Иванов Сергей Иванович: другие произведения.

Маркандея Пурана

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Перессказ Маркандея Пураны


  

Посвящается Ариям,

ныне живущим на Земле.

  
  
  
  
  

МАРКАНДЕЯ ПУРАНА

  
  

ЧИСТЫЕ ЗНАНИЯ

  
  
  
  
  
  
  
  
   Те, кто выполняет предписанные обязанности под наблюдением Господа, относящиеся равно ко всем и не считающие кого-то высшим или низшим, называются Ариями.
  
  
  
  
   Права на этот труд защищены НЕБЕСНОЙ КАНЦЕЛЯРИЕЙ и принадлежат ТОМУ ЕДИНОМУ, КОМУ принадлежит всё, видимое и невидимое, потому что это всё и есть ОН, ВСЕВЫШНИЙ.
   Кто не верит, пусть проверит. И попробует оспорить ЕГО права.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Было время, когда измерение, которое является и Небесами и Землёй, и которое называется Вайкунтха, было проявлено. Но с погружением человека во всю большую иллюзию этого мира оно стало ему не доступно, хотя это измерение где было в начале, там же находится и сейчас.
  
  
  
  

Гла­ва 1

   Джай­ми­ни, уче­ник Вь­ясы, спро­сил Мар­кандею, пре­давав­ше­гося ис­полне­нию ас­кез и изу­чению Вед: "Муд­рый! Вь­яса по­ведал Ма­хаб­ха­рату, изо­билу­ющую ис­то­ри­ями и гир­ляндой Шастр. Она по­ража­ет сво­ими вы­раже­ни­ями, она ук­ра­шена кра­сивы­ми сло­вами, она со­дер­жит в се­бе пол­ное Зна­ние, а так­же со­вер­шенные воп­ро­сы и муд­рые от­ве­ты.
   Как Виш­ну - глав­ный среди бо­гов, как брах­ман - глав­ный среди лю­дей, и как ал­маз - луч­ший сре­ди дра­гоцен­ностей, как Вад­жра - луч­шее из ору­жия, как ум - луч­ший из ор­га­нов чувств, так в этом ми­ре Ма­хаб­ха­рата - луч­шее из Пи­саний.
   В ней опи­саны че­тыре це­ли жиз­ни че­лове­ка - ар­тха, ка­ма, дхар­ма и мок­ша.
   Это - луч­шая Дхар­ма-Шас­тра, это - на­ибо­лее вы­да­юща­яся Ар­тха-Шас­тра, это - так­же и Ка­ма-Шас­тра, а так­же - бла­город­ней­шая Мок­ша-Шас­тра.
   Вь­яса был муд­ре­цом, све­дущим в воп­ро­сах За­кона че­тырёх пе­ри­одов жиз­ни брах­ма­на.
   Труд­ности, с ко­торы­ми Вь­яса, бла­город­ный в пос­тупках, соз­да­вал эту Ма­ха-Шас­тру, не смог­ли свер­нуть его с это­го пу­ти.
   Как по­ток смы­ва­ет с зем­ли пыль, так и сло­ва Вь­ясы, возвы­шен­ные зна­ни­ем Вед смы­ва­ют пло­ды гре­хов­ных мыс­лей.
   Вот по­это­му я и при­шёл к те­бе, муд­рец, чтобы ус­лы­шать ис­то­рию Вь­ясы, в ко­торой ме­лодич­ные зву­ки - это гу­си, воз­вы­шен­ные ис­то­рии - ло­тосы на гла­ди во­ды, а Ве­ды - озе­ро из ска­заний Ма­хаб­ха­раты.
   Как Ва­суде­ва, Ко­торый яв­ля­ет­ся при­чиной соз­да­ния, сох­ра­нения и унич­то­жения Все­лен­ной, ли­шён­ный ка­честв, воп­ло­тил­ся в че­лове­чес­ком те­ле? И по­чему дочь Дру­пады Криш­на ста­ла об­щей же­ной для пя­ти сы­новей Пан­ду? По этим воп­ро­сам я чувс­твую рас­те­рян­ность.
   По­чему Ба­ларама, же­лая ис­ку­пить убий­ство брах­ма­на, со­вер­шил па­лом­ни­чес­тво? И как это бы­ло, что сы­новья Дра­упа­ди, чь­ими за­щит­ни­ками бы­ли Пан­да­вы, бы­ли уби­ты, не ус­пев же­нить­ся, как ес­ли бы они не име­ли за­щит­ни­ка? Соб­ла­гово­ли рас­ска­зать мне об этом, раз­вей моё не­вежес­тво".
   Мар­кандея ска­зал: "Для учас­тия в об­ря­дах здесь соб­ра­лись муд­ре­цы, и я бу­ду вес­ти бе­седы с ни­ми. Твои же сом­не­ния, Джай­ми­ни, раз­ве­ют пти­цы, ко­торые бу­дут го­ворить с то­бой.
   Это - Пин­гакша и Ви­бод­ха, Су­пат­ра и Су­мук­ха - сы­новья Дро­ны, бла­город­ней­шие из птиц, све­дущие в муд­рых воп­ро­сах, ме­дити­ру­ющие на Шас­тры. Их ум - бе­зуп­ре­чен и за­калён изу­чени­ем Вед и Шастр. Они жи­вут в пе­щере, на го­ре Виндхья. По­сети их и за­дай свои воп­ро­сы.
   Тот муд­рец, с гла­зами ши­роко от­кры­тыми от удив­ле­ния, так от­ве­тил Мар­кандее: "Это - уди­витель­но, брах­ман! Как пти­цы мо­гут го­ворить по-че­лове­чес­ки? От­ку­да у них та­кие зна­ния, ес­ли они рож­де­ны в та­кой гру­бой фор­ме? И как по­лучи­лось, что те кры­латые соз­да­ния на­зыва­ют­ся сы­новь­ями Дро­ны? А кто был этот Дро­на, ко­торый имел тех че­тырёх сы­новей, тех птиц, об­ла­да­ющих зна­ни­ями о Пра­вед­ности?
   Мар­кандея ска­зал: "Слу­шай же, что про­изош­ло в бы­лые вре­мена в Нан­да­не, где повс­тре­чались Ин­дра, ап­са­ры и На­рада.
   На­рада, пре­бывая в Нан­да­не, был ок­ру­жён хо­рово­дом из тех де­виц, с гла­зами, как у Ша­чи. Вдруг, он уви­дел Ин­дру, ца­ря бо­гов. Ри­ши встал и ус­ту­пил собс­твен­ное мес­то.
   Те не­бес­ные де­вы, уви­дев убий­цу Ба­лы и Врит­ры, па­ли ниц пе­ред ним, за­тем вста­ли и за­мер­ли, при­зыв­но из­ги­ба­ясь. Ин­дра усел­ся и на­чал раз­го­вор: "Ска­жи, ко­торая из этих тан­цовщиц по­радо­вала те­бя боль­ше всех? Это - Рам­бха, Кар­ка­ша, Ур­ва­ши, Ти­лот­та­ма, Гхри­тачи, Ме­нака или ка­кая-то дру­гая?"
   На­рада за­думал­ся и за­тем об­ра­тил­ся к ап­са­рам: "Та из вас, кто ду­ма­ет, что она боль­ше дру­гих на­деле­на кра­сотой, бла­городс­твом и хо­роши­ми ка­чес­тва­ми, пусть стан­цу­ет пе­редо мной. Ведь нет ус­пе­ха в тан­це для то­го, кто - ли­шён хо­роших ка­честв и кра­соты. Хо­роший та­нец под­ра­зуме­ва­ет так­же изящ­ность или том­ле­ние".
   И каж­дая из ап­сар вос­клик­ну­ла: "Это я ис­полне­на со­вер­шенных дос­то­инств, я, а не дру­гая!"
   Ин­дра, уви­дев их воз­бужде­ние, ска­зал: "Да­вай­те пред­ло­жим муд­ре­цу ска­зать, кто из вас на­делён на­илуч­ши­ми дос­то­инс­тва­ми".
   На­рада ска­зал: "Ту из вас, ко­торой бу­дет под си­лу соб­лазнить муд­ре­ца Дур­вас­у, про­жива­юще­го на го­ре и со­вер­ша­юще­го ас­ке­зу, я на­зову на­делён­ной на­илуч­ши­ми ка­чес­тва­ми".
   Ап­са­ры, дро­жа и ка­чая го­лова­ми, вос­клик­ну­ли: "Это - не­воз­можно!"
   Но од­на из них, ап­са­ра Ва­пу, ска­зала: "Я пос­ле­дую ту­да, где оби­та­ет этот муд­рец сей­час! Я ук­ро­щу его те­ло, буд­то оно - ко­лес­ни­ца, зап­ря­жён­ная ло­шадь­ми, воз­ни­ца ко­торой бро­сил по­водья, сра­жён­ный ору­жи­ем люб­ви! Будь он по­добен Брах­ме, Джа­нар­да­не или Ши­ве, я прот­кну его сер­дце стре­лами люб­ви!"
   Ва­пу от­пра­вилась на снеж­ную го­ру, в оби­тель от­шель­ни­ка, где да­же зве­ри бы­ли по­дав­ле­ны мощью его ас­ке­зы.
   Ос­та­новив­шись нев­да­леке от мес­та, где вос­се­дал муд­рец, ап­са­ра за­пела го­лосом ку­куш­ки. Ус­лы­шав её пес­ню, муд­рец уди­вил­ся и по­шёл ту­да, где и уви­дел прек­расную ли­цом де­ву.
   Уз­рев её, муд­рец ис­полнил­ся гне­вом и воз­му­щени­ем, ибо по­нял, что она приш­ла, чтобы соб­лазнить его.
   Тог­да ри­ши про­из­нёс: "Ты приш­ла сю­да, де­ва, опь­янён­ная гор­достью, чтобы при­чинить мне боль, унич­то­жив пло­ды мо­ей ас­ке­зы, дав­ши­еся мне с боль­шим тру­дом. Ап­са­ра, ты дол­жна, по­мечен­ная мо­им гне­вом, ро­дить­ся в ро­ду птиц, сро­ком на шес­тнад­цать лет, по­теряв свои фор­мы и об­ре­тя фор­му пти­цы. И чет­ве­ро сы­новей бу­дет рож­де­но то­бой, и не бу­дет сог­ла­сия ме­ду ни­ми, ос­во­бодят же они те­бя от ви­ны, по­гиб­нув на по­ле бит­вы, тог­да смо­жешь вер­нуть­ся в Не­бес­ную оби­тель".
   Брах­ман, из­вергая из глаз пла­мя гне­ва, об­ру­шил прок­ля­тие на ап­са­ру, у ко­торой от дро­жи заз­ве­нели брас­ле­ты. За­тем он отор­вался от зем­ли, ко­торая ещё хо­дила вол­на­ми, и во­шёл в не­бес­ную Ган­гу, Чей по­ток - на­делён мно­жес­твом доб­ро­дете­лей.
  

Гла­ва 2

   У ца­ря птиц Га­руды, сы­на Ариш­та­неми, был сын Сам­па­ти, и у не­го был сын Су­пар­шва, ге­рой, мо­гучий, как Ваю. Сы­ном Су­пар­швы был Кун­ти, у Кун­ти был сын Пра­лолу­па, и у не­го бы­ло двое сы­новей - Кан­ка и Кан­дха­ра. Од­нажды, на вер­ши­не Кай­ла­сы, Кан­ка уви­дел рак­шаса Видь­юдру­пу, чьи гла­за бы­ли как ле­пес­тки ло­тоса. Он учас­тво­вал в праз­днестве Ку­беры, вос­се­дая с его пос­ле­дова­теля­ми, ук­ра­шен­ны­ми гир­лянда­ми цве­тов, на ка­мен­ном си­денье. Рак­шас, за­метив­ший Кан­ку, ис­полнил­ся гне­ва и ска­зал: "По­чему ты при­шёл сю­да, худ­ший из яй­церож­денных? По­чему ты по­дошёл ко мне, ког­да я вос­се­даю здесь с суп­ру­гой! Раз­ве ты не зна­ком с пра­вила­ми при­личия, ес­ли на­рушил на­ше у­еди­нение?"
   Кан­ка ска­зал: "Эта го­ра яв­ля­ет­ся об­щей и для ме­ня, и для те­бя, и для дру­гих су­ществ. Или ты вла­де­ешь здесь всем еди­нолич­но?"
   По­ка Кан­ка го­ворил, рак­шас вых­ва­тил меч и по­разил Кан­ку. Тот упал, ис­те­ка­ющий кровью, уми­рая бес­смыс­ленной смертью. Уз­нав, что Кан­ка убит, царь птиц Кан­дха­ра пок­лялся убить рак­ша­са Видь­юдру­пу.
   При­дя на гор­ную вер­ши­ну, где ле­жал Кан­ка, царь птиц, с гла­зами опух­ши­ми от гне­ва и оби­ды, взды­хая, как царь на­гов, со­вер­шил для стар­ше­го бра­та по­хорон­ные об­ря­ды. Пос­ле он по­шёл ту­да, где си­дел убий­ца его бра­та, рас­ка­чивая го­ры вет­ром от сво­их крыль­ев. Он пе­реле­тал че­рез гор­ные вер­ши­ны, крыль­ями сби­вая вниз об­ла­ка.
   На­конец, он уви­дел то­го де­мона, чей ум был пом­ра­чён ви­ном, чьё ли­цо и гла­за бы­ли мед­но­го цве­та. Он вос­се­дал на зо­лотой ра­кови­не, ук­ра­шен­ный гир­лянда­ми, ума­щён­ный сан­да­лом. Рот его был усы­пан зу­бами, ли­цо его бы­ло ужас­но и на­поми­нало внут­реннюю часть лис­та ке­таки. На ле­вом его бед­ре си­дела же­на рак­ша­са, Ма­дани­ка, гла­за ко­торой бы­ли ук­ра­шены длин­ны­ми рес­ни­цами, а го­лос был мяг­ким, как у ку­куш­ки. Тог­да Кан­дха­ра, чей ум обу­рева­ла ярость, об­ра­тил­ся к си­дяще­му в пе­щере рак­ша­су: "Ты, зло­душ­ный! Вы­ходи и сра­зись со мной! За то, что ты убил мо­его стар­ше­го бра­та, я от­прав­лю те­бя в оби­тель Ямы! Се­год­ня, уби­тый мной, ты по­падёшь в ад, пред­назна­чен­ный для убийц тех, кто до­верил­ся им, и для убийц жен­щин и де­тей".
   Рак­шас от­ве­тил, в при­сутс­твии сво­ей суп­ру­ги, ца­рю птиц: "Ес­ли твой брат пал, то это я явил свою доб­лесть! И ты, пти­ца, па­дёшь се­год­ня от мо­его ме­ча. Од­но мгно­вение - и ты не по­кинешь это мес­то жи­вым, гнус­ней­шая из птиц!"
   Он вых­ва­тил меч, та­кой яр­кий, что сле­зились гла­за. И за­вязал­ся бой меж­ду ца­рём птиц и во­ином Ку­беры.
   Рак­шас, ки­пя от гне­ва, бро­сил в ца­ря птиц меч, чёр­ный, как уголь. Царь птиц, отор­вавшись от зем­ли, схва­тил меч клю­вом и пе­рело­мал меч ког­тя­ми и клю­вом. Вслед за тем, как был сло­ман меч, они ста­ли бить­ся ру­ками (да­вить ру­ками, сжи­мать), и царь птиц, уда­рив рак­ша­са в грудь, ли­шил его рук, ног и го­ловы.
   Ког­да он был убит, его суп­ру­га, умо­ляла пти­цу ока­зать ей пок­ро­витель­ство и, сод­ро­га­ясь, ска­зала: "Я бу­ду тво­ей же­ной".
   Царь птиц, при­нял её и вер­нулся в свою оби­тель, воз­дав убий­це сво­его бра­та.
   И она, дочь Ме­наки, с кра­сивы­ми бро­вями, на­делён­ная фор­ма­ми, да­ру­ющи­ми удо­воль­ствие, бы­ла спо­соб­на при­нимать лю­бой об­лик. Она при­няла об­лик пти­цы и ро­дила дочь Тар­кши, ко­торой бы­ла Ва­пу, прек­расней­шая из ап­сар, пог­ло­щён­ная пла­менем прок­ля­тия муд­ре­ца.
   Ман­да­пала имел че­тырёх сы­новей, без­гра­нич­ной муд­рости, из них стар­шим был Джа­рита­ри, а млад­ший - Дро­на, луч­ший из дваж­ды­рож­денных. Млад­ший, с ду­шой пра­вед­ни­ка, ис­ку­шён­ный в изу­чении Вед и их при­ложе­ний, же­нил­ся, с сог­ла­сия Кан­дха­ры, на Тар­кши. Че­рез не­кото­рое вре­мя Тар­кши за­чала. Ког­да шла че­тыр­надца­тая не­деля её бе­ремен­ности, она пош­ла на по­ле Ку­ру. Бит­ва меж­ду Ка­ура­вами и Пан­да­вами дол­жна бы­ла на­чать­ся и она, сле­дуя пре­доп­ре­деле­нию, всту­пила в эту бит­ву.
   И там она бы­ла сви­дете­лем по­един­ка Бха­гадат­ты и Ар­джу­ны. Не­беса бы­ли скры­ты стре­лами. Сор­вавша­яся с лу­ка Ар­жду­ны стре­ла, чёр­ная, как змея, прон­зи­ла ко­жу её жи­вота. Из её жи­вота че­тыре лу­нопо­доб­ных яй­ца упа­ли на зем­лю, не раз­бившись, ибо суж­де­но им бы­ло жить. В это же вре­мя стре­лой был пе­ребит шнур, дер­жавший ко­локол на шее луч­ше­го из сло­нов, Суп­ра­тика. И этот ко­локол упал на зем­лю, нак­рыв со­бой яй­ца.
   Пос­ле то­го, как был убит Бха­гадат­та, по­вели­тель лю­дей, борь­ба меж­ду ар­ми­ями Ку­ру и Пан­да­вами про­дол­жа­лась ещё мно­го дней. В кон­це бит­вы, ког­да сын Дхар­мы, Юд­хиш­тхи­ра, отп­ра­вил­ся к сы­ну Шан­та­ну, Бхиш­ме, чтобы ус­лы­шать про­воз­гла­шён­ные им за­коны и по­уче­ния, муд­рец Са­мика при­шёл к мес­ту, где ле­жали под ко­локо­лом яй­ца.
   Там он ус­лы­шал го­лоса птиц, из-за их мла­ден­чес­тва, речь бы­ла неч­ле­нораз­дель­на, но ис­полне­на Зна­ния. Ког­да ри­ши и соп­ро­вож­давшие его уче­ники пе­ревер­ну­ли ко­локол, они уви­дели там ма­лень­ких, ли­шён­ных ма­тери и от­ца, птиц.
   Са­мика, ви­дя их на зем­ле, изу­мил­ся и об­ра­тил­ся к соп­ро­вож­да­ющим его дваж­ды­рож­денным: "Как бы­ло ска­зано пер­вым из дваж­ды­рож­денных, Уша­насом, пра­вите­лем пла­неты Шук­ра, ког­да он уз­рел вой­ско даи­тьев, го­товое от­сту­пить под на­жимом бо­гов. "Вы не дол­жны бе­жать, по­вер­ни­тесь на­зад! По­чему вы бе­жите, не­уже­ли вы - та­кие сла­бые? От­ка­зав­шись от доб­лести и сла­вы, ку­да вы бе­жите? Вы не по­гиб­ли! Од­ни по­гиба­ют, дру­гие бо­рют­ся, все об­ла­да­ют жизнью, та­кой про­дол­жи­тель­нос­ти, как Бог соз­дал, а не как мы же­ла­ем. Все уми­ра­ют, не­кото­рые в сво­их до­мах, не­кото­рые в бит­вах, не­кото­рые встре­ча­ют­ся со смертью, ког­да вку­ша­ют еду или пь­ют во­ду. Не­кото­рые да­рят се­бе удо­воль­ствия, разъ­ез­жая в ко­лес­ни­це Ка­мы, не из­ве­дав ни бо­лез­ней, ни ран от ору­жия, ухо­дят к Вла­дыке мёр­твых. Дру­гие, за­нятые ас­ке­зой, бы­ли уве­дены слу­гами Ца­ря мёр­твых, дру­гие, за­нятые ме­дита­ци­ей и уче­ни­ем, не дос­тигли бес­смер­тия. Так, ког­да-то Ин­дра мет­нул в Шам­ба­ру свою мол­нию, но тот де­мон, прон­зённый в сер­дце, не по­гиб. Но тот же Ин­дра той мол­ни­ей сра­зил в своё вре­мя и Да­навов и Даи­тьев. Вос­при­няв это, вы не дол­жны те­перь бо­ять­ся, вер­ни­тесь!" Тог­да те даи­тьи, от­ри­нув страх смер­ти, вер­ну­лись на по­ле боя. Эта речь Уша­наса до­каза­ла тем пти­цам, что да­же в бит­вах бо­гов нет пол­но­го унич­то­жения. От­ку­да здесь эта клад­ка я­иц, брах­ман? От­ку­да упал этот ко­локол? И как по­лучи­лось, что зем­ля пок­ры­та плотью, жи­ром и кровью? Ко­неч­но это - не обыч­ные пти­цы, ве­ро­ят­но, это - ка­кие-то брах­ма­ны. Ми­лость судь­бы да­рит это­му ми­ру боль­шую уда­чу". Он пос­мотрел на птиц и вновь за­гово­рил: "Воз­вра­щай­тесь в оби­тель и возь­ми­те этих птен­цов с со­бой. Раз­ме­сите этих яй­це­рож­денных там, где не при­ходит­ся опа­сать­ся ни кош­ки, ни кры­сы, ни яс­тре­ба, ни ман­густа.
   Дваж­ды­рож­денные! Так ли не­об­хо­димо за­ботить­ся о них? Ведь всем су­щес­твам уго­това­но по­гиб­нуть или вы­жить, как и этим птен­цам. Тем не ме­нее, че­ловек дол­жен стре­мить­ся де­лать бла­го на сво­ём пу­ти и тог­да его бла­гие де­яние при­несут ему пло­ды".
   Этот муд­рец и его уче­ники взя­ли птиц и от­пра­вились в свою оби­тель, прив­ле­катель­ную для ас­ке­тов, где пче­линые семьи се­лят­ся на де­ревь­ях. По до­роге они со­бира­ли ко­ренья, цве­ты, фрук­ты, тра­вы, при­ят­ные им, вы­пол­ня­ли об­ря­ды, опи­сан­ные в Ве­дах и пос­вя­щён­ные бо­гам, Виш­ну, Руд­ре и Твор­цу, Ин­дре, Яме и Аг­ни, Ва­руне, Бри­хас­па­ти и Ку­бере, а так­же Ваю, Дхат­ри и Вид­хатри.
  

Гла­ва 3

   Итак, эти муд­ре­цы день за днём ели пи­щу и пи­ли во­ду, и жи­ли в бе­зопас­ности. Че­рез ме­сяц, на гла­зах изум­лённых муд­ре­цов, они об­ле­тели сол­нце. Пос­мотрев на Зем­лю, по­хожую на ко­лесо ко­лес­ни­цы, с Её го­рода­ми, оке­ана­ми и ре­ками, они вер­ну­лись в оби­тель.
   Там, эти пти­цы, со всей энер­ги­ей, до­бытой ас­ке­зой, вы­пол­ни­ли об­ход вок­руг ри­ши, ко­торый из­ла­гал сво­им уче­никам ис­ти­ны, поп­ри­ветс­тво­вали его и при­пали к его но­гам: "Мы бы­ли спа­сены то­бой, муд­рец, от смер­ти. Ты дал нам при­ют, пи­щу и во­ду, ты - наш отец и ду­хов­ный нас­тавник. На­ша мать умер­ла, ког­да мы бы­ли ещё в ут­ро­бе, ты вы­кор­мил нас, хра­нил нас в мла­ден­чес­тве. Ты под­нял ко­локол сло­на, очис­тил нас от сквер­ны, ког­да мы жи­ли как зем­ля­ные чер­ви. Ты пе­режи­вал за нас: "Ког­да же эти сла­босиль­ные вы­рас­тут? Ког­да уви­жу их силь­ны­ми? Ког­да уви­жу их, ле­та­ющих от дере­ва к дере­ву? Ког­да пыль, под­ня­тая от их крыль­ев, нак­ро­ет ме­ня?" Итак, муд­рец, вос­пи­тав­ший нас, вскор­мивший нас, что нам даль­ше де­лать?"
   Пос­ле то­го, как бы­ли про­из­не­сены эти, ис­полнен­ные со­вер­шенс­тва, ре­чи, на­ходя­щий­ся сре­ди уче­ников ри­ши, его сын Шрин­гин спро­сил: "Ска­жите как вы про­из­но­сите речь? Ка­кое прок­ля­тие зас­та­вило вас при­нять та­кую фор­му? Соб­ла­гово­лите ска­зать мне об этом".
   Птицы ска­зали: "Был в дав­ние вре­мена муд­рец Ви­пулас­ват. Два сы­на бы­ло у не­го - Сук­ри­ша и Тум­бу­ру. Мы чет­ве­ро - сы­новья Сук­ри­шы, ов­ла­дев­ше­го си­лами сво­ей ду­ши. В то вре­мя, как он по собс­твен­ной во­ле пре­давал­ся су­ровой ас­ке­зе, обуз­дав чувс­тва, мы со­бира­ли дро­ва для жер­твен­ных об­ря­дов, цве­ты и всё не­об­хо­димое, а так­же за­боти­лись о про­пита­нии. Та­ким об­ра­зом мы про­жива­ли в том ле­су.
   Од­нажды, при­шёл к нам царь бо­гов, при­няв­ший об­лик ог­ромной, дрях­лой от ста­рос­ти, пти­цы, с гла­зами цве­та ме­ди. И он об­ра­тил­ся к ри­ши, прос­лавлен­но­му сво­ими де­яни­ями и чис­то­той ду­ши.
   Он ска­зал: "Ве­личай­ший из дваж­ды­рож­денных! Спа­си ме­ня, по­гиба­юще­го от го­лода и жаж­ды. Я был сбро­шен с го­ры Виндхья вих­рем, по­рож­дённым крыль­ями Га­руды. Так про­лежал я семь дней на зем­ле без па­мяти, а на вось­мой при­шёл в соз­на­ние. И те­перь, об­ре­тя соз­на­ние, стра­да­ющий от го­лода, от бо­ли в го­лове, я при­бегаю к ва­шей по­мощи. Об­ра­ти своё вни­мание, чис­тый умом муд­рец, на моё спа­сение. Дай мне, ри­ши, та­кую пи­щу, ко­торая под­держа­ла бы мои си­лы".
   Муд­рец, к ко­торо­му так об­ра­тил­ся Ин­дра, при­няв­ший пти­чий об­лик, ска­зал: "Я дам те­бе лю­бую угод­ную те­бе пи­щу, ко­торая смо­жет под­держать твои си­лы. Ка­кую же пи­щу я дол­жен при­гото­вить для те­бя?"
   И он от­ве­тил: "Я по­лучаю на­иболь­шее удо­воль­ствие от по­еда­ния че­лове­чес­кой пло­ти!"
   Ри­ши ска­зал: "Детс­тво твоё прош­ло, мо­лодость так­же уш­ла, ты, не­сомненно, - на за­кате жиз­ни, ког­да че­лове­чес­кие же­лания под­хо­дят к кон­цу. По­чему же в ста­рос­ти ты стал та­ким жес­то­ким, что воз­же­лал че­лове­чес­кой пло­ти? Ты, в ком дол­жны гас­нуть все же­лания! Не­чес­ти­вые, со сво­ими же­лани­ями, не дос­тигнут уми­рот­во­рения. Но сто­ит ли мне го­ворить эти сло­ва, ведь я дол­жен вы­пол­нить то, что обе­щано мной".
   Муд­рец выз­вал нас и стал хва­лить каж­до­го по его зас­лу­гам, за­тем, со смя­тени­ем в сер­дце, про­из­нёс вни­ма­ющим ему, скло­нён­ным пе­ред ним с пре­дан­ностью и сми­рени­ем: "Дваж­ды­рож­денные, чьи умы - со­вер­шенны, чьи жиз­ни - свя­заны со мной. Вы - мои сы­новья, по­том­ки. Ес­ли вы приз­наёте от­ца сво­его, как гу­ру, дос­той­но­го поч­те­ния, то вы вы­пол­ни­те моё по­жела­ние с ра­достью".
   Мы от­ве­тили: "То, что ты же­ла­ешь, счи­тай уже ис­полне­но!"
   Ри­ши ска­зал: "Эта пти­ца, уг­не­та­емая го­лодом и жаж­дой, ис­ка­ла у ме­ня убе­жища и по­мощи. Во ис­полне­ние мо­его обе­щания, на­сыть­те пти­цу сво­ей плотью и на­по­ите сво­ей кровью".
   Тог­да мы, по­ражён­ные, дро­жащие от ужаса, ска­зали: "Увы! Мы не мо­жем сде­лать это! Как мо­жет муд­рый че­ловек унич­то­жить своё те­ло ра­ди дру­гого? Своё ли - те­ло сы­на? Сын дол­жен де­лать под­но­шения пред­кам, бо­гам и лю­дям, но он не дол­жен пред­ла­гать им своё те­ло. По­это­му мы не бу­дем де­лать это, как не де­лали та­кого лю­ди рань­ше. По­ка че­ловек - жи­вой, он со­вер­ша­ет бла­гие пос­тупки и свя­тые де­яния. Ког­да же те­ло раз­ру­ша­ет­ся, нас­ту­па­ет ко­нец пра­вед­ности. Муд­ре­цы, поз­навшие За­коны, учат, что на­до за­щищать свою жизнь лю­быми средс­тва­ми".
   Муд­рец, с го­рящи­ми от гне­ва гла­зами, ска­зал: "Раз вы не хо­тите вы­пол­нить то, что я по­обе­щал, тог­да, сож­жённые мо­им прок­лять­ем, вы пе­реро­дитесь пти­цами, и об­ра­тил­ся к пти­це. - Ког­да я вы­пол­ню своё пос­леднее жер­твоп­ри­ноше­ние, пос­ле пог­ре­баль­но­го об­ря­да, про­ведён­но­го в со­от­ветс­твии с Шас­тра­ми, ты мо­жешь съ­есть ме­ня. Моё те­ло даст пи­щу, угод­ную те­бе, луч­ший из дваж­ды­рож­денных! Брах­ман сох­ра­ня­ет своё брах­ман­ское дос­то­инс­тво до тех пор, по­ка он - прав­див. Со­вер­шая жер­твоп­ри­ноше­ния, обиль­ные да­рами, или дру­гие об­ря­ды, брах­ман не при­об­ре­та­ет столь­ко бла­гочес­тия, сколь­ко при­носит ему прав­ди­вость".
   Быв­ший в птичь­ем об­личье Ин­дра от­ве­тил: "Глав­ный из брах­ма­нов, ис­поль­зуя Й­огу, ты соб­рался по­кинуть своё те­ло, знай же, я не по­едаю жи­вых су­ществ".
   Уви­дев, что под­вижник про­дол­жа­ет быть пог­ру­жён­ным в ме­дита­цию и, зная его ре­шимость, Ин­дра, при­няв свой об­лик, ска­зал: "Царс­твен­ный брах­ман, об­ра­ща­юсь к те­бе, ра­зум­но­му, чтобы ты по­нял ме­ня. За по­пыт­ку об­ма­нуть те­бя, без­греш­ный, за это прес­тупле­ние, ли­бо прос­ти ме­ня, чис­тый умом, ли­бо пос­ту­пай по собс­твен­но­му же­ланию.
   Я - до­волен тем, как ты хо­тел ис­полнить своё обещание. Как Ин­дра явил­ся к те­бе, так и Зна­ния бу­дут яв­лять­ся. И не бу­дет пре­пятс­твий в тво­ей ас­ке­зе и пос­ти­жении За­конов".
   Ин­дра уда­лил­ся, а мы, упав ниц пе­ред от­цом, прос­лавлен­ным муд­ре­цом, гне­ва­ющим­ся на нас, ска­зали: "Отец, бла­город­ней­ший, со­из­воль прос­тить нас, жал­ких, ис­пу­гав­шихся смер­ти, лю­бящих жизнь. Мы слиш­ком це­нили тот со­суд, на­пол­ненный костя­ми, ко­жей, плотью, гно­ем и кровью. Выс­лу­шай, гос­по­дин, как лю­ди, ув­ле­ка­ясь, те­ря­ют кон­троль и по­пада­ют под власть по­роков, по­хоти, гнева и т.д.
   Те­ло че­ловека - это кре­пость, в ко­торой Пу­руша жи­вёт, как царь. Сте­ны кре­пос­ти - муд­рость, опо­ры - кос­ти, фун­да­мент - ко­жа, кровь и плоть - шту­катур­ка. Де­вять врат име­ет та кре­пость. Как шлю­зы от на­вод­не­ний - со всех сто­рон нер­вы. Как два цар­ских со­вет­ни­ка, пы­та­ющих­ся унич­то­жить друг дру­га, - вос­при­ятие и поз­на­ние. Че­тыре вра­га осаж­да­ют ту кре­пость - страсть, гнев, ал­чность и глу­пость. Ког­да царь дер­жит все вра­та зак­ры­тыми, он ста­новит­ся счас­тли­вым, силь­ным, сво­бод­ным от тре­вог, и вра­ги не мо­гут одо­леть его. Но ког­да вра­та рас­пахну­ты, враг по име­ни страсть про­ника­ет че­рез гла­за, зах­ва­тыва­ет ещё пять врат, про­ника­ет всю­ду, а по его сле­дам идут три дру­гих вра­га.
   Этот враг, страсть, вой­дя ту­да, об­ра­зу­ет со­юз с ма­насом, и зах­ва­тыва­ет те вра­та, ко­торые из­вес­тны как ор­га­ны чувств. Ког­да вра­та ос­лабле­ны, ум и ор­га­ны под­чи­нены, сте­ны крепости раз­ру­ша­ют­ся.
   Вос­при­ятие, ви­дя, что ум под­чи­нён вра­гу, по­гиба­ет. Царь, ли­шён­ный со­вет­ни­ков и под­данных, обо­рони­тель­ные со­ору­жения ко­торо­го зах­ва­чены вра­гом, по­гиба­ет. Ког­да страсть, бе­зумие, жад­ность и гнев на­чина­ют одер­жи­вать по­беду, зло, на­ходя­ще­еся в их при­роде, мо­жет унич­то­жить че­лове­чес­тво. От страс­ти про­ис­те­ка­ет гнев, от гне­ва рож­да­ет­ся жад­ность, жад­ность по­рож­да­ет глу­пость, от глу­пос­ти те­ря­ет­ся па­мять, от по­тери па­мяти те­ря­ет­ся ум, с по­терей ума гиб­нет че­ловек. Ока­жи ми­лость, са­мый доб­ро­детель­ный, по­ведай о тех, кто та­ким об­ра­зом ут­ра­тил рас­су­док, о при­вер­женных страс­ти и ал­чнос­ти, о жаж­ду­щих жиз­ни. И пусть прок­ля­тие, ко­торое ты вы­нес, не име­ет си­лы! Пусть не пой­дём мы жал­ким пу­тём во ть­му, луч­ший из муд­ре­цов!"
   Ри­ши ска­зал: "Ска­зан­ное мной не мо­жет быть лож­ным, до­селе я не го­ворил неп­равды, сы­новья! Ви­жу я, что это судь­ба вме­шалась, ког­да я с гне­вом сде­лал то, че­го не сто­ило де­лать.
   Пос­коль­ку, кла­ня­ясь мне, вы уми­лос­ти­вили ме­ня, да­же воз­ро­див­шись в жи­вот­ной фор­ме, как пти­цы, вы смо­жете пос­тичь Зна­ния. И ког­да ваш путь бу­дет ос­ве­щён муд­ростью, гре­хи смы­ты, сом­не­ния раз­ве­яны, вы, пос­редс­твом мо­их мо­литв, дос­тигни­те со­вер­шенс­тва".
   Так, прок­ля­тые от­цом под вли­яни­ем судь­бы, спус­ти­лись мы по лес­тни­це пе­рерож­де­ний к бо­лее низ­кой фор­ме су­щес­тво­вания на дол­гое вре­мя. И ро­дились мы на по­ле боя, и бы­ли вскор­мле­ны то­бой, гос­по­дин. Так мы и ста­ли пти­цами. Ведь нет в ми­ре че­лове­ка не под­вержен­но­го во­ле судь­бы".
   Выс­лу­шав эту речь, под­вижник Са­мика ска­зал ок­ру­жа­ющим его дваж­ды­рож­денным: "Это - не обыч­ные пти­цы. Это - брах­ма­ны, ко­торые смог­ли уце­леть пос­ре­ди этой свер­хче­лове­чес­кой бит­вы".
   Тог­да они, с поз­во­ления муд­ре­ца, от­пра­вились на Виндхью, луч­шую из гор, об­ла­чён­ную де­ревь­ями и ли­ана­ми. До сих пор пра­вед­ные пти­цы ос­та­ют­ся на той го­ре, про­водя вре­мя в изу­чении Вед, ме­дита­ции и ас­ке­зе. Та­ким об­ра­зом, те сы­новья муд­ре­ца, в об­ли­ке птиц, по­лучи­ли гос­тепри­имс­тво у от­шель­ни­ка на Виндхье, в пе­щере этой го­ры, где те­чёт свя­щен­ная во­да.
  

Гла­ва 4

   Та­ким об­ра­зом, эти пти­цы, сы­новья Дро­ны, оби­та­ют и пос­ти­га­ют муд­рость на го­ре Виндхья, от­прав­ляй­ся ту­да и за­дай им свои воп­ро­сы".
   Джай­ми­ни от­пра­вил­ся на го­ру Виндхья, где оби­тали эти пти­цы. И ког­да Джай­ми­ни дос­тиг той го­ры, он ус­лы­шал их го­лоса, за­нятые чте­ни­ем, и ис­полнен­ный удив­ле­ния, по­думал: "Эти брах­ма­ны чи­та­ют Ве­ды, пе­реда­вая кра­соту гим­нов, кон­тро­лируя своё ды­хание, без пе­реры­вов, от­чётли­во и без сбо­ев, уди­витель­но это. Ду­ма­ет­ся, что бо­гиня Са­рас­ва­ти не ос­та­вила этих сы­новей муд­ре­ца да­же пос­ле их пе­рерож­де­ния пти­цами.
   Ко­го-то мо­гут по­кинуть друзья или родс­твен­ни­ки, но бо­гиня Са­рас­ва­ти не по­кинет ищу­щего зна­ния".
   Раз­мышляя, он всту­пил в пе­щеру, и, вой­дя, уви­дел этих дваж­ды­рож­денных, сто­ящих на выс­ту­пе ска­лы. Гля­дя как они чи­тали, с ли­цами, сво­бод­ны­ми от по­рока, он об­ра­тил­ся к ним: "При­ветс­твую вас, брах­ма­ны, я - Джай­ми­ни, уче­ник Вь­ясы, я при­шёл к вам в по­ис­ках Зна­ния. Вам не дол­жно жа­леть, что ваш отец, нап­равля­емый судь­бой, в гне­ве прок­лял вас и вы бы­ли об­ра­щены пти­цами. Не­кото­рые лю­ди, рож­дённые в бо­гатой семье и по­теряв бо­гатс­тво, уте­шились. Не­кото­рые, от­дав всё иму­щес­тво, шли ни­щенс­тво­вать. Дру­гие, убив ко­го-ни­будь, уби­вали се­бя, а дру­гие, скло­няв­шие, уни­жа­ющие дру­гих, па­дали ниц.
   Я час­то наб­лю­дал про­тиво­полож­ности та­кого ро­да. 
   Мир на­ходит­ся в сос­то­янии борь­бы су­щего и не-су­щего. Зная это, вы не дол­жны ус­ту­пать пе­чали, быть не­уяз­ви­мыми для го­рес­тей и ис­пы­тывать ра­дость от пло­дов поз­на­ния".
   За­тем они воз­да­ли Джай­ми­ни по­чес­ти, под­несли во­ды и пред­ло­жили омыть но­ги, и, пок­ло­нив­шись ему, спро­сили с ува­жени­ем.
   Ког­да пти­цы об­ра­тились к уче­нику Вь­ясы, бо­гато­му ас­ке­тичес­ки­ми под­ви­гами, они уви­дели, что он при­сел от­дохнуть с до­роги, тог­да они ста­ли об­ма­хивать его крыль­ями, по­могая снять ус­та­лость.
   Пти­цы ска­зали: "Се­год­ня на­ше рож­де­ние при­нес­ло свои пло­ды и наша жизнь ста­ла не зря про­житой, ибо со­зер­ца­ем мы твои ло­тосо­подоб­ные ступ­ни, дос­той­ные бо­гов. Пы­ла­ющий огонь гне­ва на­шего от­ца, про­дол­жа­ющий сжи­гать нас, был по­тушен тво­им при­сутс­тви­ем, брах­ман.
   Мы на­де­ем­ся, что оби­тель, пре­дос­тавлен­ная те­бе, сре­ди оле­ней и птиц, сре­ди де­ревь­ев и ли­ан, сре­ди кус­тарни­ков, ка­мыша и трав, - хо­роша для те­бя. Дос­той­но ли, ува­житель­но ли мы го­ворим с то­бой? От­ку­да мо­жет прий­ти бе­да для тех, кто повс­тре­чал­ся с то­бой?
   Сде­лай одол­же­ние - ска­жи при­чину твоего ви­зита, ведь встре­ча с то­бой, как встре­ча с бо­гами, су­лит проц­ве­тание. Ка­кому счас­тли­вому слу­чаю мы обя­заны ра­дос­ти ви­деть те­бя?"
   Джай­ми­ни ска­зал: "Ус­лышь­те же при­чину, брах­ма­ны, по ко­торой ока­зал­ся я в пе­щере го­ры Виндхья, омы­той кап­ля­ми и брыз­га­ми во­ды из ре­ки Нор­ма­да. Од­нажды я спро­сил муд­ре­ца Мар­кандею, по­том­ка Бхри­гу, так как я стол­кнул­ся с сом­ни­тель­ны­ми мес­та­ми при проч­те­нии Ма­хаб­ха­раты.
   Мар­кандея на мои воп­ро­сы от­ве­тил так: "Воз­вы­шен­ные ду­шой сы­новья Дро­ны жи­вут на го­ре Виндхья, они до­несут до те­бя смысл не­поня­того то­бой". И я, дви­жимый его сло­вами, при­шёл к этой го­ре. Ус­лышь­те же мои воп­ро­сы и дай­те на них от­ве­ты".
   Пти­цы ска­зали: "Мы от­ве­тим на воп­ро­сы, ес­ли на­ше зна­ние поз­во­лит это сде­лать. За­чем нам скры­вать то, о чём мы - ос­ве­дом­ле­ны. Всё, че­му учат че­тыре Ве­ды, Дхар­ма-Шас­тры, Ан­ги и ос­таль­ные Пи­сания, сог­ласные с Ве­дами, во всём этом мы - све­дущи, но, тем не ме­нее, мы не мо­жем ни­чего обе­щать. По­это­му за­давай воп­ро­сы о Ма­хаб­ха­рате, мы от­ве­тим на всё, что в на­ших си­лах".
   Джай­ми­ни ска­зал: "Слу­шай­те же воп­ро­сы о тех мес­тах в Ма­хаб­ха­рате, ко­торые выз­ва­ли у ме­ня сом­не­ния. Выс­лу­шав же, со­из­воль­те объ­яс­нить их мне.
   По­чему Ва­суде­ва, яв­ля­ясь Опо­рой все­го, При­чиной всех при­чин, не­под­властный гу­нам, при­нял че­лове­чес­кое воп­ло­щение со все­ми при­сущи­ми че­лове­ку ка­чес­тва­ми? Как дочь Дру­пады Криш­на ста­ла об­щей же­ной для пя­терых Пан­да­вов? Это выз­ва­ло моё не­до­уме­ние. Как Ба­ларама смог ис­ку­пить убий­ство брах­ма­на па­лом­ни­чес­твом? И как по­лучи­лось, что ге­рои, сы­новья Дра­упа­ди, не ус­певшие всту­пить в брак, чь­ими за­щит­ни­ками бы­ли Пан­да­вы, бы­ли сра­жены, буд­то бы у них не бы­ло за­щит­ни­ков?
   Объ­яс­ни­те мне эти мес­та Ма­хаб­ха­раты и я вер­нусь тог­да удов­летво­рён­ный в свою оби­тель".
   Пти­цы ска­зали: "Вос­сла­вим Виш­ну, Гос­по­дина бо­гов, пер­вично­го, не­из­ме­римо­го, веч­но­го и не­из­менно­го, пре­быва­юще­го в че­тырёх фор­мах, об­ла­да­юще­го тре­мя ка­чес­тва­ми и ли­шён­но­го вся­ких ка­честв, из­бран­но­го, на­ибо­лее по­чита­емо­го и бес­смертно­го, То­го, для Ко­торо­го не су­щес­тву­ет вре­мени, нет ни­кого, ве­личес­твен­нее Его. Не-рож­денный, Он пре­быва­ет в этой Все­лен­ной, от её соз­да­ния до унич­то­жжения, Он по­яв­ля­ет­ся и ис­че­за­ет, Он - ви­димый и не­види­мый. Он - соз­да­тель, ко­торый пок­ло­ня­ясь и ме­дити­руя на Брах­му, очи­ща­ет три ми­ра, из Его уст ис­хо­дят гим­ны Риг - и Са­ма-Веды, вос­сла­вим Гос­по­да, Ко­торый од­ной стре­лой по­бедил пол­чи­ща асу­ров, ме­ша­ющих жер­твоп­ри­ноше­нию, мы рас­ска­жем уче­ние Вь­ясы, из­вес­тно­го доб­ро­детель­ны­ми пос­тупка­ми, ко­торый опи­сал в Ма­хаб­ха­рате спра­вед­ли­вость и дру­гие доб­ро­дете­ли.
   В Сво­ей на­ивыс­шей фор­ме Гос­подь пре­быва­ет, как поз­навший Ис­ти­ну, муд­рец На­ра и да­ру­ющий всем при­бежи­ще На­ра­яна.
   На­ра­яна, всеп­ро­ника­ющий во всё су­щее, су­щес­тву­ет в че­тырёх фор­мах, как на­делён­ных ка­чес­тва­ми, так и ли­шён­ных их.
   Его пер­вая фор­ма - не­пос­ти­жима, она - так яр­ка от муд­рости, буд­то Он пок­рыт гир­лянда­ми пла­мени. В этой фор­ме Он - Ва­суде­ва. Он - выс­шая цель й­оги и пре­дан­ных Его пос­ле­дова­телей. Он - бли­зок и да­лёк. Эта Его фор­ма - ли­шена об­ли­ка и цве­та. Эта Его фор­ма - чис­та и из­вечна, она - не­под­властна прос­то­му зре­нию, её мож­но пос­тичь только ду­шой. Его вто­рая фор­ма из­вес­тна как Ше­ша, под­держи­ва­ющий сво­ей го­ловой Зем­лю. Эта фор­ма про­ник­ну­та та­масом и при­над­ле­жит к гру­бым фор­мам тво­рения. Его третья фор­ма - ис­полне­на дей­ствия, за­щища­ет лю­дей и всех соз­да­ний. Она - про­низа­на сат­твой и яв­ля­ет­ся оп­ло­том доб­ро­дете­ли. Его чет­вёртая фор­ма пре­быва­ет в во­де, она воз­ле­жит на змее. Её ка­чес­тво - рад­жас, и эта фор­ма - пог­ло­щена тво­рени­ем.
   Третья фор­ма Виш­ну, за­нятая за­щитой лю­дей и су­ществ, под­держи­ва­ет Прав­ду на Зем­ле, бо­рет­ся с асу­рами, что ис­треб­ля­ют Пра­вед­ность, за­щища­ет бо­гов и лю­дей, при­вер­женных Пра­вед­ности. Ког­да же доб­ро­детель идёт на убыль, рас­тёт без­за­коние, Виш­ну воп­ло­ща­ет­ся в этой фор­ме для по­выше­ния Пра­вед­ности.
   Ра­нее Он при­нимал фор­му су­щес­тва с ли­ком ка­бана и под­ни­мал Зем­лю из вод на од­ном клы­ке.
   При­няв фор­му че­лове­ка-ль­ва, Он убил Хи­рань­яка­шипу, унич­то­жил Вип­ра­чит­ту и дру­гих да­навов. Я не бу­ду пе­речис­лять дру­гие Его воп­ло­щения, Ва­ману и дру­гих, ведь нас­то­ящее при­над­ле­жит Его воп­ло­щению в Мат­ху­ре.
   Ког­да Он воп­ло­ща­ет­ся в фор­ме, про­низан­ной гу­ной бла­гос­ти, Он - пог­ло­щён за­щитой и из­вестен как Прадь­юм­на.
   В ка­кой бы фор­ме по Сво­ей во­ле не воп­ло­щал­ся Ва­суде­ва, как не­божи­тель, как че­ловек или в зве­риной фор­ме, Он об­ре­та­ет ха­рак­тер и ка­чес­тва, при­сущие этим су­щес­твам.
   Мы по­веда­ли те­бе, как Виш­ну при­нима­ет раз­ные фор­му, в том чис­ле и че­лове­чес­кую. Слу­шай да­лее от­ве­ты на твои воп­ро­сы.
  
  

Гла­ва 5

   Дав­ным-дав­но, ког­да был убит Три­шира, сын Тваш­та­ра, ве­личию Ин­дры, из-за убий­ства брах­ма­на, был на­несён урон. Сво­им гре­хов­ным по­веде­ни­ем Ин­дра от­ри­нул Пра­вед­ность, и как уш­ла сла­ва и мо­гущес­тво За­кона, так и мо­гущес­тво и си­ла Ин­дры пе­реш­ли в Дхар­му.
   Из­вестие, что его сын убит, выз­ва­ло у Тваш­та­ра ярость, и, вы­рывая спу­тан­ные пря­ди во­лос, он про­из­нёс: "Пусть три ми­ра и бо­ги уз­ре­ют мою мощь в этот день, и пусть Ин­дра, убий­ца брах­ма­нов, бу­дет то­же сви­дете­лем этой мо­щи, Ин­дра, убив­ший мо­его сы­на, пре­давав­ше­гося ас­ке­зе".
   Он сжёг в пла­мени кос­тра выр­ванные пря­ди во­лос. Вслед за тем, явил­ся асур Врит­ра, ог­ромный те­лом, с боль­ши­ми клы­ками. Этот враг Ин­дры, на­питан­ный энер­ги­ей Тваш­та­ра, силь­ный и доб­лес­тный, ежед­невно уве­личи­вал свои си­лы и раз­ме­ры.
   И Ин­дра, уви­дев, что асу­р Врит­ра наб­рал сил для его убий­ства, ис­полнив­шись стра­ха, от­пра­вил се­мерых ри­ши про­сить ми­ра. Тог­да муд­ре­цы, ис­пы­тыва­ющие бла­гоже­латель­ность ко всем су­щес­твам, до­гово­рились о друж­бе меж­ду ним и Врит­рой.
   Ког­да же Ин­дра, в на­руше­ние до­гово­ра, убил Врит­ру, то его, отя­гощён­но­го гре­хом убий­ства, вновь по­кину­ли си­лы, ко­торые воб­рал в се­бя Ваю, этот про­низы­ва­ющий все ми­ры, нез­ри­мый и мо­гущес­твен­ный бог.
   Ког­да же Шак­ра, при­няв об­лик ри­ши Га­ута­мы, об­ма­ном всту­пил в связь с его суп­ру­гой Ахалью, Гос­по­дин бо­гов ут­ра­тил свою кра­соту. Ког­да кра­сота его ко­неч­ностей и дру­гих чле­нов, быв­шая прив­ле­катель­ной, по­кину­ла По­вели­теля бо­гов, он от­пра­вил­ся к Аш­ви­нам.
   Уз­нав, что Царь не­божи­телей - ли­шён сво­ей си­лы, кра­соты, сла­вы и об­ли­ка, даи­тьи ре­шили по­корить его. Же­лая по­корить Ин­дру, даи­тьи ста­ли рож­дать­ся в семь­ях ца­рей. Зем­ля, стра­дая от их тя­жес­ти, об­ра­тилась к бо­гам, оби­та­ющим на вер­ши­не го­ры Ме­ру.
   Уг­не­тён­ная их ве­сом, Зем­ля за­яви­ла, что Её бе­ды про­ис­хо­дят из-за да­навов и даи­тьев: "Эти асу­ры, ког­да-то уби­тые ва­ми, ро­дились в ми­ре лю­дей, в семь­ях ца­рей. Под гнё­том их ар­мий я то­ну, иду вниз. Сде­лай­те же, трид­цать бо­гов, всё для то­го, чтобы я об­ре­ла мир и спо­кой­ствие".
   Бо­ги спус­ти­лись с Не­бес на Зем­лю, чтобы ос­во­бодить Её от тя­жес­ти и за­щитить оби­та­ющих там су­ществ. Дхар­ма, от­дав на­ходя­щу­юся в нём си­лу Ин­дры Кун­ти, тем по­родил ца­ря Юд­хиш­тхи­ру, бог вет­ра Ваю так­же от­дал си­лу Ин­дры - и ро­дил­ся Бхи­ма, от по­лови­ны энер­гии Ин­дры ро­дил­ся Арджуна, сын Прит­хи, двое близ­не­цов, прек­расные как Ин­дра, ро­дились от Мад­ри.
   Та­ким об­ра­зом, Ин­дра, со­вер­шивший сто жер­твоп­ри­ноше­ний, воп­ло­тил­ся в пя­ти фор­мах (об­ли­ках). Его, не­сущая уда­чу, суп­ру­га ро­дилась из ог­ня, как Криш­ни. Криш­ни яв­ля­ет­ся суп­ру­гой толь­ко Шак­ре и ни­кому дру­гому. По­доб­но Ин­дре, толь­ко ве­ликие й­оги мо­гут воп­ло­щать­ся в нес­коль­ких те­лах.
   Вот мы и объ­яс­ни­ли, как од­на же­на ста­ла суп­ру­гой пя­терым му­жам. Те­перь бу­дет объ­яс­не­но, по­чему Ба­ларама от­пра­вил­ся к Са­рас­ва­ти.
  

Гла­ва 6

   Баларама, зная нас­коль­ко ве­лика лю­бовь Криш­ны к Пар­тхе, дол­го раз­ду­мывал: "Я не зай­му сто­рону Дурь­йод­ха­ны, чтобы не быть в бит­ве про­тив Криш­ны, и не вста­ну на сто­рону Пан­да­вов, ведь я не смо­гу при­нес­ти ги­бель Дурь­йод­ха­не, мо­ему родс­твен­ни­ку и уче­нику. По­это­му я не пой­ду ни к Ар­джу­не, ни к Дурь­йод­ха­не. Я от­прав­люсь со­вер­шать омо­вения в свя­тых мес­тах, до тех пор, по­ка не окон­чится бит­ва меж­ду Пан­да­вами и Ка­ура­вами".
   Прос­тившись с Хри­шике­шей, Пар­тхой и Дурь­йод­ха­ной, Ба­лара­мА в ок­ру­жении сво­ей ар­мии от­пра­вил­ся в Два­раку.
   При­быв в Два­раку, на­пол­ненную ра­дос­тны­ми и проц­ве­та­ющи­ми людь­ми, Баларама ус­тро­ил праз­дник, по по­воду сво­его па­лом­ни­чес­тва к свя­тым мес­там. Праз­днуя свой отъ­езд, он в сос­то­янии опь­яне­ния, дви­нул­ся в парк Рай­ва­та, взяв с со­бой Ре­вати, прек­расную, как ап­са­ра.
   Ок­ру­жён­ный стай­кой де­виц, ге­рой по­шёл ту­да, спо­тыка­ясь от опь­яне­ния. И он уви­дел лес, ни с чем нес­равни­мый, изо­билу­ющий круг­лый год пло­дами и цве­тами, на­селён­ный обезь­яна­ми, бы­ли там озё­ра, усе­ян­ные за­рос­ля­ми ло­тоса.
   Слу­шая пес­ни птиц, дос­тавля­ющие удо­воль­ствие и ра­дос­тные для слу­ха, он уви­дел там де­ревья, с гну­щими­ся от пло­дов вет­вя­ми, с не­увя­да­ющи­ми цве­тами. И он пел там пес­ни с пти­цами.
   Ман­го­вые де­ревья, сли­вы, ка­маран­ги, ко­косо­вые паль­мы и де­ревья тин­да­ка, де­ревья бел, тмин, гра­нат, вид­жу-пу­рака, па­насу, обезь­янье де­рево, по­дорож­ник и оча­рова­тель­ные де­ревья ка­дам, и де­ревья па­рава­та, де­ревья кан­ко­ла и на­лина, ам­ла-ве­таса, оре­ховые де­ревья, ама­лаку, тин­ду­ку, не­сущую круп­ные пло­ды, мин­даль­ные де­ревья, ка­рам­чу, ха­рита­ку уви­дел по­томок Яду. Так­же он уви­дел ашо­ку, пун­на­гу, вин­то­вые сос­ны, и ва­кулы, и кам­па­ку, сап­та­пар­ну, и жас­мин, де­ревья пад­жа­та и ман­да­ра, бу­дару, па­талу в цве­ту, и де­ревья де­вада­ру, де­ревья са­ла, та­ла, и та­мала, и ким­шу­ку, и де­рево ван­джа­та, на­селён­ные ку­ропат­ка­ми, дят­ла­ми, со­роко­пута­ми и по­пуга­ями, кой­ла­ми, во­робь­ями, зе­лёны­ми го­лубя­ми, фа­зана­ми, прия-пу­рита­ми и хох­ла­тыми ку­куш­ка­ми, и дру­гими пти­цами, при­ят­но и ме­лодич­но по­ющи­ми. Так­же он уви­дел озё­ра, кра­сивые и спо­кой­ные, на­пол­ненные кув­шинка­ми и ло­тоса­ми, и блес­тя­щими го­лубы­ми ли­ли­ями, и дру­гими ви­дами кув­ши­нок и ло­тосов. Тес­ни­лись там гу­си и ру­мяные ут­ки, джа­ла-ку­кула и ка­ран­да­вы, пе­лика­ны, гу­си, че­репа­хи, и ны­ря­ющие мад­гу, всё бы­ло зап­ру­жено эти­ми пти­цами и они пла­вали кру­гами.
   Лю­бу­ясь ле­сом, Ша­ури в соп­ро­вож­де­нии де­виц до­шёл до ро­щи, уви­той ли­ана­ми. Там он повс­тре­чал ис­ку­шён­ных в изу­чении Вед и ве­данг брах­ма­нов, чь­ими пред­ка­ми бы­ли Ку­шика и Бхри­гу, Бха­радвад­жа и Го­тама, и брах­ма­нов, про­изо­шед­ших из дру­гих ро­дов. Все они со вни­мани­ем слу­шали ска­зания, си­дя на шку­рах чёр­ных ан­ти­лоп и на под­стил­ках из тра­вы ку­ша, и Су­та, ска­зитель, был в раз­га­ре чте­ния про де­яния Не­бес­ных свя­тых. Ког­да ту­да явил­ся Баларама, с крас­ны­ми от вы­пив­ки гла­зами, бра­хма­ны, ви­дя что он - опь­янён, вста­ли и поп­ри­ветс­тво­вали Но­сяще­го Плуг, толь­ко ро­див­ший­ся в ро­ду сут не встал. Тог­да, ис­полнен­ный гне­ва, Баларама, за­катив гла­за, сра­зил су­ту.
   Вслед за тем, как су­та был убит брах­ма­ны, оде­тые в шку­ры чёр­ных ан­ти­лоп, уда­лились из ле­са.
   Тог­да этот Но­ситель Плу­га, пре­зирая се­бя, по­думал: "Ка­кой же грех я со­вер­шил, при­дя сю­да, в оби­тель брах­ма­нов и убив су­ту. Уви­дев ме­ня все дваж­ды­рож­денные по­кину­ли лес. От мо­его те­ла, так как оно - в кро­ви, ис­хо­дит тя­жёлый за­пах. И я бу­ду проклят, как за убий­ство брах­ма­на. Ть­фу на мой гнев, на ви­но, на моё вы­соко­мерие, на мою жес­то­кость - одер­жи­мый ими я со­вер­шил этот грех. Для ис­купле­ния это­го гре­ха я даю обет две­над­цать лет про­вес­ти в по­ка­янии. Во ис­полне­ние обе­та я от­прав­ля­юсь в па­лом­ни­чес­тво в свя­тое мес­то Пра­тило­ма Са­рас­ва­ти".
   Вот по­это­му Балара­ма от­был к Пра­тило­ма Са­рас­ва­ти. Те­перь выс­лу­шай сле­ду­ющую ис­то­рию, ка­са­ющу­юся Пан­да­вов.
  

Гла­ва 7

   Жил в Тре­та-югу царс­твен­ный ­риши Ха­риша, с доб­ро­детель­ной ду­шой, пра­витель зем­ли, си­яющий во сла­ве. Не бы­ло ни го­лода, ни бо­лез­ней, ни преж­девре­мен­ной смер­ти сре­ди лю­дей, его на­род не на­ходил удо­воль­ствия в гре­хе, ког­да пра­вил этот царь. Лю­ди не гор­ди­лись сво­им бо­гатс­твом, храб­ростью и ас­ке­тиз­мом, и жен­щи­ны не ро­жали, не дос­тигнув по­ложен­но­го воз­раста.
   Од­нажды, этот царь, прес­ле­довал в ле­су оле­ня и ус­лы­шал жен­ский плач: "Спа­си нас!". Царь, прек­ра­тив по­гоню за оле­нем, вык­рикнул: "Не бой­ся! Кто это со­вер­ша­ет нес­пра­вед­ли­вость в моём царс­тве?"
   В это вре­мя, на­ходя­щий­ся поб­ли­зос­ти Га­неша, ус­тра­нитель пре­пятс­твий, ус­лы­шав те кри­ки по­думал: "Это Виш­ва­мит­ра, ис­полнен­ный ге­ро­из­ма, про­водит нес­равнен­ные ас­ке­зы, хра­нит обе­ты, пос­ти­га­ет зна­ния Ши­вы и дру­гих бо­гов, ещё не поз­нанные им. И эти зна­ния, пос­ти­га­емые че­лове­ком, ко­торый уп­равля­ет сво­им умом в тер­пе­нии и мол­ча­нии, стра­да­ют и кри­чат от стра­ха. Как же пос­ту­пить, чтобы он не при­чинил мне вре­да? Мо­гущес­тве­нен и сла­вен - этот по­томок ро­да Ка­уши­ка, он - силь­нее ме­ня и тех зна­ний, ко­торые кри­чат сей­час от стра­ха. Я вой­ду в те­ло это­го ца­ря, вос­клик­нувше­го: "Не бой­ся!" и тем осу­щест­влю своё же­лание".
   Во­шед­ший в те­ло ца­ря бог, ус­тра­ня­ющий пре­пятс­твия, зас­та­вил Ха­ришу в гне­ве ска­зать: "Кто - тот зло­коз­ненный че­ловек, тво­рящий без­за­коние в то вре­мя, ког­да я, оку­тан­ный си­яни­ем и сла­вой, прав­лю этим царс­твом? Ко­го се­год­ня мои стре­лы, сор­вавши­еся с мо­его лу­ка, оза­ря­ющие все не­бес­ные ре­ги­оны, от­пра­вят в веч­ный сон?"
   От этих слов ца­ря Виш­ва­мит­ра пре­ис­полнил­ся ярос­ти, а пос­ти­га­емые им зна­ния ис­чезли. Царь, уви­дев Виш­ва­мит­ру, бо­гато­го ас­ке­зами, зад­ро­жал от ужа­са. Ког­да муд­рец вос­клик­нул: "Ос­та­новись, не­чес­ти­вец!", царь упал ниц и с поч­те­ни­ем об­ра­тил­ся к не­му: "Пре­подоб­ный! Я не со­вер­шил ни­какой ошиб­ки! Не сер­дись на ме­ня, я ведь вы­пол­нял свой долг. Ведь царь, зна­ющий свои обя­зан­ности, дол­жен под­но­сить да­ры, и дол­жен да­вать за­щиту, и под­няв свой лук, дол­жен вес­ти вой­ну, сле­дуя Дхар­ма-Шас­трам".
   Виш­ва­мит­ра ска­зал: "Ко­го, царь, ты дол­жен ода­ривать, ко­го дол­жен за­щищать и с кем дол­жен вес­ти вой­ну? Рас­ска­жи мне об этом, ес­ли ты бо­ишь­ся неп­равды".
   Ха­риша ска­зал: "Ода­ривать я дол­жен в пер­вую оче­редь брах­ма­нов, за­тем тех, кто - стес­нён в средс­твах, дол­жен за­щитить тех, ко­го опу­тал страх, вой­ну же я дол­жен вес­ти с вра­гами".
   Виш­ва­мит­ра ска­зал: "Ес­ли ты, царь, в пол­ной ме­ре го­тов соб­лю­дать свои обя­зан­ности, то вот я, брах­ман, - пе­ред то­бой, и я же­лаю по­лучить от те­бя по­дарок".
   Царь, ус­лы­хав это, пос­чи­тал се­бя за­ново ро­див­шимся, и об­ра­тил­ся к муд­ре­цу из ро­да Ка­уши­ка: "Да бу­дет так, гос­по­дин, будь уве­рен, я дам вам по­дарок, счи­тай, что я уже его дал, как бы это не бы­ло для ме­ня труд­но. Будь то дра­гоцен­ности или день­ги, сын, же­на, те­ло, жизнь, царс­тво, го­род, доб­рая уда­ча. Всё, чем я - бо­гат, мо­жешь про­сить се­бе в дар".
   Виш­ва­мит­ра ска­зал: "Всё что ты пред­ло­жил, царь, я при­нимаю. Но, во-пер­вых, да­руй мне дак­ши­ну на про­веде­ние об­ря­да Рад­жа­суи".
   Царь ска­зал: "Брах­ман, я уп­ла­чу те­бе дак­ши­ну, вы­бери, что ещё ты же­ла­ешь по­лучить от ме­ня в по­дарок".
   Виш­ва­мит­ра ска­зал: "От­дай мне эту зем­лю, с её оке­ана­ми, го­рами, де­рев­ня­ми и го­рода­ми, с тво­им царс­твом, от­дай все ко­лес­ни­цы, всех сло­нов и ло­шадей, а так­же всю каз­ну и все сок­ро­вища, и всё ос­таль­ное, чем вла­де­ешь, кро­ме же­ны, сы­на и те­ла, и кро­ме тво­ей доб­ро­дете­ли, ко­торая сле­ду­ет за сво­им об­ла­дате­лем, ку­да бы он не по­шёл. Нуж­но ли ещё го­ворить об этом? Пусть всё это бу­дет да­рова­но мне".
   Царь выс­лу­шал сло­ва ри­ши и, сло­жив ла­дони, ска­зал: "Да бу­дет так!"
   Виш­ва­мит­ра ска­зал: "Ес­ли ты, царь, по­дарил мне всё это царс­тво, зем­ли, вой­ско и бо­гатс­тва, то кто же бу­дет пра­вить в этом царс­тве, где я ис­полняю свои ас­ке­зы?"
   Ха­риш­а ска­зал: "Как толь­ко я от­дал эту зем­лю те­бе, брах­ман, как толь­ко ты стал её вла­дель­цем, так сра­зу ты и стал её ца­рём".
   Виш­ва­мит­ра ска­зал: "Ес­ли, царь, вся эта зем­ля бы­ла от­да­на то­бой мне, ты дол­жен со­из­во­лить по­кинуть царс­тво, где я прав­лю. Сни­ми с се­бя все ук­ра­шения, кро­ме ни­ти вок­руг та­лии, одень се­бя ко­рой де­ревь­ев и сту­пай от­сю­да с же­ной и сы­ном".
   Ска­зав: "Да бу­дет так!", царь соб­рался с же­ной Сай­вьей и сы­ном по­кинуть царс­тво.
   Тог­да Виш­ва­мит­ра об­ра­тил­ся к не­му, прег­ра­див до­рогу: "Ку­да же ты соб­рался ид­ти, не ода­рив ме­ня дак­ши­ной для Рад­жа­суи?"
   Ха­риша ска­зал: "Пре­подоб­ный, это царс­тво, сво­бод­ное от вра­гов, бы­ло от­да­но те­бе, вот на­ши три те­ла, это - всё, что ос­та­лось у ме­ня".
   Виш­ва­мит­ра ска­зал: "Тем не ме­нее, ты дол­жен дать мне жер­твен­ную пла­ту. Не ис­полнить обе­щание, дан­ное брах­ма­ну, - зна­чит нав­лечь на се­бя грех. Как вер­но - то, что брах­ман дол­жен ис­полнять жер­твоп­ри­ноше­ние, так вер­но - и то, что он дол­жен по­лучить за это дак­ши­ну. Ты так же дол­жен ис­полнять своё обе­щание, как дол­жен был за­щищать свой на­род и бо­роть­ся с вра­гами, ведь ты об этом го­ворил".
   Ха­риша ска­зал: "Гос­по­дин, у ме­ня сей­час нет ни­чего. Я от­дам при­чита­юще­еся те­бе че­рез не­кото­рое вре­мя, ока­жи мне ми­лость, про­яви доб­рые чувс­тва ко мне".
   Виш­ва­мит­ра ска­зал: "Сколь дол­го я дол­жен ждать те­бя, от­веть мне, по­ка огонь мо­его прок­ля­тия не ис­пе­пелил те­бя".
   Ха­риш­а ска­зал: "Дай мне ме­сяц, чтобы уп­ла­тить те­бе дак­ши­ну, ведь сей­час я не имею средств. Дай мне на это раз­ре­шение".
   Виш­ва­мит­ра ска­зал: "Сту­пай, царь, соб­лю­дай свой долг и пусть путь бу­дет бла­гоп­ри­ят­ным, и не встре­тишь ты вра­гов на пу­ти".
   Царь от­пра­вил­ся в путь, с суп­ру­гой-ца­рицей, не при­вык­шей хо­дить пеш­ком. Ви­дя, как царь по­кида­ет го­род с же­ной и сы­ном, го­рожа­не под­ня­ли крик и пос­ле­дова­ли за ца­рём, при­читая: "Увы, гос­по­дин, ты по­кида­ешь нас, об­ре­кая на стра­дания! Ведь ты, царь, ис­полнен­ный бла­гос­ти, был бла­годе­телем для под­данных. Возь­ми же нас с со­бой. Или, ес­ли доб­ро­детель не по­кину­ла те­бя, ос­тань­ся с на­ми. Мы нас­лажда­ем­ся счасть­ем ви­деть твой ло­тосо­подоб­ный лик! Уви­дим ли мы те­бя ког­да-ни­будь, ес­ли ты сей­час по­кинешь нас?
   Царь, твоя же­на с ре­бён­ком сле­ду­ют за то­бой, иду­щим пеш­ком там, где ра­нее ты пе­ред­ви­гал­ся на сло­нах. Царь, что ста­нет с тво­им ли­цом, ког­да его пок­ро­ет пыль прой­ден­ных то­бой до­рог? Ос­тань­ся же, царь, и сле­дуй сво­ему дол­гу.
   Про­яви к нам ми­лосер­дие, ведь ми­лосер­дие для кшат­рия яв­ля­ет­ся доб­ро­детелью. За­чем нам наши жё­ны и де­ти, за­чем нам зер­но и дру­гие бо­гатс­тва, гос­по­дин, ес­ли ты по­кинешь нас. Мы го­товы сле­довать за то­бой, как сле­ду­ет тень за че­лове­ком. Гос­по­дин! Не ос­тавляй нас! Не быть нам без те­бя! Там где - ты, там - ра­дость для нас! Этот го­род, ког­да ты - в нём, яв­ля­ет­ся Свар­гой для нас, царь!"
   Царь, ис­полнен­ный го­ря, ос­та­новил­ся на до­роге. Виш­ва­мит­ра, ус­лы­хав, как при­чита­ют под­данные, по­дошёл к не­му, с гла­зами круг­лы­ми от гне­ва, и ска­зал: "Ть­фу на те­бя, под­ло­го сво­им по­веде­ни­ем, лжи­вого сво­ими ре­чами! Ты, по­дарив мне своё царс­тво, уже же­ла­ешь его вер­нуть об­ратно!"
   Царь по­дошёл к не­му и, дро­жа, от­ве­тил: "Я ухо­жу", и ото­шёл, взяв суп­ру­гу за ру­ку.
   Тог­да этот муд­рец из ро­да Ка­уши­ка уда­рил де­ревян­ным по­сохом же­ну ца­ря, из­му­чен­ную ус­та­лостью. Царь Ха­риша вос­клик­нул: "Я ухо­жу", и не ска­зал бо­лее ни­чего.
   Тог­да пя­теро Виш­ва­девов сказали, ис­полнен­ные жа­лос­ти: "Этот Виш­ва­мит­ра - злой, ка­кие ми­ры он об­ре­тёт, и ка­кие ми­ры об­ре­тёт тот царь, луч­ший из жер­тво­вате­лей, выр­ванный с кор­нем с тро­на? Кто те­перь бу­дет под­но­сить нам со­му, кто бу­дет со­вер­шать жер­твоп­ри­ноше­ния к на­шему удо­воль­ствию?"
   Ус­лы­шав это, муд­рец из ро­да Ка­уши­ка, раз­гне­вал­ся и прок­лял их: "Вы по­кине­те Не­беса и ста­нете людь­ми!", но за­тем, уми­лос­тивлен­ный ими, до­бавил: "Хо­ть вы и при­мите че­лове­чес­кий об­лик, вы не бу­дете иметь по­томс­тво. Не бу­дет для вас бра­ка с жё­нами, не бу­дет враж­дебнос­ти, не бу­дет люб­ви и гне­ва, сво­бод­ные от все­го это­го, вы опять ста­нете бо­гами".
   По этой при­чине эти бо­ги спус­ти­лись в царс­тво Ку­ру и воз­ро­дились из чре­ва Дра­упа­ди как сы­новья Пан­ду. И, сле­дуя сло­вам то­го муд­ре­ца, они не об­ре­ли се­бе суп­руг.
   Мы по­веда­ли те­бе ис­то­рию о Пан­да­вах и от­ве­тили на че­тыре воп­ро­са. Что ещё хо­тел бы ты ус­лы­шать? "
  

Гла­ва 8

   Джай­ми­ни ска­зал: "Вы от­ве­тили на все мои воп­ро­сы. Но ве­лико - моё лю­бопытс­тво ка­сатель­но ис­то­рии с Ха­ришей. Увы! Пос­тигло нес­частье этого ца­ря, я ве­рю, что он об­ре­тёт со­из­ме­римое счастье, брах­ма­ны! "
   Пти­цы ска­зали: "Царь, пол­ный скор­би, с суп­ру­гой Сай­вьей и сы­ном от­пра­вил­ся в путь. Пу­тешес­твуя пеш­ком, они дос­тигли го­рода Ва­рана­си, ос­но­ван­но­го Ши­вой. На въ­ез­де в го­род их ждал Виш­ва­мит­ра.
   По­дой­дя к не­му, Ха­риша пок­ло­нил­ся и, сло­жив ру­ки, об­ра­тил­ся к муд­ре­цу: "Вот - моя жизнь, вот - моя суп­ру­га, вот - мой сын. Вы­бери, что на­ибо­лее те­бе под­хо­дит в ви­де по­дар­ка. А так­же ска­жи, что мы ещё дол­жны сде­лать, чтобы зас­лу­жить твоё про­щение?"
   Виш­ва­мит­ра ска­зал: "Про­шёл уже ме­сяц, от­дай же мне дак­ши­ну для Рад­жа­суи, ес­ли ты - ве­рен сво­ему сло­ву".
   Ха­риш­а ска­зал: "Брах­ман, бо­гатый ас­ке­зами! Се­год­ня ис­те­ка­ет ме­сяц. Про­изой­дёт это в пол­день, нем­но­го ос­та­лось ждать".
   Виш­ва­мит­ра ска­зал: "Пусть бу­дет так, я вер­нусь в пол­день, но ес­ли се­год­ня я не по­лучу да­ра, я прок­ля­ну те­бя".
   Брах­ман уда­лил­ся. А царь стал ду­мать: "Как я от­дам муд­ре­цу дар, ко­торый обе­щал? Где бы мне най­ти вли­ятель­ных дру­зей? От­ку­да я мо­гу по­лучить бо­гатс­тво? Моё по­ложе­ние заслуживает порицания. Как из­бе­жать мне по­гибе­ли? Что бу­дет, ес­ли я от­ка­жусь от жиз­ни? Ка­кие ми­ры мне бу­дут уго­това­ны, ес­ли я по­гиб­ну, не вы­пол­нив обе­щания? Я ста­ну гра­бите­лем брах­ма­нов, чер­вём, не­чес­ти­вым че­лове­ком, нич­то­жес­твом, или я дол­жен стать ра­бом? Дей­стви­тель­но, бу­дет луч­ше, ес­ли я про­дам се­бя".
   Тог­да его же­на, пре­рывая свою речь пла­чем, от­ветила ца­рю, уд­ру­чён­но­му от бес­по­кой­ства: "Ос­тавь за­боты, ма­харад­жа, сох­ра­ни свою прав­ди­вость. Че­лове­ка, ли­шён­но­го Ис­ти­ны, сле­ду­ет из­бе­гать. Нет вы­ше Пра­вед­ности для че­лове­ка, чем под­держа­ние его Прав­ди­вос­ти. Жер­твоп­ри­ноше­ния в свя­щен­ном ог­не, изу­чение Вед, бла­гочес­ти­вые де­яния, та­кие как щед­рость, ста­новят­ся бес­плод­ны­ми для тех, чьи сло­ва - бес­плод­ны. В Дхар­ма-Шас­трах за­яв­ле­но, что Прав­ди­вость ве­дёт к спа­сению лю­дей, об­ла­да­ющих умом, в то вре­мя, как ложь гу­бит не­разум­ных лю­дей. Ког­да-то один царь, со­вер­шивший семь аш­ва­медх и об­ряд Рад­жа­суи, был из­гнан из Свар­ги из-за од­но­го лож­но­го сло­ва. Царь! Я ро­дила ре­бён­ка!..."
   Ска­зав так, она раз­ры­далась. Царь об­ра­тил­ся к ней, ули­той сле­зами: "Пусть утих­нет твоя тре­вога. Твой сын сто­ит тут. Ска­жи, что ты ещё хо­тела ска­зать".
   Ца­рица ска­зала: "Царь! Я ро­дила ре­бён­ка. Жё­ны доб­ро­детель­ных лю­дей при­носят им пло­ды в ви­де сы­новей. Об­ме­няй ме­ня на бо­гатс­тво и уп­ла­ти обе­щан­ное брах­ма­ну".
   Царь упал без чувств, а при­дя в се­бя, про­из­нёс: "Го­рес­тно слы­шать то, что ты ска­зала мне. Я - не­год­ный, бу­ду ли я ког­да-ни­будь иметь ра­дость об­ще­ния с то­бой. Ах! Увы! Как мог­ла ты пред­ло­жить та­кое, как я мо­гу сот­во­рить та­кое!" Ска­зав это и пов­то­ряя: "По­зор, по­зор!", царь упал в об­мо­рок. Уви­дев ца­ря Ха­ришу, прос­тёрше­гося на зем­ле, ца­рица про­из­несла, при­читая: "Увы, ма­харад­жа! Как слу­чилось, что ты, при­вык­ший воз­ле­жать на шку­ре пят­нисто­го оле­ня, упал на зем­лю? Вот ле­жит без чувств царь, гос­по­дин мой, тот, ко­торый ода­рил брах­ма­нов де­сятью ты­сячью ко­ров. Ах, го­ре! Что же этот царь сде­лал те­бе, брах­ман, что он, по­доб­ный Ин­дре и Виш­ну, ле­жит здесь, как в ко­ме? "
   Она упа­ла в об­мо­рок, раз­давлен­ная нес­часть­ем, сва­лив­шимся на её супру­га. Их ре­бёнок, го­лод­ный и нес­час­тный, про­сил ро­дите­лей, ле­жащих на зем­ле: "Отец, дай мне нем­но­го еды. Ма­ма, дай мне что-ни­будь по­есть. Я - го­лоден и рот мой пе­ресох от жаж­ды".
   В это вре­мя при­был ту­да Виш­ва­мит­ра, бо­гатый ас­ке­зами. Уви­дев Ха­риш­у ле­жаще­го в пы­ли без чувств, он ок­ро­пил ца­ря во­дой и об­ра­тил­ся к не­му: "Встань, царь, от­дай мне то, что я же­лаю. Нев­зго­ды дол­жни­ка рас­тут с каж­дым днём".
   Омы­тый ле­дяной во­дой, царь оч­нулся, но, уви­дев Виш­ва­мит­ру, ли­шил­ся чувств. Тог­да муд­рец ис­полнил­ся гне­ва. При­водя в чувс­тво ца­ря, он го­ворил: "Пусть мой дар бу­дет от­дан мне, ес­ли ты счи­та­ешь Ис­ти­ну доб­ро­детелью. Прав­ди­вое сло­во яв­ля­ет­ся выс­шей доб­ро­детелью, приз­нанной на Не­бесах. Ес­ли бро­сить на ве­сы сто аш­ва­медх и Ис­ти­ну, то Ис­ти­на пе­реве­сит сот­ню жер­твоп­ри­ноше­ний. Но что тол­ку в та­ких ре­чах, ес­ли ты, царь, - жес­ток, зло­наме­рен и лжив в ре­чах. Ус­лышь же моё ус­ло­вие, царь. Ес­ли ты не от­дашь мне по­ложен­ное се­год­ня, по­ка сол­нце не дос­тигло за­пад­ной го­ры, то я прок­ля­ну те­бя".
   Муд­рец уда­лил­ся, а царь ос­тался, ос­ла­бев от ужа­са. Суп­ру­га об­ра­тилась к не­му: "При­ми моё пред­ло­жение, ина­че ты по­гиб­нешь, сож­жённый его прок­ля­ти­ем".
   И та­ким об­ра­зом она при­зыва­ла его сно­ва и сно­ва, и тог­да царь ска­зал: "Гос­по­жа, те­ряя стыд, я сде­лаю то, что не сде­лал бы са­мый бес­сердеч­ный че­ловек, я про­дам те­бя, ес­ли я смо­гу про­из­нести та­кое".
   Он во­шёл в го­род, и, пре­рыва­емый ры­дань­ями, ска­зал: "Эй, жи­тели го­рода! Слу­шай­те мои сло­ва. Я - злов­редный, бес­че­ловеч­ный и жес­то­кий рак­шас, я - да­же ху­же это­го, ибо я при­шёл про­дать свою суп­ру­гу! Ес­ли ко­му-ни­будь нуж­на, как слу­жан­ка, моя суп­ру­га, ко­торая мне - до­роже жиз­ни, пусть го­ворит быс­трее, по­ка я не по­ложил ко­нец мо­ей жиз­ни".
   К ца­рю по­дошёл по­жилой брах­ман и ска­зал: "Я по­купаю эту ра­быню и го­тов зап­ла­тить за неё це­ну, дос­той­ную её кра­соты, мас­терс­тва и воз­раста. Я - бо­гат и у ме­ня есть юная же­на, ко­торая не мо­жет вы­пол­нять до­маш­ние обя­зан­ности, по­это­му я по­купаю эту де­вуш­ку. Дос­тавь­те её ко мне".
   Ум ца­ря Ха­риши по­мерк, ког­да он ус­лы­шал это. Тог­да брах­ман су­нул день­ги в одеж­ды ца­ря, сде­лан­ные из ко­ры, схва­тил за во­лосы ца­рицу и по­тащил. Ро­хитас­ва, её сын, зап­ла­кал и схва­тил­ся за её одеж­ду.
   Ца­рица ска­зала: "От­пусти ме­ня! Дай взгля­нуть на ре­бён­ка! Ког­да ещё при­ведёт­ся нам уви­деть­ся? Смот­ри мой маль­чик, как твоя мать по­пала в рабс­тво! Не при­касай­ся ко мне, сын, я - не дос­той­на тво­их при­кос­но­вений".
   Маль­чик, ви­дя, что его мать во­локут, под­бе­жал к ней с кри­ком: "Ма­ма!", про­ливая слё­зы. Тог­да тот дваж­ды­рож­денный по­дошёл и уда­рил мальчика но­гой, но тот про­дол­жал кри­чать: "Ма­ма!" и удер­жи­вать её.
   Ца­рица ска­зала: "Хо­зя­ин, ока­жи мне ми­лость, ку­пи и маль­чи­ка то­же! Хоть ты и ку­пил ме­ня, я не смо­гу быть при­леж­ной ра­быней, по­ка раз­лу­чена с сы­ном. Оза­рите ме­ня, нес­час­тную, лу­чами доб­ра, не раз­лу­чай­те ме­ня с мо­им ре­бён­ком".
   Брах­ман ска­зал: "Возь­ми день­ги и от­дай мне ре­бён­ка. Лю­ди, зна­комые с Дхар­ма-Шас­тра­ми, ус­та­нови­ли пла­ту за муж­чин и жен­щин. За ко­го-то сто, за ко­го-то ты­сячу или сот­ни ты­сяч мо­нет, за дру­гих - мил­ли­он".
   Брах­ман свя­зал ре­бён­ка и мать вмес­те. Ви­дя, как уво­дят его суп­ру­гу и сы­на, царь, взды­хал и всхли­пывал: "Моя же­на, на ко­торую не мог­ли взгля­нуть ни Сол­нце, ни Лу­на, ни под­данные, по­пала в рабс­тво! Вот мой маль­чик, нас­ледник Сол­нечной ди­нас­тии, чьи ру­ки и паль­ца ещё - так ма­лы, и он про­дан в рабс­тво! По­зор мне, нет про­щения та­кому глуп­цу, как я! Ах, до­рогая моя! Ах, мой ре­бёнок, мой пи­томец! Моё неб­ла­гора­зум­ное по­веде­ние при­вело к то­му, что судь­ба до­вела нас до рабс­тва! До мо­ей смер­ти - по­зор мне!"
   По­ка царь се­товал на судь­бу, брах­ман, заб­рав тех дво­их, ис­чез сре­ди де­ревь­ев и до­мов. Вслед за этим, к ца­рю явил­ся Виш­ва­мит­ра, тре­буя обе­щан­ный ему дар. Ха­риша от­дал ему все день­ги. Пос­чи­тав, что этих бо­гатств, по­лучен­ных от про­дажи же­ны и сы­на ца­ря, - не­дос­та­точ­но, по­томок Ка­уши­ки при­шёл в ярость и ска­зал ца­рю: "Кшат­рий! Ес­ли ты счи­та­ешь, что это - дос­та­точ­ная пла­та за жер­твоп­ри­ноше­ние, то увидь же мою си­лу, дос­тигну­тую ас­ке­зой, эту энер­гию Брах­мы, дос­тигну­тую доб­лестью и уче­ни­ем".
   Ха­риша ска­зал: "Я дам те­бе боль­ше, но из­воль по­дож­дать, сей­час у ме­ня нет ни­чего, да­же моя же­на про­дана, как и мой сын".
   Виш­ва­мит­ра ска­зал: "Ос­та­лась все­го чет­верть дня, царь, это вре­мя я бу­ду ждать. Боль­ше ни­чего те­бе не ска­жу".
   Ка­уши­ка заб­рал день­ги и уда­лил­ся. Ког­да Виш­ва­мит­ра ушёл, царь, заб­лу­див­ший­ся в мо­ре стра­ха и го­ря, опус­тив ли­цо, ска­зал: "Ес­ли есть же­ла­ющий при­об­рести за день­ги ме­ня в рабс­тво, пусть ска­жет об этом пос­ко­рее, по­ка сол­нце не се­ло".
   Тут по­явил­ся бог Дхар­ма, при­няв­ший об­лик чан­да­лы. Он был зло­вонен, изу­родо­ван, не отё­сан, бо­родат, с тор­ча­щими зу­бами, вспыль­чи­вый, его ли­цо бы­ло тём­ным, жи­вот от­висшим, из­мождён­ные гла­за бы­ли тём­но-жёл­тые, его го­лос был груб. На нём бы­ла гир­лянда из мёр­твых птиц, в ру­ках был че­реп, его ли­цо бы­ло ог­ромно, он что-то бор­мо­тал. Его ок­ру­жала стая со­бак со страш­ны­ми гла­зами, в ру­ках он дер­жал от­вра­титель­ный по­сох.
   Чан­да­ла ска­зал: "Ска­жи мне, ка­кую це­ну ты за се­бя наз­на­чил? До­рого или дё­шево я смо­гу ку­пить те­бя? "
   Гля­дя на не­го, гру­бого, бор­мо­тав­ше­го что-то, на его ма­неры, царь спро­сил: "Кто - ты та­кой?"
   Чан­да­ла ска­зал: "Я - чан­да­ла, из­вес­тный в этом го­роде как Пра­вира, я - убий­ца при­гово­рён­ных к смер­ти и со­бираю одеж­ду с тру­пов".
   Ха­риша ска­зал: "Я не ста­ну ра­бом чан­да­лы, луч­ше я сго­рю в пла­мени прок­лятья, чем бу­ду прис­лу­живать неп­ри­каса­емо­му".
   По­явил­ся Виш­ва­мит­ра и, свер­кая гла­зами от гне­ва, ска­зал: "Этот чан­да­ла го­тов дать те­бе нем­но­го де­нег, по­чему же я не мо­гу их по­лучить в счёт той дак­ши­ны? "
   Ха­риша ска­зал: "По­томок Кау­шики, как я, по­томок Сол­нечной ди­нас­тии, да­же ра­ди бо­гатс­тва, мо­гу пой­ти ра­бом к чан­да­ле? "
   Виш­ва­мит­ра ска­зал: "Ес­ли ты не от­дашь мне эти день­ги чан­да­лы, ко­торые он даёт в об­мен на те­бя, я прок­ля­ну тебя! "
   Царь Ха­риша, в тре­воге и пе­чали, об­хва­тил но­ги ри­ши и вос­клик­нул: "Будь ми­лос­тив! Я бу­ду тво­им ра­бом, я скор­блю, я на­пуган, я бу­ду тво­им пре­дан­ным слу­гой, толь­ко из­бавь ме­ня от судь­бы быть слу­гой у чан­да­лы. С при­лежа­ни­ем я бу­ду вы­пол­нять лю­бую ра­боту, бу­ду ис­полнять все твои же­лания".
   Виш­ва­мит­ра ска­зал: "Ес­ли твоя гор­дость сде­лала те­бя мо­им слу­гой, то я про­дам те­бя чан­да­ле за сто мил­ли­онов мо­нет, и ты бу­дешь его ра­бом".
   Ха­риша ска­зал: "Ес­ли брах­ман Виш­ва­мит­ра - до­волен та­кой це­ной, то ты дол­жен ку­пить ме­ня и я бу­ду тво­им ра­бом".
   Чан­да­ла рас­счи­тал­ся с Виш­ва­мит­рой, свя­зал ца­ря, и, под­го­няя его уда­рами по­соха, по­вёл к се­бе.
   Так царь Ха­риша стал жить у чан­да­лы. Каж­дым ут­ром, днём и ве­черов он пел так: "Моя уд­ру­чён­ная жена и мой уд­ру­чён­ный сын, ис­полнен­ные го­ря, пом­нят обо мне. Они на­де­ют­ся, что царь, на­копив бо­гатс­тво, боль­шее, чем у это­го брах­ма­на, ос­во­бодит их. Она не зна­ет, в ка­кое нес­частье я по­пал. Увы, це­поч­ка нес­частий слу­чилась со мной - по­теря царс­тва, от­каз от дру­зей, про­дажа же­ны и сы­на, и эта жизнь у чан­да­лы!"
   Пре­бывая в та­ком сос­то­янии, он неп­рестан­но вспо­минал сы­на и суп­ру­гу.
   Че­рез не­кото­рое вре­мя царь Ха­риша, бу­дучи слу­гой че­лове­ка, со­бира­юще­го одеж­ду с тру­пов в мес­тах кре­мации, по­лучил от чан­да­лы по­руче­ние со­бирать одеж­ду с тру­пов: "Ос­та­вай­ся здесь день и ночь и наб­лю­дай за дос­тавкой тру­пов. Шесть час­тей из до­хода дол­жно от­да­вать ца­рю, три - мне, две ос­тавля­ешь се­бе".
   Он от­пра­вил­ся в дом мёр­твых, на юг Ва­рана­си, где на­ходи­лась пло­щад­ка для сжи­гания тру­пов, мес­то, где раз­да­вались кри­ки, из­да­ва­емые ста­ями ша­калов, там всё бы­ло усы­пано тру­пами, в ды­му тол­пи­лись пи­шачи, бху­ты, ве­талы, да­кини и як­ши, ки­шели гри­фы и ша­калы.
   И всё это бы­ло усы­пано ку­чами кос­тей, про­низа­но ужас­ны­ми за­паха­ми, отов­сю­ду раз­да­вались кри­ки родс­твен­ни­ков и дру­зей умер­ших: "Ах, сын! Ах, друг! Ах, брат! Ах, ми­лый мой! Ах, тё­тя! Ах, дя­дя! Ах, ма­ма! Ах, муж! Ах, дед! Ку­да же вы уш­ли? Вер­ни­тесь!" Вез­де там был слы­шен шум кри­чащих лю­дей, в этом мес­те, на­пол­ненном го­рящи­ми плотью, моз­га­ми и жи­ром.
   Чёр­ные, на­поло­вину сож­жённые тру­пы, ска­лились ря­дами зу­бов сре­ди ог­ня, буд­то го­воря: "Это - пос­ледний путь те­ла".
   Там пот­рески­вал огонь сре­ди кос­тей раз­ных по­коле­ний, раз­да­вались при­чита­ния родс­твен­ни­ков, ко­торые вы­зыва­ли ве­селье у чан­дал и пук­ка­шей.
   Там раз­да­ёт­ся гром­кий и ужа­са­ющий звук - буд­то воз­ве­ща­ющий о кон­це юги, - то пе­ли бху­ты, ве­талы, пи­шачи, га­ны и рак­ша­сы.
   Пе­репол­ненное ку­чами буй­во­лино­го и ко­ровь­его на­воза, ок­ру­жён­ное ку­чами пеп­ла, сме­шан­но­го с кос­тя­ми, ом­ра­чён­ное ста­ями во­рон сре­ди не­раз­бе­рихи из гир­лянд, све­тиль­ни­ков и под­но­шений мёр­твым, на­пол­ненное зву­ками, это мес­то для сжи­гания на­поми­нало На­раку.
   Кри­чали ша­калы и бы­ло тя­жело на­ходить­ся в этом мес­те из-за на­вис­ше­го стра­ха, и боль­но бы­ло из-за пос­то­ян­но­го пла­ча.
   Царь, при­быв ту­да, на­чал скор­беть: "Ах, слу­ги, со­вет­ни­ки, брах­ма­ны мои! Ку­да по­дева­лись вы и моё царс­тво! Ах, Сай­вья, ах, юный сын мой! Я ос­тался один, ког­да по­кину­ли вы ме­ня по ви­не Виш­ва­мит­ры".
   Там, в этом мес­те сож­же­ния тру­пов, вспо­миная сло­ва чан­да­лы, гряз­ный, не­отё­сан­ный, с длин­ны­ми во­лоса­ми, смер­дя­щий, во­ору­жён­ный ду­бин­кой, на­поми­на­ющий Смерть, бе­гая ту­да и сю­да, царь вос­кли­цал: "Вот пла­та за этот труп! Я её по­лучил! Это - моё, это - для ца­ря, это - для чан­да­лы".
   Так бе­гал царь по всем нап­равле­ни­ям, и, ка­залось, что ещё при жиз­ни он пе­реро­дил­ся. Он был одет в плащ, заш­то­пан­ный, сши­тый из кус­ков тря­пок. Его ли­цо, ру­ки, жи­вот и но­ги бы­ли пок­ры­ты пеп­лом и пылью. Ру­ки и паль­цы бы­ли из­ма­заны пеп­лом, жи­ром и кос­тным моз­гом. Он пи­тал­ся едой и во­дой, под­не­сён­ной мёр­твым, го­лову ук­ра­шал пог­ре­баль­ны­ми гир­лянда­ми. Он не спал ни днём, ни ночью, и всё вре­мя при­читал: "Увы! Ах!"
   Та­ким об­ра­зом, прош­ло две­над­цать ме­сяцев, по­хожих на сто. В один из дней, царь, отор­ванный от род­ни, бро­шен­ный все­ми, ус­тал и, бу­дучи в по­дав­ленном сос­то­янии, ус­нул. И, лё­жа на под­стил­ке, он уви­дел сон - во­лей судь­бы, он, при­леж­но ис­полня­ющий обя­зан­ности на мес­те кре­мации, об­рёл дру­гое те­ло, зап­ла­тил Виш­ва­мит­ре, и был из­бавлен от бо­ли на две­над­цать лет.
   За­тем, он уви­дел се­бя за­чатым в ут­ро­бе жен­щи­ны из кас­ты пук­ка­ши. Да­лее, уви­дел он, как ду­мал, на­ходясь в та­ком сос­то­янии: "Как толь­ко я бу­ду рож­дён, бу­ду щедр и доб­ро­дете­лен".
   Вслед за этим он ро­дил­ся. Как сын пук­ка­ши, он всег­да был го­тов учас­тво­вать в по­хоро­нах на мес­те сож­же­ния тру­пов.
   По дос­ти­жении им се­ми лет, в мес­то кре­мации был дос­тавлен родс­твен­ни­ками умер­ший брах­ман, бед­ный и доб­ро­детель­ный при жиз­ни.
   Он пот­ре­бовал с брах­ма­нов пла­ту, чем их рас­сердил. Тог­да они при­пом­ни­ли сде­лан­ное Виш­ва­мит­рой: "Де­ла­ешь ты греш­ное и злое де­ло, зло­дей, ког­да то царь Ха­риша был об­ра­щён Виш­ва­мит­рой в пук­ка­шу и ли­шён всех зас­луг за то, что он на­рушил сон брах­ма­на".
   Ког­да же он не про­явил к ним дол­жно­го вни­мания, они прок­ля­ли его: "Да из­вер­гнешь­ся, худ­ший из лю­дей, в На­раку!"
   Царь, всё ещё на­ходясь во сне, уви­дел все­ля­ющих ужас пос­ланцев Ямы, не­сущих пет­ли.
   Он смот­рел на се­бя, как его схва­тили и уве­ли си­лой, стра­дая, он вос­кли­цал: "Ах! Ма­ма! Па­па!" и пос­ле это­го, был сбро­шен в ки­пящее мас­ло На­раки.
   И там его ­ре­зали на кус­ки брит­вы, пи­лили на час­ти пи­лы, он стра­дал от бо­ли в тем­но­те, и пи­тал­ся кровью и гно­ем.
   Итак, он ви­дел се­бя, рож­дённым пук­ка­шей, умер­шим се­ми лет от ро­ду, как день за днём пре­быва­ет он в На­раке, где его жгут и жа­рят в од­ном мес­те, в дру­гом он стра­да­ет и дро­жит, в дру­гих мес­тах его уби­ва­ют и раз­ры­ва­ют на кус­ки, или он пла­вит­ся от жа­ры, или за­мер­за­ет от хо­лод­но­го вет­ра. Один день в На­раке был как сто лет, и вот, он ус­лы­шал от де­монов, что сто лет прош­ло.
   Пос­ле это­го он воз­ро­дил­ся на Зем­ле со­бакой, пи­тав­шей­ся от­бро­сами, рво­той и гно­ем. Так, стра­дая то от жа­ры, то от хо­лода, че­рез ме­сяц он умер.
   За­тем он уви­дел че­реду сво­их пе­рерож­де­ний в ос­ла, сло­на, обезь­яну, бы­ка, ко­зу, кош­ку, цап­лю, буй­во­ла, ов­цу, пти­цу, чер­вя, ры­бу, че­репа­ху, ка­бана, ди­коб­ра­за, пе­туха, по­пугая, в раз­личных не­под­вижных су­щес­тв, в змею и в про­чих соз­да­ний. День за днём он рож­дался од­ним су­щес­твом за дру­гим. А день длил­ся сто лет.
   Та­ким об­ра­зом, он рож­дался в низ­ших фор­мах сто лет, по ис­те­чении их, царь уви­дел, как ро­дил­ся че­лове­ком.
   Пре­бывая в этом сос­то­янии, он про­иг­рал царс­тво в кос­ти, его суп­ру­гу и сы­на от­ня­ли, и он уда­лил­ся в лес от­шель­ни­ком. Там он встре­тил го­лод­но­го ль­ва в соп­ро­вож­де­нии вось­ми­ногой са­раб­хи, и был пог­ло­щён ими. И, да­же прог­ло­чен­ный ль­вом, он при­читал: "Ах, Сай­вья, где ты на­ходишь­ся сей­час, по­ка я пре­бываю в ни­щете".
   И сно­ва ему при­виде­лась суп­ру­га с сы­ном, и они умо­ляли его: "Спа­си нас, Ха­риш­а! Что же ты на­делал сво­ей иг­рой в кос­ти? Твоя суп­ру­га и твой сын на­ходят­ся те­перь в пла­чев­ном сос­то­янии!"
   И бо­лее не по­яв­ля­лись они, хоть и ис­кал он их всю­ду. И сно­ва уви­дел се­бя - он на­ходит­ся в Свар­ге, и ви­дит её, нес­час­тную, в пор­ванной одеж­де, с рас­трё­пан­ны­ми во­лоса­ми, уво­димую си­лой. И она пов­то­ряла всё вре­мя: "Увы! Ах! Спа­си ме­ня!"
   И сно­ва он уви­дел слуг Ямы, ко­торые при­зыва­ли его: "Сту­пай к нам, царь, по прось­бе Виш­ва­мит­ры те­бя зо­вёт бог Яма!" И си­лой слу­ги Ямы, на­кинув на не­го пет­ли, уве­ли ца­ря.
   Все сос­то­яния бы­тия бы­ли по­каза­ны ему во сне, все они бы­ли ис­пы­таны им в те­чение две­над­ца­ти лет. Ког­да две­над­цать лет ис­текло, он, на­силь­но при­ведён­ный де­мона­ми, уви­дел Яму. Яма об­ра­тил­ся к ца­рю: "Гне­ву Виш­ва­мит­ры не­воз­можно про­тивос­то­ять, и он мо­жет при­вес­ти к смер­ти ва­шего сы­на. От­прав­ляй­ся в мир лю­дей и прой­ди ос­тавшу­юся часть тво­их ис­пы­таний. От­прав­ляй­ся ту­да, царь, и ты встре­тишь своё бла­гопо­лучие".
   И вот, спус­тя две­над­цать лет, царь, для окон­ча­ния сво­их стра­даний, был сбро­шен на Землю слу­гами Ямы. И, вер­нувшись из ми­ра Ямы, он прос­нулся в тре­воге и стра­хе: "Увы! Го­ре мне! Эти стра­дания - как соль на ра­ны. Во сне я ви­дел стра­дания, ко­нец ко­торых я не ощу­щаю. Прос­пал ли я на­яву две­над­цать лет, как ви­дел я это во сне?" Об этом спро­сил он пук­ка­шей, на­ходив­шихся ря­дом. "Нет", - от­ве­тили они. Дру­гие от­ве­тили так­же.
   Тог­да царь ре­шив ис­кать при­бежи­ща у бо­гов, вос­клик­нул: "Бо­ги! Да­руй­те мне ва­ше бла­гос­ловле­ние! Скло­ня­юсь перед Дхар­мой! Скло­ня­юсь перед Криш­ной, соз­да­телем, всеп­ро­ника­ющим, чис­тым, древ­ним и не­зыб­ле­мым! Скло­ня­юсь перед то­бой, Бри­хас­па­ти, и перед то­бой, Ин­дра!"
   Про­из­не­ся эту мо­лит­ву, царь пре­дал­ся вы­пол­не­нию обя­зан­ностей пук­ка­ши, со­бирая пла­ту за по­хоро­ны. И был он как по­теряв­ший па­мять. С гряз­ны­ми, спу­тан­ны­ми во­лоса­ми, пе­репач­канный, опи­ра­ющий­ся на по­сох, он был по­дав­лен. Он не пом­нил ни сы­на, ни суп­ру­гу. В за­ко­ул­ках его па­мяти по­теря­лось вос­по­мина­ние о по­терян­ном царс­тве. Так он и жил в мес­те сож­же­ния тру­пов.
   Од­нажды в это мес­то приш­ла его ца­рица, оп­ла­кива­ющая сы­на, ко­торо­го уку­сила змея. "Ах, сын мой! Ах, ре­бёнок мой!" - вос­кли­цала она, ис­то­щён­ная, с пок­ры­тыми пылью во­лоса­ми. - "Увы, царь! Ты не мо­жешь уви­деть, что там, на зем­ле, ле­жит твой ре­бёнок, ко­торо­го ты рань­ше ви­дел иг­ра­ющим, а те­перь он, уку­шен­ный зме­ёй, - мёртв?"
   Царь, слу­шая её при­чита­ние, пос­пе­шил ту­да, ду­мая: "Я по­лучу оде­яние это­го мёр­тво­го".
   Царь не приз­нал сво­ей суп­ру­ги в этой пла­чущей жен­щи­не. Ца­рица так­же не приз­на­ла ца­ря в этом че­лове­ке, со спу­тан­ны­ми во­лоса­ми, по­хожим на за­сох­шее де­рево.
   Царь, смот­ря на уку­шен­но­го змеёей ре­бён­ка, на его чёр­ное пок­ры­вало, ук­ра­шен­ное цар­ски­ми зна­ками, по­думал: "Ли­цо его - круг­лое, как лу­на, бро­ви его - кра­сивы, нос - вы­сокий, во­лосы - чёр­ные, длин­ные и вь­ющи­еся, гу­бы - по­хожи на ло­тос, длин­ные ру­ки, ве­лико­леп­ные но­ги, тон­кая ко­жа. Ах! Увы! Ре­бёнок, рож­дённый в ро­ду ка­кого-то ца­ря, при­нял та­кую смерть! Ког­да-то я ви­дел сво­его ре­бён­ка, ле­жаще­го на ко­ленях его ма­тери. Я вспо­минаю его ло­тосо­подоб­ные гла­за. Ро­хитас­ва, мой ре­бёнок! Он дол­жен быть та­кого же воз­раста, ес­ли ра­нее смерть не заб­ра­ла его".
   Ца­рица ска­зала: "Ах, ре­бёнок мой, ка­кие гре­хи при­вели к то­му, что нес­частье по­сети­ло нас, как приш­ли мы к та­кому кон­цу, осоз­нать ко­торый я не в си­лах. Ах, гос­по­дин мой, царь, как мо­жешь ты ос­та­вать­ся вда­ли от ме­ня, ког­да мне не­об­хо­димо твоё уте­шение? По­теря царс­тва, от­каз от дру­зей, про­дажа же­ны и сы­на - что толь­ко не слу­чилось с ца­рём Ха­ришей!"
   Царь уз­нал свою суп­ру­гу и умер­ше­го сы­на, и, вос­клик­нув: "Увы! Это - моя Сай­вья и мой ре­бёнок!", ли­шил­ся чувств.
   Она так­же приз­на­ла ца­ря и упа­ла на зем­лю. За­тем, при­дя од­новре­мен­но в соз­на­ние, царь и ца­рица сте­нали, раз­давлен­ные гру­зом та­кой бо­ли.
   Царь ска­зал: "Мой маль­чик, ког­да я смот­рю на твоё юное ли­цо с кра­сивы­ми гла­зами, бро­вями, но­сом и куд­ря­ми, как моё сер­дце не раз­ры­ва­ет­ся на час­ти? Ко­му, при­бега­юще­му ко мне со слад­ким ле­петом: "Отец, до­рогой!", бу­ду я го­ворить, об­ни­мая "Мой сын, мой ре­бёнок!"
   Плоть от пло­ти мо­ей, ты был ра­достью мо­его ума и сер­дца. Твой отец про­дал те­бя, как вещь. Пос­ле по­тери царс­тва со все­ми его бо­гатс­тва­ми, судь­ба в ви­де ядо­витой змеи уку­сила мо­его сы­на. Гля­дя на ло­тосо­подоб­ное ли­цо мо­его уку­шен­но­го змеёй сы­на, я всё ещё - ос­леплён ядом".
   Он взял маль­чи­ка и, об­няв его, упал без соз­на­ния.
   Ца­рица ска­зала: "Этот тигр-че­ловек - из­вестен сво­им го­лосом, умом муд­ре­ца, это - Ха­риша, это - его нос, его зу­бы, по­доб­ные рас­крыв­шимся бу­тонам. По­чему же царь на­ходит­ся в этом мес­те для сжи­гания тру­пов?"
   Она пос­мотре­ла на рас­прос­тёртое те­ло ца­ря. С вол­не­ни­ем, удив­ле­ни­ем, уг­не­тён­ная из-за сы­на и му­жа, прис­мотрев­шись, она уви­дела по­сох кас­ты неп­ри­каса­емых, при­над­ле­жав­ший её му­жу. Ца­рица упа­ла в об­мо­рок, и, при­ходя в соз­на­ние, сказа­ла: "Ть­фу, на те­бя, судь­ба! Тот бу­дет нес­час­тным, не­навис­тным и злос­час­тным, кто вверг это­го бо­гопо­доб­но­го ца­ря в по­ложе­ние па­рии. Кто до­вёл ца­ря до по­тери царс­тва, до от­ка­за от дру­зей, до про­дажи сы­на и же­ны, тот вверг ца­ря в сос­то­яние чан­да­лы.
   Ах, царь! По­чему ты не мо­жешь под­нять ме­ня на ру­ки и уло­жить на ди­ван? По­чему не ви­жу я в этот день тво­его цар­ско­го зон­та, не ви­жу зо­лотой по­суды, опа­хало не раз­го­ня­ет на­до мной зной? Что за из­ме­нения выз­ва­ла судь­ба?
   Ты, пе­ред ко­торым ра­нее ца­ри, как слу­ги, сво­ими одеж­да­ми сма­хива­ли пыль с до­роги, был вер­ховным пра­вите­лем, те­перь ты бро­дишь в мес­те для кре­маций, сре­ди гор­шков и кув­ши­нов, пе­реме­шан­ных с че­лове­чес­ки­ми че­репа­ми, сре­ди во­лос тру­пов пе­реме­шан­ных с ос­татка­ми жер­твен­ных под­но­шений. В этом мес­те, где в тре­щинах зем­ли прос­ту­па­ет жир, где сме­шаны кос­тный мозг, уголь и обуг­ленные ос­танки, где птиц пу­га­ют кри­ки стер­вятни­ков и ша­калов, где уны­ние дос­ти­га­ет всех об­ластей не­ба вмес­те со стол­ба­ми ды­ма от пог­ре­баль­ных кос­тров, где по но­чам ша­та­ют­ся де­моны, по­жирая плоть".
   Ца­рица об­ня­ла ца­ря за шею и при­чита­ла: "Царь, сон это или явь? Ска­жи мне, гос­по­дин, что ты ду­ма­ешь об этом, мой ум - по­лон не­до­уме­ния. Ес­ли это про­ис­хо­дит на­яву, то нет поль­зы от Пра­вед­ности, нет смыс­ла в пок­ло­нении брах­ма­нам и бо­гам, в за­щите ми­ра. Вы­ходит, что нет та­кой ве­щи, как Пра­вед­ность. От­ку­да взять­ся Прав­де, Чис­то­сер­де­чию, Кро­тос­ти, ког­да те­бя, при­вер­женца Пра­вед­ности, ли­шили царс­тва".
   Царь вздох­нул и, за­пина­ясь от вол­не­ния, рас­ска­зал ца­рице, как он стал па­ри­ей. Она дол­го пла­кала, за­тем вздох­ну­ла и рас­ска­зала ему, как его сын встре­тил­ся со смертью. Царь, ус­лы­шав эти сло­ва, при­пал к сы­ну и пок­рыл его ли­цо по­целу­ями.
   Царь ска­зал: "Мы всег­да бы­ли доб­ро­жела­тель­ны к сы­ну, но пло­хо мо­лились Яме. Нам сле­ду­ет от­пра­вить­ся в те мес­та, ку­да от­пра­вил­ся наш сын. Моя до­рогая, я бы не хо­тел ис­пы­тывать эти бедс­твия в те­чении дол­го­го вре­мени, но моя ду­ша не при­над­ле­жит мне, вот в чём - моё бедс­твен­ное по­ложе­ние. Ес­ли я вой­ду в огонь без раз­ре­шения то­го чан­да­лы, то в дру­гом рож­де­нии я ста­ну чан­да­лой. Или я бу­ду низ­вер­гнут в На­раку, где бу­ду на­секо­мым, пи­та­ющим­ся чер­вя­ми. Или в Вай­та­рани, склиз­кую, пол­ную гноя, жи­ра, кро­ви и жил. Ес­ли я по­паду в лес Аси-пат­ра, я бу­ду из­ре­зан на кус­ки, или в Ра­ура­ве и Ма­хара­ура­ве я бу­ду сож­жён. Ес­ли че­ловек то­нет в оке­ане го­ря, то бе­регом ему бу­дет от­каз от жиз­ни.
   У ме­ня был один толь­ко сын, вот этот маль­чик, ко­торый дол­жен был про­дол­жить мой род. Но и он был утоп­лен в во­дах мо­ей судь­бы. Как же мне рас­стать­ся с жизнью? Я за­висим от дру­гих, я - в за­меша­тель­стве. Или, мо­жет, че­ловек не стра­да­ет от встре­чи со злом. Нет ни­како­го стра­дания от нахож­де­ния в гру­бой фор­ме, нет стра­дания в ле­су Аси-пат­ра. Мо­жет ли стра­дание в ре­ке Вай­та­рани срав­нить­ся со стра­дани­ем от по­тери сы­на?
   Я бро­шусь в огонь вмес­те с те­лом сы­на. Ты дол­жна прос­тить мне все мои зло­де­яния и, с мо­его бла­гос­ловле­ния, от­пра­вить­ся жить в дом то­го брах­ма­на. Выс­лу­шай же мои сло­ва.
   Ес­ли я де­лал дос­та­точ­но по­дар­ков, ес­ли мои жер­твоп­ри­ноше­ния бы­ли угод­ны, ес­ли учи­теля (брах­ма­ны) - до­воль­ны мной, то зна­чит там, в дру­гом ми­ре, я встре­чусь с то­бой и с сы­ном. Что мо­жет ос­та­вить ме­ня в этом ми­ре? Ес­ли бы мы от­пра­вились на по­ис­ки сы­на вмес­те, то быстро дос­тигли бы счас­тли­вого ре­зуль­та­та. Прос­ти же мне всё, что я го­ворил дур­но­го и от­прав­ляй­ся к то­му брах­ма­ну, будь с ним веж­ли­ва, не гор­дись тем, что ты - ца­рица, угож­дай ему, буд­то он - твой бог или муж".
   Ца­рица ска­зала: "Я так­же уже не вы­ношу бре­мени сва­лив­шихся нев­згод! И я вой­ду в огонь с то­бой, здесь и сей­час! "
   Тог­да царь воз­вёл пог­ре­баль­ный кос­тёр и по­ложил на не­го те­ло сы­на. За­тем он и его суп­ру­га сло­жили ру­ки, мыс­ленно об­ра­ща­ясь к Вер­ховной Ду­ше, к Ши­ве, к На­ра­яне, к Вла­дыке бо­гов, к То­му, Кто оби­та­ет в глу­бине каж­до­го сер­дца, к То­му без­на­чаль­но­му и бес­ко­неч­но­му Брах­ма­ну, к Криш­не в зо­лотых оде­яни­ях.
   В это вре­мя, Ва­сава и все бо­ги, с Дхар­мой во гла­ве приб­ли­зились к ца­рю, и ска­зали: "Вни­май, царь! Пе­ред то­бой Брах­ма, а так­же Дхар­ма. Сю­да же яви­лись все садхьи, ма­руты, ло­капа­лы с их ва­хана­ми, на­ги, сид­дхи и ган­дхар­вы, руд­ры и оба Аш­ви­на и дру­гие, мно­жес­твен­ные чис­лом. Здесь так­же и Виш­ва­мит­ра, друж­бы с ко­торым до­бива­ют­ся три ми­ра. Но те­бе Виш­ва­мит­ра пред­ла­га­ет друж­бу и бла­го".
   Царь встал, чтобы при­ветс­тво­вать Дхар­му, Ин­дру и Виш­ва­мит­ру.
   Дхар­ма ска­зал: "Не то­ропись, царь! Я, Дхар­ма, по­сетил те­бя, ибо я - удов­летво­рён тво­им тер­пе­ни­ем, са­мо­об­ла­дани­ем, прав­до­люби­ем и дру­гими доб­ро­дете­лями".
   Ин­дра ска­зал: "Ха­риша! Я, Ин­дра, явил­ся к те­бе со­об­щить, что да­рова­ны те­бе, суп­ру­ге тво­ей и сы­ну веч­ные ми­ры! В соп­ро­вож­де­нии суп­ру­ги и сы­на, воз­не­сись, царь, на третье Не­бо, труд­но­дос­ти­жимое для мно­гих, но об­ре­тён­ное то­бой тво­ими пос­тупка­ми".
   Тог­да Ин­дра взо­шёл на пог­ре­баль­ный кос­тёр и про­лил дождь нек­та­ра, из­бавля­юще­го от преж­девре­мен­ной смер­ти. За­тем дождь из цве­тов, соп­ро­вож­да­емый зву­ками Не­бес­ных ба­раба­нов, про­лил­ся на соб­равшихся здесь бо­гов.
   Тог­да сын ца­ря вос­стал в юно­шес­ком те­ле, в пол­ном здра­вии, в здра­вом рас­судке. И царь Ха­риша зак­лю­чил в объ­ятья сы­на, и, при­жав к се­бе суп­ру­гу, он об­рёл счастье. Он был ук­ра­шен Не­бес­ны­ми гир­лянда­ми, был счас­тлив, удов­летво­рён, сер­дце его пе­репол­ня­ла ра­дость. Ин­дра ещё раз ска­зал: "Соп­ро­вож­да­емый же­ной и сы­ном, сту­пай к Бла­женс­тву! Царь, ты бу­дешь воз­не­сён тво­ими бла­гими пос­тупка­ми!"
   Ха­риша ска­зал: "Вла­дыка бо­гов! Без раз­ре­шения мо­его хо­зя­ина-чан­да­лы, я не мо­гу, не бу­дучи от­пу­щен­ным им, взой­ти в оби­тель бо­гов".
   Дхар­ма ска­зал: "Это я, Дхар­ма, наб­лю­дая за тво­ими бедс­тви­ями, си­лой ил­лю­зии, пред­стал па­ри­ей, и я со­жалею об этом пос­тупке".
   Ин­дра ска­зал: "Воз­не­сись, Ха­риш­а, в Выс­шую оби­тель, мес­топре­быва­ние свя­тых му­жей, дос­тичь ко­торую же­ла­ет всё че­лове­чес­тво".
   Ха­риша ска­зал: "Царь бо­гов, скло­ня­юсь перед то­бой! Выс­лу­шай же, что я, ис­полнен­ный Люб­ви, хо­чу ска­зать те­бе, чей лик ук­ра­шен доб­ро­той. Ум мо­их под­данных в го­роде Ко­шале по­мут­нён от мо­их бедс­твий. Раз­ве мо­гу я пре­неб­речь ими, от­прав­ля­ясь на Не­беса?"
   От­каз от сво­их при­вер­женцев - рав­но­силен убий­ству брах­ма­на или нас­тавни­ка, это - та­кой же грех, как убий­ство ко­ровы или жен­щи­ны. Ни в этом ми­ре, ни в дру­гом не ви­жу я счастья для то­го, кто бро­са­ет сво­их пре­дан­ных и не­вин­ных пос­ле­дова­телей. Пусть же они вой­дут в Свар­гу вмес­те со мной, или я от­прав­люсь в На­раку вмес­те с ни­ми".
   Ин­дра ска­зал: "Мно­гочис­ленны и мно­го­об­разны - их как зас­лу­ги, так и гре­хи. Как Свар­га смо­жет вмес­тить всё это мно­го­об­ра­зие?"
   Ха­риша ска­зал: "Ин­дра! Зас­лу­гам мо­их под­данных я обя­зан проц­ве­та­ющим царс­твом, их зас­лу­гами со­вер­ша­ют­ся об­ря­ды и жер­твоп­ри­ноше­ния, и дру­гие дос­той­ные де­ла. Всё со­вер­шённое мной - это и их свер­ше­ние. Я не ос­тавлю этих сво­их бла­годе­телей ра­ди дос­ти­жения рая. По­это­му, Вла­дыка бо­гов, все мои бла­гие де­яние, роз­данные мной ми­лос­ты­ни, все жер­твы, сде­лан­ные мной, все мо­лит­вы, про­из­не­сён­ные мной, пусть всё это бу­дет об­щим для них и для нас. Так что ка­кой-бы плод не по­роди­ли мои де­яния, пусть это слу­чит­ся для всех нас в один и тот же день, пос­редс­твом тво­ей бла­гос­клон­ности".
   Ин­дра про­из­нёс: "Да бу­дет так!", за­тем он, с Дхар­мой, Виш­ва­мит­рой, сы­ном Гад­хи, от­пра­вил­ся на Зем­лю. В соп­ро­вож­де­нии де­сяти мил­ли­онов не­бес­ных ко­лес­ниц он дос­тиг Ай­од­хьи и об­ра­тил­ся к её на­селе­нию: "Взой­ди­те на Не­беса!"
   Ус­лы­шав ре­чи Ин­дры и ре­чи ца­ря, Виш­ва­мит­ра, бо­гатый ас­ке­зами, при­вёл Ро­хитас­ву, ко­торо­го, сов­мес­тно с бо­гами, муд­ре­цами и свя­тыми, объ­явил нас­ледни­ком тро­на го­рода Ай­одхьи.
   Тог­да все лю­ди, ра­дос­тные и проц­ве­та­ющие, с их деть­ми, жё­нами и слу­гами воз­неслись с ца­рём на Не­беса.
   Так эти лю­ди ста­ли дос­ти­гать рай­ские об­ласти в не­бес­ных ко­лес­ни­цах. Тог­да царь Ха­риша ис­полнил­ся ра­дос­ти.
   Царь, дос­тигнув­ший неп­ревзой­дён­но­го дос­то­инс­тва, взи­рал с не­бес­ной ко­лес­ни­цы на свой го­род, ок­ру­жён­ный ва­лами и сте­нами. Тог­да, ви­дя его проц­ве­тание, Уша­нас, ду­хов­ный нас­тавник даи­тьев, све­дущий во всех Шас­трах, про­пел: "Не бы­ло и не бу­дет та­кого, как царь Ха­риш­а. Кто пре­одо­лева­ет го­ре, пом­нит о дру­гих лю­дях, дос­то­ин об­рести счастье! Как ве­личес­твен­но тер­пе­ние! Ка­кие пло­ды при­носит ве­лико­душие! Так Ха­риша дос­тиг сво­его го­рода и до­бил­ся Ос­во­бож­де­ния! Так, кто стре­мит­ся к раю, об­ре­та­ет рай, кто стре­мит­ся к сы­ну, об­ре­та­ет сы­на, кто тос­ку­ет по же­не, об­ре­та­ет же­ну, жаж­ду­щий царс­тва, об­ре­та­ет царс­тво".
   Ис­то­рия о де­яни­ях Ха­риши по­веда­на те­бе. Ус­лышь те­перь, чем за­кон­чился об­ряд Рад­жа­суйи, как это при­вело к раз­ру­шению зем­ли, а так­же о бит­ве сквор­ца и цап­ли.
  

Гла­ва 9

   Ког­да Ха­риша по­кинул своё царс­тво и воз­нёсся в оби­тель бо­гов, из сво­ей вод­ной оби­тели вы­шел Ва­сиш­тха, ко­торый жил в Ган­ге две­над­цать лет. И ус­лы­шал он про де­яния Виш­ва­мит­ры, про па­дение ца­ря Ха­риши, про то, как тот стал чан­да­лой, и как про­дал свою же­ну и сы­на. Выс­лу­шав эту ис­то­рию, этот муд­рец, лю­бив­ший ца­ря Ха­риш­у, ис­полнил­ся гне­вом про­тив Виш­ва­мит­ры.
   Ва­сиш­тха ска­зал: "Ког­да Виш­ва­мит­ра сгу­бил сот­ню мо­их сы­новей, я и тог­да не был так огор­чён, как в тот день, ког­да уз­нал, как этот царь, ува­жа­ющий бо­гов и брах­ма­нов, был ли­шён сво­его царс­тва. Пос­коль­ку этот прав­ди­вый, спо­кой­ный, ли­шён­ный за­вис­ти, бе­зуп­речный, пря­модуш­ный царь был до­ведён до край­нос­ти, с же­ной и сы­ном, был из­гнан из сво­его царс­тва Виш­ва­мит­рой, по­это­му этот брах­ман бу­дет вы­кор­че­ван из чис­ла муд­ре­цов мо­им прок­лять­ем, и, прок­ля­тый мной, ста­нет цап­лей".
   Ус­лы­шав это прок­ля­тие, Виш­ва­мит­ра про­из­нёс от­ветное прок­ля­тие: "Стань же сквор­цом".
   И эти два муд­ре­ца, Виш­ва­мит­ра и Ва­сиш­тха, че­рез вза­им­ное прок­ля­тие, об­ра­тились пти­цами.
   И хо­тя ста­ли они дру­гим ви­дом су­ществ, сох­ра­нилось их мо­гущес­тво, и бо­ролись они друг с дру­гом с боль­шой си­лой и про­ворс­твом. Скво­рец уве­личил­ся в раз­ме­рах до двух ты­сяч й­од­жан, тог­да цап­ля уве­личи­лась до трёх ты­сяч й­од­жан.
   За­тем эти двое ата­кова­ли друг дру­га уда­рами крыль­ев, по­рож­дая вок­руг се­бя боль и страх. Цап­ля, с на­лив­ши­мися кровью гла­зами, под­няв крылья, уда­рила сквор­ца, и он, вы­тянув шею, уда­рил цап­лю но­гами. От их крыль­ев под­нялся та­кой ве­тер, что го­ры па­дали на зем­лю. Зем­ля от па­дения гор сод­рогну­лась. Во­ды в оке­ане так взвол­но­вались, что Зем­ля нак­ло­нилась на­бок, уг­ро­жая об­ру­шить­ся в Па­талу.
   Оби­тате­ли Зем­ли гиб­ли. Ко­го по­губи­ли па­да­ющие го­ры, ко­го смы­ли вол­ны, а ко­го пог­ребли зем­летря­сения. Так мир пог­ру­зил­ся в ужас, бе­зумие, всю­ду сто­ял плач. Лю­ди вос­кли­цали: "Ах, ди­тя моё! Ах, лю­бимый мой ре­бёнок! При­ди ко мне, я - здесь!" - "Ах, мой ми­лый муж! Ах, лю­бимая же­на!" - "Спа­сай­тесь быс­трее, эта го­ра сей­час рух­нет!".
   Ког­да мир пог­ру­зил­ся в бедс­твие, чтобы из­бе­жать са­мых ужас­ных пос­ледс­твий, при­был ту­да Брах­мА в соп­ро­вож­де­нии сон­ма бо­га и об­ра­тил­ся к обо­им сра­жа­ющим­ся, пре­быва­ющим в ярос­ти: "Пусть ва­ша рас­пря прек­ра­тит­ся и пусть все ми­ры вер­нут свою проч­ность".
   Хо­ть они и ус­лы­шали сло­ва Брах­мы, но оба, ис­полнен­ные ярос­ти и гне­ва, сра­жались даль­ше и не ду­мали ос­та­нав­ли­вать­ся.
   Тог­да бог-пра­отец, ви­дя унич­то­жение ми­ров, и же­лая бла­гопо­лучия обо­им, рас­се­ял их птичьи об­ра­зы. И этот бог, тво­рец все­го су­щего, об­ра­тил­ся к Ва­сиш­тхе и Виш­ва­мир­те, ко­торые об­ре­ли из­на­чаль­ные те­ла: "Ос­та­нови­тесь, спор, в ко­тором вы учас­тву­ете, оку­тан­ные не­вежес­твом, выз­ван страстью. Ва­ша вой­на зас­тавля­ет Зем­лю чах­нуть и, так­же, ме­ша­ет ца­рю Ха­риш­е в про­веде­нии об­ря­да Рад­жа­суйи. То, что бы­ло сде­лано по­том­ком Ка­уши­ки, пусть да­же обид­ное, по­мог­ло ца­рю дос­тичь Свар­ги, брах­ман, он выс­ту­пил здесь бла­годе­телем! Вы оба, упав­шие в пу­чину страс­ти и гне­ва, прер­ва­ли свою ас­ке­зу, так прек­ра­тите же и эту рас­прю, ес­ли ва­ши мо­лит­вы - дос­той­ны, а си­ла - ве­лика".
   И они, объ­ятые сты­дом, об­ня­лись и прос­ти­ли друг дру­га. Вслед за этим, вос­хва­лен­ный бо­гами, Брах­ма уда­лил­ся в свой мир. Ва­сиш­тха от­пра­вил­ся к се­бе, а Виш­ва­мит­ра вер­нулся в свою оби­тель.
   Все смер­тные, ко­торые слу­ша­ют или рас­ска­зыва­ют эту ис­то­рию о бит­ве сквор­ца и цап­ли, а так­же ис­то­рию ца­ря Ха­риш­и, ос­во­бож­да­ют­ся от гре­хов и пре­пятс­твий на своём пу­ти".
  

Гла­ва 10

   Джай­ми­ни ска­зал: "Раз­вей­те мои сом­не­ния, брах­ма­ны, от­но­ситель­но воп­ро­са: как при­ходят в этот мир и как ухо­дят из не­го жи­вые су­щес­тва. Как это жи­вое су­щес­тво за­рож­да­ет­ся? Как раз­ви­ва­ет­ся? Как оно по­меща­ет­ся в ут­ро­бе ма­тери? Как оно, по­кинув чре­во, рас­тёт? И как, в мо­мент смер­ти, оно ли­ша­ет­ся соз­на­ния? Каж­дый умер­ший по­жина­ет пло­ды сво­их пос­тупков. Ка­кие пло­ды при­носят те или иные де­яния? Как за­родыш в ут­ро­бе ма­тери не пе­рева­рива­ет­ся вмес­те с пи­щей?
   Объ­яс­ни­те мне всё это, раз­вей­те мои сом­не­ния. Это - важ­но, так как в та­ких воп­ро­сах мно­гие оши­ба­ют­ся".
   Пти­цы ска­зали: "Неп­ревзой­дён­ной слож­ности воп­ро­сы ты за­дал нам. Труд­но се­бе пред­ста­вить, как про­ис­хо­дит су­щес­тво­вание и смерть всех жи­вых су­ществ. Выс­лу­шай же, как сын, пра­вед­ный Су­мати, од­нажды ска­зал сво­ему от­цу.
   У брах­ма­на из ро­да Бхри­гу был сын Су­мати, всег­да спо­кой­ный и на вид глу­пый. Од­нажды, на об­ря­де упа­на­яна, по­вязы­вая шнур яд­жно­пави­та, отец об­ра­тил­ся к Су­мати: "Изу­чай Ве­ды в по­ложен­ном по­ряд­ке, по­читай сво­его гу­ру, сде­лай сво­ей пи­щей то, что по­лучишь как по­да­яние. За­тем ты дол­жен стать до­мохо­зя­ином и, при­неся не­об­хо­димые жер­твы, по­родить по­томс­тво. Сле­ду­ющим прис­та­нищем для те­бя ста­нет лес, где ты бу­дешь жить от­шель­ни­ком, сво­бод­ным от се­мей­ных при­вязан­ностей. Та­ким об­ра­зом, ты пос­тигнешь суть Брах­ма­на, пос­ле че­го ни­ког­да не ис­пы­та­ешь скор­би".
   Так об­ра­щал­ся отец к сы­ну час­то, но тот, в си­лу сво­ей глу­пос­ти, ни­чего не от­ве­чал ему, как бы его не уве­щева­ли. Од­нажды, выс­лу­шав нас­тавле­ния от­ца, ис­полнен­но­го лю­бовью к сы­ну, он, сме­ясь, ска­зал: "Отец! Я уже не­од­нократ­но изу­чал всё, что ты пред­пи­сыва­ешь мне изу­чить, кро­ме то­го изу­чал я мно­гие Шас­тры и пос­тиг мно­жес­тво ис­кусств и на­ук. Де­сять ты­сяч и боль­ше рож­де­ний хра­нит моя па­мять, их на­чало и ко­нец но­сит моя па­мять.
   Я ви­дел встре­чи и рас­ста­вания с вра­гами, друзь­ями и жё­нами. Я ви­дел мно­жес­тво ма­терей и так­же - мно­жес­тво от­цов. Я ис­пы­тал ты­сячи ра­дос­тей и пе­чалей. Мно­жес­тво родс­твен­ни­ков я об­ре­тал и мно­жес­тво от­цов бы­ло у ме­ня. Я мно­го раз бы­вал в жен­ской ут­ро­бе, ты­сячи раз ис­пы­тывал боль от хво­рей, по­сещав­ших ме­ня.
   Мно­гие стра­дания вы­пада­ли на мою до­лю и в мла­ден­чес­тве, и в от­ро­чес­тве, и в ста­рос­ти, я пом­ню их все. Я рож­дался от брах­ма­нов, от кшат­ри­ев, от вай­шьев, и да­же от шудр, от ко­ров, на­секо­мых, оле­ней и птиц. Я рож­дался в до­мах цар­ских прид­ворных, и в до­мах ца­рей, доб­лес­тных в бит­вах, и в до­мах брах­ма­нов так­же рож­дался. Я час­то бы­вал слу­гой че­лове­ка, и я бы­вал хо­зя­ином и гос­по­дином, бы­вал и бед­ня­ком. Я раз­да­вал уда­ры и по­лучал уда­ры. Мои уда­ры при­носи­ли мне уда­ры в от­вет. Мне да­рили по­дар­ки и я да­рил по­дар­ки мно­го раз. Ме­ня час­то ра­дова­ли де­ла мо­их от­ца и ма­тери, дру­га, бра­та, же­ны и дру­гих родс­твен­ни­ков. И час­то я пре­бывал в ни­щете и моё ли­цо омы­вали слё­зы.
   Та­ким об­ра­зом блуж­дая, отец, в кру­ге мир­ско­го су­щес­тво­вания, при­об­рёл я Зна­ние, Ко­торое спо­собс­тву­ет Ос­во­бож­де­нию.
   Поз­нав всё это, мне не за­чем пос­ти­гать Рик-, Яд­жур-, и Са­ма-Веды, эти ос­но­вы всех об­ря­дов. Что под­чер­пнуть из Вед мне, ис­ку­шён­но­му в муд­рости, пре­сытив­ше­муся Зна­ни­ями, по­лучен­ны­ми от мно­гих гу­ру, сво­бод­но­му от же­ланий, це­ломуд­ренно­му ду­шой? Я же­лаю об­рести сос­то­яние Выс­ше­го Брах­мы и быть ли­шён­ным воз­дей­ствия гун, и быть сво­бод­ным от стра­дания, от счастья, вос­торга, нас­тро­ений и дру­гих чувств. По­это­му, отец, я же­лаю от­ка­зать­ся от этой че­реды бо­ли, люб­ви, ра­дос­ти, стра­ха, бес­по­кой­ства, гне­ва, оби­ды и ста­рос­ти, ко­торые сво­ими пет­ля­ми прег­ражда­ют путь к Ос­во­бож­де­нию. Вот та при­чина, по ко­торой изу­чение Вед мне ка­жет­ся бес­по­лез­ным, и да­же ве­дущим к гре­ху за­няти­ем".
   Отец об­ра­тил­ся к сы­ну: "Что ты та­кое го­воришь? От­ку­да воз­никла твоя ны­неш­няя муд­рость? Как от­сту­пила твоя глу­пость, и как ты про­будил­ся? Ис­сякло прок­ля­тие ка­кого-ни­будь муд­ре­ца или бо­га, ес­ли из ни­от­ку­да по­яви­лась твоя муд­рость? "
   Сын ска­зал: "Ра­нее я был брах­ма­ном и ду­ша моя бы­ла ус­трем­ле­на к Вер­ховной Сущ­ности. Я дос­тиг со­вер­шенс­тва в пос­ти­жении Вер­ховной Сущ­ности. Я пос­то­ян­но за­нимал­ся со­вер­шенс­тво­вани­ем, про­яв­лял усер­дие в изу­чении, вёл бе­седы с муд­ре­цами, де­лал очи­щения. Так я по­лучил дол­жность ду­хов­но­го нас­тавни­ка, уда­ля­юще­го сом­не­ния у уче­ников.
   Дол­гое вре­мя я пос­ти­гал Со­вер­шенс­тво, не об­ра­щая вни­мания, что, пре­неб­ре­гая сво­ими обя­зан­ностя­ми, я ска­тыва­юсь в без­дну не­вежес­тва. Смерть не пре­рыва­ла мои вос­по­мина­ния и я пом­ню все дни мо­ей жиз­ни.
   Пом­ня свой пре­дыду­щий опыт, я дер­жал свои чувс­тва под кон­тро­лем, при­лагая уси­лия к то­му, чтобы та­кая судь­ба не пос­тигла ме­ня сно­ва. Эту мою спо­соб­ность пом­нить свои прош­лые жиз­ни не мо­гут объ­яс­нить лю­ди, све­дущие в трёх Ве­дах.
   Я со­бира­юсь в сво­ей оби­тели пре­дать­ся со­вер­шенс­тво­ванию, сос­ре­дото­чит­ся на од­ной пред­ме­те и дос­ти­гать Ос­во­бож­де­ния сво­ей ду­ши. Так что, ес­ли есть у те­бя сом­не­ния, отец, объ­яви их, чтобы я раз­ве­ял их, тем вы­пол­нив свой долг".
   Тог­да отец поп­ро­сил его рас­ска­зать всё, что ка­са­ет­ся живых су­ществ, их жиз­ни и смер­ти. То же, что и ты спро­сил у нас.
   Сын ска­зал: "Слу­шай же, отец, ка­кую ис­ти­ну я поз­нал, на­ходясь в ко­лесе пе­рерож­де­ний, ко­нец ко­торых не из­вестен.
   Желчь воз­бужда­ет­ся в те­ле, она при­водит­ся в дви­жение жиз­ненным вет­ром. Пы­ла­ющая без топ­ли­ва, она про­ника­ет во все жиз­ненно важ­ные ор­га­ны. За­тем жиз­ненный ве­тер, на­зыва­емый Уда­на, ус­трем­ля­ет­ся вверх, за­дер­жи­вая по­ток пот­реблён­ной пи­щи и во­ды.
   По­это­му, толь­ко кто да­ру­ет и пред­ла­га­ет пи­щу и питьё, впос­ледс­твии нас­лажда­ет­ся ими во вре­мя бедс­твий. Кто да­ру­ет пи­щу с чис­ты­ми мыс­ля­ми и с мо­лит­вой, по­луча­ет нас­лажде­ние да­же без пи­щи. Кто не го­ворит неп­равды, не ссо­рит­ся с друзь­ями, пре­дан­ный Ве­ре, встре­ча­ет счас­тли­вую смерть. Кто - сос­ре­дото­чен на пок­ло­нении бо­гам и брах­ма­нам, кто - не зло­бен, спра­вед­лив, щедр, стыд­лив, уми­ра­ет счас­тли­вым. Кто не от­ри­нет Пра­вед­ность ра­ди по­хоти, гне­ва или не­навис­ти, кто дер­жит своё сло­во, кто - веж­лив, встре­тит счас­тли­вую смерть.
   Те, кто не от­да­ют еду го­лод­ным, не от­да­ют во­ду жаж­ду­щим, пре­тер­пе­ва­ют на по­роге смер­ти го­лод и жаж­ду. Кто да­ру­ет дро­ва, не бу­дет стра­дать от хо­лода, кто да­ру­ет сан­да­лии, не бу­дет стра­дать от зноя, кто не при­чиня­ет боль, не ощу­тит бо­лез­ненно­го уко­ла смер­ти. Кто пре­быва­ет в гре­хе и не­вежес­тве, стра­да­ет от стра­ха и бо­лей. Кто лжёт, лжес­ви­детель­ству­ет, кто учит злу, кто по­носит Ве­ды, они уми­ра­ют в не­вежес­тве.
   Тог­да пос­ланни­ки Ямы, ужа­са­ющие, зло­вон­ные, во­ору­жён­ные мо­лота­ми и бу­лава­ми, жес­то­кие, при­ходят к лжи­вому че­лове­ку. Ког­да они по­яв­ля­ют­ся в его по­ле зре­ния, его ох­ва­тыва­ет дрожь, и он пла­чет, взы­вая к бра­ту, ма­тери, де­тям. Его го­лос ста­новит­ся не­раз­борчив и мо­ното­нен, его взгляд блуж­да­ет от стра­ха, его рот пе­ресы­ха­ет от ды­хания, ды­хание ста­новит­ся гром­ким, гла­за слеп­нут, и, ох­ва­чен­ный болью, он по­кида­ет те­ло. Не­сомый впе­рёд жиз­ненны­ми вет­ра­ми, он об­ла­ча­ет­ся в но­вое те­ло, по­хожее на быв­шее, по­рож­дённое пос­тупка­ми быв­ше­го те­ла, пред­назна­чен­ное для на­каза­ния, рож­дённое не ма­терью и не от­цом, име­юще­е та­кой же воз­раст, как и быв­шее те­ло.
   Вслед за тем, пос­ланцы Ямы свя­зыва­ют его пу­тами, и та­щат его, сби­того с тол­ку, под­го­няя уда­рами, в юж­ную сто­рону све­та. Слу­ги Ямы тащат его, под­го­няя кри­ками, в ка­кое-то мес­то, где рас­тёт тра­ва ку­ша, где всё - в ши­пах, му­равей­ни­ках, коль­ях, кам­нях, где бу­шу­ет пла­мя, где зем­ля, па­лимая сол­нцем, из­ры­та яма­ми. Так та­щат его слу­ги, ку­са­ют его ша­калы, и, так этот зло­дей, идя по ужас­ной до­роге, дос­ти­га­ет оби­тели Ямы.
   Те лю­ди, ко­торые да­рили при жиз­ни зон­ты и обувь, а так­же одеж­ду, про­ходят лег­ко ту до­рогу, на­рав­не с те­ми, кто де­лил­ся пи­щей с го­лод­ны­ми. Та­ким об­ра­зом, пре­тер­пе­вая стра­дания, тот греш­ный че­ловек по­пада­ет на две­над­ца­тый день в го­род ца­ря Ямы.
   Ког­да его те­ло сжи­га­ют, он ис­пы­тыва­ет жже­ние, ког­да его из­би­ва­ют, ре­жут на кус­ки, он ис­пы­тыва­ет му­чения. Как жи­вое су­щес­тво ис­пы­тыва­ет боль, так и он, оби­та­ющий в ином те­ле, ис­пы­тыва­ет боль, по­рож­дённую его де­янь­ями. Пи­та­ет­ся там по­кой­ный тем, что под­несли его родс­твен­ни­ки, во­дой, се­мена­ми се­зама и пин­дой. Он по­луча­ет ком­форт и удов­летво­рение от то­го, что де­ла­ют родс­твен­ни­ки, ког­да они про­тира­ют се­бя мас­лом, ког­да раз­ми­на­ют ко­неч­ности. Жи­вой че­ловек не стол­кнёт­ся на Зем­ле со стра­дани­ем из-за сво­их умер­ших родс­твен­ни­ков, ес­ли со­вер­ша­ет им под­но­шения.
   Бу­дучи умер­шим, он ви­дит свой дом в те­чение две­над­ца­ти дней, и пи­та­ет­ся всё это вре­мя тем, что под­не­сено на Зем­ле - во­дой, пин­дой и про­чим. Пос­ле две­над­ца­ти дней ви­дит умер­ший го­род Ямы, же­лез­ный, страш­ный на вид. Вой­дя в го­род, он ви­дит Яму, с ог­ненно-крас­ны­ми гла­зами, си­дяще­го меж­ду Смертью и Вре­менем. Его рот усы­пан выс­ту­па­ющи­ми зу­бами, его ли­цо страш­ное и хму­рое, этот бог с длин­ны­ми ру­ками, с пет­лёй в ла­дони, в ок­ру­жении со­тен урод­ли­вых, ужас­ных, скрю­чен­ных бо­лез­ня­ми су­ществ, за­нят наз­на­чени­ем на­каза­ний. Умер­ший по­луча­ет от не­го даль­ней­шую судь­бу, пло­хую или хо­рошую. Но лжес­ви­детель, а так­же и лжец идёт в Ра­ура­ву.
   Ра­ура­ва раз­ме­ром две ты­сячи й­од­жан. Там на­ходит­ся яма, глу­биной по ко­лено, но труд­но в ней ид­ти, так как она на­пол­не­на уг­лём. Эта яма горит, свер­кая рас­ка­лён­ны­ми уг­ля­ми. В её се­реди­ну слуги Ямы бро­са­ют зло­дея. И он бе­га­ет там, сжи­га­емый пла­менем, и его но­ги об­го­ра­ют и ло­ма­ют­ся раз за ра­зом, и день и ночь про­дол­жа­ет­ся это.
   Он ос­во­бож­да­ет­ся, прой­дя так ты­сячу й­од­жан, и, за­тем, он по­пада­ет в ад Ни­райя, чтобы очис­тить­ся от сво­их гре­хов. Впос­ледс­твии, ког­да он прой­дёт все ады, греш­ник про­жива­ет жиз­ни в низ­ших фор­мах тво­рения, в ви­де чер­вей, на­секо­мых, птиц, хищ­ных жи­вот­ных, ко­маров и по­доб­ных им. Пос­ле то­го, он рож­да­ет­ся сре­ди сло­нов, де­ревь­ев, буй­во­лов, ло­шадей или сре­ди злых и вред­ных жи­вых су­ществ. За­тем он дос­ти­га­ет че­лове­чес­ко­го сос­то­яния и ро­дит­ся че­лове­ком през­ренным, гор­бу­ном или кар­ли­ком, сре­ди чан­да­лов, пук­ка­шей и дру­гих неп­ри­каса­емых. В си­лу сво­их гре­хов, быс­трее или мед­леннее, он рож­да­ет­ся в дру­гих вар­нах, по по­ряд­ку их воз­раста­ния. Шуд­рой, вай­шьей, кшат­ри­ем, и да­лее, вплоть до брах­ма­нов. Мо­жет дос­тичь да­же царс­тва Ин­дры. Зло­деи же, в об­ратном по­ряд­ке, стре­митель­но па­да­ют в ад.
   Пра­вед­ные же люди нап­равля­ют­ся на свя­той путь ука­зом Ямы. Им навс­тре­чу стре­мят­ся по­ющие ган­дхар­вы, тан­цу­ющие ап­са­ры, ук­ра­шен­ные не­бес­ны­ми гир­лянда­ми, нит­ка­ми жем­чу­га и брас­ле­тами, соп­ро­вож­да­емые му­зыкой. Так­же навс­тре­чу им не­сут­ся не­бес­ные ко­лес­ни­цы. И ког­да они спус­ка­ют­ся с Не­бес, они рож­да­ют­ся в семь­ях ца­рей или бла­город­ных ро­дах, из­вес­тных сво­ими бла­гими де­янь­ями. Они жи­вут пра­вед­но, по­луча­ют при жиз­ни на­ивыс­шие нас­лажде­ния, за­тем, пос­ле смер­ти от­прав­ля­ют­ся на­верх, но ес­ли идут они вниз, то про­ходят весь путь за­ново.
   Я рас­ска­зал всё о том, как по­гиба­ет жи­вое су­щес­тво. Да­лее, выс­лу­шай, как за­рож­да­ет­ся плод.
  

Гла­ва 11

   Ког­да се­мя, по­се­ян­ное в тем­но­те, оп­ло­дот­во­ря­ет жен­щи­ну, кто-то по­кида­ет На­раку или Свар­гу. Вза­имо­дей­ствуя, два се­мени, муж­ское и жен­ское, дос­ти­га­ют твёр­до­го сос­то­яния, сна­чала по­хоже­го на зёр­нышко, за­тем на кап­лю, ко­торая ста­новит­ся ша­риком пло­ти, прев­ра­ща­юще­гося в за­родыш. Да­лее вы­рас­та­ют пять ко­неч­ностей, за­тем из ко­неч­ностей про­рас­та­ют паль­цы, гла­за, нос, рот, уши. Так ­же ног­ти про­из­раста­ют из них. На ко­же и го­лове про­рас­та­ют во­лосы.
   Та­ким об­ра­зом, за­родыш рас­тёт вмес­те с мат­кой. Плод раз­ви­ва­ет­ся в ниж­ней час­ти мат­ки, он об­ни­ма­ет ру­ками ко­лени, паль­цы на­ходят­ся на ко­ленях, пе­ред ли­цом - боль­шой па­лец, гла­за - нап­ро­тив ко­лен, меж­ду ко­лен - нос, яго­дицы от­ды­ха­ют на пят­ках, ру­ки и но­ги на­ходят­ся сна­ружи.
   Та­ким об­ра­зом рас­тёт че­ловек, ког­да со­дер­жится в ут­ро­бе жен­щи­ны, в ут­ро­бе же дру­гих су­ществ, по­ложе­ние пло­да со­от­ветс­тву­ет при­роде тех су­ществ. За­родыш про­из­во­дит пи­щева­ритель­ные жид­кости и по­луча­ет пи­тание от то­го, чем пи­та­ет­ся мать. Бе­ремен­ность счи­та­ет­ся пох­валь­ным де­яни­ям и яв­ля­ет­ся средс­твом об­ре­тения зас­луг. Из пуп­ка за­роды­ша ис­хо­дит шнур, на­зыва­емый апь­яяни, и он со­еди­ня­ет­ся с пуп­ком ма­тери. Ког­да пи­ща, съ­еден­ная жен­щи­ной, по­пада­ет в её ут­ро­бу, пи­та­ет­ся и за­родыш, уве­личи­ва­ясь в раз­ме­ре.
   За­тем при­ходят к не­му вспо­мина­ния о прош­лых рож­де­ни­ях, огор­чённый и уд­ру­чён­ный ими, он ду­ма­ет: "Я не бу­ду де­лать как рань­ше, пос­ле то­го как по­кину чре­во, я поста­раюсь из­бе­жать че­реды пе­рерож­де­ний".
   Так он раз­мышля­ет, вспо­миная сот­ни сво­их пе­рерож­де­ний, ко­торые бы­ли преж­де, оп­ре­делён­ные ему судь­бой.
   Со вре­менем плод по­вора­чива­ет­ся го­ловой вниз и рож­да­ет­ся на де­вятый или де­сятый ме­сяц. При вы­ходе из чре­ва он ис­пы­тыва­ет боль от вет­ра Праж­да­патья, стра­да­ет, и боль от это­го стра­дания прон­за­ет его сер­дце. Вы­ходя из чре­ва, он те­ря­ет соз­на­ние и при­ходит в се­бя, по­чувс­тво­вав воз­дух.
   Тог­да Виш­ну с по­мощью ил­лю­зии ов­ла­дева­ет его соз­на­ни­ем, его ду­ша ис­пы­тыва­ет не­до­уме­ние, и он те­ря­ет па­мять о прош­лых жиз­нях.
   Без этой па­мяти че­ловек про­жива­ет детс­тво и от­ро­чес­тво, юность и зре­лость. За­тем он сно­ва уми­ра­ет и сно­ва рож­да­ет­ся. Так и вра­ща­ет­ся он в кру­ге мир­ско­го су­щес­тво­вания.
   Иног­да че­ловек по­пада­ет в Свар­гу, иног­да в Ни­райю, а иног­да умер­ший по­жина­ет и рай и ад. Не­кото­рые, вновь ро­див­шись на Зем­ле, по­жина­ют пло­ды прош­лой жиз­ни, и, бы­ва­ет, при­ходят к смер­ти с ма­лень­ким ос­татком пло­дов его де­яний. И, сле­дова­тель­но, рож­да­ет­ся он за­тем здесь со скуд­ным за­пасом зас­луг, по­лучен­ных за бла­гие или греш­ные де­яния, ис­черпав их в На­раке или в Свар-­ло­ке.
   В аду силь­ное стра­дание дос­тавля­ет­ся греш­ни­кам тем, что они мо­гут ви­деть оби­тате­лей Свар­ги, нас­лажда­ющих­ся счасть­ем. И оби­тате­ли ада тор­жес­тву­ют, ког­да кто-ни­будь из­го­ня­ет­ся из рая.
   И да­же в Свар­ге есть стра­дание для пре­быва­ющих там, ибо с мо­мен­та вос­хожде­ния не по­кида­ет их мысль: "Ког­да-ни­будь я спу­щусь от­сю­да, ви­дения ада при­нес­ли мне стра­дание". День и ночь мо­жет кто-ни­будь ду­мать: "Я дол­жен бу­ду прой­ти та­ким пу­тём". Ведь кто дол­жен ро­дить­ся, бу­дет ис­пы­тывать стра­дания и в ут­ро­бе ма­тери, и пос­ле рож­де­ния, в детс­тве и ста­рос­ти.
   В мо­лодос­ти че­ловек стра­да­ет от страс­ти, за­вис­ти и зло­бы, ста­рость - пол­на стра­даний, куль­ми­нация всех стра­даний - смерть. Для тех, ко­го за­бира­ют пос­ланни­ки Ямы, ко­го низ­верга­ют в ад, сно­ва суж­де­ны за­чатие, рож­де­ние, смерть и ад.
   Та­ким об­ра­зом вра­ща­ют­ся су­щес­тва в кру­ге пе­рерож­де­ний и, бу­дучи свя­заны око­вами сво­ей на­туры, они пов­то­ря­ют этот круг не­од­нократ­но.
   Нет счастья, отец, в этом ми­ре, пе­репол­ненном стра­дани­ем. За­чем же мне, ус­трем­лённо­му к Ос­во­бож­де­нию, изу­чать три Ве­ды? "
  

Гла­ва 12

   Отец ска­зал: "Хо­рошо, сын мой! Ты по­ведал, опи­ра­ясь на пло­ды Зна­ний, о мра­ке зем­но­го су­щес­тво­вания. Ты опи­сал Ра­ура­ву и дру­гие ады, рас­ска­жи мне об их раз­ме­рах.
   Лю­ди, ко­торые по­сеща­ют мес­та, где им быть не по­ложе­но, ко­торые едят пи­щу, ко­торую им вку­шать не по­ложе­но, ко­торые пре­да­ют сво­их дру­зей, сво­его гос­по­дина, ко­торые ос­квер­ня­ют чу­жих жён и бро­са­ют сво­их, ко­торые раз­ру­ша­ют до­роги, пру­ды и са­ды, они и дру­гие злые лю­ди по­пада­ют в эти ады".
   Сын ска­зал: "Ра­нее, отец, я опи­сал те­бе ад Ра­ура­ву, те­перь слу­шай опи­сания ада Ма­хара­ура­вы. Он прос­ти­ра­ет­ся на две­над­цать ты­сяч й­од­жан. Мед­ное ос­но­вания - там, вмес­то поч­вы, а под ним - огонь. Этим ог­нём наг­ре­ва­ет­ся этот ре­ги­он, и сто­ит над ним си­яние, по­доб­ное све­ту от вос­хо­дящей лу­ны, и страш­но - там гла­зам и дру­гим чувс­твам.
   Там зло­деи, свя­зан­ные по ру­кам и но­гам, пе­река­тыва­ют­ся сре­ди слуг Ямы. Там на греш­ни­ков охо­тят­ся во­роны, цап­ли, вол­ки, со­вы, скор­пи­оны, ко­мары и стер­вятни­ки.
   Об­го­рев­шие, грешники вскри­кива­ют: "Отец! Мать! Брат! Друг!". Пол­ные стра­ха, они не на­ходят по­коя. Толь­ко че­рез де­сять ты­сяч раз по де­сять ты­сяч лет дос­тигнут Ос­во­бож­де­ния эти лю­ди, при­чиняв­шие на­силие и зло.
   Есть ещё ад Та­мас. Это - мес­то, оку­тан­ное мра­ком, про­тяжён­ностью рав­ное Ма­хара­ура­ве. Лю­ди, ко­торые уби­вали ко­ров и сво­их брать­ев, кто унич­то­жал во­ду и пи­щу, уби­вал де­тей, по­пада­ют в этот ад.
   Во мра­ке там бе­га­ют греш­ни­ки, стра­да­ющие от хо­лода, стал­ки­ва­ют­ся друг с дру­гом, и ищут убе­жища, об­ни­мая дру­гих. Они стра­да­ют там, со све­дён­ны­ми от хо­лода зу­бами, от го­лода и жаж­ды.
   Ве­тер, не­сущий кру­пицы ль­да и сне­га, на­носит им ра­ны. Ис­те­ка­ющая из ран кровь, а так­же жир, слу­жат пи­щей этим стра­да­ющим от го­лода греш­ни­кам.
   Так и кру­жат­ся они там, об­нявшись, и сли­зывая друг с дру­га кровь. Так что боль­шие стра­дания дол­жны пе­ренес­ти те, по­мещён­ные в Та­мас, преж­де чем их гре­хи ис­ку­пят­ся.
   Да­лее идёт ад Ник­ринта­на. В нём на­ходят­ся лю­ди, ко­торые го­вори­ли о том, о чём не слы­шали и о том, че­го не ви­дели, нас­толь­ко не­чес­ти­вые, что не приз­на­ют ду­хов­ных учи­телей, не приз­на­ют сло­ва Пи­саний. Там пос­то­ян­но вращаются гон­чарные ко­лёса, над ко­торы­ми под­ве­шены те греш­ни­ки на ни­тях судь­бы, что дер­жат паль­цы слуг Ямы. Ког­да нить рвёт­ся, ко­лёса раз­ре­за­ют те­ла греш­ни­ков от по­дошв до го­ловы, но они не уми­ра­ют там, их час­ти те­ла вос­со­еди­ня­ют­ся. И так про­ис­хо­дит с греш­ни­ком мно­гие ты­сячи лет, по­ка его гре­хи не бу­дут ис­купле­ны.
   Теперь выс­лу­шай про ад Ап­ра­тис­тха. Греш­ни­ков там, для при­чине­ния бо­ли за их де­яния, ко­лесу­ют и под­ве­шива­ют на ды­бе. Не­кото­рых там при­вязы­ва­ют к ко­лёсам, и так кру­жат­ся они ты­сячи лет. А дру­гих, свя­зав ве­рёв­кой, под­ни­ма­ют и опус­ка­ют. И так там все кру­жат­ся, сплё­вывая кровь. Кровь ль­ёт­ся из их тел, а из глаз по­токи слёз. Боль, при­чиня­емая им, на­ходит­ся за пре­дела­ми вы­нос­ли­вос­ти че­лове­ка.
   Выс­лу­шай так­же об аде Аси­пат­ра-ва­на, по­вер­хность ко­торо­го на ты­сячи й­од­жан пок­ры­та пла­менем, а свер­ху вы­жига­ет­ся лу­чами сол­нца. Сю­да по­пада­ют те лю­ди, ко­торые ме­ша­ют по­ка­янию брах­ма­чари­нов и пре­пятс­тву­ют ис­полнению обета. Ког­да греш­ни­ки по­пада­ют в этот ад, они ока­зыва­ют­ся сре­ди ле­са, пол­но­го де­ревь­ев с влаж­ны­ми листь­ями. Эти листья - лез­вия ме­чей. Ми­ри­ады чёр­ных псов ла­ют там, их мор­ды длин­ные, а клы­ки ог­ромные. Греш­ни­ки, с обож­жённы­ми но­гами, уг­не­тён­ные жаж­дой, вос­кли­цая: "Ах, ма­ма! Ах, ми­лый", ус­трем­ля­ют­ся к ле­су, в те­ни ко­торо­го рас­счи­тыва­ют най­ти прох­ла­ду. Но ког­да они по­пада­ют ту­да, под­ни­ма­ет­ся ве­тер и он об­ру­шива­ет на греш­ни­ков листья-ме­чи. Пос­ле это­го, грешники па­да­ют на зем­лю, в пы­ла­ющий огонь, ко­торый про­низы­ва­ет там всю по­вер­хность. А за­тем их тер­за­ют и от­ры­ва­ют ко­неч­ности те псы. Вот я и опи­сал Аси­пат­ра-ва­ну, отец!
   Да­лее, по­лучи от ме­ня зна­ние о Тап­та­кум­бхе. Там всю­ду сто­ят кув­ши­ны, ок­ру­жён­ные ог­нём, и на этом ог­не в них ки­пит мас­ло, сме­шан­ное с же­лез­ны­ми опил­ка­ми. Слу­ги Ямы опус­ка­ют вниз го­ловой тво­рив­ших без­за­коние в эти со­суды, там они ва­рят­ся, и из их тел сочится зло­вон­ная жид­кость и кос­тный мозг. Здесь на­ходят­ся лю­ди, пре­неб­ре­га­ющие Дхар­ма-­Шас­тра­ми и па­лом­ни­чес­тва­ми, глуп­цы, без при­чины бро­сив­шие жён. Стер­вятни­ки вык­лё­выва­ют им гла­за и дро­бят кос­ти че­репа. Кус­ки их тел, выр­ванные эти­ми пти­цами, по­пада­ют об­ратно в кув­ши­ны, и там сра­щива­ют­ся с дру­гими час­тя­ми те­ла, ки­пящи­ми в мас­ле. Слу­ги Ямы пе­реме­шива­ют ков­ша­ми эти кув­ши­ны с ки­пящи­ми в мас­ле греш­ни­ками. Так я опи­сал Тап­та­кум­бху, отец!
  

Гла­ва 13

   Семь жиз­ней на­зад я ро­дил­ся в семье вай­шьев. Од­нажды я не дал ко­ровам прой­ти к во­допою. Из-за это­го де­яния я был сбро­шен в ад, пу­га­ющий ог­нём, ки­шащий пти­цами с же­лез­ны­ми клю­вами. Их клю­вы и перья бы­ли пок­ры­ты кровью греш­ни­ков, те­кущей из их, раз­давлен­ных пы­точ­ны­ми ме­ханиз­ма­ми, ко­неч­ностей. Там всё бы­ло за­лито кровью ра­зор­ванных на кус­ки греш­ни­ков.
   Я про­вёл я там бо­лее ста лет, опа­лён­ный зно­ем и сжи­га­емый жаж­дой. Од­нажды, на ме­ня на­летел ве­тер, прох­ладный, неж­ный, при­ят­ный.
   Это царь Нараратха по­явил­ся там. Все, к ко­му он при­кос­нулся, бы­ли ос­во­бож­де­ны от му­чений, и я так­же по­лучил Бла­женс­тво, ка­ким нас­лажда­ют­ся оби­тате­ли Свар­ги. И мы, с гла­зами све­тящи­мися от ра­дос­ти, удив­лённые про­ис­шедшим, уз­ре­ли че­лове­ка, ко­торо­му слу­га Ямы, с по­сохом в ру­ке, ука­зывал путь, го­воря: "Иди сю­да".
   Уви­дев ад с его пыт­ка­ми, тот человек ис­полнил­ся жа­лос­ти, и об­ра­тил­ся к слу­ге Ямы: "Кин­на­ра! Ска­жи, ка­кой грех я со­вер­шил, что был сбро­шен в этот ад, ужа­са­ющий сво­ими му­чени­ями? Из­вес­тный как Ви­паш­чит, я ро­дил­ся в семье Та­нака, в стра­не Ви­деха, у очень пра­вед­но­го за­щит­ни­ка лю­дей.
   Я ус­тра­ивал жер­твоп­ри­ноше­ния с обиль­ны­ми да­рами, за­щищал свою зем­лю, не ис­пы­тывал гне­ва, гос­ти не ухо­дили из мо­его до­ма огор­чённы­ми, я не тво­рил оби­ду пи­там, бо­гам, ри­ши или мо­им слу­гам, я не же­лал чу­жих жён и чу­жого бо­гатс­тва. На каж­дое из­ме­нение лу­ны со­вер­шал я под­но­шение пред­кам, и в дру­гие дни по­читал я бо­гов. Я со­вер­шал об­ря­ды по доб­рой во­ле. Пло­ды мо­литв и под­но­шений гиб­нут, ког­да до­маш­ние об­ря­ды свер­ша­ют­ся не от чис­то­го сер­дца. Зас­лу­ги се­ми жиз­ней рас­се­ива­ют­ся вздо­хами пред­ков, те вздо­хи раз­ру­ша­ют судь­бу, на­коп­ленную тре­мя по­коле­ни­ями. По­это­му я всег­да был бла­гоже­лате­лен ко все­му, что ка­са­ет­ся пред­ков и бо­гов, и, бу­дучи та­ким, как я об­рёл та­кой ад? "
  

Гла­ва 14

   Так об­ра­тил­ся этот царь к слу­ге Ямы, и тот от­ве­тил: "Всё, что ты ска­зал, - вер­но! Тем не ме­нее, тобой был со­вер­шён один прос­ту­пок. Я на­пом­ню те­бе о нём.
   У те­бя бы­ла суп­ру­га, прин­цесса Ви­дар­бхи, Пи­вари. Как то ты скло­нил её к бли­зос­ти в дни её очи­щений, а за­тем ты от­дал своё сер­дце Кай­кейе. За бли­зость в дни очи­щений ты и уго­дил в этот ад!
   Да­же Брах­ма до­жида­ет­ся окон­ча­ния очи­щений, чтобы из­лить своё се­мя. Да­же пра­вед­ник, не об­ра­ща­ющий вни­мания на эти дни очи­щения у жен­щи­ны, под­чи­нён­ный объ­ек­там страс­ти, не­сёт бре­мя та­кого же гре­ха, как те, кто не по­чита­ет сво­их пред­ков, и па­да­ет в ад.
   Та­ков был твой грех, царь! Ис­ку­пив его, ты от­пра­вишь­ся нас­лаждать­ся пло­дами сво­их бла­гих де­яний".
   Царь ска­зал: "Я от­прав­люсь ту­да, ку­да ты ме­ня по­ведёшь. Но со­из­воль от­ве­тить на мои воп­ро­сы.
   Эти во­роны вы­рыва­ют у лю­дей гла­за, но гла­за сно­ва вы­рас­та­ют у тех лю­дей. За ка­кие де­яния их так на­казы­ва­ют? Объ­яс­ни мне. Так­же вы­рыва­ют язы­ки у дру­гих лю­дей, но язы­ки по­яв­ля­ют­ся сно­ва. По­чему те лю­ди стра­да­ют, ра­зор­ванные пи­лой, а дру­гие ва­рят­ся в мас­ле? Ка­кое без­за­коние со­вер­ши­ли эти лю­ди, тер­за­емые же­лез­ноклю­выми пти­цами, и днём и ночью кри­чащие от бо­ли, ког­да им вы­рыва­ют ко­неч­ности? За ка­кие де­яние по­луча­ют му­чения эти греш­ни­ки, ко­торых я ви­дел? "
   Слу­га Ямы ска­зал: "Че­ловек за вре­мя жиз­ни со­вер­ша­ет бла­гие и гре­хов­ные де­яния, а пос­ле смер­ти рас­хо­ду­ет их.
   Че­ловек по­жина­ет пло­ды доб­ро­дете­ли или по­рока по оче­реди, и ког­да плод доб­ро­дете­ли или по­рока по­жина­ет­ся, он рас­хо­ду­ет­ся и умень­ша­ет­ся. Без по­жина­ния пло­дов бла­гих или гре­хов­ных де­яний не­воз­можно ос­во­бож­де­ние. Умень­шить чис­ло зас­луг или гре­хов мож­но толь­ко по­жина­ни­ем их пло­дов. От го­лода к го­лоду, от бедс­твия к бедс­твию, от стра­ха к стра­ху идут греш­ни­ки, яв­ля­ющи­еся мер­тве­цами да­же сре­ди мёр­твых. В раз­ных нап­равле­ни­ях дви­жут­ся су­щес­тва, бу­дучи свя­зан­ные око­вами сво­их де­яний. От праз­дни­ка к праз­дни­ку, от Свар­ги к Свар­ге, от счастья к счастью пе­рехо­дят ве­ру­ющие, ми­ролю­бивые, щед­рые, бла­гочес­ти­вые. А греш­ни­ки, уби­ва­емые сво­им гре­хом, прес­ле­ду­ют­ся хищ­ны­ми зве­рями, сло­нами, зме­ями.
   А что жё еще ис­пы­тыва­ют бла­гочес­ти­вые лю­ди? Пос­редс­твом сво­их бла­гих де­яний, вос­пе­вая гим­ны, об­ре­та­ют они свя­щен­ные ро­щи, где хо­дят в изыс­канных оде­яни­ях, ук­ра­шен­ные аро­мат­ны­ми гир­лянда­ми, нас­лажда­ют­ся кра­сивы­ми жи­лища­ми и ка­та­ют­ся на прек­расных по­воз­ках.
   Пло­ды люд­ских бла­гих и гре­хов­ных де­яний ко­пят­ся дол­гие сот­ни ты­сяч жиз­ней, и про­из­раста­ют из се­мян нас­лажде­ния и бо­ли. Бу­дет ли де­яние бла­гим или гре­хов­ным за­висит от при­чин, мес­та и вре­мени. Лёг­кий на пер­вый взгляд грех, в оп­ре­делён­ном мес­те и вре­мени на­носит та­кой же укол, как шип, вон­зивший­ся в но­гу. И так боль от гре­ха ста­новит­ся всё ос­трее, сна­чала как от бу­лав­ки, за­тем как от копья, по­том при­ходят не­пере­носи­мые го­лов­ные бо­ли. Так же при­ходят бо­ли, как от от­равле­ния, вос­па­ления, как от хо­лода или жа­ры, от уда­лос­ти и по­доб­ные им. Бо­лее то­го, ког­да гре­хов нес­коль­ко, боль от воз­да­яния за них сли­ва­ет­ся в од­ну и ста­новит­ся ещё силь­нее. Пос­ледс­твия чу­довищ­ных гре­хов срав­ни­мы с за­тянув­шей­ся тя­жёлой бо­лезнью, с ра­нами, на­несён­ны­ми ору­жи­ем, с болью от ог­ня, нес­частья, ли­шения сво­боды и по­доб­ных им.
   Да­же не­боль­шое бла­гое де­яние на­деля­ет при­ят­ным аро­матом, при­кос­но­вени­ем, зву­ком и вку­сом. А ещё боль­шая доб­ро­детель да­ёт ре­зуль­та­ты, за­мет­ные пос­ле дол­го­го про­межут­ка вре­мени, и не­сёт ещё боль­шие нас­лажде­ния. Та­ким об­ра­зом, нас­лажде­ние и боль воз­ни­ка­ют из хо­роших и пло­хих пос­тупков. Че­ловек на­ходит­ся здесь, по­жиная пло­ды своих прош­лых рож­де­ний. В его ду­ше объ­еди­ня­ют­ся пло­ды зна­ния и не­вежес­тва, опыт пре­быва­ния в раз­личных сос­то­яни­ях и мес­тах.
   Ни­ког­да и ниг­де не бы­ло лю­дей, не со­вер­шавших бла­гих или гре­хов­ных де­яний те­лом, сло­вом или мыслью. Не­зави­симо, что по­луча­ет че­ловек, бла­женс­тво или боль, всё это про­из­во­дит из­ме­нения в его уме. По­жина­ние пло­дов де­яний умень­ша­ет ко­личес­тво этих де­яний. Та­ким об­ра­зом, эти лю­ди, на­ходя­щи­еся в аду, умень­ша­ют ко­личес­тво сво­их гре­хов че­рез стра­дания днём и ночью.
   Так же лю­ди на­ходя­щи­еся в Свар­ге, умень­ша­ют ко­личес­тво сво­их бла­годе­яний, в ком­па­нии бес­смертных и сид­дхов, с пес­ня­ми ган­дхар­вов и тан­ца­ми ап­сар. В сос­то­янии бо­га, че­лове­ка или низ­ше­го су­щес­тва, каж­дый по­жина­ет пло­ды доб­ра или зла, бла­гих и гре­хов­ных де­яний, и ис­пы­тыва­ет нас­лажде­ние или боль.
   У тех лю­дей, ко­торые вож­де­лели чу­жих жён и чу­жое доб­ро, у ко­торых зло в уме и во взгля­де, пти­цы, с не­сок­ру­шимы­ми клю­вами, вы­рыва­ют гла­за. За­тем гла­за вы­рас­та­ют сно­ва и всё про­дол­жа­ет­ся. Для мно­гих этих греш­ни­ков со­вер­шить зло так же лег­ко, как мор­гнуть, по­это­му они ты­сячи лет вы­носят эту пыт­ку. У тех, кто чи­тал и ис­поль­зо­вал не­чес­ти­вые пи­сания, с целью ос­ле­пить ко­го-ни­будь, пусть да­же вра­гов, кто из­вра­щал Пи­сания и го­ворил злые сло­ва, кто ху­лил Ве­ды, бо­гов, дваж­ды­рож­денных и их учи­телей, в те­чение мно­гих лет эти пти­цы вы­рыва­ют язы­ки. За­тем язы­ки вы­рас­та­ют сно­ва и всё про­дол­жа­ет­ся. Тех, кто вы­зыва­ли раз­ногла­сие меж­ду друзь­ями или меж­ду от­цом и сы­ном, меж­ду жер­тво­вате­лем и ду­хов­ным нас­тавни­ком, меж­ду ма­терью и сы­ном, меж­ду му­жем и же­ной, раз­ди­ра­ют пи­лами. Тех, кто при­чинял боль дру­гим и ли­шал их ра­дос­ти, кто ли­шал дру­гих прох­ла­ды и опа­хал, сан­да­ла и ду­шис­тых трав, а так­же тех не­чес­тивцев, что при­чиня­ли стра­дания по­жилым лю­дям, по­меща­ют ки­петь в кув­ши­нах с мас­лом. Тех, кто ест чу­жую шрад­дху, под­не­сён­ную бо­гам или пред­кам, раз­ры­ва­ют на­попо­лам пти­цы. Тех, кто с не­чес­ти­выми сло­вами на­носил увечья бла­годе­тель­ным лю­дям, пти­цы бь­ют без ос­та­нов­ки. У тех, кто злос­ло­вит, из­вра­ща­ет смысл ска­зан­но­го, язык раз­ре­за­ет­ся над­вое брит­ва­ми. Тех, кто был вы­соко­мерен, пре­зирал ро­дите­лей и учи­телей, пог­ру­жа­ют с го­ловой в ямы с гно­ем и ис­праж­не­ни­ями. Те, кто при­нима­ет пи­щу, не пред­ло­жив её бо­гам, гос­тям, жи­вым су­щес­твам, пред­кам и ог­ню, ста­новят­ся пти­цами шу­чи-мук­ха­ми, ог­ромны­ми, как го­ры, и пи­та­ют­ся гно­ем и на­возом. Так­же пи­та­ют­ся и те, кто кор­мит брах­ма­на в не­подо­ба­ющей ему ком­па­нии лю­дей. Кто ест пи­щу, не де­лясь со сво­им по­пут­чи­ком, ко­торый бед­нее его, пи­та­ет­ся здесь слизью. Кто не со­вер­шив омо­вения пос­ле еды, кос­нулся брах­ма­на, свя­щен­ной ко­ровы или ог­ня, ру­ки тех здесь по­меще­ны в гор­шки с го­рящи­ми уг­ля­ми. У тех, кто не со­вер­шив омо­вения пос­ле еды, смот­рел на сол­нце, лу­ну и звёз­ды, слу­ги Ямы в глазах раз­во­дят кос­тры. Те, кто ка­сал­ся но­гами ко­ров, брах­ма­нов, ог­ня, мать, стар­ше­го бра­та, от­ца, сес­тру, дочь, учи­телей и по­жилых лю­дей, сто­ят здесь, со ско­ван­ны­ми но­гами, по ко­лено в го­рящих угл­ях. У тех, кто гре­хов­ным об­ра­зом ест мо­локо, блю­да из ри­са и коз­ля­тину, а так­же пи­щу, пред­ло­жен­ную бо­гам, слу­ги Ямы вы­рыва­ют кле­щами гла­за. Тем, кто слу­шал, ра­ду­ясь, ху­лу про­тив гу­ру, бо­гов, Вед, слу­ги Ямы вты­ка­ют в уши рас­ка­лён­ные же­лез­ные клинья. Тем, кто ло­мал и раз­ру­шал жи­лища брах­ма­нов, свя­тили­ща и ал­та­ри бо­гов, слу­ги Ямы сди­ра­ют ко­жу с тел ос­тры­ми инс­тру­мен­та­ми. У тех, кто по­мочил­ся на пу­ти ко­ров, брах­ма­нов и сол­нца, вы­дира­ют внут­реннос­ти сквозь ма­лень­кое от­вер­стие. То­го, кто об­ру­чив свою дочь с од­ним, пред­ла­га­ет её дру­гому, ру­бят на мно­жес­тво час­тей и сме­та­ют их в ед­кий по­ток. У то­го, кто ли­ша­ет пи­щи сво­их род­ных, близ­ких и слуг, слу­ги Ямы от­ре­за­ют кус­ки пло­ти и скар­мли­ва­ют ему. То­го же, кто из жад­ности не по­мога­ет сво­им иж­ди­вен­цам, вздёр­ги­ва­ет на ды­бу. Лю­дей, ко­торые ки­чат­ся сво­ими доб­ры­ми де­лами или рас­ска­зыва­ют неп­равду про них, раз­давли­ва­ют кам­ня­ми. Тех, кто прис­ва­ива­ет се­бе за­лог, кор­мят день и ночь на­секо­мыми, скор­пи­она­ми и во­рона­ми. Те, кто пос­то­ян­но пре­даёт­ся по­хоти, кто ос­квер­ня­ет чу­жих жён, стра­да­ют от го­лода, их рты и язы­ки пе­ресы­ха­ют от жаж­ды. Кро­ме то­го, увидь де­рево шал­ма­ли, на его длин­ных же­лез­ных ши­пах ви­сят те греш­ни­ки, прот­кну­тые, ис­те­кая кровью. Смот­ри, как этих ос­квер­ни­телей чу­жих жён слу­ги Ямы бро­са­ют в огонь.
   Кто, от­вер­гнув сво­его ду­хов­но­го учи­теля, про­дол­жа­ет поль­зо­вать­ся зна­ни­ями и уме­ни­ями, по­лучен­ны­ми от не­го, ис­пы­тыва­ет стра­дание от тя­жёло­го кам­ня на его го­лове, днём и ночью го­лова его бо­лит и дро­жит от бре­мени. Те, кто заг­рязнял во­ды мо­чой, слизью и на­возом, в этом аду на­ходят­ся в во­нючем на­возе, пе­реме­шан­ной с мо­чой и слизью. Те, кто не соб­лю­дал пра­вила гос­тепри­имс­тва, му­чимые го­лодом, по­жира­ют плоть друг дру­га. Тех, кто от­вергал Ве­ды и жер­твен­ный огонь, сам воз­жи­гая огонь для жертв, пос­то­ян­но бро­са­ют го­ловой вниз с вы­сокой го­ры. Те, муж­чи­ны, ко­торые взя­ли за­муж девс­твен­ных вдов, но сос­та­рились во всех от­но­шени­ях, прев­ра­тятся в чер­вей, по­еда­емых му­равь­ями. Те, кто со­вер­ша­ют для неп­ри­каса­емых жер­твоп­ри­ноше­ния, кто бе­рёт за это пла­ту, кто пос­то­ян­но об­ща­ет­ся с неп­ри­каса­емы­ми, дос­ти­га­ют сос­то­яния на­секо­мого, жи­вуще­го сре­ди кам­ней. Кто съ­еда­ет все сла­дос­ти на гла­зах родс­твен­ни­ков или дру­зей, здесь гло­та­ет го­рящие уг­ли. Спи­ну лю­бите­ля спле­тен здесь пос­то­ян­но гры­зут вол­ки. Кто был неб­ла­года­рен к то­му, кто сде­лал ему доб­ро, бро­дит здесь сле­пой и глу­хой, из­не­могая от го­лода. Кто пла­тит злом за доб­ро, кто ра­нит дру­зей, па­да­ет в Тап­та­кум­бху. Пос­ле то­го, как он ис­пы­та­ет стра­дания от из­мель­че­ния его в сту­пе, и пос­ле стра­даний от пы­ток на ды­бе он от­пра­вит­ся в лес Аси­пат­ра-ва­ну, с его раз­ди­ра­ющи­ми плоть листь­ями. Те брах­ма­ны, что дра­лись при де­леже шрад­дхи, здесь пи­та­ют­ся жид­костя­ми, ко­торые ис­хо­дят из их тел. По­хити­тель зо­лота, убий­ца брах­ма­на, лю­битель спир­тных на­пит­ков, ос­квер­ни­тель пос­те­ли сво­его гу­ру, мно­го ты­сяч лет го­рят, объ­ятые со всех сто­рон ог­нём. Пос­ле это­го они рож­да­ют­ся людь­ми, стра­да­ющи­ми про­казой, ча­хот­кой и дру­гими бо­лез­ня­ми. И сно­ва уме­рев, они по­падут в ад, и сно­ва ро­див­шись, бу­дут стра­дать от та­ких же бо­лез­ней, и так до кон­ца каль­пы. Убий­ца ко­ров про­ходит та­кой же путь, но все­го три цик­ла рож­де­ния-смер­ти. Каж­дый не­боль­шой грех име­ет свою про­дол­жи­тель­ность на­каза­ния.
   Слу­шай же, в ка­кие ви­ды су­ществ и за ка­кие гре­хи воп­ло­ща­ют­ся лю­ди, ког­да они по­кида­ют ад.
  

Гла­ва 15

   Тот дваж­ды­рож­денный, ко­торый при­нима­ет по­дар­ки от неп­ри­каса­емо­го, ро­дит­ся ос­лом, кто про­водит жер­твоп­ри­ноше­ние для неп­ри­каса­емо­го, пос­ле ос­во­бож­де­ния от ада, ста­нет чер­вём. Тот дваж­ды­рож­денный, ко­торый не выс­ка­зывал поч­те­ния сво­ему нас­тавни­ку, ко­торый вож­де­лел его суп­ру­гу и же­лал его бо­гатс­тва, ста­нет со­бакой. Кто пре­зира­ет сво­их ро­дите­лей, ста­нет ос­лом, кто ос­кор­блял свою мать и от­ца, ро­дит­ся сквор­цом-май­ной. Кто пре­зира­ет же­ну бра­та, ро­дит­ся го­лубем, а ес­ли он при­чинял ей вред, то ста­нет че­репа­хой. Кто съ­еда­ет пин­ду бра­та, кто не по­мога­ет бра­ту об­ре­тать бла­гопо­лучие, ро­дит­ся обезь­яной. Кто прис­ва­ива­ет день­ги, на­ходя­щи­еся в за­логе, ро­дит­ся чер­вём. Кле­вет­ник, по­кинув­ший ад, ро­дит­ся рак­ша­сом. Кто не оп­равды­ва­ет до­верие, ро­дит­ся ры­бой. Кто по сво­ей глу­пос­ти кра­дёт рис, яч­мень, кун­жут, гор­чичное се­мя, го­рох, фа­соль, пше­ницу и дру­гие зёр­на, ро­дит­ся кры­сой с длин­ной мор­дой. Кто неп­ра­вед­но ка­са­ет­ся чу­жой же­ны, ро­дит­ся вол­ком. Те греш­ни­ки, ко­торые ос­квер­ня­ют же­ну бра­та, ро­дят­ся со­бакой, ша­калом, цап­лей, стер­вятни­ком, змеёй и хищ­ной пти­цей, по оче­реди. Кто ос­квер­нил же­ну дру­га, же­ну сво­его гу­ру, же­ну сво­его ца­ря, ро­дит­ся ку­куш­кой, ког­да по­кинет ад. Че­ловек с по­хот­ли­вой ду­шой ро­дит­ся бо­ровом. Кто ме­ша­ет жер­твоп­ри­ноше­ни­ям и раз­да­че да­ров, ро­дит­ся чер­вём. Кто вы­даёт за­муж дочь вто­рой раз, ро­дит­ся чер­вём. Кто при­нима­ет пи­щу без под­но­шения бо­гам, пред­кам и брах­ма­нам, ког­да по­кинет ад, ро­дит­ся во­роной. Кто пре­зира­ет стар­ше­го бра­та, или бра­та, за­менив­ше­го ему от­ца, ро­дит­ся пти­цей кра­ун­ча. Тот шуд­ра, ко­торый со­житель­ство­вал с жен­щи­ной-брах­ма­ни, ро­дит­ся чер­вём, а ес­ли он за­чал ей по­томс­тво, то чер­вём, оби­та­ющим в де­реве. Чан­да­ла за эти же де­яния ро­дит­ся по оче­реди свиньёй, чер­вём, га­гарой. Кто пла­тит злом за доб­ро, ро­дит­ся по оче­реди не­боль­шим чер­вём, на­секо­мым, пти­цей, скор­пи­оном, ры­бой, во­роной, че­репа­хой, а за­тем ро­дит­ся пук­ка­шей. Кто уби­ва­ет бе­зоруж­ных, ро­дит­ся ос­лом. Убий­ца жен­щин и де­тей, ро­дит­ся чер­вём. Кто кра­дёт пи­щу, ста­нет му­хой.
   Су­щес­тву­ет раз­ни­ца, в том ка­кую пи­щу че­ловек ук­рал. За кра­жу ри­са греш­ник, по­кинув ад, ста­новит­ся кош­кой, но за кра­жу ри­са, сме­шан­но­го с се­замом и мас­лом, он ро­дит­ся кры­сой. За кра­жу топ­лё­ного мас­ла - ман­густой, за кра­жу коз­ля­тины - во­роной или га­гарой. Кто кра­дёт ры­бу, ста­новит­ся во­роной, а кто оле­нину - яс­тре­бом. Ук­равший соль, ста­нет во­дяной во­роной. За кра­жу прос­токва­ши он ро­дит­ся чер­вём, за кра­жу мо­лока - цап­лей, а за кра­жу мас­ла он бу­дет та­рака­ном. Му­хой ро­дит­ся ук­равший мёд и му­равьём, ук­равший пи­рог. За кра­жу бо­бов - не­боль­шой до­маш­ней яще­рицей, за кра­жу ви­на - ку­ропат­кой. Ук­равший же­лез­ную по­суду ста­нет во­роной. Кто ук­рал мед­ную по­суду, ро­дит­ся зе­лёным го­лубем. Кто ук­рал се­реб­ря­ный со­суд, ро­дит­ся го­лубем, но ук­равший зо­лотой со­суд, ро­дит­ся чер­вём. За кра­жу шёл­ка человек ро­дит­ся ку­ропат­кой, за кра­жу шёл­ко­вой одеж­ды - шел­ко­вич­ным чер­вём, за кра­жу одеж­ды из тон­кой тка­ни с вы­шив­кой - по­пуга­ем. Пти­цей кра­ун­ча ро­дит­ся тот, кто ук­рал одеж­ды из козь­ей и овечь­ей шер­сти, а так­же одеж­ды из ль­на и хлоп­ка. По­хити­тель сох­ну­щих ве­щей ро­дит­ся цап­лей, по­хити­тель ок­ра­шен­ных ве­щей - пав­ли­ном. Кто ук­рал крас­ную одеж­ду, ста­нет фа­заном, ук­равший бла­гово­ния - он­датрой, ук­равший платье - зай­цем. Ук­равший фрук­ты, в но­вом рож­де­нии ста­нет ев­ну­хом, по­хити­тель дре­веси­ны - чер­вём-дре­воточ­цем, цве­точ­ный вор ро­дит­ся бед­ня­ком, ук­равший по­воз­ку ста­нет хро­мым. Кто ук­рал ово­щи, ста­нет зе­лёным го­лубем, кто ук­рал во­ду - пёс­трой хох­ла­той ку­куш­кой. Кто не­закон­но прис­ва­ива­ет се­бе зем­лю, пос­ле по­сеще­ния Ра­ура­вы и дру­гих страш­ных адов, по оче­реди ро­дит­ся тра­вой, кус­тарни­ком, ли­аной, вь­ющим­ся кус­тарни­ком, трос­тни­ком и де­ревом. За­тем, ког­да его гре­хи умень­шат­ся, он ста­нет чер­вём, на­секо­мым, куз­не­чиком, пти­цей, вод­ны­ми жи­вот­ны­ми, оле­нем. За­тем он дос­тигнет сос­то­яния ко­ров, по­том - сос­то­яния чан­да­лов и пук­ка­шей, ста­нет хро­мым, сле­пым, глу­хим, про­кажён­ным, ча­хоточ­ным, с по­ражён­ны­ми бо­лез­ня­ми ор­га­нами, с эпи­леп­си­ей. Пос­ле все­го этого он дос­тигнет сос­то­яния шуд­ры. Всё это - так­же дей­стви­тель­но для по­хити­телей ско­та и по­хити­телей зо­лота. Те лю­ди, ко­торые по­луча­ют зна­ния, но не да­ют дол­жной пла­ты учи­телю, те, кто бе­рёт к се­бе в жё­ны чу­жую же­ну, по­кинув ад, ста­новят­ся ев­ну­хами. Кто де­ла­ет жер­твоп­ри­ноше­ние Хо­ма в не раз­го­рев­шемся как сле­ду­ет ог­не, рож­да­ет­ся стра­да­ющим бо­лями в жи­воте. При­чине­ние зла дру­гим, воз­да­яние злом за доб­ро, при­чине­ние бо­ли дру­гим, гру­бость и жес­ткость, уха­жива­ние за чу­жими жё­нами, кра­жи чу­жого иму­щес­тва, през­ре­ние к бо­гам, не­чес­тность, мо­шен­ни­чес­тво, убий­ство и мно­гие дру­гие зап­ретные ве­щи, всё это - приз­на­ки тех, кто был вы­пущен из ада.
   Сос­тра­дание ко всем су­щес­твам, сог­ла­сие, по­мощь дру­гим лю­дям, прав­ди­вость, сло­ва, при­зыва­ющие к бла­гу всех су­ществ, про­воз­гла­шение ав­то­рите­та Вед, по­чита­ние гу­ру, бо­жес­твен­ных муд­ре­цов, сид­дхов, свя­тых, стрем­ле­ние к доб­ру, гос­тепри­имс­тво, тя­га к зна­ни­ям, друж­ба, всё это яв­ля­ет­ся ис­тинны­ми и пра­вед­ны­ми де­яни­ями. Все эти приз­на­ки го­ворят, что эти лю­ди бы­ли в Свар­ге.
   Вот я и рас­ска­зал те­бе, царь, всё о лю­дях, по­еда­ющих пло­ды сво­их бла­гих и не­чес­ти­вых де­яний. Пой­дём же в дру­гое мес­то, здесь ты уви­дел всё. Ты уви­дел ад, пой­дём же в дру­гое мес­то".
   Царь пос­ле­довал за ним, но отов­сю­ду раз­да­лись кри­ки тех, кто пре­бывал здесь в му­ках: "Будь ми­лос­тив, царь, ос­тань­ся. Ве­терок, ис­хо­дящий от тво­его те­ла ра­ду­ет нас, он ос­ту­жа­ет на­ши те­ла и из­бавля­ет от бо­ли. По­милуй, царь!"
   Ус­лы­шав их моль­бу, царь спросил слу­гу Ямы: "Как я дос­тавляю ра­дость этим лю­дям? Ка­кие ве­ликие де­яния свер­шил я в ми­ре лю­дей, зас­лу­ги от ко­торых нис­па­да­ют сю­да ра­дос­тным дож­дём? По­ведай об этом".
   Слу­га Ямы ска­зал: "Твоё те­ло, царь, пи­талось пи­щей, ко­торая бы­ла сна­чала пред­ло­жена бо­гам, пред­кам, гос­тям и слу­гам, твой ум был ох­ва­чен за­ботой о них. По­это­му ве­терок, ис­хо­дящий от тво­его те­ла при­носит ра­дость и из­бавля­ет от бо­ли этих зло­де­ев. В своё вре­мя ты со­вер­шал аш­ва­мед­ху и дру­гие жер­твоп­ри­ноше­ния, как это пред­пи­сано. По­это­му в твоём при­сутс­твии ору­дия Ямы, его пти­цы, его огонь пе­рес­та­ют дос­тавлять ог­ромные стра­дания, та­кие как боль от сжи­гания, дроб­ле­ния и раз­ре­зания тел греш­ни­ков, ос­та­нов­ленные тво­им ве­личи­ем, царь! "
   Царь ска­зал: "Ни в Свар­ге, ни в Брах­ма-­локе не ис­пы­та­ет че­ловек та­кого бла­женс­тва, как от ра­дос­ти ока­зать по­мощь страж­ду­щим. Ес­ли моё при­сутс­твие об­легча­ет му­чение этих нес­час­тных, то я бу­ду сто­ять здесь, как го­ра".
   Слу­га Ямы ска­зал: "Пош­ли, царь, от­сю­да! Те­бе пред­сто­ит нас­лаждать­ся пло­дами тво­их бла­гих де­яний, ос­тавь этих греш­ни­ков стра­дать здесь".
   Царь ска­зал: "По­ка эти нес­час­тные стра­да­ют, я не уй­ду от­сю­да. Пусть моё при­сутс­твие даёт ра­дость оби­тате­лям ада. Го­ре то­му че­лове­ку, ко­торый не ис­пы­тыва­ет ми­лосер­дия к бедс­тву­ющим, ищу­щим убе­жища, да­же ес­ли они - его вра­ги. Жер­твы и ас­ке­за не при­носят зас­луг то­му, кто не име­ет да­же мыс­ли по­мочь бедс­тву­юще­му, кто вы­наши­ва­ет злые мыс­ли в от­но­шении де­тей, боль­ных и по­жилых. Я счи­таю та­ких рак­ша­сами.
   Ес­ли эти лю­ди в аду ис­пы­тыва­ют боль от ог­ня, от зло­вония, от го­лода и жаж­ды, то я имею дар из­бавле­ния их от стра­даний. Все ра­дос­ти Свар­ги я от­ри­ну, ес­ли мно­гие стра­даль­цы здесь об­ре­тут счастье, в то вре­мя как я об­ре­ту боль. Так что сле­дуй да­лее один".
   Слу­га Ямы ска­зал: "Сю­да яви­лись Ин­дра и Дхар­ма, чтобы заб­рать те­бя. Ты дол­жен по­кинуть нас, так что иди, царь!"
   Дхар­ма ска­зал: "Скло­ня­юсь перед то­бой, царь! Я по­веду те­бя в Свар­гу, вот и не­бес­ная ко­лес­ни­ца - го­това. Пой­дём же, не за­дер­жи­ва­ясь! "
   Царь ска­зал: "Ты­сячи лю­дей стра­да­ют здесь, бу­дучи в скор­би, они взы­ва­ют ко мне, ища спа­сения. По­это­му я ос­та­юсь".
   Ин­дра ска­зал: "Эти греш­ни­ки по­пали в ад в ре­зуль­та­те сво­их де­яний, а те­бя, царь, твои бла­гие де­яния ве­дут в Свар­гу".
   Царь ска­зал: "Ес­ли ты, Дхар­ма, или ты, Ин­дра, суп­руг Ша­чи, зна­ешь раз­мер мо­их ду­хов­ных зас­луг, то со­из­воль­те мне рас­ска­зать об этом".
   Дхар­ма ска­зал: "Как бес­числен­ны - кап­ли в мо­ре, как бес­числен­ны - звёз­ды на не­бе, как не счесть кап­ли дож­дя или пес­чинки в Ган­ге, так и мно­гочис­лены - твои зас­лу­ги. И это твоё сос­тра­дание греш­ни­кам в аду ещё боль­ше уве­личи­ло ко­личес­тво тво­их зас­луг. По­это­му от­прав­ляй­ся, царь, в оби­тель бес­смертных, чтобы нас­лаждать­ся, а греш­ни­кам пре­дос­тавь ис­ку­пать ре­зуль­та­ты сво­их гре­хов­ных пос­тупков в аду".
   Царь ска­зал: "Как лю­ди смо­гут дос­ти­гать ус­пе­ха, об­ща­ясь со мной, ес­ли в мо­ём при­сутс­твии они не по­луча­ют проц­ве­тания. По­это­му, все мои зас­лу­ги за бла­гие де­яния я пе­редаю этим греш­ни­кам, чтобы они ос­во­боди­лись из ада".
   Ин­дра ска­зал: "Ты до­бил­ся, царь, выс­ших ре­ги­онов для се­бя и ос­во­бож­де­ния из ада для этих греш­ни­ков".
   Сын ска­зал: "Тог­да на ца­ря пролился дождь из цве­тов, и Ха­ри уса­дил его в не­бес­ную ко­лес­ни­цу, и по­вёл его в Не­бес­ные ми­ры. Я и дру­гие, что там пре­быва­ли, бы­ли ос­во­бож­де­ны от стра­даний и вош­ли в дру­гие рож­де­ния, оп­ре­делён­ные нам на­шими пос­тупка­ми.
   И я по­ведал те­бе о том, за ка­кие гре­хи по­пада­ют в ад. Что ещё же­ла­ешь ус­лы­шать? "
  

Гла­ва 16

   Отец ска­зал: "Ты уже опи­сал мне, сын, ка­ких де­яний сле­ду­ет из­бе­гать, ка­ков - ус­та­нов­ленный по­рядок мир­ско­го су­щес­тво­вания, при­рода ко­торо­го - не­из­мена. Ска­жи те­перь, что мне де­лать, ес­ли всё мир­ское су­щес­тво­вание так пре­доп­ре­деле­но? "
   Сын ска­зал: "Ес­ли ты, отец, до­веря­ешь мо­ему сло­ву, то от­ка­жись от сос­то­яния до­мохо­зя­ина, чтобы стать ува­жа­емым от­шель­ни­ком. Сле­дуя это­му пу­ти, ос­тавь свой очаг и своё иму­щес­тво, ус­тре­ми свою ду­шу к Выс­шей Ду­ше, ос­тавь все раз­ногла­сия, от­ка­жись от собс­твен­ности, стань ни­щим, ешь толь­ко оп­ре­делён­ную еду, смяг­чись в ду­ше, нап­равь се­бя к Й­оге, от­ре­шись от ми­ра. Ты пос­тигнешь пос­редс­твом Йоги, что Ос­во­бож­де­ние от су­щес­тво­вания свя­зано с болью раз­ры­ва с мир­ски­ми при­вязан­ностя­ми. Сле­дуя Йоге, ты ни­ког­да не вер­нёшь­ся в мир жи­вых су­ществ".
   Отец с ка­зал: "Сын мой, рас­ска­жи мне про Й­огу, про путь Ос­во­бож­де­ния от су­щес­тво­вания, чтобы я смог из­бе­жать та­кого стра­дания, как рож­де­ние сре­ди жи­вых су­ществ. Ведь я имею при­вязан­ности, а у моей ду­ши нет при­чин ос­та­вать­ся в зем­ном су­щес­тво­вании, и моя ду­ша об­ра­ща­ет­ся к Йоге са­ма. Рас­ска­жи мне об этой Йоге. Ок­ро­пи моё те­ло и ум, опа­лён­ные зем­ным су­щес­тво­вани­ем, сво­ими сло­вами, не­сущи­ми зна­ния о Брах­ма­не. Ожи­ви нек­та­ром сво­их слов ме­ня, уку­шен­но­го змеёй не­вежес­тва, мёр­тво­го и му­чимо­го ядом. Пос­пе­ши клю­чами Зна­ний и Доб­ро­дете­ли ос­во­бодить ме­ня от це­пей при­вязан­ностей к сы­ну, же­не, до­му, зем­ле".
   Сын ска­зал: "Слу­шай, отец, как в бы­лые вре­мена Дат­татрея, из­ло­жил сис­те­му Йоге Алар­ке".
   Отец с ка­зал: "Чь­им сы­ном был этот Дат­татрея? Опять же, как он рас­суждал о Йоге? И кто был Алар­ка, ко­торый за­давал воп­ро­сы от­но­ситель­но Й­оги и ме­дита­ции? "
   Сын ска­зал: "Жил в го­роде Пра­тис­тха­на брах­ман Ка­уши­ка, бо­лев­ший про­казой по при­чине гре­хов прош­лых рож­де­ний. Суп­ру­га по­чита­ла сво­его му­жа, как бо­га, омы­вала ему ступ­ни, раз­ми­нала ко­неч­ности, ку­пала, оде­вала, кор­ми­ла его, очи­щала ко­жу от вы­деле­ний. Она слу­жила ему в оди­ночес­тве, уб­ла­жая его бе­седа­ми. И хо­тя супруга слу­жила ему со сми­рени­ем, ей пос­то­ян­но уг­ро­жал его вспыль­чи­вый нрав. Тем не ме­нее, она его почитала, как бо­жес­тво, и счи­тала это­го че­лове­ка луч­шим из лю­дей.
   Из-за то­го, что он не мог пе­ред­ви­гать­ся, од­нажды он ска­зал же­не: "От­не­си ме­ня к кур­ти­зан­ке-вайшье, что жи­вёт в до­ме у до­роги. Она по­сели­лась в мо­ём сер­дце, как толь­ко я её уви­дел, и те­перь с рас­све­та до но­чи ду­маю толь­ко о ней. И ес­ли она, прек­расная, ши­роко­бёд­рая, круг­лостан­ная, пол­ногру­дая и строй­ная, не об­ни­мет ме­ня, то я ум­ру. Прек­расна - лю­бовь меж­ду людь­ми и мно­гие по­пада­ют под её ча­ры, как и я по­пал, но, бу­дучи не в сос­то­янии пе­ред­ви­гать­ся, я на­хожусь в зат­рудне­нии".
   Она, рож­дённая в знат­ной семье, доб­ро­детель­ная, вер­ная му­жу, соб­ра­ла ве­щи, взя­ла день­ги и, взва­лив му­жа на спи­ну, поб­ре­ла по до­роге. Бы­ла ночь, не­бо было за­тяну­то ту­чами, и вспыш­ки мол­ний ос­ве­щали эту же­ну, же­ла­ющую дос­та­вить удо­воль­ствие му­жу-брах­ма­ну.
   Брах­ман, пе­ред­ви­гав­ший­ся на спи­не суп­ру­ги, уви­дел на дороге ко­го-то и, ду­мая что это - вор, тол­кнул его но­гой. Но это был Ман­давья, стра­да­ющий от то­го, что был на­сажен на кол. Ман­давья воз­му­тил­ся этим пос­тупком и ска­зал: "Кто но­гой тол­кнул ме­ня, стра­да­юще­го, об­ла­датель греш­ной ду­ши, са­мый не­чес­ти­вый из лю­дей, скон­ча­ет­ся, как толь­ко взой­дёт сол­нце".
   Же­на вос­клик­ну­ла: "Пусть же сол­нце не взой­дёт!".
   Так, сол­нце не смог­ло встать на сле­ду­ющий день, и сто­яла ночь. Да­же бо­ги ис­пы­тали страх, буд­то вер­ну­лось вре­мя, ког­да Ве­ды ещё не бы­ли про­из­не­сены и не со­вер­ше­ны жер­твоп­ри­ноше­ния и воз­гла­сы "Ва­шат!", "Свад­ха!" и "Сва­ха!" не бы­ли про­из­не­сены.
   Без раз­де­ления на день и ночь не­воз­можно оп­ре­делить ме­сяцы и се­зоны, не­воз­можно вы­чис­лить день сол­нцес­то­яния, а без не­го не­воз­можно сос­чи­тать год, без зна­ния го­да нет зна­ния вре­мени.
   Из-за то­го, что ска­зала же­на брах­ма­на, не ста­ло ни вос­хо­дов, ни за­катов. Омо­вения, да­ры и дру­гие де­яние не при­носи­ли сво­их пло­дов, жер­твоп­ри­ноше­ния приш­лось прек­ра­тить, а без при­ноше­ния Хо­мы ста­ло не­воз­можно ис­ку­пать гре­хи.
   "Смер­тные угож­да­ли нам жер­твоп­ри­ноше­ни­ями, и мы угож­да­ли смер­тным про­литым дож­дём на их по­севы зер­на. Ког­да уро­жай выз­ре­вал, смер­тные опять со­вер­ша­ли жер­твоп­ри­ноше­ние, а мы ис­полня­ли их же­лания. Мы льём дождь вниз, смер­тные ль­ют дождь вверх. Мы про­лива­ем струи во­ды, лю­ди - по­токи топ­лё­ного мас­ла. Те лю­ди, ко­торые не при­носят нам жертв, съ­еда­ют на­шу до­лю. Мы ос­квер­ня­ем та­ким во­ду, сол­нце, огонь, ве­тер и зем­лю, чтобы унич­то­жить та­ких греш­ни­ков. Вку­шение ос­квер­нённой во­ды вле­чёт за со­бой пред­зна­мено­вания смер­ти этих греш­ни­ков. Но для тех лю­дей, ко­торые под­но­сят нам, а за­тем пи­та­ют­ся ос­тавшим­ся, мы да­ру­ем бла­жен­ные ми­ры. Но сей­час ни­чего из это­го не воз­можно, ми­ра буд­то не су­щес­тву­ет. Ког­да же нас­ту­пит день?" - так бе­седо­вали бо­ги друг с дру­гом.
   Брах­ма ска­зал: "Мо­гущес­тво мож­но урав­нять мо­гущес­твом, ас­ке­зу - ас­ке­зой, выс­лу­шай­те мой со­вет, бес­смертные! Си­ла той же­ны брах­ма­на не да­ёт сол­нцу встать, от это­го стра­да­ют и смер­тные и бо­ги. По­это­му, чтобы вос­ста­ло сол­нце, не­об­хо­димо уми­лос­ти­вить суп­ру­гу Ат­ри, бо­гатую ас­ке­зами Ана­сую".
   Она, уми­лос­тивлен­ная бо­гами, ска­зала им: "Ска­жите ва­ше же­лание!"
   И бо­ги ска­зали: "Пусть всё бу­дет, как преж­де!"
   Ана­суя ска­зала: "Си­ла слов той вер­ной суп­ру­ги не мо­жет быть по­теря­на. По­это­му, по­читая эту жен­щи­ну, я сде­лаю так, что и день и ночь бу­дут воз­вра­щены, и суп­руг этой жен­щи­ны не скон­ча­ет­ся".
   Она вер­ну­лась в дом, и, мо­лясь о бла­гопо­лучии той жен­щи­ны и её му­жа, ска­зала: "Бла­гос­ло­вен­ная, ра­ду­ешь­ся ли ты при ви­де ли­ца тво­его му­жа? По­чита­ешь ли ты сво­его му­жа пре­выше бо­гов? Пос­лу­шание му­жу при­нес­ло мне мно­гочис­ленные пло­ды, по­лучив эти пло­ды, все мои же­лания пе­рес­та­ли иметь пре­пятс­твия. Есть обя­зан­ности, ко­торые че­ловек дол­жен вы­пол­нять, доб­ро­детель­ная гос­по­жа!
   Та­ким об­ра­зом, че­ловек дол­жен на­копить бо­гатс­тва, в со­от­ветс­твии с обя­зан­ностя­ми сво­ей вар­ны, и он дол­жен рас­по­рядить­ся этим бо­гатс­твом над­ле­жащим об­ра­зом. Он дол­жен жить, ис­полнен­ный сос­тра­дания, быть пра­вед­ным и ис­крен­ним, щед­рым, ас­ке­тич­ным. Дол­жен вы­пол­нять об­ря­ды, пред­пи­сан­ные Шас­тра­ми, и он дол­жен ос­во­бодить­ся от гне­ва и неп­ри­яз­ни, с ве­рой, нас­коль­ко это ему под си­лу.
   Че­ловек боль­шим тру­дом об­ре­та­ет ми­ры сог­ласно сво­им зас­лу­гам, та­кие как мир Прад­жа­пати, нап­ри­мер, и дру­гие, доб­ро­детель­ная! Жен­щи­на, пос­лушная сво­ему му­жу, мо­жет об­рести по­лови­ну пло­дов бла­гих де­яний суп­ру­га, зас­лу­жен­ных им с боль­шим тру­дом. Не су­щес­тву­ет от­дель­ных жер­твоп­ри­ноше­ний для жен­щин, ни шраддх, ни пос­тов - че­рез пос­лу­шание сво­им мужь­ям они об­ре­та­ют же­ла­емые ми­ры.
   Та­ким об­ра­зом, доб­ро­детель­ная и воз­вы­шен­ная, пусть ваш ум бу­дет всег­да ус­трем­лён на пос­лу­шание му­жа, так муж - это выс­шее счастье для же­ны. По­чита­ние му­жа при­носит жен­щи­не, чей ум сос­ре­дото­чен на нём од­ном, та­кие же зас­лу­ги, как и по­чита­ние бо­гов и пред­ков".
   Ус­лы­шав сло­ва Ана­суи, же­на Ка­уши­ки об­ра­тилась к ней: "Я об­ре­ла бла­гость, так как бо­ги смот­ре­ли на ме­ня. Я знаю, что нет луч­ше­го убе­жища для жен­щин, чем их мужья. Пре­дан­ность им при­носит поль­зу, как в этом ми­ре, так и в дру­гих ми­рах. Как в ми­ре жи­вых, так и в ми­ре мёр­твых зас­лу­ги от по­чита­ния му­жа де­ла­ют жен­щи­ну счас­тли­вой, ведь муж для жен­щи­ны - ра­вен бо­гу. Ты, бу­дучи та­кой жен­щи­ной, ска­жи, что мне и мо­ему му­жу не­об­хо­димо сде­лать для те­бя?"
   Ана­суя ска­зала: "Ин­дра и дру­гие бо­ги приш­ли ко мне, по­ражён­ные го­рем, ищу­щие день и ночь, по­рядок ко­торых ты на­руши­ла сво­им сло­вом. Они про­сили вос­ста­новить сме­ну дня и но­чи, по­это­му я приш­ла к те­бе.
   От­сутс­твие дня вле­чёт за со­бой от­сутс­твие жер­твоп­ри­ноше­ний, из-за от­сутс­твия жер­твоп­ри­ноше­ний бо­ги не по­луча­ют пи­тание. От­сутс­твие дня ос­та­нав­ли­ва­ет все ра­боты, это вле­чёт за со­бой за­суху. По­это­му, ес­ли ты же­ла­ешь спас­ти этот мир от бедс­твия, будь ми­лос­ти­ва, доб­ро­детель­ная, пусть сол­нце сле­ду­ет сво­им пу­тём, как преж­де".
   Суп­ру­га брах­ма­на ска­зала: "Ман­давья прок­лял мо­его суп­ру­га, ска­зав: "На рас­све­те ты встре­тишь свою по­гибель".
   Ана­суя ска­зала: "Ес­ли это уте­шит те­бя, то по тво­ему же­ланию, я соз­дам те­бе но­вого му­жа, не­от­ли­чимо­го от это­го, ибо я дол­жна уми­лос­ти­вить та­кую вер­ную суп­ру­гу, как ты".
   И ког­да бы­ло ска­зано "Пусть так и бу­дет", Ана­суя ста­ла вы­зывать сол­нце, со­вер­шая при­ноше­ние Аргхья. И на де­сятый день Ви­вас­ванн под­нялся над го­рами. Тот брах­ман был по­кинут жизнью, и, па­дая на зем­лю, был под­хва­чен суп­ру­гой.
   Ана­суя ска­зала: "Не огор­чай­ся, уз­ри мою си­лу, по­лучен­ную слу­жени­ем мо­ему суп­ру­гу! Что мо­жет быть про­ще?
   Я не встре­чала че­лове­ка, рав­но­го тво­ему му­жу по уму и бла­годе­тели, ре­чи ко­торо­го пол­ны Ис­ти­ны, так что пусть этот брах­ман, сво­бод­ный от бо­лез­ни, вновь мо­лодой по­лучит жизнь, чтобы про­жить со сво­ей же­ной ещё сто лет.
   Я не встре­чала бо­га, рав­но­го тво­ему му­жу, по­это­му пусть этот брах­ман бу­дет жить в креп­ком здо­ровье. Так как все твои уси­лия нап­равле­ны на то, что бы уми­лос­ти­вить му­жа, пусть этот дваж­ды­рож­денный об­ре­тёт жизнь".
   Тог­да брах­ман под­нялся, сво­бод­ный от бо­лез­ни, мо­лодой, от его те­ла ис­хо­дило си­яние. За­тем на не­го про­лил­ся дождь из цве­тов, соп­ро­вож­да­емый иг­рой не­бес­ных му­зыкан­тов, и бо­ги бы­ли в вос­торге и ска­зали Ана­суе: "Вы­бери бла­го се­бе. Ты сде­лала угод­ное бо­гам де­ло и бо­ги воз­да­дут те­бе бла­гом".
   Ана­суя ска­зала: "Ес­ли вы счи­та­ете ме­ня дос­той­ной и да­ру­ете мне бла­го, то пусть Брах­ма, Виш­ну и Ши­ва ро­дят­ся, как мои сы­новья, и поз­воль­те мне с суп­ру­гом пос­тичь Й­огу, что бы дос­тичь Ос­во­бож­де­ния".
   "Да бу­дет так" - вос­клик­ну­ли Брах­ма, Виш­ну, Ши­ва и дру­гие бо­ги, и поч­ти­ли эту жен­щи­ну-ас­ке­та.
   Од­нажды Ат­ри, сын Брах­мы, уви­дел, как его суп­ру­га Ана­суя со­вер­ша­ла омо­вение пос­ле ме­сяч­ных очи­щений. Бы­ла она, без­греш­ная, кра­сива те­лом, соб­лазни­тель­на сво­ими иде­аль­ны­ми фор­ма­ми. Тог­да ум это­го муд­ре­ца за­поло­нило же­лание, и он ис­пустил неп­ро­из­воль­но се­мя, под­хва­чен­ное вет­ром. Эта жид­кость бе­лого цве­та про­пита­лась энер­ги­ей Брах­мы и де­сятью мил­ли­она­ми ка­пель, каж­дая как лу­на, про­лилась на его суп­ру­гу.
   Воп­ло­щени­ем Лу­ны, опо­ры жиз­ни всех жи­вых су­ществ, стал Чан­дра, сын Ат­ри. Виш­ну воп­ло­тил­ся как Дат­татрея, как дваж­ды­рож­денный, ис­полнен­ный бла­гос­ти. Дат­татрея стал вто­рым сы­ном Ар­ти, вскор­млен­ным грудью Ана­суи, и он вы­шел из чре­ва ма­тери че­рез семь дней, ис­полнен­ный не­годо­вания от дли­тель­но­го пре­быва­ния в ут­ро­бе ма­тери, ро­дил­ся, как воп­ло­щение Ши­вы, Дур­ва­са, в ко­тором пре­об­ла­дала гу­на та­мас. Так она ро­дила трёх сы­новей, в ко­торых воп­ло­тились Брах­ма, Виш­ну и Ши­ва.
   Брах­ма ро­дил­ся Чан­дрой, Виш­ну - Дат­татре­ей, Ши­ва - Дур­ва­сом, как бла­го, да­рован­ное Ана­суе бо­гами.
    Чан­дра че­рез не­кото­рое вре­мя уда­лил­ся на не­бо и ос­ве­щал от­ту­да хо­лод­ны­ми лу­чами че­лове­чес­тво, пок­ро­витель­ствуя ли­анам и ле­карс­твен­ным тра­вам. Дат­татрея стал за­щит­ни­ком всех су­ществ от де­монов даи­тьев, и, как воп­ло­щение Виш­ну, был бла­годе­телем доб­рых лю­дей. Дур­ва­с, чьё те­ло бы­ло на­пол­не­но энер­ги­ей Руд­ры, ка­рал ко­щунс­тву­ющих. Ха­ри ро­див­шись как Дат­татрея, за­нимал­ся Й­огой и ме­дита­ци­ей. Дур­ва­с по­кинул мать и от­ца, при­нял об­лик бе­зум­ца, и от­пра­вил­ся бро­дить по Зем­ле.
   Дат­татрея был всег­да ок­ру­жён сы­новь­ями муд­ре­цов и под­вижни­ков. Же­лая об­рести Ос­во­бож­де­ние, Он на­дол­го пог­ру­зил­ся в озе­ро, а все эти юно­ши, оби­тав­шие с Ним на бе­регу озе­ра, не ос­та­вили Его, ми­лос­ти­вого и ве­лико­душ­но­го.
   Да­же че­рез сто не­бес­ных лет эти сы­новья му­ни не ос­та­вили бе­регов озе­ра. Тог­да из вод воз­никла жен­щи­на, оде­тая в не­бес­ные одеж­ды, круг­ло­бёд­рая и пол­ногру­дая. Дат­татрея думал: "Вот уви­дят они ме­ня с жен­щи­ной и по­кинут, а я ос­во­божусь от всех при­вязан­ностей".
   Но да­же пос­ле это­го не ос­та­вили Его те юно­ши. Тог­да Он стал пить с жен­щи­ной ви­но. И да­же по­ле это­го не ос­та­вили Его те юно­ши, сы­новья му­ни, хо­ть и был Он за­нят рас­пи­ти­ем ви­на с жен­щи­ной. Хо­ть Он и пи­л ви­но, рас­пе­вал пес­ни, иг­рал на му­зыкаль­ных инс­тру­мен­тах, об­щался с жен­щи­ной, всё рав­но они счи­тали Его муд­ре­цом с воз­вы­шен­ной ду­шой.
   Од­нажды, ког­да царь Кри­тавирья от­был на Не­бо, со­вет­ни­ки, брах­ма­ны и го­рожа­не приз­ва­ли Его сы­на Ар­джу­ну за­нять трон. Но он им ска­зал: "Я не же­лаю уп­равлять царс­твом, так как я не го­тов к это­му. Ес­ли царь взы­ма­ет с под­данных по­дати и не рас­по­ряжа­ет­ся ими муд­ро, та­кой царь сто­ит на пу­ти в ад.
   Тор­говцы от­да­ют ца­рю две­над­ца­тую часть сво­их то­варов и пу­тешес­тву­ют по до­рогам, ох­ра­ня­емым страж­ни­ками от гра­бите­лей. Пас­ту­хи и зем­ле­дель­цы от­да­ют ца­рю шес­тую часть мас­ла и пах­ты, и нас­лажда­ют­ся от­ды­хом.
   Ес­ли куп­цы и зем­ле­дель­цы да­ли боль­ше сво­их то­варов и из­де­лий, чем это пред­пи­сано, а царь при­нял, это ве­дёт к раз­ру­шению жер­твен­ных зас­луг. Ес­ли лю­ди ис­прав­но пла­тят по­дати, но не по­луча­ют за­щиты от ца­ря, та­кие ца­ри по­пада­ют в ад.
   Этот пос­то­ян­ный до­ход ца­ря был оп­ре­делён в древ­ности муд­ре­цами. Ес­ли царь не мо­жет обес­пе­чить за­щиту от во­ров и гра­бите­лей, на нём ле­жит грех. По­это­му я ста­ну­ ис­полнять жес­то­кие ас­ке­зы и дос­тигну же­ла­емо­го мной сос­то­яния й­ога, и тог­да я ста­ну ца­рём, об­ла­да­ющим властью и спо­соб­ным за­щитить зем­лю. И я бу­ду за­щит­ни­ком зем­ли, дос­той­ным сла­вы, не­сущим проц­ве­тание. И не пог­рязну во гре­хе".
   Ви­дя его ре­шимость, муд­рец Гар­га, умуд­рённый мно­гими го­дами жиз­ни, сто­ящий сре­ди со­вет­ни­ков, ска­зал: "Ес­ли ты же­ла­ешь сде­лать бла­го для сво­его царс­тва, то выс­лу­шай ме­ня, цар­ский сын! Уми­лос­ти­ви Дат­татрею, за­щит­ни­ка трёх ми­ров, усер­дно­го в пос­ти­жении Й­оги, бес­пристрас­тно взи­ра­юще­го на всё в ми­ре, в ко­тором воп­ло­тилась на Зем­ле часть хра­ните­ля ми­ра Виш­ну, пок­ло­ня­ясь Ко­торо­му, ты­сячег­ла­зый Ин­дра вновь об­рёл свою оби­тель, зах­ва­чен­ную даи­тьями и смог убить сы­новей Ди­ти".
   Ар­джу­на ска­зал: "Как бо­ги уми­лос­ти­вили Дат­татрею? Как Ва­сава вер­нул се­бе бо­жес­твен­ную власть, ко­торой был ли­шён даи­тьями? "
   Гар­га ска­зал: "Меж­ду бо­гами и даи­тьями бы­ла бит­ва. Пред­во­дите­лем даи­тьев был Джам­бха, пред­во­дите­лем не­божи­телей был суп­руг Ша­чи. Це­лый не­бес­ный год они сра­жались и бы­ли бо­ги по­беж­де­ны даи­тьями. По­беж­дённые да­нава­ми бо­ги об­ра­тились в бегс­тво. Же­лая по­бедить ар­мию даи­тьев, бо­ги в соп­ро­вож­де­нии ри­ши и Ва­лахиль­ев, от­пра­вились к Бри­хас­па­ти".
   Бри­хас­па­ти ска­зал: "Соб­ла­гово­лите с боль­шой пре­дан­ностью уми­лос­ти­вить Дат­татрею, сы­на Ат­ри. Этот да­ритель благ бла­гос­ло­вит вас на по­беду над даи­тьями, и тог­да вы унич­то­жите да­навов и даи­тьев".
   Бо­ги от­пра­вились в оби­тель Дат­татреи. Они уви­дели Его в ком­па­нии с Лак­шми, вос­пе­ва­емой ган­дхар­ва­ми, за­нято­го рас­пи­ти­ем ви­на.
   По­дой­дя к Не­му, не­божи­тели при­ветс­тво­вали Его, вос­хва­лили, пред­ло­жили Ему еду, на­пит­ки, гир­лянды и дру­гие по­дар­ки. Ког­да Он сто­ял, они сто­яли ря­дом, ког­да Он хо­дил, они хо­дили ря­дом с Ним, ког­да Он са­дил­ся, они кла­нялись Ему, ста­ра­ясь быть ни­же Его. Тог­да Дат­татрея ска­зал не­божи­телям, скло­нив­шимся перед Ним: "Что вы хо­тите от ме­ня, прек­ло­ня­ясь пере­до мной та­ким об­ра­зом?"
   Бо­ги ска­зали: "Да­навы во гла­ве с Джам­бхой зах­ва­тили три ми­ра, а так­же ли­шили нас до­ли в жер­твоп­ри­ноше­ни­ях. Под­ска­жи нам, без­греш­ный, как их унич­то­жить и как ос­во­бодить три ми­ра, зах­ва­чен­ные ими".
   Дат­татрея ска­зал: "Я пью ви­но, я ещё не про­жевал во рту пи­щу, я не обуз­дал свои чувс­тва. Как же вы, бо­ги, ожи­да­ете по­мощи, от та­кого как я? "
   Бо­ги ска­зали: "Ты - без­гре­шен, Вла­дыка Все­лен­ной, грязь не прис­таёт к Те­бе, Твой ум омы­ва­ет­ся и очи­ща­ет­ся лу­чами Муд­рости! "
   Дат­татрея ска­зал: "Прав­да, бо­ги, что взи­рая на все ве­щи с бес­пристрас­тностью, я об­рёл Муд­рость. Но я не очи­щен пос­ле при­нятия пи­щи и об­ще­ния с жен­щи­ной. Пос­то­ян­ная бли­зость с жен­щи­ной при­водит к гре­ху".
   Бо­ги ска­зали: "Без­греш­ный, об­ще­ние с Этой Жен­щи­ной, Ма­терью ми­ра, не мо­жет ос­квер­нить, как не ос­квер­ня­ют сол­нце его лу­чи, гре­ющие как брах­ма­нов, так и чан­дал".
   За­тем Дат­татрея с улыб­кой ска­зал бо­гам: "Ес­ли вы - пра­вы, то вы­зывай­те асу­ров на бой и при­води­те их сю­да, чтобы я мог их уви­деть. Как толь­ко я их уви­жу, их сла­ва и мощь сго­рят в ог­не мо­его взгля­да, и они все по­гиб­нут от мо­его взгля­да".
   Даи­тьи, выз­ванные на бой не­божи­теля­ми по Его со­вету, наб­ро­сились на вой­ска бо­гов. Бо­ги бро­сились за спа­сени­ем в оби­тель Дат­татреи.
   Но даи­тьи про­ник­ли да­же ту­да и, прод­ви­га­ясь впе­рёд, они уви­дели Дат­татрею, у Ко­торо­го на ле­вом бед­ре си­дела Лак­шми, по­чита­емая в трёх ми­рах. Её фи­гура бы­ла изящ­ной, ли­цо бы­ло по­доб­но лу­не, гла­за блес­те­ли, как ле­пес­тки ло­тоса, Её бёд­ра и гру­ди бы­ли ок­руглы, Её ре­чи бы­ли ме­лодич­ны­ми, все жен­ские доб­ро­дете­ли ук­ра­шали Её.
   Ког­да даи­тьи уви­дели Её пе­ред со­бой, их обу­яла тос­ка, вся их храб­рость па­ла, их ох­ва­тила страсть и все мыс­ли их бы­ли о том, как зав­ла­деть Ей. Ос­та­вив сра­жение с бо­гами, они бро­сили все си­лы на то, чтобы зах­ва­тить Её: "Ес­ли толь­ко эта жем­чу­жина сре­ди жен­щин, прос­лавлен­ная в трёх ми­рах, ста­нет на­шей, ус­пех бу­дет всег­да на на­шей сто­роне. По­это­му да­вай­те по­днимем Её, уса­дим в па­лан­кин и дос­та­вим Её в наш мир".
   Сго­ра­ющие от страс­ти и стра­да­ющие от люб­ви даи­тьи и да­навы под­ня­ли Ту Жен­щи­ну и уса­дили в па­лан­кин, воз­ло­жили па­лан­кин се­бе на го­ловы и от­пра­вились в свои жи­лища.
   Тог­да Дат­татрея, улы­ба­ясь, ска­зал бо­гам: "Счастье и проц­ве­тание ва­ми об­ре­тены, бо­ги! Лак­шми зат­ми­ла да­навам взор. Она мо­жет рас­по­лагать­ся в се­ми час­тях те­ла, но раз Она раз­ме­щена на го­ловах пред­во­дите­лей даи­тьев, то Она ско­ро по­кинет их".
   Бо­ги ска­зали: "Рас­ска­жи, в ка­ких час­тях те­ла мо­жет рас­по­лагать­ся Она? И ка­кое раз­ме­щение ода­рива­ет, а ка­кое гу­бит лю­дей? "
   Дат­татрея ска­зал: "Ког­да Лак­шми раз­ме­щена на но­ге, Она да­ру­ет жильё, ког­да на бед­ре - одеж­ду и бо­гатс­тва, на по­ловом ор­га­не - же­ну, на гру­ди - по­томс­тво, ког­да в сер­дце - ис­полня­ет все же­лания. Лак­шми яв­ля­ет­ся ис­точни­ком уда­чи у лю­дей.
   Ког­да Лак­шми раз­ме­щена на шее, Она да­ру­ет лю­бовь родс­твен­ни­ков и же­ны, а так­же мыс­ленную связь с ни­ми, ког­да они от­сутс­тву­ют. Ког­да Лак­шми раз­ме­щена на ли­це, Она да­ру­ет крас­но­речие и по­эти­чес­кий дар. Ког­да Лак­шми раз­ме­ща­ет­ся на го­лове, то Она по­кида­ет че­лове­ка, и ищет дру­гого. И вот, раз­ме­щён­ная на го­ловах, Она по­кинет даи­тьев.
   По­это­му возь­ми­те ору­жие и убей­те этих вра­гов не­божи­телей, без стра­ха пе­ред ни­ми. Я сде­лал их бес­силь­ны­ми. Все их зас­лу­ги и мощь ис­чезли, как толь­ко они зав­ла­дели чу­жой же­ной".
   Гар­га ска­зал: "Так бы­ли уби­ты те вра­ги не­божи­телей, их пред­во­дите­ли, зах­ва­тив­шие Лак­шми, так­же по­гиб­ли. И тог­да Лак­шми взле­тела и вос­со­еди­нилась с Дат­татре­ей, ко­торо­му бо­ги вос­пе­вали гим­ны, ра­ду­ясь по­беде над даи­тьями. И они кла­нялись Дат­татрее, вер­нувше­му им Не­бес­ные оби­тели и ос­во­бодив­ше­му их от бедс­твий.
   Так­же на­до сде­лать и те­бе, царь! Ес­ли же­ла­ешь ты об­рести же­ла­емое, пос­ко­рее уми­лос­ти­ви Его".
  

Гла­ва 17

   Сын ска­зал: "Выс­лу­шав муд­ре­ца, Ар­жду­на, сын ца­ря Кри­тавирьи, при­шёл в оби­тель Дат­татреи и пок­ло­нил­ся Ему. Он омы­вал Ему ступ­ни, пред­ла­гал мёд и дру­гие сла­дос­ти, под­но­сил гир­лянды, ума­щивал сан­да­лом и дру­гими бла­гово­ни­ями, под­но­сил Ему во­ду, фрук­ты, блю­да из ри­са, уби­рал ос­татки, пос­ле то­го, как Он по­ест. Тог­да Он об­ра­тил­ся к ца­рю с та­кими же сло­вами, как Он об­ра­щал­ся к бо­гам: "Я дос­то­ин осуж­де­ния за моё прис­трас­тие к ви­ну. Я так же дос­то­ин осуж­де­ния за моё ув­ле­чение плот­ски­ми уте­хами с мо­ей суп­ру­гой. Со­из­воль не бес­по­ко­ить ме­ня, доб­ро­жела­тель­ный, не спо­соб­но­го по­мочь тебе, а ищи то­го, кто - спо­собен".
   Ар­джу­на, вспом­нив рас­сказ Гар­ги, с пок­ло­ном от­ве­тил Ему: "За­чем Ты вво­дишь ме­ня в заб­лужде­ние, Гос­по­дин, при­бегая к си­ле ил­лю­зии? Без­греш­ный, вос­се­да­ющий ря­дом с Ма­терью все­го су­щес­тву­юще­го?"
   Тог­да Даттатрея от­ве­тил: "Вы­бери се­бе бла­го, царь, ибо я - удов­летво­рён то­бой за то, что ты не под­дался ча­рам ил­лю­зии. Лю­дей, ко­торые пок­ло­ня­ют­ся мне, под­но­сят бла­гово­ния, гир­лянды, пред­ла­га­ют еду и на­пит­ки, сла­дос­ти и топ­лё­ное мас­ло, лю­дям, ко­торые пок­ло­ня­ют­ся мне и Лак­шми так же, как пок­ло­ня­ют­ся брах­ма­нам, с пес­ня­ми, с иг­рой на му­зыкаль­ных инс­тру­мен­тах, я да­рую нас­лажде­ние, де­тей, жён и бо­гатс­тва и дру­гие бла­га. Но нес­частья одо­лева­ют тех, кто от­но­сит­ся ко мне с пре­неб­ре­жени­ем. Так что вы­бери се­бе бла­го, ка­кое же­ла­ет твой ум. Моё ли­цо всег­да бу­дет об­ра­щено к те­бе, ког­да ты бу­дешь вос­пе­вать моё имя".
   Арджуна ска­зал: "Ес­ли Ты, так бла­гово­лишь ко мне, то да­руй мне ус­пех, с ко­торым я смо­гу за­щитить мой на­род и не бу­ду тво­рить без­за­коние. Я же­лаю знать по­мыс­лы дру­гих лю­дей, же­лаю быть не­побе­димым и иметь ты­сячу лов­ких рук. Я же­лаю, чтобы не бы­ло пре­пятс­твий на мо­ём пу­ти, где бы я ни шёл - в го­рах, в воз­ду­хе, на су­ше, и в лю­бом из адов. И пусть я при­му смерть от че­лове­ка, ко­торый луч­ше ме­ня во всех от­но­шени­ях. Я же­лаю сле­довать пра­виль­но­му пу­ти, не от­кло­ня­ясь от не­го. Я же­лаю, чтобы гос­ти мои всег­да бы­ли дос­той­ны пох­ва­лы и до­рогих по­дар­ков. И пусть в мо­ей стра­не не бу­дет ни­щеты, по­ка жи­ва в ней па­мять обо мне. И пусть моя ве­ра в Те­бя бу­дет не­поко­леби­ма".
   Дат­татрея ска­зал: "Ты по­лучишь эти бла­га и ста­нешь по­вели­телем Все­лен­ной.
   Ар­джу­на скло­нил­ся пе­ред Дат­татре­ей. За­тем, в при­сутс­твии сво­их под­данных, он взо­шёл на трон. И бы­ло им про­воз­гла­шено в проц­ве­та­ющей Хай­хайе, став­шей его царс­твом, бла­гос­ловлён­ный Дат­татре­ей, сле­ду­ющее: "Лю­бого, кто, кро­ме ме­ня, возь­мёт в ру­ки ору­жие, я пре­дам смер­ти, как раз­бой­ни­ка или убий­цу".
   И как был про­воз­гла­шён этот указ, не ста­ло в его царс­тве во­ору­жён­ных лю­дей, за ис­клю­чени­ем это­го во­ина. Он был хра­ните­лем де­ревень, хра­ните­лем ско­та, хра­ните­лем по­лей, за­щит­ни­ком дваж­ды­рож­денных. Он хра­нил ас­ке­тов и за­щищал ка­рава­ны. Он ох­ра­нял по­кой тех, кто то­нул в оке­ане стра­ха пе­ред раз­бой­ни­ками, во­рами, ог­нём, ору­жи­ем и про­чими бедс­тви­ями. Он один унич­то­жал вра­жес­ких во­инов.
   Его наз­ва­ли по­бор­ни­ком че­лове­чес­тва. Его страна проц­ве­тала, из­бавлен­ная от ни­щеты, во вре­мя его царс­тво­вания. Он со­вер­шил мно­жес­тво жер­твоп­ри­ноше­ний, соп­ро­вож­давших­ся обиль­ны­ми да­рами. Он со­вер­шал ас­ке­зы и по­беж­дал в вой­нах.
   Уви­дев его проц­ве­тание, мудрец Ангирас ска­зал: "Ник­то из ца­рей не срав­нится с Арджуной и его де­янь­ями, будь то жер­твоп­ри­ноше­ния, по­да­яния, ас­ке­зы, щед­рость или во­ин­ская доб­лесть".
   На тот день, ког­да по­лучил этот царь бла­го от Дат­татреи, про­води­лись праз­днества с жер­тва­ми для Дат­татреи. И все его под­данные, ви­дя это проц­ве­тание, в этот день при­носи­ли жер­твы.
   Та­ков - Дат­татрея, Учи­тель всех су­ществ.
   Кто сос­ре­дото­чен на Его фор­ме, бу­дет счас­тлив и из­бавлен от мир­ско­го су­щес­тво­вания. По­чему же не ис­кать при­бежи­ща у То­го, Кто го­ворит: "Я - лег­ко дос­ти­жим для при­вер­женцев Виш­ну!" Для ис­ко­рене­ния без­бо­жия и тор­жес­тва Пра­вед­ности Бог, без­на­чаль­ный и бес­ко­неч­ный, соз­да­ёт и сох­ра­ня­ет.
   Да­лее я рас­ска­жу о рож­де­нии Алар­ки, и о том, как Дат­татрея по­ведал уче­ние Й­оги это­му царс­твен­но­му ри­ши.
  

Гла­ва 18

   Жил царь Сат­раджит, чьи жер­твоп­ри­ноше­ния со­мы бы­ли угод­ны Ин­дре. Его сын был ра­вен по уму Бри­хас­па­ти, по доб­лести Ин­дре, по кра­соте Аш­ви­нам.
   Цар­ский сын пос­то­ян­но был ок­ру­жён сверс­тни­ками, рав­ны­ми ему по бла­городс­тву, уму и доб­лести.
   Иног­да он ис­то­во изу­чал Шас­тры, иног­да за­читы­вал­ся по­эзи­ей и дра­мой, или ув­ле­кал­ся пе­ни­ем, или вёл бе­седы. Кро­ме то­го, он по­лучал удо­воль­ствие как от иг­ры в кос­ти, так и от за­нятий во­ин­ски­ми дис­ципли­нами, он раз­би­рал­ся в сло­нах и ло­шадях, и в бо­евых ко­лес­ни­цах.
   Так цар­ский сын про­водил с друзь­ями в иг­рах и нас­лажде­ни­ях дни и но­чи. К ним в их иг­рах всег­да с ра­достью при­со­еди­нялись их сверс­тни­ки, мо­лодые брах­ма­ны, кшат­рии и вай­шьи.
   Од­нажды два мо­лодых на­га, сы­новья Аш­ва­тары, при­были на Зем­лю из На­га-ло­ки. При­няв об­лик двух мо­лодых и кра­сивых брах­ма­нов, они уви­дели как ком­па­ния юных дваж­ды­рож­денных, свя­зан­ная уза­ми друж­бы, пре­даёт­ся раз­вле­чени­ям. И вмес­те с те­ми сы­новь­ями брах­ма­нов, во­инов и вай­шьев оба на­га ста­ли ку­пать­ся и иг­рать в иг­ры, ук­ра­шали се­бя одеж­да­ми и ума­щали бла­гово­ни­ями.
   Так день за днём нас­лажда­лись два мо­лодых на­га, под­ру­жив­ши­еся с цар­ским сы­ном. И цар­ский сын так­же по­лучал удо­воль­ствие от об­ще­ния с ни­ми. Без них он не ел и не пил, не ку­пал­ся, не раз­вле­кал­ся, не брал в ру­ки ору­жие, чтобы по­уп­ражнять­ся. И эти двое, про­водя но­чи в Па­тале, взды­хали из-за его от­сутс­твия и на­веща­ли его каж­дый день.
   "К ко­му вы при­вяза­лись в ми­ре смер­тных?" - спро­сил их отец, - "Я же­лаю ви­деть вас здесь, в Па­тале, пос­то­ян­но. Я же­лаю ви­деть вас каж­дый день и каж­дую ночь".
   Сы­новья ца­ря на­гов при­пали к его но­гам, сло­жив ла­дони, и ска­зали: "Это - сын ца­ря Сат­раджи­та, отец, Ри­тад­хвая, строй­ный, пра­вед­ный в де­яни­ях ге­рой, крас­но­речи­вый, прав­ди­вый, дру­желюб­ный, дос­той­ней­ший из дос­той­ных, ум­ный, скром­ный, лю­без­ный.
   На­ши умы, в пос­то­ян­ном вос­хи­щении, нап­равле­ны на не­го, на­ша лю­бовь нап­равле­на на не­го, нет рав­но­го удо­воль­ствия ни в На­га-ло­ке, ни в Бху­вар-­ло­ке, как удо­воль­ствие от об­ще­ния с ним. Па­тала не мо­жет отог­реть нас от раз­лу­ки с ним, каж­дый день об­ще­ния с ним при­носит нам ра­дость".
   Отец ска­зал: "Он - сын свя­того от­ца, раз его пре­вос­ходные ка­чес­тва чес­тву­ют­ся та­кими со­вер­шенны­ми су­щес­тва­ми, как вы, да­же в его от­сутс­твие. Бы­ва­ют лю­ди, ис­ку­шён­ные в зна­нии Шастр, но со зло­наме­рен­ным по­веде­ни­ем, бы­ва­ют лю­ди, не­вежес­твен­ные умом, но доб­ро­детель­ные по на­туре. Я бо­лее все­го ува­жаю то­го, кто в рав­ной сте­пени об­ла­да­ет поз­на­ни­ем в Пи­сани­ях и доб­рым нра­вом.
   Отец об­рёл сы­на в этом сы­не, ко­торо­му друзья де­монс­три­ру­ют свою при­вязан­ность, а вра­ги с доб­ром от­зы­ва­ют­ся о его доб­лести. Вы по­чита­ете его, как бла­годе­теля, и он при­носит удов­летво­рение в ваш ум. Счас­тлив - он.
   Жизнь каж­до­го знат­но­го че­лове­ка - доб­ро­детель­на, ког­да про­сите­ли не ухо­дят от не­го от­вер­гну­тыми, а прось­бы его дру­зей не зна­ют от­ка­за. Всё, что есть в моём до­ме, зо­лото и се­реб­ро, дра­гоцен­ный кам­ни и ко­ни, что при­носит ра­дость, мо­жет быть от­да­но ему без ко­леба­ний.
   Нес­частен - тот че­ловек, ко­торый ни­чего не де­ла­ет для счастья дру­зей, и при этом счи­та­ет, что он жи­вёт. Муд­ро­му че­лове­ку, ко­торый осы­па­ет дру­зей бла­гами, а вра­гов - уда­рами, все же­ла­ют проц­ве­тания".
   Сы­новья ска­зали: "Что мож­но сде­лать для это­го че­лове­ка, для ко­торо­го про­сите­ли в до­ме всег­да ра­дость и же­лания этих про­сите­лей всег­да ис­полня­ют­ся. И раз­ве най­дут­ся здесь, в Па­тале, дра­гоцен­ности или ук­ра­шения, ко­ни или ко­лес­ни­цы, рав­ные тем, что есть у не­го? Та­кого, чем он вла­де­ет, ниг­де больше нет. Да­же сре­ди муд­ре­цов он - луч­ший раз­ру­шитель сом­не­ний. Де­яние, со­вер­шённое им, не­воз­можно для нас. Сде­лать та­кое под си­лу толь­ко Брах­ме, Виш­ну, Ши­ве и дру­гим бо­гам".
   Отец ска­зал: "Тог­да я хо­чу ус­лы­шать, что он со­вер­шил. Вы­пол­ни­мое или не­воз­можное это его де­яние. Есть ли что-ни­будь не­воз­можное для муд­рых лю­дей, име­ющих ре­шимость дос­тичь труд­ной це­ли, та­кой как - об­рести бо­жес­твен­ность, стать вла­дыкой бес­смертных, чтобы все ему пок­ло­нялись?
   Не су­щес­тву­ет ни­чего не­воз­можно­го или не­дос­тупно­го, на Не­бе и здесь, для нас­той­чи­вых лю­дей, кон­тро­лиру­ющих свои те­ла и ду­ши. Му­равей мо­жет прой­ти ты­сячи й­од­жан, но ес­ли он не за­хочет, то да­же Га­руда не зас­та­вит его сде­лать хоть шаг.
   Где - по­вер­хность Зем­ли и где на­ходит­ся По­ляр­ная звез­да? Но всё же Дхру­ва, сын ца­ря Ут­та­напа­ды, жив­ший на Зем­ле, дос­тиг её. Рас­ска­жите, ка­кой под­виг со­вер­шил этот сын ца­ря".
   Сы­новья ска­зали: "Сын ца­ря рас­ска­зал нам про этот под­виг. Од­нажды при­шёл к ца­рю Сат­раджи­ту брах­ман Га­лава, ве­дя с со­бой ве­лико­леп­но­го ко­ня: "Царь, ка­кой-то даи­тья день и ночь раз­ру­ша­ет мою хи­жину, он при­нима­ет об­лик то ль­ва, то сло­на, то раз­ных лес­ных жи­вот­ных. Он чи­нит мне пре­пятс­твия в мо­ём сос­ре­дото­чении и со­зер­ца­нии, не даёт ис­полнить обет мол­ча­ния. Из-за не­го мой ум - взвол­но­ван. Я бы мог ис­пе­пелить его ог­нём сво­его гне­ва, но не же­лаю тра­тить на не­го пло­ды сво­ей ас­ке­зы.
   В один из дней, наб­лю­дая де­мона, я взды­хал, осо­бен­но силь­но огор­чённый про­ис­хо­дящим. Вдруг с Не­ба упал этот конь, и го­лос, не при­над­ле­жащий те­лес­но­му су­щес­тву, ска­зал: "Для те­бя соз­дан этот конь. Этот конь способен прой­ти вок­руг Зем­ли, сле­дуя за сол­нцем. Ему не бу­дет прег­рад ни в Па­тале, ни в не­бе, ни в во­де, ни да­же в го­рах, и ни в ка­ком дру­гом нап­равле­нии. Этот конь, спо­соб­ный обой­ти Зем­лю, ста­нет из­вестен во всём ми­ре под име­нем Ку­валая. И этот да­нава, ко­торый му­ча­ет те­бя днём и ночью бу­дет сра­жён сы­ном ца­ря Сат­раджи­та, Ри­тад­хва­ей, осед­лавшим это­го ко­ня. По­лучив это­го ко­ня, он об­ре­тёт сла­ву".
   И я при­шёл к те­бе, царь, чтобы из­ба­вить­ся от на­руши­теля мо­их ас­кез. Те­перь, ког­да я рас­ска­зал те­бе об этом ко­не, от­дай при­каз сво­ему сы­ну, не дай по­гиб­нуть доб­ро­дете­ли".
   Царь уса­дил сы­на Ри­тад­хваю, вы­пол­нивше­го не­об­хо­димые об­ря­ды, на это­го ко­ня, и от­пустил его с Га­лавой. И муд­рец по­вёл его в свою оби­тель".
  

Гла­ва 19

   Отец ска­зал: "По­ведай­те, сы­новья, что де­лал сын ца­ря, ког­да он уда­лил­ся с Га­лавой? Эта ис­то­рия - уди­витель­ная!"
   Сы­новья ска­зали: "Сын ца­ря, дос­тигнув оби­тели Га­лавы, ус­тра­нил все пре­пятс­твия, воз­никшие у то­го зна­тока Вед. Да­нава, ис­полнен­ный бе­зумия и вы­соко­мерия, не знал, что Ку­вала­яш­ва по­селил­ся в оби­тели Га­лавы. Од­нажды, при­няв об­лик ка­бана, при­шёл он ос­корбить Га­лаву, за­нято­го ве­чер­ни­ми мо­лит­ва­ми.
   Ус­лы­шав, как кри­чат уче­ники муд­ре­ца, цар­ский сын вско­чил на ко­ня и стал прес­ле­довать ка­бана, по­сылая в не­го стре­лы. Он на­тянул лук, ук­ра­шен­ный узо­рами, и по­разил ка­бана стре­лой в фор­ме по­луме­сяца.
   Зверь по­пытал­ся скрыть­ся в ле­су с вы­соки­ми де­ревь­ями. Конь сле­довал за ним, подс­тре­ка­емый цар­ским сы­ном, вы­пол­ня­ющим во­лю от­ца.
   Ког­да бы­ло прой­де­но ты­сячу й­од­ждан, ка­бан уго­дил в про­пасть. Сын ца­ря так­же уго­дил в эту про­пасть, ко­торая бы­ла оку­тана ть­мой. Цар­ский сын по­терял из ви­ду зве­ря, но за­то уви­дел, что он по­пал в Па­талу.
   Там он уви­дел го­род Пу­ран­да­ру, ок­ру­жён­ный ва­лами, зас­тро­ен­ный мно­жес­твом зо­лотых двор­цов. Вой­дя ту­да, он не встре­тил ни од­но­го че­лове­ка. Он дол­го бро­дил по го­роду, по­ка не уви­дел спе­шащую жен­щи­ну. Он спро­сил её: "Ку­да и за­чем ты спе­шишь?". Жен­щи­на не от­ве­тила ни сло­ва и прос­ле­дова­ла во дво­рец. При­вязав ко­ня, цар­ский сын от­пра­вил­ся за ней.
   Внут­ри двор­ца он уви­дел ле­жащую на кро­вати, сде­лан­ной из зо­лота, де­вуш­ку, по­хожую на суп­ру­гу Ка­мы, Ра­ти. Её ли­цо бы­ло как пол­ная лу­на, бро­ви бы­ли кра­сивы, бёд­ра - ши­роки, грудь - ок­ругла, гу­бы бы­ли алые, те­ло бы­ло строй­но. Её гла­за - как го­лубой ло­тос, ног­ти - как крас­ные на­конеч­ни­ки стрел. Её кожа бы­ла неж­на. Ру­ки и но­ги бы­ли цве­та ме­ди. Её зу­бы бы­ли прек­расны. Её во­лосы нис­па­дали тём­но-си­ними ло­кона­ми.
   Сын ца­ря, опу­тан­ный ли­ана­ми бо­га Люб­ви, по­думал, что это - бо­гиня Па­талы. И эта де­ва пос­чи­тала его бо­гом Люб­ви.
   И она пок­расне­ла, чувс­твуя, что её ум на­пол­ня­ет­ся вол­не­ни­ем. Она по­пыта­лась пре­одо­леть стыд­ли­вость, изум­ле­ние и бес­по­кой­ство, по­думав: "Кто же ко мне при­шёл? Бог - он, или як­ша, ган­дхар­ва или на­г, видь­яд­ха­ра или че­ловек, ис­полнен­ный Доб­ро­дете­ли и Люб­ви?"
   Она под­ня­лась, но, за­катив гла­за, упа­ла в об­мо­рок. Цар­ский сын, по­ражён­ный стре­лами Ка­мы, при­водил её в чувс­тво, го­воря: "Не бой­ся!"
   За­тем он взял опа­хало и на­чал об­ма­хивать её. При­водя её в чувс­тво, он спро­сил её под­ру­гу о при­чине это­го об­мо­рока, и де­вуш­ка, сму­ща­ясь, рас­ска­зала, от­че­го это про­изош­ло. И эта де­вуш­ка по­веда­ла ему при­чину все­го про­изо­шед­ше­го, ког­да он во­шёл. И так­же по­веда­ла ис­то­рию о се­бе: "У ца­ря ган­дхар­вов Виш­ва­васу есть дочь, с прек­расны­ми бро­вями, Ма­дала­са. У да­навы Вад­жра­кету есть оби­та­ющий в пре­ис­подней сын, Па­тала­кету. Этот зло­дей соз­дал си­лой ил­лю­зии ть­му, ког­да эта де­вуш­ка гу­ляла в са­ду, и унёс её сю­да.
   На три­над­ца­тый лун­ный день асу­р дол­жен бу­дет ов­ла­деть ей. Но он - не дос­то­ин этой де­вуш­ки.
   И ког­да эта де­вуш­ка уже со­бира­лась на­ложить на се­бя ру­ки, к ней яви­лась Су­раб­хи и ска­зала: "Ты не дос­та­нешь­ся это­му да­наве. Кто прон­зит его стре­лой, ког­да он по­сетит мир смер­тных, тот и бу­дет тво­им му­жем".
   Я - её под­ру­га Кун­да­ла, дочь Виндхь­ва­на, же­на Пуш­ка­рама­лина. Мой суп­руг был убит Шум­бхой, а я, ис­полняя обет, ски­талась от од­но­го мес­та па­лом­ни­чес­тва к дру­гому, из од­но­го ми­ра в дру­гой.
   Па­тала­кету, при­няв­ше­го об­лик ка­бана, кто-то, за­щищая муд­ре­ца, прон­зил стре­лой. И я пос­пе­шила прий­ти сю­да, чтобы уз­нать, прав­да ли, что да­нава кем-то сра­жён. Уз­нав об этом, эта де­вуш­ка упа­ла в об­мо­рок. Те­бя же она по­люби­ла с пер­во­го взгля­да. Но она пред­назна­чена то­му, кто по­разит да­нава.
   По этой при­чине она упа­ла в об­мо­рок. Те­перь эта де­вица бу­дет всю жизнь стра­дать. Ты по­селил­ся в её сер­дце, влюб­лённый ге­рой, и не хо­тела бы она дру­гого му­жа в сво­ей жиз­ни.
   По этой при­чине она стра­да­ет. Ведь так бы­ло ска­зано в про­рочес­тве Су­раб­хи. Я на­хожусь здесь, ис­пы­тывая к ней при­вязан­ность, го­рюя с ней, ибо ес­ли стра­да­ет моя под­ру­га, то стра­даю и я. Ес­ли бы она по­лучи­ла се­бе в мужья то­го ге­роя, ко­торо­го по­жела­ет, то я уда­лилась бы, чтобы пре­давать­ся ас­ке­зе.
   Но кто - ты и за­чем сю­да при­шёл? Ты - бог, или ты даитья, или ты - ган­дхар­ва, на­га или кин­на­ра? Ибо не при­ходят сю­да ни лю­ди, ни кто-ни­будь в люд­ском об­личье. От­веть же мне".
   Ку­вала­яш­ва ска­зал: "Меня пос­лал ме­ня отец, царь Сат­раджит, в оби­тель Га­лавы, для за­щиты это­го муд­ре­ца. И ког­да я ох­ра­нял соб­лю­да­юще­го За­кон муд­ре­ца, явил­ся нек­то в об­ли­ке ка­бана и стал ме­шать об­ря­дам. Тог­да я прон­зил его стре­лой в фор­ме по­луме­сяца, а он бро­сил­ся бе­жать от ме­ня. Вер­хом на ко­не я прес­ле­довал его, по­ка не сва­лил­ся с ко­нём в про­пасть.
   Так блуж­дал я в тем­но­те, по­ка не уви­дел свет. За­тем я повс­тре­чал те­бя, гос­по­жа. И ког­да я об­ра­тил­ся к те­бе и не по­лучил от­ве­та, я по­шёл за то­бой. Так я и во­шёл в этот дво­рец. Я - не бог, не да­нава, не на­га, не ган­дхар­ва и не кин­на­ра. Бо­гов и всех ос­таль­ных я по­читаю, но я че­ловек, Кун­да­ла, и ты не дол­жна ме­ня бо­ять­ся".
   С ли­цом, зас­тывшим в изум­ле­нии, она гля­дела на под­ру­гу и не мог­ла про­из­нести ни сло­ва. И, всё ещё не отой­дя от ра­дос­ти, ска­зала: "Всё пред­ска­зан­ное Су­раб­хой ис­полни­лось!
   Ге­рой, ты по­ведал свою ис­то­рию и тем ус­по­ко­ил её сер­дце. Как кра­сота ис­хо­дит от лу­ны, как лу­чи све­та ис­хо­дят от сол­нца, так и проц­ве­тание при­ходит к счас­тли­вому че­лове­ку, стой­кость - к ре­шитель­но­му, и тер­пе­ние - к ве­лико­му. Ты был тем, кто сра­зил да­наву. Мать всех ко­ров, Су­раб­хи, не мог­ла про­из­нести лож­но­го сло­ва. По­это­му эта де­вица об­ре­ла счастье и уда­чу, бла­гос­ловлён­ная на со­юз с то­бой. Вы­пол­ни же не­об­хо­димые це­ремо­нии, сле­дуя ус­та­нов­ленным пра­вилам".
   Тог­да цар­ский сын ска­зал: "Я го­тов всё ис­полнить".
   Тог­да она мыс­ленно поз­ва­ла Тум­бу­ру, ду­хов­но­го нас­тавни­ка её семьи. И он явил­ся ту­да, при­неся тра­вы са­мит и ку­ша.
   Тог­да он раз­жёг огонь, при­нёс жер­тву, и поз­вал ту де­вицу, чтобы со­вер­шить об­ряд же­нить­бы. Ког­да всё бы­ло вы­пол­не­но, этот муд­рец по­кинул их, вер­нувшись в свою оби­тель для со­вер­ше­ния ас­ке­зы.
   И под­ру­га ска­зала де­вице: "Мои по­жела­ния ис­полни­лись. Те­перь, ког­да я ви­жу те­бя, свя­зан­ную с этим му­жем, я от­прав­ля­юсь со­вер­шать неп­ревзой­дён­ную ас­ке­зу, при­ведя свой ум в по­кой. Я смы­ла все свои гре­хи в во­дах мест па­лом­ни­чес­тва, и ни­ког­да боль­ше не ста­ну та­кой, как сей­час".
   За­тем она пок­ло­нилась цар­ско­му сы­ну и ска­зала: "Нет со­вета, ко­торый мог бы быть дан те­бе, че­лове­ку нес­равнен­ной муд­рости, тем бо­лее, ес­ли со­вету­ет жен­щи­на. Сле­дова­тель­но, я не бу­ду ни­чего те­бе со­вето­вать. Но ты смог зас­та­вить ме­ня, чей ум за­пол­нен Лю­бовью к под­ру­ге, по­верить в те­бя, по­это­му я кое-что на­пом­ню те­бе.
   Муж дол­жен ле­ле­ять и за­щищать свою же­ну. Же­на дол­жна по­могать му­жу в его ре­лиги­оз­ных по­ис­ках, в об­ре­тении бо­гатс­тва и в Люб­ви. Ког­да муж и же­на - свя­заны од­ной целью, то пло­ды ре­лиги­оз­ных по­ис­ков, об­ре­тения бо­гатс­тва и Люб­ви уве­личи­ва­ют­ся тро­ек­ратно.
   Как без же­ны мо­жет до­бить­ся че­ловек ус­пе­хов в ре­лигии, проц­ве­тании и Люб­ви? Все эти три ве­щи об­ре­та­ют­ся че­рез неё. И так­же же­на без му­жа не в си­лах ис­полнять ре­лиги­оз­ные и дру­гие обя­зан­ности. Три­мур­ти пре­быва­ет в суп­ру­жес­кой жиз­ни.
   Без же­ны муж­чи­на не мо­жет поч­тить бо­гов, пред­ков, родс­твен­ни­ков и гос­тей. И бо­гатс­тво, при­несён­ное муж­чи­ной в дом, за­чах­нет, ес­ли в до­ме нет же­ны, так же оно за­чах­нет, ес­ли в до­ме жи­вёт не­дос­той­ная же­на. И для муж­чи­ны без же­ны нет Люб­ви. Ког­да суп­ру­ги вы­пол­ня­ют свои обя­зан­ности сов­мес­тно, плод та­ких де­яний уве­личи­ва­ет­ся тро­ек­ратно.
   Как муж­чи­на удов­летво­ря­ет пред­ков и де­тей, как под­но­сит пи­щу гос­тям, как пре­дан­но слу­жит бо­гам, так же он дол­жен от­но­сить­ся к суп­ру­ге. Для жен­щи­ны нет ре­лигии, бо­гатс­тва и Люб­ви без му­жа. На этих трёх опо­рах и сто­ит суп­ру­жес­кая жизнь.
   Вот что я хо­тела ска­зать тебе пе­ред ухо­дом, и же­лаю вам проц­ве­тания, бо­гатс­тва, де­тей, счастья и дол­гой жиз­ни".
   Она об­ня­ла под­ру­гу, пок­ло­нилась цар­ско­му сы­ну и уш­ла Не­бес­ным пу­тём сле­довать сво­им це­лям.
   Тог­да сын Сат­раджи­та ре­шил по­кинуть Па­талу, он уже уса­дил суп­ру­гу на ко­ня, как во­зопи­ли по­том­ки Да­ну. Они кри­чали, что по­хища­ют и уво­дят ту жем­чу­жину сре­ди жен­щин, ко­торую Па­тала­кету при­нёс с Не­бес.
   За­тем да­навы, во­ору­жён­ные же­лез­ны­ми по­соха­ми, ме­чами, ду­бин­ка­ми, копь­ями и лу­ками, вмес­те с Па­тала­кету, об­ру­шились на цар­ско­го сын. "Стой, ос­та­новись!" - кри­чали они, про­ливая на не­го дождь стрел и ко­пий. И сын Сат­раджи­та, сме­ясь, раз­ру­шил стре­лами их ору­жие. Пос­ле это­го по­вер­хность Па­талы пок­ры­лась кус­ка­ми и об­ломка­ми ору­жия, унич­то­жен­но­го стре­лами Ри­тад­хваи.
   Тог­да он под­нял ору­жие, на­зыва­емое Тваш­та, и мет­нул его в да­навов. И да­навы во гла­ве с Па­тала­кету прев­ра­тились в гру­ду го­рящих кос­тей.
   За­тем сын ца­ря от­пра­вил­ся вер­хом в го­род сво­его от­ца с же­ной, той жем­чу­жиной сре­ди жен­щин. Прек­ло­нив­шись перед от­цом, он по­ведал про ви­зит в Па­талу, про встре­чу с Кун­да­лой и Ма­дала­сой, про сра­жение с да­нава­ми и про воз­ра­щение до­мой.
   Отец ис­полнил­ся Ра­дос­ти и Люб­ви, и, об­няв его, ска­зал: "Я - рад, что ты спас от бедс­твия муд­ре­ца, со­вер­ша­юще­го бла­гочес­ти­вые об­ря­ды. Сла­ву, до­бытую мо­ими пред­ка­ми, я пос­то­ян­но уве­личи­вал, те­перь ты сво­ей доб­лестью ещё уве­личил эту сла­ву.
   То­го, кто не ума­ля­ет сла­ву, бо­гатс­тво и дос­то­инс­тво, до­бытое его от­цом, зо­вут пос­редс­твен­ным че­лове­ком. Но то­го, кто сво­ей си­лой и храб­ростью пре­вос­хо­дит ге­ро­изм сво­его от­ца, муд­рые на­зыва­ют ве­ликим че­лове­ком. То­го, кто умень­ша­ет сла­ву и бо­гатс­тво от­ца, муд­рые на­зыва­ют нич­тожней­шим сре­ди лю­дей. Я же­лал толь­ко по­мочь брах­ма­ну, но ты по­бывал в Па­тале и унич­то­жил да­навов. Все­го это­го с из­лишком хва­тит, чтобы наз­вать те­бя ве­ликим че­лове­ком. А так­же ты ещё и счас­тли­вый че­ловек, сын мой!
   За то, что я имею та­кого сы­на, я вос­хва­ляю всех пра­вед­ни­ков. Муж­чи­на, ко­торый не прев­зой­дён его сы­ном в муд­рости, доб­лести и щед­рости, не мо­жет по­чувс­тво­вать всю ра­дость от то­го, что у не­го есть сын. Ть­фу на то­го че­лове­ка, по­лучив­ше­го из­вес­тность, бла­года­ря от­цу, и бла­гос­ло­вен­но - рож­де­ние то­го, кто об­рёл сла­ву че­рез сла­ву сы­на.
   Счас­тлив - тот че­ловек, соз­давший се­бе сла­ву, по­лучив­ший сла­ву че­рез от­ца и де­да яв­ля­ет­ся обыч­ным че­лове­ком, нес­частен - тот, кто об­рёл сла­ву че­рез мать. Так что, проц­ве­тай, сын мой, в бла­ге, в бо­гатс­тве, в ге­ро­из­ме и в счастье. И ни­ког­да не рас­ста­вай­ся с этой до­черью ган­дхар­ва".
   Так отец при­ветс­тво­вал сы­на, за­тем он зак­лю­чил сы­на в объ­ятья и от­пустил его с суп­ру­гой в их дом.
   Цар­ский сын стал жить со сво­ей суп­ру­гой в го­роде от­ца, по­сещая иног­да и дру­гие мес­та, са­ды, ле­са и вер­ши­ны гор. И его же­на, прек­расная ста­ном, пок­ло­нялась его ро­дите­лям и нас­лажда­лась об­ще­ни­ем с ним.
  

Гла­ва 20

   Прош­ло мно­го дней и отец об­ра­тил­ся к сы­ну: "Са­дись на ко­ня и от­прав­ляй­ся в путь. Ты дол­жен спа­сать брах­ма­нов. Ты дол­жен объ­ез­жать Зем­лю каж­дый день, ос­во­бож­дая брах­ма­нов от на­пас­тей, дол­жен быть го­товым прий­ти к ним на по­мощь. Сот­ни да­навов на­роди­лись гре­хов­ным пу­тём. Ты дол­жен дей­ство­вать так, чтобы брах­ма­ны не ис­пы­тали бес­по­кой­ства от них".
   Каж­дый день с ут­ра царский сын объ­ез­жал Зем­лю, днём кла­нял­ся от­цу и про­водил ос­та­ток дня с же­ной.
   Од­нажды, в один из дней, объ­ез­жая Зем­лю, он уви­дел млад­ше­го бра­та Па­тала­кету, да­нава Та­лаке­ту, жи­вуще­го в хи­жине на бе­регу Яму­ны. Да­нава при­нял об­лик от­шель­ни­ка, по­дошёл к цар­ско­му сы­ну и ска­зал:ла­дыка! Я об­ра­ща­юсь к те­бе с прось­бой, ко­торую ты, вер­ный сво­им обе­там, дол­жен вы­пол­нить. Я бу­ду со­вер­шать жер­твоп­ри­ноше­ние Дхар­ме и мне на­до раз­ло­жить кос­тры и сде­лать под­но­шения. Для это­го от­дай мне своё зо­лотое оже­релье, а за­тем ох­ра­няй мою хи­жину, а я в то вре­мя вой­ду в во­ды и бу­ду вос­пе­вать Ва­руне гим­ны и ман­тры, ус­та­нов­ленные Ве­дами, не­сущие всем су­щес­твам проц­ве­тание. За­тем я вер­нусь".
   Цар­ский сын выс­лу­шал его, пок­ло­нил­ся и от­дал своё оже­релье, за­тем от­ве­тил: "Сту­пай, гос­по­дин, с сер­дцем, сво­бод­ным от тре­воги! Я ос­та­нусь здесь, в этом мес­те, ря­дом с тво­ей хи­жиной, по­ка ты не вер­нёшь­ся. Ни кто не при­чинит бес­по­кой­ства, по­ка я на­хожусь здесь. Так что мо­жешь до­верить­ся мне и сле­довать сво­им це­лям".
   Данава во­шёл в во­ды, в то вре­мя как сын ца­ря при­нял­ся ох­ра­нять его хи­жину, пос­тро­ен­ную с по­мощью ил­лю­зии. А Та­лаке­ту по ре­ке доб­рался до го­рода цар­ско­го сы­на, и в при­сутс­твии Ма­дала­сы и её спут­ни­ков, ска­зал: "Ге­рой, Кувала­яш­ва, ох­ра­няв­ший мою оби­тель, всту­пил в борь­бу с даи­тьей, гу­бите­лем брах­ма­нов, и бил­ся с ним изо всех сил, но его грудь бы­ла прон­зе­на копьём, сот­во­рён­ным с по­мощью кол­довс­тва тем даи­тьей. Уми­рая, он пе­редал мне это оже­релье со сво­ей шеи, а от­шель­ни­ки воз­ве­ли для не­го в ле­су пог­ре­баль­ный кос­тёр. Его конь, с пла­чущи­ми гла­зами и не­ис­то­вым ржа­ни­ем, был уве­дён тем да­навой. Я был сви­дете­лем это­го зло­де­яния. Сде­лай­те всё, что - воз­можно, в этой си­ту­ации. И возь­ми­те это оже­релье для уте­шения ва­ших сер­дец, ибо нам, ас­ке­там, не прис­та­ло иметь де­ло с зо­лотом".
   Он по­ложил на зем­лю оже­релье и ушёл. И те лю­ди, ко­торые слы­шали это, стра­дали от го­ря, за­боле­вали и па­дали в об­мо­рок. Все слу­жан­ки и слу­ги, царь и ца­рица оп­ла­кива­ли это со­бытие. А Ма­дала­су по­кину­ла жизнь.
   Во двор­це и в го­роде сто­ял плач по это­му по­воду. Тог­да царь, гля­дя на мёр­твую Ма­дала­су, об­ра­тил­ся к лю­дям: "Вы не дол­жны пла­кать, не дол­жен и я. Я вос­при­нимаю всё про­изо­шед­шее как пре­доп­ре­делён­ность. Дол­жен ли я оп­ла­кивать сы­на? Дол­жен ли я оп­ла­кивать свою не­вес­тку? Я счи­таю, пос­ле дол­жно­го раз­мышле­ния, что не сле­ду­ет их оп­ла­кивать, так как всё это бы­ло пре­доп­ре­деле­но судь­бой.
   Сын мой встре­тил свою смерть в пос­лу­шании мне, по мо­ему при­казу ох­ра­няя дваж­ды­рож­денных. По­это­му ра­зум­но ли его оп­ла­кивать? Сын мой, при­неся в жер­тву ас­ке­там своё те­ло, ко­торое всё рав­но не бы­ло бы ему веч­ным прис­та­нищем, об­ре­тёт бо­лее вы­сокое сос­то­яние. Сто­ит ли оп­ла­кивать эту жен­щи­ну, столь пре­дан­ную сво­ему му­жу?
   Для жен­щи­ны нет бо­жес­тва, кро­ме её му­жа. По­это­му оп­ла­кивать её сто­ило в том слу­чае, ес­ли бы она ока­залась раз­лу­чена с му­жем. Но эта жен­щи­на, уз­нав о смер­ти му­жа, пос­ле­дова­ла за ним, по­это­му не ра­зум­но её оп­ла­кивать. Тех жён сто­ит оп­ла­кивать, ко­торые ока­зались раз­лу­чён­ные с мужь­ями, тех же, ко­торые уш­ли с мужь­ями, не на­до оп­ла­кивать. А эта жен­щи­на не бы­ла раз­лу­чена с му­жем.
   Жен­щи­на в обо­их ми­рах дол­жна ду­мать о му­же, как о че­лове­ке, который при­носит ей счастье, как в этом ми­ре, так и в сле­ду­ющем. Так что не на­до оп­ла­кивать ни его, ни её, ни мне, не ма­тери. На нас всех сош­ла бла­годать, так как он от­дал свою жизнь, за­щищая брах­ма­нов.
   Ког­да мой сын от­ка­зал­ся от те­ла, не про­жив в нём и пол­жизни, он тем ос­во­бодил се­бя от всех дол­гов пе­ред брах­ма­нами и пе­редо мной. Рас­став­шись с жизнью в бою, он не пос­ра­мил честь сво­ей ма­тери, сла­ву мо­ей семьи и собс­твен­ную доб­лесть".
   Мать Ку­вала­яш­вы пос­мотре­ла на мужа и ска­зала: "Царь! Ни моя мать, ни сес­тра не да­вали мне та­кого удов­летво­рения, ко­торое я ис­пы­тала, ус­лы­шав, что мой сын по­гиб, за­щищая муд­ре­ца. То­го, кто уми­ра­ет взды­хая, в пе­чали, стра­да­ющий от бо­лез­ней, в ок­ру­жении при­чита­ющей род­ни, нап­расно ро­дила мать. Кто, сра­жа­ясь в бит­ве, за­щищая ко­ров и дваж­ды­рож­денных, по­гиба­ет прон­зённый стре­лами, нас­то­ящий че­ловек. Кто не по­вора­чива­ет­ся спи­ной к про­сите­лям, друзь­ям и вра­гам, при­ходит­ся нас­то­ящим сы­ном для от­ца, а его мать ро­дила ге­роя. Кто по­беж­да­ет вра­гов в бою или по­гиба­ет в бит­ве, воз­награж­да­ет мать за бо­ли, пе­рене­сён­ные ей при ро­дах".
   Тог­да царь вы­пол­нил по­хорон­ные об­ря­ды для не­вес­тки и со­вер­шил при­ноше­ние во­ды для сы­на.
   В это вре­мя, Та­лаке­ту, вый­дя из вод Яму­ны, об­ра­тил­ся к цар­ско­му сы­ну: "Ты - сво­боден, во­ин! С тво­ей по­мощью я об­рёл счастье и ус­пех. По­ка ты на­ходил­ся здесь на стра­же, я вы­пол­нил все свои де­ла и жер­твен­ные об­ря­ды Ва­руне, вла­дыке пу­чин".
   Тог­да цар­ский сын поч­тил его, от­пра­вил­ся в го­род от­ца, вер­хом на ко­не.
  

Гла­ва 21

   Сын ца­ря, дос­тигнув го­рода, хо­тел пос­ко­рее при­пасть к но­гам от­ца и ма­тери, а за­тем по­видать Ма­дала­су. Ему повс­тре­чались го­рожа­не с по­ник­ши­ми ли­цами. Но, уви­дя его, го­рожа­не ис­полни­лись сна­чала удив­ле­ния, а за­тем ра­дос­ти. Они кри­чали: "Ура! Ка­кое счастье!" и смот­ре­ли на не­го и вос­кли­цали: "Дол­гой те­бе жиз­ни, гос­по­дин! Пусть все твои вра­ги бу­дут по­беж­де­ны! По­радуй сво­их ро­дите­лей и нас из­бавь от бес­по­кой­ства!"
   Ок­ру­жён­ный го­рожа­нами, он во­шёл во дво­рец от­ца. И его отец, и мать и дру­гие родс­твен­ни­ки зак­лю­чили его в объ­ятья и осы­пали бла­гос­ло­вени­ями, го­воря: "Дол­гой те­бе жиз­ни!"
   За­тем, пок­ло­нив­шись всем, он спро­сил от­ца, что всё это оз­на­чает, и отец рас­ска­зал ему всё, что про­изош­ло. Уз­нав, что его же­на Ма­даса­ла, дра­гоцен­ность его сер­дца, - мер­тва, и, ви­дя сво­их ро­дите­лей пе­ред со­бой, он пог­ру­зил­ся в пу­чину сты­да и го­ря. Он ду­мал: "Эта жен­щи­на, ко­торая ли­шилась жиз­ни, как толь­ко ус­лы­шала, что я - мёртв, бы­ла та­кой доб­ро­детель­ной, ть­фу на ме­ня, я не был дос­то­ин её! Злос­час­тный - я, нич­тожный - я, как я мо­гу жить та­ким без­жа­лос­тным, ли­шён­ный же­ны с гла­зами как у ла­ни, ра­ди ме­ня встре­тив­шей смерть!"
   За­тем он ус­по­ко­ил свой ум, из­гнал от­ча­яние, вздох­нул и вы­дох­нул, и по­думал: "Ес­ли я от­ка­жусь от жиз­ни, по­тому что она скон­ча­лась из-за ме­ня, ка­кое же бла­го я дос­тавлю ей? Это выз­ва­ло бы пох­ва­лу толь­ко у жен­щин. Или ес­ли я, уд­ру­чён­ный, бу­ду вос­кли­цать: "Ах! Лю­бимая!", это то­же не при­несёт поль­зы ни мне, ни лю­дям. Ес­ли я сор­ву с се­бя гир­лянды, прек­ра­щу омо­вения, то на­до мной, пок­ры­тыми грязью, ста­нут нас­ме­хать­ся вра­ги.
   Мой долг - ка­рать вра­гов и слу­жить ца­рю, мо­ему от­цу! Как же я мо­гу рас­стать­ся с жизнью, при­над­ле­жащей ему. Я мог бы от­ка­зать­ся от удо­воль­ствий, да­ру­емых жен­щи­нами, но и это от­ре­чение при­несёт ли поль­зу моей суп­ру­ге? Ка­кой же обет мне при­нес­ти, чтобы он не при­нёс вре­да ни­кому, а толь­ко бла­го? Ка­кую ма­лость мо­гу я сде­лать для той, что ос­та­вила жизнь из-за ме­ня? "
   Ри­тад­хвая вы­пол­нил под­но­шение во­ды, а вслед за этим со­вер­шил пог­ре­баль­ные об­ря­ды.
   Ри­тад­хвая ска­зал: "Ес­ли Ма­дала­са уже - не моя же­на, я бы мог най­ти ещё спут­ни­цу жиз­ни. Но кро­ме той до­чери ган­дхар­вы с гла­зами как у ла­ни, ни­какую жен­щи­ну я боль­ше не по­люб­лю. Так и бу­дет. Вот мой обет. Рас­став­шись с же­ной, бла­гочес­ти­вой и гра­ци­оз­ной, я не бу­ду ис­кать нас­лажде­ния с дру­гими жен­щи­нами. Вот мой обет".
   И он от­ка­зал­ся от всех жен­ских пре­лес­тей, и стал ис­кать раз­вле­чений, со­от­ветс­тву­ющих его ха­рак­те­ру, в ком­па­нии мо­лодых лю­дей, рав­ных ему по бла­городс­тву и воз­расту. Это бы­ло вы­пол­не­ние его обе­та. Та­кое вы­пол­не­ние дол­га труд­но да­же для бо­гов, что же го­ворить про ос­таль­ных".
   Выс­лу­шав речь сы­новей, их отец за­думал­ся, опе­чален­ный. По­думав над их рас­ска­зом, царь на­гов, сме­ясь, ска­зал сы­новь­ям: "Ес­ли лю­ди счи­та­ют ка­кое-ни­будь де­ло не­выпол­ни­мым, и по­это­му ни­чего не де­ла­ют, то от от­сутс­твия упорс­тва по­луча­ют ущерб. Пусть че­ловек возь­мёт­ся за де­ло, не от­вергая свою му­жес­твен­ность. Тог­да бла­гоп­ри­ят­ный ре­зуль­тат де­ла бу­дет за­висть от его му­жес­твен­ности и судь­бы. Я пос­та­ра­юсь по­мочь вам, сы­новья мои, поз­воль­те же мне уда­лить­ся и пре­дать­ся ас­ке­зам".
   Царь на­гов от­пра­вил­ся в Плак­ша­вата­рану, мес­то па­лом­ни­чес­тва на го­ре Хи­мават, и стал там ис­полнять су­ровые ас­ке­зы. За­тем он вос­хва­лил бо­гиню Са­рас­ва­ти, вос­пе­вая Ей гим­ны, сос­ре­дото­чил ум на Ней, ог­ра­ничил се­бя в еде, вы­пол­няя при этом ежед­невно три омо­вения.
   Ашва­тара ска­зал: "Же­лая уми­лос­ти­вить Бо­гиню, под­держи­ва­ющую этот мир Са­рас­ва­ти, Ко­торая вос­си­яла от Брах­мана, я бу­ду сла­вить Её, скло­нив пе­ред Ней го­лову. Хо­рошее или пло­хое, всё, что при­носит бо­гатс­тво или Ос­во­бож­де­ние, слит­ное или раз­дель­ное, про­ис­те­ка­ет от Те­бя, Бо­гиня, неп­ре­ходя­щая и выс­шая, Ты - опо­ра все­го, Ты, Бо­гиня, неп­ре­ходя­щая и выс­шая, при­сутс­тву­ешь во всём.
   Эта Все­лен­ная пе­ри­оди­чес­ки гиб­нет, нет­ле­нен - толь­ко Брах­ман. В Те­бе при­сутс­тву­ет Брах­ман и мир во всей его пол­но­те. Ты - оби­тель зву­ка ОМ, Ты - при­бежи­ще все­го под­вижно­го и не­под­вижно­го, Бо­гиня! В Те­бе - три ме­ры все­го су­щес­тву­юще­го и не­сущес­тву­юще­го, в Те­бе - три ми­ра, в Те­бе - три Ве­ды, в Те­бе - три на­уки, в Те­бе - три ог­ня, в Те­бе - три све­та и три цве­та, в Те­бе - три за­кона, в Те­бе - три гу­ны и три зву­ка, в Те­бе - три бо­га и три аш­ра­мы, в Те­бе - три вре­мени, в Те­бе - три сос­то­яния жиз­ни, в Те­бе - и пред­ки, и день, и ночь.
   Эти три­ады яв­ля­ют­ся Тво­ей фор­мой, бо­гиня Са­рас­ва­ти! Семь жер­твоп­ри­ноше­ний со­ма-самс­тха, и семь ха­вих-самс­тха, и семь па­ка-самс­тха над­ле­жит со­вер­шить то­му, кто счи­та­ет ина­че. Все жер­твы, из­вечно, как ве­чен - Брах­ман, про­водят те, кто ут­вер­жда­ет, что всё су­щес­тву­ющее и есть Брах­ман, при этом пов­то­ряя Твоё имя, Бо­гиня!
   Вто­рую Твою фор­му, неп­ре­одо­лимую, выс­шую, не­из­менную, нет­ленную, не­бес­ную, эту выс­шую фор­му я не мо­гу опи­сать сло­вами. Ни ртом, ни язы­ком, ни гу­бами, ни дру­гими ор­га­нами не пе­редать эту фор­му. Да­же Ин­дра, Ва­су, Брах­ма, Лу­на, Сол­нце, Свет не мо­гут пе­редать эту фор­му.
   Эта фор­ма вме­ща­ет в се­бя Все­лен­ную, она име­ет фор­му Все­лен­ной, она уп­равля­ет Все­лен­ной, она - Вер­ховный Гос­подь, она не име­ет на­чала, се­реди­ны и кон­ца, она - и хо­рошая, и пло­хая, и бес­пристрас­тная, она мо­жет быть од­ной, а мо­жет быть мно­жес­твом, она мо­жет при­нять вид лю­бого су­щес­тва; она - бе­зымян­ная, но об­ла­да­ет шестью ка­чес­тва­ми, и пре­быва­ет в трёх гу­нах. Она - суть мощ­ных сил, в ней - ве­личие Шак­ти, она - пре­выше все­го.
   Счастье и нес­частье, а так­же уда­ча про­яв­ле­ны в Те­бе. Ты про­низы­ва­ешь всё су­щее и не-су­щее, всё про­яв­ленное и не-про­яв­ленное. Всё пос­то­ян­ное и вре­мен­ное, боль­шое и ма­лое, на­ходя­ще­еся на зем­ле и на­ходя­ще­еся в воз­ду­хе, про­яв­ле­но в Те­бе. Всё - фор­менное и бес­формен­ное, ви­димое и не­види­мое, це­лое и раз­де­лён­ное на эле­мен­ты, на­ходя­ще­еся на зем­ле и на­ходя­ще­еся в не­бе - по­низа­но Тво­ими глас­ны­ми и сог­ласны­ми зву­ками".
   Са­рас­ва­ти, Ко­торая пре­быва­ет на язы­ке Виш­ну, от­ве­тила на­гу Аш­ва­таре: "Я да­рую те­бе бла­го, царь на­гов, брат Кам­ва­лы. Ска­жи и я да­рую те­бе то, что же­ла­ет твой ум".
   Ашв­тара ска­зал: "Да­руй же мне, Бо­гиня, а так­же мо­ему бра­ту Кам­ва­ле Зна­ние обо всех му­зыкаль­ных зву­ках".
   Са­рас­ва­ти ска­зала: "Есть семь му­зыкаль­ных нот, есть семь то­нов в му­зыкаль­ном ря­ду, семь ви­дов пе­сен есть так­же, и столь­ко же ин­то­наций, и семь раз по семь му­зыкаль­ных так­тов, и три ок­та­вы, всё это ты с Кам­ва­лой бу­дешь знать, без­греш­ный, и ты ещё боль­ше уз­на­ешь от ме­ня, царь на­гов. Есть че­тыре ви­да чет­ве­рос­ти­ший, три ви­да ме­лодий, три ви­да му­зыкаль­но­го тем­па и три па­узы. Всё это ты уз­на­ешь от ме­ня, царь на­гов, и ещё боль­ше.
   Всё, что из­вес­тно об этом и свя­зано с этим, что мож­но вы­разить глас­ны­ми и сог­ласны­ми зву­ками, уз­на­ете от ме­ня, ты и Кам­ва­ла. Я ни­кому не да­вала та­кого Зна­ния ни на Зем­ле, ни в Па­тале, и вы дол­жны стать учи­теля­ми это­го в Па­тале, на Не­бе и на Зем­ле".
   Са­рас­ва­ти ис­чезла из по­ля зре­ния на­гов. Всё слу­чив­ше­еся с эти­ми дву­мя на­гами да­ло им Зна­ние в сти­хос­ло­жении, в му­зыкаль­ных но­тах и раз­ме­рах.
   За­тем оба на­га, соб­лю­дая му­зыкаль­ные пра­вила, ста­ли иг­рать на струн­ных инс­тру­мен­тах, же­лая уми­лос­ти­вить семью ви­дами пе­сен Бо­га, жи­вуще­го на вер­ши­нах Кай­ла­сы и Ги­мала­ев, ис­пе­пелив­ше­го бо­га Ка­му, Ши­ву. Оба они ста­рались изо всех сил, объ­еди­нив му­зыку и го­лоса, они бы­ли усер­дны и днём, и ночью, и на вос­хо­де, и на за­кате. И Бог вос­пе­ва­емый ими, был удов­летво­рён их пе­ни­ем, ска­зал: "Вы­бери­те се­бе бла­го".
   Тог­да Аш­ва­тара с бра­том об­ра­тились к Ши­ве: "Ес­ли Ты, Бог бо­гов, до­волен на­ми, то дай же­ла­емое на­ми бла­го. Пусть умер­шая суп­ру­га Кувала­яш­вы, Ма­дала­са, ро­дит­ся как моя дочь, но то­го же воз­раста, в ко­тором умер­ла. Пусть она пом­нит свою преж­нюю жизнь, пусть бу­дет на­деле­на той же кра­сотой. И пусть бу­дет ма­терью Й­оги".
   Ма­ха Де­ва ска­зал: "Все твои сло­ва бу­дут ис­полне­ны че­рез Мою во­лю. Выс­лу­шай же ме­ня. Ис­полни шрад­дху, бу­дучи чис­тым и обуз­давшим свои чувс­тва, и съ­ешь по­ловин­ку пин­ды. Пос­ле это­го, та жен­щи­на дол­жна по­явить­ся под тво­им сред­ним ка­пюшо­ном, в том же ви­де, в ко­тором умер­ла. Сос­ре­дото­чив свой ум на этом же­лании, ис­полни воз­ли­яние пред­кам, и та жен­щи­на по­явит­ся из под сред­не­го ка­пюшо­на, сду­того тво­им ды­хани­ем, в том ви­де, в ка­ком умер­ла".
   Оба бра­та вос­сла­вили Ши­ву и вер­ну­лись в Па­талу. И тот на­га, млад­ший брат Кам­ва­лы, ус­тро­ил шрад­дху, дол­жным об­ра­зом съ­ел по­лови­ну пин­ды, и в то вре­мя, как он раз­мышлял о своём же­лании, жен­щи­на, по­яви­лась, та­кой же, как преж­де, из под под­ня­того ды­хани­ем сред­не­го ка­пюшо­на. И не ска­зал на­г ни­кому об этом, и скрыл её в тай­ных по­меще­ни­ях двор­ца.
   Оба сы­на ца­ря на­гов про­води­ли вре­мя с Ри­тад­хва­ей, в удо­воль­стви­ях и иг­рах, дос­той­ных не­божи­телей. Но од­нажды царь на­гов, опь­янён­ный ви­ном, ска­зал сы­новь­ям: "По­чему вы не сде­ла­ете то, что я ска­зал вам рань­ше? Цар­ский сын, как я ви­жу, яв­ля­ет­ся бла­годе­телем для вас, так по­чему же вы не при­носи­те ему бла­го?"
   Тог­да они от­пра­вились в го­род сво­его дру­га, где не­кото­рое вре­мя пре­дава­лись при­ят­но­му вре­мяп­ро­вож­де­нию. За­тем, пос­ле не­кото­рого вре­мени, они по­гово­рили с Ку­вала­яш­вой и приг­ла­сили по­сетить их дом.
   Цар­ский сын ска­зал: "Раз­ве это - не ваш дом? Лю­бая моя вещь, будь то дра­гоцен­ности, по­воз­ки, одеж­ды и дру­гое, всё это, од­новре­мен­но, - и ва­ше. Всё, что вы за­хоти­те, бу­дет да­но вам, будь то зо­лото или кам­ни, ибо вы ис­пы­тыва­ете ко мне друж­бу.
   Не­уже­ли судь­ба над­сме­ха­ет­ся на­до мной, ко­ли вы не счи­та­ете мой дом сво­им? Ес­ли вы же­ла­ете сде­лать мне бла­го, ес­ли хо­тите про­явить ко мне доб­ро­жела­тель­ность, то счи­тай­те моё бо­гатс­тво и мой дом сво­ими. Пусть ва­ше ста­нет мо­им, а моё - ва­шим. Моя жизнь так­же при­над­ле­жит вам. Так что не раз­де­ляй­те собс­твен­ность на "мою" и "ва­шу", доб­ро­детель­ные, бла­гово­лящие ко мне, зак­ли­наю вас".
   Тог­да мо­лодые на­ги от­ве­тили: "Ри­тад­хвая, мы не бу­дем ду­мать ина­че, чем ты нам ска­зал. Но наш отец не­од­нократ­но нам го­ворил, что же­ла­ет уви­деть Кувала­яш­ву".
   Тог­да Кувала­яш­ва скло­нил­ся пе­ред ни­ми и ска­зал: "Да бу­дет так, как ска­зал ваш отец!
   Счас­тлив - я! Бла­гость - на мне! Ведь кто-то же­ла­ет уви­деть ме­ня, так же, как мой отец! Пой­дёмте же, я не хо­чу пре­неб­ре­гать его же­лани­ем. Пой­дём те же, при­падём к его но­гам".
   Цар­ский сын от­пра­вил­ся в путь с ни­ми, и, вый­дя из го­рода, они дос­тигли ре­ки Го­мати. Ког­да они вош­ли в ре­ку, цар­ский сын по­думал, что их дом на­ходит­ся на дру­гой сто­роне. Но они по­тяну­ли его и при­вели в Па­талу. В Па­тале цар­ский сын уви­дел, как его друзья при­няли об­лик мо­лодых на­гов, си­яющих, с дра­гоцен­ны­ми кам­ня­ми в ка­пюшо­нах, ук­ра­шен­ные бла­гоп­ри­ят­ны­ми зна­ками.
   Гля­дя на них, кра­сивых и уди­витель­ных, цар­ский сын сказал: "Бра­во! Бла­город­ные дваж­ды­рож­денные!"
   И они рас­ска­зали ему о сво­ём от­це, ца­ре на­гов, Аш­ва­таре, ми­ролю­бивом, по­чита­ющем не­божи­телей.
   Тог­да цар­ский сын уви­дел Па­талу, и её оби­тате­лей - на­гов, мо­лодых, взрос­лых и ста­рых, а так­же де­виц-на­гинь, ко­торые иг­ра­ли здесь и там, и но­сили серь­ги и оже­релья. Не­бо там бы­ло ук­ра­шено звёз­да­ми. Кое-где иг­ра­ла му­зыка, до­носи­лись зву­ки ба­раба­нов, буб­нов и дру­гих му­зыкаль­ных инс­тру­мен­тов, так­же слы­шалось пе­ние, раз­личные ме­лодии, зву­ки труб и лют­ни. Он уви­дел сот­ни до­мов. Лю­бу­ясь Па­талой, сын Сатраджита гу­лял там, в соп­ро­вож­де­нии двух на­гов и их дру­зей. За­тем они приш­ли во дво­рец и уви­дели ца­ря на­гов, оде­того в не­бес­ные гир­лянды и одеж­ды, ук­ра­шен­ные дра­гоцен­ны­ми кам­ня­ми, с серь­га­ми и пер­ла­мут­ро­выми бу­сами, с брас­ле­тами, бла­гос­ло­вен­ный и удач­ли­вый, он си­дел на тро­не из зо­лота, ук­ра­шен­но­го мно­жес­твом дра­гоцен­ных кам­ней, ко­рал­ла­ми и ла­зурью.
   Они по­каза­ли ему ца­ря со сло­вами: "Это - наш отец", и под­ве­ли его к от­цу и ска­зали: "Это - Ку­вала­яш­ва".
   Тог­да Ри­тад­хвая при­пал к но­гам ца­ря на­гов. Царь на­гов под­нял его, об­нял и по­цело­вал, и ска­зал: "Жи­ви дол­го! По­беж­дай вра­гов и будь по­корен сво­ему от­цу! Счас­тлив ты, сын мой, так как да­же в твоё от­сутс­твие о тво­их доб­ро­дете­лях го­вори­ли мне мои сы­новья. Ведь дос­той­ный че­ловек проц­ве­та­ет, его ум, те­ло, речь, доб­ро­детель­ное по­веде­ние - дос­той­ны пох­ва­лы, ник­чёмный же че­ловек - всё рав­но, что умер, хо­тя и жи­вёт. Доб­ро­детель­ный че­ловек, дос­ти­гая бла­гопо­лучия, при­носит удов­летво­рение ро­дите­лям, ра­нит болью сер­дца вра­гов, об­ре­та­ет до­верие у сво­его на­рода. Бо­ги, пред­ки, брах­ма­ны, друзья, про­сите­ли, увеч­ные, родс­твен­ни­ки же­ла­ют дол­гой жиз­ни доб­ро­детель­но­му че­лове­ку. Жизнь доб­ро­детель­ных лю­дей, ко­торые сто­ронят­ся без­за­кония, ко­торые - сос­тра­датель­ны к по­пав­шим в бе­ду, ко­торые яв­ля­ют­ся при­бежи­щем бедс­тву­ющих, при­носит им изо­биль­ные пло­ды". Царь на­гов, же­лая ока­зать честь Кувала­яш­ве, об­ра­тил­ся к сво­им сы­новь­ям: "Ког­да мы все вы­пол­ним омо­вения, ког­да выпь­ем ви­на и нас­ла­дим­ся дру­гими удо­воль­стви­ями, ког­да по­пиру­ем, тог­да мы про­ведём вре­мя в бе­седе с Ку­вала­яш­вой, раз­го­вор с ко­торым как праз­дник для сер­дца".
   Сын Сат­раджи­та сог­ла­сил­ся с ним и царь на­гов ус­тро­ил всё так, как и пред­ла­гал.
   Царь на­гов с сы­новь­ями и цар­ским сы­ном при­нял­ся пи­ровать, нас­лаждать­ся едой и ви­ном, и по­лучать дру­гие удо­воль­ствия.
  

Гла­ва 22

   Оба его сы­на и Ку­вала­яш­ва поб­ла­года­рили ца­ря на­гов, за­кон­чив пи­ровать. Царь на­гов, про­яв­ляя лю­без­ность к дру­гу сы­новей, об­ра­тил­ся к не­му: "Ска­жи, ка­кое же­лание я дол­жен ис­полнить для те­бя, мо­его гос­тя? Ска­жи, как сын от­цу. Зо­лото или се­реб­ро, одеж­да или по­воз­ки, или то, что - до­рого для те­бя, и это труд­но до­быть, спро­си у ме­ня".
   Ку­вала­яш­ва ска­зал: "Сла­ва тво­ей щед­рости, царь! Зо­лото и дру­гие бо­гатс­тва изо­билу­ют в до­ме мо­его от­ца. Я сей­час не ис­пы­тываю нуж­ды в та­ких ве­щах. По­ка мой отец пра­вит ты­сячу лет в сво­ём царс­тве, а ты пра­вишь в Па­тале, мне не при­дёт­ся об­ра­щать­ся с та­кими прось­ба­ми.
   Лю­ди - дос­той­ны Свар­ги, ес­ли они - бо­гаты пло­дами сво­их де­яний. Ког­да же их мо­лодость по срав­не­нию с воз­растом от­ца, как од­на мо­нет­ка сре­ди кро­ра мо­нет, ког­да они ок­ру­жены друзь­ями, ког­да их те­ла - сво­бод­ны от бо­лез­ни, за­чем им про­сить бо­гатс­тва? Мой отец вла­де­ет бо­гатс­твом, а я мо­лодостью, раз­ве не так? Ког­да че­ловек нуж­да­ет­ся в средс­твах, он при­бега­ет к про­шени­ям. Ког­да же у ме­ня все­го есть в пол­ной ме­ре, как язык мой мо­жет про­сить?
   Кто не за­думы­ва­ет­ся, есть ли до­ма бо­гатс­тво или нет, ук­рыт под ру­кой от­ца. Кто в детс­тве те­ря­ет от­ца, бе­рёт на се­бя за­боту о семье, тот, по мо­ему мне­нию, ли­шён Судь­бой вку­са счастья. По­это­му я из бо­гатс­тва, на­коп­ленно­го от­цом и от­данно­го мне, ода­риваю про­сящих. Та­ким об­ра­зом, у ме­ня всё есть, и я толь­ко же­лаю при­пасть к тво­им стопам.
   Бла­город­ный на­г от­ве­тил своему гос­тю, бла­годе­телю его сы­новей: "Ес­ли ты не же­ла­ешь по­лучить от ме­ня зо­лота и дру­гих дра­гоцен­ностей в по­дарок, то всё рав­но в твоёем уме есть ка­кое-ни­будь же­лание, по­ведай о нём. Я дам те­бе это".
   Ку­вала­яш­ва ска­зал: "Мой гос­по­дин, у ме­ня до­ма есть всё, а те­перь, ког­да я имел ра­дость ви­деть те­бя, бо­гатс­тва мои пре­ум­но­жились. И здесь я об­рёл уда­чу, и жизнь моя воз­награж­де­на тем, что ме­ня, смер­тно­го, об­ни­мал ты, в сво­ём бо­жес­твен­ном те­ле, что прах от тво­их стоп на­шёл мес­то на мо­ей го­лове. Че­го же мне ещё же­лать? Но ес­ли ты счи­та­ешь за долг дать мне бла­го, то пусть спо­соб­ность тво­рить пра­вед­ное не по­кинет моё сер­дце.
   Зо­лото, са­моц­ве­ты, дра­гоцен­ности и им по­доб­ные ве­щи, по­воз­ки, до­ма, жен­щи­ны, еда и питьё, де­ти, гир­лянды и ук­ра­шения, а так­же му­зыка и пес­но­пения - это раз­личные объ­ек­ты же­ланий, это я счи­таю пло­дами д­рева бла­годе­яний. А на­чинать че­лове­ку на­до с кор­ней это­го де­рева. Нуж­но при­лагать все си­лы, чтобы воз­вы­сить­ся Ду­хом. Кто тво­рит доб­рые де­ла, тому нет ни­чего не­дося­га­емо­го в ми­ре".
   Ашва­тара ска­зал: "Твой ум ус­трем­лён к Пра­вед­ности. И, как ты ска­зал, это - пло­ды Пра­вед­ности. Тем не ме­нее, ты дол­жен, как гость мо­его до­ма, при­нять то, что, по-тво­ему, труд­но об­рести в че­лове­чес­ком ми­ре".
   Цар­ский сын взгля­нул на сы­новей ца­ря на­гов. Тог­да они, прек­ло­нив­шись, по­веда­ли от­цу о мыс­лях цар­ско­го сы­на: "Ког­да лю­бимая же­на это­го цар­ско­го сы­на ус­лы­шала, что он убит, бу­дучи об­ма­нута да­навой, то она рас­ста­лась с жизнью. Она бы­ла до­черью ца­ря ган­дхар­вов, её зва­ли Ма­дала­са. Тог­да цар­ский сын ска­зал: "Не бу­дет у ме­ня дру­гой же­ны, кро­ме Ма­дала­сы". У это­го ге­роя, Ри­тад­хваи, од­но же­лание - уви­деть её. Ес­ли это воз­можно сде­лать, то пусть это бу­дет сде­лано".
   Ашва­тара ска­зал: "Ес­ли эле­мен­ты раз­ло­жились, как же их сно­ва объ­еди­нить в це­лое, та­кое воз­можно толь­ко во сне или с по­мощью ил­лю­зии".
   Тог­да сын Сат­раджи­та пал ниц пе­ред ца­рём на­гов и ска­зал: "Ес­ли ты по­кажешь мне, до­рогой отец, Ма­даласу да­же в ил­лю­зии, я бу­ду счи­тать, что ты сде­лал мне боль­шое одол­же­ние".
   Ашва­тара ска­зал: "Смот­ри же, сын мой, ес­ли ты же­ла­ешь уви­деть ил­лю­зию, я дол­жен её по­казать, ведь ты же, маль­чик мой, - гость в моём до­ме, а зна­чит ты - хо­зя­ин в нём".
   Царь на­гов ввёл Ма­дала­су, ко­торую скры­вал в до­ме, за­тем про­из­нёс ка­кие-то сло­ва, чтобы сбить всех с тол­ку, и по­казал цар­ско­му сы­ну жен­щи­ну: "Это - она? Это ли - твоя суп­ру­га Ма­дала­са?"
   Уви­дев ту строй­ную, он бро­сил­ся к ней, вос­кли­цая: "Воз­люблен­ная!", но на­г Аш­ва­тара удер­жал его от это­го: "Это - ил­лю­зия, сын мой. Не при­касай­ся к ней. Я ведь пре­дуп­реждал. Ил­лю­зия мо­жет ис­чезнуть, ес­ли к ней при­кос­нуть­ся".
   Тог­да цар­ский сын упал на зем­лю, те­ряя чувс­тва и вос­кли­цая: "Воз­люблен­ная! Лю­бовью ко мне царь по­верг ме­ня на зем­лю, как он по­вер­га­ет вра­гов. Он по­казал мне её, как ил­лю­зию, но она - не бо­лее ил­лю­зор­на, чем воз­дух, во­да, огонь, зем­ля или эфир".
   При­ведя его в чувс­тво, царь на­гов рас­ска­зал Ку­вала­яш­ве ис­то­рию, свя­зан­ную с воз­рожде­ни­ем Ма­дала­сы. Тог­да, ра­ду­ясь, что об­рёл свою воз­люблен­ную, пок­ло­нив­шись ца­рю на­гов, он от­пра­вил­ся в свой го­род вер­хом на ко­не.
   Че­ловек, ко­торый слу­ша­ет эту ис­то­рию пос­то­ян­но, по­луча­ет плод де­яний, опи­сан­ный в Ве­дах, труд­но­дос­ти­жимый в этом ми­ре. Он по­луча­ет Счастье, его же­лания сбы­ва­ют­ся, и нет для не­го ни­чего не­дос­ти­жимо­го.
  

Гла­ва 23

   Дос­тигнув сво­его го­рода, он рас­ска­зал ро­дите­лям, как по­лучи­лось, что его же­на вновь - с ним. И эта жен­щи­на пок­ло­нилась в но­ги свёк­ру со свек­ровью, и ока­зала поч­те­ние ос­таль­ным родс­твен­ни­кам, сог­ласно их по­ложе­нию и воз­расту. За­тем го­рожа­не ус­тро­или праз­дник в честь это­го со­бытия.
   Ри­тад­хвая дол­го нас­лаждал­ся с же­ной сре­ди гор­ных по­токов, на бе­регах рек, в ле­сах и в ро­щах. И она так­же стре­милась вос­поль­зо­вать­ся сво­ими зас­лу­гами, чтобы по­лучить всевоз­можные ра­дос­ти от Люб­ви. И она нас­лажда­лась с воз­люблен­ным в раз­ных при­ят­ных мес­тах.
   Прош­ло мно­го вре­мени и царь Сат­раджит под­чи­нил­ся за­конам смер­ти. Тог­да под­данные бла­гос­ло­вили на царс­тво­вание его сы­на Ри­тад­хваю, бла­город­но­го в де­яни­ях.
   В то вре­мя, по­ка он за­щищал сво­их под­данных, Ма­дала­са при­нес­ла ему пер­венца. Отец дал это­му ре­бён­ку имя Вик­ранта. Все бы­ли ра­ды, а Ма­дала­са сме­ялась. Как то Ма­дала­са, же­лая ус­по­ко­ить пла­чуще­го сы­на, ска­зала: "Бе­зуп­ре­чен и чист - ты, до­рогой мой, и нет у те­бя име­ни. Имя, дан­ное те­бе, - во­ля слу­чая, и те­ло, об­ре­тён­ное то­бой, сос­то­ящее из пя­ти эле­мен­тов, не при­над­ле­жит те­бе, как и ты не при­над­ле­жишь это­му те­лу. От­че­го же ты пла­чешь? Или это пла­чет те­ло цар­ско­го сы­на, чьи хо­рошие и пло­хие ка­чес­тва свя­заны с эле­мен­та­ми, из ко­торых сос­то­ят ор­га­ны это­го те­ла. Те­ло че­лове­ка - сла­бо, и ему при­ходит­ся чер­пать си­лы в раз­личных эле­мен­тах, в пи­ще и во­де. Но ты от это­го не при­об­ре­та­ешь ни­чего и ни­чего не те­ря­ешь. Не ис­пы­тывай при­вязан­ности к это­му те­лу, об­ре­чён­но­му на тле­ние. Твоё те­ло да­но те­бе за хо­рошие и пло­хие пос­тупки. Как платье, на­дева­ет­ся оно на твою сущ­ность, ув­ле­чён­ную гор­достью и дру­гими страс­тя­ми.
   Ты мно­го зна­чения при­да­ёшь каж­дой со­вокуп­ности эле­мен­тов - од­на со­вокуп­ность по­читает­ся как отец, дру­гая - как ре­бёнок, не­кото­рые - как мать, как же­на, не­кото­рые - как своя собс­твен­ность, не­кото­рые - как чу­жая. Че­ловек заб­лужда­ет­ся, ког­да ду­ма­ет, что злом мож­но по­гасить зло, что нас­лажде­ние ве­дёт к счастью. Не раз лю­ди заб­лужда­лись, ду­мая, что эти по­роки ве­дут к бла­женс­тву. Смеш­но взи­рать па­рой глаз с нас­мешли­вым взо­ром на жен­ское те­ло, на кос­ти об­рамлён­ные пух­лой плотью гру­дей и дру­гих час­тей те­ла. В жен­щи­не - оби­тель Люб­ви или ад?
   В те­ле че­лове­ка есть се­док, его ду­ша. У неё нет вос­при­ятия это­го те­ла как собс­твен­ности, нет ув­ле­чён­ности им".
   Обу­чен­ный ца­рицей, её сын стал рас­ти день за днём, бес­ко­рыс­тный в мыс­лях и по­веде­нии. Как он пос­те­пен­но рос, так он и ста­новил­ся рав­ным по муд­рости от­цу, по­лучая Зна­ния в ре­чах ма­тери. Та­ким об­ра­зом с мла­ден­чес­тва нас­тавля­емый ей, он об­рёл муд­рость и бес­ко­рыс­тие, и не бы­ло в нём стрем­ле­ния к се­мей­ной жиз­ни.
   За­тем она ро­дила вто­рого сы­на. Его отец дал ему имя. Ког­да он про­из­нёс: "Это - Су­ваху", Ма­дала­са зас­ме­ялась. По­ка он был ре­бён­ком, она так­же с ним бе­седо­вала и по­уча­ла, как и рань­ше, и он, та­ким об­ра­зом, об­рёл пре­вос­ходный ум, впи­тывая Зна­ния с детс­тва.
   Ког­да ро­дил­ся тре­тий сын и царь наз­вал его Сат­ра­мар­да­на, она дол­го сме­ялась из-за это­го. Он был так­же обу­ча­ем ма­терью с детс­тва. Ли­шён­ный страс­тей, он ис­полнял об­ря­ды без вы­годы.
   Ког­да ро­дил­ся чет­вёртый сын, царь, же­лая дать ему имя, пос­мотрел на Ма­дала­су, ко­торая улы­балась. Царь, ис­полнен­ный лю­бопытс­тва, спро­сил её: "Объ­яс­ни мне при­чину, по­чему ты сме­ёшь­ся каж­дый раз, ког­да я даю имя сы­ну. Вик­ранта, Су­ваху и Сат­ра­мар­да­на - та­кие я дал име­на, и я ду­маю, что они под­хо­дят для про­дол­жа­телей ро­да кшат­ри­ев, и сви­детель­ству­ют об их ге­ро­из­ме и ве­личии. Ес­ли ты счи­та­ешь их не­дос­та­точ­но хо­роши­ми, то дай имя это­му сы­ну".
   Ма­дала­са ска­зала: "Мой долг - по­вино­вать­ся суп­ру­гу, по­это­му я даю имя чет­вёрто­му сы­ну. Он будет зваться Алар­ка. Он бу­дет ис­полнен доб­ро­дете­ли, об­ре­тёт сла­ву во всём ми­ре, этот твой сын бу­дет из­вестен сво­ей учё­ностью".
   Царь рас­сме­ял­ся над не­лепостью име­ни "Алар­ка" и ска­зал: "Прек­расная суп­ру­га, в чём - смысл этого имени? По­чему ты выб­ра­ла та­кую не­лепи­цу? "
   Ма­дала­са ска­зала: "Я да­ла это имя не толь­ко из при­хоти, но и ис­хо­дя из поль­зы. Выс­лу­шай же о бес­смыс­леннос­ти имён, дан­ных то­бой. Муд­ре­цы го­ворят, что ду­ша - всеп­ро­ника­ющая. "Кран­ти" оз­на­ча­ет "пе­ред­ви­жение из од­но­го мес­та в дру­гое". Так как ду­ша про­ника­ет во всё, то она яв­ля­ет­ся всепри­сущей и ей не на­до дви­гать­ся. По­это­му имя Вик­ранта - "Вы­шед­ший за пре­делы" - мне ка­жет­ся бес­смыс­ленным.
   Имя Су­ваху - "хо­рошо во­ору­жён­ный" - так­же бес­смыс­ленно, ибо ду­ша - бес­те­лес­на. Имя, дан­ное треть­ему сы­ну - "Кру­шитель вра­гов" - слиш­ком не­умес­тное, выс­лу­шай же по­чему. Пос­коль­ку од­на Ду­ша при­сутс­тву­ет во всех те­лах, кто тог­да счи­та­ет­ся вра­гом, а кто - дру­гом? Су­щес­тва унич­то­жа­ют­ся су­щес­тва­ми, но как мо­жет быть унич­то­жена эта надте­лес­ная сущ­ность? По­это­му это имя - бес­смыс­ленно. Ес­ли имя даёт­ся из-за ка­ких-то пред­почте­ний, то по­чему те­бе не ви­дит­ся смыс­ла в име­ни Алар­ка?
   Выс­лу­шав эти ре­чи, царь мно­гое по­нял и сог­ла­сил­ся с суп­ру­гой, го­ворив­шей пра­виль­ные сло­ва. И ког­да же­на ста­ла по­учать их чет­вёрто­го сы­на так же, как и стар­ших, про­буж­дая его ра­зум, царь ска­зал: "Что ты де­ла­ешь с мо­им ре­бён­ком, да­вая ему та­кое же не­год­ное об­ра­зова­ние, как и дру­гим мо­им сы­новь­ям.
   Ес­ли твой долг - угож­дать мне, ес­ли моё сло­во для те­бя - за­кон, то удер­жи сы­на на пу­ти же­ланий. Путь же­ланий не при­ведёт к унич­то­жжению и пин­да, под­но­симая пред­кам не ис­сякнет. Пред­ки мо­гут оби­тать в Де­ва-ло­ке, мо­гут ро­дить­ся сре­ди жи­вот­ных, мо­гут сре­ди лю­дей или в лю­бом дру­гом сос­то­янии. Пред­ла­гая пин­ду и во­ду, че­ловек уго­ща­ет пред­ков, пра­вед­ных и неп­ра­вед­ных, спа­са­ет их от го­лода и жаж­ды, так же как уго­ща­ет бо­гов и гос­тей.
   Бо­ги, лю­ди, пи­ты, ду­хи умер­ших, пре­ты, гухъ­яки, пти­цы, на­секо­мые, чер­ви - их су­щес­тво­вание за­висит от че­лове­ка. Так что нас­тавляй мо­его сы­на в дхар­ме кшат­ри­ев, чтобы бы­ло у не­го бла­гопо­лучие как в этом, так и в дру­гом ми­ре".
   Ма­дала­са, по­лучив пре­дос­те­реже­ние от му­жа, го­вори­ла с сы­ном Алар­кой, про­из­но­ся сле­ду­ющие сло­ва: "Рас­ти мой сын! Да воз­ра­ду­ет­ся твой отец тво­им де­яни­ям. Сле­дуй сво­ему дол­гу - со­вер­шай бла­го для дру­зей и унич­то­жай вра­гов.
   Счас­тлив будь, мой сын, в оди­ноч­ку ты очис­тишь зем­лю от вра­гов и бу­дешь дол­гое вре­мя её за­щищать. За­щита эта при­несёт те­бе нас­лажде­ние счасть­ем, а Пра­вед­ность при­несёт бес­смер­тие.
   При­води в вос­торг брах­ма­нов на праз­дни­ках! Ис­полняй же­лания тво­их род­ных! Пусть твоё сер­дце бу­дет доб­ро­жела­тель­но для дру­гих! Не ду­май о чу­жих жё­нах!
   Ме­дити­руй на Виш­ну в тво­ём сер­дце! Ме­дити­руя, ты убьёшь шесть внут­ренних вра­гов, выз­ванных страс­тя­ми. Обуз­дав свои чувс­тва, ты ос­во­бодишь­ся от ил­лю­зий.
   Ты дол­жен по­бедить ца­рей, об­рести бо­гатс­тво и пок­рыть се­бя сла­вой. Ты дол­жен бо­ять­ся ус­лы­шать сло­ва осуж­де­ния, ты дол­жен за­щищать лю­дей от оке­ана скор­би.
   Уб­ла­жай бо­гов жер­твоп­ри­ноше­ни­ями, а дваж­ды­рож­денных, при­бег­ших к те­бе, - да­рами. Удов­летво­ряй жен­щин Лю­бовью, а вра­гов - бит­ва­ми.
   Ге­рой! Бу­дучи ре­бён­ком - ра­дуй сво­их родс­твен­ни­ков, бу­дучи юно­шей - ра­дуй сво­его учи­теля вы­пол­не­ни­ем его за­даний, бу­дучи муж­чи­ной - ра­дуй жен­щин, ко­торые яв­ля­ют­ся ук­ра­шени­ем знат­ных се­мей, бу­дучи ста­риком - ра­дуй от­шель­ни­ков в ле­су.
   Пра­вя, ты дол­жен ра­довать сво­их дру­зей! Ох­ра­няя доб­ро, ты дол­жен при­носить жер­твы! Унич­то­жая вра­гов в бою, ты мо­жешь встре­тить смерть, вос­славь же тог­да ко­ров и брах­ма­нов".
  

Гла­ва 24

   Алар­ка пов­зрос­лел го­дами и умом. Тог­да этот сын Ри­тад­хваи, вый­дя из дет­ско­го воз­раста, был по­вязан свя­щен­ной нитью и скло­нил­ся пе­ред ма­терью и ска­зал: "Что я дол­жен сде­лать для счастья в этом и сле­ду­ющим ми­ре, рас­ска­жи мне, скло­нён­но­му пе­ред то­бой".
   Ма­дала­са ска­зала: "Взой­дя на трон в своём царс­тве, царь дол­жен в пер­вую оче­редь снис­кать Лю­бовь под­данных, не на­рушая при этом сво­их обя­зан­ностей. Из­ба­вив­шись от се­ми по­роков, ко­торые при­носят вред, он дол­жен за­щищать­ся от вра­гов, не пре­неб­ре­гая хо­рошим со­ветом. Как че­ловек мо­жет по­гиб­нуть под ко­лёса­ми ко­лес­ни­цы, то же про­изой­дёт с ца­рём, пре­неб­ре­га­ющим хо­рошим со­ветом. Он дол­жен рас­познать пло­хих и хо­роших со­вет­ни­ков, а так­же со­вет­ни­ков, под­куплен­ных вра­гами, и он дол­жен сле­дить за вра­гами, за­сылая к ним шпи­онов.
   Но царь не дол­жен до­верять­ся друзь­ям, зна­комым или родс­твен­ни­кам, но при не­об­хо­димос­ти он мо­жет до­верить­ся да­же нед­ру­жес­твен­но­му ему че­лове­ку. Царь дол­жен раз­би­рать­ся в те­кущей го­сударс­твен­ной по­лити­ке, знать её сто­роны, при­нося­щие проц­ве­тание или ве­дущие к ухуд­ше­нию, дол­жен знать шесть прин­ци­пов во­ен­ной по­лити­ки и не дол­жен быть ра­бом страс­тей. Царь дол­жен сна­чала ус­ми­рить се­бя, за­тем сво­их со­вет­ни­ков, за­тем прид­ворных, за­тем ос­таль­ных под­данных, а пос­ле это­го он смо­жет ус­ми­рить вра­гов. Но кто не ус­ми­рил под­данных, но же­ла­ет одо­леть вра­гов, тот царь по­гиба­ет. Царь дол­жен сна­чала ус­ми­рить своё же­лание и дру­гие страс­ти, ког­да он ус­ми­ря­ет их, его по­беда - не­сом­ненна, а ес­ли они ус­ми­ря­ют его, царь по­гиба­ет. Же­лание и гнев, жад­ность, опь­яне­ние и гор­дость, а так­же удо­воль­ствия гу­бят ца­ря. Пусть царь сдер­жи­ва­ет­ся, вспо­миная как Пан­ду по­губил се­бя пре­дав­шись люб­ви, как Анух­ра­да убил сво­его сы­на, под­давшись гне­ву, как Ай­ла был убит из-за ко­рыс­ти, как Ве­на был убит дваж­ды­рож­денны­ми из-за его вы­соко­мерия, как Ана­юс, сын Ба­ли, был убит из-за гор­ды­ни, как Пу­ран­джая был убит из-за чрез­мерных удо­воль­ствий. Пусть царь по­бедит все свои по­роки, вспо­миная, как по­бедил их Ма­рутта, а за­тем по­корил Зем­лю. Царь дол­жен знать по­вад­ки во­рон, ку­кушек, пчёл, оле­ней, змей, пав­ли­нов, гу­сей, пе­тухов и коз. Царь дол­жен дей­ство­вать про­тив про­тив­ни­ка, как на­секо­мое, а в под­хо­дящее вре­мя дол­жен при­бег­нуть к улов­кам му­равь­ёв. Царь дол­жен знать, ра­ди ус­пешной по­лити­ки, осо­бен­ности по­веде­ния ис­кры пла­мени и се­мян де­рева шал­ма­ли. И царь дол­жен со­бирать зна­ния о кур­ти­зан­ках, цве­тах ло­тоса, куз­не­чиках и зай­цах, о кор­мя­щих ма­терях и о жен­щи­нах из пас­тушь­их пле­мён. Та­ким об­ра­зом, царь дол­жен вес­ти свою по­лити­ку на ос­но­ве пе­рего­воров, по­дар­ков, на­каза­ний, сек­ретнос­ти, ис­поль­зо­вать свой ум и по­веде­ние жен­щи­ны-чан­да­лы.
   В уп­равле­нии го­сударс­твом царь дол­жен быть Ин­дрой, Сол­нцем, Ямой, Лу­ной, а так­же Вет­ром. И как Ин­дра пи­та­ет лю­дей дож­дём в те­чение че­тырёх ме­сяцев, так и царь пи­та­ет их сво­ей щед­ростью. Как Сол­нце ис­па­ря­ет сво­ими лу­чами во­ду в те­чение вось­ми ме­сяцев, так и ца­рю дол­жно со­бирать пла­ту за про­езд и про­чие по­дати утон­чённы­ми средс­тва­ми. Как Яма при­зыва­ет к се­бе, ког­да вре­мя при­ходит, и дру­зей и вра­гов, так и царь дол­жен бес­пристрас­тно от­но­сить­ся к вра­гам и друзь­ям, к по­роч­ным и доб­ро­детель­ным. Так же как в че­лове­ке, смот­ря­щем на пол­ную лу­ну, рас­тёт неж­ность, а в на­роде рас­тёт уми­рот­во­рение, так и по­доб­но лу­не, дол­жно дей­ство­вать ца­рю. Так же как ве­тер яв­ля­ет­ся са­мым та­инс­твен­ным из всех су­ществ, так царь дол­жен быть сре­ди под­данных, ми­нис­тров и дру­гих, и сре­ди сво­их родс­твен­ни­ков, с по­мощью шпи­онов.
   Тот царь идёт в Свар­гу, чей ум не одер­жим ни ко­рыстью, ни вож­де­лени­ем, ни дру­гими страс­тя­ми. Тот царь идёт в Свар­гу, кто воз­вра­ща­ет к ис­полне­нию дол­га тех заб­лудших, ко­торые от­кло­нились от вы­пол­не­ния сво­его дол­га. В чьё царс­тво­вание вы­пол­ня­ют­ся обя­зан­ности че­тырёх клас­сов и соб­лю­да­ют­ся че­тыре пе­ри­ода жиз­ни дваж­ды­рож­денных, то­го ждёт счастье пос­ле смер­ти и в бу­дущей жиз­ни. Цар­ский долг - под­держа­ние и ут­вер­жде­ние сре­ди лю­дей сво­их за­конов, и пре­пятс­тво­вание зло­коз­ненным лю­дям их на­рушать. За­щищая всех су­ществ, царь дос­ти­га­ет ус­пе­ха, и от тех, ко­го он за­щища­ет, по­луча­ет часть зас­луг. Царь, ко­торый за­щища­ет все че­тыре вар­ны, об­ре­та­ет счастье, как у Ин­дры".
  

Гла­ва 25

   Выс­лу­шав нас­тавле­ния ма­тери, Алар­ка поп­ро­сил её рас­ска­зать об обя­зан­ностях че­тырёх варн и об обя­зан­ностях на че­тырёх эта­пах жиз­ни дваж­ды­рож­денных.
   Алар­ка ска­зал: "Ты из­ло­жила обя­зан­ности ца­ря. Те­перь я хо­чу ус­лы­шать про обя­зан­ности че­тырёх клас­сов и про че­тыре пе­ри­ода жиз­ни брах­ма­на".
   Ма­дала­са ска­зала: "У брах­ма­на три обя­зан­ности - щед­рость, уче­ние и жер­тва. Не­зави­симо от его по­ложе­ния, обя­зан­ности не ме­ня­ют­ся. У кшат­рия три обя­зан­ности - щед­рость, уче­ние, жер­тва, а средс­тво к су­щес­тво­ванию - за­щита зем­ли и вла­дение ору­жи­ем. У вай­шьи так­же три обя­зан­ности - щед­рость, уче­ние, жер­тва, а средс­тво к су­щес­тво­ванию - тор­говля, раз­ве­дение ско­та, сель­ское хо­зяй­ство. У шуд­ры три обя­зан­ности - щед­рость, жер­тва и по­кор­ность дваж­ды­рож­денным, а средс­тво к су­щес­тво­ванию - ре­мес­ло, ус­лу­жение дваж­ды­рож­денным, тор­говля. Вот что мож­но ска­зать об обя­зан­ностях че­тырёх клас­сов. Выс­лу­шай те­перь от­но­ситель­но че­тырёх пе­ри­одов жиз­ни брах­ма­на.
   Че­ловек, ко­торый не ук­ло­нял­ся от обя­зан­ностей сво­его клас­са, по­луча­ет выс­шее счастье, кто вы­пол­ня­ет зап­ретное для не­го, идёт в ад. До тех пор, по­ка не был по­вязан свя­щен­ный шнур, че­ловек мо­жет дей­ство­вать, го­ворить и есть, как ему угод­но.
   Ког­да че­ловек на­делён свя­щен­ным шну­ром, он ста­новит­ся брах­ма­чари­ном в до­ме сво­его гу­ру и дол­жен жить там.
   Изу­чение Вед, под­держа­ние ог­ня, омо­вения, сбор по­да­яний - вот его обя­зан­ности, и пи­тать­ся он дол­жен толь­ко с раз­ре­шения сво­его гу­ру.
   Он дол­жен по­могать гу­ру в его де­лах, до­бивать­ся его рас­по­ложе­ния, учас­тво­вать в це­ремо­ни­ях по зо­ву гу­ру и от­ре­шить свой ум от все­го ос­таль­но­го. Пос­ле то­го, как он по­лучит из уст сво­его гу­ру зна­ние од­ной, двух или всех Вед, он име­ет пра­во, с по­доба­ющим вос­хва­лени­ем, пре­под­нести гу­ру дак­ши­ну.
   Да­лее он мо­жет стать гри­хас­тхой, ес­ли же­ла­ет се­мей­ной жиз­ни, или по собс­твен­но­му же­ланию, на­чать пе­ри­од ва­нап­рас­тха или чет­вёртый пе­ри­од. Так­же дваж­ды­рож­денный мо­жет до­жидать­ся смер­ти в до­ме сво­его нас­тавни­ка, быть пос­лушным сы­ну гу­ру, ког­да гу­ру ум­рёт, или, ес­ли нет сы­на, его уче­нику. Пос­лушным и сво­бод­ным от тщес­ла­вия он дол­жен быть в пе­ри­од брах­ма­чарина.
   Ког­да он пе­рес­тал быть брах­ма­чари­ном, же­лание при­водит его к ста­тусу гри­хас­тхи. Он дол­жен же­нить­ся на жен­щи­не из дру­гой семьи, рав­ной его семье, сво­бод­ной от бо­лез­ней и не увеч­ной ко­неч­ностя­ми. До­бив­шись бо­гатс­тва сво­ими уси­ли­ями, он дол­жен щед­ро воз­да­вать бо­гам, пред­кам и гос­тям, а так­же кор­мить ищу­щих у не­го кро­ва, сво­их слуг и де­тей, родс­твен­ни­ков суп­ру­ги, боль­ных, сле­пых, па­ри­ев, птиц и скот, нас­коль­ко это в его влас­ти.
   Так­же долг гри­хас­тхи жить с же­ной, но он не дол­жен от­да­вать это­му все си­лы, пре­неб­ре­гая со­вер­ше­ни­ем пя­ти жер­твоп­ри­ноше­ний. Он дол­жен пи­тать­ся со сво­ими слу­гами ос­татка­ми пи­щи, под­не­сён­ной пред­кам, бо­гам, гос­тям и родс­твен­ни­кам.
   Ви­дя, что род его про­дол­жа­ет­ся по­том­ка­ми, а те­ло ста­новит­ся дрях­лым, муд­рый всту­па­ет в пе­ри­од ва­нап­рас­тха, с целью очис­тить свою ду­шу. Он уда­ля­ет­ся в лес, со­вер­ша­ет по­ка­яние, спит на зем­ле, ос­мысли­ва­ет ис­ти­ны, про­водит об­ря­ды для бо­гов, пред­ков, а так­же жер­твоп­ри­ноше­ния Хо­ма, со­вер­ша­ет три ежед­невных омо­вения, но­сит спу­тан­ные во­лосы и одеж­ду из ко­ры, прак­ти­ку­ет­ся в ме­дита­ции, пи­та­ет­ся тем, что да­ёт лес. Это - пе­ри­од ва­нап­рас­тха, очи­ща­ющий от гре­хов и по­лез­ный для ду­ши. Но пос­ле не­го нас­ту­па­ет сле­ду­ющий, пос­ледний, пе­ри­од, бхик­шу.
   От­каз от лю­бой при­вязан­ности, раз­мышле­ния о сок­ро­вен­ном, от­каз от гне­ва, кон­троль над чувс­тва­ми, ски­тания, от­каз от ак­тивной де­ятель­нос­ти, пи­тание по­да­яни­ем, стрем­ле­ние поз­нать свою ду­шу и со­зер­ца­ние сво­ей ду­ши - суть четвёртого периода.
   Уз­най же от ме­ня, что об­ще­го есть у раз­ных клас­сов и пе­ри­одов. Ис­ти­на, чис­то­та, не при­чине­ние зла, сво­бода от за­вис­ти, тер­пе­ние, ми­лосер­дие, ве­лико­душие и до­воль­ство счасть­ем.
   Лю­ди дол­жны сле­довать этим обя­зан­ностям. Тот че­ловек, ко­торый прес­ту­па­ет долг, при­сущий его вар­не или пе­ри­оду жиз­ни, или ве­дёт се­бя ина­че, чем это пред­пи­сано, дол­жен на­казы­вать­ся ца­рём. Царь, ко­торый иг­но­риру­ет че­лове­ка, не ис­полня­юще­го сво­их обя­зан­ностей, те­ря­ет пло­ды сво­их бла­гих де­яний. По­это­му царь дол­жен сле­дить за вы­пол­не­ни­ем обя­зан­ностей при­сущих оп­ре­делён­ным вар­нам и дол­жен на­казы­вать от­сту­па­ющих от этих ус­та­нов­ле­ний".
  

Гла­ва 26

   Алар­ка ска­зал: "Рас­ска­жи те­перь, ка­кие дей­ствия дол­жен со­вер­шать че­ловек в пе­ри­оде гри­хас­тха, ка­кие его де­яния ве­дут к Ос­во­бож­де­нию, а ка­кие де­яния пре­пятс­тву­ют, и что яв­ля­ет­ся по­лез­ным для лю­дей, и что че­ловек дол­жен в до­ме из­бе­гать, а что ему на­до в до­ме де­лать".
   Ма­дала­са ска­зала: "Че­ловек, всту­пив­ший в пе­ри­од гри­хас­тха, пи­та­ет всю эту зем­лю и за­воёвы­ва­ет же­лан­ные для се­бя ми­ры. Пред­ки, муд­ре­цы, бо­ги, лю­ди, чер­ви, на­секо­мые и ле­та­ющие тва­ри, пти­цы, ко­ровы и асу­ры за­висят от гри­хас­тхи и по­луча­ют бла­го от не­го. Они смот­рят на его ли­цо и ду­ма­ют: "Даст ли он нам ещё что-ни­будь?"
   Опо­рой все­го это­го яв­ля­ет­ся ко­рова, воп­ло­тив­шая в се­бе три Ве­ды, на ней дер­жится Все­лен­ная, и она же яв­ля­ет­ся при­чиной Все­лен­ной. Её спи­на - Риг-Ве­да, зад­няя часть - Яд­жур-Ве­да, её го­лова и шея - Са­м-Ве­да, её ро­га - бла­гочес­ти­вые де­яния, её во­лосы - бла­гие сло­ва, её на­воз и мо­ча - спо­кой­ствие и проц­ве­тание, че­тыре её но­ги - че­тыре вар­ны, бу­дучи веч­ной она ни­ког­да не ос­ла­бева­ет, сос­ки её вы­мени - сло­ва Сва­ха, Свад­ха, Ва­шат и Хан­та.
   Бо­ги пь­ют из сос­ка, ко­торый есть сло­во Сва­ха, пред­ки пь­ют из сос­ка, ко­торые есть сло­во Свад­ха, муд­ре­цы пь­ют из сос­ка, ко­торые есть сло­во Ва­шат, ос­таль­ные су­щес­тва и лю­ди, пь­ют из сос­ка, ко­торые есть сло­во Хан­та. Та­ким об­ра­зом, эта ко­рова, сос­то­ящая из трёх Вед, пи­та­ет всех су­ществ. По­это­му че­ловек, ко­торый уби­ва­ет ко­рову, по­пада­ет в ады Та­мас, Ан­дха­тамис­ра и Та­мис­ра. Тот же че­ловек, ко­торый со сво­ими деть­ми, под­но­сит ко­рове во­ду, с соб­лю­дени­ем всех це­ремо­ний в под­хо­дящее вре­мя, по­пада­ет в Свар­гу.
   Та­ким об­ра­зом, че­ловек дол­жен пи­тать бо­гов, ри­ши, пред­ков, лю­дей и ос­таль­ных жи­вых су­ществ так, буд­то он пи­та­ет своё те­ло. По­это­му же, со­вер­шив омо­вение и став чис­тым, че­ловек дол­жен со сми­рени­ем, в над­ле­жащее вре­мя, под­нести во­ду бо­гам, пред­кам, ри­ши и Прад­жа­пати. Пос­ле это­го сле­ду­ет поч­тить бо­гов цвет­ка­ми жас­ми­на, пок­ло­нить­ся Аг­ни и со­вер­шить жер­твоп­ри­ноше­ние.
   Со­вер­шать под­но­шение жер­твы Брах­ме и Виш­ва­девам сле­ду­ет внут­ри до­ма. Жер­тву для Дхан­ванта­ри на­до раз­местить на се­веро-вос­то­ке, жер­тву для Ин­дры - на вос­то­ке, на юге - для Ямы, на за­паде - для Ва­руны и на се­вере - для Со­мы.
   Жер­тву Дхат­ри и Вид­хатри на­до раз­местить в две­рях до­ма, Арь­яма­ну - сна­ружи и вок­руг до­ма. Че­ловек дол­жен рас­се­ивать в воз­ду­хе жер­тву для ноч­ных ле­та­ющих пре­тов, и так­же, встав ли­цом на юг, рас­се­ять жер­тву для пи­тов. За­тем гри­хас­тха, спо­кой­ный и сос­ре­дото­чен­ный, дол­жен во всех этих мес­тах воз­лить во­ду бо­гам для по­лос­ка­ния рта.
   За­тем, пос­ле вы­пол­ненных в своём до­ме жертв, чис­тый гри­хас­тха дол­жен вы­пол­нить под­но­шение ут­сарга для пи­тания жи­вых су­ществ. Для со­бак, па­ри­ев и птиц на­до рас­сы­пать жер­тву на зем­лю. Под­но­шение для Виш­ва­девов не­об­хо­димо со­вер­шать ут­ром и ве­чером.
   Ког­да он про­полос­кал рот, то дол­жен в те­чение од­ной вось­мой му­хур­ты взи­рать на дверь, ожи­дая гос­тя. При­быв­ше­го гос­тя не­об­хо­димо поч­тить ри­сом и дру­гой пи­щей, во­дой и аро­мат­ны­ми цве­тами, раз­ны­ми по­дар­ка­ми, нас­коль­ко это по си­лам хо­зя­ину.
   Не счи­та­ют­ся гос­тя­ми друзья, од­но­сель­ча­не, и тот, чей род, - не­из­вестен, и кто при­шёл в это вре­мя. Наз­вавший­ся брах­ма­ном че­ловек, при­шед­ший го­лод­ным, утом­лённым, не­иму­щим, счи­та­ет­ся гос­тем, и дол­жен быть при­нят, по ме­ре сил хо­зя­ина.
   Муд­рый не дол­жен спра­шивать гос­тя про ро­дос­ловную, про вар­ну, про его поз­на­ния в Ве­дах. Он дол­жен по­читать его, как Прад­жа­пати, не­важ­но, кра­сив - он или урод­лив. Всё вре­мя, на ко­торое он ос­тался, он зо­вёт­ся Атит­хи - "гость". Ког­да хо­зя­ин как сле­ду­ет при­нима­ет гос­тя, он об­ре­та­ет пло­ды вы­пол­ненно­го дол­га гос­тепри­имс­тва. Че­ловек, ко­торый ест, не под­но­ся гос­тю, об­ре­та­ет лишь гре­хи, и в сле­ду­ющей жиз­ни пи­та­ет­ся на­возом.
   Гость пе­реда­ёт свои гре­хи то­му хо­зя­ину, от ко­торо­го он ухо­дит с раз­би­тыми на­деж­да­ми, и за­бира­ет с со­бой пло­ды бла­гих де­яний то­го. Хо­зя­ин дол­жен чтить гос­тя со­раз­мерно сво­ему дос­татку, под­но­сить гос­тю во­ду, ово­щи и то, что он ест.
   Хо­зя­ин дол­жен вы­пол­нять для пред­ков шрад­дху ри­сом или дру­гой пи­щей, и во­дой, а так­же дол­жен кор­мить брах­ма­на. Он дол­жен взять од­ну аг­ру ри­са и от­дать её брах­ма­нам. Ми­лос­ты­ня из­ме­ря­ет­ся пол­ным ртом ри­са, один рот - бхик­ша, че­тыре бхик­ши - аг­ра, че­тыре аг­ры муд­рые на­зыва­ют хан­та­карой. Не пред­ло­жив пи­щи, хан­та­кары, аг­ры или дру­гой ка­кой ми­лос­ты­ни, хо­зя­ин не дол­жен есть. Он дол­жен есть пос­ле то­го, как на­кор­мил гос­тей, дру­зей, родс­твен­ни­ков по от­цу, ос­таль­ную род­ню, про­сите­лей, увеч­ных, де­тей и ста­риков.
   По­гиба­ющий от го­лода, или лю­бой дру­гой го­лод­ный обез­до­лен­ный, дол­жен быть на­кор­млен тем до­мохо­зя­ином, средс­тва ко­торо­го поз­во­ля­ют это сде­лать. Проц­ве­та­ющий родс­твен­ник мо­жет по­лучить гре­хи сво­его не­бога­того ро­дича, со­вер­шённые им из-за бед­ности, ес­ли гость при­был ве­чером, сле­ду­ет пред­ло­жить ему си­денье, пи­щу и кро­вать.
   Та­кое бре­мя обя­зан­ностей не­сёт тот, кто всту­пил в пе­ри­од гри­хас­тхи. На не­го, а зна­чит и на его гос­тей и родс­твен­ни­ков, про­лива­ют ли­вень бла­женс­тва бо­ги, пред­ки и ри­ши, и ста­да ско­та, и стаи птиц, и да­же жи­вущие мгно­вение на­секо­мые, ког­да они - удов­летво­рены им. И Ат­ри вос­пе­вал это в сво­их пес­нях! Слу­шай же, что от­но­сит­ся к пе­ри­оду гри­хас­тхи.
   Он дол­жен по­читать бо­гов, пред­ков и гос­тей, родс­твен­ни­ков по от­цу, а так­же родс­твен­ни­ков по ма­тери и сво­его гу­ру. Кро­ме то­го, гри­хас­тха, име­ющий на то средс­тва, дол­жен раз­бра­сывать на зем­лю пи­щу для со­бак, па­ри­ев и птиц, ут­ром и ве­чером дол­жен вы­пол­нять под­но­шение Виш­ва­девам. И он не дол­жен есть мя­са, ри­са, ово­щей, и все­го, что при­готов­ле­но в до­ме, по­ка не со­вер­шит под­но­шений.
  

Гла­ва 27

   Те­перь выс­лу­шай, ка­кие об­ря­ды гри­хас­тха дол­жен вы­пол­нять пос­то­ян­но, а ка­кие по слу­чаю в свя­зи с ка­ким-ли­бо со­быти­ем.
   Пос­то­ян­ные об­ря­ды - нитья - это со­вер­ше­ние жертв, опи­сан­ных мной ра­нее. Дру­гие об­ря­ды, та­кие как об­ряд на рож­де­ние сы­на, - это най­мит­ти­ка. Пе­ри­оди­чес­кие об­ря­ды - нить­янай­мит­ти­ка, - это жер­твы, свя­зан­ные с фа­зами лу­ны, или та­кие как шрад­дха.
   Да­лее я рас­ска­жу об об­ря­де шрад­дха, о це­ремо­нии рож­де­ния, и об об­ря­де рож­де­ния сы­на, и об ос­таль­ных об­ря­дах, вы­пол­ня­емых в бра­ке. Об­ря­дом нан­ди­мук­ха до­мохо­зя­ин пок­ло­ня­ет­ся де­вяти по­коле­ни­ям пред­ков-пи­тов. Хо­зя­ин дол­жен, стоя ли­цом на се­вер или на вос­ток, со спо­кой­ным умом, со­вер­шить под­но­шение пин­ды, сме­шан­ной с тво­рогом и яч­ме­нём. Не­кото­рые лю­ди со­вер­ша­ют этот об­ряд вмес­те с под­но­шени­ем Виш­ва­девам. Эта це­ремо­ния ис­полня­ет­ся при рож­де­нии, а сле­ду­ющий об­ряд - это по­хорон­ная це­ремо­ния.
   Шрад­ха для од­но­го умер­ше­го вы­пол­ня­ет­ся в день смер­ти. Всё дол­жно быть вы­пол­не­но без жертв бо­гам и без под­но­шения ог­ня, ис­поль­зуя один со­суд. Спра­ва от умер­ше­го на­до по­ложить пин­ду воз­ле ку­соч­ков еды, се­мя се­зама и во­ду, при этом про­из­но­ся его имя. Брах­ман дол­жен ска­зать: "Пусть он из­бе­жит тле­ния, пусть он бу­дет удов­летво­рён", и пусть дру­гие пов­то­рят это. Этот об­ряд на­до вы­пол­нять каж­дый ме­сяц в те­чение го­да.
   Че­рез год дол­жен быть вы­пол­нен об­ряд са­пин­да­кара­на по всем пра­вилам, без жер­твы бо­гам, толь­ко Аргхья, пред­ла­га­емая в од­ном со­суде, без ис­поль­зо­вания ог­ня, без под­но­шения ог­ню. Сле­ду­ет на­кор­мить од­но­го брах­ма­на.
   До­пол­ни­тель­ные об­ря­ды сле­ду­ет про­водить каж­дый ме­сяц. Сле­ду­ет на­пол­нить че­тыре со­суда аро­мат­ной во­дой с се­мена­ми се­зама, три из них - для пред­ков, один - для умер­ше­го. Не­об­хо­димо рас­се­ивать жер­тву из трёх со­судов для пред­ков и из од­но­го для по­кой­но­го.
   Шрад­дха для умер­шей жен­щи­ны та­кая же, как и для умер­ше­го муж­чи­ны, но ес­ли она не име­ет сы­на, то для неё не вы­пол­ня­ет­ся са­пин­да­кара­на. Шрад­дха для умер­шей жен­щи­ны мо­жет вы­пол­нять­ся каж­дый год муж­чи­ной.
   Ес­ли нет сы­новей, чтобы вы­пол­нить са­пин­да­кара­ну, то об­ряд мо­гут вы­пол­нить родс­твен­ни­ки по ма­терин­ской ли­нии. Те, кто мо­жет вы­пол­нять са­пин­да­кара­ну для ма­тери, так­же мо­гут вы­пол­нять эту це­ремо­нию для тех, кто не име­ет сы­на, и для тех, кто ро­дил толь­ко дочь. Вну­ки мо­гут так­же вы­пол­нять пе­ри­оди­чес­кие шрад­дхи по ро­дите­лям сво­их ро­дите­лей.
   Ког­да все родс­твен­ни­ки - сог­ласны, жен­щи­на мо­жет про­вес­ти це­ремо­нию для му­жа без мантр. Для ца­ря, у ко­торо­го нет же­ны, це­ремо­нию мо­жет про­вес­ти его родс­твен­ник или кто-ни­будь этой же вар­ны. Та­ким об­ра­зом, опи­саны пос­то­ян­ные и слу­чай­ные об­ря­ды.
   Те­перь слу­шай о дру­гих об­ря­дах, от­но­сящих­ся к шрад­дхам. Они со­от­но­сят­ся с но­волу­ни­ем и убы­вани­ем лу­ны, по­это­му они на­зыва­ют­ся пос­то­ян­ны­ми.
  

Гла­ва 28

   Пра­дед от­ца не име­ет пра­ва на са­пин­да­кара­ну, и пе­рехо­дит к тем, кто пи­та­ет­ся ле­пой. Отец пра­деда пе­рес­таёт пи­тать­ся да­же ле­пой, под­но­симой сы­ном по­кой­но­го, и по­луча­ет удов­летво­рение от то­го, что ос­во­бож­да­ет­ся от вся­ких от­но­шений.
   Отец, дед и пра­дед - это три по­коле­ния, ко­торые име­ют пра­во на пин­ду. Три по­коле­ния, стар­ше пра­деда име­ют пра­во на ле­пу. Свя­тые объ­яви­ли та­кую че­реду в семь по­коле­ний, счи­тая и жер­тво­вате­ля, счёт идёт от не­го вверх. Над ни­ми - те, кто уже не име­ет пра­ва на ле­пу.
   Да­лее слу­шай о шрад­дхах для тех пред­ков, кто ока­зал­ся в аду, кто стал жи­вот­ным, кто стал дру­гим жи­вым су­щес­твом или чем-то дру­гим. Ус­лышь же, как жер­тво­ватель пи­та­ет шрад­дха­ми этих пред­ков.
   Те пред­ки, ко­торые ста­ли пи­шача­ми, пи­та­ют­ся пи­щей, раз­бро­сан­ной людь­ми на зем­ле. Те пред­ки, ко­торые ста­ли де­ревь­ями, по­луча­ют пи­тание от во­ды, ко­торая ка­па­ет на зем­лю с одеж­ды пос­ле омо­вения, но та во­да, ко­торая сте­ка­ет с те­ла, пи­та­ет пред­ков, дос­тигших бо­жес­твен­ности.
   Ког­да на зем­лю па­да­ют крош­ки от пин­ды, ими пи­та­ют­ся те пред­ки, ко­торые ста­ли жи­вот­ны­ми. Те де­ти, ко­торые бы­ли дос­той­ны об­ря­дов, но бы­ли сож­же­ны пос­ле смер­ти, не прой­дя очис­ти­тель­ных це­ремо­ний, пи­та­ют­ся той пи­щей и во­дой, ко­торая смы­ва­ет­ся с по­суды. Дру­гие пред­ки по­луча­ют пи­тание от той во­ды, ко­торой брах­ма­ны по­лощут рот и омы­ва­ют но­ги.
   Та­ким об­ра­зом, ро­див­ши­еся в иных сос­то­яни­ях пред­ки тех, кто дол­жным об­ра­зом вы­пол­ня­ют свои обя­зан­ности, пи­та­ют­ся во­дой и едой, рас­се­ива­емой жер­тво­вате­лем и брах­ма­нами. Шрад­дхи, про­ведён­ные на средс­тва, по­лучен­ные не­чес­тным пу­тём, пи­та­ют тех пред­ков, ко­торые ро­дились чан­да­лами, пук­ка­шами и дру­гими па­ри­ями.
   Мно­гие умер­шие по­луча­ют пи­тание от сво­их родс­твен­ни­ков, со­вер­ша­ющих шрад­дху, под­но­сящих пи­щу и во­ду. По­это­му лю­ди дол­жны вы­пол­нят шрад­дху, с ве­рой, в со­от­ветс­твии с пра­вила­ми, под­но­ся хо­тя бы тра­ву. Сво­бод­на - от стра­даний та семья, в ко­торой дол­жным об­ра­зом ис­полня­ют­ся шрад­дхи.
   Да­лее я рас­ска­жу о бла­гоп­ри­ят­ных пе­ри­одах для жер­твоп­ри­ноше­ний. Ус­лышь же от ме­ня пра­вила, ко­торые лю­дям на­до вы­пол­нять.
   Шрад­дха дол­жна вы­пол­нять­ся в ночь на но­волу­ние, при убы­ва­ющей лу­не каж­дый ме­сяц, и так­же на вось­мой лун­ный день.
   Уз­най ещё и о до­пол­ни­тель­ных по­водах, ког­да сле­ду­ет при­носить жер­твы. При­бытие прос­лавлен­но­го брах­ма­на, зат­ме­ние лу­ны или сол­нца, сол­нцес­то­яние и рав­но­денс­твие, про­хож­де­ние Сол­нца из од­но­го зна­ка в дру­гой, пред­зна­мено­вание, при­об­ре­тение иму­щес­тва, пло­хой сон, вос­хожде­ние соз­вездия или пла­неты, под ко­торой ро­дил­ся, - при этих со­быти­ях на­до, по собс­твен­ной во­ле, вы­пол­нять дос­той­ную шрад­дху.
   Брах­ман, поз­навший три Ве­ды, й­ог, све­дущий в Ве­дах, кто изу­чил жер­твен­ные са­маны, кто триж­ды воз­жи­гал огонь На­чике­тас, кто поз­нал гим­ны и сти­хот­ворные раз­ме­ры Риге­ды, кто поз­нал шесть Ве­данг, сын до­чери, муж до­чери, сын сес­тры, тесть, кто воз­жи­га­ет свя­щен­ные кос­тры, кто - ис­ку­шён в ас­ке­зе, дя­дя по ма­тери, уче­ник, родс­твен­ник по бра­ку и кров­ный ро­дич дос­той­ны приг­ла­шения для учас­тия в шрад­дхе.
   Брах­ма­чарин, неп­ри­леж­ный в уче­нии, боль­ной че­ловек, име­ющий лиш­нюю ко­неч­ность или ли­шён­ный ко­неч­ности, сын вдо­вы, пов­торно вы­шед­шей за­муж, од­ногла­зый че­ловек, сын, ро­див­ший­ся от из­ме­ны и сын, рож­дённый во вдовс­тве, пре­датель дру­зей, име­ющий пло­хие ног­ти, бес­силь­ный че­ловек, име­ющий ко­рич­не­вые зу­бы, брах­ман, не вы­пол­ня­ющий свои обя­зан­ности, прок­ля­тый от­цом, кле­вет­ник, обес­честив­ший свою дочь, ле­карь, от­вер­гнув­ший от­ца и гу­ру, обу­ча­ющий за день­ги, муж вдо­вы, от­ри­нув­ший Ве­ды и свя­щен­ный огонь, име­ющий сно­шения с па­ри­ями, и дру­гие, тво­рящие неп­ра­вед­ные де­яния не дол­жны приг­ла­шать­ся на об­ря­ды для по­мино­вения пред­ков.
   Жер­тво­ватель дол­жен приг­ла­сить брах­ма­нов на день рань­ше, чтобы со­вер­шить так­же об­ря­ды для бо­гов и пи­тов.
   Кто соб­рался вы­пол­нять шрад­дху, дол­жен сдер­жать своё же­лание. Ес­ли муж­чи­на при­ходит к жен­щи­не пос­ле шрад­дхи и ест пос­ле шрад­дхи, то его пред­ки по­луча­ют в пи­щу его се­мя в те­чение ме­сяца. Ес­ли че­ловек ест во вре­мя под­но­шения шрад­дхи и про­водит шрад­дху пос­ле бли­зос­ти, пред­ки это­го че­лове­ка по­луча­ют мо­чу и се­мя весь ме­сяц. По­это­му муд­рый дол­жен сна­чала наз­на­чить шрад­дху, а за­тем воз­держать­ся от сно­шения с жен­щи­ной на­кану­не то­го дня.
   Обуз­дав свой ум и чувс­тва, он дол­жен поп­ри­ветс­тво­вать и на­кор­мить при­шед­ших брах­ма­нов, уми­лос­ти­вить их по­дар­ка­ми и пок­ло­нами. Сле­ду­ет учесть, что для пред­ков бо­лее бла­гоп­ри­ят­но вре­мя убы­ва­ющей лу­ны, чем вре­мя её рос­та, а так­же вто­рая по­лови­на дня боль­ше ра­ду­ет их, чем вре­мя до по­луд­ня. Поп­ри­ветс­тво­вав дваж­ды­рож­денных, при­быв­ших к не­му в дом, он, со­вер­шивший очис­ти­тель­ные це­ремо­нии, дол­жен уса­дить их, пос­ле то­го, как они со­вер­шат по­лос­ка­ние рта.
   Для жер­твы пред­кам дол­жно быть не­чёт­ное ко­личес­тво брах­ма­нов, для жер­твы бо­гам - чёт­ное. Но в за­виси­мос­ти от ма­тери­аль­но­го по­ложе­ния жер­тво­вате­ля, до­пус­ка­ет­ся один брах­ман для пред­ков и один брах­ман для бо­гов. Так­же для жер­твы пред­кам по ли­нии ма­тери, дол­жно быть не­чёт­ное ко­личес­тво брах­ма­нов, или толь­ко один. Брах­ма­ны, со­вер­ша­ющие жер­твы Виш­ва­девам, мо­гут быть те­ми же, ко­торые со­вер­ша­ли жер­тву для пред­ков, но, по же­ланию жер­тво­вате­ля, они мо­гут быть раз­ны­ми. Брах­ма­нов, со­вер­ша­ющих жер­тву бо­гам, по­меща­ют ли­цом на вос­ток, тех, кто со­вер­ша­ет жер­тву для пред­ков, по­меща­ют ли­цом на се­вер.
   Об­ряд жер­твоп­ри­ноше­ния пред­кам по ма­терин­ской ли­нии был так опи­сан муд­ре­цами. Жер­тво­вате­лю не­об­хо­димо под­сте­лить тра­ву ку­ша, вы­пол­нить аргхью и дру­гие под­но­шения, при этом на­до быть очи­щен­ным. За­тем, по его сло­ву, брах­ман мо­жет с по­мощью со­от­ветс­тву­ющих мантр со­вер­шить взы­вание к бо­гам.
   Со­вер­шив под­но­шение аргхья, на­до пред­ло­жить бо­гам яч­мень и во­ду, и дол­жным об­ра­зом бла­гово­ния, гир­лянды, ла­дан в лам­па­де. За­тем на­до со­вер­шить пра­вос­то­рон­ний об­ход для пред­ков, под­нести уд­во­ен­ное ко­личес­тво тра­вы дарбхи и, с со­от­ветс­тву­ющи­ми ман­тра­ми, со­вер­шить взы­вание к пред­кам. Чтобы уб­ла­жить пред­ков, на­до ещё раз со­вер­шить пра­вос­то­рон­ний об­ход, под­нести аргхью и яч­мень с се­мена­ми се­зама.
   Для свер­ше­ния ог­ненной жер­твы, ког­да брах­ман ска­жет: "Сде­лай­те это!", на­до при­нес­ти рис, не сме­шан­ный с прип­ра­вами и солью. Пер­вая жер­тва при­носит­ся ог­ню по воз­гла­су "Сва­ха!", тог­да жер­тво­ватель со­вер­ша­ет под­но­шение пред­кам. Вто­рая жер­тва при­носит­ся по воз­гла­су "Сва­ха!" Со­ме, по­чита­емо­му пред­ка­ми. Третья жер­тва по воз­гла­су "Сва­ха!" при­носит­ся Яме, гос­по­дину умер­ших. То, что ос­та­лось из под­но­шений пос­ле жер­твоп­ри­ноше­ния, сле­ду­ет по­ложить в со­суды и пред­ло­жить их дваж­ды­рож­денным.
   Жер­тво­ватель дол­жен ска­зать брах­ма­нам: "Нас­лаждай­тесь этой пи­щей!", тог­да они мо­гут, сос­ре­дото­чено и в мол­ча­нии, съ­есть под­не­сён­ную им пи­щу. За­тем жер­тво­ватель дол­жен, без раз­дра­жения, пред­ло­жить им на­ибо­лее же­лан­ную пи­щу. Да­лее, он дол­жен чи­тать ман­тры, от­пу­гива­ющие рак­ша­сов, по­сыпать зем­лю се­мена­ми се­зама и бе­лой гор­чи­цы, чтобы за­щитить мес­то для про­веде­ния шрад­дхи.
   Тог­да жер­тво­ватель, с раз­ре­шения брах­ма­нов, го­воря­щих: "Мы - удов­летво­рены под­не­сён­ной нам пи­щей", дол­жен рас­се­ять еду по зем­ле. За­тем, так­же по­лучив раз­ре­шение, он дол­жен под­нести каж­до­му брах­ма­ну во­ду для по­лос­ка­ния рта.
   За­тем, жер­тво­ватель дол­жен ле­вой ру­кой воз­ло­жить пин­ды с ри­сом и се­замом на тра­ву дарбху, ря­дом с пи­щей для пи­тов-пред­ков, и по­дать во­ду, дер­жа её свя­щен­ной для пи­тов частью ру­ки. Так с ве­рой при­носит­ся жер­тва пред­кам.
   Та­ким же об­ра­зом он дол­жен поч­тить пред­ков по ма­терин­ской ли­нии, воз­ло­жить пин­ды, по­дать брах­ма­нам аро­мат­ную во­ду для рта и гир­лянды. За­тем на­до дать пла­ту брах­ма­нам, в со­от­ветс­твии со сво­ими средс­тва­ми, и ска­зать им: "Пусть уда­ча бу­дет с ва­ми!" и ес­ли они удов­летво­рены, то дол­жны ска­зать ему: "Да бу­дет так!" и про­из­нести ман­тры для Виш­ва­девы. Жер­тво­ватель дол­жен ска­зать: "Пусть бу­дет вам бла­го! При­ветс­твую вас, Виш­ваде­вы!". И брах­ма­ны дол­жны ска­зать: "Да бу­дет так!" и бла­гос­ло­вить его. Тог­да он дол­жен их про­водить до две­рей и вер­нуть­ся, ког­да они уй­дут.
   За­тем он дол­жен вы­пол­нить пос­то­ян­ные це­ремо­нии и раз­влечь гос­тей. Пос­ле это­го жер­тво­ватель дол­жен съ­есть рис со сво­ими слу­гами.
   Та­ким об­ра­зом сле­ду­ет вы­пол­нять шрад­дху для пред­ков че­лове­ку, све­дуще­му в ре­лиги­оз­ных за­конах, и сле­ду­ет при этом удов­летво­рять брах­ма­нов. Есть три чис­тые ве­щи в шрад­дхе - се­мя се­зама, свя­щен­ная тра­ва и стеб­ли се­зама, и три ве­щи на­до из­бе­гать - гне­ва, су­еты и спеш­ки. Ре­комен­ду­ет­ся ис­поль­зо­вать для шрад­дхи се­реб­ря­ные со­суды, лю­бовать­ся ими и от­да­вать их в дар. Ког­да жер­тва для пред­ков под­но­сит­ся в се­реб­ря­ных со­судах, тог­да пред­ки по­сыла­ют за ней ко­лес­ни­цу на Зем­лю, по­это­му ис­поль­зо­вание се­реб­ря­ных со­судов уве­личи­ва­ет пред­кам ра­дость от шрад­дхи.
  

Гла­ва 29

   Да­лее выс­лу­шай, что не­об­хо­димо де­лать, чтобы уго­дить пред­кам, а че­го сле­ду­ет из­бе­гать.
   Топ­лё­ным мас­лом и ри­сом пред­ки пи­та­ют­ся ме­сяц. Пред­ки по от­цов­ской ли­нии пи­та­ют­ся мя­сом ры­бы в те­чение двух ме­сяцев. Оле­нина пи­та­ет пред­ков три ме­сяца, а мя­со зай­ца - че­тыре ме­сяца. Мя­со птиц пи­та­ет пред­ков пять ме­сяцев, сви­нина - в те­чение шес­ти ме­сяцев, коз­ля­тина - в те­чение се­ми ме­сяцев. Мя­со чёр­ных ан­ти­лоп пи­та­ет в те­чение вось­ми ме­сяцев, мя­со оле­ня ру­ру - де­вять ме­сяцев, а мя­со оле­ня га­вайя пи­та­ет пред­ков в те­чение де­сяти ме­сяцев. Кро­ме то­го, мя­со овец пи­та­ет пред­ков один­надцать ме­сяцев, ко­ровье мо­локо или про­дук­ты из не­го пи­та­ет пред­ков год. Мя­со но­соро­га, мя­со крас­ной ко­зы, по­беги чёр­ной ту­ласи, мёд и мно­гое дру­гое по­даёт­ся в жер­тву для чле­нов семьи, шаф­ран и сок со­мы при­носят пред­кам удов­летво­рение. Зёр­на сь­яма­ки и рад­жась­яма­ки, а так­же мел­ко­зер­нистый ди­кий рис, и зер­но па­ус­ка­ла при­носят ра­дость пред­кам.
   Кро­ме то­го, рис ври­хи, пше­ница, зе­лёный го­рох, гор­чи­ца, про­со, ко­вида­ра-бо­бы, фа­соль рад­жа-ма­са и про­со сто­ит из­бе­гать в шрад­дхе. Се­мена вип­ра­сики и че­чеви­цы зап­ре­щены в шрад­дхе. Чес­нок и крас­ный чес­нок, лук, мор­ковь, спар­жа и дру­гие ово­щи из­бе­га­ют ис­поль­зо­вать в шрад­дхе из-за их вку­са и цве­та. Ган­дхан­ка и ка­дус, соль и со­ленья, крас­ные со­ки, про­дук­ты, в ко­торых мо­жет быть соль на­до из­бе­гать в шрад­дхе. Всё, что по­луче­но вы­мога­тель­ством, дру­гими не­закон­ны­ми де­яни­ями, что по­луче­но от па­рия или по­луче­но нес­пра­вед­ли­во, зап­ре­щено ис­поль­зо­вать в шрад­дхе.
   Пло­хо пах­ну­щая во­да, пе­нис­тая во­да, во­да в ма­лом ко­личес­тве, во­да, ко­торую ко­ровы от­ка­зыва­ют­ся пить, во­да, наб­ранная ночью и та, что ос­та­лась пос­ле кух­ни, и та, что - не­год­на для питья, нель­зя ис­поль­зо­вать в шрад­дхе для пред­ков. Мо­локо оле­ней, овец, вер­блю­дов и дру­гих жи­вот­ных с не­раз­дво­ен­ным ко­пытом, мо­локо буй­во­лов и яков, ко­ровье мо­локо, ко­торо­му боль­ше де­сяти дней, нель­зя ис­поль­зо­вать в шрад­дхе для пред­ков.
   Зем­ля, ки­шащая чер­вя­ми, гру­бая или выж­женная ог­нём, из­да­ющая зло­вещие зву­ки, или дур­но пах­ну­щая - на та­кой зем­ле нель­зя про­водить шрад­дху.
   Лю­ди, опо­зорив­шие свой род, опо­зорив­шие дру­гую семью, го­лые лю­ди и прес­тупни­ки, раз­ру­ша­ют пло­ды шрад­дхи сво­им взгля­дом. Ев­нух или бес­силь­ный че­ловек, пе­тух или до­маш­няя свинья, со­бака или рак­шас раз­ру­ша­ют пло­ды шрад­дхи сво­им взгля­дом. По­это­му для шрад­дхи не­об­хо­димо ис­поль­зо­вать у­еди­нён­ное мес­то, по­сыпан­ное се­мена­ми се­зама. Не­об­хо­димо де­лать всё воз­можное для за­щиты шрад­дхи.
   Кос­нувший­ся тру­па или но­ворож­денно­го, боль­ной, неп­ри­каса­емый, гряз­ный че­ловек не до­пус­ка­ют­ся к шрад­дхе. Жер­тво­ватель дол­жен из­бе­гать взгля­да жен­щи­ны во вре­мя её ме­сяч­ных очи­щений, он не дол­жен си­деть ря­дом с пле­шивы­ми и пь­яны­ми во вре­мя шрад­дхи.
   Всё то, что ки­шит вша­ми, на что взгля­нула со­бака, что сгни­ло или за­черс­тве­ло, что бы­ло ове­яно вет­ром от одеж­ды, сле­ду­ет из­бе­гать в шрад­дхе. Та пи­ща, что - при­ят­на нам, под­не­сён­ная с ве­рой пред­кам сво­ей семьи, ста­новит­ся пи­щей для них. По­это­му ве­ру­ющий, же­ла­ющий удов­летво­рить пред­ков, дол­жен по­мес­тить в со­суд всё луч­шее, что у не­го есть и по всем пра­вилам со­вер­шить под­но­шение им.
   Муд­рый дол­жен всег­да со­вер­шать под­но­шение й­огам на шрад­дхе. Ибо пред­ки пок­ро­витель­ству­ют й­огам, сле­дова­тель­но, они - дос­той­ны пок­ло­нения. Ес­ли й­огу со­вер­шить под­но­шение в пер­вую оче­редь, то пред­ки жер­тво­вате­ля и жер­тво­ватель бу­дут спа­сены, удов­летво­рён­ный й­ог сде­ла­ет это луч­ше, чем ты­сячи брах­ма­нов.
   На этой це­ремо­нии, те, кто чи­та­ют Ве­ды, так­же по­ют пес­ни в честь пред­ков, те пес­ни, ко­торые пред­ки пе­ли ца­рю Пу­рура­васу: "Ког­да ро­дит­ся та­кой сын у нас, ко­торый воз­ло­жит пин­ду на зем­лю, ук­ра­шен­ную ос­татка­ми пи­щи й­огов? Или под­не­сёт нам мя­со буй­во­ла, топ­лё­ное или рас­ти­тель­ное мас­ло, сме­шан­ное с се­мена­ми се­зама, или каж­дый ме­сяц бу­дет удов­летво­рять нас под­но­шени­ями в свя­том мес­те Гая. Пусть он в под­но­шени­ях Виш­ва­девам пред­ло­жит сок со­мы, мя­со буй­во­ла, луч­шее топ­лё­ное мас­ло и бо­жес­твен­ную пи­щу, а так­же мя­со мо­лодо­го но­соро­га!"
   Не­об­хо­димо под­но­сить шрад­дху на три­над­ца­тый день и ког­да Лу­на в нак­шатре Маг­ха, и мо­локо с мё­дом и с топ­лё­ным мас­лом в те­чение зим­не­го по­луго­дия. Че­ловек дол­жен пок­ло­нять­ся пред­кам с ве­рой, с на­деж­дой на ис­полне­ние сво­их по­жела­ний, для из­бавле­ния от зла. Пред­ки по муж­ской ли­нии, ког­да - удов­летво­рены шрад­дхой, де­ла­ют Ва­су, Рудр и Адить­ев, а так­же пла­неты, звёз­ды и соз­вездия бла­гос­клон­ны­ми к лю­дям. Пред­ки, ког­да - удов­летво­рены шрад­дхой, да­ру­ют дол­гую жизнь, муд­рость, бо­гатс­тво, зна­ния, рай и Ос­во­бож­де­ние, ра­дость, царс­тво.
   Я рас­ска­зала те­бе о це­ремо­нии шрад­дхи, как её опи­сыва­ют, те­перь я по­ведаю о Камья шрад­дхах, о том, в ка­кие дни они мо­гут вы­пол­нять­ся.
  

Гла­ва 30

   Шрад­дха, вы­пол­ненная на пер­вый день свет­лой по­лови­ны ме­сяца, бла­гоп­ри­ятс­тву­ет при­об­ре­тению бо­гатс­тва. Вто­рой день при­носит проц­ве­тание. Тре­тий день при­носит бла­га. Чет­вёртый по­мога­ет унич­то­жать вра­гов. Пя­тый день при­носит уда­чу. Шес­той день по­может об­рести по­чес­ти и сла­ву. Шрад­дха в седь­мой день по­может об­рести власть. Вось­мой день при­носит ус­пех. Девятый день да­ру­ет жён. На де­сятый день под­но­шение осу­щест­вля­ет все его же­лания. Кто про­яв­ля­ет усер­дие в це­ремо­ни­ях, на один­надца­тый день об­ре­та­ет зна­ние Вед. На две­над­ца­тый день, пок­ло­ня­ющий­ся пред­кам, по­луча­ет пос­то­ян­ные по­беды, по­томс­тво, мо­гучий ум, ко­ров, проц­ве­тание, не­зави­симость и он ни­ког­да не бу­дет го­лод­ным. Че­ловек ве­ры, со­вер­ша­ющий шрад­дху на три­над­ца­тый день, по­луча­ет дол­го­летие и власть. На че­тыр­надца­тый день сле­ду­ет дос­той­но поч­тить тех из пред­ков, ко­торые умер­ли или бы­ли уби­ты ору­жи­ем в мо­лодос­ти. Без­греш­ный че­ловек, со­вер­ша­ющий шрад­дху в пол­но­луние, по­луча­ет ис­полне­ние всех сво­их же­ланий и веч­ный рай. Со­вер­шая пок­ло­нение пред­кам, ког­да Лу­на на­ходит­ся в соз­вездии Крит­ти­ка, че­ловек дос­ти­га­ет Свар­ги. Кто же­ла­ет по­томс­тва, мо­жет по­лучить его, со­вер­шая жер­твы, ког­да Лу­на на­ходит­ся в нак­шатре Ро­хини. Кто же­ла­ет по­лучить си­лу, дол­жен со­вер­шать жер­твоп­ри­ноше­ние, ког­да Лу­на на­ходит­ся в зна­ке Са­умья. Ког­да Лу­на на­ходит­ся в нак­шатре Ар­дра, мож­но об­рести доб­лесть. Ког­да Лу­на на­ходит­ся в Пу­нар­ва­су, мож­но об­рести зем­ли и дру­гое иму­щес­тво. Пок­ло­ня­ясь, ког­да Лу­на - в Пушье, мож­но нав­сегда из­ба­вить­ся от го­лода. Пок­ло­ня­ясь, ког­да Лу­на - в Аш­ле­ше, об­ре­та­ют бла­город­ных сы­новей. Ког­да Лу­на - в Маг­ха, мож­но об­рести гла­венс­тво сре­ди родс­твен­ни­ков. И уда­чу, ког­да Лу­на - в Фаль­гу­ни. И хо­рошее по­томс­тво об­ре­та­ет ве­лико­душ­ный че­ловек, ког­да Лу­на - в Ут­та­ра Фаль­гу­ни. Со­вер­шая пок­ло­нение пред­кам, ког­да Лу­на на­ходит­ся в Хас­та, че­ловек дос­ти­га­ет со­вер­шенс­тва. По­томс­тво, ког­да Лу­на - в Чит­ре. Ус­пех в тор­говле, ког­да Лу­на - в Сва­ти. Ви­шак­ха да­ру­ет сы­на. Муж­чи­на, вы­пол­ня­ющий шрад­дху, ког­да Лу­на - в Ану­руд­хе, мо­жет дос­тичь выс­шей цар­ской влас­ти. Ког­да Лу­на - в Джь­еш­те, мож­но об­рести зем­левла­дение. Жер­тва при­несён­ная, ког­да Лу­на на­ходит­ся в Му­ла, при­носит здо­ровье. Шрад­дха, при­несён­ная, ког­да Лу­на на­ходит­ся в Ашад­хе, да­ру­ет сла­ву. Сво­боду от го­ря об­ре­та­ет тот, кто жер­тву­ет, ког­да Лу­на - в Ут­та­ра Ашад­хе. Выс­шие ми­ры об­ре­та­ет жер­тву­ющий, ког­да Лу­на - в Шра­ване. И обиль­ное бо­гатс­тво, ког­да она - в Джа­ниш­тхе. Мож­но по­лучить зна­ние Вед, ког­да Лу­на - в Аб­хиджи­те, и зна­ние ме­дици­ны, ког­да она - в Са­таб­хи­шае. Коз и овец по­луча­ет тот, кто вы­пол­ня­ет це­ремо­нию, ког­да Лу­на - в Бхад­ре. Жер­тва в пос­ледней час­ти Бхад­ры да­ёт ус­пех в люб­ви. Жер­тва, ког­да Лу­на - в Ре­вати, мо­жет при­нес­ти оби­лие не дра­гоцен­ных ме­тал­лов. Ког­да она - в Аш­ви­нах, мож­но по­лучить ло­шадей. Ког­да она - в Бха­рани, мож­но по­лучить дол­гую жизнь. Та­ким об­ра­зом, че­ловек, све­дущий в Зна­нии, дол­жен вы­пол­нять эти шрад­дхи в ука­зан­ные пе­ри­оды вре­мени.
  

Гла­ва 31

   Та­ким об­ра­зом, бо­ги и пред­ки дол­жны быть по­чита­емы до­мохо­зя­ином, со­вер­ша­ющим жер­твы для бо­гов и под­но­шения для пред­ков. Он дол­жен со­вер­шать под­но­шения гос­тям и родс­твен­ни­кам, жи­вым су­щес­твам, слу­гам, ко­ровам, пти­цам и му­равь­ям, ни­щим и дру­гим про­сите­лям едой. Так до­мохо­зя­ин, соб­лю­да­ющий обы­чаи, при­носит до­маш­ние жер­твы. Пре­неб­ре­га­ющий та­кими об­ря­дами бе­рёт на се­бя грех".
   Алар­ка ска­зал: "Ты рас­ска­зала мне о трёх ви­дах об­ря­дов, пос­то­ян­ных, слу­чай­ных и пе­ри­оди­чес­ких, ко­торые дол­жны вы­пол­нять­ся людь­ми. Те­перь я хо­чу ус­лы­шать про доб­ро­детель­ные обы­чаи, с по­мощью ко­торых че­ловек об­ре­та­ет счастье, как в этом ми­ре, так и в сле­ду­ющем".
   Ма­дала­са ска­зала: "До­мохо­зя­ин дол­жен всег­да при­дер­жи­вать­ся доб­ро­детель­ных обы­ча­ев, для то­го, кто не ис­полня­ет доб­ро­детель­ные обы­чаи, нет счастья ни в этом ми­ре, ни в сле­ду­ющем. Жер­твоп­ри­ноше­ние, раз­да­ча ми­лос­ты­ни и ас­ке­за не да­ют обиль­ных пло­дов, ес­ли че­ловек не ис­полня­ет доб­ро­детель­ные обы­чаи. Че­ловек, сле­ду­ющий неп­ра­вед­ным обы­ча­ям, не име­ет про­дол­жи­тель­ную жизнь в этом ми­ре. На­до сле­довать пра­вед­ным обы­ча­ям, доб­ро­детель­ное по­веде­ние ус­тра­ня­ет пос­ледс­твия неп­ра­вед­ности.
   Я по­ведаю те­бе суть этих доб­ро­детель­ных обы­ча­ев. Выс­лу­шай и сле­дуй этим обы­ча­ям.
   До­мохо­зя­ин, при­нося­щий до­маш­ние жер­твы, дол­жен стре­мить­ся к дос­ти­жению трёх це­лей - дхар­мы, ка­мы, ар­тхи. Дос­ти­жение этих це­лей при­носит до­мохо­зя­ину ус­пех в этой и сле­ду­ющей жиз­ни. Чет­верть его бо­гатс­тва дол­жна обес­пе­чивать ему бла­гопо­лучие в сле­ду­ющем ми­ре. По­лови­ну сво­его бо­гатс­тва до­мохо­зя­ин тра­тит на се­бя и на жер­твоп­ри­ноше­ния. Ос­тавшу­юся чет­верть он дол­жен ис­поль­зо­вать для при­ум­но­жения сво­его бо­гатс­тва. Так дол­жно ис­поль­зо­вать­ся бо­гатс­тво че­лове­ком, сле­ду­ющим доб­ро­детель­ным обы­ча­ям.
   Муд­рый дол­жен сле­довать доб­ро­дете­ли, чтобы про­тивос­то­ять гре­ху. Лю­бовь при­носит пло­ды как в этом ми­ре, так в сле­ду­ющем. Чтобы без стра­ха встре­тить пре­пятс­твие, сле­ду­ет прак­ти­ковать и Доб­ро­детель и Лю­бовь. Лю­бовь яв­ля­ет­ся вто­рой из трёх це­лей, ко­торые дол­жны быть дос­тигну­ты.
   Выс­лу­шай, как эти це­ли со­от­но­сят­ся с Пра­вед­ностью. Как бо­гатс­тво мо­жет быть следс­тви­ем Пра­вед­ности, так и Пра­вед­ность мо­жет быть следс­тви­ем бо­гатс­тва. Так и Лю­бовь мо­жет су­щес­тво­вать от­дель­но от них, а мо­жет быть их следс­тви­ем.
   В Брах­ма-му­хур­ту че­ловек дол­жен пос­вя­тить свой ум раз­мышле­ни­ям о Пра­вед­ности и бла­госос­то­янии. Пос­ле про­буж­де­ния и по­лос­ка­ния рта, об­ра­тив­шись на вос­ток, сле­ду­ет со­вер­шить мо­лит­вы, по­ка звёз­ды ещё вид­ны в су­мер­ках. И так­же не­об­хо­димо воз­дать мо­лит­вы, ког­да сол­нце на за­паде са­дит­ся в су­мер­ках. Этим нель­зя пре­неб­ре­гать, да­же ког­да че­ловек - сво­боден от нев­згод.
   Сле­ду­ет из­бе­гать в сво­их ре­чах злых, лжи­вых и гру­бых слов. Сле­ду­ет из­бе­гать неп­ра­вед­ных книг, неп­ра­вед­ных уче­ний, при­вер­женнос­ти злу.
   Ве­чером и ут­ром, обуз­дав свой ум, стре­мящий­ся быть доб­ро­детель­ным до­мохо­зя­ин, дол­жен со­вер­шать при­ноше­ние Хо­ма. Он не дол­жен взи­рать на сол­нечный диск на вос­хо­де и на за­кате.
   Он дол­жен гля­деть в зер­ка­ло, поп­равляя во­лосы. Он дол­жен в на­чале дня омыть рот и поч­тить бо­гов.
   Он не дол­жен справ­лять на­доб­ности на до­роге, ве­дущей в де­рев­ню или свя­тое мес­то, на по­лях и об­ра­ботан­ной зем­ле, в за­гонах для ско­та.
   Он не дол­жен за­дер­жи­вать свой взгляд на чу­жой об­на­жён­ной же­не. Он не дол­жен за­дер­жи­вать свой взгляд на собс­твен­ных вы­деле­ни­ях. Он не дол­жен за­дер­жи­вать свой взгляд, при­касать­ся и го­ворить с жен­щи­ной, во вре­мя её ме­сяч­ных очи­щений.
   Он не дол­жен справ­лять на­доб­ности в во­де, и не дол­жен иметь от­но­шения с жен­щи­ной в во­де. Он не дол­жен нас­ту­пать на на­воз, мо­чу, во­лосы, пе­пел и ос­колки по­суды. Так­же муд­рый не дол­жен нас­ту­пать на ше­луху, уголь, кос­ти, сло­ман­ные ве­щи, ве­рёв­ки и одеж­ду, будь то на зем­ле или на до­роге.
   Кро­ме то­го, до­мохо­зя­ин дол­жен сна­чала поч­тить пред­ков, бо­гов, лю­дей, жи­вых су­ществ, а за­тем уже на­кор­мить по­допеч­ных и се­бя. И он дол­жен при­нимать пи­щу, си­дя ли­цом на се­вер или на вос­ток, с омы­тыми ус­та­ми, сдер­жи­вая свою речь, с чис­тым умом, с ли­цом, об­ра­щён­ным к ко­леням.
   Он не дол­жен ука­зывать дру­гим на их не­дос­татки, ес­ли они не не­сут вре­да. Он дол­жен из­бе­гать очень со­лёной и очень го­рячей пи­щи.
   Кон­тро­лиру­ющий се­бя че­ловек не дол­жен справ­лять на­доб­ности стоя или на хо­ду. Он не дол­жен при­нимать пи­щу, не про­полос­кав рот. Он не дол­жен вес­ти раз­го­вор, не дол­жен чи­тать, не дол­жен ка­сать­ся ко­ровы, брах­ма­на и ог­ня, и при­касать­ся к сво­ей го­лове, по­ка в его рту на­ходят­ся ос­татки пи­щи. Он не дол­жен прис­таль­но взи­рать на Сол­нце, Лу­ну и соз­вездия. Он дол­жен из­бе­гать сло­ман­ных си­дений, кро­ватей и ве­щей.
   Он дол­жен пред­ла­гать мес­то учи­телям стоя и с поч­те­ни­ем. Он дол­жен их ува­житель­но при­ветс­тво­вать, лас­ко­во раз­го­вари­вать с ни­ми и сле­довать за ни­ми. Он не дол­жен не­поч­ти­тель­но от­зы­вать­ся о них. Он не дол­жен при­нимать пи­щу и со­вер­шать об­ря­ды бо­гам, бу­дучи не пол­ностью оде­тым.
   Ум­ный не дол­жен мо­чить­ся в огонь, не дол­жен ку­пать­ся и спать го­лым. Он не дол­жен че­сать го­лову обе­ими ру­ками и не дол­жен час­то её мыть без при­чины. Пос­ле мытья го­ловы он не дол­жен на­тирать мас­лом своё те­ло. Он не дол­жен чи­тать Ве­ды в зап­ретные для это­го дни.
   Он не дол­жен мо­чить­ся в сто­рону брах­ма­на, про­тив вет­ра, ко­ровы и сол­нца. Он мо­жет мо­чить­ся, стоя ли­цом на се­вер днём и стоя ли­цом на юг ночью.
   Он не дол­жен го­ворить дур­но­го о сво­ём гу­ру, и он дол­жен ус­по­ко­ить гу­ру, ког­да тот сер­дится. И он не дол­жен слу­шать дур­ных слов, ког­да дру­гие их про­из­но­сят.
   Он дол­жен ус­ту­пать до­рогу брах­ма­ну, ца­рю, боль­но­му, нас­тавни­ку, бе­ремен­ной жен­щи­не, че­лове­ку, не­суще­му груз, юно­ше, не­мому, сле­пому, глу­хому и пь­яно­му. И не дол­жен ус­ту­пать су­мас­шедше­му, прос­ти­тут­ке, вра­гу, ре­бён­ку и неп­ри­каса­емо­му.
   Муд­рый дол­жен со­вер­шать об­ход вок­руг свя­тили­ща, вок­руг смо­ков­ни­цы, сто­ящей в свя­том мес­те, вок­руг мес­та, где встре­ча­ют­ся че­тыре до­роги, вок­руг нас­тавни­ка, гу­ру и бо­га. Он не дол­жен но­сить обувь, одеж­ду и гир­лянды, ес­ли их кто-то уже но­сил.
   Он не дол­жен но­сить свя­щен­ный шнур, ук­ра­шения, не дол­жен поль­зо­вать­ся гор­шком для во­ды на че­тыр­надца­тый, вось­мой и пят­надца­тый дни Лу­ны и на её че­тыре из­ме­нения. Так­же в эти дни он дол­жен от­ка­зать­ся от на­тира­ния те­ла мас­лом и от от­но­шений с же­ной.
   Он не дол­жен си­деть, ши­роко рас­став­ляя но­ги, заб­ра­сывать но­ги ку­да-ли­бо, и не дол­жен од­ной но­гой да­вить на дру­гую.
   Он дол­жен из­бе­гать смер­то­нос­ных уда­ров, ос­кор­бле­ний и кле­веты. Он не дол­жен де­монс­три­ровать хит­рость и са­мом­не­ние, не дол­жен про­из­но­сить рез­ких слов. Он не дол­жен нас­ме­хать­ся над ума­лишён­ны­ми, ду­шев­но­боль­ны­ми, над обез­до­лен­ны­ми и над те­ми, у ко­го не хва­та­ет или есть лиш­ние ко­неч­ности. Он не дол­жен при­чинять стра­дание дру­гому, ра­ди нас­тавле­ния сы­на или уче­ника.
   Так­же, муд­рый не са­дит­ся на си­дение, ко­торое толь­ко что пок­ра­сил. Он не дол­жен го­товить сла­дос­ти, блю­да из ри­са и мя­со толь­ко для се­бя. Он дол­жен при­нимать ут­реннюю и ве­чер­нюю пи­щу пос­ле вы­раже­ния поч­те­ния гос­тям. Он не дол­жен спать го­ловой на се­вер или за­пад, он дол­жен спать, по­ложив го­лову на се­веро-вос­ток или вос­ток.
   Он не дол­жен со­вер­шать омо­вение во­дой, от ко­торой идёт дур­ной за­пах. И не дол­жен омы­вать­ся ночью. Лю­бые омо­вения, за ис­клю­чени­ем днев­ных, при­носят бедс­твия. Ког­да нет воз­можнос­ти со­вер­шить омо­вение, он дол­жен тканью или ру­ками про­тереть ко­неч­ности. Он не дол­жен пос­ле омо­вения тряс­ти во­лоса­ми или одеж­дой. Он не дол­жен поль­зо­вать­ся ма­зями, ког­да нет воз­можнос­ти со­вер­шить омо­вение.
   Он не дол­жен но­сить крас­ные, пёс­трые и чёр­ные одеж­ды. Он не дол­жен но­сить проз­рачные одеж­ды, а так­же пор­ванные одеж­ды или ки­шащие вша­ми, или те, ко­торые топ­та­ли но­гами, или те, ко­торые ли­зала со­бака, так­же бро­шен­ные одеж­ды и за­пач­канные гно­ем.
   Он не дол­жен есть мя­со с зад­ней час­ти жи­вот­но­го или неп­ри­год­ное для под­но­шения бо­гам и пред­кам, или зап­ре­щён­ное мя­со, или пе­ресо­лёные блю­да. Он не дол­жен есть ста­рую и нес­ве­жую пи­щу, из-за из­ме­нений, про­ис­хо­дящих в му­ке, ово­щах, са­хар­ном трос­тни­ке и мо­локе, а так­же не дол­жен есть нес­ве­жее мя­со, из-за из­ме­нений, про­ис­хо­дящих в нём.
   Он не дол­жен ле­жать на вос­хо­де и на за­кате сол­нца. Он не дол­жен при­нимать пи­щу по­ка он не со­вер­шил омо­вения, ког­да он от­ды­ха­ет, ког­да ду­ма­ет о дру­гих ве­щах, ког­да си­дит на кро­вати или зем­ле, ког­да не пол­ностью одет, ког­да бе­седу­ет, ког­да не со­вер­шил под­но­шения. Он дол­жен со­вер­шить омо­вение и при­нимать пи­щу ут­ром и ве­чером по пра­вилам.
   Муд­рый не дол­жен иметь от­но­шений с чу­жой же­ной. Пре­любо­де­яние унич­то­жа­ет пло­ды Пра­вед­ности. Нич­то так не унич­то­жа­ет пло­ды Пра­вед­ности, как ми­молёт­ное об­ще­ние с чу­жой же­ной.
   Он дол­жен со­вер­шать пок­ло­нение бо­гам, ог­ненные об­ря­ды, ува­житель­но при­ветс­тво­вать сво­его гу­ру, при­нимать пи­щу по пра­вилам, за­тем омы­вать рот. Он дол­жен с ли­цом, об­ра­щён­ным на вос­ток, с бла­гого­вени­ем про­полос­кать рот от ос­татков пи­щи и за­паха чис­той во­дой. Он дол­жен из­бе­гать пять ви­дов зем­ли - из-под во­ды, из-под жилья, из му­равей­ни­ка, из мы­шиной но­ры, из мест очи­щений. Омыв ру­ки и но­ги и стрях­нув с них вла­гу, он дол­жен сесть, приб­ли­зить ли­цо к ко­леням и, кон­тро­лируя свой ум, про­полос­кать рот. Он дол­жен пить во­ду три-че­тыре ра­за, пос­ле то­го дваж­ды про­тереть гу­бы, по­лость рта и ли­цо. Пос­ле омо­вения рта, он дол­жен поч­тить бо­гов, ри­ши и пред­ков. Он дол­жен вы­пол­нять об­ря­ды, сох­ра­няя свой ум спо­кой­ным.
   Муд­рый со­вер­ша­ет омо­вение рта пос­ле то­го, как чих­нул, сплю­нул или на­дел одеж­ду. Он дол­жен пос­ле то­го, как чих­нул или об­лизнул­ся, пос­ле плев­ка или рво­ты, про­мыть рот, кос­нуть­ся спи­ны ко­ровы, пос­мотреть на сол­нце и дот­ро­нуть­ся до сво­его пра­вого уха. Ес­ли нель­зя сде­лать пер­во­го, на­до сде­лать сле­ду­ющее, ес­ли и оно от­сутс­тву­ет, же­латель­но сде­лать пос­леднее. Он не дол­жен скре­жетать зу­бами и при­чинять боль собс­твен­но­му те­лу.
   Он дол­жен из­бе­гать сна, чте­ния и при­нятия пи­щи во вре­мя обо­их су­мерек. Он дол­жен из­бе­гать от­но­шений с жен­щи­ной, а так­же не дол­жен от­прав­лять­ся в путь в ве­чер­ние су­мер­ки.
   Он дол­жен в пер­вой по­лови­не дня поч­тить бо­гов, в пол­день - лю­дей, во вто­рой по­лови­не дня - пред­ков. По­мыв го­лову, он дол­жен вы­пол­нить об­ря­ды для бо­гов и пред­ков. Он дол­жен брить­ся, стоя ли­цом на вос­ток или се­вер.
   Он дол­жен от­ка­зать­ся от не­вес­ты, да­же ес­ли она из хо­рошей семьи, ес­ли она - урод­ли­ва, бо­лез­ненна, по­кале­чена, ес­ли ко­жа её - нез­до­рово­го цве­та, ес­ли она - бол­тли­ва или пол­на дру­гих не­дос­татков. Он дол­жен, ес­ли же­ла­ет се­бе бла­гопо­лучия, же­нить­ся на той, ко­торая - сво­бод­на от де­фек­тов, име­ющей кра­сивый нос, на той, ко­торая от­ме­чена бла­гоп­ри­ят­ны­ми зна­ками. Он дол­жен же­нить­ся на де­вице из семьи, от­да­лён­ной на пять или семь ко­лен от его ро­дите­лей. Он дол­жен ох­ра­нять свою же­ну и из­бе­гать рев­ности.
   Он дол­жен из­бе­гать пос­тупков, при­нося­щих боль лю­дям, при­нося­щим стра­дания жи­вым су­щес­твам. До­мохо­зя­ин лю­бой вар­ны дол­жен из­бе­гать жен­щи­ны пос­ле её ме­сяч­ных очи­щений че­тыре но­чи. Он дол­жен из­бе­гать от­но­шений с же­ной на пя­тый лун­ный день, ес­ли не же­ла­ет рож­де­ния до­черей, тог­да как шес­тая ночь бу­дет для не­го на­ибо­лее бла­гоп­ри­ят­на. За­чатие на чёт­ные лун­ные дни при­водит к рож­де­нию маль­чи­ков, на не­чёт­ные - к рож­де­нию де­вочек, по­это­му муд­рые при­ходят к жё­нам по чёт­ным дням. Ес­ли за­чатие про­ис­хо­дит ут­ром, то ро­дит­ся ре­бёнок, от­вергнув­ший бо­гов, ес­ли за­чатие про­ис­хо­дит ве­чером, то ро­дит­ся ев­нух.
   Пос­ле то­го, как че­ловек брил­ся или его выр­ва­ло, или он имел от­но­шения с же­ной, или по­сетил мес­то сож­же­ния тру­пов, он дол­жен со­вер­шить омо­вение в одеж­де.
   Он не дол­жен ру­гать или выс­ме­ивать бо­гов, Ве­ды, пред­ков, дваж­ды­рож­денных, доб­ро­детель­ных и прав­ди­вых лю­дей, гу­ру, пре­дан­ных и пра­вед­ных жен­щин, лю­дей со­вер­ша­ющих жер­твоп­ри­ноше­ния и лю­дей, пре­да­ющих­ся ас­ке­зе. И он не дол­жен слу­шать тех лю­дей, ко­торые пос­ту­па­ют так.
   Он не дол­жен си­деть на очень вы­соких крес­лах или кро­ватях, или на очень низ­ких. Он не дол­жен неп­ри­лич­но оде­вать­ся и неп­ри­лич­но раз­го­вари­вать. Он дол­жен оде­вать­ся в чис­тые бе­лые одеж­ды и ук­ра­шать се­бя бе­лыми цве­тами.
   Он не дол­жен иметь в друзь­ях над­менных лю­дей, ду­шев­но­боль­ных, бе­зум­ных, не­вос­пи­тан­ных, лю­дей с дур­ным нра­вом, во­ров, рас­то­читель­ных или жад­ных лю­дей, вра­гов, прос­ти­туток, му­жей прос­ти­туток, тех, кто - вы­ше его по по­ложе­нию, и тех, кто - ни­же, тру­сов и об­ре­чён­ных стра­дать.
   Он дол­жен во­дить друж­бу с те­ми людь­ми, ко­торые соб­лю­да­ют доб­ро­детель­ные обы­чаи, с муд­ры­ми, чес­тны­ми, силь­ны­ми, ре­шитель­ны­ми людь­ми.
   При­дя в гос­ти к друзь­ям, од­но­сель­ча­нам, ца­рю, брах­ма­нам, тес­тю, он дол­жен поч­тить до­маш­не­го свя­щен­ни­ка, пя­терых важ­ней­ших че­ловек и гос­тей. Он дол­жен по­читать брах­ма­на, по­селив­ше­гося у не­го на год, по ме­ре сво­их сил, пред­ла­гая ему мо­локо и мёд в лю­бое под­хо­дящее вре­мя. Он дол­жен, ес­ли же­ла­ет бла­женс­тва, под­чи­нять­ся брах­ма­ну, име­ющий ум не дол­жен про­тиво­речить брах­ма­ну, да­же ес­ли тот бра­нит его.
   Он дол­жен со­вер­шить об­ря­ды для сво­его жи­лища и в дос­той­ном мес­те со­вер­шить по­ложен­ные це­ремо­нии. Не­об­хо­димо пок­ло­нить­ся ог­ню и при­нес­ти ему под­но­шение по пра­вилам. Пер­вую жер­тву на­до при­нес­ти Брах­ме, за­тем Прад­жа­пати, третью жер­тву - гухъ­якам, за­тем жер­тву Кашь­япе. Пос­ле это­го пред­ла­га­ет­ся жер­тва для Ану­мати, а пос­ле со­вер­ша­ют­ся пос­то­ян­ные об­ря­ды, про ко­торые я те­бе уже рас­ска­зыва­ла, по пра­вилам. За­тем сле­ду­ет сде­лать под­но­шение Виш­ва­девам, за­тем всем су­щес­твам, за­тем от­дель­но каж­до­му бо­гу, в со­от­ветс­твии с его мес­том.
   Он дол­жен сде­лать три под­но­шения, для Пар­джаньи, для Дха­рит­ри, для Ма­наки. За­тем - для Ваю в каж­дом нап­равле­нии, на вос­ток и в дру­гие ус­та­нов­ленные час­ти све­та. За­тем Брах­ме, воз­ду­ху, Сол­нцу, Виш­ва­девам и всем су­щес­твам, за­тем он дол­жен под­нести на се­вер За­ре и Ши­ве, на юг - пред­кам, вос­кли­цая: "Сва­ха, поч­те­ние!". Сде­лав всё это по пра­вилам, он дол­жен с гим­ном из Вед по­дать на се­веро-за­пад ос­татки во­ды и пи­щи из со­суда.
   Бе­ря пер­вую часть пи­щи, он дол­жен пред­ло­жить брах­ма­ну хан­ту (16 гор­стей ри­са).
   Он дол­жен вы­пол­нять об­ря­ды бо­гам и дру­гим, ис­поль­зуя для каж­до­го оп­ре­делён­ную часть ру­ки. Он дол­жен со­вер­шать об­ряд по­лос­ка­ния рта ис­поль­зуя часть ру­ки, пос­вя­щён­ную Брах­ме. Эта Брах­ма-тир­тха для опо­лас­ки­вания рта на­ходит­ся на ли­нии сле­ва от боль­шо­го паль­ца пра­вой ру­ки.
   Часть ру­ки для пред­ков, Пит­ри-тир­тха, меж­ду боль­шим и ука­затель­ным паль­ца­ми, пред­назна­чена для по­дачи во­ды и дру­гих под­но­шений пред­кам, за ис­клю­чени­ем нан­ди-мук­ха шрад­дхи. Де­ва-тир­тха на­ходит­ся на кон­чи­ках паль­цев, все об­ря­ды для бо­гов вы­пол­ня­ют­ся этой частью ру­ки. В ос­но­вании ми­зин­ца на­ходит­ся Кая-тир­тха, пос­вя­щён­ная Прад­жа­пати, и ей вы­пол­ня­ют­ся об­ря­ды для не­го.
   Та­ким об­ра­зом, он дол­жен вы­пол­нять под­но­шения бо­гам и пред­кам толь­ко с пос­вя­щён­ных им час­тей ру­ки. Это­му дол­жно сле­довать всег­да, по­лос­кать рот с Брах­ма-тир­тхи, пред­ла­гать под­но­шение пред­кам с Пит­ри-тир­тхи, бо­гам - с Де­ва-тир­тхи, Прад­жа­пати - с Кая-тир­тхи.
   Муд­рый дол­жен вы­пол­нять под­но­шение пин­ды и во­ды во вре­мя нан­ди-мук­ха шрад­дхи частью ру­ки, пос­вя­щён­ной Прад­жа­пати.
   Муд­рый че­ловек не дол­жен со­вер­шать од­новре­мен­но ог­ненные и вод­ные об­ря­ды, и он не дол­жен вы­тяги­вать но­ги в сто­рону бо­гов и гу­ру.
   Он не дол­жен смот­реть, как те­лёнок со­сёт тёл­ку. Он не дол­жен пить из сло­жен­ных вмес­те ла­доней. Он не дол­жен при очи­щении про­пус­кать ни­каких эта­пов, ка­жут­ся они ему важ­ны­ми или нет. Он не дол­жен раз­ду­вать огонь ртом.
   Он не дол­жен про­живать в тех мес­тах, где от­сутс­тву­ют че­тыре ве­щи, а имен­но - лю­ди, пла­тящие дол­ги, це­лите­ли, брах­ма­ны, поз­навшие Ве­ды и ре­ки, пол­ные во­ды. Муд­рый дол­жен про­живать там, где царь по­бедил сво­их вра­гов, ко­торый - мо­гущес­твен, ис­полнен Пра­вед­ности. Но ес­ли царь ни­куда не го­ден, от­ку­да же взять­ся там счастью?
   Где царь - не­побе­дим, где зем­ля - пло­дови­та, где на­селе­ние хо­рошо уп­равля­ет­ся, где проц­ве­та­ют Спра­вед­ли­вость и Щед­рость, там да­ру­ет­ся всем про­жива­ющим Счастье.
   В стра­не, где зем­ле­дель­цы не от­ли­ча­ют­ся жад­ностью, а ле­карс­твен­ные тра­вы рас­тут в изо­билии, сле­ду­ет про­живать ра­зум­но­му че­лове­ку.
   Не сле­ду­ет про­живать там, где лю­ди стре­мят­ся к за­во­ева­ни­ям, где про­жива­ют лю­ди, с ко­торы­ми бы­ла враж­да, где лю­ди без ос­та­нов­ки что-то праз­дну­ют.
   Муд­рый всег­да дол­жен стре­мить­ся жить сре­ди доб­рых нра­вом со­седей. Та­ким об­ра­зом, всё это я с ра­достью те­бе по­веда­ла.
  

Гла­ва 32

   Да­лее выс­лу­шай про те ве­щи, ко­торые дол­жны быть при­няты и ко­торые дол­жны быть от­ри­нуты.
   Рис, пред­назна­чен­ный в пи­щу, для его сох­ра­нения, сле­ду­ет сме­шать с мас­лом, и тог­да его мож­но дол­го хра­нить. Пше­ницу, яч­мень и пах­ту, а так­же блю­да, при­готов­ленные из них, не сле­ду­ет сме­шивать с мас­лом. Мя­со зай­ца, че­репа­хи, яще­рицы, ди­коб­ра­за, но­соро­га мо­жет быть при­нято, а от мя­са до­маш­ней свиньи и пти­цы сле­ду­ет от­ка­зать­ся. Пи­ща, ос­тавша­яся на шрад­дху, пос­ле то­го, как бы­ли удов­летво­рены бо­ги, пред­ки и брах­ма­ны, мо­жет быть съ­еде­на. Че­ловек, упот­ребля­ющий мя­со в ле­чеб­ных це­лях, не ос­квер­ня­ет­ся.
   Ра­кови­ны, кам­ни, зо­лото, се­реб­ро, ка­наты, одеж­ды, ово­щи, пло­ды, кор­ни, пле­тёные кор­зи­ны, ко­жу, са­моц­ве­ты, брил­ли­ан­ты, ко­ралл, жем­чуг и че­лове­чес­кое те­ло луч­ше все­го очи­щать во­дой. И из­де­лия из же­леза и из кам­ня сле­ду­ет очи­щать во­дой.
   Со­суды из-под мас­ла очи­ща­ют­ся тёп­лой во­дой. Си­то, зёр­на, шку­ры ан­ти­лоп, пес­тик и ступ­ка для ше­луше­ния ри­са, тол­стые тка­ни сле­ду­ет очи­щать, оп­рыски­вая во­дой. Все ви­ды ко­ры сле­ду­ет очи­щать во­дой с зем­лёй.
   Тра­ва, де­рево и ле­карс­твен­ные рас­те­ния луч­ше все­го очи­ща­ют­ся оп­рыски­вани­ем во­дой. Шер­стя­ные ве­щи и во­лосы дол­жны блис­тать чис­то­той. Бе­лая гор­чи­ца очи­ща­ет­ся с по­мощью мас­ля­ного осад­ка или осад­ка от се­мян се­зама. По­ломан­ные ве­щи очи­ща­ют во­дой. Ве­щи из хлоп­ка очи­ща­ют во­дой и пеп­лом. Ве­щи из дре­веси­ны, сло­новой кос­ти, из ро­гов и кос­тей луч­ше все­го чисть скреб­ком. Гли­няные гор­шки очи­ща­ют пов­торным об­жи­гом.
   Чис­ты­ми яв­ля­ют­ся ми­лос­ты­ня, ру­ки ра­боче­го, из­де­лия для про­дажи, ли­цо жен­щи­ны. Всё, что при­ходит по боль­шой до­роге, не­из­вес­тные ве­щи, всё, что при­несе­но ра­бами и слу­гами, то, наз­ва­ние че­го при­ят­но зву­чит, то, что бы­ло про­из­ве­дено в древ­ности, то, что прош­ло че­рез мно­гие ру­ки, то, что на­ходит­ся в изо­билии, то, что сде­лано ста­рым че­лове­ком, кух­ня, ког­да в ней не го­товят, мать, кор­мя­щая грудью ре­бён­ка, всё это счи­та­ет­ся чис­тым. Чис­той так­же яв­ля­ет­ся про­точ­ная во­да, без пе­ны и за­паха.
   Зем­ля очи­ща­ет­ся или дол­гим вре­менем, или про­хож­де­ни­ем ко­ров, на­возом, вска­пыва­ни­ем, по­ливом, пос­трой­кой до­ма, под­ме­тани­ем, жер­твоп­ри­ноше­ни­ем. Ве­щи, за­ражён­ные вша­ми, или пах­ну­щие ско­том, или за­сижен­ные му­хами, сле­ду­ет по­сыпать зем­лёй, во­дой и пеп­лом для очи­щения. Ве­щи из де­рева удум­ба­ра очи­ща­ют­ся ук­су­сом, из оло­ва и свин­ца - солью.
   Мед­ные ве­щи очи­ща­ют­ся пеп­лом и во­дой, так­же чис­ты - за­ново от­ли­тые мед­ные ве­щи. Вещь, заг­рязнён­ная на­возом, очи­ща­ет­ся во­дой и зем­лёй до уда­ления за­паха. Заг­рязнён­ные ве­щи очи­ща­ют­ся до уда­ления пя­тен и за­паха.
   Во­да, ког­да на­ходит­ся в своём ес­тес­твен­ном сос­то­янии, зем­ля, ес­ли ей нас­лажда­ет­ся скот, - чис­та. Мя­со жи­вот­ных, уби­тых чан­да­лой или хищ­ни­ком, - чис­то. Одеж­ду и дру­гие ве­щи, ле­жащие на боль­шой до­роге, очи­ща­ет ве­тер. Пыль, огонь, конь, ко­рова, тень, лу­чи сол­нца, свет лу­ны, ве­тер, зем­ля, кап­ли во­ды, ко­мары и дру­гие на­секо­мые не ос­квер­ня­ют, хо­тя они воз­можно и бы­ли в кон­такте с не­чис­ты­ми.
   Ко­за и ло­шадь - чис­ты, как чис­ты - их мор­ды. Но мор­да ко­ровы - не чис­та, по­ка она вскар­мли­ва­ет те­лён­ка. Чис­ты - пло­ды, сбро­шен­ные пти­цами на зем­лю.
   То­вары на про­дажу, си­денья, кро­вати, по­воз­ки, лод­ки и тра­ва на до­роге очи­ща­ют­ся лу­чами сол­нца, лун­ным све­том и вет­ром.
   Пос­ле про­гул­ки по боль­шой до­роге, и пос­ле ку­пания и омо­вений, пос­ле то­го, как ис­пы­тывал го­лод, жаж­ду и ус­та­лость, сле­ду­ет по­менять одеж­ды и омыть рот.
   До­рога, гли­на, во­да, заг­рязнён­ные про­шед­шим по ним не­чис­тым, очи­ща­ют­ся со вре­менем, ес­ли по ним больше не хо­дить. Ве­щи, сде­лан­ные из гли­ны, са­ман­ные кир­пи­чи очи­ща­ют­ся вет­ром.
   Ес­ли че­ловек поп­ро­бовал нес­ве­жее блю­до из ри­са, он дол­жен от­ка­зать­ся от не­го, очис­тить рот во­дой и зем­лёй, и об­рызгать се­бя во­дой. Кто съ­ел заг­рязнён­ную пи­щу, дол­жен в те­чение трёх но­чей ис­полнять по­ка­яние.
   Кто при­кос­нулся к жен­щи­не во вре­мя её очи­щений, кто при­кос­нулся к ло­шади, ша­калу и дру­гим жи­вот­ным, или к жен­щи­не, не­дав­но ро­див­шей, или к че­лове­ку из низ­кой вар­ны, дол­жен со­вер­шить омо­вение, а так­же кто нёс труп.
   При­кос­нувшись к че­лове­чес­кой кос­ти, пок­ры­той жи­ром, сле­ду­ет очис­тить­ся омо­вени­ем. При­кос­нувшись к су­хой че­лове­чес­кой кос­ти, сле­ду­ет очис­тить­ся омо­вени­ем рта, или при­кос­но­вени­ем к ко­рове, или взгля­нув на сол­нце. Кро­ме то­го, не сле­ду­ет нас­ту­пать на кровь и слю­ну.
   Муд­рый не дол­жен ос­та­вать­ся в са­ду и по­доб­ных мес­тах пос­ле по­луд­ня. Он не дол­жен иметь от­но­шений с жен­щи­ной из вра­жес­ко­го пле­мени и с вдо­вой. Сле­ду­ет вы­киды­вать за пре­делы до­ма ос­татки пи­щи, на­воз, мо­чу и во­ду, в ко­торой омы­вали но­ги.
   Не сле­ду­ет со­вер­шать омо­вения в во­де чу­жих лю­дей, т.е. отсто­ящих бо­лее чем на пять ко­лен. Ку­пать­ся сле­ду­ет в свя­тых пру­дах, в Ган­ге, в ре­ках и озё­рах.
   Кто при­кос­нулся или по­об­щался с те­ми, кто ху­лит бо­гов, кто ху­лит пред­ков и Пи­сания, кто не приз­наёт жер­твоп­ри­ноше­ния, мо­лит­вы и об­ря­ды, дол­жен очис­тить се­бя, смот­ря на сол­нце. И так­же дол­жен очис­тить­ся тот, кто пос­мотрел на жен­щи­ну во вре­мя её очи­щений, на шуд­ру, на па­рия, на умер­ше­го, на неп­ра­вед­но­го, на не­дав­но ро­див­шую жен­щи­ну, на ев­ну­ха, на го­лого че­лове­ка, на че­лове­ка из низ­кой вар­ны, на то­го, кто от­ка­зал­ся от сво­их де­тей, на лю­бов­ни­ка чу­жих жён.
   Жи­вущие в Пра­вед­ности со­вер­ша­ют омо­вение пос­ле то­го, как при­кос­нутся к зап­ре­щён­ной пи­ще, к не­дав­но ро­див­шей жен­щи­не, к ев­ну­ху, к кош­ке, к кры­се, к со­баке и пе­туху, к неп­ри­каса­емым, к чан­да­лам, к тем, кто но­сит тру­пы. А так­же пос­ле то­го, как при­кос­нутся к жен­щи­не во вре­мя её очи­щений, к до­маш­ним свинь­ям, и да­же к то­му, кто заг­рязнил­ся от заг­рязнён­но­го не­дав­но ро­див­шей жен­щи­ной.
   Тот че­ловек, ко­торый от­ка­зыва­ет­ся от об­ря­дов Нитья и от ко­торо­го от­ка­зались брах­ма­ны, ста­новит­ся гряз­ным. Ник­то не дол­жен поз­во­лять се­бе прек­ра­щать об­ря­ды Нитья, ес­ли ими пре­неб­ре­гать, то умер­шие родс­твен­ни­ки пе­рес­та­ют пе­рерож­дать­ся.
   Ес­ли для очи­щения не­об­хо­димо по­ка­яние и пост, то брах­ман дол­жен пот­ра­тить на это де­сять дней, ос­во­бож­да­ясь на этот срок от раз­да­чи ми­лос­ты­ни, жертв Хо­ма и дру­гих бла­гочес­ти­вых де­яний. Кшат­рий дол­жен тра­тить на это же две­над­цать дней, а вай­шья - пол­ме­сяца. Но шуд­ра дол­жен пот­ра­тить ме­сяц, ос­во­бож­дённый от сво­их пос­то­ян­ных обя­зан­ностей. Пос­ле этих сро­ков они дол­жны прис­ту­пить к сво­им обя­зан­ностям.
   Сле­ду­ет со­вер­шать воз­ли­яние во­ды умер­ше­му, чьё те­ло бы­ло сож­же­но родс­твен­ни­ками, на пер­вый, тре­тий, седь­мой и де­вятый дни Лу­ны. Его родс­твен­ни­ки дол­жны соб­рать кос­ти и пе­пел на чет­вёртый день. Пос­ле та­кого сбо­ра они мо­гут ка­сать­ся друг дру­га.
   Кто уми­ра­ет по собс­твен­ной во­ле, или от ме­ча, или от во­ды, или от по­веше­ния, или от ог­ня, или от яда, от па­дения или от дру­гого не­ес­тес­твен­но­го спо­соба, а так­же кто уми­ра­ет от го­лода в ре­зуль­та­те пос­та или бу­дучи умо­рён, кто уми­ра­ет в детс­тве, кто уми­ра­ет на чуж­би­не, кто уми­ра­ет сань­яси­ном, ста­новит­ся чис­ты­м в тот же день. Не­кото­рые ут­вер­жда­ют, что для родс­твен­ни­ков очи­щение длит­ся три дня. Но ес­ли пос­ле то­го, как че­ловек умер, уми­ра­ет его родс­твен­ник, то очис­ти­тель­ный пе­ри­од от­счи­тыва­ет­ся со дня пер­вой смер­ти.
   Та­ким же об­ра­зом про­ис­хо­дят очи­щения при рож­де­нии ре­бён­ка. Ког­да рож­да­ет­ся сын, отец дол­жен со­вер­шить омо­вение в одеж­де. И ес­ли пос­ле пер­во­го ре­бён­ка там же рож­да­ет­ся вто­рой, очи­щение счи­та­ет­ся со дня рож­де­ния пер­во­го.
   По ис­те­чении де­сяти и две­над­ца­ти дней, пол­ме­сяца и ме­сяца пред­ста­вите­ли всех варн дол­жны прис­ту­пать к сво­им обя­зан­ностям. За­тем, для умер­ших дол­жна быть вы­пол­не­на эко­диш­тха шрад­дха.
   Муд­рые дол­жны под­но­сить да­ры брах­ма­нам. Всё, что есть же­лан­но­го в этом ми­ре, что це­нит­ся до­ма, по­ложе­но дать в дар брах­ма­ну для об­ре­тения бес­смер­тия. В кон­це дня, пос­ле то­го, как они кос­ну­лись во­ды, ко­лес­ни­цы, ору­жия, сбруи, пос­ле об­ря­дов, не­об­хо­димо сде­лать под­но­шения, пред­пи­сан­ные за­кона­ми для каж­дой вар­ны. Так­же не­об­хо­димо вы­пол­нить очис­ти­тель­ные дей­ствия, да­ру­ющие бла­женс­тво в этом и заг­робном ми­ре.
   Муд­рый дол­жен изу­чать три Ве­ды и пос­то­ян­но пре­давать­ся это­му за­нятию, он дол­жен пра­вед­но на­копить бо­гатс­тво и со­вер­шать жер­твоп­ри­ноше­ния, он дол­жен, от­ри­нув страх, со­вер­шать де­яния, ко­торые не вле­кут осуж­де­ния его ду­ши, ко­торые не на­до скры­вать от лю­дей.
   До­мохо­зя­ин, пос­ту­пая так, при­носит бла­гопо­лучие сво­ему до­му, при­об­ре­та­ет бо­гатс­тво, Пра­вед­ность и Лю­бовь".
  

Гла­ва 33

   Обу­чен­ный та­ким об­ра­зом ма­терью, сын Ри­тад­хваи, дос­тигнув по­ложен­но­го воз­раста, же­нил­ся и ро­дил сы­новей. Он со­вер­шал жер­твоп­ри­ноше­ния и всег­да был пос­лу­шен от­цу. За­тем, пос­ле дол­го­го вре­мени, Ри­тад­хвая, дос­тигнув глу­бокой ста­рос­ти, воз­вёл сы­на на трон, ко­торый он по­кинул, чтобы с суп­ру­гой от­пра­вить­ся в ле­са вы­пол­нять ас­ке­зы.
   И Ма­дала­са пре­пода­ла сы­ну пос­ледний урок, чтобы он смог от­ка­зать­ся от чувс­твен­ных удо­воль­ствий.
   Ма­дала­са ска­зала: "Ког­да те­бя пос­тигнет боль из-за раз­лу­ки с родс­твен­ни­ками, или из-за соп­ро­тив­ле­ния тво­их вра­гов, или ты ут­ра­тишь бо­гатс­тво, или слу­чит­ся ещё что-ни­будь с то­бой, уп­равля­ющим сво­ей стра­ной, соб­лю­да­ющим за­коны до­мохо­зя­ина, тог­да про­читай пись­мо, что - зак­лю­чено в коль­це, которое я те­бе пе­редаю".
   Она пе­реда­ла сы­ну зо­лотое коль­цо и бла­гос­ло­вила, сло­вами под­хо­дящи­ми то­му, кто ве­дёт се­мей­ную жизнь. Тог­да Ку­вала­яш­ва и его ца­рица Ма­дала­са, да­ровав сы­ну царс­тво, от­пра­вились в лес, ис­полнять ас­ке­зы.
  

Гла­ва 34

   Пра­вил Алар­ка - пра­вед­но и спра­вед­ли­во, и за­щищал свой на­род, буд­то сво­их де­тей, и каж­дый в его царс­тве ис­полнял свои обя­зан­ности. Ох­ра­няя ми­ролю­бивых и ка­рая не­чес­ти­вых, он ис­пы­тывал нас­лажде­ние и со­вер­шал обиль­ные жер­твоп­ри­ноше­ния.
   И у него родились сы­новья, храб­рые и от­важные, пра­вед­ные в ду­ше, ве­лико­душ­ные, и бы­ли они про­тив­ни­ками не­чес­ти­вых де­яний. И он об­рёл бо­гатс­тво с по­мощью Пра­вед­ности, и с по­мощью бо­гатс­тва об­рёл он Пра­вед­ность, эти две ве­щи не враж­до­вали друг с дру­гом, и он ра­довал­ся и нас­лаждал­ся. Как один день прош­ло мно­го лет, и он пра­вил всё это вре­мя, пре­дан­ный Пра­вед­ности, нас­лажда­ясь бо­гатс­твом и удо­воль­стви­ями. И он не ис­пы­тывал без­разли­чия ни к чувс­твен­ным удо­воль­стви­ям, ни к на­коп­ле­нию бо­гатс­тва, ни к Пра­вед­ности.
   Его брат Су­ваху, ко­торый ски­тал­ся по ле­сам, ус­лы­шал, как он опь­янён при­вязан­ностью к удо­воль­ствию, что он не кон­тро­лиру­ет свои чувс­тва. Же­лая ему по­мочь, Су­ваху дол­го ду­мал, как это сде­лать, и ре­шил зак­лю­чить со­юз с его вра­гами, ду­мая, что это пой­дёт на поль­зу. За­тем он стал на­носить ви­зиты ца­рю Ка­ши, у ко­торо­го бы­ли мно­гочис­ленная ар­мия и ко­лес­ни­цы для за­щиты царс­тва.
   Этот царь соб­рал ар­мию и выс­ту­пил про­тив Алар­ки, тре­буя от­дать царс­тво Су­ваху. Алар­ка от­ка­зал­ся, уве­рен­ный в сво­ей спра­вед­ли­вос­ти, и пе­редал пос­ланни­ку Ка­ши: "Пусть мой стар­ший брат при­дёт ко мне с лю­бовью и брат­ски­ми чувс­тва­ми, и я дам ему царс­тво. Под уг­ро­зой же на­паде­ния я не от­дам даже ма­лую часть сво­ей зем­ли". Су­ваху не смог ни­чего от­ве­тить, ведь про­шение не вхо­дит в обя­зан­ности кшат­рия, доб­лесть - вот его си­ла.
   Тог­да царь Ка­ши в ок­ру­жении сво­ей ар­мии дви­нул­ся на стра­ну ца­ря Алар­ки. Он всту­пил в со­юз с со­сед­ни­ми ца­рями и на­пал со сво­ими под­данны­ми на стра­ну Алар­ки. Та­ким об­ра­зом, он под­чи­нил се­бе со­сед­них с Алар­кой ца­рей и лес­ные пле­мена, и зах­ва­тил кре­пос­ти. И прив­лёк на свою сто­рону не­кото­рых под­данных Алар­ки, не­кото­рых под­ку­пил, дру­гих при­мирил или рас­со­рил.
   Тог­да Алар­ка, с ос­татка­ми вой­ска, из­мо­тан­ный вой­ском про­тив­ни­ка, об­на­ружил, что и каз­на его ис­то­щилась из-за вой­ны и бло­кады его го­рода. Ви­дя, что бо­гатс­тво его умень­ша­ет­ся каж­дый день, стес­нённый, он впал в от­ча­яние и по­мут­не­ние рас­судка. Пре­тер­пев та­кую боль, он вспом­нил про коль­цо, о ко­тором го­вори­ла мать.
   Со­вер­шив омо­вение и очи­щение, и поч­тив брах­ма­нов, он уви­дал в коль­це над­пись из чёт­ких зна­ков. Царь про­читал то, что на­писа­ла ему мать, и у не­го от ра­дос­ти за­шеве­лились во­лос­ки на те­ле и рас­ши­рились гла­за: "При­вязан­ности сто­ит из­бе­гать каж­дой ду­ше. Ес­ли не­воз­можно из­бе­жать при­вязан­ности, то пусть это бу­дет при­вязан­ность к Пра­вед­ности. При­вязан­ность к Пра­вед­ности - луч­шее средс­тво от бед. Же­лания дол­жна из­бе­гать каж­дая ду­ша. Ес­ли не­воз­можно из­бе­жать же­лания, то пусть это бу­дет же­лание Ос­во­бож­де­ния. Та­кое же­лание - луч­шее средс­тво от бед".
   За­тем царь раз­мышляя, нес­коль­ко раз вос­кли­цал: "Как мо­гут лю­ди дос­тичь бла­женс­тва?" и ре­шил, что это - воз­можно че­рез стрем­ле­ние к Ос­во­бож­де­нию, и что Ос­во­бож­де­ние - воз­можно че­рез при­вязан­ность к Пра­вед­ности. Так рас­суждая и стра­дая от го­рес­тей, от­пра­вил­ся царь к Дат­татрее.
   Пред­став пе­ред Ним, он пал ниц и об­ра­тил­ся: "Брах­ман! Ока­жи мне ми­лость! Ты - при­бежи­ще ищу­щих при­бежи­ща! Из­бавь от бедс­твий ме­ня, скор­бя­щего и при­вязан­но­го к же­лани­ям".
   Дат­татрея ска­зал: "Я мо­гу в один миг из­ба­вить те­бя от бедс­твий. Ска­жи мне, царь, ка­кое го­ре одо­лева­ет те­бя? "
   Царь стал об­ду­мывать о ка­кой из трёх бо­лей по­ведать. Пос­ле дол­го­го раз­мышле­ния, царь, улы­ба­ясь, ска­зал: "Я - не зем­ля, не мо­ре, не звёз­ды, не ве­тер и не воз­дух. Но я хо­чу ис­пы­тать счастье, на­ходясь в этом те­ле. Это те­ло, сос­то­ящее из пя­ти эле­мен­тов, в ме­ру ис­пы­тыва­ет и стра­дания и удо­воль­ствия. Ка­ких благ я не об­ре­ту в этом те­ле и ка­кие бла­га мне бу­дут да­рова­ны в дру­гих те­лах, ис­полнен­ных доб­ро­детелью? И как стра­дания и удо­воль­ствия ве­дут верх или тя­нут вниз?
   Ког­да че­ловек са­моот­ре­ка­ет­ся он вос­при­нима­ет се­бя от­личным от дру­гих и ви­дит се­бя в но­вом све­те. Ког­да он ви­дит се­бя, сос­то­яще­го из тон­ких тан­матр, мо­жет ли ис­пы­тывать удо­воль­ствия или стра­дания оку­тав­шее его те­ло, сот­канное из пя­ти эле­мен­тов.
   Боль пре­быва­ет в уме, и удо­воль­ствие так­же при­над­ле­жит уму, по­это­му ни боль, ни удо­воль­ствие не от­но­сят­ся к мо­ему ис­тинно­му "Я". Ибо ум не при­над­ле­жит к мо­ему ис­тинно­му "Я". Ни эго, ни ум, ни ин­те­лект не при­над­ле­жат к мо­ему ис­тинно­му "Я", как же боль, за­рож­дённая в них, мо­жет вли­ять на моё "Я"? Так как "Я" - не те­ло и не ум, то зна­чит, "Я" - от­де­лено от ума и те­ла. По­это­му пусть удо­воль­ствие и боль оби­та­ют в те­ле и уме, не зат­ра­гивая моё ис­тинное "Я".
   Мой стар­ший брат, же­ла­ющий об­ла­дать царс­твом, об­ла­да­ет, как и я, та­ким же те­лом, сос­то­ящим из пя­ти эле­мен­тов. И его ис­тинное "Я" - так­же от­де­лено от те­ла. Тот, у ко­го не хва­та­ет рук или дру­гих ко­неч­ностей, пло­ти, кос­тей или го­ловы, что он мо­жет по­делать со сло­нами, ло­шадь­ми, ко­лес­ни­цами и про­чими бо­гатс­тва­ми?
   Моё ис­тинное "Я" не име­ет вра­гов, не ис­пы­тыва­ет бо­ли, не име­ет удо­воль­ствий. У Не­го нет го­родов, каз­ны, нет ар­мии, сос­то­ящей из сло­нов и ло­шадей. Моё ис­тинное "Я" не име­ет ве­щей.
   Как воз­дух про­ника­ет во всё ми­роз­да­ние, и в гор­шок для во­ды, и в кув­шин и в дру­гие со­суды, и всю­ду он - один, хо­ть и за­пол­ня­ет раз­ные фор­мы, так и я, и царь Ка­ши, и Су­ваху от­ли­ча­ем­ся толь­ко те­лес­ны­ми об­ли­ками".
  

Гла­ва 35

   Тог­да царь упал ниц пе­ред Дат­татре­ей и про­дол­жил свою речь, скло­нён­ный: "Ког­да я взи­раю на ве­щи пра­виль­ным взгля­дом ума, я ви­жу, что нет у ме­ня го­рес­тей, тот же, кто взи­ра­ет на ве­щи неп­ра­виль­ным взгля­дом, то­нет в оке­ане стра­даний. Ког­да ум при­вязы­ва­ет­ся к ве­щи, он из­вле­ка­ет из неё го­рес­ти и пе­редаёт их че­лове­ку. Ведь че­ловек ис­пы­тыва­ет из-за при­вязан­ностей раз­ную го­ресть, ведь есть же раз­ни­ца, съ­ест ли кош­ка во­робья или мышь, или кош­ка съ­ест до­маш­нюю пти­цу. Я же не чувс­твую ни го­рес­тей, ни удо­воль­ствий, так как я вы­шел за пре­делы ма­тери­аль­но­го ми­ра, я стал вы­ше Прак­ри­ти. Тот, чьё ма­тери­аль­ное те­ло - за­виси­мо от Прак­ри­ти, - чувс­тви­телен как к удо­воль­стви­ям, так и к го­рес­тям".
   Дат­татрея ска­зал: "Всё, что ты ска­зал, - вер­но. Мысль "это - моё" яв­ля­ет­ся кор­нем го­рес­тей, а мысль "это - нич­то для ме­ня" яв­ля­ет­ся кор­нем спо­кой­ствия. Мой воп­рос про­будил в те­бе это зна­ние, и ты от­бро­сил мысль "это - моё".
   Мысль "это - я" уже есть у за­роды­ша, со вре­менем из мыс­ли "это - моё" вы­рас­та­ет де­рево, у ко­торо­го дом и зем­ля - вет­ви, де­ти, же­на и дру­гие родс­твен­ни­ки - по­беги, день­ги и за­пасы зер­на - листья, бла­гие и гре­хов­ные де­яния - цве­ты, удо­воль­ствия и нев­зго­ды - его пло­ды. Пи­та­ющая его вла­га - пос­ледс­твия не­вежес­тва, рои пчёл, кру­жащие вок­руг не­го, - стрем­ле­ние к же­лани­ям. Вско­ре рост его прек­ра­ща­ет­ся, и всё это встаёт как пре­пятс­твие на пу­ти к Ос­во­бож­де­нию. Как мо­жет дос­тичь Ос­во­бож­де­ния тот, кто утом­лённый на до­роге мир­ско­го су­щес­тво­вания ищет при­юта в те­ни это­го де­рева? Но кто сру­ба­ет это дре­во сво­его "я" то­пором, за­ос­трён­ным на то­чиль­ном кам­не доб­ро­дете­ли, про­дол­жа­ет путь к Ос­во­бож­де­нию. Дос­тигнув чис­тую, сво­бод­ную от пы­ли и ши­пов, прох­ладную ро­щу Зна­ний, муд­рец, от­ре­шив­шись от все­го, дос­ти­га­ет Ос­во­бож­де­ния от су­щес­тво­ваний.
   Ник­то из нас - не тож­дес­тве­нен эле­мен­там и чувс­твам те­ла, ник­то из нас не сос­то­ит из тан­матр или ума. Ник­то из нас не тож­дес­тве­нен Прад­ха­не, ду­ша пре­вос­хо­дит те­ло, сос­то­ящее из эле­мен­тов и ка­честв. Так­же как ко­мары, де­рево удум­ба­ра, ка­мыши, тра­ва мун­жа и ры­бы со­сущес­тву­ют с во­дой, но яв­ля­ют­ся от­дель­ны­ми ве­щами, так и те­ло со­сущес­тву­ет с ду­шой".
   Алар­ка ска­зал: "По тво­ей ми­лос­ти пос­тиг я это зна­ние, поз­во­ля­ющее раз­гля­деть си­лу Выс­ше­го Ра­зума. Тем не ме­нее, мой ум всё ещё - не урав­но­вешен, он всё ещё - в пле­ну при­вязан­ностей. Тем не ме­нее, я не ви­жу, как мне из­ба­вить­ся от оков сво­ей на­туры, как дос­тичь Ос­во­бож­де­ния, как об­рести Веч­ность в сос­то­янии ли­шён­ном гун, как дос­тичь еди­нения с Брах­маном. Скло­ня­юсь перед то­бой, доб­ро­детель­ный! По­ведай мне, муд­рец, зна­ния этой Й­оги".
  

Гла­ва 36

   Дат­татрея ска­зал: "Отс­тра­ня­ясь от не­вежес­тва, й­ог пос­ти­га­ет зна­ние об Ос­во­бож­де­нии. Это при­водит его к еди­нению с Брах­маном и Ос­во­бож­де­нию от вли­яния трёх ка­честв Прак­ри­ти. Ос­во­бож­де­ние ис­хо­дит из ре­лиги­оз­ной Пре­дан­ности (Й­оги), ре­лиги­оз­ная Пре­дан­ность дос­ти­га­ет­ся из зна­ния, зна­ние при­ходит че­рез стра­дание, стра­дание - участь тех, чей ум - нап­равлен толь­ко на се­бя. Сле­дова­тель­но, че­ловек, же­ла­ющий дос­тигнуть Ос­во­бож­де­ния, дол­жен из­бе­гать при­вязан­ностей, ког­да при­вязан­ности ис­чезнут, ис­чезнет и по­нятие "это - моё". Ос­во­бож­де­ние от при­вязан­ностей при­водит к счастью, осоз­на­ние не­совер­шенс­тва ми­ра при­ходит от бесс­трас­тия, а бесс­трас­тие про­ис­хо­дит из Зна­ния. Зна­ние пред­шес­тву­ет бесс­трас­тию. Как дом приз­ван да­вать при­ют, как еда приз­ва­на уто­лять го­лод, так и Зна­ние приз­ва­но вес­ти к Ос­во­бож­де­нию.
   Поль­зу­ясь пло­дами бла­гих и гре­хов­ных де­яний, вы­пол­няя доб­ро­воль­но об­ря­ды, ко­торые дол­жны быть вы­пол­не­ны, не на­кап­ли­вая но­вых и умень­шая пос­ледс­твия прош­лых де­яний, мож­но ос­во­бодить своё те­ло от пут мир­ско­го су­щес­тво­вания.
   Я по­ведал те­бе, царь, об этом! Те­перь выс­лу­шай от ме­ня ещё о ре­лиги­оз­ной пре­дан­ности, о том, как й­ог мо­жет дос­тичь веч­но­го сли­яния с Брах­маном.
   Во-пер­вых, с по­мощью Зна­ний, й­ог дол­жен кон­тро­лиро­вать свою ду­шу. Это - труд­ная за­дача для й­огов, но не­об­хо­димо при­ложить уси­лия для по­беды. Выс­лу­шай, ка­кие средс­тва для это­го су­щес­тву­ют. С по­мощью пра­на­ямы он дол­жен из­ба­вить­ся от сво­их не­дос­татков, с по­мощью дха­раны он дол­жен из­ба­вить­ся от сво­их гре­хов, с по­мощью прать­яха­ры он одо­ле­ет чувс­твен­ные нас­лажде­ния, с по­мощью дхь­яны он из­ба­вит­ся от вли­яния гун. Как при плав­ке ме­тал­ла, сго­ра­ют все его при­меси, так и пра­на­яма сжи­га­ет не­дос­татки, вы­кован­ные ор­га­нами чувств. По­это­му, ре­лиги­оз­ный пре­дан­ный (йог) дол­жен сна­чала на­учить­ся кон­тро­лиро­вать своё ды­хание.
   Кон­троль над ды­хани­ем на­зыва­ет­ся пра­на­яма, т.е. "сдер­жи­вание ды­хания". Пра­на­яма бы­ва­ет трёх ви­дов, Лаг­ху, Маддхья и Ут­тарья, т.е. "не­боль­шая", "сред­няя" и "ин­тенсив­ная". Выс­лу­шай же, что я рас­ска­жу те­бе об этом! Лаг­ху вы­пол­ня­ет­ся в те­чение две­над­ца­ти матр, Маддхья - в те­чении в два ра­за боль­ше­го вре­мени, и Ут­тарья - в три ра­за. Вре­мя мат­ры из­ме­ря­ет­ся про­межут­ком меж­ду зак­ры­ти­ем и от­кры­ти­ем гла­за при мор­га­нии. В ос­но­ве счё­та при пра­на­яме ле­жит ме­ра в две­над­цать матр. С пер­вым ви­дом пра­на­ямы й­ог пре­одо­лева­ет по­то­от­де­ление, со вто­рым - воз­бужде­ние, с треть­им - уны­ние. Так он пос­те­пен­но по­беж­да­ет свои не­дос­татки. Как ль­ва, тиг­ра или сло­на мож­но ук­ро­тить, так и й­ог мо­жет ук­ро­тить ды­хание.
   Как по­гон­щик сло­на под­чи­ня­ет сво­ей во­ле и ус­ми­ря­ет сло­на в теч­ке, так и й­ог под­чи­ня­ет кон­тро­лю своё ды­хание. Как при­ручён­ный лев уби­ва­ет толь­ко оле­ней, но не лю­дей, так и кон­троль над ды­хани­ем раз­ру­ша­ет гре­хи, но не те­ло. По­это­му ре­лиги­оз­ный пре­дан­ный, за­нима­ясь Й­огой, дол­жен об­ра­щать вни­мание на кон­троль ды­хания.
   Выс­лу­шай те­перь че­тыре ус­ло­вия, вы­пол­не­ние ко­торых да­ру­ют Ос­во­бож­де­ние. Это Дхвас­ти - прек­ра­щение поль­зо­вания пло­дами де­яний, Прап­ти - си­ла об­ре­тения все­го, Сам­вид - гар­мо­ния, и Пра­сада - спо­кой­ствие. Сос­то­яние, ког­да пло­ды бла­гих и греш­ных де­яний уга­са­ют, и ум дос­ти­га­ет яс­ности, на­зыва­ет­ся Дхвас­ти. Сос­то­яние, ког­да й­ог пос­то­ян­но соп­ро­тив­ля­ет­ся же­лани­ям это­го и сле­ду­юще­го ми­ров, по­рож­дённых ко­рыстью и страстью, на­зыва­ет­ся Прап­ти. Сос­то­яние, ког­да й­ог, в си­лу сво­их поз­на­ний, об­ла­да­ет ог­ромной мощ­ности вос­при­яти­ем прош­ло­го и бу­дуще­го, скры­того и уда­лён­но­го, Лу­ны и Сол­нца, звёзд и пла­нет, на­зыва­ет­ся Сам­вид. Сос­то­яние, в ко­тором ум й­ога, его пять жиз­ненных ды­ханий, и его ор­га­ны чувств об­ре­та­ют без­мя­теж­ность, на­зыва­ет­ся Пра­сада.
   Пе­ред за­няти­ем Й­огой ре­лиги­оз­ный пре­дан­ный дол­жен при­нять Пад­ма­сану или Свас­ти­каса­ну, и про­из­нести звук ОМ вслед за уда­ром сер­дца. Он дол­жен си­деть ров­но, рав­но­мер­но опи­ра­ясь на обе но­ги, с бёд­ра­ми, выс­тавлен­ны­ми впе­рёд, с зак­ры­тым ртом. Пят­ки не дол­жны ка­сать­ся его ге­нита­лий, го­лова дол­жны быть нем­но­го под­ня­та, зу­бы не дол­жны быть сжа­ты, чувс­тва дол­жны быть под кон­тро­лем. Сос­ре­дото­чив­шись на кон­чи­ке но­са и не гля­дя вок­руг, он дол­жен от­ре­шить­ся от же­ланий и, пре­дав­шись не­запят­нанной доб­ро­дете­ли, на­чать прак­ти­ковать Йогу. Он дол­жен от­ре­шить свои ор­га­ны чувств от их объ­ек­тов, кон­тро­лиро­вать ды­хание, ум и те­ло, и тог­да он мо­жет пе­рей­ти к прак­ти­ке прать­яха­ры.
   Кто сдер­жи­ва­ет свои же­лания, жи­вёт в сог­ла­сии со сво­ей ду­шой и ви­дит Бо­жес­твен­ную ду­шу в че­лове­чес­кой ду­ше. Муд­рый, очис­тив се­бя внеш­не и внут­ренне, за­пол­нив ды­хани­ем те­ло от пуп­ка до шеи, дол­жен пе­рей­ти к прак­ти­ке прать­яха­ры.
   Дха­ране - из­вес­тны две­над­цать ви­дов ды­хания. И два ви­да дха­раны - из­вес­тны й­огам, зна­комым с Ис­ти­ной. Ког­да й­ог пог­ру­жён в Й­огу и кон­тро­лиру­ет свою ду­шу, все его не­дос­татки ис­че­за­ют, он пе­рехо­дит в уми­рот­во­рён­ное сос­то­яние и ста­новит­ся спо­собен уви­деть Бра­хма­на от­дель­но от ка­честв Прак­ри­ти, а так­же он ви­дит Не­бо и пер­вичные эле­мен­ты, и чис­тые ду­ши.
   Тот й­ог, ко­торый ог­ра­ничил се­бя в еде, ко­торый име­ет целью кон­тро­лиро­вать своё ды­хание, дол­жен рас­по­ложить­ся на зем­ле, за ко­торой был дол­жный уход. Не­ухо­жен­ные зем­ли при­носят бо­лез­ни, не­вежес­тво и страс­ти, по­это­му й­ог дол­жен из­бе­гать не­ухо­жен­ных зе­мель.
   Пра­на­яма зо­вёт­ся "сдер­жи­вани­ем ды­хания" из-за то­го, что на про­цесс ды­хания нак­ла­дыва­ют­ся ог­ра­ниче­ния. Дха­рана­ми зо­вут­ся абс­трак­ции, в ко­торых ум рас­се­ива­ет­ся и от­ре­ша­ет­ся. Прать­яха­рой зо­вёт­ся сдер­жи­вание чувств, так как й­ог дол­жен иметь кон­троль над сво­ими ор­га­нами чувств.
   Ве­лики­ми Ри­ши бы­ли объ­яв­ле­ны для й­огов средс­тва, по­мога­ющие из­бе­жать на сво­ём пу­ти бо­лез­ней и дру­гих нев­згод. Так же как жаж­ду­щий мед­ленно пьёт во­ду из кув­ши­на, боч­ки или дру­гого со­суда, так и й­ог, пре­одо­лев­ший нев­зго­ды, мо­жет пить воз­дух. Вы­пол­няя Дха­рану, в пер­вую оче­редь не­об­хо­димо кон­церти­ровать вни­мание на пуп­ке, за­тем - на сер­дце, за­тем - на гру­ди, за­тем - на шее, на ус­тах, на кон­чи­ке но­са, на гла­зах, на точ­ке меж­ду бро­вями, и на ма­куш­ке, за­тем, как выс­шая абс­трак­ция - кон­цен­тра­ция на Веч­ную Ду­шу. Прак­ти­куя эти де­сять дха­ран, й­ог дос­ти­га­ет еди­нения с Веч­ной Ду­шой. Й­ог не дол­жен быть го­лод­ным, утом­лённым, нес­по­кой­ным, со сби­тым ды­хани­ем, ког­да он прис­ту­па­ет к за­няти­ям Й­огой, ина­че он не дос­тигнет сво­их це­лей.
   Не сле­ду­ет за­нимать­ся Й­огой и ме­дита­ци­ей ког­да слиш­ком хо­лод­но, слиш­ком жар­ко или слиш­ком вет­ре­но. Не сле­ду­ет за­нимать­ся Й­огой в шум­ных мес­тах, воз­ле ог­ня и во­ды, воз­ле об­ветша­лого ко­ров­ни­ка, на пе­рек­рёс­тке че­тырёх до­рог, сре­ди пав­ших листь­ев, воз­ле ре­ки, в мес­тах сож­же­ния тру­пов, где во­дят­ся змеи, в опас­ных мес­тах, на краю ко­лод­ца, воз­ле ри­ту­аль­ных ко­лонн, воз­ле му­равей­ни­ков. Сле­ду­ет из­бе­гать то­го вре­мени и тех мест, ес­ли есть сом­не­ния в их доб­ро­детель­нос­ти. Сле­ду­ет из­бе­гать для за­нятий Й­огой тех мест, где мож­но по­пасть под взор неп­ра­вед­ности. То­го, кто пре­неб­ре­га­ет эти­ми пра­вила­ми, для ко­го Й­ога лишь страсть, сле­пое ув­ле­чение, нас­ти­га­ют нев­зго­ды. Тех, кто за­нима­ет­ся Й­огой в не­вежес­тве, нас­ти­га­ют глу­хота, сла­бо­умие, по­теря па­мяти, не­мота, сле­пота и ли­хорад­ка.
   Тот й­ог, ко­торо­го нас­тигли эти нев­зго­ды по при­чине его не­ос­то­рож­ности, дол­жен за­нять­ся их из­ле­чени­ем, до их ис­ко­рене­ния. Он дол­жен прис­ту­пить к прак­ти­ке дха­ран пос­ле то­го, как по­ел очень тёп­лой ри­совой ка­ши, сме­шан­ной с мас­лом.
   При бо­лях в сус­та­вах, при взду­тии жи­вота, при вет­рах, сле­ду­ет при­бегать к ди­ете из ри­совой ка­ши. При про­яв­ле­ни­ях тря­суч­ки й­ог дол­жен сос­ре­дото­чить ум на го­ре, ду­мать о том, как она - ус­той­чи­ва. При не­моте не­об­хо­димо скон­цен­три­ровать­ся на ор­га­нах ре­чи, при глу­хоте - на ушах, как стра­да­ющий от жаж­ды кон­цен­три­ру­ет­ся на со­ке ман­го. И он дол­жен пос­то­ян­но кон­цен­три­ровать­ся на не­дугах сво­его те­ла, по­ка они есть, и на том, что их не­об­хо­димо из­ле­чить. Ес­ли у не­го - жар, на­до кон­цен­три­ровать­ся на прох­ла­де, ес­ли оз­ноб - кон­цен­три­ровать­ся на теп­ле. При по­тере па­мяти на­до под­нести к го­лове де­ревян­ный ко­лышек и стук­нуть по не­му кус­ком де­рева. В этом слу­чае па­мять воз­вра­ща­ет­ся в й­ога, по­теряв­ше­го па­мять. Он так­же дол­жен кон­цен­три­ровать­ся на вет­ре и ог­не, ко­торые про­низы­ва­ют Зем­лю. Эти не­дуги й­ог из­ле­чива­ет свер­хче­лове­чес­ки­ми спо­соба­ми или доб­ро­детелью. Ес­ли свер­хче­лове­чес­кая доб­ро­детель вхо­дит в й­ога, то в нём сго­ра­ют гре­хи его те­ла.
   Та­ким об­ра­зом, ду­ша й­ога дол­жна ори­ен­ти­ровать­ся на сох­ранность его те­ла, ибо те­ло яв­ля­ет­ся средс­твом дос­ти­жения Пра­вед­ности, бо­гатс­тва, Люб­ви и Ос­во­бож­де­ния. Зна­ние й­ога мо­жет по­гиб­нуть, ес­ли кто-то выс­ка­жет не­до­уме­ние его де­ятель­ностью, по­это­му не­об­хо­димо скры­вать де­ятель­ность. Спо­кой­ствие, со­вер­шенное здо­ровье, доб­ро­та, при­ят­ный за­пах, хо­роший цвет ли­ца, нез­на­читель­ные вы­деле­ния, бла­годать, мяг­кий го­лос - приз­на­ки то­го, что за­нятия Й­огой идут пра­виль­ным пу­тём. Ког­да его доб­ро­дете­ли вос­хва­ля­ют в его от­сутс­твие, ког­да он не вну­ша­ет стра­ха ни­каким су­щес­твам, это зна­чит, что он на­чал дос­ти­гать со­вер­шенс­тва. Кто не стра­да­ет от хо­лода или от жа­ры, или от дру­гих при­род­ных про­яв­ле­ний, кто не ис­пы­тыва­ет ни пе­ред кем стра­ха, счи­та­ет­ся дос­тигшим со­вер­шенс­тва.
  

Гла­ва 37

   Я опи­шу те пре­пятс­твия, ко­торые мо­гут воз­никнуть в ду­ше й­ога на его пу­ти.
   Стрем­ле­ние вы­пол­нять об­ря­ды с целью об­рести пло­ды бла­гих де­яний, тя­га к по­луче­нию чувс­твен­ных удо­воль­ствий, тя­га к жен­щи­нам, раз­да­ча ми­лос­ты­ни и да­ров для по­луче­ния зас­луг, стрем­ле­ние к обу­чению и по­луче­нию сверхъ­ес­тес­твен­ных сил, же­лание по­лучить дра­гоцен­ные ме­тал­лы и про­чие бо­гатс­тва, стрем­ле­ние дос­тичь Не­ба и Вер­ховно­го Гос­по­да, же­лание прод­лить свою жизнь, же­лание по­лучить власть над вет­ром, ог­нём и во­дой, стрем­ле­ние по­лучить все пло­ды от жер­твоп­ри­ноше­ний, пос­тов, шраддх и да­ров. Та­ким об­ра­зом, как пси­хичес­ки боль­ной, он стре­мит­ся к раз­ным це­лям под дей­стви­ем тех пре­пятс­твий.
   Й­ог дол­жен изо всех сил сдер­жи­вать свой ум, ког­да он стал­ки­ва­ет­ся с та­кими стрем­ле­ни­ями. Об­ра­щая свой ум к Брах­ману, он из­бавля­ет­ся от этих пре­пятс­твий. Ког­да он пре­одо­ле­ет эти пре­пятс­твия, он мо­жет стол­кнуть­ся с дру­гими, про­ис­те­ка­ющи­ми из трёх гун - бла­гос­ти, не­вежес­тва и страс­ти.
   Есть пять пре­пятс­твий, ко­торые вста­ют на пу­ти й­ога. Пра­тиб­ха, от­но­сяще­еся к ин­те­лек­ту, Шра­вана, от­но­сяще­еся к слу­ху, Дай­ва, от­но­сяще­еся к бо­жес­твен­но­му, Бхра­ма, от­но­сяще­еся к на­руше­ни­ям пси­хики, Авар­та, от­но­сяще­еся к спо­кой­ствию. Пра­тиб­ха воз­ни­ка­ет из об­манчи­вых ви­дений й­ога и зас­тавля­ет его пос­то­ян­но ду­мать о Ве­дах, о по­эти­ке, о на­уках и ре­мёс­лах. Шра­вана по­ража­ет ор­га­ны слу­ха тем, что й­ог на­чина­ет вос­при­нимать зву­ки, да­же за ты­сячу й­ож­дан от не­го.
   В сос­то­янии Дай­ва й­ог мо­жет ли­шить­ся рас­судка, так как он, по­доб­но бо­жес­тву, ста­новит­ся спо­соб­ным ви­деть всё вок­руг в вось­ми нап­равле­ни­ях. В сос­то­янии Бхра­ма ум й­ога блуж­да­ет, а й­ог пе­рес­таёт соб­лю­дать пра­вила доб­ро­детель­но­го по­веде­ния. В сос­то­янии Авар­та в уме й­ога ки­пит во­дово­рот зна­ний, унич­то­жая его спо­кой­ствие и са­мо­об­ла­дание.
   Су­щес­тва бо­жес­твен­но­го про­ис­хожде­ния, ког­да их й­оги­чес­кая прак­ти­ка и ме­дита­ция на­руша­ют­ся та­кими не­дуга­ми, вра­ща­ют­ся в кру­ге пе­рерож­де­ний сно­ва и сно­ва. По­это­му й­ог, ук­рывшись бе­лым оде­ялом сво­его ума, дол­жен скон­цен­три­ровать­ся на Брах­ма­не и ме­дити­ровать на Не­го.
   Целью й­ога всег­да дол­жна быть ме­дита­ция, он дол­жен обуз­дать свои чувс­тва, и дол­жен скуд­но пи­тать­ся. Он дол­жен пос­тичь в сво­ей го­лове семь тон­ких эле­мен­тов, нап­ри­мер, зем­лю. И он дол­жен скон­цен­три­ровать­ся на зем­ле, чтобы по­нять её сущ­ность.
   Ког­да он отож­дес­твит се­бя с зем­лёй, с не­го спадут око­вы. Та­ким же об­ра­зом он дол­жен пос­тичь сущ­ность вку­са во­ды, а так­же фор­му ог­ня и при­кос­но­вения вет­ра, и звук Ака­ши. Ког­да он сво­им умом про­ника­ет в умы всех соз­данных ве­щей, его ум, пос­тигший их сущ­ность, ста­новит­ся тон­ким. Че­ловек, све­дущий в Й­оге и пос­тигший сущ­ность всех су­ществ, по­луча­ет воз­можность пос­тичь Ра­зум. Че­ловек, све­дущий в Й­оге, пос­тигший сущ­ность се­ми тон­ких ве­щей и за­тем от­ри­нув­ший их, ос­во­бож­да­ет­ся от пе­рерож­де­ний. Че­ловек, све­дущий в Й­оге, осоз­навший свою ду­шу, пос­тигший сущ­ность се­ми тон­ких ве­щей и от­ри­нув­ший их, дос­ти­га­ет Бла­женс­тва.
   Но ес­ли он про­яв­ля­ет чувс­тва к соз­данным ве­щам, ес­ли он при­вязы­ва­ет­ся к ве­щам, то он по­гиба­ет. Тог­да как тот че­ловек, ко­торый пос­ле осоз­на­ния сущ­ности се­ми тон­ких ве­щей, от­верга­ет их, мо­жет дос­тичь Бла­женс­тва. От­ри­нув эти семь тон­ких ве­щей, ис­пы­тывая бесс­трас­тие к дру­гим ве­щам и соз­да­ни­ям, он стре­мит­ся к Ос­во­бож­де­нию.
   При­вязан­ность к при­ят­ным за­пахам и дру­гим удо­воль­стви­ям не­сёт ему по­гибель и воз­врат к че­лове­чес­кой при­роде в от­ры­ве от Брах­мана. При­вязан­ность к ве­щам или соз­да­ни­ям, нес­по­соб­ность от­ри­нуть семь тон­ких ве­щей, ве­дёт его к уга­санию. Своё уга­сание он мо­жет встре­тить в те­ле бо­га или асу­ра, ган­дхар­ва или на­га, или рак­ша­са, в лю­бом слу­чае при­вязан­ность ве­дёт к уга­санию.
   Ког­да й­ог об­ре­та­ет во­семь бо­жес­твен­ных ат­ри­бутов - Ани­ма, Лаг­хи­ма, Ма­хима, Прап­ти, Пра­капья, Ишитья, Ва­шитья и Ка­мава­са­итья, - это ука­зыва­ет на его еди­нение с Выс­шим Ду­хом. В сос­то­янии Ани­ма он ста­новит­ся спо­собен умень­шать­ся, в сос­то­янии Лаг­хи­ма его те­ло ста­новит­ся лег­че пё­рыш­ка и спо­соб­но па­рить по воз­ду­ху. В сос­то­янии Ма­хима он спо­собен уве­личи­вать­ся до раз­ме­ров го­ры и тог­да все ему пок­ло­ня­ют­ся. В сос­то­янии Прап­ти он спо­собен по­лучить и сде­лать всё же­ла­емое. В сос­то­янии Пра­камья он ста­новит­ся вез­де­сущим. Сос­то­яние Ишитья даёт ему си­лу под­чи­нить се­бе все ве­щи и су­щес­тв. Сос­то­яние Ва­шитья да­ёт кон­троль над лю­быми су­щес­тва­ми. Сос­то­яние Ка­мава­са­итья даёт воз­можность пос­ту­пать по сво­ей во­ле. Так я объ­явил для те­бя, царь, во­семь спо­соб­ностей, об­ре­тя ко­торые, й­ог идёт к Ос­во­бож­де­нию и к объ­еди­нению с Выс­шей Ду­шой.
   С тех пор для не­го не су­щес­тву­ет ни рож­де­ния, ни рос­та, ни смер­ти. Он не рас­па­да­ет­ся, ни из­ме­ня­ет­ся. Ни из Бхур-­ло­ки или дру­гого ми­ра, ни от семьи или жи­вых су­ществ, ни от жаж­ды, ни от жже­ния не по­лучит он стра­дания. Его не оча­ру­ют ни зву­ки, ни дру­гие чувс­твен­ные впе­чат­ле­ния, зву­ки и дру­гие впе­чат­ле­ния для не­го пе­рес­та­нут су­щес­тво­вать. Кто их ис­пы­тыва­ет, не объ­еди­нит­ся с ним.
   Под­вижник сжи­га­ет свои не­дос­татки в ог­не пре­дан­ности и объ­еди­ня­ет­ся с Брах­маном.
   Й­ог, сжёг­ший свои гре­хи, дос­ти­га­ет еди­нения с Брах­ма­ном и боль­ше не воз­вра­ща­ет­ся в преж­нее су­щес­тво­вание. Ду­ша й­ога ста­новит­ся од­ним це­лым с Выс­шей Ду­шой".
  

Гла­ва 38

   Алар­ка ска­зал: "Гос­по­дин! Я же­лаю ус­лы­шать о пра­вилах по­веде­ния й­ога, о том, как на пу­ти дос­ти­жения Брах­мана не встре­тить­ся с нев­зго­дами".
   Дат­татрея ска­зал: "Поч­те­ние и не­ува­жение при­носят лю­дям удо­воль­ствие или стра­дание, они по­мога­ют или пре­пятс­тву­ют Ос­во­бож­де­нию й­ога. Поч­те­ние и не­ува­жение на­зыва­ют ядом и нек­та­ром, не­ува­жение счи­та­ет­ся нек­та­ром, а поч­те­ние - ядом.
   Он дол­жен сле­дить за тем, ку­да нас­ту­па­ет, дол­жен пить во­ду, ко­торая бы­ла очи­щена тканью, его речь дол­жна быть очи­щена Ис­ти­ной, его мыс­ли дол­жны быть та­кими, что очи­ща­ют ум.
   Й­ог не дол­жен нигде быть гос­тем, ни на жер­твоп­ри­ноше­ни­ях и шрад­дхах, ни на мо­лит­венных об­ря­дах, ни на праз­дни­ках. Й­ог дол­жен ски­тать­ся в по­ис­ках ми­лос­ты­ни. Он дол­жен по­лучать её у то­го до­мов­ла­дель­ца, ко­торый очис­тил свой дом от ды­ма, за­тушил уг­ли, и его до­мочад­цы по­ели. Но де­лать это каж­дый день не сле­ду­ет.
   Й­ог дол­жен вес­ти се­бя так, чтобы нич­то не ос­квер­ни­ло его путь Доб­ро­дете­ли. Он дол­жен ис­кать ми­лос­ты­ню у до­мохо­зя­ев или странс­тву­ющих брах­ма­нов, при этом ми­лос­ты­ня, по­лучен­ная от до­мохо­зя­ина, счи­та­ет­ся луч­шей.
   Так­же под­вижник дол­жен при­бегать к по­мощи ско­ром­ных, ти­хих, ве­ру­ющих, воз­вы­шен­ных до­мов­ла­дель­цев, ко­торый чтут Ве­ды, ко­торые - из вы­соких варн, ли­шён­ные гре­хов, и не из­гнан­ные из вар­ны. Про­шение ми­лос­ты­ни у лю­дей низ­ших варн или тех, кто - вне варн, яв­ля­ет­ся для не­го са­мым пос­ледним из средств к су­щес­тво­ванию.
   Ми­лос­ты­ня сос­то­ит из ри­совой ка­ши или раз­бавлен­ной пах­ты, мо­лока или яч­менной ка­ши, фрук­тов, кор­ней и се­мян, жмы­ха или му­ки. Эти про­дук­ты при­водят й­ога к бла­гопо­лучию. Муд­рые дол­жны их упот­реблять с Ве­рой и кон­цен­тра­ци­ей ума.
   Преж­де чем при­нять пи­щу, дол­жно сде­лать один гло­ток во­ды, и, сдер­жи­вая ум, по­мол­чать. За­тем дол­жно со­вер­шить под­но­шение жиз­ненно­му воз­ду­ху. Пер­вое под­но­шение - Пра­не, вто­рое - Апа­не, да­лее - Са­мане, чет­вёртое - Уда­не, пя­тое - Вь­яне. Со­вер­шив эти под­но­шения по от­дель­нос­ти, он мо­жет прис­ту­пить к пи­ще. За­тем он сно­ва дол­жен вы­пить во­ды, про­полос­кать рот, и кос­нуть­ся сер­дца.
   Чес­тность и свя­тость, са­мопо­жер­тво­вание, от­сутс­твие жад­ности, не при­чине­ние вре­да - вот пять ос­новных ре­лиги­оз­ных обя­зан­ностей то­го, кто жи­вёт ми­лос­ты­ней. Сво­бода от гне­ва, по­чита­ние гу­ру, чис­то­та, воз­держан­ность в пи­ще, пос­то­ян­ное изу­чение Вед - вот пять пра­вил, ко­торые дол­жно соб­лю­дать. Он дол­жен пос­вя­тить се­бя тем Зна­ни­ям, Ко­торые спо­собс­тву­ет дос­ти­жению его це­лей, при этом пом­ня, что су­щес­тву­ют та­кие зна­ния, ко­торые вре­дят ме­дита­ции. Кто так жаж­дет по­лучить Зна­ния и пы­та­ет­ся пос­тичь Их ха­отич­но, хва­та­ясь то за это, то за то, не по­лучит эти Зна­ния да­же за ты­сячу кальп.
   От­бро­сив при­вязан­ности, ус­ми­рив гнев, соб­лю­дая уме­рен­ность в еде, дер­жа под кон­тро­лем своё те­ло и во­рота сво­его те­ла при по­мощи ума, й­ог дол­жен сле­довать Дхь­яне. Й­ог, прак­ти­ку­ющий ме­дита­цию, дол­жен об­ра­щать­ся к кон­цен­тра­ции в не­насе­лён­ных мес­тах, в пе­щерах и в ле­сах. Кон­троль над речью, кон­троль над дей­стви­ями и кон­троль над умом - это три Дан­ды, кто кон­тро­лиру­ет их, зо­вёт­ся Три­дан­ди. Кто дос­тигнет сли­яния с Выс­шей Ду­шой? Доб­ронрав­ный или злоб­ный, кто счи­та­ет эту Все­лен­ную ре­аль­ной или не­ре­аль­ной, кто сос­то­ит из гун, или от­ри­нув­ший их?
   Ког­да че­ловек очис­тил свой ум, ког­да для не­го об­ла­ка и зо­лото - од­но и то же, ког­да его ум отс­тра­ня­ет­ся от всех соз­данных ве­щей и нап­равлен толь­ко на пос­ти­жение Веч­но­го и Не­из­менно­го, тог­да он дос­ти­га­ет Выс­ше­го сос­то­яния и пе­рес­таёт пе­рерож­дать­ся. Ве­ды и жер­твоп­ри­ноше­ния счи­та­ют­ся луч­шим на све­те, но мо­лит­ва - луч­ше жер­твы, путь Зна­ний - луч­ше мо­лит­вы, но луч­ше Зна­ний - со­зер­ца­ние, от­ре­шён­ное от чувств и при­вязан­ностей, ког­да это дос­тигну­то, об­ре­та­ет­ся Веч­ность. Кто обуз­дал ум, кто - ус­трем­лён к Брах­ману, кто - чист, кто кон­тро­лиру­ет чувс­тва и те­ло, сле­ду­ет пу­ти Й­оги и ме­дита­ции. Этим пу­тём он дос­ти­га­ет сли­яния с Выс­шей Ду­шой и Ос­во­бож­де­ния.
  

Гла­ва 39

   Й­ога, ко­торый сле­ду­ет сво­ей це­ли, даже сот­ня пе­рерож­де­ний не свер­нёт с пу­ти. И ког­да он уви­дит Выс­шую Ду­шу, Ко­торая про­яв­ля­ет­ся в ви­де Все­лен­ной, чьи го­лова, шея и но­ги сос­тавля­ют Все­лен­ную, Ко­торая яв­ля­ет­ся Гос­по­дом и Соз­да­телем Все­лен­ной, пусть он про­из­не­сёт сло­во "ОМ" для дос­ти­жения Её. Так он поз­на­ет Её фор­му.
   А, У и М - это три бук­вы, вклю­ча­ющие в се­бя бла­гость, страсть и не­вежес­тво. Зна­чение это­го Сло­ва дос­тупно толь­ко й­огам, Оно на­зыва­ет­ся ган­дха­ри, так как Оно про­из­но­сит­ся под но­ту Ган­дха­ра. Бу­дучи про­из­не­сён­ным, это Сло­во дос­ти­га­ет го­ловы, при этом й­ог ис­пы­тыва­ет ощу­щения дви­жущих­ся по не­му му­равь­ёв. Как толь­ко про­из­не­сён­ное сло­во ОМ дос­ти­га­ет го­ловы, й­ог отож­дест­вля­ет­ся с Выс­шей Ду­шой, с Брах­маном. Его жизнь - лук, его ду­ша - стре­ла, Брах­ман - его цель. Й­ог сли­ва­ет­ся с Брах­маном.
   ОМ - это три Ве­ды, это - Рик, Яд­жур и Са­ма, это - три ми­ра, это - три ог­ня, это - Виш­ну, Ши­ва и Брах­ма. Сос­то­яние Лайя, рас­тво­рение в Выс­шей Ду­ше, об­ре­та­ет тот й­ог, чья ме­дита­ция нап­равле­на на это Сло­во.
   Так­же, бук­ва А оз­на­ча­ет Бхур, бук­ва У оз­на­ча­ет Бху­вар, бук­ва М, про­из­не­сён­ная с но­совым зву­ком, оз­на­ча­ет Свар.
   Пер­вая мат­ра - Вь­як­та - яв­ля­ет­ся Брах­мой, вто­рая мат­ра - Авь­як­та, сим­во­лизи­ру­ет Прак­ри­ти, третья - Чит, прин­цип мыш­ле­ния. И по­лови­на мат­ры есть Брах­ман, Ос­во­бож­де­ние. В та­ком по­ряд­ке сле­ду­ет ме­дити­ровать на сло­во ОМ. Про­из­но­ся сло­во ОМ всё су­щее и не-су­щее ста­новит­ся дос­тупным. Пер­вая мат­ра - Храсья - ко­рот­кий звук, вто­рая мат­ра - Дир­гха - длин­ный звук, третья мат­ра - Плу­та - за­тяж­ной звук, и по­лови­на мат­ры - вне пре­делов зву­ка.
   Та­ково - это Сло­во. Брах­ман ука­зал сло­ву ОМ быть Выс­шим сло­вом. Тот че­ловек, ко­торый пос­тиг смысл это­го Сло­ва и ме­дити­ру­ет на Не­го, раз­ры­ва­ет круг пе­рерож­де­ний, сбра­сыва­ет все три око­вы, и рас­тво­ря­ет­ся в Брах­мане, Вер­ховной Ду­ше. Кто не ус­пел пот­ре­бить пло­ды сво­их де­яний, но су­мел уз­нать Арис­тху - знак приб­ли­жа­ющей­ся смер­ти, и в этот мо­мент осоз­нать се­бя, вновь ро­дит­ся й­огом. С по­мощью ме­дита­ции и за­нятий Й­огой он всег­да бу­дет уз­на­вать Арис­тху, и это зна­ние да­ёт осоз­нание се­бя в мо­мент смер­ти.
  

Гла­ва 40

   Я по­ведаю о пред­зна­мено­вани­ях, с по­мощью ко­торых й­ог мо­жет уз­нать о приб­ли­жении смер­ти.
   Че­ловек, ко­торый не ви­дит Путь Бо­гов, Дхру­ву, Шук­ру, Лу­ну, тень в лун­ном све­те и Арун­дха­ти, не про­живёт боль­ше го­да. Че­ловек, ко­торый не ви­дит лу­чей на сол­нце, но ви­дит лу­чи от ог­ня, не про­живёт боль­ше один­надца­ти ме­сяцев. Че­ловек, ко­торо­му прис­ни­лось, что он ис­праж­ня­ет­ся зо­лотом или се­реб­ром, не про­живёт боль­ше де­сяти ме­сяцев. Че­ловек, ко­торый ви­дит приз­ра­ков ушед­ших лю­дей, пи­шачей, го­род ган­харвов и зо­лотые де­ревья, не про­живёт боль­ше де­вяти ме­сяцев. Че­ловек, ко­торый был то­щим, вдруг ста­новит­ся тол­стым, и тол­стый, вдруг ста­новит­ся то­щим, не про­живёт боль­ше вось­ми ме­сяцев. Че­ловек, ко­торый по­ранил пят­ку или паль­цы но­ги в пы­ли или гря­зи, не про­живёт боль­ше се­ми ме­сяцев. Че­ловек, ко­торо­му на го­лову сел гриф, го­лубь, во­рона, яс­треб или си­няя пти­ца, не про­живёт боль­ше шес­ти ме­сяцев. Че­ловек, на ко­торо­го на­пала стая во­рон, или его ока­тил дождь из пы­ли, или он от­бра­сыва­ет тень в дру­гую сто­рону, не про­живёт боль­ше че­тырёх или пя­ти ме­сяцев. Че­ловек, ко­торый ви­дит вспыш­ки мол­нии в бе­зоб­лачном не­бе в юж­ной сто­роне, или ви­дит ра­дугу ночью, не про­живёт боль­ше двух или трёх ме­сяцев. Че­ловек, ко­торый не ви­дит сво­его от­ра­жения в топ­лё­ном мас­ле, в рас­ти­тель­ном мас­ле, в зер­ка­ле или во­де, или ви­дит, но от­ра­жение обез­глав­ле­но, про­живёт не боль­ше ме­сяца.
   Че­ловек, за­пах от те­ла ко­торо­го на­поми­на­ет за­пах коз­ла или за­пах тру­па, не про­живёт боль­ше по­луме­сяца. Че­ловек, у ко­торо­го вы­сыха­ют грудь и но­ги сра­зу пос­ле омо­вения, и он не мо­жет уто­лить жаж­ду, ког­да пь­ёт во­ду, про­живёт не боль­ше де­сяти дней.
   Ког­да жиз­ненно важ­ные ор­га­ны ис­пы­тыва­ют ощу­щение, буд­то ве­тер их раз­ре­за­ет, ког­да при­кос­но­вение ка­пель во­ды не при­носит нас­лажде­ние, это зна­чит, что нас­ту­па­ет смерть.
   Смерть нас­ту­па­ет для то­го, ко­му ка­жет­ся, что он, си­дя на мед­ве­де или обезь­яне, или в по­воз­ке, с пес­но­пени­ями нап­равля­ет­ся в юж­ную сто­рону. Смерть нас­ту­па­ет для то­го, ко­му ви­дит­ся жен­щи­на, оде­тая в крас­ное или чёр­ное, с пес­ня­ми и сме­хом уво­дящая его в юж­ную сто­рону.
   Тот, ко­му ви­дит­ся об­на­жён­ный, очень силь­ный ни­щий, ко­торый пры­га­ет и смеёт­ся, зна­ет, что смерть - уже ря­дом. Тот, ко­му ви­дит­ся, что он опус­ка­ет­ся по ма­куш­ку в мо­ре гря­зи, уми­ра­ет тот час же. Тот, ко­му ви­дит­ся уголь сре­ди во­лос го­ловы, или пе­пел, или без­водная ре­ка, ки­шащая зме­ями, бу­дет жить де­сять дней, а на один­надца­тый ум­рёт.
   Тот, ко­му ви­дит­ся, как его из­би­ва­ет кам­ня­ми гроз­ный, от­вра­титель­ный чёр­ный че­ловек, уми­ра­ет тот час же. Тот, ко­му ви­дит­ся ша­кал, иду­щий ря­дом с ним, или про­бега­ющий ми­мо, и во­ющий на вос­ход сол­нца, уми­ра­ет тот час же. Кто чувс­тву­ет го­лод сра­зу пос­ле при­нятия пи­щи, чьи зу­бы сту­чат и скре­жещут друг об дру­га, дос­тиг кон­ца сво­ей жиз­ни. Кто не чувс­тву­ет за­пах от лам­пы, кто ис­пы­тыва­ет ужас днём и ночью, кто не ви­дит своё от­ра­жение в чу­жих гла­зах, дос­тиг кон­ца сво­ей жиз­ни. Кто ви­дит ра­дугу в пол­ночь, а звёз­ды - в пол­день, по­нима­ет, что дос­тиг кон­ца сво­ей жиз­ни.
   Чей нос ис­крив­ля­ет­ся, чьи уши при­под­ни­ма­ют­ся или опус­ка­ют­ся, чей ле­вый глаз про­лива­ет слё­зы, у то­го жизнь за­кан­чи­ва­ет­ся. Ес­ли крас­не­ет ли­цо, а язык чер­не­ет, то че­ловек дол­жен по­нимать, что его смерть приб­ли­жа­ет­ся. И тот, ко­му снит­ся, как он пу­тешес­тву­ет на юг на вер­блю­де, или на ос­ле, или в по­воз­ке, уми­ра­ет тот час же. Чьи уши не слы­шат его же го­лос, чьи гла­за не ви­дят свет, у то­го жизнь за­кан­чи­ва­ет­ся.
   У то­го за­кан­чи­ва­ет­ся жизнь, ко­му прис­ни­лось как он упал в яму, и не мо­жет из неё выб­рать­ся.
   Ког­да гла­за нап­равле­ны вверх и взгляд рас­плыв­ча­тый, ког­да гла­за на­лива­ют­ся кровью и вра­ща­ют­ся, ког­да во рту го­рячо, а в рай­оне пуп­ка су­хость, то всё го­ворит о том, что у че­лове­ка бу­дет но­вое рож­де­ние. Кто во сне вхо­дит в огонь и не вы­ходит из не­го, и так­же вхо­дит в во­ду, у то­го жизнь за­кан­чи­ва­ет­ся.
   Че­ловек, на ко­торо­го днём или ночью на­пали злые ду­хи, встре­тит смерть на седь­мую ночь. Ско­рая смерть приб­ли­жа­ет­ся к то­му, ко­му его бе­лая чис­тая одеж­да ви­дит­ся крас­ной или чёр­ной.
   Кто со­вер­ша­ет де­яния, про­тив­ные че­лове­чес­кой при­роде и ха­рак­те­ру, дол­жен знать, что Яма и Смерть - ря­дом. Они приб­ли­жа­ют­ся к то­му, кто на­чина­ет ру­гать тех лю­дей, с ко­торы­ми у не­го бы­ли хо­рошие от­но­шени­я, ко­торых он по­читал, к то­му, кто не пок­ло­ня­ет­ся бо­гам, к то­му, кто не чтит по­жилых лю­дей, а так­же гу­ру и брах­ма­нов, к то­му, кто не вы­казы­ва­ет дол­жно­го поч­те­ния ма­тери, от­цу, пле­мян­ни­кам, а так­же й­огам, ис­ку­шён­ным в Зна­ни­ях или дру­гим лю­дям с воз­вы­шен­ной ду­шой. Муд­рые дол­жны по­нимать, ког­да при­ходит их вре­мя.
   И й­оги дол­жны со вни­мани­ем сле­дить за эти­ми пред­зна­мено­вани­ями, чтобы по­нять, ког­да они при­несут свои пло­ды, днём ли, ночью, или в кон­це го­да.
   И рас­смот­рев пред­зна­мено­вани­я, и вы­яс­нив вре­мя сво­ей смер­ти, й­ог дол­жен пом­нить об этом вре­мени. Вы­яс­нив свой час, й­ог дол­жен от­пра­вить­ся в бе­зопас­ное мес­то и пре­дать­ся там за­няти­ям Йогой, чтобы с поль­зой про­вес­ти ос­тавший­ся ему срок. Й­ог, уви­дев­ший пред­зна­мено­вание о сво­ей смер­ти, дол­жен, от­ри­нув все стра­хи, по­нять, ког­да и как она нас­ту­пит, пос­ле че­го ему сле­ду­ет пос­вя­тить се­бя за­няти­ям Й­огой, и пре­давать­ся этим за­няти­ям и в пер­вой по­лови­не дня, и в пол­день, и во вто­рой по­лови­не дня. И ес­ли он уви­дел пред­зна­мено­вание ночью, то дол­жен сра­зу прис­ту­пить к за­нятию Й­огой и про­дол­жать, по­ка не при­дёт его срок.
   Тог­да, от­ри­нув стра­хи, он дол­жен обуз­дать се­бя, он дол­жен ос­тать­ся в этом жилье или в дру­гом, там, где ему луч­ше поз­на­вать свою ду­шу. И он дол­жен пос­вя­тить се­бя ме­дита­ции на Выс­шую Ду­шу, и пре­одо­лев три гу­ны, и от­бро­сив мыс­ли, он дол­жен нап­ра­вить свою ду­шу на сли­яние с Выс­шей Ду­шой. Тог­да он смо­жет дос­тигнуть сли­яния с Выс­шей Ду­шой.
   Всё это я опи­сал те­бе, Алар­ка! Выс­лу­шай же, как мо­жешь ты дос­тичь Брах­ма­на.
   Лун­ный ка­мень Чан­дра­кан­та не вы­деля­ет во­ду, по­ка к не­му не при­каса­ют­ся лу­чи лу­ны. Это - хо­рошее срав­не­ние для й­ога. Сол­нечный ка­мень Сурь­якан­та не из­лу­ча­ет огонь, по­ка к не­му не при­каса­ют­ся лу­чи сол­нца. Это - хо­рошее срав­не­ние для й­ога.
   Му­равьи, кры­сы, ман­густы, до­маш­ние яще­рицы и во­робьи на­селя­ют дом, как его хо­зя­ева, и ког­да этот дом раз­ру­ша­ет­ся, они ухо­дят в дру­гой. При этом они не ис­пы­тыва­ют го­ря от раз­ру­шения до­ма. Это срав­не­ние ука­зыва­ет й­огу его цель.
   Му­равей, жи­вущий в зем­ле, име­ет ма­лень­кое те­ло, но стро­ит из этой зем­ли ог­ромный му­равей­ник. Это - урок для й­ога. Ког­да й­ог ви­дит, как де­ревья, ук­ра­шен­ные листь­ями, цве­тами и фрук­та­ми, унич­то­жа­ют­ся жи­вот­ны­ми, пти­цами, людь­ми и дру­гими су­щес­тва­ми, это - так­же урок для не­го.
   Ког­да й­ог ви­дит ро­га мо­лодо­го оле­ня ру­ру, ко­торые выг­ля­дят как на­лоб­ный знак, а за­тем вы­рас­та­ют с оле­нем, он мо­жет, ви­дя это, дос­тичь бла­женс­тва. Ког­да й­ог ви­дит пог­ре­баль­ную це­ремо­нию и те­ло, воз­вы­ша­юще­еся на по­лен­ни­це дров, что ему ещё изу­чать? Ког­да й­ог поз­на­ет тщет­ность тех уси­лий, с ко­торым лю­ди до­быва­ют се­бе средс­тва для про­жива­ния, он дос­ти­га­ет ус­пе­ха.
   Не­кото­рые жи­вут в до­ме, име­ют пи­щу для про­пита­ния, име­ют средс­тва и проц­ве­та­ют, и ду­ма­ют, что они - счас­тли­вы, и при этом ищут лич­ную вы­году в каж­дом воп­ро­се. Как че­ловек ис­поль­зу­ет свои ор­га­ны те­ла и ко­неч­ности для дос­ти­жения сво­их це­лей, так и й­ог дос­ти­га­ет сво­ей Выс­шей це­ли с по­мощью сво­его ума и зна­ний, и опы­та дру­гих лю­дей".
   "Моё по­раже­ние от вра­гов, при­чинив­шее мне боль и страх, зас­та­вив­шее бес­по­ко­ит­ься о сво­ей жиз­ни, бы­ло пре­доп­ре­деле­но бо­гами. Моё по­раже­ние от ар­мии ца­ря Ка­ши при­вело ме­ня к встре­че с то­бой!
   Это - судь­ба, что по­гиб­ли мои под­данные, что моя каз­на бы­ла раз­граб­ле­на, что я пе­режил этот ужас.
   При­пав к тво­им сто­пам, я об­рёл хлад­нокро­вие. Твои сло­ва наш­ли оби­тель в мо­ём уме. Я по­лучил та­кие зна­ния от встре­чи с то­бой. Ты ока­зал сос­тра­дание ко мне.
   Мои бедс­твия нап­ра­вили ме­ня, для мо­его же бла­га, к встре­че с то­бой. И Су­ваху, и по­вели­тель Ка­ши, оба - мои бла­годе­тели, оба при­вели ме­ня к те­бе, Вла­дыка й­огов! В ог­не Тво­ей ми­лос­ти сго­рело моё не­вежес­тво. Я при­ложу все си­лы, чтобы боль­ше не стать со­судом, на­пол­ненным стра­дани­ем. С Тво­его бла­гос­ло­вения, я хо­чу ос­та­вить по­ложе­ния до­мохо­зя­ина, ко­торое на­поми­на­ет мне лес, в ко­тором каж­дое де­рево - боль и го­ре, Учи­тель муд­рости! "
   Дат­татрея ска­зал: "От­прав­ляй­ся в путь, царь, будь счас­тлив! Прак­ти­куй Й­огу, ос­во­бодись от при­вязан­ностей, ос­во­бодись от гор­дости, сде­лай это для дос­ти­жения Ос­во­бож­де­ния от пе­рерож­де­ний".
   Алар­ка скло­нил­ся перед Ве­ликим му­ни и от­пра­вил­ся в то мес­то, где на­ходи­лись царь Ка­ши и его стар­ший брат Су­ваху. При­быв ту­да, Алар­ка с улыб­кой об­ра­тил­ся к ца­рю Ка­ши, в при­сутс­твии Су­ваху: "Царь Ка­ши, ес­ли ты же­ла­ешь моё царс­тво, то нас­лаждай­ся им, или пе­редай его Су­ваху!"
   Царь Ка­ши ска­зал: "Но по­чему, Алар­ка, ты от­ка­зыва­ешь­ся от царс­тва, ког­да борь­ба за не­го ещё не окон­че­на? Раз­ве мо­жет кшат­рий так пос­ту­пить? Ведь те­бе из­вес­тны за­коны и обя­зан­ности кшат­рия! Ког­да под­данные ца­ря по­беж­де­ны, то он, от­ри­нув страх пе­ред смертью, дол­жен нап­ра­вить свои стре­лы во вра­га. По­бедив же всех вра­гов, царь дол­жен в соп­ро­вож­де­нии обиль­ных жер­твоп­ри­ноше­ний об­рести Бла­женс­тво".
   Алар­ка ска­зал: "Рань­ше и я так ду­мал. Те­перь моя цель из­ме­нилась. Выс­лу­шай же при­чину. Те­ло че­лове­ка сос­то­ит из эле­мен­тов, и его сер­дце сос­то­ит из этих же эле­мен­тов, и из этих же эле­мен­тов сос­то­ят те­ла жи­вот­ных, и все они про­низа­ны оди­нако­выми гу­нами. И все они свя­заны Выс­шей Ду­шой. Как тог­да мож­но ко­го-ни­будь на­зывать вра­гом или дру­гом, слу­гой или гос­по­дином? Я ис­пы­тал боль нев­згод, ко­торые бы­ли по­рож­де­ны стра­хом пе­ред то­бой, и тог­да, по ми­лос­ти Дат­татреи, я по­лучил у Не­го Зна­ния. Ког­да кто-то под­чи­ня­ет чувс­тва, от­верга­ет при­вязан­ности, и сос­ре­дота­чива­ет ум на Брах­мане, он одер­жи­ва­ет По­беду. Ведь нет ни­чего ино­го, как сдер­жи­вание сво­их чувств, для дос­ти­жения Бла­женс­тва, для сли­яния с Брах­маном.
   По­это­му я не яв­ля­юсь тво­им про­тив­ни­ком и ты не яв­ля­ешь­ся мо­им вра­гом, и Су­ваху мне - не про­тив­ник. Я всё это ви­дел в сво­ей ду­ше! Ищи же се­бе дру­гого со­пер­ни­ка, царь!
  

Гла­ва 41

   И Су­ваху в вос­торге при­ветс­тво­вал сво­его бра­та, и за­тем об­ра­тил­ся к ца­рю Ка­ши: "Тигр сре­ди ца­рей, я дос­тиг сво­их це­лей, из-за ко­торых явил­ся сю­да. Я уда­ля­юсь. Будь счас­тлив! "
   Царь Ка­ши ска­зал: "Ка­кие же це­ли ты прес­ле­довал? И че­го дос­тиг? По­ведай мне, Су­ваху, ме­ня съ­еда­ет лю­бопытс­тво! Ты при­шёл ко мне и ска­зал: "По­кори и от­дай мне царс­тво, ко­торым вла­дели мои пред­ки, а те­перь там пра­вит Алар­ка". Тог­да я, по тво­ей прось­бе, на­пал на тво­его млад­ше­го бра­та, при­вёл эту ар­мию для те­бя, по­это­му нас­лаждай­ся нас­ле­ди­ем сво­их пред­ков! "
   Су­ваху ска­зал: "Царь Ка­ши! Выс­лу­шай, по­чему я за­те­ял это де­ло и за­чем уп­ро­сил те­бя по­мочь мне в этом. Этот мой брат, зна­комый с доб­ро­детелью, прис­трас­тился к чувс­твен­ным удо­воль­стви­ям. Его стар­шие братья ещё в мла­ден­чес­тве по­лучи­ли от ма­тери нас­тавле­ния о Муд­рости и не при­вер­женнос­ти су­ет­ным удо­воль­стви­ям. Как мо­локо её мы впи­тыва­ли рта­ми, так и её нас­тавле­ния по­пада­ли нам че­рез уши в наш ум.
   На­ша мать да­ла Зна­ния, Ко­торые дол­жны знать все лю­ди, всем нам, кро­ме Алар­ки. Как куп­цы, ко­торые во­дят тор­го­вые ка­рава­ны, пе­чалят­ся, ког­да уз­на­ют о ги­бели ко­го-то из них, так же об­сто­ит де­ло и с на­ми. Алар­ка прис­трас­тился к мир­ским ув­ле­чени­ям и я по­чувс­тво­вал, что он по­гиба­ет. И я, ре­шив, что его мо­жет нап­ра­вить на путь бесс­трас­тия стра­дание, об­ра­тил­ся к те­бе, царь, за по­мощью. Это бедс­твие зас­та­вило его поз­нать путь бесс­трас­тия и приб­рести Зна­ние. Та­ким об­ра­зом, я дос­тигнул сво­ей це­ли и уда­ля­юсь. "Рож­дённый Ма­дала­сой и вскор­млен­ный её грудью Алар­ка мо­жет пой­ти дру­гим пу­тём, от­личным от то­го, ка­ким идут сы­новья дру­гих жен­щин" - так по­думал я, при­бег к тво­ей по­мощи и дос­тиг сво­ей це­ли. А те­перь я сно­ва от­прав­ля­юсь прак­ти­ковать Й­огу для дос­ти­жжения Бла­женс­тва.
   Я не одоб­ряю тех, кто пре­неб­ре­га­ет сво­ей семьёй, родс­твен­ни­ками или друзь­ями, ког­да они ис­пы­тыва­ют нев­зго­ды. Родс­твен­ни­ки или друзья то­го, кто ис­пы­тал нев­зго­ды, дол­жны от­ка­зать­ся от Пра­вед­ности, бо­гатс­тва, Люб­ви и Ос­во­бож­де­ния, но не дол­жны от­ка­зывать­ся от не­го. Объ­еди­нив­шись с то­бой, царь, я дос­тиг сво­ей це­ли. Те­перь я уда­ля­юсь. Же­лаю те­бе счастья, бла­гопо­лучия и муд­рости! "
   Царь Ка­ши ска­зал: "Ты сде­лал бла­го для Алар­ки. Об­ра­ти же свою Муд­рость на ме­ня, чтобы я так­же об­рёл бла­го! Со­юз бла­гочес­ти­вого че­лове­ка с дру­гим бла­гочес­ти­вым че­лове­ком при­носит свои пло­ды, он не мо­жет быть бес­пло­ден. По­это­му я дол­жен об­рести бла­го в со­юзе с то­бой! "
   Су­ваху ска­зал: "У че­лове­ка есть че­тыре це­ли - Пра­вед­ность, бо­гатс­тво, удо­воль­ствие и Ос­во­бож­де­ние. Из них у те­бя уже есть Пра­вед­ность, бо­гатс­тво, удо­воль­ствие, ос­та­лось те­бе же­лать толь­ко Ос­во­бож­де­ния. Я по­ведаю те­бе о дос­ти­жении Ос­во­бож­де­ния. Выс­лу­шав, ты дол­жен это об­ду­мать и ис­полнять для дос­ти­жения Бла­женс­тва. Ты дол­жен, из­ба­вить­ся от та­ких по­нятий, как "я" и "моё". Ты дол­жен под­держи­вать Пра­вед­ность, так как нель­зя го­ворить о Бла­женс­тве при от­сутс­твии Пра­вед­ности.
   Ког­да те­бя по­сетит воп­рос: "Я дол­жен по­нять, что я есть?", ког­да те­бя по­сетит воп­рос: "Я дол­жен поз­нать те­ло и ду­шу", тог­да ты дол­жен поз­нать То­го из­на­чаль­но­го, не­види­мого и не­из­менно­го, Ко­торо­го нель­зя пос­тигнуть умом и чувс­тва­ми, и ты дол­жен от­ве­тить на воп­рос: "Кто - я?". Ког­да ты поз­на­ешь это, ты смо­жешь поз­нать лю­бую вещь. Ты уже не бу­дешь та­ким, что не бу­дешь от­ли­чать те­ла от ду­ши, и не бу­дешь счи­тать ли­шён­ное ду­ши те­ло сво­ей собс­твен­ностью. Я по­ведал те­бе всё, что ты спра­шивал. Те­перь я уда­ля­юсь! "
   Су­ваху уда­лил­ся. И царь Ка­ши, прек­ло­нив­шись пе­ред Алар­кой, от­пра­вил­ся в свой го­род. Алар­ка же воз­вёл на прес­тол сво­его стар­ше­го сы­на и уда­лил­ся в лес для дос­ти­жения Выс­шей це­ли сво­ей жиз­ни.
   Дол­гое вре­мя он очи­щал­ся от вли­яния при­вязан­ностей, от вли­яния гун, и дос­тиг он не­быва­лой вы­соты Бла­гочес­тия и Бла­женс­тва. Со­зер­цая Все­лен­ную, бо­гов, асу­ров и лю­дей, свя­зан­ных пет­ля­ми гун, ско­ван­ных при­вязан­ностью к сво­им де­тям, пле­мян­ни­кам и дру­гим родс­твен­ни­кам, ско­ван­ных при­вязан­ностью к сво­ему и чу­жому иму­щес­тву, ско­ван­ных го­рес­тя­ми и бе­дами, пог­ру­жён­ных в пу­чины не­вежес­тва и не стре­мящих­ся к спа­сению, и, осоз­нав се­бя за пре­дела­ми Все­лен­ной, Алар­ка про­из­нёс: "Увы! Я так дол­го царс­тво­вал и ис­пы­тывал боль, но я всё-та­ки поз­нал, что нет ни­чего, что пре­вос­хо­дило бы ре­лиги­оз­ную Пре­дан­ность!"
   Джа­да ска­зал: "Отец, прак­ти­куй эту ре­лиги­оз­ную Пре­дан­ность для дос­ти­жения Ос­во­бож­де­ния от су­щес­тво­вания, и тогда ты дос­тигнешь Выс­шей Ду­ши, и не бу­дет у те­бя боль­ше го­рес­тей. А я так­же уда­ля­юсь. Нуж­да­юсь ли я в жер­твоп­ри­ноше­ни­ях? Нуж­да­юсь ли я в мо­лит­вах? Моя де­ятель­ность нап­равле­на на дос­ти­жение сли­яния с Выс­шей Ду­шой. С тво­его бла­гос­ло­вения я, сво­бод­ный от при­вязан­ностей, от же­ланий и гун, бу­ду стре­мить­ся дос­тичь Ос­во­бож­де­ния, дос­тичь Бла­женс­тва".
   Пти­цы ска­зали: "Джа­да уда­лил­ся. Его отец пос­ле то­го, как пре­бывал ка­кое-то вре­мя в сос­то­янии ва­нап­рас­тхи, пе­решёл в чет­вёртую ста­дию жиз­ни. От­бро­сив все свя­зи и при­вязан­ности, ос­во­бодив­шись от гун, он об­рёл Зна­ния и Бла­женс­тво, и объ­еди­нил­ся с сы­ном.
   Мы по­веда­ли всё, что ты спра­шивал. Что ещё ты же­ла­ешь ус­лы­шать? "
  

Гла­ва 42

   Джай­ми­ни ска­зал: "Бла­гоже­латель­ные ко мне брах­ма­ны, я уве­рен, что вы, ми­лостью ва­шего от­ца, име­ете поз­на­ния во всех воп­ро­сах, нес­мотря на то, что пре­быва­ете в сос­то­янии птиц. Счас­тли­вы - вы, что ваш ум, чис­тый и твёр­дый, нап­равлен на дос­ти­жение Ос­во­бож­де­ния, он не мо­жет быть взвол­но­ван мир­ски­ми чувс­тва­ми. Ра­дость, что Мар­кандея нап­ра­вил ме­ня к вам, чтобы вы раз­ве­яли мои сом­не­ния. Для лю­дей, блуж­да­ющих в тес­но­те мир­ско­го су­щес­тво­вания, есть ве­ликая воз­можность - об­ще­ние с ва­ми. Ес­ли я, пос­ле об­ще­ния с ва­ми, ис­ку­шён­ными в Зна­ни­ях, не дос­тигну сво­их це­лей, то вряд ли я дос­тигну их в дру­гом мес­те. По­это­му я счи­таю, что ник­то не име­ет боль­ше поз­на­ний в воп­ро­се об этих об­ря­дах, чем вы, с ва­шим не­запят­нанным умом.
   Бу­дьте бла­гос­клон­ны ко мне, по­ведай­те мне о том, как воз­никла Все­лен­ная, воб­равшая в се­бя под­вижное и не­под­вижное? И как она прек­ра­ща­ет своё су­щес­тво­вание? И как воз­никли бо­ги, ри­ши, пи­ты и дру­гие соз­данные су­щес­тва? И как про­ис­хо­дит сме­на ман­вантар? И по­ведай­те о ро­дос­ловных древ­них ро­дов, и о пе­ри­одах тво­рения и унич­то­жения Все­лен­ной, из сколь­ких ве­ков эти пе­ри­оды сос­то­ят? И ка­кова - про­дол­жи­тель­ность ман­ванта­ры? И как Зем­ля по­яви­лась, ка­ковы - Её раз­ме­ры, и ка­ковы Её оке­аны, го­ры, ре­ки, ле­са, и где они рас­по­ложе­ны? И сколь­ко ми­ров на­ходит­ся в об­ластях не­божи­телей, и сколь­ко ми­ров в ниж­них ре­ги­онах? И ка­ковы - пу­ти дви­жения Сол­нца, Лу­ны, звёзд, пла­нет и дру­гих не­бес­ных тел? И что бу­дет пос­ле то­го, как Все­лен­ная прек­ра­тит су­щес­тво­вание? "
   Пти­цы ска­зали: "Неп­ревзой­дён­ные по со­вер­шенс­тву воп­ро­сы ты нам за­дал. Мы по­веда­ем те­бе от­ве­ты на них! Выс­лу­шай, Джай­ми­ни, как Мар­кандея ра­нее из­ло­жил эти от­ве­ты Кра­уш­ту­ки, мо­лодо­му брах­ма­ну, ког­да он за­кан­чи­вал своё уче­ничес­тво.
   Од­нажды, Кра­уш­ту­ки за­дал Мар­кандее, си­дев­ше­му в ок­ру­жении брах­ма­нов, те же воп­ро­сы, что и ты. И мы рас­ска­жем те­бе, что от­ве­тил ему сын Бхри­гу. Но сна­чала вос­хва­лим пра­от­ца Брах­му, Соз­да­теля Все­лен­ной, в об­ра­зе Виш­ну - Хра­ните­ля Все­лен­ной, в об­ра­зе Ши­вы - Раз­ру­шите­ля Все­лен­ной".
   Мар­кандея ска­зал: "Как толь­ко по­явил­ся Брах­ма, Чьё про­ис­хожде­ние - не­ис­по­веди­мо, из Его уст выш­ли Ве­ды и Пу­раны, за­тем ве­ликие ри­ши сос­та­вили сам­хи­ты и раз­де­лили Ве­ды на ты­сячи час­тей. Дхар­ма, Зна­ние, бесс­трас­тие и цар­ская власть воз­никли по во­ле Брах­мы. Он да­ровал Сво­им по­том­кам - Се­мерым Ри­ши - Ве­ды, дру­гим Сво­им по­том­кам, из­на­чаль­ным муд­ре­цам, он да­ровал Пу­раны. Чь­ява­на поз­нал Пу­раны от Бхри­гу и по­ведал их брах­ма­нам. Эту Пу­рану ри­ши по­веда­ли Дак­ше, а он по­ведал её мне. Те­перь я по­ведаю её вам. Чте­ние этой Пу­раны раз­ру­ша­ет гре­хи, по­рож­дённые враж­дой. Выс­лу­шай­те эту Пу­рану, я рас­ска­жу её так, как рас­ска­зал её мне Дак­ша.
   Воз­дав пок­ло­ны Твор­цу Все­лен­ной, Нерож­денно­му, Не­из­менно­му, При­бежи­щу всех дви­жущих­ся и не­под­вижных тво­рений, Брах­ме, Пер­вопри­чине, Хра­ните­лю, Раз­ру­шите­лю, в Ко­тором зак­лю­чено всё су­щее, вос­сла­вив сло­вами То­го, Кто соз­дал гра­ницы на­шего ми­ра из Хи­рань­ягар­бхи, я прис­ту­паю к рас­ска­зу о мно­го­об­ра­зии сот­во­рён­ных ве­щей, нес­равнен­ных, ве­ликих, раз­личных фор­мой, раз­личных ка­чес­тва­ми, име­ющих пять ви­дов ме­ры, об­ла­да­ющих пятью жиз­ненны­ми по­тока­ми, уп­равля­емых ду­шой, веч­ных и вре­мен­ных.
   Неп­ро­яв­ленной при­чиной все­го, не­види­мой и веч­ной, яв­ля­ет­ся Прад­ха­на, Ко­торую ри­ши на­зыва­ют так­же Прак­ри­ти. Она - из­вечна, нет­ленна, не­из­менна, ли­шена за­паха, фор­мы и вку­са, Она - не ося­за­ема, без на­чала и кон­ца, Она - в ос­но­ве Все­лен­ной, про­низа­на тре­мя гу­нами, Она - древ­няя, Она - не­поз­на­ва­ема. Пос­ле Пра­лайи Все­лен­ная про­низа­на Ей.
   Из Прад­ха­ны, в Ко­торой три гу­ны на­ходят­ся в рав­но­весии, в Ко­торой ста­ла про­яв­лять­ся Выс­шая Ду­ша, рож­да­ет­ся пер­вый Её прин­цип - Ма­хат. Как яд­ро оре­ха оку­тано его ко­журой, так и Ма­хат был уку­тан Прад­ха­ной. Ма­хат - трёх­частен, Он - ха­рак­те­ризу­ет­ся бла­гостью, страстью и не­вежес­твом. Из Ма­хата раз­ви­ва­ет­ся трёх­час­тная Ахан­ка­ра, чьи три приз­на­ка - Вай­ка­рика, Тай­джа­са и Бху­дати. Ахан­ка­ра бы­ла оку­тана Ма­хатом, как Ма­хат - Прад­ха­ной.
   Ахан­ка­ра, в ста­дии Бху­дати, в своём раз­ви­тии соз­даёт эле­мен­ты зву­ка. Из эле­мен­тов зву­ка раз­ви­ва­ет­ся Ака­ша, име­ющий ка­чес­тва зву­ка. Ахан­ка­ра оку­тыва­ет Ака­шу, сос­то­ящую из зву­ка. Сле­ду­ющим по­явил­ся эле­мент ося­зания, а за­тем по­явил­ся Воз­дух. Воз­дух, из­ме­няя се­бя, соз­дал эле­мент фор­мы, и из Воз­ду­ха был по­рож­дён Свет, его свой­ство - ви­дение фор­мы. Воз­дух, чьё свой­ство ося­зание, оку­тан эле­мен­та­ми фор­мы. Свет, из­ме­няя се­бя, соз­дал эле­мент вку­са, по­родив­ший Во­ду, свой­ство ко­торой - вкус. Во­да, чьё свой­ство, - вкус, оку­тана Све­том, чьё свой­ство - фор­ма. Во­да, из­ме­нив се­бя, соз­да­ла эле­мент за­паха, по­родив­ший Твёр­дое Ве­щес­тво (Зем­лю), чьё свой­ство - за­пах.
   Так, в каж­дом эле­мен­те на­ходит­ся по­рож­дённый им дру­гой эле­мент. И все эти эле­мен­ты яв­ля­ют­ся родс­твен­ны­ми, по­это­му они на­зыва­ют­ся Аби­шеша. Все эле­мен­ты нель­зя ха­рак­те­ризо­вать как спо­кой­ные, бес­по­кой­ные или не­ак­тивные. Соз­да­ние этих эле­мен­тов и тон­ких эле­мен­тов про­ис­хо­дит из Ахан­ка­ры, ког­да она на­ходит­ся в гу­не та­маса.
   Ахан­ка­ра в ста­дии Вай­ка­рика от­ли­ча­ет­ся доб­ро­той, она на­ходит­ся в гу­не бла­гос­ти, и тво­рение по­луча­ет даль­ней­шее раз­ви­тие.
   Пять ор­га­нов ра­зума (буд­дхи), пять ор­га­нов дей­ствия (тай­джа­са), ко­торые лю­ди на­зыва­ют энер­ге­тичес­ки­ми ор­га­нами, всё это - де­сять Вай­ка­рика-бо­жеств. Один­надца­тый ор­ган - ум (ма­нас). Та­ковы - Вай­ка­рика-бо­жес­тва. Уши, ко­жа, гла­за, язык и нос на­зыва­ют свя­зан­ны­ми с ра­зумом, так как они пред­назна­чены для вос­при­ятия зву­ков и про­чих впе­чат­ле­ний. Но­ги, анус, ор­га­ны раз­мно­жения, ру­ки и го­лос - пять ор­га­нов дей­ствия, и их фун­кции - ходь­ба, опо­рож­не­ние, про­дол­же­ние ро­да, руч­ная ра­бота и речь.
   Ака­ша, сос­то­ящая из эле­мен­тов зву­ка, ког­да про­ника­ет в Воз­дух, на­деля­ет его тре­мя гу­нами, при этом ося­зание ос­та­ёт­ся его спе­цифи­чес­ким свой­ством.
   Ког­да к фор­ме прик­репля­ют­ся звук и ося­зание, то по­яв­ля­ет­ся Огонь, на­делён­ный тре­мя свой­ства­ми - он име­ет и звук, и ося­зание, и фор­му.
   Ког­да сли­ва­ют­ся звук, ося­зание, фор­ма и вкус, то по­яв­ля­ет­ся Во­да, на­делён­ная че­тырь­мя свой­ства­ми. Ког­да звук, ося­зание, фор­ма, вкус и за­пах сли­ва­ют­ся, то по­яв­ля­ет­ся Зем­ля, на­делён­ная пятью свой­ства­ми.
   Все эти эле­мен­ты яв­ля­ют­ся Би­шеша, они ха­рак­те­ризу­ют­ся как спо­кой­ные, бес­по­кой­ные и не­ак­тивные, они со­дер­жат друг дру­га че­рез вза­им­ное про­ник­но­вение. Зем­ля вме­ща­ет в се­бя все эти ви­димые и не­види­мые эле­мен­ты и их держит в се­бе. Бла­года­ря сво­ему пос­то­янс­тву эти эле­мен­ты дос­тупны ор­га­нам чувств, и все ос­таль­ные эле­мен­ты по­яв­ля­ют­ся пу­тём до­бав­ле­ния свой­ств. Эти семь прин­ци­пов (тан­матр), ес­ли бы не мог­ли объ­еди­нять­ся, то не смог­ли бы соз­дать че­лове­чес­тво. Вой­дя во вза­имо­от­но­шения, они ста­новят­ся вза­имос­вя­зан­ны­ми, и ког­да все они ста­новят­ся од­ним це­лым, они ста­новят­ся вмес­ти­лищем Пу­руши.
   Нап­равля­емые Пу­рушей, по ми­лос­ти Неп­ро­яв­ленно­го, по прин­ци­пу Ма­хат и дру­гим прин­ци­пам, эле­мен­ты вы­зыва­ют к су­щес­тво­ванию Яй­цо. Яй­цо пос­те­пен­но уве­личи­ва­ет­ся в раз­ме­рах с по­мощью эле­мен­тов. В та­ком рас­ши­ря­ющем­ся сос­то­янии Яй­цо ле­жит в во­дах пер­вично­го Оке­ана. Ду­ша, на­ходя­ща­яся в Яй­це, впи­тывая в Се­бя Пракри­ти, уве­личи­лась, осоз­на­вая Се­бя Брах­ма­ном. Это за­рож­да­ет­ся пер­вое ма­тери­аль­ное су­щес­тво. И имя ему - Пу­руша. До не­го су­щес­тво­вал толь­ко Брах­манн. Это Яй­цо вклю­ча­ет в Се­бя три ми­ра, со всем их со­дер­жи­мым, под­вижным и не­под­вижным. Из Не­го ро­дилась го­ра Ме­ру, по­родив за­тем ос­таль­ные го­ры. Оке­аны по­яви­лись из жид­кости, со­дер­жа­щей­ся в Яй­це, про­низан­ной Ве­ликой Ду­шой. Это Яй­цо вклю­ча­ет в Се­бя весь этот мир - бо­гов, асу­ров, лю­дей, ма­тери­ки и дру­гие зем­ли, го­ры и оке­аны, и все си­яющие не­бес­ные те­ла.
   Яй­цо бы­ло уку­тано сло­ями во­ды, воз­ду­ха, ог­ня, Ака­ши и Вай­ка­рика Ахан­ка­рой, каж­дый слой в де­сять раз боль­ше дру­гого. Всё это уку­тывал Ма­хат, а Он был уку­тан Прак­ри­ти. Эти­ми семью пок­ры­ти­ями, сос­то­ящи­ми из Прак­ри­ти, бы­ло уку­тано Яй­цо. Вось­мое Прак­ри­ти по­яви­лось, ког­да эти ста­ли вхо­дить друг в дру­га. Это Прак­ри­ти су­щес­тву­ет веч­но, и Пу­руша сос­то­ит из Не­го.
   Неп­ро­яв­ленное яв­ля­ет­ся об­ластью дей­ствия и объ­яв­ля­ет­ся как По­ле (Кшет­ра), сле­дова­тель­но Брах­ма зо­вёт­ся Кшет­раджа­на (Поз­навший По­ле). Лю­ди дол­жны знать эти ха­рак­те­рис­ти­ки ду­ши и сфе­ру её дей­ствия.
   Та­ково бы­ло тво­рение, про­ведён­ное из Прак­ри­ти под ру­ководс­твом Кшет­раджа­ны, пер­вый этап ко­торо­го был не­осоз­нанный, как вспыш­ка мол­нии".
  

Гла­ва 43

   Кра­уш­ту­ки ска­зал: "Поч­тенный, ты по­ведал нам о про­ис­хожде­нии Яй­ца, и рас­ска­зал о рож­де­нии Ду­ши в этом Яй­це. Я хо­чу ус­лы­шать о том вре­мени, ког­да ни­чего не су­щес­тву­ет, и что про­ис­хо­дит, ког­да всё унич­то­жа­ет­ся при ги­бели Все­лен­ной".
   Мар­кандея ска­зал: "Ког­да Все­лен­ная рас­тво­ря­ет­ся в Прак­ри­ти, муд­ре­цы на­зыва­ют это естественным рас­тво­рением. Ког­да Неп­ро­яв­ленный пре­быва­ет в Се­бе, ког­да всё раз­ви­тие и из­ме­нение ос­та­нов­ле­но, Прак­ри­ти и Пу­руша так­же пре­быва­ют внут­ри се­бя. Гу­ны сат­тва и та­мас пре­быва­ют в сос­то­янии рав­но­весия, не пре­об­ла­дая од­на над дру­гой, в гар­мо­нии друг с дру­гом. Как мас­ло су­щес­тву­ет в се­менах се­зама, и как мас­ло су­щес­тву­ет в мо­локе, так и гу­на рад­жа­са су­щес­тву­ет в та­масе и сат­тве.
   День Вер­ховно­го Гос­по­да сос­то­ит из пе­ри­одов, сос­тавля­ющих каль­пу, и столь­ко же длит­ся Его ночь. В на­чале дня, Он, Тво­рец этой Все­лен­ной, Без­на­чаль­ный, При­чина всех тво­рений, Чья ду­ша не пос­ти­жима, про­сыпа­ет­ся и всту­па­ет во вза­имо­дей­ствие с Прак­ри­ти и Пу­рушей, и с по­мощью Сво­ей Си­лы про­буж­да­ет их.
   Ког­да Прак­ри­ти про­буж­да­ет­ся, Брах­ман про­яв­ля­ет Се­бя к жиз­ни пос­редс­твом Яй­ца. Он яв­ля­ет­ся вдох­но­вите­лем Прак­ри­ти, Он про­буж­да­ет её, Он стано­вит­ся её суп­ру­гом, и Он на­ходит­ся внут­ри Прак­ри­ти. Он рож­да­ет­ся, хо­ть Он и по­рож­да­ет Все­лен­ную, ли­шён­ный ка­честв, Он на­деля­ет­ся гу­ной страс­ти, и тог­да Он прис­ту­па­ет к тво­рению.
   Как Брах­ма Он яв­ля­ет­ся твор­цом че­лове­чес­тва. По­ка пре­об­ла­да­ет Сат­тва-гу­на, Он про­яв­ля­ет­ся как Виш­ну и уп­равля­ет и под­держи­ва­ет мир в Пра­вед­ности. Ког­да пре­об­ла­да­ет Та­ма-гу­на, Он про­яв­ля­ет­ся как Руд­ра и рас­тво­ря­ет в Се­бе Все­лен­ную с тре­мя ми­рами и за­сыпа­ет. Он про­яв­ля­ет­ся в трёх ка­чес­твах, но всё же Он - ли­шён ка­честв. Ког­да Он про­яв­ля­ет­ся сна­чала как Всеп­ро­ника­ющая Ду­ша, Хра­нитель и, за­тем, Раз­ру­шитель, Он име­ну­ет­ся как Брах­ма, Виш­ну и Ши­ва. Как Брах­ма Он соз­даёт мир, и как Руд­ра раз­ру­ша­ет его. Как Виш­ну он за­нима­ет сред­нюю по­зицию меж­ду ни­ми и сох­ра­ня­ет мир. Это три ус­ло­вия Его Са­мо-су­щего су­щес­тво­вания. Рад­жас и Брах­ма, Та­мас и Руд­ра, Сат­тва и Виш­ну. Та­ким об­ра­зом, Он про­яв­ля­ет­ся че­рез три бо­жес­тва и че­рез три ка­чес­тва. Они - вза­им­ны друг с дру­гом, они - за­виси­мы друг от дру­га, они - не раз­де­лимы ни на мгно­вение, они - не­раз­лучны друг с дру­гом.
   Та­ким об­ра­зом, Брах­ман, пред­шес­тву­ющий Все­лен­ной, всту­пив в гу­ну страс­ти, прис­ту­па­ет к тво­рению.
   Брах­ма по­чита­ет­ся как Хи­рань­ягар­бха, как пер­вый из бо­гов, как Без­на­чаль­ный, как Тот, Кто по­рож­да­ет этот ми­ра, как се­мя по­рож­да­ет ло­тос, как Пер­во­рож­денный. Сто лет - пол­ная про­дол­жи­тель­ность Его жиз­ни. Выс­лу­шай же, как пра­виль­но дол­жны счи­тать­ся Его го­ды. Пят­надцать ни­меша (мор­га­ний глаз) сос­тавля­ют од­ну каш­тха, трид­цать каш­тха сос­тавля­ют од­ну ка­ла, трид­цать ка­ла сос­тавля­ют од­ну му­хур­ту. Трид­цать му­хурт сос­тавля­ют один че­лове­чес­кий день и од­ну ночь. Трид­цать та­ких дней де­лят­ся на две Пак­ши (лун­ные двух­не­делья) и сос­тавля­ют ме­сяц. Шесть ме­сяцев сос­тавля­ют од­ну А­яну (пол­го­да) и две А­яны - се­вер­ная и юж­ная - сос­тавля­ют год. Год, раз­де­лён­ный на две А­яны, сос­тавля­ет один Бо­жес­твен­ный день и од­ну ночь. Из тех двух А­ян, Се­вер­ная - фор­ми­ру­ет Бо­жес­твен­ный день. Две­над­цать ты­сяч Бо­жес­твен­ных лет длят­ся че­тыре эпо­хи - Кри­та, Тре­та и дру­гие.
   Эпо­ха Кри­та длит­ся че­тыре ты­сячи Бо­жес­твен­ных лет, и на её рас­свет при­ходит­ся ещё че­тырес­та лет и столь­ко же на за­кат. Эпо­ха Тре­та длит­ся три ты­сячи Бо­жес­твен­ных лет, и на её рас­свет при­ходить­ся трис­та лет и столь­ко же на за­кат. Эпо­ха Два­пара длит­ся две ты­сячи Бо­жес­твен­ных лет, и на её рас­свет при­ходить­ся двес­ти лет и столь­ко же на за­кат. Эпо­ха Ка­ли длит­ся од­ну ты­сячу Бо­жес­твен­ных лет, и на её рас­свет при­ходить­ся сто лет и столь­ко же на за­кат.
   Эти две­над­цать ты­сяч Бо­жес­твен­ных лет, раз­де­лён­ных на эпо­хи, ко­торые муд­ре­цы на­зыва­ют юга­ми, ты­сячек­ратно уве­личен­ные сос­тавля­ют один день Брах­мы.
   В один день Брах­мы бы­ва­ет че­тыр­надцать Ма­ну. Они жи­вут каж­дый в свой пе­ри­од и эти ты­сячи лет де­лят­ся меж­ду ни­ми. Бо­ги, семь ри­ши, Ин­дра, Ма­ну и его сы­новья, все соз­да­ют­ся и все рас­тво­ря­ют­ся в каж­дый пе­ри­од каж­до­го Ма­ну.
   Семь­де­сят один раз пов­то­ря­ющи­еся эпо­хи, каж­дая из че­тырёх юг, сос­тавля­ют од­ну ман­ванта­ру, или один пе­ри­од од­но­го Ма­ну. Ус­лышь от ме­ня, как ман­ванта­ра счи­та­ет­ся в че­лове­чес­ких го­дах.
   Трид­цать пол­ных кро­ров (308*10 млн) и шесть­де­сят семь лакх (67*100000) и ещё двад­цать ты­сяч лет - это дли­тель­ность се­миде­сяти од­ной эпо­хи, каж­дая - из че­тырёх юг, или од­ной ман­ванта­ры.
   В Бо­жес­твен­ных же го­дах ман­ванта­ра длит­ся во­семь­сот пять­де­сят две ты­сячи лет. Это чис­ло, ум­но­жен­ное на че­тыр­надцать, сос­тавля­ет один день Брах­мы. В кон­це это­го пе­ри­ода про­ис­хо­дит раз­ру­шение Все­лен­ной.
   И Бхур-, и Бху­вар- и Свар-­ло­ка яв­ля­ют­ся пе­ри­оди­чес­ки раз­ру­ша­емы­ми. Ма­хар-­ло­ка ос­таёт­ся нет­ро­нутой, но и её оби­тате­ли ук­ры­ва­ют­ся от не­выно­симой жа­ры гиб­ну­щей Все­лен­ной в Джа­на-ло­ке. И Брах­ма всю свою ночь спит на во­дах Оке­ана, в Ко­тором рас­тво­рились три ми­ра. Эта ночь длит­ся столь­ко же, сколь­ко и день. Ког­да она прек­ра­ща­ет­ся, начинается тво­рение. Из та­ких дней и но­чей сос­то­ит год Брах­мы. И та­ких лет он про­жива­ет сто. Эти сто лет жиз­ни Брах­мы наз­ва­ны Па­рам. Пять­де­сят лет Брах­мы наз­ва­ны Па­рар­дха. Пер­вая Па­рар­дха его жиз­ни, ко­торая уже прош­ла, и её пос­ледняя каль­па наз­ыва­лась Пад­ма. Сей­час длит­ся вто­рая Па­рар­дха, и её пер­вая каль­па на­зыва­ет­ся Ва­раха".
  

Гла­ва 44

   Кра­уш­ту­ки ска­зал: "По­ведай о том, как Брах­ма соз­дал всех су­ществ".
   Мар­кандея ска­зал: "Пос­ле раз­ру­шения ми­ра, пос­ле­довав­ше­го за окон­ча­ни­ем каль­пы Пад­ма, Брах­ман прос­нулся. Тог­да Он, ис­полнен­ный Сат­твы, стал взи­рать на мир, и уви­дел там пус­то­ту. В это вре­мя Брах­ман про­яв­ля­ет­ся как На­ра­яна, Бог, Ко­торый яв­ля­ет­ся при­чиной тво­рения и унич­то­жения Все­лен­ной. На­ра - оз­на­ча­ет Во­ду из­на­чаль­но­го Оке­ана, а Тот, Кто воз­ле­жит на во­де, - На­ра­яна. Про­будив­шись, Он уви­дел, что Зем­ля - пог­ло­щена во­дами, и Он ис­пы­тал же­лание дос­тать Зем­лю. Как в прош­лые каль­пы Он при­нимал раз­ные об­ли­ки, та­кие, как ры­ба, че­репа­ха, так и в этой каль­пе Он при­нял об­раз ка­бана. Гос­подь, Ко­торый сос­то­ит из Вед и жер­твоп­ри­ноше­ний, из­вечный и всеп­ро­ника­ющий, при­нял об­лик, сос­то­ящий из Вед и жер­твоп­ри­ноше­ний, и во­шёл в во­ды. И Гос­по­дин это­го ми­ра под­нял Зем­лю из ниж­них ми­ров, и ус­та­новил Её, ос­во­бож­дённую, на во­ды. В это вре­мя сид­дхи, пре­быва­ющие в Джа­на-ло­ке, ме­дити­рова­ли на Не­го. Зем­ля поп­лы­ла по этим во­дам, но не то­нула по при­чине сво­ей про­тяжён­ности и об­ширнос­ти.
   Зем­ля бы­ла ров­ной, и тог­да Он соз­дал на ней го­ры, ведь при унич­то­жении Зем­ли всё сот­во­рён­ное на Ней сго­рело в пла­мени Пра­лайи, и го­ры, так­же бы­ли пог­ло­щены этим ог­нём. Эти го­ры, ког­да-то из­би­тые вет­ра­ми и пог­ло­щён­ные во­дами, бы­ли пос­тавле­ны в те же мес­та, где и рань­ше. За­тем Он раз­де­лил Зем­лю на семь двип, ука­зал че­тыре сто­роны све­та.
   По­ка Он был пог­ру­жён в раз­мышле­ния о тво­рении и о прош­лых каль­пах, от Не­го про­изош­ло неп­редна­мерен­ное соз­да­ние, оку­тан­ное ть­мой, ис­полнен­ное Та­ма-гу­ны. Та­мас - инер­тность, Мо­ха - не­вежес­тво, Ма­хамо­ха - бес­ко­неч­ное не­вежес­тво, Та­мис­ра - ть­ма, Ан­дха­тамис­ра - сле­пота, Авидья - не­раз­борчи­вость. Эти пять не­разум­ных соз­да­ний бы­ли по­рож­де­ны Брах­мой, по­ка Он пре­бывал в ме­дита­ции. Они бы­ли ли­шены све­та, их ду­ша бы­ла скры­та, они по­сели­лись в пя­ти раз­ных мес­тах.
   Это тво­рение не при­нес­ло удов­летво­рения Брах­ме, и Он стал раз­мышлять о дру­гом тво­рении. Да­лее бы­ли соз­да­ны те су­щес­тва, в ко­торых жиз­ненный по­ток нап­равлен го­ризон­таль­но. К ним от­но­сят­ся круп­ный ро­гатый скот и дру­гие чет­ве­роно­гие жи­вот­ные. Они, в боль­шинс­тве сво­ём, - не­вежес­твен­ны, уп­ря­мы, они - под­чи­нены Зна­ни­ям, они - са­модо­воль­ны. Они вклю­ча­ют в се­бя двад­цать во­семь клас­сов, они - не ли­шены внут­ренне­го све­та, но они - ог­ра­ниче­ны.
   Это тво­рение так­же не при­нес­ло удов­летво­рения Брах­ме, и Он стал раз­мышлять о дру­гом тво­рении. Да­лее бы­ли соз­да­ны су­щес­тва, в ко­торых жиз­ненный по­ток нап­равлен вверх. В них пре­об­ла­да­ет гу­на бла­гос­ти. Они - пол­ны Люб­ви и Счастья, они не­сут свет, их ду­ши - от­кры­ты. Это тво­рение при­нес­ло удов­летво­рение Брах­ме.
   За­тем Он стал ме­дити­ровать над тво­рени­ем су­ществ, ко­торые дол­жны стать выс­шим тво­рени­ем. По­ка Он так ме­дити­ровал, не­осоз­нанно по­яви­лась груп­па су­ществ, у ко­торых жиз­ненный по­ток нап­равлен вниз. Они - пол­ны све­та, их глав­ное ка­чес­тво рад­жас (страсть), но они зат­ро­нуты та­масом. Сле­дова­тель­но, они име­ют мно­жес­тво стра­даний, и они пос­то­ян­но учас­тву­ют в ка­кой-ли­бо де­ятель­нос­ти. Они - внут­ренне и внеш­не оза­рены, они - лю­ди, они - спо­соб­ны учас­тво­вать в дос­ти­жении це­лей Брах­мы.
   Пя­тым тво­рени­ем ста­ла Ануг­ра­ха, бла­гос­тные соз­да­ния, сос­то­ящие из че­тырёх клас­сов - Ви­парь­яи (про­тиво­полож­ность), Сид­дхи (со­вер­шенс­тво), Шан­ти (спо­кой­ствие) и Туш­ти (удов­летво­рение). Су­щес­твам это­го тво­рения дос­тупны зна­ния о прош­лом и бу­дущем.
   Шес­тым тво­рени­ем яв­ля­ет­ся соз­да­ние ис­точни­ков гру­бых эле­мен­тов (Бха­тади­ка), и са­мих гру­бых эле­мен­тов (Бху­та), они об­ла­да­ют пол­но­той (Па­ри-гра­ха), они - им­пуль­сив­ны и ли­шены склон­ностей.
   Итак, пер­вым тво­рени­ем яв­ля­ет­ся Ма­хат, оно - пер­вично, как пер­ви­чен - Брах­ман. Вто­рое тво­рение, Бхут, - соз­да­ние пер­вичных эле­мен­тов (тан­матр). Третье тво­рение - Ви­кара, оно про­низа­но чувс­тва­ми, в нём при­сутс­тву­ет ра­зум, оно - ре­зуль­тат раз­ви­тия Прак­ри­ти. Чет­вёртое тво­рение - Мукхья, бы­ли соз­да­ны не­под­вижные соз­да­ния. Пя­тое тво­рение - Ти­рак-сто­рас, соз­да­ние жи­вот­но­го ми­ра. Шес­тое тво­рение - Урд­хва-сто­рас, соз­да­ние бо­гов. Седь­мое тво­рение - Ар­вак-сто­рас, соз­да­ние че­лове­чес­тва. Вось­мое тво­рение - Ануг­ра­ха, сос­то­ящее из гун сат­твы и та­маса. Пять пос­ледних тво­рений из­вес­тны как те, что соз­да­вались из Ви­кары, а ос­таль­ные три тво­рения, как те, что соз­да­вались из Прак­ри­ти. Так­же есть де­вятое тво­рение, соз­данное из Ви­кары и Прак­ри­ти, Ка­ума­ра. Та­ким об­ра­зом, я по­ведал о де­вяти тво­рени­ях Прад­жа­пати".
  

Гла­ва 45

   Кра­уш­ту­ки ска­зал: "Ты по­ведал о тво­рении всех су­ществ, гос­по­дин. Те­перь рас­ска­жи о про­ис­хожде­нии бо­гов".
   Мар­кандея ска­зал: "При Тво­рении жи­вых су­ществ учи­тыва­ют­ся пло­ды их де­яний в прош­лом су­щес­тво­вании. По это­му за­кону, жи­вые су­щес­тва, хо­ть и бы­ли унич­то­жены в прош­лой Пра­лайе, не ос­во­бож­да­ют­ся от пос­ледс­твий сво­их пос­тупков.
   Бо­ги и дру­гие бо­жес­твен­ные су­щес­тва, и не­под­вижные ве­щи, и че­тыре клас­са че­лове­чес­тва бы­ли по­рож­де­ны ра­зумом Брах­мы, ког­да Он ме­дити­ровал о Тво­рении.
   Же­лая соз­дать бо­гов, асу­ров, пи­тов и лю­дей, Он объ­еди­нил Се­бя с во­дами пер­вично­го Оке­ана. Но ког­да Он объ­еди­нил­ся с во­дами, час­тичка та­маса про­ник­ла в Не­го.
   Пер­вы­ми бы­ли соз­да­ны асу­ры, они по­яви­лись из Его бед­ра. За­тем Брах­ма от­ка­зал­ся от это­го те­ла, в ко­торое про­ник та­мас. От­бро­шен­ное в сто­рону, это те­ло ста­ло Ночью.
   Что­бы про­дол­жить тво­рение, Брах­ма при­нял дру­гое те­ло, и в нём Он ис­пы­тал вос­торг. Тог­да из Его рта по­яви­лись бо­ги, в ко­торых пре­об­ла­да­ет доб­ро­та. И По­вели­тель сот­во­рён­ных су­ществ от­ка­зал­ся и от это­го те­ла. От­бро­шен­ное в сто­рону, это те­ло ста­ло Днём, в ко­тором пре­об­ла­да­ет доб­ро­та.
   За­тем Он при­нял сле­ду­ющее те­ло, про­питан­ное Сат­тва-гу­ной. Из это­го те­ла бы­ли соз­да­ны пи­ты, ког­да Брах­ма пред­ста­вил се­бя пи­том. Пос­ле соз­да­ния пи­тов, Гос­подь от­ка­зал­ся и от это­го те­ла, и из не­го об­ра­зова­лись Су­мер­ки, раз­де­ля­ющие день и ночь.
   За­тем Он при­нял сле­ду­ющее те­ло, сос­то­ящее из Рад­жа-гу­ны. Из это­го те­ла бы­ли соз­да­ны лю­ди, не­сущие в се­бе от­пе­чаток страс­ти. Пос­ле тво­рения лю­дей, Брах­ма от­ка­зал­ся и от это­го те­ла, и из не­го об­ра­зова­лись Су­мер­ки, раз­де­ля­ющие ночь и день.
   Та­ким об­ра­зом, эти те­ла Брах­мы ста­ли ночью, днём и су­мер­ка­ми, ут­ренни­ми и ве­чер­ни­ми. Ут­ренние и ве­чер­ние су­мер­ки, а так­же день не­сут в се­бе Сатт­ва-гу­ну, в то вре­мя как в но­чи пре­об­ла­да­ет Та­ма-гу­на. Бо­ги - на­ибо­лее мо­гущес­твен­ны днём, а асу­ры - силь­ны ночью. Лю­ди - силь­нее на за­ре, а пи­ты - на за­кате. В со­от­ветс­тву­ющее им вре­мя эти груп­пы су­ществ - на­ибо­лее силь­ны, ес­ли им при­ходит­ся дей­ство­вать в дру­гое вре­мя, их си­ла па­да­ет.
   Ут­ренние су­мер­ки, день, ве­чер­ние су­мер­ки и ночь яв­ля­ют­ся те­лами Брах­мы и они сос­то­ят из трёх гун.
   Соз­дав эти че­тыре те­ла, По­вели­тель всех су­ществ, ис­пы­тывая го­лод и жаж­ду, в ноч­ное вре­мя соз­дал ещё од­но те­ло, сос­то­ящее из гун тем­но­ты и страс­ти. И из это­го те­ла воз­никли ус­тра­ша­ющие су­щес­тва, одер­жи­мые го­лодом, и они по­пыта­лись съ­есть это те­ло. Те из чу­довищ, ко­торые хо­тели сох­ра­нить это те­ло для се­бя, ста­ли рак­ша­сами, те чу­дови­ща, ко­торые же­лали пож­рать его, ста­ли як­ша­ми.
   От ви­да этих чу­довищ во­лосы Брах­мы ста­ли вы­падать из Его го­ловы. Упав они ста­ли зме­ями, из­вес­тны­ми сво­ими из­ви­ва­ющи­мися дви­жени­ями и вы­тяну­той фор­мой те­ла. Ког­да Брах­ма в гне­ве рас­смат­ри­вал змей, Им бы­ли соз­да­ны пло­то­яд­ные де­моны, они бы­ли жёл­то­го цве­та, жес­то­ки и ис­полне­ны гне­ва.
   Сле­ду­ющи­ми су­щес­тва­ми, соз­данны­ми Им, бы­ли ган­дхар­вы. Они по­яви­лись, ког­да Брах­ма ме­дити­ровал на зву­ки, по­это­му они прос­ла­вились, как пев­цы и му­зыкан­ты.
   Ког­да бы­ли соз­да­ны во­семь ви­дов тво­рения, Брах­ма соз­дал и дру­гих су­ществ, та­ких как птиц и скот. Из Его уст по­яви­лись ко­зы, из Его гру­ди по­яви­лись ов­цы, из Его чре­ва и чре­сел по­яви­лись ко­ровы, из Его ног по­яви­лись ло­шади, ос­лы, зай­цы, оле­ни, вер­блю­ды и мно­гие дру­гие жи­вот­ные, из во­лос на Его те­ле по­яви­лись пло­довые де­ревья и дру­гие раз­личные рас­те­ния. Пос­ле то­го, как бы­ли соз­да­ны скот и рас­те­ния, Брах­ма со­вер­шил жер­твоп­ри­ноше­ние.
   Брах­ма соз­дал в на­чале каль­пы, в на­чале Тре­та-юги, до­маш­них жи­вот­ных, та­ких, как ко­ров, коз, овец, ло­шадей и ос­лов. А так­же Он соз­дал семь ви­дов ди­ких жи­вот­ных, та­ких, как хищ­ни­ки, жи­вот­ные с двой­ны­ми ко­пыта­ми, сло­ны, обезь­яны, пя­тым ви­дом ста­ли пти­цы, шес­тым - вод­ные жи­вот­ные, седь­мым - пол­за­ющие жи­вот­ные.
   Для жер­твоп­ри­ноше­ний Брах­ма соз­дал из Сво­его пе­ред­не­го (вос­точно­го) рта Га­ят­ри и стро­фу Трич, гим­ны вос­хва­ления Три-ври­та, Рат­ханта­ра-са­маны и Аг­ништо­му. Из пра­вого (юж­но­го) рта Он соз­дал гим­ны Яд­жус, раз­мер Триш­тубх, гим­ны Чан­дас, и пят­надцать гим­нов Сто­ма, и Бри­хат-са­ман, и сти­хи Ук­тха. Из зад­не­го (за­пад­но­го) рта соз­дал гим­ны Са­ман, раз­мер Джа­гати, и пят­надцать гим­нов вос­хва­ления Стоб­ха, Вай­ру­па-са­маны, и сти­хи Ати­рат­ра. Из ле­вого (се­вер­но­го) рта Он соз­дал двад­цать один Ат­харва-гимн, жер­твен­ный стих Ап­тор-яман, и раз­мер Ануш­тубх, и раз­мер Ви­радж.
   Брах­ма соз­дал в на­чале каль­пы гро­зы, с мол­ни­ями и ту­чами, а так­же ра­дугу и птиц. И боль­шие и ма­лень­кие су­щес­тва бы­ли соз­да­ны из Его ко­неч­ностей.
   Итак, соз­дав че­тыре ос­новных ви­да су­ществ - бо­гов, асу­ров, пи­тов и лю­дей, Он да­лее соз­да­вал под­вижные и не­под­вижные ве­щи, як­шей, пи­шачей, ап­сар, кин­на­ров, рак­ша­сов, птиц, скот, ди­ких жи­вот­ных, змей, и всё, что - из­менчи­во или не­из­менно, всё, что - тлен­но или нет­ленно.
   Су­щес­тва на­деля­ют­ся те­ми же свой­ства­ми, ка­кими бы­ли на­деле­ны ког­да-то, и так про­ис­хо­дит при каж­дом тво­рении. Вред­ность или без­вред­ность, кро­тость или жес­то­кость, пра­вед­ность или гре­хов­ность, ис­ти­на или ложь, та­кими свой­ства­ми они на­деля­ют­ся при тво­рении. Брах­ма оп­ре­делил раз­но­об­ра­зие и пред­назна­чение сот­во­рён­ных су­ществ, на­делил их чувс­тва­ми и же­лань­ями. И Он дал сот­во­рён­ным ве­щам наз­ва­ния и оп­ре­делил их фор­мы. И Он оп­ре­делил обя­зан­ности бо­гов и дру­гих су­ществ сог­ласно Ве­дам. Он дал име­на Ри­ши, и бо­гам, и дру­гим соз­данным су­щес­твам и ве­щам. Как каж­дый се­зон го­да име­ет свой приз­нак, так и каж­дое соз­данное су­щес­тво не­сёт свои свой­ства до кон­ца каль­пы.
   Та­кие ви­ды тво­рения бы­ли осу­щест­вле­ны Брах­мой, Чьё про­ис­хожде­ние - не­пос­ти­жимо. И так они про­ис­хо­дят из каль­пы в каль­пу, ког­да Он про­сыпа­ет­ся".
  

Гла­ва 46

   Кра­уш­ту­ки ска­зал: "Ты по­ведал о су­щес­твах, в ко­торых по­ток жиз­ни нап­равлен вниз. Рас­ска­жи же, как Брах­ма соз­дал лю­дей, как Он их раз­де­лил, ка­кие ка­чес­тва и ка­кие обя­зан­ности Он оп­ре­делил лю­дям. И рас­ска­жи о том, что дол­жны де­лать брах­ма­ны и лю­ди из дру­гих варн".
   Мар­кандея ска­зал: "Ког­да Брах­ма осу­щест­влял Тво­рение и ме­дити­ровал на Ис­ти­ну, Он соз­дал ты­сячу пар лю­дей из Сво­их уст. В ни пре­об­ла­дала гу­на бла­гос­ти, и они бы­ли об­ра­щены к Пра­вед­ности. Он соз­дал ещё ты­сячу пар из Сво­ей гру­ди. В них пре­об­ла­дала гу­на страс­ти, и они бы­ли пыл­кие и не­тер­пе­ливые. И соз­дал Он ещё ты­сячу пар из бед­ра. В них сме­шались гу­ны страс­ти и не­вежес­тва, и они бы­ли за­вис­тли­вы. И ещё ты­сячу пар Он соз­дал из стоп. В них пре­об­ла­дала гу­на не­вежес­тва, и они бы­ли нес­час­тны и сла­бы умом.
   Так эти че­лове­чес­кие су­щес­тва, соз­данные па­рами, про­жива­ли, ра­дова­лись и жи­ли па­рами. Так в этой каль­пе воз­никло то, что лю­ди жи­ли па­рами. Жен­щи­ны тог­да не име­ли ме­сяч­ных очи­щений, по­это­му не при­носи­ли по­томс­тва, хо­ть и жи­ли с муж­чи­нами. Толь­ко в кон­це жиз­ни они ро­жали па­ру де­тей при пос­редс­тве ме­дита­ции и ума.
   Та­ков был че­лове­чес­кий род, ка­ким его соз­дал Брах­ма. Бу­дучи Его по­рож­де­ни­ями, они нас­лажда­лись этим ми­ром, его ре­ками, озё­рами, мо­рями и го­рами. В ту эпо­ху лю­ди жи­ли, не стра­дая от хо­лода или жа­ры. Они по­луча­ли нас­лажде­ния в за­виси­мос­ти от сво­их пред­почте­ний, у них не бы­ло враж­ды, спо­ров и за­вис­ти. Они по­чита­ли го­ры и мо­ря, они не нуж­да­лись в жи­лищах, их дей­ствия не за­висе­ли от по­рывов страс­тей, их умы бы­ли ис­полне­ны ра­дос­ти.
   Ни пи­шачи, ни на­ги, ни рак­ша­сы, ни за­вис­тли­вые лю­ди, ни скот, ни пти­цы, ни кро­коди­лы, ни ры­бы, ни на­секо­мые, ни яй­це­рож­денные жи­вот­ные не при­чиня­ли лю­дям бес­по­кой­ства. Не бы­ло тог­да кор­ней, пло­дов, цве­тов, и не бы­ло сме­ны вре­мён го­да.
   В то вре­мя все бы­ли ис­полне­ны ра­дос­ти. Не бы­ло силь­ных хо­лодов, и не бы­ло силь­ной жа­ры. С те­чени­ем вре­мени, лю­ди дос­ти­гали уди­витель­но­го со­вер­шенс­тва.
   Они мог­ли по­лучать нас­лажде­ния и ут­ром, и в пол­день. Эти нас­лажде­ния они по­луча­ли без уси­лий, сто­ило им толь­ко по­думать о них. Во­да тог­да бы­ла со­вер­шенна и уди­витель­на по свой­ствам. Со­вер­шенс­тво­вание да­валось тог­да лег­ко, оно соп­ро­вож­да­лось ве­сель­ем и нас­лажде­ни­ями. Те­ла не нуж­да­лись в ухо­де или за­боте, они бы­ли всег­да мо­лодые. Они ро­жали де­тей в па­рах па­рами, без на­мере­ния, и те так­же жи­ли и уми­рали. Сво­бод­ные от страс­тей и не­навис­ти, они жи­ли друг с дру­гом. Все бы­ли рав­ны по по­ложе­нию, с оди­нако­вой про­дол­жи­тель­ностью жиз­ни, ник­то не пре­вос­хо­дил дру­гих, и ник­то не ус­ту­пал дру­гим.
   Им от­пу­щен срок жиз­ни в че­тыре ты­сячи че­лове­чес­ких лет, и они не ис­пы­тыва­ют ни бедс­твий, ни скор­би. И Зем­ля тог­да бы­ла бла­гос­ловле­на счасть­ем.
   В хо­де вре­мени это че­лове­чес­тво пос­те­пен­но вы­мира­ло, и их проц­ве­тание под­хо­дило к кон­цу. Ког­да они ис­чезли, с не­ба упа­ли лю­ди, сле­ду­ющее че­лове­чес­тво. Эта сле­ду­ющая каль­па бы­ла де­ревян­ной. Она так на­зыва­лась от то­го, что лю­ди ста­ли стро­ить из де­рева жи­лища и ис­поль­зо­вать его для про­из­водс­тва дру­гих благ. В на­чале Тре­та-юги лю­ди по­луча­ли пи­тание от де­ревь­ев, за­тем их пот­ребность в де­реве и из­де­ли­ях из не­го ста­ла воз­растать.
   В это вре­мя у жен­щин по­яви­лись ме­сяч­ные очи­щения и ста­ли во мно­жес­тве рож­дать­ся де­ти. Тог­да де­ревья ста­ли им до­мами. Из дре­веси­ны упав­ших ве­ток они ста­ли де­лать одеж­ды, из пло­дов де­ревь­ев - ук­ра­шения. В не­кото­рых уг­лубле­ни­ях этих де­ревь­ев лю­ди на­ходи­ли мёд, ко­торый де­лали не пчё­лы, им, в ос­новном, они и пи­тались в на­чале Тре­та-юги.
   С те­чени­ем вре­мени сре­ди лю­дей по­яви­лась жад­ность, в их умы стал по­селять­ся эго­изм, они ста­ли стро­ить за­боры вок­руг де­ревь­ев. И из-за воз­росшей неп­ра­вед­ности, эти де­ревья вско­ре по­гиб­ли. У лю­дей на­чались кон­флик­ты, они ста­ли стра­дать от хо­лода и жа­ры, и от го­лода. Тог­да лю­ди ста­ли объ­еди­нять­ся, ста­ли стро­ить го­рода пов­сю­ду - в пус­ты­нях, го­рах, в пе­щерах. Так­же они ста­ли сто­ить кре­пос­ти на де­ревь­ях, в го­рах и на во­де. И им приш­лось при­думать спо­собы из­ме­рения.
   Мель­чай­шая час­ти­ца - атом, два ато­ма об­ра­зу­ют па­ру, три та­ких па­ры - тра­саре­ну - это уже мож­но уви­деть, как пят­нышко от сол­нечно­го лу­чика, за­тем сле­ду­ющая ме­ра - ник­ша, раз­ме­ром с пы­лин­ку или во­лос, да­лее - юка, раз­ме­ром как вошь, за­тем яво­дара - яч­менное зер­но. Каж­дая из этих мер в во­семь раз боль­ше пре­дыду­щей. Во­семь яво­дар - это ан­гу­ла, ши­рина паль­ца. Шесть ан­гул - па­да, две па­ды - ви­тас­ти, две ви­тас­ти - ло­коть. Четы­ре лок­тя - дан­да, это - раз­мер лу­ка. Две ты­сячи лу­ков - гавь­юти. Че­тыре гавь­юти - й­од­жа­на, и это - са­мая боль­шая ме­ра для из­ме­рения.
   Из че­тырёх ви­дов ук­репле­ний, три встре­ча­ют­ся в при­роде, чет­вёртый стро­или люди. Они пос­тро­или до­ма, де­рев­ни, при­горо­ды, го­род­ки. И сё­ла без ог­ражде­ний, и от­дель­ные до­ма. И они ок­ру­жали свои по­селе­ния ва­лами и рва­ми. Они стро­или го­рода-пу­ра, про­тяжён­ность ко­торых бы­ла на чет­верть й­од­жа­ны в каж­дую сто­рону, со спус­ком к ре­ке на вос­то­ке. Они соз­да­вали в них всё для бла­гоп­ри­ят­ной жиз­ни, и се­лили там бла­город­ные се­мей­ства. И по­сёлок впо­лови­ну пу­ры наз­вался хе­та, в чет­верть пу­ры - кар­ва­та, в од­ну вось­мую пу­ры - дро­нимук­ха. Го­род без ва­лов и рвов на­зыва­ет­ся кхав­ра­та. Сак­ха­нага­рака - ещё один вид го­рода, в ко­тором от­ды­ха­ют со­вет­ни­ки ца­ря и прид­ворные. Мес­то, где есть во­да, где мож­но за­нимать­ся зем­ле­дели­ем, где про­жива­ют шуд­ры, на­зыва­ет­ся гра­ма. Мес­то, ку­да лю­ди при­ходят из дру­гих го­родов или по­селе­ний, чтобы со­вер­шать сдел­ки, на­зыва­ет­ся ва­сати.
   Мес­то, ко­торое не име­ет пас­тби­ща с тра­вой для ско­та, жи­тели это­го мес­та поль­зу­ют­ся чу­жими пас­тби­щами, в этом мес­те оби­та­ют пло­хие лю­ди, это мес­то от­ды­ха лю­бим­чи­ков ца­ря на­зыва­ет­ся ак­ри­ми. Мес­то, где про­ис­хо­дит скоп­ле­ние ро­гато­го ско­та, где со­бира­ют­ся пас­ту­хи, ко­торые пе­рево­зят свои по­жит­ки на те­легах, ко­торое мо­жет быть там, где пас­ту­хам заб­ла­горас­су­дит­ся, на­зыва­ет­ся гхо­ша.
   Та­ким об­ра­зом, эти лю­ди нас­тро­или го­родов и дру­гих по­селе­ний для сво­его про­жива­ния. До­ма они стро­или та­ким об­ра­зом, чтобы про­живать в них па­рами. Как ког­да-то де­ревья бы­ли их до­мом, так и но­вые до­ма они пос­тро­или с вос­по­мина­ни­ем о де­ревь­ях.
   Как не­кото­рые вет­ви де­рева нап­равле­ны в од­но нап­равле­ние, а дру­гие нап­равле­ны в дру­гую сто­рону, так и лю­ди пы­тались пос­тро­ить свои до­ма. Как вет­ви у де­рева, так и у лю­дей в их до­мах стро­ились ком­на­ты.
   Сво­ими раз­до­рами лю­ди по­губи­ли Каль­па-де­ревья. Ког­да все де­ревья по­гиб­ли, ис­чез и мёд, ко­торый они при­носи­ли, и лю­ди ста­ли стра­дать от го­лода и жаж­ды. Из-за это­го в на­чале Тре­та-юги лю­ди смог­ли дос­тичь боль­ших ус­пе­хов в зем­ле­делии. По их же­ланию на зем­лю про­ливал­ся дождь. Дож­де­вые во­ды об­ра­зова­ли ре­ки, про­тека­ющие на зем­ле. Ту­да, где бы­ли пре­пятс­твия для рек, во­ду дос­тавля­ли с по­мощью про­рытых ка­налов.
   Тог­да бы­ли соз­да­ны че­тыр­надцать ви­дов де­ревь­ев и трав, ко­торые не на­до бы­ло об­ра­баты­вать, их не на­до бы­ло се­ять, и они при­носи­ли пло­ды круг­лый год. Эти рас­те­ния по­яви­лись в на­чале Тре­та-юги и лю­ди жи­ли, пи­та­ясь их пло­дами. Лю­ди в то вре­мя при­нялись враж­до­вать. Они ста­ли зав­ла­девать ре­ками, по­лями, го­рами, де­ревь­ями и дру­гими рас­те­ни­ями, прис­ва­ивая се­бе столь­ко, нас­коль­ко хва­тало сил.
   В ре­зуль­та­те этой враж­ды все рас­те­ния по­гиб­ли, и зем­ля пог­ло­тила все по­ля ра­зом. Ког­да эти рас­те­ния по­гиб­ли, лю­ди впа­ли в смя­тение.
   Стра­дая от го­лода, люди воз­зва­ли к Брах­ме, их Хра­ните­лю. И Он, зная, ка­кие рас­те­ния пог­ло­тила Зем­ля, ре­шил по­до­ить Зем­лю. И эта Зем­ля-ко­рова, при ко­торой те­лён­ком бы­ла го­ра Ме­ру, в ре­зуль­та­те до­ения да­ла се­мена зер­но­вых рас­те­ний, рас­те­ний, ко­торые на­до вы­ращи­вать и ди­корас­ту­щих рас­те­ний. Сре­ди них бы­ли рис и яч­мень, пше­ница, зёр­на ану, кун­жут, при­ян­гу, уда­ра, ко­раду­са, чи­нака, ма­са, зе­лёный грам, ма­сура, нис­па­ва, ку­лат­тха­ка, ад­ха­ка, чикпея, ко­ноп­ля. Это сем­надцать ви­дов рас­те­ний, вы­ращи­ва­емых в ста­рину.
   Так­же есть че­тыр­надцать ви­дов рас­те­ний, ис­поль­зу­емых в жер­твоп­ри­ноше­ни­ях, и про­из­раста­ющих как на по­лях, так и в джун­глях. Это - рис и яч­мень, пше­ница и се­мена ан­ну, кун­жут, при­ян­гу и ку­лат­тха­ка, сь­яма­ка, ди­кий рис, ди­кий кун­жут, тра­ва га­вед­ху­ка, тра­ва ку­рувин­да, мар­ка­така и ве­ну-град­ха.
   Брах­ма дал лю­дям зна­ния и уме­ния, с по­мощью ко­торых они за­нима­лись зем­ле­дели­ем. С это­го вре­мени лю­ди ста­ли па­хать зем­лю и се­ять се­мена рас­те­ний. За­тем, ког­да бы­ли оп­ре­деле­ны для лю­дей средс­тва су­щес­тво­вания, Брах­ма раз­де­лил лю­дей, ус­та­новив для варн пра­ва и обя­зан­ности. Он объ­явил за­коны варн и пра­вила че­тырёх пе­ри­одов жиз­ни, и оп­ре­делил ми­ры, ко­торые об­ре­тут лю­ди пос­ле смер­ти. Эти за­коны дол­жны бы­ли под­держи­вать Пра­вед­ность и Проц­ве­тание.
   Брах­ма­ны, тща­тель­но вы­пол­нявшие об­ря­ды, пос­ле смер­ти об­ре­та­ют мир Брах­мы. Кшат­рии, ко­торые не спа­сались бегс­твом с по­ля боя, об­ре­та­ют мир Ин­дры. Вай­шьи, вы­пол­ня­ющие свои обя­зан­ности, об­ре­та­ют мир Ма­рутов. Шуд­ры, вы­пол­ня­ющие обя­зан­ности слуг, об­ре­та­ют мир Ган­дхар­вов.
   Кто умер в пе­ри­од уче­ничес­тва, об­ре­та­ет мир вось­ми­деся­ти вось­ми ты­сяч ри­ши, ук­ро­тите­лей сво­ей пло­ти. Мир пред­ков-пи­тов ждёт до­мохо­зя­ина. Ми­ра Брах­мы дос­ти­га­ют от­шель­ни­ки-ва­нап­рас­тхи. Сли­яние с Брах­мой дос­ти­га­ют й­оги-сань­яси­ны. Так оп­ре­деле­ны бы­ли Брах­мой ми­ры, об­ре­та­емые людь­ми пос­ле смер­ти.
  

Гла­ва 47

   Итак, ког­да Брах­ма ме­дити­ровал, Его умом бы­ло рож­де­но че­лове­чес­тво из Его те­ла, и бы­ло оно на­деле­но не­об­хо­димы­ми зна­ни­ями и уме­ни­ями, а так­же обя­зан­ностя­ми. Из ко­неч­ностей Бо­га ро­дились раз­личные су­щес­тва, на­делён­ные ду­шой. Все соз­данные тво­рения, от бо­гов до не­оду­шев­лённых ве­щей, под­верже­ны вли­янию трёх гун. Та­ково - ус­трой­ство все­го сот­во­рён­но­го, под­вижно­го и не­под­вижно­го.
   За­тем, ви­дя, что это Его по­томс­тво не уве­личи­ва­ет­ся, Брах­ма по­родил Се­бе сы­новей - Бхри­гу, Пу­ластью, Пу­лаху, Кра­ту, Ан­ги­раса, Ма­ричи, Дак­шу, Ат­ри и Ва­сиш­тху. И так­же Брах­ма соз­дал Руд­ру, ко­торый был рож­дён из Его ду­ши, ког­да Он был рас­сержен. И так­же Он по­родил Сан­каль­пу и Дхар­му, ко­торый был рож­дён впе­рёд ос­таль­ных сы­новей.
   Те, ко­го Брах­ма соз­дал пер­вы­ми, со сво­ими сы­новь­ями и родс­твен­ни­ками, не чувс­тво­вали при­вязан­ности к ми­рам, бы­ли ли­шены за­вис­ти, об­ла­дали зна­ни­ями о бу­дущем, бы­ли сво­бод­ны от страс­тей, и кон­тро­лиро­вали свой ум. Ког­да они про­яви­ли пре­неб­ре­жение к учас­тию в тво­рении ми­ров, Брах­ма ис­полнил­ся гне­ва, и из Не­го вы­шел че­ловек, те­ло ко­торо­го бы­ло ог­ромно­го раз­ме­ра, при­чём это те­ло бы­ло на­поло­вину муж­ским, на­поло­вину жен­ским.
   "Раз­де­лите се­бя!" - ска­зал Бог и ис­чез. Та­ким об­ра­зом, Он от­де­лил жен­скую при­роду от муж­ской, и раз­де­лил муж­скую при­роду на один­надцать час­тей. И бы­ли по­деле­ны муж­чи­ны и жен­щи­ны по ха­рак­те­ру и по цве­ту, на кра­сивых и нек­ра­сивых, на мир­ных и во­инс­твен­ных, на неж­ных и жес­то­ких, на чёр­ных и бе­лых.
   За­тем Брах­ма по­родил пер­во­го Ма­ну, Сва­ям­бху­ву, и жен­щи­ну Са­тару­пу, очи­щен­ную от гре­хов ас­ке­зой. И бы­ло у Са­тару­пы два сы­на, При­яв­ра­та и Ут­та­напа­да, прос­лавлен­ные сво­ими де­яни­ями. А так­же у неё бы­ло две до­чери, Рид­дхи и Пра­шути. Пра­шути бы­ла от­да­на за­муж за Дак­шу, а Рид­дхи - за Ру­чи. Ру­чи и его же­на ро­дили сы­на Яд­жну и дочь Дак­ши­ну и эти двое ста­ли му­жем и же­ной, и они по­роди­ли две­над­цать сы­новей, все они из­вес­тны как бо­ги Яма в эпо­ху Сва­ям­бху­вы Ма­ну.
   У Дак­ши от Пра­шути ро­дились двад­цать че­тыре до­чери: Шрад­дха (ве­ра), Лак­шми (уда­ча), Дхри­ти (вер­ность), Тус­ти (удов­летво­рение), Пус­ти (пи­тание), Мед­ха (си­ла мыс­ли), Крия (дей­ствие), Буд­дхи (ин­теллект), Лад­жа (скром­ность), Ва­пу (те­лес­ная кра­сота), Шан­ти (спо­кой­ствие), Сид­дхи (со­вер­шенс­тво) и Кир­ти (сла­ва). Этих три­над­цать до­черей Дак­ши взял в жё­ны бог Дхар­ма. Один­надцать млад­ших до­черей - Кхь­яти (из­вес­тность), Са­ти (ис­ти­на), Сам­бху­ти (единс­тво), Смри­ти (па­мять), При­ти (при­вязан­ность), Кса­ма (тер­пе­ние), Сан­на­ти (сми­рение), Ана­суйя (ис­крен­ность), Ур­джа (си­ла), Сва­ха (жер­тва бо­гам), Свад­ха (жер­тва пи­там). Их взя­ли в жё­ны ри­ши Бхри­гу, Бха­ва, Ма­ричи, му­ни Ан­ги­рас, Пу­ластья и Пу­лаха, Кра­ту, Ва­сиш­тха, Ат­ри, Ван­хи и Пи­тара.
   Шрад­дха ро­дила Ка­му (лю­бовь), Шри - Дар­пу (гор­дость), Дхри­ти - Ни­яму (стро­гость), Тус­ти - Сан­то­ша (до­воль­ство), Пус­ти ро­дила Лоб­ху (жад­ность), Мед­ха - Шру­та (от­кро­вение), Крия - Дан­ду (на­каза­ние), Наю (ос­то­рож­ность) и Ви­наю (при­личие). Буд­дхи ро­дила Бод­ха (муд­рость), Лад­жа ро­дила Ви­наю (при­личие), Ва­пу - Вь­ява­савью (усер­дие), Шань­ти ро­дила Кше­му (прос­то­ту), Сид­дхи ро­дила Сук­ху (счастье), Кир­ти ро­дила Ясу (сла­ву). Всё это - по­том­ки Дхар­мы. От Ка­мы у Дхар­мы был внук Хар­ша (ра­дость).
   Хим­са (вред) бы­ла же­ной Ад­хармы (неп­равды). От них ро­дились Ан­ри­та (ложь) и дочь Нир­ри­ти (раз­ру­шение). От Нир­ри­ти ро­дились двое сы­новей - На­рака (ад) и Бхая (страх), а так­же Майя (ил­лю­зия) и Ве­дана (боль). За­тем, Майя ро­дила Мритью (смерть), ко­торая уно­сит соз­данных су­щес­тв прочь. Ве­дана ро­дила от Ра­ура­вы сы­на Ду­кху (стра­дание). Мритью по­родил Вь­яд­хи (бо­лез­ни), Джа­ра (ста­рость), Шо­ку (го­ре), Триш­ну (жаж­ду) и Крод­ху (гнев). Эти по­том­ки Ад­хармы не име­ли жён и по­томс­тва.
   Ещё у Мритью бы­ла суп­ру­га Алак­шми, и от неё у не­го бы­ло че­тыр­надцать сы­новей. Эти его сы­новья от Алак­шми, вы­пол­няя его при­казы, по­сеща­ют лю­дей на по­роге их смер­ти. Они оби­та­ют в де­сяти ор­га­нах чувств и в уме, и они вли­яют на муж­чин и жен­щин че­рез эти ор­га­ны чувств. Они ата­ку­ют чувс­тва че­лове­ка и с по­мощью страс­ти, гне­ва и дру­гих эмо­ций зас­тавля­ют лю­дей стра­дать, нап­равляя их на пу­ти неп­ра­вед­ности. Один из них про­ника­ет в соз­на­ние, дру­гой оби­та­ет в ин­теллек­те, и, за­тума­нив ум муж­чи­ны, они зас­тавля­ют его при­чинять зло жен­щи­не.
   И ещё один, Дух­са­ха (не­выно­симый), оби­та­ет в че­лове­чес­ких до­мах. Он - пос­то­ян­но го­лоден, ли­цо его нап­равле­но вниз, одет он в лох­мотья или го­лый, го­лос у не­го, как у во­рона. Он был соз­дан Брах­мой для по­жира­ния всех су­ществ. К не­му, пу­га­юще­му сво­ими длин­ны­ми зу­бами, ог­ромной пастью и ужас­ным ви­дом, об­ра­тил­ся Брах­ма: "Ты не дол­жен по­жирать эту Все­лен­ную. От­брось свой гнев, об­ре­ти спо­кой­ствие. Из­бавь­ся от пе­репол­ня­юще­го те­бя рад­жа­са (страс­ти) и пе­рес­тань сле­довать пу­тём та­маса (не­вежес­тва)".
   Дух­са­ха ска­зал: "Я стра­даю от го­лода, я так­же ис­пы­тываю жаж­ду, си­лы по­кида­ют ме­ня. Как мне по­лучить удов­летво­рение? Где мне взять сил? Что пос­лу­жит мне при­бежи­щем, в ко­тором я смог бы об­рести спо­кой­ствие? "
   Брах­ма ска­зал: "При­бежи­щем те­бе дол­жны слу­жить че­лове­чес­кие до­ма. Неп­ра­вед­ные лю­ди бу­дут пи­тать твои си­лы. Удов­летво­рение ты бу­дешь по­лучать от их пре­неб­ре­жения жер­твоп­ри­ноше­ни­ями.
   Пи­щей те­бе бу­дут слу­жить не­чис­тые про­дук­ты, ки­шащие па­рази­тами, и то, на что пос­мотре­ла со­бака, и что хра­нит­ся в раз­би­тых кув­ши­нах, и что бы­ло смяг­че­но ды­хани­ем губ че­лове­ка, и что ос­таёет­ся от еды, и что не соз­ре­ло, и на что упал пот, и что бы­ло об­ли­зано, и что бы­ло при­готов­ле­но не дол­жным об­ра­зом, и что ели, си­дя на сло­ман­ных си­деньях, и что упа­ло на си­денья, и что ели в су­мер­ки или си­дя ли­цом на се­вер, и что бы­ло съ­еде­но под зву­ки му­зыки и под тан­цы, и к че­му при­каса­лась жен­щи­на во вре­мя сво­их очи­щений, и ос­таль­ные про­дук­ты и на­пит­ки, ко­торые ста­ли не­чис­ты, всё это я оп­ре­деляю те­бе для про­пита­ния. Всё, что бы­ло по­жер­тво­вано или да­но в ми­лос­ты­ню без со­вер­ше­ния омо­вений, без Ве­ры или с през­ре­ни­ем, что бы­ло да­но без дол­жно­го под­но­шения во­ды, всё по­дан­ное, ко­торое не име­ет цен­ности, всё то по­дан­ное, что бы­ло при­готов­ле­но на выб­рос, всё, что бы­ло пов­режде­но и по­даре­но, или по­даре­но в мо­мент гне­ва и бо­ли, всё это, як­ша, оп­ре­деле­но те­бе как наг­ра­да, для тво­его удов­летво­рения. Пло­ды жер­твен­ных де­яний, со­вер­шённых че­лове­ком, чья мать ро­дила его от вто­рого му­жа, или чей отец же­нил­ся на вдо­ве, оп­ре­деля­ют­ся те­бе, для тво­его удов­летво­рения. Пло­ды об­ря­дов, ко­торые про­водит не­замуж­няя де­вица со сво­им лю­бов­ни­ком, пло­ды об­ря­дов, ко­торые вы­пол­ня­ют­ся по не­чес­ти­вым кни­гам, оп­ре­деля­ют­ся те­бе, для тво­его удов­летво­рения. То, что - дос­тигну­то обу­чени­ем, ко­торое бы­ло толь­ко ра­ди дос­ти­жения бо­гатс­тва, оп­ре­деля­ет­ся те­бе, для тво­его удов­летво­рения.
   В тво­ей влас­ти, Дух­са­ха, всег­да бу­дут те, кто име­ет плот­ские от­но­шения с близ­ки­ми родс­твен­ни­цами, и те, кто пре­неб­ре­га­ет пос­то­ян­ны­ми об­ря­дами и ве­чер­ни­ми це­ремо­ни­ями, и те, кто был раз­вра­щён греш­ны­ми кни­гами, бе­седа­ми и пос­тупка­ми.
   Тво­ей обя­зан­ностью бу­дет соз­да­ние ссор, ко­торые бу­дут де­лать пи­щу неп­ри­год­ной, или бу­дут ме­шать при­готов­ле­нию пи­щи. И веч­ным тво­им при­бежи­щем бу­дут се­мей­ные пре­река­ния.
   Те­бя дол­жны бо­ять­ся лю­ди, ко­торые дол­жным об­ра­зом не кор­мят свой скот, и не со­вер­ша­ют под­но­шения во­ды в сво­ём до­ме. В тво­ей влас­ти - те, кто уви­дел зат­ме­ние звёзд и пла­нет, или дру­гие дур­ные пред­зна­мено­вания, и не со­вер­шил ис­ку­питель­ных об­ря­дов. Тво­ей до­бычей дол­жны быть те лю­ди, ко­торые прис­трас­ти­лись к азар­тным иг­рам и жен­щи­нам, а так­же те, кто изу­ча­ет Ве­ды, но не сле­ду­ет их пред­пи­сани­ям.
   Кто изу­ча­ет Ве­ды, но не яв­ля­ет­ся брах­ма­чари­ном, кто со­вер­ша­ет жер­твоп­ри­ноше­ние при по­мощи нег­ра­мот­но­го че­лове­ка, кто прак­ти­ку­ет в ле­су ас­ке­зы, но не обуз­дал плот­ские же­лания и не под­чи­нил свои чувс­тва, они - в тво­ей влас­ти.
   Пло­ды де­яний тех брах­ма­нов, кшат­ри­ев, вай­шьев и шудр, ко­торые вы­пали из сво­их варн, при­над­ле­жат те­бе.
   Лю­ди дол­жны со­вер­шать те­бе под­но­шения в кон­це це­ремо­нии Виш­ва­дева, наз­вав те­бя по име­ни и ска­зав: "Это - для те­бя".
   Но из­бе­гай то­го до­ма, в ко­тором едят пра­виль­но при­готов­ленную пи­щу с вы­пол­не­ни­ем всех об­ря­дов, в ко­тором - чис­то внут­ри и сна­ружи, в ко­тором нет мес­та ал­чнос­ти, ко­торый уп­равля­ет­ся дол­жным об­ра­зом же­ной хо­зя­ина. Из­бе­гай то­го до­ма, в ко­тором пок­ло­ня­ют­ся бо­гам и пред­кам со­от­ветс­тву­ющи­ми жер­твоп­ри­ноше­ни­ями, и в ко­тором по­чита­ют родс­твен­ни­ков и гос­тей. Из­бе­гай то­го до­ма, в ко­тором ца­рит сог­ла­сие меж­ду деть­ми и по­жилы­ми, меж­ду муж­чи­нами и жен­щи­нами, и меж­ду дру­гими родс­твен­ни­ками. Из­бе­гай то­го до­ма, в ко­тором жен­щи­ны ра­дос­тные, скром­ные и не стре­мят­ся вы­ходить на ули­цу. Из­бе­гай то­го до­ма, в ко­тором еда и пос­тель­ные при­над­лежнос­ти со­от­ветс­тву­ют воз­расту и по­ложе­нию оби­тате­лей. Из­бе­гай то­го до­ма, в ко­тором оби­тате­ли - доб­ры, за­нима­ют­ся доб­ро­детель­ны­ми за­няти­ями, в ко­торых есть все не­об­хо­димые пред­ме­ты до­маш­не­го оби­хода. И из­бе­гай то­го до­ма, в ко­тором оби­тате­ли не са­дят­ся, по­ка сто­ят гу­ру, по­жилые лю­ди и дваж­ды­рож­денные. И не бу­дет для те­бя под­хо­дящим оби­тали­щем тот дом, ко­торый не за­рос де­ревь­ями, тра­вами и дру­гой рас­ти­тель­ностью. Из­бе­гай то­го до­ма, в ко­тором хо­зя­ин под­но­сит пи­щу бо­гам, пред­кам, гос­тям и дру­гим лю­дям. Из­бе­гай, тех лю­дей, ко­торые вер­ны сво­ему сло­ву, у ко­торых вы­дер­жанный ха­рак­тер, ко­торые не тво­рят зла, ко­торые - сво­бод­ны от уг­ры­зений со­вес­ти, и тех, ко­торые - не­завис­тли­вы. Из­бе­гай тех жен­щин, жизнь ко­торых - пос­вя­щена слу­жению му­жу, ко­торые из­бе­га­ют об­ще­ния с жен­щи­нами дур­но­го по­веде­ния, ко­торые пи­та­ют­ся тем, что ос­тавля­ет им муж. Из­бе­гай тех брах­ма­нов, чей ум пог­ло­щён жер­твоп­ри­ноше­ни­ями, изу­чени­ем Вед и раз­да­чей ми­лос­ты­ни. А так­же тех, кто жи­вёт вы­пол­не­ни­ем жертв, обу­чени­ем и сбо­ром ми­лос­ты­ни. Из­бе­гай тех кшат­ри­ев, ко­торые - щед­ры в ми­лос­ты­ни, усер­дны в обу­чении и жер­твах, и тех, ко­торые жи­вут сбо­ром по­датей, и тех, ко­торые жи­вут сво­им ору­жи­ем. Из­бе­гай тех вай­шьев, ко­торые на­деле­ны тре­мя доб­ро­дете­лями и ко­торые жи­вут раз­ве­дени­ем ско­та, зем­ле­дели­ем и тор­говлей. Из­бе­гай так же тех шудр, ко­торые дол­жным об­ра­зом по­да­ют ми­лос­ты­ню и при­носят жер­твы, и ко­торые при­леж­но слу­жат дваж­ды­рож­денным, и ко­торые жи­вут ус­лу­жени­ем брах­ма­нам и дру­гим дваж­ды­рож­денным.
   В том до­ме, где хо­зя­ин до­быва­ет средс­тва для жиз­ни, не на­рушая за­пове­дей шру­ти и смри­ти, где же­на хо­зя­ина - пос­лушна ему всей ду­шой, где сын хо­зя­ина ис­пы­тыва­ет поч­те­ние к нас­тавни­ку, бо­гам и пред­кам, где же­на по­чита­ет му­жа, в том до­ме, от­ку­да взять­ся стра­ху пе­ред Алак­шми?
   В тот дом, ко­торый ве­чером ос­вя­ща­ет­ся мас­лом, ок­ропля­ет­ся во­дой, и в ко­тором всё ук­ра­шено цве­тами, и жер­твоп­ри­ноше­ния ус­тра­ива­ют­ся в нём, в тот дом ты не сме­ешь заг­ля­дывать.
   Те до­ма, где сол­нце не ви­дит пос­тель, где всег­да под­держи­ва­ет­ся огонь и есть во­да, где лам­пы да­рят свет, на­ходят­ся под пок­ро­витель­ством Лак­шми.
   Те до­ма не пос­лу­жат те­бе при­бежи­щем, в ко­торых во­дят­ся бы­ки, в ко­торых хра­нят­ся сан­да­ловые бла­гово­ния, в ко­торых есть ви­на или лют­ня, зер­ка­ло, мёд и рас­ти­тель­ное мас­ло, и мед­ные со­суды для топ­лё­ного мас­ла, при­готов­ленно­го для жер­твоп­ри­ноше­ний.
   В том до­ме ты об­ре­тёшь свой храм, в ко­тором раз­рослись ко­лючие рас­те­ния, в ко­тором раз­рослись сор­ня­ки, в ко­тором встре­ча­ют­ся му­равей­ни­ки, а так­же в ко­тором же­на хо­зя­ина - пов­торно вы­шед­шая за­муж вдо­ва. Тот дом счи­та­ет­ся тво­им, в ко­тором про­жива­ют пять муж­чин и три жен­щи­ны, и в нём - мно­го ко­ров, и в ко­тором огонь не да­ёт све­та. Ты дол­жен унич­то­жить дом, в ко­тором есть один ко­зёл, два ос­ла, три ко­ровы, пять буй­во­лов, шесть ло­шадей и семь сло­нов. Тот дом даст те­бе убе­жище, в ко­тором ло­паты, но­жи, кот­лы и кор­зи­ны раз­бро­саны в бес­по­ряд­ке. Бла­гоп­ри­ятен для те­бя - тот дом, в ко­тором жен­щи­ны са­дят­ся на де­ревян­ную ступ­ку для из­мель­че­ния зер­на, или са­дят­ся на де­рево удум­ба­ра, или тот, в ко­тором гим­ны про­из­но­сят в от­хо­жем мес­те. По сво­ему же­ланию, ты мо­жешь прий­ти в дом, в ко­тором не от­ли­ча­ют спе­лые зёр­на от нес­пе­лых, или в ко­тором пре­неб­ре­га­ют Пи­сани­ями. В том до­ме ты най­дёшь для се­бя оби­тель, в ко­тором бес­ко­неч­но гре­шат, или в ко­тором огонь раз­жи­га­ют на крыш­ке кот­ла. А так­же ты, як­ша, и рак­ша­сы мо­жете се­лить­ся в том до­ме, где ле­жат че­лове­чес­кие кос­ти или мёр­твое те­ло про­лежа­ло це­лый день и ночь. От­ды­хай в тех до­мах, в ко­торых при­нима­ют пи­щу, не со­вер­шив под­но­шения пин­ды и во­ды.
   Из­бе­гай то­го до­ма, в ко­тором рас­тёт ло­тос, и бе­лый ло­тос, и про­жива­ет в нём де­вица, хра­нящая се­бя для се­мей­но­го бла­женс­тва, и есть в нём бык и прек­расный слон. Из­бе­гай то­го до­ма, в ко­тором есть слон. Из­бе­гай то­го до­ма, в ко­тором по­чита­ют бо­гов, в ко­тором с ува­жени­ем от­но­сят­ся к бе­зоруж­ным лю­дям, или во­ору­жён­ным, но не при­бега­ющих к ору­жию. Не за­ходи в том дом, в ко­тором от­ме­ча­ет­ся слав­ный из­древ­ле праз­дник по ста­рин­ным обы­ча­ям.
   По­сети тех лю­дей, ко­торые вмес­то омо­вения об­ма­хива­ют се­бя опа­халом, или со­вер­ша­ют омо­вение во­дой, взя­той из кув­ши­на, или во­дой, стёк­шей с мок­рой одеж­ды.
   Не приб­ли­жай­ся к то­му че­лове­ку, ко­торый соб­лю­да­ет обы­чаи сво­ей стра­ны, соб­лю­да­ет обя­зан­ности сво­ей вар­ны, по­чита­ет родс­твен­ни­ков, вы­пол­ня­ет при­ноше­ние Хо­ма, воз­даёт бо­гам жер­твы и вы­пол­ня­ет пред­пи­сан­ные очис­ти­тель­ные об­ря­ды".
   Брах­ма ис­чез, а Дух­са­ха стал сле­довать во­ле рож­дённо­го в ло­тосе Бо­га.
  

Гла­ва 48

   У Дух­са­хи бы­ла же­на Нир­мар­сти, ко­торая бы­ла рож­де­на же­ной Ка­ли, ког­да та уви­дела жен­щи­ну-чан­да­лу во вре­мя её очи­щений. У них бы­ло шес­тнад­цать де­тей, вез­де­сущих во всех ми­рах, во­семь сы­новей и во­семь до­черей, все - ужас­ные об­ли­ком.
   Дан­такриш­ти и Ук­ти, и сле­ду­ющий - Па­ривар­та, Ан­гадхриш, Ша­куни, Ган­дапран­тара­ти, Гар­бхахан и пос­ледний, Шашьяхан. Всё это бы­ли их сы­новья. И ус­лышь от ме­ня име­на их вось­ми до­черей. Пер­вой бы­ла Ний­од­жи­ка, вто­рой - Ви­род­хи­ни, за­тем Сва­ямха­рака­ри, Бхра­мани, Ри­туха­рика, и две дру­гих очень ужас­ных до­чери - Смри­тиха­ра и Вид­жаха­ра, и вось­мая дочь - Вид­ве­шани, ко­торая се­яла ужас сре­ди лю­дей.
   Я рас­ска­жу о том, чем за­нима­ют­ся эти во­семь сы­новей, и о том, как за­щитить­ся от их злых де­яний.
   Дан­такриш­ти по­селя­ет­ся во рту но­ворож­денных и, зас­тавляя ре­бён­ка час­то ды­шать, пы­та­ет­ся от­крыть путь для Дух­са­хи. Что­бы за­щитить­ся от не­го, лю­ди кла­дут в кро­ват­ку ре­бён­ка и ему в рот зёр­на бе­лой гор­чи­цы. Так­же не­об­хо­димо ку­пать его с тра­вами, чи­тая при этом Пи­сания. Так­же ог­ражда­ет от не­го вер­блюжья ко­люч­ка, кость но­соро­га и шёл­ко­вая ткань.
   Дру­гой сын, Ук­ти, ли­ша­ет лю­дей уда­чи и по­буж­да­ет их ко злу, го­воря им: "Пусть так бу­дет, это хо­рошо!", и это - его глав­ное за­нятие. По­это­му муд­рый дол­жен го­ворить: "Пусть судь­ба бу­дет бла­гоп­ри­ят­на!", и ког­да он ус­лы­шит не­чес­ти­вые сло­ва, дол­жен хва­лу воз­нести Ши­ве, а так­же и Брах­ме. И дол­жна быть воз­не­сена хва­ла сво­ему се­мей­но­му бо­жес­тву.
   Дру­гой сын, Па­ривар­та, на­ходит удо­воль­ствие в том, что ме­ня­ет пло­ды в ут­ро­бах меж­ду од­ни­ми ма­теря­ми и дру­гими, а так­же зас­тавля­ет го­воря­щего про­из­но­сить сло­ва на­обо­рот. Муд­рый за­щища­ет се­бя от не­го с по­мощью бе­лой гор­чи­цы, а так­же мо­лит­ва­ми и зак­ли­нань­ями, от­пу­гива­ющи­ми рак­ша­сов.
   Дру­гой сын, Ан­гадхриш, на­руша­ет жиз­не­де­ятель­ность ор­га­нов че­лове­ка и вы­зыва­ет дрожь в ко­неч­ностях. Средс­твом от не­го слу­жит тра­ва ку­ша, ко­торой на­до уда­рить по боль­но­му мес­ту.
   Дру­гой сын, Ша­куни, жи­вущий в во­ронах или дру­гих пти­цах, мо­жет при­нес­ти зло с по­мощью птиц или пи­щи. Нуж­но вспом­нить сло­ва Брах­мы: "Злое де­ло об­ду­май и от­ка­жись от не­го, это бу­дет бла­го. Доб­рое де­ло вы­пол­няй без про­мед­ле­ния".
   Дру­гой сын, Ган­дапран­тара­ти, оби­та­ет во рту че­лове­ка и ему дос­та­точ­но по­лови­ны му­хур­ты, чтобы пож­рать лю­бое доб­рое сло­во, хва­леб­ную речь или ис­крен­ность в ре­чи че­лове­ка, и тем раз­ру­шить его доб­рое имя. Чтобы Ган­дапран­тара­ти от­сту­пил, на­до об­ра­тить­ся к брах­ма­нам, воз­нести хва­лу бо­гам, омыть­ся во­дой с мо­чой ко­ров и гор­чичны­ми се­мена­ми, пок­ло­нить­ся сво­им звёз­дам и пла­нетам, соб­лю­дать Пра­вед­ность и чтить Пи­сания.
   Дру­гой, очень ужас­ный сын, Гар­бхахан, мо­жет по­губить плод бе­ремен­ной жен­щи­ны. Жен­щи­ны всег­да дол­жны бе­речь­ся от не­го пос­то­ян­ным очи­щени­ем, на­писа­ни­ем зак­ли­наний, но­сить гир­лянды и ук­ра­шения, жить в очи­щен­ных до­мах, и бе­речь се­бя от пе­ренап­ря­жения.
   Дру­гой сын, Шашьяхан, мо­жет унич­то­жить уро­жай, зас­та­вив зёр­на не всхо­дить. Чтобы обес­пе­чить за­щиту про­тив не­го, на­до в стоп­танной обу­ви, идя сле­ва нап­ра­во, прий­ти к по­лю, и не вхо­дя на не­го, со­вер­шить под­но­шение Со­мы.
   Дочь, по име­ни Нийод­жи­ка, по­буж­да­ет не­кото­рых лю­дей ов­ла­деть чу­жими жё­нами и зах­ва­тить чу­жие бо­гатс­тва. Ос­во­бодить­ся от её вли­яние мож­но чте­ни­ем мо­литв очи­щения, воз­держа­ни­ем от гне­ва, жад­ности и дру­гих страс­тей, и соп­ро­тив­ле­ни­ем ей с мыслью: "Она под­талки­ва­ет ме­ня к этим де­яни­ям". Ког­да кто-то ру­га­ет­ся или де­рёт­ся, на­до по­думать: "Она под­талки­ва­ет его к этим де­яни­ям", чтобы ни по­пасть под её власть. В этом ми­ре, где есть мно­жес­тво соб­лазнов и ис­ку­шений, муд­рый дол­жен пом­нить, что эта Ний­од­жи­ка пос­то­ян­но воз­бужда­ет ум и ду­шу лю­дей.
   Дру­гая дочь, Ви­род­хи­ни, вы­зыва­ет раз­до­ры меж­ду суп­ру­гами, меж­ду родс­твен­ни­ками, меж­ду друзь­ями, меж­ду ро­дите­лями и деть­ми, и меж­ду людь­ми од­ной вар­ны. Для за­щиты от неё сле­ду­ет вы­пол­нять жер­твоп­ри­ноше­ния, соб­лю­дать пред­пи­сания Шастр, и быть доб­ро­детель­ным в по­веде­нии.
   Дру­гая дочь, Сва­ямха­рака­ри, унич­то­жа­ет зёр­на в зак­ро­мах и до­мах, а так­же ко­ровье мо­локо, топ­лё­ное мас­ло и дру­гие про­дук­ты. Она стре­мит­ся сде­лать это скрыт­но. Она по­еда­ет по­лови­ну при­готов­ленной пи­щи на кух­не, и всё, что хра­нит­ся в кла­довых, и то, что уже пос­тавле­но на стол, и что лю­ди ос­тавля­ют пос­ле еды. Ей труд­но сдер­жать­ся. И она за­бира­ет пло­ды ус­пе­ха, ко­торо­го лю­ди до­бились, в ра­боте или до­ма. Она за­бира­ет мо­локо из вы­мени ко­ров и ма­терин­ских гру­дей, топ­лё­ное мас­ло из прос­токва­ши, мас­ло из се­мян се­зама, цвет из шаф­ра­на и нить из хлоп­ко­вой тка­ни. Она во­ру­ет про­дук­ты и ве­щи. Для за­щиты от неё со­суды для хра­нения мо­лока и про­чих про­дук­тов дол­жны быть очи­щены бла­гово­ни­ями, ис­поль­зу­емы­ми в жер­твах бо­гам, на дом дол­жны быть на­несе­ны ох­ранные зна­ки, в до­ме не дол­жны быть раз­бро­саны ос­татки пи­щи. Всё это от неё за­щища­ет.
   Дру­гая дочь, Бхра­мани, при­водит лю­дей в ду­шев­ное смя­тение. От неё лю­ди дол­жны за­щищать­ся рас­се­ива­ни­ем се­мян бе­лой гор­чи­цы в тех мес­тах, где они си­дят и спят. Они дол­жны го­ворить: "Этот злой дух, это злоб­ное су­щес­тво зас­тавля­ет ме­ня заб­луждать­ся". И со спо­кой­ным умом они дол­жны чи­тать гимн Бхутсук­та из Риг-­Ве­ды.
   Дру­гая дочь Дух­са­хи, Ри­туха­рика, прек­ра­ща­ет у жен­щин еже­месяч­ные очи­щения, как толь­ко они на­чались, или вы­зыва­ет их рань­ше сро­ка. Для из­бавле­ния от неё жен­щи­нам сле­ду­ет со­вер­шить омо­вение в мес­тах па­лом­ни­чес­тва, или у свя­тынь, или на вер­ши­нах гор и в мес­те сли­яния рек. И кто - све­дущ в ме­дици­не и зак­ли­нани­ях, дол­жен соп­ро­водить их на омо­вение на каж­дые че­тыре из­ме­нения Лу­ны и на рас­све­те про­вес­ти омо­вение с со­от­ветс­тву­ющи­ми тра­вами.
   Дру­гая дочь, Смри­тиха­ра, ли­ша­ет жен­щин па­мяти. Она мо­жет быть пре­одо­лена про­жива­ни­ем в оди­ночес­тве.
   Ещё од­на дочь, Вид­жаха­ра, де­ла­ет бес­плод­ны­ми муж­чин и жен­щин, и от неё за­щита - пи­тание чис­ты­ми про­дук­та­ми и омо­вения.
   И вось­мая дочь, Вид­ве­шани, вы­зыва­ет ужас сре­ди лю­дей, и все­ля­ет в муж­чин и жен­щин не­нависть. Чтобы про­тивос­то­ять ей, не­об­хо­димо со­вер­шить под­но­шение се­мян се­зама, смо­чен­ных мё­дом, мо­локом и топ­лё­ным мас­лом, и сле­ду­ет вы­пол­нить жер­тву Мит­ра­бин­да, ко­торая прив­ле­чёт дру­зей для по­беды над ней.
   У этих сы­новей и до­черей Дух­са­хи ро­дились трид­цать во­семь де­тей. Ус­лышь их име­на.
   У Дан­такриш­ти бы­ли до­чери Вид­жалпа (бол­тунья) и Ка­лаха (та, ко­торая ссо­рит). Вид­жалпа зас­тавля­ет че­лове­ка го­ворить през­ри­тель­но, лож­но, из­вра­щён­но. Чтобы за­щитить­ся от неё, до­мохо­зя­ин дол­жен по­думать о ней и сох­ра­нить са­мо­об­ла­дание. Ка­лаха соз­даёт ссо­ры в до­мах лю­дей, из-за неё рас­па­да­ют­ся семьи. Выс­лу­шай, как по­бедить её. На­до сма­зать тра­ву дур­ба, по­хожую на лез­вия, мё­дом, топ­лё­ным мас­лом и мо­локом и в це­ремо­нии жер­твоп­ри­ноше­ния пре­дать её ог­ню, за­тем вос­хва­лить дру­зей, со­вер­шить ис­ку­питель­ные об­ря­ды, чтобы от­вести зло от всех жи­вых су­ществ, и вос­петь гимн: "Вос­хва­лим маль­чи­ков и ма­терей, их ро­див­ших. Вос­хва­лим зна­ния и по­ка­яние, воз­держа­ние и ас­ке­зу. Пусть нам бу­дет да­рован мир, хо­роший уро­жай и при­быль от тор­говли. И пусть куш­манда­ши и ятуд­ха­ны, и дру­гие су­щес­тва, вос­хва­лён­ные, бу­дут дру­желюб­ны ко мне. Пусть по во­ле Ма­хаде­вы, по бла­гос­клон­ности Ма­хеш­ва­ры, эти су­щес­тва не при­несут вре­да лю­дям. Удов­летво­рён­ные, пусть они от­бро­сят свои зло­де­яния, пло­ды злых дел и всё ос­таль­ное, что по­рож­да­ет гре­хи. Удов­летво­рён­ные, пусть они прек­ра­тят чи­нить прег­ра­ды и бедс­твия. Пусть на свадь­бе, на об­ря­дах для об­ре­тения бо­гатс­тва, в бла­гих на­чина­ни­ях, в ре­лиги­оз­ной пре­дан­ности, в по­чита­нии бо­гов и учи­телей, в мо­лит­вах и жер­твоп­ри­ноше­ни­ях, в па­лом­ни­чес­твах, в удо­воль­ствии от здо­рово­го те­ла, в счастье, щед­рости и бо­гатс­тве, и сре­ди по­жилых, де­тей и боль­ных не бу­дет мне пре­пятс­твий. И пусть Лу­на, Сол­нце, ве­тер и оке­ан да­ру­ют мне мир".
   У Ук­ти бы­ли сы­новья Со­мапа, Ам­бупа, Ам­бход­хи, Са­вита, Ани­ла и Ана­ла, и так­же у не­го был сын Ка­лад­жихва, ко­торый оби­тал в ла­донях. Он при­чиня­ет му­чение лю­дям ещё в ут­ро­бе ма­терей.
   Па­ривар­та имел двух сы­новей, Ви­рупу и Вик­ри­ти. Они оби­та­ют в вер­хушках де­ревь­ев, во рвах и ва­лах, и в мо­ре. Они мо­гут по­менять плод од­ной жен­щи­ны дру­гой, ес­ли она прош­ла воз­ле де­ревь­ев, или дру­гих мест, где они оби­та­ют. Бе­ремен­ная жен­щи­на не дол­жна приб­ли­жать­ся ни к де­ревь­ям, ни к го­рам, ни ко рвам и ва­лам, ни к мо­рю.
   Ан­гадхриш имел сы­на Пи­шуна. Он про­бира­ет­ся в мозг че­лове­ка че­рез его кос­ти, и по­еда­ет энер­гию тех, кто не по­бедил се­бя.
   Ши­ена (яс­треб), Ка­ка (во­рон), Ка­пота (го­лубь), Грид­хра (гриф), Улу­ка (со­ва) - пя­теро сы­новей Ша­куни. Бо­ги и асу­ры при­няли их к се­бе. Мритью (смерть) взял Ши­ену. Ка­ла (судь­ба) взя­ла Ка­ку. Нир­ри­ти (раз­ру­шение) взял Улу­ку, на­водя­щего ужас. Вь­яд­хи (бо­лезнь) взял Грид­хру и был его гос­по­дином. И Яма взял Ка­поту.
   И эти су­щес­тва - по­рож­де­ны, чтобы по­рож­дать грех. По­это­му, тот, ко­му на го­лову ся­дет яс­треб или дру­гая пти­ца, дол­жен за­щитить се­бя жер­твоп­ри­ноше­ни­ями и ис­ку­питель­ны­ми об­ря­дами. Ес­ли они пло­дят­ся внут­ри до­ма, по­селя­ют­ся внут­ри до­ма, или ес­ли го­лубь са­дит­ся на кры­шу до­ма, то че­ловек дол­жен по­кинуть этот дом. Ког­да в дом за­лете­ли яс­треб, го­лубь, гриф, во­рон или со­ва, то дни оби­тате­лей это­го до­ма соч­те­ны. Муд­рый дол­жен по­кинуть та­кой дом и со­вер­шить ис­ку­питель­ные об­ря­ды. Уви­деть го­лубя да­же во сне счи­та­ет­ся нес­час­тли­вой при­метой.
   Ган­дапран­тара­ти имел шес­те­рых по­том­ков. Они оби­та­ют в жен­ских очи­щени­ях. Один из них име­ет власть над жен­щи­ной в пер­вые че­тыре дня пос­ле очи­щений и на три­над­ца­тый день, дру­гой - на один­надца­тый день, дру­гой - на рас­све­те, а два дру­гие - во вре­мя шраддх и по­да­яний, и пос­ледний - во вре­мя праз­дни­ков. По­это­му в эти дни муд­рые из­бе­га­ют бли­зос­ти с жен­щи­ной.
   Гар­бхахан имел сы­на Ниг­хна и дочь Мо­хани. Сын вхо­дит в ут­ро­бу и по­жира­ет плод, в то вре­мя дочь от­вле­ка­ет вни­мание жен­щи­ны. За­чаро­ван­ная жен­щи­на за­тем ро­жа­ет змей, ля­гушек, че­репах и реп­ти­лий. Они про­ника­ют в жен­щи­ну, ко­торая из кап­ри­за ест в шес­той ме­сяц бе­ремен­ности мя­со. Или в ту, ко­торая ночью бы­ла в те­ни де­рева, ко­торая спа­ла на пе­рек­рёс­тке трёх или че­тырёх до­рог, или в мес­те кре­мации, или дру­гом мес­те с силь­ны­ми за­паха­ми, ко­торая хо­дит без вер­хней одеж­ды и ко­торая пла­чет в пол­ночь.
   Шашьяхан имел сы­на Кшуд­ра­ку. Он ищет воз­можность унич­то­жить уро­жай. Кто се­ет в дур­ном нас­тро­ении в не­уроч­ное вре­мя, от­кры­ва­ет путь ему. Чтобы из­бе­жать это­го, не­об­хо­димо пок­ло­нять­ся Лу­не, от­сле­живать фа­зы, и в бла­гоп­ри­ят­ное вре­мя с сер­дцем пол­ным ра­дос­ти прис­ту­пить к по­севу зер­на.
   Ний­од­жи­ка, дочь Дух­са­хи, име­ла че­тырёх до­черей, име­на ко­торых Пра­чоди­ка (подс­тре­катель), Мат­та (хмель­ная), Ун­матта (не­ис­то­вая) и Пра­мат­та (ес­смыс­ленная).
   Они все­ля­ют­ся в мо­лодых жен­щин с гу­битель­ны­ми це­лями, зас­тавля­ют их со­вер­шать неп­ра­вед­ные пос­тупки под ви­дом пра­вед­ных, лю­бить, хо­ть там и нет Люб­ви, ду­мать, что они дос­тигли бла­гопо­лучия, хо­ть его и нет, и да­же счи­тать, что они дос­тигли Ос­во­бож­де­ния, хо­ть там нет и ви­да Ос­во­бож­де­ния.
   Эти зло­дей­ки по­буж­да­ют де­виц смот­реть на чу­жих муж­чин, они же по­буж­да­ют же­натых муж­чин ис­кать плот­ских утех у чу­жих жен­щин. Они вхо­дят в те до­ма, где нес­во­ев­ре­мен­но ис­полня­ют­ся до­маш­ние жер­твоп­ри­ноше­ния, и на­пада­ют на тех лю­дей, ко­торые при­нима­ют пи­щу и во­ду не дол­жным об­ра­зом.
   Ви­род­хи­ни име­ла трёх сы­новей: Ко­дака, Гра­хака, Та­мах­пра­чида­ка . Эти сы­новья Ви­род­хи­ни по­яв­ля­ют­ся там, где ступ­ка и пес­тик, одеж­да и обувь жен­щи­ны за­пач­ка­ны мас­лом для лам­пад, где лю­ди за­пина­ют­ся о раз­бро­сан­ные то­поры и про­чие ору­дия, где жи­лище не омы­ва­ют и не очи­ща­ют, где с ог­нём в до­маш­нем оча­ге об­ра­ща­ют­ся без поч­те­ния. Ко­дака по­селя­ет­ся в муж­ских и жен­ских язы­ках, и тог­да лю­ди го­ворят ложь, как прав­ду, и от не­го в до­ме по­яв­ля­ет­ся кле­вета. Дру­гой, Гра­хака, чрез­вы­чай­но злоб­ный, по­селя­ет­ся в ушах лю­дей и во­ру­ет сло­ва. Та­мах­пра­чида­ка же, тре­тий сын, все­ля­ет­ся в умы лю­дей, об­во­лаки­вая их зло­бой и ть­мой, вы­зывая у них гнев.
   Сва­ямха­рака­ри име­ла трёх сы­новей от Ча­урьи. Сар­ваха­ри, Ард­дхаха­ри и Вирьяха­ри - их име­на. Эти су­щес­тва по­луча­ют удов­летво­рение от тех до­мов, в ко­торых не омы­ва­ют рот пос­ле при­ёма пи­щи, в ко­торых сле­ду­ют дур­ным обы­ча­ям. А так­же они оби­та­ют там, где вхо­дят в хра­нили­ще зер­на с гряз­ны­ми но­гамии и где проц­ве­та­ет ве­роломс­тво.
   Бхра­мани име­ла од­но­го сы­на, Ка­каджан­гха. Он по­селя­ет­ся в тех лю­дях, ко­торые по­ют и сме­ют­ся во вре­мя еды, а так­же по­ют и сме­ют­ся в от­хо­жих мес­тах, и кто всту­па­ет в бли­зость в су­мер­ках.
   Ри­туха­рика име­ла трёх до­черей. Пер­вая дочь - Ку­чаха­ра, вто­рая - Вь­ян­джа­наха­рика и третья - Джа­таха­рини. Пер­вая из них ли­ша­ет де­вицу, чьи брач­ные об­ря­ды бы­ли вы­пол­не­ны не дол­жным об­ра­зом, обе­их гру­дей. Вто­рая ли­ша­ет де­вицу, ко­торая не вы­пол­ня­ла шрад­дхи и без поч­те­ния от­но­силась к ма­тери, приз­на­ков женс­твен­ности.
   Ког­да но­ворож­денный не очи­щен во­дой и ог­нём, ког­да воз­ле не­го нет ла­дана, лам­пы, ору­жия или пес­ти­ка, или гор­чичных се­мян, тог­да третья дочь мо­жет его по­хитить и унес­ти да­леко. И это - ужас­но, ибо она пи­та­ет­ся плотью. По­это­му но­ворож­денно­го сле­ду­ет за­щищать от неё.
   Смри­тиха­рика име­ла сы­на Прачан­да (стре­митель­ный). И от его сы­новей про­изош­ли ты­сячи злоб­ных ду­хов Ли­ка, а так­же во­семь пле­мён чан­да­лов, во­ору­жён­ных пал­ка­ми и пет­ля­ми. Ли­ка и те пле­мена чан­да­лов стра­дали от го­лода, и во­ева­ли друг с дру­гом, же­лая пож­рать друг дру­га. Но Прачан­да ус­ми­рил нес­коль­ко пле­мён и ус­та­новил им за­коны. Выс­лу­шай, как он ска­зал: "От­ны­не, кто даст убе­жище для Ли­ка, по­несёт от ме­ня са­мое су­ровое на­каза­ние. Ес­ли кто-ни­будь для Ли­ка при­несёт по­томс­тво в до­ме чан­да­ла, то сна­чала бу­дет убит её ре­бёнок, а за­тем она".
   Вид­жаха­ра име­ла двух до­черей, Ва­тару­па и Ару­па. Муж­чи­ны и жен­щи­ны, на ко­торых об­ра­тила вни­мание Ва­тару­па, стра­да­ют от за­боле­ваний по­ловых ор­га­нов. Лю­ди, ко­торые едят без омо­вения, или едят мя­со в не­уроч­ное вре­мя, или не со­вер­ша­ют омо­вения пе­ред бли­зостью, ли­ша­ют­ся Ару­пой се­мени и ста­новят­ся бес­плод­ны­ми.
   Вид­ве­шани име­ла двух сы­новей. Их име­на - Апака­ра и Пра­каша­ка. Эти двое при­ходят к то­му, кто нас­лажда­ет­ся кле­ветой, кто - не­пос­то­янен, кто ис­поль­зу­ет не­чис­тую во­ду, кто не­нави­дит лю­дей, и ос­та­ют­ся с ним нав­сегда. Они мо­гут сде­лать так, что че­лове­ка не­нави­дит его мать, его родс­твен­ни­ки, брат и друзья. Тог­да че­ловек по­гиба­ет. Один из них рас­кры­ва­ет пе­ред все­ми тай­ны че­лове­ка. Дру­гой раз­ру­ша­ет друж­бу меж­ду людь­ми.
   Та­ково - по­томс­тво Дух­са­хи. Вся род­ня это­го як­ши из­вес­тна тем, что сле­дит за дур­ны­ми при­выч­ка­ми и обы­ча­ями лю­дей. И по­том­ка­ми это­го як­ши - ох­ва­чен весь мир.
  

Гла­ва 49

   Те­перь я рас­ска­жу о том, как был сот­во­рён Руд­ра.
   У Брах­мы бы­ло во­семь сы­новей, и все они име­ли жён и де­тей.
   Од­нажды, в на­чале каль­пы, Брах­ма ме­дити­ровал о сы­не, ко­торый был бы ра­вен Ему. Тог­да на Его ко­ленях по­явил­ся мла­денец. Ког­да он стал пла­кать, Брах­ма спро­сил: "По­чему ты пла­чешь?" и по­лучил от­вет: "Дай мне имя!"
   Брах­ма ска­зал: "Име­нем те­бе бу­дет Руд­ра. Пе­рес­тань пла­кать, об­ре­ти му­жес­тво".
   Пос­ле этих слов мла­денец прок­ри­чал ещё семь раз. Тог­да Брах­ма дал ему ещё семь имён. Каж­до­му из вось­ми имён он оп­ре­делил же­ну, де­тей и оби­тель. Бог-пра­роди­тель дал ему та­кие име­на - Бха­ва, Шар­ва, Иша­на, Па­шупа­ти, Бхи­ма, Уг­ра и Ма­хаде­ва. Дав име­на, Он оп­ре­делил каж­до­му оби­тель - Сол­нце, Во­ду, Зем­лю, Огонь, Ака­шу, Лу­ну и так да­лее. И вмес­те с име­нами и оби­теля­ми, Он оп­ре­делил жён - Су­вар­ча­ну, Уму, Ви­кешу, Свад­ху, Сва­ху, Ди­шу и Ро­хини. И ро­дились у них сы­новья: Ча­ра, Шук­ра, Ло­хитан­га, Ма­но­ява, Скан­да, Саг­ра, Сан­та­на и Буд­ха.
   У Руд­ры же бы­ла суп­ру­га Са­ти, ко­торая из-за прок­ля­тия Дак­ши по­кину­ла своё те­ло. Она бы­ла до­черью Хи­мава­на и Ме­ны. Бра­том её был Май­на­ка. И Бха­ва же­нил­ся на ней сно­ва, и она бы­ла ему единс­твен­ной же­ной.
   Кхь­яти, же­на Бхри­гу, ро­дила двух бо­гов, Дхат­ри и Вид­хатри, а так­же Шри, Ко­торая ста­ла суп­ру­гой На­ра­яны. У Ме­ру бы­ли две до­чери, А­яти и Ни­яти. Они ста­ли суп­ру­гами Дхат­ри и Вид­хатри и ро­дили сы­новей Пра­ну и Мри­кан­ду.
   Пос­ледний был мо­им от­цом. Я - его сын от Ма­наш­ви­ни. Мой сын Ве­даши­рас рож­дён от мо­ей суп­руги Дхум­ра­вати.
   Выс­лу­шай так­же о по­томс­тве Пра­ны. Дь­юти­ман был сы­ном Пра­ны, и Ад­жа­ра был его сы­ном, и от не­го про­изош­ло мно­жес­тво сы­новей и вну­ков.
   Сам­бху­ти, же­на Ма­ричи, ро­дила Па­ур­нама­са, и он по­родил двух сы­новей, Ви­рад­жа и Пар­ва­та.
   Смри­ти ста­ла суп­ру­гой Ан­ги­раса, и ро­дила до­черей: Ши­нива­ли, Ку­ху, Ра­ка и Бха­нума­ти. Кро­ме то­го, Ана­суя ро­дила от Ат­ри сы­новей, ли­шён­ных по­рока, Со­му и Дур­ва­са, и Дат­татрею. Дат­то­ли ро­дил­ся как сын Пу­ластьи от его суп­ру­ги При­ти, и он был из­вестен в прош­лом рож­де­нии как Агастья эпо­хи Сва­ям­бху­ва Ма­ну.
   Кса­ма, суп­ру­га Пу­лахи ро­дила трёх сы­новей: Кар­да­му, Ар­ва­вира и Са­хиш­ну. Сан­на­ти, суп­ру­га Кра­ту, ро­дила Ва­лак­хиль­ев, тех ри­ши, чис­лом шесть­де­сят ты­сяч, ко­торые жи­вут в веч­ном це­ломуд­рии.
   Ур­джа, суп­ру­га Ва­сиш­тхи, ро­дила се­мерых сы­новей, из­вес­тных как семь ри­ши. Их име­на - Рад­жас, Гат­ра, Урд­хваба­ху, Саба­ла, Анаг­ха, Сута­пас и Сук­та.
   Аг­ни, ста­рей­ший сре­ди сы­новей Брах­мы, по­родил от Сва­хи тро­их сы­новей, Па­ваку, Па­вама­ну и Шу­чи, ко­торый про­ника­ет в во­ду. И они по­роди­ли со­рок пять сы­новей. И о них го­ворят как о не­побе­димых со­рока де­вяти.
   Брах­ма соз­дал пи­тов, ко­торые де­лят­ся на Аг­нишват­та и Бар­хиша­ды (на тех, кто не под­держи­вал свя­щен­ный огонь на Зем­ле и кто под­держи­вал). От них Свад­ха ро­дила до­черей Ме­ну и Дха­рини, и бы­ли они й­оги­нями и учи­теля­ми Вед".
  

Гла­ва 50

   Кра­уш­ту­ки ска­зал: "Пре­подоб­ный! Я же­лаю ус­лы­шать ис­то­рию Сва­ям­бху­ва ман­ванта­ры. По­ведай о про­дол­жи­тель­нос­ти этой ман­ванта­ры, о её бо­гах, муд­ре­цах и ца­рях, пра­вив­ших в этот пе­ри­од, а так­же, кто был Вер­ховным бо­гом в этой ман­ванта­ре".
   Мар­кандея ска­зал: "Про­дол­жи­тель­ность ман­ванта­ры - в че­тыре юги, пов­то­ря­ющи­еся семь­де­сят один раз. В че­лове­чес­ких ме­рах ман­ванта­ра длит­ся трид­цать раз по де­сять мил­ли­онов, и ещё двад­цать ты­сяч, и ещё шесть­де­сят семь со­тен ты­сяч лет. Это - дли­тель­ность ман­ванта­ры в че­лове­чес­ких го­дах, по Бо­жес­твен­но­му счё­ту она длит­ся во­семь со­тен ты­сяч лет и ещё пять­де­сят два Бо­жес­твен­ных го­да.
   Пер­вым был Са­ям­бху­ва Ма­ну, за ним - Сва­рочи­ша, А­ут­та­ма, Та­маса, Рай­ва­та и Чак­шу­ша. Эти шес­те­ро Ма­ну уже бы­ли, сей­час мы жи­вём при Вай­вас­ва­та Ма­ну. И ещё дол­жны прий­ти пя­теро Са­вар­на Ма­ну, Ра­учья и Бха­утья.
   Сва­яб­ху­ва Ману имел де­сяте­рых сы­новей, рав­ных ему. Они уп­равля­ли Зем­лёй с Её семью кон­ти­нен­та­ми, с Её го­рами и оке­ана­ми, а так­же уп­равля­ли те­ми, кто на­селял стра­ны Зем­ли. Пер­вым на­селе­ни­ем в эпо­ху Сва­ям­бху­вы в Кри­та и Тре­та-югах бы­ли сы­новья При­яв­ра­ты и вну­ки Сва­ям­бху­вы.
   У При­яв­ра­ты бы­ла дочь. Эта дочь ро­дила от Кар­да­мы двух до­черей и де­сять сы­новей. До­черей зва­ли Сам­раджа и Кук­ши. Их братья бы­ли во­ина­ми, рав­ны­ми их от­цу. Се­меро из них - Аг­нидхи­ра, Мед­хатит­хи, Ва­пуш­мат, Джь­отиш­мат, Дь­юти­мат, Бхавья и Са­вана - бы­ли пос­тавле­ны При­яв­ра­той ца­рями на се­ми кон­ти­нен­тах.
   Отец пос­та­вил Аг­нидхи­ру ца­рём над Джам­бу-дви­пой, Мед­хатит­ха стал ца­рём Плак­ша-дви­пы, Ва­пуш­мат стал ца­рём Шал­ма­ли-дви­пы, Джь­отиш­мат стал ца­рём Ку­ша-дви­пы, Дь­юти­мат стал ца­рём Кра­ун­ча-дви­пы, Бхавья стал ца­рём Ша­ка-дви­пы, и Са­вана стал ца­рём Пуш­ка­ра-дви­пы.
   У Са­ваны, пра­вите­ля Пуш­ка­ра-дви­пы, бы­ло двое сы­новей, Ма­хави­та и Дха­таки. Он раз­де­лил Пуш­ка­ра-дви­пу на две час­ти и над каж­дой пос­та­вил сы­новей.
   У Бхавьи бы­ло се­меро сы­новей, Джа­лада, Ку­мара, Су­мара, Ма­нива­ка, Ку­шот­та­ра, Мед­ха­вин и Ма­хад­ру­ма. Меж­ду ни­ми бы­ла раз­де­лена Ша­ка-дви­па и её час­ти на­зыва­лись по их име­нам.
   У Дь­юти­мата бы­ло так­же се­меро сы­новей. Их име­на - Ку­шала, Ма­нуга, Уш­на, Пра­кара, Ар­тхака­рака, Му­ни и Дун­дубхи. Меж­ду ни­ми бы­ла раз­де­лена Кра­ун­ча-дви­па и её час­ти на­зыва­лись по их име­нам.
   На Ку­ша-дви­пе так­же бы­ло семь стран, наз­ванных по име­нам сы­новей Джьотиш­ма­та. Их име­на - Удбхи­да, Вай­на­ва, Сурат­ха, Лам­ба­на, Дхри­тимат, Пра­кара и Ка­пила.
   У Ва­пуш­ма­та, ца­ря Шал­ма­ли-дви­пы бы­ло се­меро сы­новей: Шве­та, Ха­рита, Джи­мута, Ро­хита, Вай­дьют, Ма­наса и Ке­тумат. Они да­ли име­на се­ми стра­нам Шал­ма­ли-дви­пы.
   И у Мед­хатит­хи, ца­ря Плак­ша-дви­пы, бы­ло се­меро сы­новей, меж­ду ко­торы­ми был раз­де­лён кон­ти­нет. Их име­на - Ша­кабха­ва, Ши­шира, Сук­хо­дая, Анан­да, Ши­ва, Кше­мака и Дхру­ва.
   На пя­ти кон­ти­нен­тах, от Плак­ша-дви­пы до Ша­ка-дви­пы, пра­вед­ность ос­но­вана на раз­де­лении на вар­ны, на вы­пол­не­нии обя­зан­ностей варн, и на соб­лю­дении эта­пов жиз­ни дваж­ды­рож­денных. Пра­вед­ность там яв­ля­ет­ся пос­то­ян­ным, не­из­менным, ес­тес­твен­ным свой­ством.
   Аг­нидхи­ра, ко­торо­му его отец от­дал Джам­бу-дви­пу, имел де­вяте­рых сы­новей, рав­ных во всём При­яв­ра­те. Стар­ше­го сы­на зва­ли Наб­хи, млад­ше его - Ким­пу­руша, тре­тий сын - Ха­вирвар­ша, чет­вёртый - Илав­ри­та, пя­тый - Вашья, шес­то­го зва­ли Хи­ранья, седь­мо­го - Ку­ру, вось­мой сын звал­ся Бхад­ра­шива, и са­мый млад­ший - Ке­тума­ла. Они да­ли свои име­на стра­нам, в ко­торых пра­вили.
   Со­вер­шенс­тво су­щес­тву­ет как ес­тес­твен­ное свой­ство в Ким­пу­руше и дру­гих стра­нах, кро­ме той, что наз­ва­на в честь го­ры Хи­ма. Счастье и удо­воль­ствия - дос­ти­жимы там без уси­лий. Там нет нев­згод, нет ста­рос­ти, нет смер­ти и стра­ха. Там сво­бод­ны от неп­ра­вед­ности и лжи, у лю­дей нет раз­ли­чия на хо­роших или пло­хих, и там нет сме­ны се­зонов го­да.
   У сы­на Аг­нидхи­ры, Наб­хи, был сын Ри­шаб­ха. У Ри­шаб­хи был сын Бха­рата, ге­рой, луч­ший из ста сы­новей Ри­шаб­хи. Ри­шаб­ха про­воз­гла­сил ца­рём Бха­рату, а сам от­пра­вил­ся странс­тво­вать сань­яси­ном, а за­тем пре­дал­ся ас­ке­зе в оби­тели Пу­лахи. Бха­рата по­лучил юж­ную стра­ну, наз­ванную в честь го­ры Хи­ма, и она ста­ла на­зывать­ся по име­ни Бха­раты. У Бха­раты был сын Су­мати, и од­нажды, Бха­рата пе­редал ему царс­тво, а сам уда­лил­ся в ле­са.
   Я по­ведал, как в Сва­ям­бху­ва ман­ванта­ру При­яв­ра­та и его сы­новья, и вну­ки вла­дели Зем­лёй с Её семью кон­ти­нен­та­ми. Что ещё ты же­ла­ешь ус­лы­шать о пер­вой ман­ванта­ре? "
  

Гла­ва 51

   Кра­уш­ту­ки ска­зал: "По­ведай, сколь­ко кон­ти­нен­тов, сколь­ко гор и сколь­ко оке­анов су­щес­тву­ет? Ка­кие есть стра­ны, и ка­кие в них про­тека­ют ре­ки? Ка­ковы - раз­ме­ры ве­ликих объ­ек­тов при­роды, ка­ков - раз­мер гор­ной це­пи Ло­ка-Ло­ка? И о раз­ме­рах и ор­би­тах Лу­ны и Сол­нца так­же по­ведай, муд­рец".
   Мар­кандея ска­зал: "Ши­рина Зем­ли в каж­дом нап­равле­нии пять­де­сят раз по де­сять мил­ли­онов йод­жан. Кон­ти­нен­ты, о ко­торых я уже рас­ска­зывал, бе­рут на­чало от Джам­бу-дви­пы и прос­ти­ра­ют­ся до Пуш­ка­ра-дви­пы. Каж­дый кон­ти­нент в два ра­за боль­ше то­го, за ко­торым он сле­ду­ет. По­рядок их та­ков - Джам­бу, Плак­ша, Шал­ма­ли, Ку­ша, Кра­ун­ча, Ша­ка и Пуш­ка­ра. Они ок­ру­жены оке­ана­ми со­лёной во­ды, со­ка са­хар­но­го трос­тни­ка, ви­на, рас­ти­тель­но­го мас­ла, мо­лока, прос­токва­ши и мо­лока. Каж­дый оке­ан - в два ра­за ши­ре пре­дыду­щего.
   Выс­лу­шай об ус­трой­стве Джам­бу-дви­пы. По сто ты­сяч й­од­жан - её дли­на и ши­рина. Семь ве­ликих гор рас­по­ложе­ны на Джам­бу-дви­пе - Хи­мават, Хе­маку­та, Ри­шаб­ха, Ме­ру, Ни­ла, Шве­та и Шрин­ги. Два ве­ликих гор­ных хреб­та рас­по­ложе­ны в цен­тре Джа­бу-дви­пы. Ни­шад­ха рас­по­ложе­на юж­нее цен­тра Джам­бу-дви­пы, Ни­ла - се­вер­нее. И к се­веру и к югу от них рас­по­ложе­но ещё по два гор­ных хреб­та. Каж­дый из них по сто ты­сяч й­од­жан в дли­ну, по две ты­сячи й­од­жан в вы­соту и столь­ко же в ши­рину. Шесть гор­ных хреб­тов ухо­дят от­ро­гами в мо­ре. По­вер­хность кон­ти­нен­та по­нижа­ет­ся на се­вере и юге, а в цен­тре под­ня­та на боль­шую вы­соту.
   На юж­ной и се­вер­ной час­ти Джам­бу-дви­пы рас­по­лага­ют­ся по три стра­ны, вар­ши. Меж­ду ни­ми на­ходит­ся Илав­ри­та-вар­ша, име­ющая фор­му по­луме­сяца. На вос­то­ке от неё рас­по­ложе­на Бхад­рашва, а на за­паде - Ке­тума­ла.
   В цен­тре Илав­ри­та-вар­ши рас­по­ложе­на Ме­ру. Вы­сота этой го­ры - во­семь­де­сят че­тыре ты­сячи й­од­жан. И она уг­лубле­на в зем­лю на шес­тнад­цать ты­сяч й­од­жан. И ши­рина её - шес­тнад­цать ты­сяч й­од­жан. Фор­мой она - по­хожа на ча­шу и её плос­кая вер­ши­на - ши­риной в трид­цать две ты­сячи й­од­жан. Она - крас­ная на вос­то­ке, и да­лее по сто­ронам све­та она - бе­лая, жёл­тая и чёр­ная. В со­от­ветс­твии с цве­том, там оби­та­ют брах­ма­ны, кшатрии, вай­шьи, шуд­ры. На вос­то­ке го­ры и на ос­таль­ных се­ми нап­равле­ни­ях рас­по­ложе­ны оби­тели Ин­дры и дру­гих ло­капал. В цен­тре - оби­тель Брах­мы, вы­сотой в че­тыр­надцать ты­сяч й­од­жан.
   Под Ме­ру рас­по­ложе­ны го­ры, вы­сотой в де­сять ты­сяч й­од­жан. На вос­то­ке и да­лее по по­ряд­ку - Ман­да­ра, Ган­дха­мада­на, Ви­пула и Су­паршва. Каж­дая го­ра ук­ра­шена сво­им де­ревом. Так, де­рево ка­дам яв­ля­ет­ся сим­во­лом Ман­да­ры, де­рево джам­бу - сим­вол Ган­дха­ман­да­ны, де­рево аш­ватта - сим­вол Ви­пулы, и бань­ян - сим­вол Су­паршсвы. Раз­мер этих гор по ты­сяче сто й­од­жан в каж­дом нап­равле­нии. На вос­точной сто­роне рас­по­ложе­ны го­ры Джат­ха­ра и Де­ваку­та, при­мыка­ющие к Ни­ла и Ни­шад­хе. На за­пад­ной сто­роне - Ри­шаб­ха и Па­рипат­ра, так­же при­мыка­ющие к Ни­ла и Ни­шад­хе. На юге рас­по­ложе­ны две го­ры - Кай­ла­са и Хи­мават. Так­же на се­вере рас­по­ложе­ны две го­ры - Шрин­га­ват и Яруд­хи, то­же прос­ти­ра­ющи­еся до оке­ана. Эти во­семь гор на­зыва­ют­ся гра­нич­ны­ми го­рами, меж­ду ни­ми - по де­вять ты­сяч й­од­жан, и они рас­по­ложе­ны вок­руг го­ры Ме­ру, что сто­ит в цен­тре Илав­ри­та-вар­ши.
   Пло­ды, ко­торые про­из­раста­ют на де­реве джам­бу на го­ре Ган­дха­ма­да­на, ог­ромные, как ту­лови­ще сло­на, пос­пев, па­да­ют на вер­ши­ну го­ры. Из них вы­тека­ет сок, ко­торый по­рож­да­ет ре­ку Джам­бу, не­сущую в се­бе зо­лото, на­зыва­емое Джам­бу-на­да. Эта ре­ка оги­ба­ет Ме­ру и сли­ва­ет­ся с со­бой, и лю­ди, жи­вущие там, пь­ют её во­ды.
   В Бхад­рашве Виш­ну про­яв­ля­ет­ся в об­ли­ке че­лове­ка с ло­шади­ной го­ловой, в Бха­рате Он при­нима­ет вид че­репа­хи, в Ке­тума­ле - об­лик ка­бана, в Илав­ри­те - об­лик ры­бы. В этих че­тырёх вар­шах лю­ди сог­ла­су­ют свои де­ла с рас­по­ложе­ни­ем соз­вездий и изу­ча­ют вли­яние пла­нет.
  

Гла­ва 52

   Выс­лу­шай те­перь о ле­сах и озё­рах, рас­по­ложен­ных на Ман­да­ре и трёх дру­гих го­рах. На вос­точной го­ре - лес Чай­трарат­ха, на юж­ной го­ре - лес Нан­да­на, на за­пад­ной го­ре - лес Вай­бхрад­жа, и на се­вер­ной го­ре - лес Са­вит­ра. На вос­то­ке на­ходит­ся озе­ро Ару­нода, на юге - озе­ро Ма­наса, на за­паде от Ме­ру - озе­ро Ши­тода, и озе­ро Ма­хаб­хадра - на се­вере.
   На вос­ток от Ман­да­ры рас­по­ложе­ны го­ры Ши­тар­та, Чак­рамунья, Ку­лира, Сукан­кават, Ма­нишай­ла, Ври­шават, Ма­хани­ла, Бха­вача­ла, Сабин­ду, Ман­да­ра, Ве­ну, Та­маса, Ни­шад­ха и Де­вашай­ла.
   Го­ра Шик­ха­ра с её тре­мя вер­ши­нами, го­ра Ка­лин­га, Па­тан­джа­ка, Ру­чака, Са­нумат, Там­ка­ра, Вишак­хават, Шве­тода­ра, Саму­ла, Ва­судха­ра, Рат­нават, Экаш­ринга, Ма­хашай­ла, Рад­жа­шай­ла, Пи­пат­ха­ка, Пан­ча­шай­ла, Кай­ла­са и са­мая ве­личес­твен­ная го­ра Хи­мават, эти го­ры рас­по­ложе­ны на юг от го­ры Ме­ру.
   Шу­рак­ша, Шиш­ракша, Вай­дурья, Ка­пила, Пин­джа­ра, Ма­хабхад­ра, Сура­са, Ка­пила, Мад­ху, Ан­джа­на, Кук­ку­та, Криш­на, Пан­ду­ра, Са­хас­рашик­ха­ра, Па­рипат­ра и Шрин­га­ват, эти го­ры рас­по­ложе­ны на за­паде от го­ры Ме­ру.
   Шан­кхаку­та, Ври­шаб­ха, Хам­санаб­ха, Ка­пилен­дра, Са­нумат, Ни­ла, Свар­нашрин­гин, Ша­тасрин­гин, Пуш­па­ка, Мег­хапар­ва­та, Ви­ра­як­ша, Ва­рахад­ри, Ма­юра и Яруд­хи, эти го­ры рас­по­ложе­ны на се­вере от Ме­ру.
   До­лины, рас­по­ложен­ные сре­ди этих гор, - пре­лес­тны, они ук­ра­шены ле­сами и озё­рами с чис­тей­шей во­дой. Там рож­да­ют­ся те, кто вёл пра­вед­ную жизнь. Это - зем­ная Свар­га. Эти мес­та да­же пре­вос­хо­дят Свар­гу с её ве­лико­лепи­ем. Здесь не при­об­ре­та­ют­ся пло­ды бла­гих или греш­ных де­яний. Да­же бо­ги при­ходят сю­да, чтобы нас­лаждать­ся пло­дами де­яний. И на этих го­рах на­ходят­ся оби­тели видь­яд­ха­ров, як­шей, кин­на­ров, на­гов и рак­ша­сов, бо­гов и ган­дхар­вов. На озё­рах ду­ет при­ят­ный ве­терок и ниг­де в этих мес­тах ни ко­го не одо­лева­ет ду­шев­ное вол­не­ние.
   Та­ким об­ра­зом, я по­ведал о том ло­тосе, ко­торым яв­ля­ет­ся Зем­ля. Че­тыре его ле­пес­тка - это че­тыре вар­ши, Бхад­рашва, Бха­рата и дру­гие, рас­по­ложен­ные по сто­ронам све­та. Стра­на, наз­ванная Бха­ратой, рас­по­ложе­на на юге. Это - стра­на де­яний и пос­тупков, где при­об­ре­та­ют­ся пло­ды бла­гих и греш­ных де­яний, это стра­на, в ко­торой всё ут­вер­жде­но пра­вила­ми и за­кона­ми. И от­сю­да лю­ди дос­ти­га­ют Свар­ги или Ос­во­бож­де­ния, или при­нима­ют но­вое рож­де­ние в че­лове­чес­ком об­ли­ке, от­сю­да же лю­ди спус­ка­ют­ся в ад или при­нима­ют но­вое рож­де­ние в ви­де птиц или в дру­гих гру­бых фор­мах.
  

Гла­ва 53

   Ступ­ня На­ра­яны, Ко­торый есть при­чина этой Все­лен­ной, яв­ля­ет­ся опо­рой для Зем­ли и на­чалом бо­жес­твен­ной ре­ки Ган­ги, ко­торая те­чёт от­ту­да тре­мя по­тока­ми. Она вхо­дит в Лу­ну, ис­точник нек­та­ра и вмес­ти­лище вод, от­ту­да, очи­щен­ная лу­чами Сол­нца, нис­па­да­ет на вер­ши­ну Ме­ру и там раз­де­ля­ет­ся на че­тыре по­тока. Без прег­рад она об­ру­шилась вниз с Ме­ру к под­но­жи­ям Ман­да­ры и дру­гих трёх гор.
   Вос­точный по­ток, наз­ванный Си­ту, хлы­нул в лес Чай­тра­рат­ха, про­шёл че­рез озе­ро Ару­нода, дос­тиг го­ры Ши­тар­та и дру­гих вос­точных гор. За­тем, спус­тившись вниз и прой­дя че­рез Бхад­вашву, дос­тиг оке­ана.
   Вто­рой по­ток, Ала­канан­да, хлы­нул на юг, в сто­рону Ган­дха­ма­да­ны, че­рез лес Нан­да­на, лю­бимый бо­гами, пе­репол­нил озе­ро Ма­наса и дос­тиг го­ры Шик­ха­ры, за­тем зах­лес­тнул все го­ры юж­ной сто­роны и дос­тиг Хи­мава­та. Там Тот, на Чьём зна­мени изоб­ра­жён бык, за­дер­жал по­ток и не дал ему прой­ти даль­ше. Царь Бха­гират­ха вос­сла­вил Ши­ву, пос­тясь и вос­пе­вая гим­ны. Тог­да Ши­ва от­пустил по­ток. Семью по­тока­ми во­ды дош­ли до юж­но­го оке­ана, три по­тока уш­ли на вос­ток, а один по­ток пос­ле­довал за ко­лес­ни­цей Бха­гират­хи на юг.
   Ре­ка Сварак­шу об­ру­шилась по­током на за­пад­ную го­ру Ви­пула, по­тек­ла в лес Вай­бхрад­жа, за­тем пе­репол­ни­ла озе­ро Ши­тода, дос­тигла го­ры Шу­рак­ши и го­ры Три­шик­ша, а от­ту­да про­лилась на ос­таль­ные за­пад­ные го­ры. За­тем, че­рез стра­ну Ке­тума­ла, она впа­ла в со­лёный оке­ан.
   По­ток, ко­торый упал на го­ру Су­пар­шва, что - у под­но­жия Ме­ру, стал из­вестен как Со­ма. Он про­тёк че­рез лес Са­вита, пе­репол­нил озе­ро Ма­хаб­хадра, и от­ту­да дос­тиг го­ры Сан­кхаку­та, за­тем дос­тиг го­ры Ври­шаб­хи и ос­таль­ных се­вер­ных гор, и че­рез стра­ну Ку­ру во­шёл в оке­ан.
   Так, я рас­ска­зал о ре­ке Ган­ге и о Джам­бу-дви­пе, и о стра­нах рас­пло­жен­ных там.
   В стра­нах, на­чиная с Ким­пу­руши, пре­быва­ют лю­ди, счастье ко­торых ни­чем не ом­ра­чено, ко­торые - сво­бод­ны от бо­лез­ней, и меж­ду ко­торы­ми нет раз­ли­чий в по­ложе­нии.
   В каж­дой из де­вяти стран есть семь гор­ных хреб­тов. И в каж­дой стра­не есть ре­ки, сте­ка­ющие с этих гор. В Ким­пу­руше и ещё се­ми стра­нах во­да вы­ходит из-под зем­ли, в Бха­рата-вар­ше же есть дож­ди. В вось­ми стра­нах лю­ди поль­зу­ют­ся изо­били­ем, ко­торое да­ру­ют де­ревья и ре­ки, и нас­лажда­ют­ся пло­дами сво­их де­яний. Бо­жес­твен­ные де­ревья вы­пол­ня­ют все их же­лания, зем­ля при­водит их в вос­торг, во­да да­ру­ет им со­вер­шенс­тво. Всё это дос­ти­га­ет­ся слу­жени­ем, вы­пол­не­ни­ем сво­их обя­зан­ностей и Пра­вед­ностью.
   И в этих стра­нах нет воз­раста, нет бо­лез­ней ума и те­ла, и нет на­коп­ле­ния зас­луг за бла­гие или гре­хов­ные де­яния".
  

Гла­ва 54

   Кра­уш­ту­ки ска­зал: "Ты опи­сал Джам­бу-дви­пу. Так­же ты по­ведал, что ниг­де, кро­ме Бха­раты, не об­ре­та­ют пло­ды бла­гих и греш­ных де­яний. И толь­ко лю­ди Бха­раты спо­соб­ны дос­тичь Свар­ги или, да­же, Ос­во­бож­де­ния. Ниг­де боль­ше на Зем­ле нет та­кого мес­та. По­это­му по­ведай мне под­робно о Бха­рата­вар­ше, ка­ково - её ус­трой­ство, ка­кие - там стра­ны, и ка­кие - там го­ры".
   Мар­кандея ска­зал: "Бха­рата сос­то­ит из де­вяти час­тей, они прос­ти­ра­ют­ся до оке­ана и от­де­лены друг от дру­га. Это - Ин­дра-дви­па, Ка­шеру­мат, Там­ра-вар­на, Габ­хастимат, На­га-дви­па, Са­умья, Ган­дхар­ва и Ва­руна. И де­вятым сре­ди них яв­ля­ет­ся ос­тров, ок­ру­жён­ный оке­аном. Этот ос­тров про­тяжён­ностью ты­сячу й­од­жан с юга на се­вер. На вос­точной сто­роне ос­тро­ва на­ходят­ся вла­дения ки­ратов, на за­пад­ной - вла­дения ява­нов.
   Жи­вущие там лю­ди де­лят­ся на брах­ма­нов, кшат­ри­ев, вай­шьев и шудр. Они при­носят жер­твоп­ри­ноше­ния, ме­дити­ру­ют, тор­гу­ют и вы­пол­ня­ют дру­гие обя­зан­ности. Че­рез вы­пол­не­ние сво­их обя­зан­ностей они дос­ти­га­ют Свар­ги или Ос­во­бож­де­ния.
   Семь гор­ных хреб­тов есть в Бха­рата-вар­ше. Это - Ма­хен­дра, Ма­лайя, Сахья, Сук­тимат, го­ра Рик­ша, Виндхья и Па­рипат­ра. Ря­дом с ни­ми на­ходят­ся ещё ты­сячи гор. Их вер­ши­ны вы­сокие и ши­рокие, и прос­торные - Ко­лаха­ла, Вай­бхарад­жа, Ман­да­ра, Дур­ду­ра, Ва­тасва­на, Вай­дьюта, Май­на­ка, Свара­са, Тун­гапрас­тха, На­гаги­ри, Ро­чана, Пан­да­ра, Пуш­па, Дурджа­ян­та, Рай­ва­та, Ар­бу­да, Рись­яму­ка, Го­ман­та, Ку­ташай­ла, Кри­тасма­ра, Шрипар­ва­та и Ко­ра, и сот­ни дру­гих гор. В этих мес­тнос­тях пе­реме­жа­ют­ся по­селе­ния арь­ев и млеч­чхов.
   Ган­га, Са­рас­ва­ти, Син­дху, Чан­дра-бха­га, Яму­на, Ша­тад­ру, Ви­тас­та, Ира­вати, Ку­ху, Го­мати, Дху­тапа­па, Ба­худа, Дри­сад­ва­ти, Ви­паша, Де­вика, Ран­ксу, Ниш­чи­ра, Ган­да­ки и Ка­уши­ка сте­ка­ют со скло­нов Хи­мава­та.
   Ве­дасмри­ти, Ве­дава­ти, Врит­рагхи­ни, Син­дху, Вен­ва, Анан­ди­ни, Са­дани­ра, Ма­хи, Па­ра, Кар­манва­ти, Ну­пи, Ви­диша, Вет­ра­вати, Шип­ра и Авар­ни, эти ре­ки свя­заны с го­рой Па­рипат­ра.
   Шо­на, Ма­хана­да, Нар­ма­да, Су­рат­ха, Ад­риджа, Ман­да­кини, Да­шар­на, Чит­ра­кута, Чит­ротпа­ла, Та­маса, Ка­рамо­да, Пи­шачи­ка, Пип­па­ли-шор­ни, Ви­паша, Вад­жу­ла, Су­меруд­жа, Шук­ти­мати, Ша­кули, Три­дива и Ве­гава­хини сте­ка­ют с от­ро­гов го­ры Виндхья.
   Шип­ра, Пай­ош­ни, Нир­биндхья, Та­пи, Ни­шад­ха­вати, Вай­та­рани, Си­ниба­ли, Ку­муд­ва­ти, Ка­ратоя, Ма­хага­ури, Дур­га и Ан­тахши­ра сте­ка­ют с го­ры Рик­ша.
   Го­дава­ри, Бхи­марат­ри, Криш­на, Венья, Тун­габхад­ра, Суп­рай­ога, Вахья и Ка­вери сте­ка­ют со скло­нов го­ры Сахья.
   Кри­тама­ла, Там­рапар­ни, Пуш­пая, Сут­палва­ти не­сут свои во­ды в го­рах Ма­лайя.
   Питрсо­ма, Ри­шикулья, Ик­шу­ка, Три­дива, Лан­гу­лини, Вам­шака­ра вы­тека­ют с го­ры Ма­хен­дра.
   Ри­шикулья, Ку­мари, Ман­гага, Ман­да­вахи­ни, Кри­па, Па­лаши­ни вы­тека­ют с го­ры Шук­ти­мат.
   Эти ре­ки, впа­да­ющие в оке­ан, об­ла­да­ют свя­той си­лой, они - ма­тери ми­ра, они очи­ща­ют от гре­хов.
   И ещё есть ты­сячи не­боль­ших ручьёв, ко­торые мо­гут течь толь­ко в се­зон дож­дей, или в дру­гие се­зоны.
   Матсьи, Аш­ва­куты, Кульи, Кун­та­лы, на­род Ка­ши, Ко­шалы, Ат­харвы, Ар­калин­ги, Ма­лаки и Ври­ки - это на­роды, на­селя­ющие Цен­траль­ный ре­ги­он, Мадхьяде­ша.
   Сле­ду­ющий ре­ги­он рас­по­ложен на се­вере от го­ры Сахья, там про­тека­ет ре­ка Го­дава­ри. Эта мес­тность - од­на из са­мых при­ят­ных на Зем­ле. Там сто­ит го­род Го­вар­дха­на, воз­вы­шен­но­го ро­да Бхар­га­ва.
   На се­веро-за­паде про­жива­ют та­кие на­роды: Вах­ли­каши, Ва­тад­ха­ны, Аб­хи­ры, Ка­лато­яки, Апа­ран­ты, Шуд­ры, Пал­ла­вы, Кар­макхан­ди­ки, Ган­дха­ры, Га­балы, Син­дху, Са­уви­ры, Мад­ра­ки, Ша­тад­ры, Ка­лин­ги, Па­рады, Ха­рабху­шики, Мат­ха­ры, Ба­хубхад­ры, Кай­кеи, Да­шама­лики, а так­же там рас­по­ложе­ны по­селе­ния кшат­ри­ев, вай­шьев и шудр. Кам­боджи, Да­рады, Вар­ва­ры, Хар­швардха­ны, Чи­ны, Тук­ха­ры - это пле­мена лю­дей, про­жива­ющих там.
   Ай­треи, Бха­рад­ваджи, Пуш­ка­лы, Ку­шеру­ки, Лам­па­ки, Су­лака­ры, Ку­лил­ки, Ягу­ды, Ан­падхи, Ани­мад­ры, пле­мена Ки­ратов, Та­маса­ши, Хам­самар­ги, Каш­ми­ры, Тун­га­ны, Шу­лики, Ку­хаки, Ур­ны и Дар­вы - это лю­ди се­вер­ных стран.
   Аб­хра­раки, Му­дака­ры, Ан­та­гирьи, Ва­хуги­ры, Пра­ван­ги, Ран­геи, Ма­нады, Ма­навар­ти­ки, Брах­мотта­ры, Пра­вид­жаи, Бхар­га­вы, Джнея-мал­ла­ки, Праджь­оти­шы, Мад­ры, Ви­дехи, Там­ралип­та­ки, Мал­лы, Ма­гад­хи и Го­ман­ты, они - из­вес­тны как вос­точные на­роды.
   Пун­дры, Ке­валы, Голан­гу­лы, Шай­лю­сы, Ма­хиса­ки, Ки­лин­ги, Аб­хи­расы, Вай­шикьи, Ад­хакьи, Ша­вары, Пу­лин­ды, Виндхьяма­леи, Ви­раб­хи, Дан­да­ки, Па­ури­ки, Ма­ули­ки, Аш­ма­ки, Бхо­гавар­дха­ны, Най­ши­ки, Кун­та­лы, Ан­дхи, Уд­бхи­ды и Ва­нада­раки - это на­роды юж­ных стран.
   Сурь­яра­ки, Ка­либа­лы, Дур­ги, Ани­каты, Пу­лин­ды, Су­мины, Ру­папы, Сва­пады, Ку­руми­ны, Кат­хакша­ры, На­сикь­явы, Нар­ма­ды, Бхи­рукак­чи, Ма­хейи, Са­рас­ва­ты, Каш­ми­ры, Сураш­тры, Авантьи и Ар­бу­ды - это за­пад­ные на­роды.
   В го­рах Виндхья про­живают Са­рад­жи, Ка­руши, Ке­ралы, Ут­ка­лы, Ут­та­мар­ны, Да­шар­ны, Бход­жи, Киш­кин­дха­ки, То­шалы, Ко­шалы, Три­пуры, Вай­ди­ши, Тум­бу­ры, Тум­бу­лы, Па­ту, Ни­шад­хи, Ан­наджи, Тус­тика­ры, Ви­рахот­ры и Аван­ты про­жива­ют на скло­нах го­ры Виндхья.
   Те­перь я на­зову име­на на­родов тех стран, что рас­по­ложе­ны в го­рах. Это - Ни­хары, Хам­самар­ги, Ку­ру, Гур­га­ны, Кха­сы, Кун­тапра­вара­ны, Ур­ны, Дар­вы, Сак­ри­таки, Три­гар­ты, Га­лавы, Ки­раты и Та­масы.
   В Бха­рата-варше про­ис­хо­дит сме­на юг. Та­кова - Бха­рата­-вар­ша, раз­де­лён­ная на че­тыре чет­верти. Её юг, за­пад и вос­ток омы­ва­ет оке­ан, и на се­вере, вы­тяну­тый, по­доб­но лу­ку, на­ходит­ся хре­бет Хи­мават.
   Бха­рата­-вар­ша не­сёт в се­бе се­мена все­го су­щего. В ней есть вер­хо­венс­тво Брах­мы, по­вели­теля бес­смертных, есть бо­жес­твен­ность бо­гов, есть смер­тные лю­ди. В ней есть раз­личные виды жи­вот­ных, ро­гато­го ско­та, мно­го вод­ных жи­вот­ных и чре­вохо­дящих жи­вот­ных. В ней всё мо­жет быть про­из­ве­дено, лю­бые не­под­вижные ве­щи, хо­рошие ли­бо пло­хие. И нет боль­ше ниг­де сре­ди ми­ров, как эта варша, где бы дей­ство­вали за­коны кар­мы. И ког­да кто-ни­будь па­да­ет из бо­жес­твен­но­го сос­то­яния, его же­лание - ро­дить­ся здесь че­лове­ком. Здесь че­ловек мо­жет со­вер­шить та­кое, что не под си­лу бо­гам или асу­рам. Здесь лю­ди свя­заны око­вами кар­мы и они - дви­жимы же­лани­ем ос­во­бодить­ся от них".
  

Гла­ва 55

   Кра­уш­ту­ки ска­зал: "Гос­по­дин! Ты опи­сал Бха­рата-вар­шу, её ре­ки, го­ры, стра­ны и на­роды, на­селя­ющие её. Но ты ра­нее упо­мянул про Че­репа­ху, в ви­де ко­торой про­яв­ля­ет­ся Виш­ну в Бха­рата­-вар­ше. Я же­лаю ус­лы­шать об этом. За­чем Джа­нар­да­на воп­ло­ща­ет­ся в ви­де Че­репа­хи? И как это вли­яет на счастье и скор­би че­лове­чес­тва?"
   Мар­кандея ска­зал: "Об­ла­датель шес­ти ка­честв и шес­ти энер­гий воп­ло­ща­ет­ся в ви­де Че­репа­хи для под­держа­ния Бха­рата-вар­ши со все­ми её де­вятью час­тя­ми. Каж­дой сто­роне этой Че­репа­хи со­от­ветс­тву­ет де­вять ре­ги­онов Бха­раты, и стра­ны, рас­по­ложен­ные в них.
   Ве­да-ман­тры, Ви­мана­давьи, Шал­вы, Ни­пы, Ша­ки, Уд­жи­ханы, Гхо­ша-санкхьи, Кша­хи, Са­рас­ва­ты, Матсьи, Шу­раше­ны, на­род Мат­ху­ры, Дхар­ма­раньи, Джь­оти­шики, Га­урагри­вы, Гу­ды, Аш­ма­ки, Вай­де­хаки, Пан­ча­лы, Сан­ке­ты, Кан­ки, Ма­руты, Ка­лако­ты, Па­сан­ды, оби­тате­ли гор Па­рипат­ра, Ка­пин­га­лы, Ку­рувахьи, на­род Удум­ба­ра и Га­ях­ваи оби­та­ют в тех мес­тах, ко­торые со­от­ветс­тву­ют се­реди­не Че­репа­хи, то­му мес­ту, ка­ким она ле­жит в во­де. Судь­бу жи­телей этой цен­траль­ной час­ти Че­репа­хи оп­ре­деля­ют три соз­вездия: Крит­ти­ка, Ро­хини и Са­умья.
   Го­ры Ври­шадхвая и Ан­джа­на, Джам­вакхья, Ма­нава­чала, Суп­ра­кар­на, Вь­яг­храмук­та, Кра­мака и Кар­ва­таша­на, на­роды Мит­хи­лы, Шуб­хры, Ва­дана­дан­ту­ры, Чан­дреш­ва­ры, Кха­ши, Ма­гад­хи, Праджь­оти­ши, Ло­хитьи, лю­до­еды с по­бережья мо­ря, го­ры Пур­нокта­та, Бхад­ра­га­ура и ­Уда­яги­ри, на­роды Ка­шайи, Мек­ха­ламус­ты, Та­мали­тпы, Экапа­дапы, Вар­дха­маны и Ко­шалы, эти го­ры и на­роды рас­по­ложе­ны на ли­це Че­репа­хи. И три соз­вездия - Ра­уд­ра, Пу­нарва­су и Пушья - на­ходят­ся там.
   Ка­лин­ги, Бан­ги, Ят­ха­ры, Ко­шалы, Ми­сики, Че­ди, Урд­хвакар­ны, Матсьи, и дру­гие на­роды, жи­вущие в го­рах Виндхья, Ви­дар­бхи, На­рике­лы, Дхар­мадви­пы, Эли­ки, Вь­яг­храгри­вы, Ма­хагри­вы, бо­рода­тые Трай­пу­ры, Кай­шкиндхьи, Хай­ма­куты, Ни­шад­хи, Ка­такастха­лы, Да­шар­ны, хо­дящие го­лыми, Ха­рики, Ни­шады, Ка­кула­лаки и Пар­наса­вары рас­по­ложе­ны в пра­вой пе­ред­ней но­ге. Три соз­вездия рас­по­ложе­ны там же - Аш­ле­ша, Пай­трия и Пер­вый Фаль­гу­на.
   Лан­ка, Ка­лад­жи­ны, Шай­ли­ки и Ни­каты, и те, кто про­жива­ют на Ма­хен­дре и в го­рах Ма­лайя, и те, кто про­жива­ет в ле­су Кар­ко­така, Бхри­гукак­чи, Кон­ка­ны, Сар­вы и Аб­хи­ры, те, кто про­жива­ют на бе­регу ре­ки Ве­ны, Аван­ты и Да­сапу­ры, на­род Ака­нин, Ма­хараш­тры, Кар­на­ты, Го­нард­дха­сы, Чит­раку­ты, Чо­лы и Ко­лаги­ры, на­род, но­сящий спу­тан­ные во­лосы в Кра­ун­ча-дви­пе, на­род, про­жива­ющий на го­ре Рись­яму­ка, и те, кто зо­вут­ся На­сикайи, и те, кто ко­чу­ет вдоль гра­ниц Шан­кхи и Шук­ти, и те, кто жи­вут в го­рах Вай­дурья, Ва­рича­ры и Ко­лы, те, кто про­жива­ют в Кар­ма­пат­те, Га­навахьи, Па­ры, те, кто жи­вут в Криш­на-дви­пе, и те, кто жи­вёт в го­рах Сурья и в го­рах Ку­муда, А­ук­ха­ваны, Пи­шики, и те, кто на­зыва­ет­ся Кар­мань­яки, и Юж­ные Ка­уру­ши, Ри­шики, Та­пасаш­ра­мы, Ри­шаб­хи и Сим­ха­лы, и те, кто про­жива­ют в Кан­чи и Ти­лан­ги, и те, кто про­жива­ют в Кун­джа­рада­ри, Как­чи и Там­рапар­ни - это пра­вый бок Че­репа­хи. И на пра­вом же бо­ку Че­репа­хи рас­по­ложе­ны соз­вездия Пос­ледний Фаль­гу­на, Хас­та и Чит­ра.
   Кам­боджи, Пах­ла­вы, Ба­давамук­хи, Син­дхи, Са­уви­ры, Анар­ты, Ва­нитамук­хи, Дра­ваны, Сар­ги­ги, Шуд­ры, Кар­напрад­хеи, Вар­ва­ры, Ки­раты, Па­рады, Пандьи, Па­раша­вы, Ка­лы, Дхур­та­ки, Хай­ма­гири­ки, Син­дхука­лака­вай­ра­ты, Са­урас­тры, Да­рады, Дра­виды и Ма­хар­на­вы, - эти на­роды оби­та­ют на пра­вой зад­ней но­ге. И три со­от­ветс­тву­ющих соз­вездия - Сва­тис, Ви­шак­ха и Май­тра.
   Го­ры Ма­нимег­ха, Кшу­рад­ри, Кхан­джа­на, Ас­таги­ри и на­род Апа­ран­ти­ки, Хай­хейи, Шан­ти­ки, Вип­ра­шас­та­ки, Ко­кан­ка­ны, Пан­ча­даки, Ва­маны, Ава­ры, Та­рак­су­ры, Ан­га­таки, Шас­ка­ры, Шал­мавеш­ма­ки, Гу­русва­ры, Фаль­гу­наки, и те, кто про­жива­ет у ре­ки Ве­нума­ти, и Фаль­гу­наки, Гхо­ры, Гу­рухи, Ка­лы, Экек­са­ны, Вад­жике­ши, Дир­гхагри­вы, Ку­лики и Аш­ваке­ши, - всё это от­но­сит­ся к хвос­ту Че­репа­хи. Там же рас­по­ложе­ны соз­вездия А­ин­дра, Му­ла и Пур­ва Ашад­ха.
   Ман­давьи, Чан­дакха­ры, Аш­ва­кала­наты, Кунь­ята­лада­хи, Стривахьи, Ба­лики, На­расим­хи, и те, кто про­жива­ет в Ве­нума­ти, и все на­роды, про­жива­ющие в Ва­лаве, Дхар­мабад­дхи, Алу­ки, лю­ди, жи­вущие в У­уркар­ме, - на­ходят­ся на ле­вой зад­ней но­ге Че­репа­хи. И там же на­ходят­ся соз­вездия Ашад­ха, Шра­вана и Дха­ниш­тха.
   Го­ры Кай­ла­са, Хи­мават, Дха­нусмат и Ва­сумат, на­роды Кра­ун­чи, Ку­ру, Ва­ки, Кшуд­рави­ны, Ра­салайи, Кай­кеи, Бхо­гапрас­тхи и Яму­ны, Ан­тар­дви­пы, Три­гар­ты, Аг­ниджы, на­род Сар­да­на, Аш­ва­мук­хи, Прап­ты, длин­но­воло­сые Чи­виды, Да­сера­ки, Ва­тадха­ны, Ша­вадха­ны, Пус­ка­лы, Ад­ха­ма Ки­раты, и все, кто про­жива­ет в Так­са-Си­ле, Ам­ба­лы, Ма­лавы, Мад­ры, Ве­нуки, Ва­да­ути­ки, Пин­га­лы, Ма­нака­лахи, Ху­ны, Ко­хала­ки, Ман­давьи, Бху­тиява­ки, Ша­таки, Хе­мата­раки, Яшоматьи, Ган­дхары, Кха­ра-са­гара-ра­ши, Яд­хейи, Да­шамейи, Рад­жаньи, Сь­яма­ки и Ксе­мадхур­ты, всё это от­но­сит­ся к ле­вому бо­ку Че­репа­хи. И там же соз­вездия Ва­руна, и два соз­вездия Пра­уш­тхапа­да.
   Царт­сво Кин­на­ров, стра­на Пра­шупа­та, стра­на Ки­чака, стра­на Каш­мир, на­род Аб­хи­сара, Да­вады, Тван­га­ны, Ка­латы, Ва­нарас­тра­ки, Сай­рис­тхи, Брах­мапу­раки, Ва­навахь­яки, Ки­раты, Ка­уши­ки, Анан­ды, Пах­ла­вы, Ло­ланы, Дар­ва­ды, Ма­раки, Кур­нты, Ан­нада­раки, Эка­пады, Кха­ши, Гхо­ши, Свар­габха­умья-на­вадь­яки, Хин­ги, Ява­ны, Чи­рапиттва­таны, Три­нет­ры, Па­ура­вы и Ган­дхар­вы рас­по­ложе­ны на се­веро-вос­точной но­ге Че­репа­хи, и три соз­вездия там же - Ре­вати, Аш­видай­ватья и Ямья.
   Рас­по­ложе­ние соз­вездий мо­жет нес­ти этим стра­нам, как бла­го, так и нес­частье. Муд­рый, зна­ющий, ка­кое соз­вездие вли­яет на его стра­ну, ви­дящий неб­ла­гоп­ри­ят­ное рас­по­ложе­ние это­го соз­вездия, дол­жен со­вер­шить ис­ку­питель­ные ри­ту­алы и сле­дить за во­лей Не­бес.
   Страсть бо­гов, даи­тьев и дру­гих соз­да­ний спус­ка­ет­ся на Зем­лю, они наз­ва­ны в Пи­сани­ях "ло­кава­да". Муд­рые, про­водя ис­ку­питель­ные ри­ту­алы, не дол­жны за­бывать о "ло­кава­да".
   Муд­рые дол­жны ис­ку­питель­ны­ми об­ря­дами, пос­том, от­ка­зом от зло­бы, вос­хва­лени­ем свя­тых пос­тро­ек, мо­лит­ва­ми и жер­твоп­ри­ноше­ни­ями Хо­ма, омо­вени­ями, от­ка­зом от гне­ва и обуз­да­ни­ем страс­тей умень­шать пос­ледс­твия неб­ла­гоп­ри­ят­но­го рас­по­ложе­ния соз­вездий и вос­хва­лять бла­гоп­ри­ят­ное рас­по­ложе­ние.
   Муд­рые дол­жны быть ли­шены зло­бы и ис­пы­тывать доб­ро­жела­тель­ность ко все­му сот­во­рён­но­му, не дол­жны про­из­но­сить злых ре­чей и ос­корби­тель­ных слов. И лю­ди дол­жны по­читать соз­вездия и пла­неты, не­зави­симо от их рас­по­ложе­ния. Та­ким об­ра­зом, неб­ла­гоп­ри­ят­ные пос­ледс­твия рас­по­ложе­ния пла­нет и звёзд мож­но умень­шить са­мо­обуз­да­ни­ем.
   Я опи­сал Че­репа­ху, ко­торая яв­ля­ет­ся опо­рой Бха­раты, и ко­торая - На­ра­яна, Чья ду­ша - не­поз­на­ва­ема, в Ко­тором всё - ус­та­нов­ле­но.
  

Гла­ва 56

   Я опи­сал кон­ти­нент Бха­рату, по­ведал о че­тырёх югах - Кри­та, Тре­та, Два­пара и Ка­ли. В каж­дой юге лю­ди де­лят­ся на че­тыре вар­ны. Чет­ыре, три, две и од­ну сот­ню лет жи­вут лю­ди в Кри­та, Тре­та и в дру­гие две юги со­от­ветс­твен­но.
   Выс­лу­шай те­перь о кон­ти­нен­те Бхад­рашва, ко­торый рас­по­ложен к вос­то­ку от вос­точной го­ры Де­ваку­та. Шве­тапар­на, Ни­ла, Шай­ва­ла, Ка­уран­джа и Пар­наша­лаг­ра - та­ковы пять гор­ных хреб­тов. В их от­ро­гах на­ходит­ся мно­жес­тво не­боль­ших гор. Ты­сячи стран и про­вин­ций рас­по­ложе­ны там. Они раз­ных раз­ме­ров и форм, и, слов­но бе­лые и бла­гоп­ри­ят­ные кув­шинки, они усе­ива­ют кон­ти­нент.
   Ре­ки Си­та, Сан­кха­вати, Бхад­ра и Чак­ра­вар­та, раз­ли­ва­ясь, не­сут свои хо­лод­ные во­ды. Лю­ди это­го кон­ти­нен­та си­яют, буд­то они пок­ры­ты сло­ем зо­лота. Они - близ­ки к не­божи­телям, они - без­греш­ны, их жизнь длит­ся ты­сячу лет. Меж­ду ни­ми нет не­равенс­тва, ник­то не пре­вос­хо­дит дру­гого. Внеш­ность у них - оди­нако­вая и все они - на­деле­ны тер­пе­ни­ем и дру­гими семью бла­гими дос­то­инс­тва­ми.
   И Джа­нар­да­на здесь про­яв­ля­ет­ся как Аш­ва­шира, с ло­шади­ной го­ловой и че­тырь­мя ру­ками и тре­мя гла­зами. Та­ким Его, Гос­по­дина ми­ра, вос­при­нима­ют здесь ор­га­ны чувств.
   Те­перь ус­лышь от ме­ня о кон­ти­нен­те Ке­тума­ла, рас­по­ложен­ном на за­паде. Ви­шала, Кам­ва­ла, Криш­на, Джа­ян­та, Ха­ри-Пар­ва­та, Ви­шока и Вар­дха­мана - семь гор­ных хреб­тов это­го кон­ти­нен­та. И там есть ещё ты­сячи гор и хол­мов, сре­ди ко­торых про­жива­ет мно­жес­тво на­родов. Сре­ди них - ог­ромные рос­том Ма­ули, Ша­ки, По­ты, Ка­рам­бха­ки и Ан­гу­лы. Они пью во­ду из та­ких рек, как Ван­кшу, Сь­яма, Сва­кам­ва­ла, Амог­ха и Ка­мини, и ещё из ты­сяч дру­гих рек и ручь­ёв. Срок жиз­ни мес­тных лю­дей - та­кой же, как в Бхад­рашве.
   Ха­ри про­яв­ля­ет­ся в Ке­тума­ле в об­ли­ке Ка­бана, и все­ми час­тя­ми те­ла он - по­хож на ка­бана. Три соз­вездия этой стра­ны - кра­сивы и бла­гоп­ри­ят­ны. Та­ков - кон­ти­нент Ке­тума­ла.
   Те­перь я бу­ду рас­ска­зывать о се­вер­ном кон­ти­нен­те Ку­ру. Там де­ревья при­носят круг­лый год слад­кие пло­ды, цве­ты и фрук­ты. Внут­ри пло­дов мож­но най­ти тка­ни для одеж­ды. Дру­гие пло­ды вы­пол­ня­ют все же­лания. Зем­ля там усы­пана дра­гоцен­ны­ми кам­ня­ми, воз­дух бла­го­уха­ет и вос­хи­тите­лен. Лю­ди рож­да­ют­ся там пос­ле то­го, как по­кида­ют Бо­жес­твен­ные ми­ры. Они рож­да­ют­ся и жи­вут в па­рах, муж­чи­ны и жен­щи­ны, срок их жиз­ни - четырнадцать с половиной тысяч лет и про­водят они его в Люб­ви к друг дру­гу.
   Ве­личай­шая го­ра этой вар­ши - Чан­дра-кан­та, сле­ду­ющая - Сурья-кан­та, они об­ра­зу­ют два гор­ных хреб­та это­го кон­ти­нен­та. Сре­ди них ре­ка Бхад­расо­ма не­сёт свои свя­щен­ные и чис­тые во­ды.
   И есть на этом кон­ти­нен­те ещё ты­сячи рек, и не­кото­рые из них не­сут мо­локо, дру­гие - топ­лё­ное мас­ло. И озё­ра прос­токва­ши рас­по­ложе­ны сре­ди хол­мов. И в ле­сах это­го кон­ти­нен­та рас­тут фрук­ты, вкус ко­торых срав­ним с ам­ри­той. И Виш­ну про­яв­ля­ет­ся здесь в об­ли­ке Ры­бы, с по­вёр­ну­той на вос­ток го­ловой. Соз­вездий здесь - три груп­пы по три, и столь­ко же - об­ластей не­ба.
   А ещё в оке­ане есть ос­тро­ва Чан­дра-дви­па и Бхад­ра-дви­па, и там же в оке­ане рас­по­ложен ос­тров Пунья.
   Я опи­сал се­вер­ный кон­ти­нент Ку­ру, выс­лу­шай те­перь о кон­ти­нен­те Ким­пу­руша и ос­таль­ных.
  

Гла­ва 57

   На Ким­пу­руше жи­тели в сво­их те­лах про­жива­ют по де­сять ты­сяч лет. Муж­чи­ны и жен­щи­ны там - сво­бод­ны от бо­лез­ней и го­рес­тей. Там рас­тёт де­рево Плак­ша, ко­торое зо­вут Сан­да, так как она вы­рас­та­ет та­кой вы­сокой, как в са­ду бо­гов, Нан­да­не. Лю­ди Ким­пу­руши пос­то­ян­но пь­ют сок это­го де­рева. Жен­щи­ны там - всег­да мо­лоды и бла­го­уха­ют ло­тосом.
   Те­перь я рас­ска­жу о Ха­ри-вар­ше. Лю­ди там рож­да­ют­ся в те­лах, си­яющих как зо­лото, так как они при­ходят ту­да из Бо­жес­твен­ных ми­ров и во всех от­но­шени­ях по­хожи на бо­гов.
   В Ха­ри-вар­ше лю­ди пь­ют сок са­хар­но­го трос­тни­ка, они не стра­да­ют от ста­рос­ти и не­мощи, и жи­вут весь срок жиз­ни сво­бод­ные от бо­лез­ней.
   Я уже го­ворил об Илав­ри­та-вар­ше, рас­по­ложен­ной в цен­тре, стра­не, где воз­вы­ша­ет­ся го­ра Ме­ру. Там Сол­нце не жгёт сво­ими лу­чами, лю­ди там не стра­да­ют от дрях­лости и не­мощи. Их не ин­те­ресу­ют лич­ная вы­года. Свет Лу­ны и звёзд, соз­вездий и пла­нет, и Сол­нца там за­меня­ет си­яние, ис­хо­дящее от Ме­ру. Лю­ди, ро­див­ши­еся там, яр­кие, как ло­тос, бла­го­уха­ют, как ло­тос, гла­за у них - кра­сивые, как ло­тос, они пи­та­ют­ся со­ком пло­дов джам­бу, и жи­вут по три­над­цать ты­сяч лет.
   Формой Илав­ри­та - по­хожа на блюд­це, в цен­тре ко­торо­го воз­вы­ша­ет­ся го­ра Ме­ру. Та­ким об­ра­зом, я опи­сал Илав­ри­та-вар­шу.
   Выс­лу­шай те­перь о Рамь­яка-вар­ше. Там воз­вы­ша­ет­ся Нь­яг­родха со сво­ей зе­лёной лис­твой. И лю­ди там пи­та­ют­ся со­ком её пло­дов.
   Срок жиз­ни её оби­тате­лей - по де­сять ты­сяч лет. Лю­ди там - чис­ты, сво­бод­ны от бо­лез­ней и от дур­ных за­пахов, и пре­да­ют­ся утон­чённым удо­воль­стви­ям.
   К се­веру от это­го, рас­по­ложе­на Хи­ран­майя-вар­ша, в ко­торой про­тека­ет ре­ка Хи­ран­ва­ти, си­яющая от изо­билия ло­тосов. Лю­ди, рож­да­ющи­еся здесь, на­деле­ны боль­шой си­лой, пол­ны здо­ровья, у них боль­шие те­ла, они - доб­ры и ве­лико­душ­ны".
  

Гла­ва 58

   Кра­уш­ту­ки ска­зал: "Ты рас­ска­зал мне о кон­ти­нен­тах и оке­анах Зем­ли, об их раз­ме­рах, и о рас­по­ложе­нии соз­вездий. И ты по­ведал мне о Сва­ям­бху­ва ман­ванта­ре. Те­перь же я же­лаю ус­лы­шать про дру­гие ман­ванта­ры, ко­торые бы­ли в прош­лом, про бо­гов, ри­ши, ца­рей и их сы­новей, ко­торые су­щес­тво­вали в те вре­мена".
   Мар­кандея ска­зал: "Я по­ведал те­бе о ман­ванта­ре Сва­ям­бху­ве. Те­перь слу­шай о сле­ду­ющей, наз­ванной в честь Сва­рочи­ши.
   Жил в то вре­мя в го­роде Ару­нас­па­да на ре­ке Ва­руна брах­ман, вы­да­ющий­ся сре­ди дваж­ды­рож­денных. По кра­соте он пре­вос­хо­дил Аш­ви­нов. Он был спо­ко­ен, веж­лив и прав­див, он поз­нал все Ве­ды и ве­дан­ги. Он был поч­ти­телен с гос­тя­ми и всег­да да­вал при­ют нуж­да­ющим­ся в ноч­ле­ге. И бы­ло у не­го же­лание, уви­деть зем­лю с са­мыми оча­рова­тель­ны­ми ле­сами и са­дами, ук­ра­шен­ную мно­гими го­рода­ми.
   Од­нажды его оби­тель по­сетил гость, све­дущий в си­ле ле­карс­твен­ных трав и ис­кусный в ма­гичес­ких ис­кусс­твах. По прось­бе брах­ма­на он рас­ска­зал ему про раз­ные стра­ны, про оча­рова­тель­ные го­рода, ле­са, ре­ки и го­ры.
   Тог­да тот брах­ма­н, ис­полнив­шись удив­ле­ния, спро­сил: "Ты по­сетил столь­ко стран, но ты не выг­ля­дишь ус­та­лым, ты столь­ко пу­тешес­тво­вал, но ты - не стар го­дами, мо­лодость твоя ещё не уш­ла. Как же ты обо­шёл Зем­лю за та­кое не­дол­гое вре­мя?"
   Брах­ман ска­зал: "Оп­ре­делён­ные тра­вы и зак­ли­нания де­ла­ют мой путь ли­шён­ным прег­рад. Я за пол­дня мо­гу прой­ти ты­сячу й­од­жан".
   Тог­да тот брах­ман от­ве­тил: "Поч­тенный гос­по­дин! Прос­ве­ти ме­ня во всём, что ка­са­ет­ся этих зак­ли­наний. Я имею же­лание по­сетить те зем­ли!"
   И брах­ман дал ему мазь для ног и рас­ска­зал, как доб­рать­ся до тех зе­мель.
   Тог­да брах­ман, на­мазав ступ­ни, от­пра­вил­ся пос­мотреть на Хи­мават, где про­лива­ют­ся кас­ка­ды мно­жес­тво рек, и он ду­мал: "Ес­ли я мо­гу прой­ти ты­сячу й­од­жан за пол­дня, то за вто­рые пол­дня я вер­нусь". И он дос­тиг Хи­мава­та.
   Там он бро­дил по скло­нам зас­не­жен­ной го­ры. За­тем мазь, при­готов­ленная из трав, ста­ла смы­вать­ся с ног та­лым сне­гом. Из-за это­го его по­ход­ка ста­ла за­мед­лять­ся. Он ви­дел снеж­ные пи­ки, лю­бимые сид­дха­ми и ган­дхар­ва­ми, на ко­торых лю­били раз­вле­кать­ся кин­на­ры, на ко­торых бо­ги ус­тра­ива­ли иг­ры и при­ят­но про­води­ли вре­мя, ко­торые бы­ли на­пол­не­ны сот­ня­ми ап­сар. Оча­рован­ный всем этим брах­ман, у ко­торо­го во­лосы под­ня­лись от вос­торга, тем не ме­нее не был пре­сыщен и жаж­дал уви­деть ещё.
   Ис­полнен­ный вос­торга, он взи­рал на Хи­мават. В од­ном мес­те его взгляд пле­нили брыз­ги во­допа­да, в дру­гом - тан­цу­ющие пав­ли­ны и дру­гие пти­цы, та­кие как ку­куш­ки-му­холов­ки, чи­бисы и дроз­ды. Так же оча­ровы­вали его слух гу­дящие пчё­лы и го­лова его кру­жилась от аро­матов цве­тущих де­ревь­ев.
   Вдо­воль нас­мотрев­шись на го­ру Хи­мават, мо­лодой брах­ман соб­рался от­прав­лять­ся до­мой, ду­мая на сле­ду­ющий день прий­ти сю­да сно­ва. Так как мазь с его ног бы­ла смы­та, то по­ход­ка его бы­ла мед­ленной, и он, пос­ле дол­гой ходь­бы, по­думал: "Что же - это? Что я на­делал по нез­на­нию? Ви­димо мазь с мо­их ног смы­лась та­лым сне­гом и те­перь я ос­та­нусь на этой го­ре, на боль­шом рас­сто­янии от­ту­да, от­ку­да при­шёл. Я не смо­гу дол­жным об­ра­зом ис­полнять об­ря­ды и бу­ду от это­го стра­дать. Как же мне раз­жечь огонь и со­вер­шить под­но­шения и жер­твы? Я по­пал в ужас­ное по­ложе­ние. "Это - оча­рова­тель­но! Это - прек­расно!" - мой взор так пог­ло­щён со­зер­ца­ни­ем этой го­ры, что и за сто лет не на­сытит­ся. Слух мой - пле­нён пе­ни­ем кин­на­ров и нос жад­но пог­ло­ща­ет аро­маты де­ревь­ев, от ко­торых ис­хо­дит при­ят­ный ве­терок, и чьи пло­ды - пол­ны нек­та­ра. И озё­ра - оча­ровы­ва­ют мой ум. В мо­ём по­ложе­нии по­мочь мне мо­жет толь­ко от­шель­ник, ко­торый мо­жет ука­зать мне путь к до­му".
   Брах­ман бро­дил по снеж­ным го­рам. Ут­ра­тив чу­дес­ную мазь из трав со сво­их ног, он стал ис­пы­тывать ус­та­лость.
   Его, бро­дяще­го по го­рам, уви­дела Ва­рут­хи­ни, дочь Му­ли, ап­са­ра.
   Как толь­ко Ва­рут­хи­ни уви­дела его, сер­дце её зат­ре­пета­ло и она ис­полни­лась люб­ви к это­му брах­ма­ну: "Кто же - этот че­ловек с та­кой прив­ле­катель­ной внеш­ностью? Ес­ли он не от­вер­гнет мою лю­бовь, зна­чит, рож­де­ние моё бы­ло не нап­расным. Как кра­сив - его об­лик! Как изящ­на - его по­ход­ка! Как глу­бок - его взгляд! Есть ли рав­ный ему на Зем­ле? Я ви­дела бо­гов и даи­тьев, сид­дхов, ган­дхар­вов и на­гов, но ник­то из них не мо­жет со­пер­ни­чать с этим че­лове­ком! Ес­ли он по­любит ме­ня, как я его по­люби­ла, то он раз­де­лит со мной на­коп­ленные им пло­ды доб­ро­дете­ли. И ес­ли он се­год­ня бро­сит на ме­ня лю­бящий взгляд, то не бу­дет в трёх ми­рах дру­гой жен­щи­ны, име­ющей столь­ко пло­дов доб­ро­дете­ли".
   Не­бес­ная де­ва, ис­полнен­ная люб­ви, яви­лась пе­ред брах­ма­ном. Уви­дев Ва­рут­хи­ни, мо­лодой брах­ман по­дошёл к ней и ска­зал: "Кто - ты, де­ва, си­яющая, как ча­ша ло­тоса? Что ты тут де­ла­ешь? Я - брах­ман, и я при­шёл сю­да из го­рода Ару­нас­па­да. Чу­дес­ная мазь, си­ла ко­торой при­вела ме­ня сю­да, смы­лась с мо­их ног та­лым сне­гом, ча­ру­ющая взгля­дом!"
   Ва­рут­хи­ни ска­зала: "Я - дочь вы­соко­го ду­хом Му­ли, Ва­рут­хи­ни. Я всег­да здесь бро­жу, лю­бу­ясь на эти го­ры. Слу­чилось так, что, уви­дев те­бя, сер­дце моё на­пол­ни­лось лю­бовью. Я - в тво­ей влас­ти, я ис­полню твои же­лания".
   Брах­ман ска­зал: "Доб­ро­детель­ная, с ча­ру­ющей улыб­кой, ука­жи мне путь, ка­ким бы я смог доб­рать­ся до сво­его до­ма. Ведь без вы­пол­не­ния обя­затель­ных и пе­ри­оди­чес­ких об­ря­дов во всех на­чина­ни­ях не бу­дет ус­пе­ха, а для брах­ма­на не­выпол­не­ние об­ря­дов - тяж­кий грех. По­это­му, гос­по­жа, вы­веди ме­ня из этих гор. Для брах­ма­на не при­ветс­тву­ет­ся жизнь вне до­ма. Я - не гре­шен, это моё лю­бопытс­тво за­вело ме­ня сю­да.
   Чтобы вы­пол­нить об­ря­ды, обя­затель­ные и пе­ри­оди­чес­кие об­ра­ща­ют­ся к брах­ма­ну, но ес­ли его нет до­ма, то это ста­новит­ся не­воз­можным. Что мне ещё те­бе ска­зать, чтобы ты по­мог­ла мне доб­рать­ся до мо­его до­ма, по­ка сол­нце не се­ло".
   Ва­рут­хи­ни ска­зала: "Не го­вори так, гос­по­дин, пусть не нас­ту­пит тот день, ког­да ты, от­ка­зав­шись от ме­ня, вер­нёшь­ся в свой дом.
   Эти го­ры - бо­лее оча­рова­тель­ны, чем Не­беса, да­вай же бу­дем жить здесь, от­ри­нув да­же оби­тель бо­гов! Ты бу­дешь нас­лаждать­ся со мной здесь, на этой гор­ной вер­ши­не, и не вспом­нишь про сво­их смер­тных родс­твен­ни­ков.
   Ох­ва­чен­ная лю­бовью, я дам те­бе здесь гир­лянды, одеж­ды и ук­ра­шения, и изыс­канную еду, и дру­гие нас­лажде­ния. Ты бу­дешь слу­шать пес­ни кин­на­ров, те­бе бу­дут зву­чать ме­лодии лют­ни и флей­ты, вете­р бу­дет при­носить ра­дость те­лу, у те­бя всег­да бу­дет тёп­лая пи­ща и чис­тая во­да. Же­ла­ешь, чтобы у те­бя бы­ла удоб­ная кро­вать или аро­мат­ные бла­гово­ния? У те­бя бу­дет всё, что бы­ло в тво­ём до­ме. Всё то вре­мя, что ты про­ведёшь здесь, ты бу­дешь сво­боден от ста­рос­ти, ведь это - зем­ля трид­ца­ти бо­гов, она да­ру­ет веч­ную мо­лодость".
   Де­вица вос­клик­ну­ла: "Будь же мо­им!" и об­ня­ла его.
   Брах­ман ска­зал: "Не при­касай­ся ко мне! Сту­пай к тем, ко­му нра­вят­ся та­кие, как ты! Я до­бивал­ся не то­го, че­го же­ла­ешь ты. Со­вер­шая ут­ренние и ве­чер­ние под­но­шения и жер­твоп­ри­ноше­ния, лю­ди прок­ла­дыва­ют се­бе до­рогу к оби­тели Бла­женс­тва. Три ми­ра дер­жатся на жер­твоп­ри­ноше­нии бо­гам".
   Ва­рут­хи­ни ска­зала: "Раз­ве я те­бе - не ми­ла? Раз­ве эта го­ра - не прек­расна? Ты не же­ла­ешь на­ходить­ся в об­щес­тве кин­на­ров, ган­дхар­вов и про­чих? Ты дос­тигнешь сво­ей оби­тели, но по­ка нас­ла­дись со мной, по­лучи удо­воль­ствия, ко­торые не прос­то об­рести".
   Брах­ман ска­зал: "Три жер­твен­ных ог­ня, гар­ха­патья и дру­гие яв­ля­ют­ся же­лан­ны­ми для ме­ня. Мес­то для жер­твен­но­го кос­тра - са­мое при­ят­ное для ме­ня мес­то. И бо­гиней для ме­ня яв­ля­ет­ся моя суп­ру­га, пре­дан­ная мне".
   Ва­рут­хи­ни ска­зала: "Сос­тра­дание - это луч­шее из вось­ми доб­ро­дете­лей ду­ши, по­чему бы те­бе не про­явить его ко мне? В раз­лу­ке с то­бой я не смо­гу жить, я не лгу, будь ко мне ми­лос­тив, ведь я - пол­на люб­ви к те­бе".
   Брах­ман ска­зал: "Ес­ли ты - ис­полне­на люб­ви ко мне, то по­моги мне доб­рать­ся до мо­его до­ма".
   Ва­рут­хи­ни ска­зала: "Ко­неч­но, ты дол­жен уй­ти от­сю­да, чтобы по­пасть до­мой, но по­будь со мной хоть нем­но­го, по­дари мне ра­дость, ко­торую я с та­ким тру­дом до­бива­юсь".
   Брах­ман ска­зал: "Стрем­ле­ние к нас­лажде­ни­ям - не цель для брах­ма­на. Де­ятель­ность брах­ма­на дол­жна при­носить ему пло­ды пос­ле смер­ти, а стрем­ле­ние к нас­лажде­ни­ям пре­пятс­тву­ет это­му".
   Ва­рут­хи­ни ска­зала: "Ес­ли ты спа­сёшь ме­ня от ги­бели, ко­торая - не­из­бежна в слу­чае раз­лу­ки с то­бой, то ты об­ре­тёшь пло­ды это­го бла­гого де­яния пос­ле смер­ти и нас­ла­дишь­ся ими в сле­ду­ющем рож­де­нии. Но ес­ли ты от­ка­жешь­ся от ме­ня, я ум­ру, и ты об­ре­тёшь грех".
   Брах­ман ска­зал: "Мои нас­тавни­ки го­вори­ли мне, что не сле­ду­ет же­лать не­из­вес­тную жен­щи­ну. По­это­му я не раз­де­ляю тво­ей люб­ви, как бы ты не пла­кала и не го­рева­ла".
   Брах­манн кос­нулся во­ды и воз­звал к Аг­ни: "Аг­ни, ты по­чита­ешь­ся, как Гар­ха­патья, ты - ис­точник всех об­ря­дов. От те­бя воз­никли Аха­ванья и Дак­ши­на. Ког­да пи­та­ют те­бя, пи­та­ют­ся и все бо­ги, за это они вы­зыва­ют дождь, да­ру­ют уро­жай и дру­гие бла­га. И этим уро­жа­ем пи­та­ет­ся мир.
   Этот мир пре­быва­ет в те­бе, и по­это­му я мо­лю те­бя, пусть я уви­жу свой дом до то­го, как ся­дет сол­нце. По­это­му я мо­лю те­бя, пусть я уви­жу се­год­ня, как са­дит­ся сол­нце, пре­бывая у се­бя до­ма, и не про­пущу вы­пол­не­ние об­ря­дов, пред­пи­сан­ных Ве­дами. Я ни­ког­да не воз­же­лал чу­жого бо­гатс­тва и чу­жой же­ны, да­руй же мне ис­полне­ние мо­его же­лания".
  

Гла­ва 59

   Ког­да мо­лодой брах­ман про­из­нёс та­кие сло­ва, в не­го во­шёл Аг­ни, и брах­ман сто­ял в кру­ге све­та, ис­хо­дяще­го от не­го, буд­то это и был Аг­ни. И страсть ох­ва­тила не­бес­ную де­ву, ког­да она уви­дела сво­его воз­люблен­но­го в та­ком об­ли­ке.
   К брах­ма­ну же, не­суще­му в се­бе Аг­ни, вер­ну­лась спо­соб­ность быс­тро пе­ред­ви­гать­ся, и он уда­лил­ся. Вслед ему, по­ка он не скрыл­ся из ви­ду, смот­ре­ла де­вица, с дро­жащим от вздо­хов гор­лом. А брах­ман в од­но мгно­вение дос­тиг сво­его жи­лища, где и со­вер­шил все об­ря­ды, про ко­торые он го­ворил.
   Ва­рут­хи­ни ос­та­лась там, и ос­та­ток дня и ночь про­вела, взды­хая. И эта де­вица взды­хала и пла­кала. "Ах! Ах!" - уп­ре­кала она се­бя. "Я, нес­час­тная!" - при­чита­ла де­ва.
   Ни­ раз­вле­чения, ни еда, ни про­гул­ки в ле­су или в до­линах не смог­ли вер­нуть ей ра­дость. Она уп­ре­кала свою мо­лодость и кра­соту. "Как по­лучи­лось, что я приш­ла на эту го­ру, слов­но вле­комая злой судь­бой? И как слу­чилось, что этот че­ловек по­пал­ся мне на гла­за? Ес­ли этот че­ловек не явит­ся ко мне се­год­ня, огонь люб­ви к не­му ис­пе­пелит ме­ня".
   Так она при­чита­ла и её страсть к не­му воз­раста­ла с каж­дым мгно­вени­ем.
   В та­ком сос­то­янии её уви­дел ган­дхар­в Ка­ли, лю­бив­ший её, но от­вер­гну­тый ей. Он за­думал­ся: "По­чему Ва­рут­хи­ни из­во­дит се­бя вздо­хами на этой го­ре? Не­уже­ли её прок­лял ка­кой-ни­будь от­шель­ник? Или кто-то её ос­корбил, пос­коль­ку её ли­цо как ро­сой пок­ры­то сле­зами". Ка­ли стал раз­мышлять над этим воп­ро­сом и си­лой сос­ре­дото­чения уз­нал, как всё про­изош­ло. По­лучив от­вет на свои воп­ро­сы, Ка­ли за­думал­ся: "Это мои зас­лу­ги в прош­лых жиз­нях при­носят свои пло­ды. Как час­то я го­ворил этой де­вице о сво­ей люб­ви, но она всег­да от­верга­ла ме­ня. Се­год­ня же я по­лучу её. Она влюб­ле­на в че­лове­ка, я при­му его об­лик, и она да­ру­ет свою лю­бовь мне. По­чему же я мед­лю?"
   Он при­нял об­лик то­го брах­ма­на и прос­ле­довал к то­му мес­ту, где на­ходи­лась Ва­рут­хи­ни.
   Уви­дев его, она приб­ли­зилась к не­му и вос­клик­ну­ла: "Будь добр ко мне!", и пов­то­ряла это опять и опять: "По­кину­тая то­бой, ре­шилась я от­ка­зать­ся от жиз­ни, и тем воз­ло­жить на те­бя бре­мя неп­ра­вед­ности, и раз­ру­шить все твои зас­лу­ги от вы­пол­не­ния жер­твоп­ри­ноше­ний. Со­еди­нив­шись со мной, ты спа­са­ешь ме­ня и тем об­ре­та­ешь Пра­вед­ность. Жизнь моя под­хо­дила к кон­цу, и по этой при­чине ты вер­нулся, чтобы вер­нуть ра­дость в моё сер­дце!"
   Ка­ли ска­зал: "Что мне де­лать? По­ка я пре­бывал здесь, я не ис­полнил сво­их об­ря­дов, и я сей­час - в зат­рудни­тель­ном по­ложе­нии. Ес­ли ты же­ла­ешь со­юза меж­ду на­ми, ты дол­жна де­лать то, что я ска­жу".
   Ва­рут­хи­ни ска­зала: "Будь добр ко мне! Всё, что ска­жешь, я ис­полню. Я сде­лаю всё, чтобы при­над­ле­жать те­бе".
   Ка­ли ска­зал: "Ты не дол­жна смот­реть на ме­ня, ког­да се­год­ня в ле­су мы встре­тим­ся, чтобы объ­еди­нить­ся в со­юз. Ты дол­жна быть с зак­ры­тыми гла­зами, ког­да мы со­еди­ним­ся с то­бой".
   Ва­рут­хи­ни ска­зала: "Пусть бу­дет так! Всё бу­дет, как ты по­жела­ешь! Я бу­ду по­кор­на те­бе".
  

Гла­ва 60

   Они ста­ли про­водить вре­мя на вер­ши­нах гор, в ле­сах, на озё­рах, в до­линах, на бе­регах рек и в дру­гих мес­тах, ко­торые же­лали их сер­дца. И она, пре­бывая в объ­ять­ях Ка­ли с зак­ры­тыми гла­зами, пред­став­ля­ла се­бе об­лик мо­лодо­го брах­ма­на, ког­да он си­ял ог­нём.
   За­тем она за­чала ре­бён­ка от то­го ган­дхар­ва в об­ли­ке брах­ма­на. До­воль­ная этим, она поз­во­лила ган­дхар­ву Ка­ли, всё ещё но­сяще­му об­лик брах­ма­на, её по­кинуть.
   У неё ро­дил­ся ре­бёнок, маль­чик, от ко­торо­го ис­хо­дило си­яние, сво­им све­том он ос­ве­щал все об­ласти не­ба. Из-за это­го, по­доб­но­го сол­нечно­му си­янию, маль­чик по­лучи имя Сва­рочи. И этот маль­чик рос каж­дый день, как но­вая лу­на, вби­рая в се­бя хо­рошие ка­чес­тва. И вый­дя из юно­го воз­раста, он уже был ис­ку­сен в стрель­бе из лу­ка, а так­же знал Ве­ды и раз­ные на­уки.
   Од­нажды он бро­дил воз­ле го­ры Ман­да­ры и уви­дел на скло­не го­ры де­вицу, бес­по­мощ­ную от стра­ха. Уви­дев его, де­вица ска­зала: "Спа­си ме­ня!".
   "Не бой­ся! Что с то­бой слу­чилось?" - об­ра­тил­ся он к той, чьи гла­за бы­ли за­пол­не­ны стра­хом.
   И она от­ве­тила ему, пре­рывая свои сло­ва вздохами: "Я - дочь видь­яд­ха­ры Ин­ди­вары, моё имя - Ма­нора­ма, ме­ня ро­дила дочь Ма­рудхан­ва­на.
   Виб­ха­вари, дочь видь­яд­ха­ры Ман­да­ры, моя под­ру­га, и Ка­лава­ти, дочь му­ни Па­ры, то­же моя под­ру­га. С ни­ми я от­пра­вилась гу­лять на склон Кай­ла­сы. Там я уви­дела от­шель­ни­ка. Его ли­цо бы­ло ху­дым из-за ас­ке­зы, шея тон­кая, он был обес­си­лен на вид, гла­за его бы­ли впав­ши­ми. И я зас­ме­ялась над ним. Тог­да он ис­полнил­ся гне­ва и прок­лял ме­ня: "Так как ты пос­ме­ялась на­до мной, то быть те­бе пос­то­ян­но прес­ле­ду­емой рак­ша­сом".
   Мои под­ру­ги ска­зали от­шель­ни­ку: "Ть­фу на твоё брах­ман­ское дос­то­инс­тво, ес­ли твоя ас­ке­за не на­учи­ла те­бя тер­пи­мос­ти! Все пло­ды тво­ей ас­ке­зы унич­то­жены тво­им гне­вом! Ведь глав­ная доб­ро­детель брах­ма­на - его всеп­ро­щение, и ас­ке­зой он дол­жен ус­ми­рять свой гнев!"
   От­шель­ник прок­лял и их: "Од­на из вас бу­дет по­раже­на про­казой, дру­гая - ча­хот­кой!"
   И прок­лятье нас­тигло их.
   Сей­час по мо­им сле­дам приб­ли­жа­ет­ся рак­шас. Раз­ве ты не слы­шишь его рёв, ко­торый раз­даёт­ся так, буд­то он - ря­дом? Се­год­ня уже тре­тий день, как он прес­ле­ду­ет ме­ня. Я мо­гу те­бе дать то ору­жие, ко­торое по­разит его в сер­дце, спа­си же ме­ня от этого рак­ша­са! Ког­да-то Руд­ра по­ведал это зна­ние Сва­ям­бху­ве. Сва­ям­бху­ва пе­редал его Чит­ра­юд­хе. А тот, как тесть, пе­редал его мо­ему от­цу в ка­чес­тве сва­деб­но­го по­дар­ка. Я уз­на­ла от от­ца, как ис­поль­зо­вать это ору­жие, ко­торое унич­то­жа­ет лю­бого вра­га. При­ми это луч­шее из ору­жий и сра­зи рак­ша­са, ко­торый прес­ле­ду­ет ме­ня".
   Он ска­зал: "Да бу­дет так", и она, ок­ро­пив его во­дой, да­ла ему зна­ние о том ору­жии, на­зыва­емом Хри­дая, вмес­те с зак­ли­нани­ем, ко­торое вы­зыва­ет и ос­та­нав­ли­ва­ет ору­жие. В это вре­мя по­явил­ся тот рак­шас, приб­ли­жа­ясь с рё­вом. Сва­рочи уви­дел это­го рак­ша­са, вос­кли­ца­юще­го: "По­корись, мне бес­по­лез­но соп­ро­тив­лять­ся! Иди ко мне, я спе­шу те­бя съ­есть!"
   Тог­да Сва­рочи по­думал: "Пусть этот рак­шас схва­тит её, и та­ким об­ра­зом, ис­полнит­ся сло­во то­го от­шель­ни­ка".
   Рак­ша­са приб­ли­зил­ся к де­вице и схва­тил её, вос­кли­ца­ющую: "Спа­си ме­ня!" Тог­да Сва­рочи нап­ра­вил ору­жие на рак­ша­са. Рак­шас вы­пус­тил из рук де­вицу и ска­зал: "Будь ми­лос­тив! При­дер­жи своё ору­жие и выс­лу­шай ме­ня! Ты ос­во­бодил ме­ня от прок­ля­тия, ко­торое на­ложил на ме­ня Брах­ма­мит­ра. Ты для ме­ня - бла­годе­тель, ко­торый из­ба­вил ме­ня от это­го прок­ля­тия, при­чиня­юще­го мне боль".
   Сва­рочи ска­зал: "Чем ты выз­вал гнев Брах­ма­мит­ры? И ка­кое прок­ля­тие он на­ложил на тебя? "
   Рак­шас ска­зал: "Брах­ма­мит­ра поз­нал три­над­цать раз­де­лов Ат­харва­-Веды и за­тем ус­во­ил во­семь раз­де­лов А­юр­-Ве­ды. А я был из­вестен под име­нем Ин­ди­вара. Я - отец этой де­вицы. Я - сын ца­ря видь­яд­ха­ров, На­ланаб­хи, зна­мени­того сво­им уме­ни­ем вла­деть ме­чом. И я как-то об­ра­тил­ся к Брах­ма­мит­ре: "Соб­ла­гово­ли, брах­ман, по­делить­ся со мной зна­ни­ем А­юр-­Ве­ды". Так я про­сил его нес­коль­ко раз, скло­ня­ясь пе­ред ним, но он не по­ведал мне зна­ния А­юр-­Ве­ды. Тог­да, же­лая всё-та­ки пос­тичь А­юр-­ве­ду, я не­замет­но при­сутс­тво­вал на его бе­седах с уче­ника­ми.
   Че­рез во­семь ме­сяцев я пос­тиг зна­ния А­юр-­Ве­ды, и от вос­торга раз­ра­зил­ся сме­хом. По­няв при­чину мо­его ве­селья, тот му­ни, ис­полнен­ный ярос­ти, дро­жащий от гне­ва, про­из­нёс: "Ты пе­ренял мои зна­ния скрыт­но, ты ук­рал, слов­но рак­шас, и ты, пре­зирая ме­ня, раз­ра­зил­ся сме­хом. По­это­му я прок­ли­наю те­бя, и быть те­бе че­рез семь дней рак­ша­сом".
   Я стал умо­лять его сми­лос­ти­вить­ся, упал пе­ред ним ниц, и он, смяг­чившись, ска­зал: "То, что я ска­зал, - не­от­вра­тимо. Но ты, став рак­ша­сом, смо­жешь вер­нуть преж­нее об­ли­чье, ког­да в бес­па­мятс­тве и в гне­ве ты бу­дешь го­тов пож­рать сво­его ре­бён­ка. Ты бу­дешь прев­ра­щён в де­мона, рыс­ка­юще­го по но­чам, и ког­да на те­бя бу­дет нап­равле­но ору­жие тво­его ре­бён­ка, ты вер­нёшь свой ум и об­ре­тёшь своё те­ло".
   Так я и пред­стал пе­ред то­бой в этом об­личье. При­ми же эту де­вицу, мою дочь, в жё­ны. И, так же, по­лучи от ме­ня зна­ние А­юр-Ве­ды, ко­торое я поз­нал от то­го му­ни".
   Он при­нял своё пер­воздан­ное те­ло, об­ле­чён­ное в не­бес­ное оде­яние, ук­ра­шен­ное гир­лянда­ми и дра­гоцен­ностя­ми, и пе­редал зна­ния А­юр-­Ве­ды. Да­ровав это зна­ние, он со­об­щил до­чери о том, что она ста­нет же­ной Сва­рочи. Тог­да де­вица об­ра­тилась к от­цу: "Лю­бовь пришла ко мне, как толь­ко я уви­дела это­го че­лове­ка, ко­торый стал для ме­ня бла­годе­телем. Но отец! Эти мои под­ру­ги - до­роги для ме­ня, и они стра­да­ют из-за ме­ня, по­это­му я не хо­чу жить в нас­лажде­ни­ях с этим че­лове­ком, по­ка они ис­пы­тыва­ют боль. Та­кую ни­зость не мо­жет поз­во­лить се­бе муж­чи­на и тем бо­лее я, жен­щи­на, в при­роде ко­торой за­ложе­на Лю­бовь. Как эти две мои под­ру­ги стра­да­ют от бо­ли, так и я раз­де­лю их боль, сжи­га­емая ог­нём го­ря".
   Сва­рочи ска­зал: "Я те­перь знаю А­юр-Ве­ду и я из­ле­чу тво­их под­руг и рас­сею твою скорбь".
   Тог­да Сва­рочи взял в жё­ны ту де­вицу и её отец ис­полнил сва­деб­ные об­ря­ды здесь же, на этой го­ре. За­тем Ин­ди­вара уда­лил­ся в свой го­род.
   За­тем Сва­рочи, в соп­ро­вож­де­нии суп­ру­ги, про­шёл в то мес­то, где на­ходи­лись те де­вицы, прок­ля­тые брах­ма­ном. Там он, с по­мощью сво­их зна­ний А­юр-­Ве­ды, вер­нул здо­ровье в их те­ла. Тог­да эти де­вицы про­дол­жи­ли про­гул­ки по этой го­ре, зат­ме­ва­ющей сво­им ве­личи­ем не­бес­ные ми­ры.
  

Гла­ва 61

   Од­на из тех де­виц ска­зала Сва­рочи: "Выс­лу­шай ме­ня. Мой отец - видь­яд­ха­ра Ман­да­ра, я - из­вес­тна под име­нем Виб­ха­вари. Бла­годе­тель, я пред­ла­гаю те­бе се­бя, при­ми ме­ня. И я дам те­бе зна­ние, ко­торое поз­во­лит те­бе по­нимать речь лю­бого су­щес­тва. Про­яви же ко мне бла­гос­клон­ность!"
   "Да бу­дет так!" - ска­зал Сва­рочи.
   За­тем вто­рая де­вица об­ра­тилась к не­му: "Мой отец, зна­мени­тый брах­ма­риши Па­ра, ещё в быт­ность свою брах­ма­чари­ном пос­тиг все Ве­ды и ве­дан­ги. Од­нажды, в ве­сен­нюю по­ру к не­му яви­лась ап­са­ра Пун­джи­кастха­ла. Му­ни больше не мог ни о чём ду­мать, кро­ме как о люб­ви. От это­го со­юза и бы­ла рож­де­на я, здесь, на этой го­ре. Моя мать бро­сила ме­ня, ма­лень­кую де­воч­ку, од­ну, в ле­су, ки­шащим зме­ями и зве­рями. Я рос­ла, сле­дуя фа­зам лу­ны. Ког­да ме­ня на­шёл отец, он дал мне имя Ка­лава­ти. За­тем, ког­да он от­ка­зал­ся вы­дать ме­ня за­муж за ган­дхар­ва, его прок­ля­ли и уби­ли. Я, от от­ча­яния, со­бира­лась рас­стать­ся с жизнью. Са­ти, суп­ру­га Ши­вы, по­меша­ла мне, ска­зав: "Не пе­чаль­ся, де­ва, ты об­ретёшь му­жа, Сва­рочи, и от не­го у те­бя бу­дет сын, ко­торый ста­нет Ма­ну. Все Нид­хи по­корят­ся тво­им при­казам и дос­та­вят те­бе бо­гатс­тва по тво­ему же­ланию. При­ми зна­ние о си­ле, с по­мощью ко­торой дос­тигнешь ты проц­ве­тания. Имя это­му зна­нию - Пад­ми­ни, и бо­ги по­чита­ют его". Так мне ска­зала Са­ти, дочь Дак­ши, пос­вя­щён­ная Ис­ти­не, и ты, Сва­рочи, не мо­жешь сде­лать так, чтобы бо­гиня ска­зала неп­равду. По­это­му я пред­ла­гаю те­бе, спас­ше­му ме­ня, се­бя и мои зна­ния. Будь ми­лос­тив, пусть си­яние тво­его ли­ца па­дёт и на ме­ня".
   "Да бу­дет так!" - ска­зал он Ка­лава­ти. Взо­ры Виб­ха­вари и Ка­лава­ти на­пол­ня­ли его ра­достью, и он взял их в суп­ру­ги, и в то­же вре­мя за­иг­ра­ла не­бес­ная му­зыка и ста­ли тан­це­вать ап­са­ры.
  

Гла­ва 62

   Тог­да он, блис­та­тель­ный, как не­божи­тель, со сво­ими жё­нами, в ра­дос­ти про­живал на этой го­ре, сре­ди ле­сов и во­допа­дов. И Нид­хи, под­властные то­му, кто вла­де­ет зна­ни­ем Пад­ми­ни, при­носи­ли ему дра­гоцен­ные кам­ни на сла­дос­ти, гир­лянды, одеж­ды, ук­ра­шения, ма­зи и бла­гово­ния, гор­шки и со­суды, си­денья, кро­вати и не­бес­ные пок­ры­вала.
   Так он, со сво­ими жё­нами, нас­лаждал­ся с ра­достью в ду­ше пре­быва­ни­ем на этой го­ре, ис­то­ча­ющей не­бес­ные аро­маты и ос­ве­ща­ющей всё сво­им блес­ком. И они, нас­лажда­ясь, про­гули­вались по этой го­ре, до­ходя да­же до Свар­ги.
   Од­нажды, гля­дя на со­юз Сва­рочи и его жён, пти­ца ка­лахан­са ска­зала оби­та­ющей в во­де пти­це чак­ра­ваке: "Бла­жен - этот че­ловек, зас­лу­ги его - без­мерны, име­ет он ра­дость - в раз­гар мо­лодос­ти нас­лаждать­ся счасть­ем со сво­ими жё­нами. Мно­гие мо­лодые лю­ди - прек­расны, но жё­ны их не мо­гут пох­ва­лить­ся кра­сотой, нем­но­го су­щес­тву­ет пар в ми­ре, где - прек­расны и муж и же­на! В не­кото­рых па­рах муж­чи­на до­рог для жен­щи­ны, в дру­гих жен­щи­на - же­лан­на, но ред­ко мож­но встре­тить па­ру, где есть вза­им­ная при­вязан­ность. Счас­тлив - этот че­ловек, лю­бимый сво­ими жё­нами, и ему - до­роги они, и счас­тли­вы - они, по­тому что у них есть вза­им­ная при­вязан­ность".
   Чак­ра­вака ска­зала: "Этот че­ловек не яв­ля­ет­ся счас­тли­вым, он не стес­ня­ет­ся бли­зос­ти с нес­коль­ки­ми жё­нами. Он нас­лажда­ет­ся то од­ной, то дру­гой, но его сер­дце - не при­вяза­но ни к од­ной из них. Сер­дце мож­но при­вязать толь­ко к од­ной, а этот че­ловек де­лит лас­ки меж­ду нес­коль­ки­ми жё­нами. Эти жен­щи­ны - не лю­бимы их му­жем, так же, как он - не лю­бим сво­ими жё­нами, они друг для дру­га слу­жат раз­вле­чени­ем. Ес­ли он - же­ла­ем для этих жен­щин, то по­чему бы ему не рас­стать­ся с жизнью? Ведь ког­да он об­ни­ма­ет од­ну жен­щи­ну, дру­гие ду­ма­ют о нём. Ведь он от­дал се­бя в об­мен на зна­ния. Он не мо­жет оди­нако­во ода­ривать сво­ей лю­бовью каж­дую свою же­ну. Ка­лахан­са! Счас­тлив - мой муж, и я - счас­тли­ва, ведь он - при­вязан толь­ко ко мне, а я - при­вяза­на толь­ко к не­му!"
   Сва­рочи, ко­торо­му бы­ло да­рова­но по­нима­ние ре­чи всех су­ществ, ус­лы­шав этот раз­го­вор, ис­пы­тал стыд и за­думал­ся: "Это - прав­да, в этих сло­вах нет лжи".
   Пос­ле это­го прош­ло сто лет. Од­нажды, ког­да он гу­лял со сво­ими жё­нами в ок­рес­тнос­тях этой го­ры, он повс­тре­чал оле­ня. Тот был прек­ра­сен те­лом, шку­ра его лос­ни­лась. Он иг­рал сре­ди ста­да оле­ней, ок­ру­жён­ный олениха­ми, та­кими же прек­расны­ми, как он.
   Ког­да оле­нихи ста­ли его об­ню­хивать, этот са­мец ска­зал им: "Оча­рова­тель­ные! Прек­ра­тите де­лать это, ус­ты­дитесь. Ведь я - не та­кой, как Сва­рочи. Есть те, кто ут­ра­тил скром­ность, иди­те же к та­ким. Как жен­щи­на, имев­шая нес­коль­ко муж­чин, ста­новит­ся пос­ме­шищем, так и муж­чи­на, ис­кавший нас­лажде­ния с нес­коль­ки­ми жен­щи­нами, дос­то­ин ос­ме­яния. Его жер­твен­ные зас­лу­ги те­ря­ют­ся каж­дый день, ког­да он ох­ва­чен­ный страстью к од­ной жен­щи­не, ду­ма­ет о дру­гой. Мо­жете най­ти се­бе та­ких, с по­хожим нра­вом, ко­торые от­верну­ли ли­цо от сво­их бу­дущих ми­ров, я же - не та­кой, я - не Сва­рочи".
  

Гла­ва 63

   Сва­рочи по­чувс­тво­вал се­бя пад­шим и он стал раз­мышлять о том, как ему рас­стать­ся со сво­ими жё­нами. Сло­ва чак­ра­ваки и оле­ня зас­та­вили его пре­зирать то сос­то­яния, в ко­торое он впал. Но, тем не ме­нее, каж­дая встре­ча с жё­нами опять раз­жи­гала в нём лю­бовь и он ещё шесть­сот лет не вспо­минал те ре­чи. Но Сва­рочи, про­дол­жая нас­лаждать­ся с жё­нами, вы­пол­нял все ре­лиги­оз­ные обя­зан­ности, не на­рушая пра­вил и за­конов.
   И три сы­на ро­дились у Сва­рочи: Вид­жая, Ме­рунан­да и Праб­ха­ва. Дочь Ин­ди­вары, Ма­нора­ма, ро­дила Вид­жаю, Виб­ха­вати - Ме­рунан­ду, Ка­лава­ти - Праб­ха­ву. При­бег­нув к си­ле зна­ния Пад­ми­ни, ко­торое вы­пол­ня­ет все же­лания, Сва­рочи пос­тро­ил для сы­новей три го­рода. Пер­вым он соз­дал го­род Вид­жай на го­ре Ка­мару­па, в вос­точной сто­роне, для Вид­жая. Для Ме­рунан­ды он соз­дал го­род на се­вере, Нан­дава­ти, опо­ясан­ный ва­лами и сте­нами. И для сы­на Ка­лава­ти, Праб­ха­вы, он соз­дал на юге го­род Та­ла. По­селив сы­новей в этих го­родах, он про­дол­жил про­живать со сво­ими жё­нами в го­рах.
   Од­нажды он бро­дил по ле­су с лу­ком в ру­ке. Уви­дев не­пода­лёку ка­бана, он на­тянул лук, но в это вре­мя к не­му по­дош­ла лань и ста­ла го­ворить: "В ме­ня нап­равь эту стре­лу, ока­жи та­кую ми­лость. Ес­ли ты же­ла­ешь ко­го-ни­будь убить, выс­тре­ли в ме­ня. Этим ты ос­во­бодишь ме­ня от стра­даний".
   Сва­рочи ска­зал: "Твоё те­ло не выг­ля­дит боль­ным, что же зас­тавля­ет те­бя ис­кать смер­ти? "
   Лань ска­зала: "Без то­го, о ком я пос­то­ян­но ду­маю, но чьё сер­дце при­над­ле­жит дру­гим жен­щи­нам, я не мо­гу жить. Раз­ве мо­жет мне что-ни­будь по­мочь в этой жиз­ни? "
   Сва­рочи ска­зал: "Кто же не лю­бит те­бя? Ра­ди чь­ей люб­ви, ко­торую не мо­жешь об­рести, го­това ты уме­реть? "
   Лань ска­зала: "Те­бя, да бу­дешь ты всег­да бла­гопо­лучен, я же­лаю! Ты за­пол­нил моё сер­дце. По­это­му я выб­ра­ла смерть, пош­ли же свою стре­лу в ме­ня! "
   Сва­рочи ска­зал: "Лань с ча­ру­ющим взгля­дом, я на­хожусь в че­лове­чес­ком об­ли­чьи, как же воз­мо­жен со­юз меж­ду на­ми? "
   Лань ска­зала: "Ес­ли в тво­ём сер­дце есть мес­течко для ме­ня, то об­ни­ми ме­ня. Я сде­лаю всё, что - не­об­хо­димо, чтобы до­бить­ся тво­его рас­по­ложе­ния ко мне".
   Сва­рочи об­нял её и она об­ре­ла своё не­бес­ное те­ло. В изум­ле­нии он ска­зал: "Кто - ты?". И она по­веда­ла ему свою ис­то­рию, го­лосом, ис­полнен­ным Люб­ви и Скром­ности: "Я - бо­гиня это­го ле­са, я мо­лила бо­гов и они вы­пол­ни­ли мои же­лания. От ме­ня с то­бой дол­жен ро­дить­ся Ма­ну. Я дол­жна ро­дить то­го, кто бу­дет ох­ра­нять зем­ной мир. Я го­ворю те­бе это по за­вету бо­гов!"
   И у них ро­дил­ся сын. Как толь­ко он ро­дил­ся, за­иг­ра­ла не­бес­ная му­зыка, за­пели ган­дхар­вы и ста­ли тан­це­вать ап­са­ры. Не­бес­ные сло­ны оро­сили его брыз­га­ми во­ды, а ри­ши и бо­ги про­лили на не­го дождь из цве­тов. Ви­дя его сла­ву, отец да­ровал ему имя Дь­юти­мат, так как сво­им ве­лико­лепи­ем он ос­ве­щал все ре­ги­оны Не­бес. Маль­чик Дь­юти­мат об­ла­дал боль­шой си­лой и доб­лестью. Так как он был сы­ном Сва­рочи, его ста­ли на­зывать Сва­рочи­ша.
   Од­нажды Сва­рочи, про­гули­ва­ясь по го­ре, воз­ле во­допа­да уви­дел ут­ку и се­лез­ня. Се­лезень ска­зал сво­ей спут­ни­це, ко­торая бы­ла пол­на лю­бов­ных стрем­ле­ний: "Обуз­дай се­бя! Мы пре­дава­лись с то­бой нас­лажде­ни­ям дол­гое вре­мя, но нель­зя же по­лучать удо­воль­ствия всю жизнь. Приш­ла по­ра от­ка­зать­ся от них, ведь нас по­сети­ла старость".
   Ут­ка ска­зала: "Ка­кое вре­мя не по­дходит для удо­воль­ствий? Мир сос­то­ит из удо­воль­ствий. Брах­ма­ны обуз­ды­ва­ют ду­шу и про­водят жер­твоп­ри­ноше­ния, чтобы по­лучить удо­воль­ствие. Все по­луча­ют удо­воль­ствия раз­ны­ми спо­соба­ми, да­же по­давая ми­лос­ты­ню или вы­пол­няя пред­пи­сания пра­вед­но­го об­ра­за жиз­ни. По­чему же ты не же­ла­ешь по­лучать удо­воль­ствие? Удо­воль­ствие - это наг­ра­да за уси­лия, как у лю­дей, так и у жи­вот­ных".
   Се­лезень ска­зал: "Ум тех, кто от­вер­гнул удо­воль­ствия, ста­новит­ся нап­равлен­ным на Выс­шую Ду­шу. Но это - не дос­тупно тем, кто не мо­жет от­вер­гнуть при­вязан­ности. Су­щес­тва гиб­нут из-за жи­тей­ских при­вязан­ностей, как ста­рый слон гиб­нет в вяз­ком бо­лоте. Или ты не ви­дишь, как Сва­рочи, по­така­ющий сво­им страс­тям, то­нет в ому­те при­вязан­ностей.
   По­нача­лу ум Сва­рочи был пог­ло­щён его суп­ру­гами, те­перь - его сы­новь­ями и вну­ками, как же ему дос­тичь Ос­во­бож­де­ния? Я - не та­кой, как Сва­рочи, я не со­бира­юсь об­рести бедс­твия из-за жен­щин. Я дос­та­точ­но по­лучил в жиз­ни удо­воль­ствий, те­перь я ре­шил от­ка­зать­ся от них".
   Ус­лы­шав та­кие сло­ва от птиц, ум Сва­рочи встре­вожил­ся. Тог­да он взял сво­их жён и уда­лил­ся в дру­гой лес, где при­нял­ся ис­полнять ас­ке­зу. Пос­ле су­ровых ас­ке­тичес­ких под­ви­гов, он с жё­нами очис­тился от гре­хов и дос­тиг Вы­соких ми­ров.
  

Гла­ва 64

   За­тем Брах­ма объ­явил Дь­юти­мата, из­вес­тно­го так­же как Сва­рочи­ша, вла­дыкой су­ществ, Ма­ну. Выс­лу­шай о его ман­ванта­ре. О том, ка­кие бы­ли бо­ги в это вре­мя, ка­кие - муд­ре­цы со сво­ими сы­новь­ями и ка­кие ца­ри.
   В эту эпо­ху бы­ли бо­ги Па­рават и Ту­шита, Ин­дра звал­ся тог­да Ви­паш­чит. Се­мерых Ри­ши зва­ли Ур­джа, Там­ба, Пра­на, Дат­то­ли, Ри­шаб­ха, Ниш­ка­ра и Чар­вави­ра. У это­го Ма­ну бы­ло се­меро сы­новей, сре­ди ко­торых - Чай­тра и Ким­пу­ра­уша, очень доб­лес­тных опе­кунов Зем­ли. И по­ка дли­лась эта ман­ванта­ра, на Зем­ле пра­вили его по­том­ки. Это бы­ла вто­рая ман­ванта­ра.
   Те лю­ди, ко­торые с ве­рой в ду­ше слу­ша­ют рас­сказ о де­яни­ях Сва­рочи и рож­де­нии Сва­рочи­ши, из­бавля­ют­ся от гре­хов".
  

Гла­ва 65

   Кра­уш­ту­ки ска­зал: "Муд­рей­ший! Те­перь я же­лаю ус­лы­шать о зна­нии, имя ко­торо­му Пад­ми­ни, ко­торое ох­ва­тыва­ет все же­лания. Так­же же­лаю ус­лы­шать о Нид­хах, свя­зан­ных с этим зна­ни­ем, и о при­роде вось­ми Нид­хов, и об ис­точни­ке их бо­гатс­тва".
   Мар­кандея ска­зал: "Зна­ние, име­ну­емое Пад­ми­ни, пос­вя­щено Лак­шми, и его пос­ле­дова­тели зо­вут­ся Нид­хи. К Нид­хам от­но­сят­ся Пад­ма и Ма­хапад­ма, Ма­кара и Как­ча­па, Му­кун­да и Нан­да­ка, Ни­ла и Сан­кха. Всё это - во­семь Нидхов. Они оби­та­ют там, где есть уда­ча, и со­вер­шенс­тво ис­хо­дит от них. С бо­жес­твен­ным бла­гос­ло­вени­ем, они сле­дят за бо­гатс­тва­ми хо­роших лю­дей. Выс­лу­шай те­перь о при­роде Нидхов.
   Пер­вый Нид­х, по име­ни Пад­ма, при­над­ле­жит Майе, и его сы­новь­ям, вну­кам и сле­ду­ющим по­том­кам. Че­ловек, об­ла­да­ющий им, при­об­ре­та­ет хо­рошие ка­чес­тва и уме­ния, так как этот Нид­х под­держи­ва­ет Пра­вед­ность-сат­тву, он при­носит удо­воль­ствие и ис­крен­ность. И че­ловек на­кап­ли­ва­ет ог­ромные ко­личес­тва зо­лота, се­реб­ра, ме­ди и дру­гих ме­тал­лов, про­да­ёт и по­купа­ет их, со­вер­ша­ет жер­твы и пла­тит свя­щен­ную пла­ту, и он, нап­равлен­ный си­лой мыс­ли это­го Нид­ха, воз­во­дит двор­цы и свя­тили­ща бо­гов.
   И ещё один Нид­х, под­держи­ва­ющий Пра­вед­ность-сат­тву, из­вестен как Ма­хапад­ма. Доб­ро­та яв­ля­ет­ся его глав­ным ка­чес­твом. И че­ловек, об­ла­да­ющим им, на­кап­ли­ва­ет ру­бины и про­чие дра­гоцен­ные кам­ни, жем­чуг и ко­рал­лы, про­даёт и по­купа­ет их. И он даёт свои бо­гатс­тва тем, кто прак­ти­ку­ет ре­лиги­оз­ную пре­дан­ность (Й­огу), стро­ит для них жи­лища, а впос­ледс­твии ста­новит­ся й­огом. И его по­том­ки име­ют та­кие же склон­ности и ха­рак­тер. Этот Нид­х при­ходит толь­ко к че­лове­ку, имев­ше­му пред­шес­тву­ющие зас­лу­ги, и на­ходит­ся с семью его по­коле­ни­ями.
   Нид­х, ко­торый при­вер­жен тем­но­те-та­масу, зо­вёт­ся Ма­карой. И че­ловек, на ко­торо­го Ма­кара пос­мотрел при рож­де­нии, ста­новит­ся не­вежес­твен­ным, хо­ть и доб­ро­го нра­ва. И че­ловек этот со­бира­ет ме­чи, стре­лы, копья, лу­ки и щи­ты, об­ре­та­ет друж­бу ца­рей. Он даёт ору­жие ца­рям, со­вер­ша­ющим под­ви­ги, по­купа­ет и про­даёт ору­жие. И это - глав­ные его удо­воль­ствия. Этот Нид­х при­вязан к че­лове­ку толь­ко при его жиз­ни и не пе­рехо­дит к его по­том­кам. Че­ловек же этот мо­жет по­гиб­нуть из-за сво­его бо­гатс­тва от гра­бите­лей, или на вой­не, в бою.
   В че­лове­ке, на ко­торо­го Нид­х Как­ча­па бро­са­ет свой взгляд, пре­об­ла­да­ет не­вежес­тво, так как этот Нид­х - при­вер­жен та­масу. Че­ловек этот про­водит жизнь в сом­ни­тель­ных де­лах и ни­кому не до­веря­ет. Он скры­ва­ет свои мыс­ли от дру­гих. Он не да­ёт сво­его бо­гатс­тва дру­гим, не нас­лажда­ет­ся им и пря­чет его в зем­ле. Этот Нид­х так­же не пе­рехо­дит к по­том­кам че­лове­ка.
   Нид­х Му­кун­да - при­вер­жен страс­ти, и че­ловек, на ко­торо­го он смот­рит, ста­новит­ся та­ким же. Этот че­ловек лю­бит иг­рать на ви­не, флей­те, мри­дан­ге и дру­гих му­зыкаль­ных инс­тру­мен­тах. И он да­ру­ет свои бо­гатс­тва пев­цам и тан­цо­рам, бро­дячим ар­тистам. И он днём и ночью по­луча­ет нас­лажде­ния в их ком­па­нии. Но он не ищет удо­воль­ствий в об­щес­тве пад­ших жен­щин, он всег­да до­воль­ству­ет­ся од­ной.
   Нид­х Нан­да - при­вер­жен страс­ти и не­вежес­тву, че­ловек, на ко­торо­го он смот­рит, - так­же при­вер­жен этим ка­чес­твам. Этот че­ловек на­кап­ли­ва­ет ме­тал­лы и дра­гоцен­ные кам­ни, а так­же из­де­лия и зёр­на, и всё это он про­даёт и по­купа­ет. Он яв­ля­ет­ся опо­рой сво­ей семьи, ока­зыва­ет по­мощь гос­тям и стран­ни­кам и не тер­пит про­яв­ле­ния не­поч­ти­тель­нос­ти. И он - при­вязан и не­жен с те­ми, кто его вос­хва­ля­ет, и он го­тов да­вать лю­дям всё, что им - не­об­хо­димо, ра­ди пох­ва­лы.
   И он, к сво­ей ра­дос­ти, име­ет мно­го жён, пло­дови­тых и кра­сивых. Нид­х Нан­да на­ходит­ся с семью по­коле­ни­ями, а в слу­чае силь­ной при­вязан­ности пе­рехо­дит к вось­мо­му. И он да­ру­ет боль­шую про­дол­жи­тель­ность жиз­ни лю­дям, с ко­торы­ми он - свя­зан. Хо­тя с по­мощью Нан­ды че­ловек ста­новит­ся опо­рой сво­ей семьи и ока­зыва­ет по­мощь гос­тям и стран­ни­кам, в сле­ду­ющем ми­ре это не счи­та­ет­ся зас­лу­гой. Нан­да не на­деля­ет его лю­бовью к сво­им близ­ким, че­ловек мо­жет стать рав­но­душ­ным к сво­им друзь­ям и сбли­зить­ся с дру­гими людь­ми.
   Нид­х Ни­ла - при­вер­жен сат­тве и рад­жа­су, и че­ловек, со­юз­ный с ним, - так же при­вер­жен этим ка­чес­твам. Этот че­ловек на­кап­ли­ва­ет одеж­ду, тка­ни, зер­но, цве­ты и фрук­ты, а так­же жем­чуг, ко­рал­лы и ра­кови­ны, ра­куш­ки и мно­гое дру­гое, что до­быва­ет­ся из во­ды, и он по­купа­ет и про­даёт всё это. Он стро­ит пру­ды и ко­лод­цы, дам­бы, са­ды и на­береж­ные у рек. Нид­х Ни­ла пре­быва­ет в трёх по­коле­ни­ях это­го че­лове­ка.
   Нид­х Сан­кха - при­вер­жен рад­жа­су и та­масу, и че­ловек, со­юз­ный с ним, - так же при­вер­жен этим ка­чес­твам. Этот Нид­х не пе­рехо­дит к по­том­кам че­лове­ка. Че­ловек, со­юз­ный с Сан­кхой, до­воль­ству­ет­ся едой и одеж­дой, ко­торые он сде­лал, его семья пи­та­ет­ся пло­хой едой и не но­сит яр­ких одежд. Он не де­ла­ет по­дар­ков дру­гу, бра­ту, сы­ну, до­чери и дру­гим родс­твен­ни­кам. Все по­мыс­лы это­го че­лове­ка нап­равле­ны на пи­тание.
   Итак, я опи­сал Нидхов, этих бо­жеств изо­билия у лю­дей. Каж­дый Нид­х об­ра­ща­ет своё вни­мание на лю­дей, чей - нрав схож с ха­рак­те­ром это­го Нид­ха. Нид­хи - под­властны Лак­шми, Она уп­равля­ет ими зна­ни­ем, ко­торое дваж­ды­рож­денные на­зыва­ют Пад­ми­ни".
  

Гла­ва 66

   Кра­уш&s