Аннотация: Одна из баек некогда рассказанная мне дедушкой, но в моей интерпретации.
Мужчин забрали на фронт, женщины ушли рыть окопы. В деревне остались лишь дети, старики и подростки, вроде меня.
Для работы людей не хватало, и, скрепя сердце, мне доверили сторожить лошадей. Замены не было, я почти не спал, боялся подвести доверившихся мне односельчан.
Иногда над деревней кружили самолёты, передвигаться днём стало опасно. Урожай собирали под покровом ночи.
Осенью враг приблизился к нашим краям. По приказу, колхозный скот погнали на восток, подальше от войны.
В октябре немцы пришли в деревню, вольготно расположились в домах, совсем не считаясь с хозяевами. Уводили овец и коров, брали всё, что понравится. Если им казалось, что кто-то провинился, тотчас убивали. Мы старались лишний раз не попадаться им на глаза. Стали чужими в родной деревне.
Запас папирос давно иссяк, отыскать новые или скрутить не представлялось возможным. Жажда покурить с каждым днём становилась всё сильнее и сильнее. Больше терпеть было невозможно. И мне повезло.
В один из дней немцам выдали несколько сигарет и по одной сигаре. Подсмотрел я, куда спрятал ценный запас один из толстых солдат. Дождавшись удобного момента, выкрал сигару и спрятался в сарае. Прислушался и осмотрелся, но нет, моей кражи никто не заметил, и в сарае никого не было.
Спрятавшись в дальний угол, чтобы не было видно, дрожащими руками достал из кармана сигару и поджёг. Дымок взвился к потолку. Я затянулся, вдыхая приятный аромат. Потом с сожалением погасил сигару - зима долгая, а курево надо экономить.
Спрятав сокровище, я вернулся в избу.
Там немцы подняли шум, смеялись и потешались над тем толстым фашистом, у которого я украл сигару. Тот, красный от возмущения, искал пропажу: отодвинул диван, слазил под стол, сбил несколько полок.
Мои родные бледные сидели за печкой, боясь пошевелиться. Я на ватных ногах добрался до печки и присел рядом с сестрой. Мне то становилось жарко, то прошибал пот. Догадайся немец, где я был, не жить ни мне, ни родне. Только бы не подошёл близко. Но фашист в нашу сторону даже не посмотрел. Сильно хлопнув дверью, он вышел на улицу.
Я выдохнул. Курить больше не хотелось, совсем не хотелось. Даже думать об этом без содрогания не мог.