Иванова Юлия Владимировна: другие произведения.

Ожидающий солнце

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    История о верности, ненависти и справедливом воздаянии
  Пролог
  
  Развлекая себя мыслями о предстоящей дружеской пирушке с Таннэном (разумеется, благочинной, принимая во внимание его сан), Асано Ранмару поднимался на перевал. Холодная улыбка зимнего солнца, длинные синие тени на девственном покрове первого снега - все вокруг дышало суровым спокойствием. До монастыря оставалось полдня пути по горной дороге.
  
  Внезапно ветер донес яростные крики, ржание лошадей, лязг стали.
  
  Кому опять демоны покоя не дают?
  
  Асано бросился вверх по склону. Перед глазами уже маячили туманные вершины, когда в воздухе что-то оборвалось, и ледяная волна прокатилась по телу. От боли перехватило дыхание. Небо стало стремительно отдаляться и едва не растаяло во мраке. Но пустота была рядом. Стоило лишь коснуться ее, и холод начал отступать, пока не исчез, будто его и не было.
  
  Асано несколько мгновений приходил в себя, силясь унять бешеный стук сердца.
  
  Над перевалом царила тишина. Только ветер завывал вдали, играя хлопьями снега.
  
  Примерещилось, подумал Асано. Опять эти лисы, будь они неладны.
  
  Поднявшись на пологую седловину, он понял, что лисы тут не при чем. Пологий склон хранил следы сражения. То там, то здесь, на истоптанном, окровавленном снегу лежали неподвижные тела - воины с мечами и копьями, некоторые в доспехах, оседланные кони. А чуть поодаль стоял богато украшенный женский паланкин. Подойдя поближе, Асано заметил, что, по крайней мере, один из воинов погиб не от меча. На вид этот молодой человек был цел и невредим, но на его лице застыла печать ужаса. Чуть поодаль лицом вниз лежал еще один мертвец, на котором не было ни царапины. И еще один, с легкими ранами. И еще. Тела не успели остыть. Похоже, все они умерли в одно мгновение, как будто неведомая сила заставила их сердца остановиться.
  
  Асано вдруг ощутил, что поблизости есть кто-то живой.
  
  Он обошел паланкин с другой стороны и увидел мальчика лет четырех-пяти, склонившегося над юной девушкой в окровавленном бледно-зеленом косодэ. В первое мгновение Асано показалось, что она спит, прислонившись к резной стенке паланкина. Но нет... живые так не лежат. Асано подошел ближе, опустился на корточки и, чтобы окончательно удостовериться, тронул жилку на шее девушки. Жилка не билась.
  
   Мальчик вздрогнул и ошеломленно воззрился на него.
  
  - Как тебя зовут? - спросил Асано.
  
  - Юки, - прошептал мальчик, не отводя лихорадочно расширенных глаз.
  
  - А меня - Ранмару. Я пришел, чтобы забраться тебя отсюда.
  
  Юки задумался.
  
  - Может, вы разбудите Цуки-химэ? - взволнованно попросил он. - Она никак не просыпается.
  
  Асано хотел сказать - "не беспокойся, о ней позаботятся", но внезапно понял, что не сможет солгать.
  
  - Она никогда не проснется, - дрогнувшим голосом молвил он.
  
  В глазах Юки отразилось отчаянье - и Асано вдруг подумал, что этому мальчику не придется долго объяснять, что значит смерть.
  
  - Но... почему?
  
  - Она умерла.
  
  - Умерла? - Юки осекся. В его глазах блеснули слезы. Жгучая волна боли захлестнула Асано. Он не мог двинуться с места, не мог вздохнуть. Из последних сил он рванулся к угасающему свету, сбрасывая пелену слабости. Несколько мгновений Асано приходил в себя, судорожно глотая обжигающий воздух. Если бы на его месте оказался другой человек, он был бы уже мертв.
  
  "Кто же он? - в смятении думал Асано. - Человек или демон в человеческом обличье?'
  - Мама... Ти-чан.... Не надо! - воскликнул Юки, - и замер, уставившись на Асано расширенными от ужаса глазами. Он видел что-то, недоступное взгляду, пугающее, и оно не отпускало его, затягивало все глубже, он беззвучно шевелил губами, повторяя какие-то слова, и Асано не мог даже представить себе, как вырвать его из лап накатившего безумия. Он просто подхватил мальчика на руки и прижал к груди, неловко гладя по голове. И Юки вцепился в его хаори и задрожал, беззвучно всхлипывая.
  - Держись малыш, - прошептал Асано. - Мы идем домой.
  
  На следующее утро они достигли потаенной обители ямабуси. Таннэн был несказанно рад встрече - они не виделись почти два года, и новостей за это время накопилось немало. В горах опять объявились тэнгу, о которых не было вестей со времен Семи Врат, и оборотни зашевелились в ущельях. Но Асано был рассеян, и мысли его крутились вокруг одного и того же.
  
  - Ты выглядишь усталым, Ран-кун. Намаялся с Юки?
  
  - Да нет, он спокойный, но знаешь... нам не стоило оставлять его.
  
  - Не стоит так беспокоиться. Они надежные люди.
  
  Асано нахмурился.
  
  - А если....
  
  - Ничего не случится. Здесь он не опасен.
  
  - Мне бы твою уверенность.
  
  - А, по-моему, ты просто привязался к нему. Так быстро... - Таннэн улыбнулся. - Совсем тебя не узнаю.
  
  - Сам не знаю, что со мной происходит, - растерянно проговорил Асано, - Я чувствую, что судьба свела нас не напрасно... Но наставник его должен быть чист духом, искренен и смел. А я потратил полжизни, чтобы преодолеть свои слабости и не слишком преуспел в этом.
  
  - Боишься потерпеть неудачу?
  
  Асано задумался, разглядывая чайную чашку.
  
  - Он пришел в мир, чтобы нести боль и смерть. Мне не под силу изменить его сущность.
  
  - Бессмысленно пытаться изменить то, что даровано богами. Воспитай его истинным воином, таким же, как ты сам. Пройдет время, и он начнет искать свой собственный путь и, быть может, найдет. А может, и нет, - Таннэн внимательно посмотрел на Ранмару и добавил:
  
  - У тебя есть и другой выход. Избежать жертв и спасти десятки жизни одним движением руки.
  
  - Разорви тебя демон... - прорычал Асано. - Да ты издеваешься надо мной!
  
  - Отнюдь, - добродушно улыбнулся Таннэн. Спорить с ним было бесполезно.
  
  - Так или иначе, сначала я должен отыскать его родителей. Если кому и принадлежит право решать его судьбу, то только им.
  
  - На его одежде герб рода Удзе, не так ли? В прошлом году Удзе Морихиро примкнул к мятежникам. Несколько дней назад дня назад родовой замок Удзе сожгли люди сегуна. Морихиро погиб в бою, а его жена покончила с собой, перед смертью заколов двух юных дочерей. Воины Сэами до сих пор разыскивают единственного наследника рода Удзе. С ним еще была связана какая-то темная история... Кажется, его вскоре после рождения, отправили в какой-то затерянный в горах замок. Он жил там вместе со старшей сестрой.
  
  - Почему ты раньше мне об этом не сказал?
  
  - Ты не спрашивал, - пожал плечами Таннэн.
  
  Асано вздохнул. Сомнение грызло его, как лисенок, спрятанный за пазухой. Сердце кричало - решайся, Юки способен стать великим воином. Но рассудок твердил свое: ты просто глупец, тебе не хватил мудрости и терпения, чтобы обратить его силу во благо, он станет орудием разрушения, и ты не сможешь отвести кару богов.
  
  " Если не я, то кто же?!"
  
  
  
  Глава первая
  
  
  По змеящимся разломам ущелий катилась незримая река, перехлестывая через край, возносясь к небесам и низвергаясь в вязкие недра, к корням мира. Прими меня и почувствуй мои прикосновения, шептала она. Ты выдержишь. Ты станешь свободным. Ледяные струи дождя схлестнулись с чистым пламенем, пульсирующим в такт дыханию, жар и холод накатывали штормовыми волнами, и, разбиваясь о скалы отрешенности, оставляли ощущение кристальной чистоты. С каждым вздохом оно крепло и ширилось, пока не затопило весь мир. И, наконец, в мире не осталось ничего кроме пронзительного, обжигающего света - он растворился в сонме частиц, струящихся в бесконечности.
  
  Сколько времени прошло - мгновение, час, а может быть целая вечность? - прежде, чем в их мерное движение вторглась чья-то воля.
  
  - ...эй ты!
  
  - ...слышит... - донеслось издали. И тут же, совсем рядом:
  
  - Оглох, деревенщина?
  
  'Это он мне?'
  
  Волна чужой ярости обожгла горло. Юки вздохнул и с тенью сожаления открыл глаза. За спиной, в паре кэнов от него стояли двое. Без сомнения, воины. Один из них полыхал от гнева и нетерпения, другой был бдительно спокоен.
  
  - Может, глухонемой?
  
  - По-моему, он просто невежа!
  
  После ночной медитации Юки был настроен, в общем-то, мирно. Он не любил, когда к нему обращались в подобном тоне, и поэтому не счел нужным отвечать. Он все еще надеялся, что эти двое сами от него отстанут.
  
  - Ну ты, крыса, - прорычал один из них, подходя к Юки почти вплотную. - Отвечай, если не хочешь расстаться жизнью!
  
  И тут воин допустил большую ошибку. Он выхватил меч и попытался приставить его к горлу наглеца. В тот же миг руки рвануло в сторону и вверх, воин потерял равновесие, но не успел мягко перекатиться, как лезвие наискосок рассекло его горло. Юки ощутил мимолетное сожаление- поверженный противник оказался совсем молодым. Второй самурай, высокий и крепкий, успел сомкнуть пальцы на рукояти меча. Острие катаны пронзило шею и уперлось в длинный назатыльник шлема. Захлебываясь кровью, воин повалился на траву.
  
  Отряхнув клинок, Юки вложил его в ножны на поясе убитого юноши и вгляделся в его черты. Молодой самурай был очень красив и почему-то напомнил ему учителя. У Юки неприятно екнуло в груди. Ему вдруг показалось, что он совершил ошибку. Наверное, стоило сдержаться или хотя бы не бить на поражение, а потом узнать у этих самураев, кто они и зачем пришли сюда, ведь они поднялись на гору явно не для того, чтобы попросить духов о покровительстве.
  
  Черные клочья облаков наползали с востока, застилая солнце - кровавое око древнего демона. Долины покоились во мраке, спины холмов багровели, как угли. Лишь высоко над головой сквозь дыру в серой мантии туч сиял лоскут чистого неба.
  
  А ведь он обещал О-Васа, что придет к водопаду Инугами на рассвете. Она, наверное, ждет не дождется. Юки выругал себя за забывчивость и помчался вниз по склону.
  
  
  
  ***
  
  - Не смей умирать!
  
  Асано вынырнул из жаркого омута сна. Огненно-золотистые лучи, проникавшие сквозь узкое окно, били в глаза. Проклятье! Он схватил катану и выскочил из хижины. Земля была мокрой, палую листву прибило ночным ливнем. На ветвях подрагивали росинки - звездная россыпь в ладонях листьев. Сизые крылья облаков, затянувших горизонт, тревожно трепетали. В глубине души Асано надеялся, что упрямый мальчишка все еще там, на скале, которая высилась над унылой рощей, словно гигантская медвежья голова - но воинское чутье подгоняло его, и Асано несся огромными прыжками, перемахивая с камня на камень над мутным потоком, который катился по глинистой промоине горной тропы.
  
  Наконец, среди корявых стволов мелькнуло безоблачное небо. Асано раздвинул ветви и огляделся - никого. Отзвуки ледяного дуновения все еще витали над мшистыми камнями. Несколько минут назад Юки был здесь. Сердце тревожно сжалось. Асано остановился, уловив знакомый запах. Так пахло на полях сражений, в древних гробницах и, совсем немного, в буддийских храмах. Но эта скала издавна была чистым местом.
  
  Бумажные полоски священной ограды мерно шелестели на ветру. Асано приблизился к круглому белому валуну и замер. Чуть ниже по склону лицом вниз лежал юноша в превосходном полудоспехе ярко-алой шнуровкой. Сухая трава под ним пропиталась кровью из огромной косой раны от плеча и почти до пояса. А вот и еще один. Перед смертью он успел обнажить меч. Тот, кто их убил, явно кое-что умел. Совсем как юный ученик, которого Асано так опрометчиво оставил без присмотра.
  
  С неприступной скалы можно было спуститься по двум тропам - одну из них размыла вода, другая вилась по камням вдоль обрывистого склона. Даже умелый воин после такого дождя вряд ли смог бы пройти по ней. Под гривой водопада скалилась вспененная заводь. Юки обожал нырять в нее с уступа, даже зимой он не отказывал себе в удовольствии. Асано взглянул вниз и удовлетворенно хмыкнул.
  
  
  Юноша сидел на огромном камне у воды, понурив голову - видно, кого-то ждал. Насквозь промокшее ги облепило его крепкие плечи. Спутанные пряди заслоняли округлое лицо, но все же от Асано не укрылся сумрачный огонь в глазах ученика. Он подивился разительному несоответствию - нежные черты пятнадцатилетнего юноши и этот демонический взгляд как будто принадлежали двум разным существам.
  
  - Не поздновато для купания? - поинтересовался Асано, скрестив руки на груди. Юки медленно обернулся. Его по-детски пухлые губы изогнулись в улыбке.
  
  - В самый раз, учитель.
  
  Словно яркий пион, на рукаве бледно-голубого ги Юки алело пятно крови.
  
  Ну конечно, а он еще сомневался... И повод для драки наверняка был пустяковый.
  
  - Почему ты оставил тела?
  
  - Я... спешил, - смущенно пробормотал юноша. - Но она меня не дождалась...
  
  - Подробности опустим... - отрезал мастер. - Что ты не поделил с теми самураями?
  
  Юки молчал, хмуро разглядывая мокрую гальку под ногами.
  
  - Одно радует - ты убил их мечом. В другой раз обойдешься голыми руками, а там, глядишь, кто-нибудь останется в живых... Хотя и это вряд ли.
  
  Парень выглядел виноватым, - по всей видимости, потому что вызвал недовольство учителя, - но, похоже, ни стыда, ни раскаяния, он не испытывал. Глядя на ученика, Асано вспомнил самого себя. К пятнадцати годам он уже потерял счет убитым и в те незабвенные времена очень гордился этим.
  
  - Они напали первыми. К тому же ты сам говорил мне - оскорбления лучше всего смывать кровью.
  
  - Это так, - тяжело проговорил мастер. - Но убивать следует лишь тогда, когда другого выбора нет.
  
  В широко раскрытых глазах Юки промелькнула зловещая тень.
  
  - Но... почему?
  
  - Да потому что жизнь - слишком ценный дар, чтобы бездумно отнимать его. У твоих врагов тоже есть родные и близкие, те, кому они дороги. Те, кого ты сделал несчастными и, быть может, обрек на страдания. Ты мог сохранить жизнь этим двоим, но даже не попытался, - Асано с недоброй усмешкой посмотрел ему в глаза. - Наверное, тебе просто нравится убивать?
  
  Юки вспыхнул и тут же спрятался под маской невозмутимости.
  
  - Мы рождаемся, чтобы умереть с честью, - отрывисто проговорил он. - Каков бы ни был исход боя, ни им, ни мне было бы не в чем упрекать друг друга.
  
  - Хидзюцу Синмэй - это больше, чем умение побеждать в бою. Это умение побеждать всегда и во всем, а значит - делать правильный выбор. Для этого тебе следует отучиться лгать самому себе.
  
  Юноша дрогнул, как от пощечины.
  
  - Загляни в свое сердце и попытайся понять, что двигало тобой, когда ты занес клинок для смертельного удара, - Зрачки Асано вспыхнули, как раскаленные угли. - А когда поймешь - уничтожь это без всякой жалости.
  
  - Да, учитель... - пробормотал Юки, не в силах выдержать грозный взгляд.
  
  - А теперь отправляйся в святилище и наведи там порядок, - чуть мягче добавил Асано. - Потом иди домой и приготовь обед. И повтори первые двадцать ката, каждое по пятьдесят раз. А я прогуляюсь до селения.
  
  Не ответив на поклон юноши, Асано скрестил руки на груди и двинулся вниз по каменистому склону. На душе у него было на редкость скверно.
  
  Юки сокрушенно вздохнул. Натворил дел, учителя огорчил. Угораздило же их так глупо нарваться, да еще О-Васа... Прямо сказать, неудачно начался день.
  
  Спрыгнув с камня, Юки стремительно зашагал по лесу. Домой ему совсем не хотелось. Убирать трупы -тем более. Конечно, им не место в святилище, но до обеда они никуда не денутся.
  
  Кто были эти двое? Разведчики огромного войска? Или они прибыли по заданию какого-нибудь дайме, чтобы разыскать учителя? У такого воина, как Ранмару-сан, наверняка должно быть немало врагов. А может быть, они не были его врагами?
  
  При этой мысли Юки едва не заскрипел зубами.
  
  Когда клинок устремился к его горлу, инстинкт указал путь - убей или будешь убит, и сознание, парившее на грани сна и яви, на миг стало сознанием зверя. Окажись на его месте учитель, те двое были бы живы и невредимы и сейчас, наверное, пили бы сакэ с ним за компанию.
  
  От стыда к горлу подступил жесткий комок. Жар прокатился по телу, оставляя отвратительный озноб. Нужно было что-то сделать. Руки затосковали по мечу. Нет. Не сейчас. Ранмару-сан этого не одобрит. Разве что... Юки усмехнулся и со всей силы врезал кулаком по дереву. Часть ствола разлетелась в щепки, высохшая криптомерия с жалобным стоном стала заваливаться набок и, наконец, рухнула в молодую поросль. Мысли вновь обрели кристальную ясность, как небо в просветах обнаженных ветвей.
  
  "Я стану лучше, - подумал Юки. - Я научусь думать о других. Обещаю".
  
  Ему вдруг показалось, что на излете осени в лес заглянула весна. Он замер на месте, стараясь удержать мимолетное ощущение - а миг спустя, как быстроногий олень, мчался по зарослям. Наконец, вдалеке мелькнула знакомая темно-синяя юката. Юки поспешно стянул окровавленное ги, и радостно закричал:
  
  - О-Васа!
  
   Девушка вздрогнула, всплеснув руками. Кусты качнулись, и из них выступил Юки - в растрепанной гриве запутались сухие листья, глаза радостно горели.
  
  - Хвала богам...
  
  - Ай-ай-ай, - строго покачала головой О-Васа. - Ну что за вид... Немедленно оденься!
  
  - Ги мокрое, - невинно улыбнулся юноша. - Понимаешь, мне очень захотелось искупаться...
  
  Она была старше его на два-три года, и еще совсем недавно Юки воспринимал ее, как старшую сестру - она чем-то напоминала ему Цуки-химэ. Недавно - потому что с некоторых пор его отношение к О-Васа неуловимо и бесповоротно изменилось.
  
  - Так захотелось, что ты даже раздеться забыл? - подмигнула О-Васа. - Видно, горячая была ночка.
  
  - Да так, не особо, - Юки пожал плечами. - Я был на горе.
  
  - Целую ночь? Ну, Ранмару-сан, может, в это и поверит...
  
  - Ну ладно, так и быть, - ухмыльнулся Юки. - Я всю ночь пил и развлекался в трактире.
  
  О-Васа поднялась на цыпочки и сосредоточенно принюхалась к его губам.
  
  - Нет, - серьезно проговорила она. - Сакэ от тебя не пахнет.
  
  Юки решительно обнял ее за гибкую талию. О-Васа была такой хрупкой и изящной, что он мог легко удержать ее одной рукой. Он с наслаждением вдохнул цветочных запах ее волос и уткнулся ей в висок.
  
  - А ты могла бы подождать меня... я ведь опоздал совсем чуть-чуть. Что-то случилось?
  
  Ее хрупкие плечи едва заметно напряглись.
  
  - Я пришла еще затемно... И ждала тебя, как мы и условились. А потом заметила двух воинов, которые поднимались на скалу... я еще подумала - только безумец полезет на эту кручу. Но они оказались не из робких. А потом мне стало страшно... я испугалась, что они пойдут назад и заметят меня... прости.
  
  - Ну и правильно сделала, что ушла, - серьезно сказал Юки. - А тех двоих ты раньше не видела?
  
  - Ума не приложу, кто они и откуда, - нахмурившись, ответила О-Васа.
  
  - Не бойся, - прошептал Юки, - Кто бы ни явился сюда, я смогу тебя защитить.
  
  - Знаю, - О-Васа доверчиво прижалась к его широкой груди. Юки судорожно сглотнул, пытась унять бешеный стук сердца. Все расплывалось в знойной пелене. Запах магнолии сводил его с ума - а может это была вовсе не магнолия - и ему хотелось прижаться к О-Васа еще теснее, распахнуть эту выцветшую юкату и...
  
  Довольно!
  
  Еще немного, и демон порвет путы. И будет миг, за который не жалко и целой жизни, а потом ты упадешь без сил и будешь рыдать над мертвым телом, царапая ногтями землю... Ведь ты поклялся себе - больше никогда, даже если от боли не сможешь дышать, даже если кровь вскипит в жилах...
  
  - Что с тобой? - встревоженно прошептала О-Васа. Юки выдохнул сквозь сжатые зубы и заставил себя улыбнуться. Его щеки пылали.
  
  - Все хорошо.
  
  Вдалеке захрустели сухие ветки. По лесу бежал человек. Пластины доспехов чуть слышно постукивали. Юки насторожился, но вида не показал.
  
  - Не хочешь прогуляться? - прошептал он. - Сегодня небо будто из хрусталя...
  
  О-Васа изумленно изогнула брови и потрогала его лоб.
  
  - Ты точно не заболел?
  
  
  Воин, ломившийся по зарослям, как дикий кабан, был сильно взволнован. Запах ярости и совсем немного - страха чувствовался почти за сотню кэнов. Асано позволил незнакомцу обогнать себя и незаметно двинулся следом. Преследование продолжалось больше двух часов. Воин петлял, как заяц - похоже, местность была ему едва знакома. Наконец, мастер понял, куда он направляется, и решил избавиться от 'проводника', которому наверняка было известно о гибели товарищей. Если командир узнает печальную новость несколько позднее, Асано это будет только на руку.
  
  Выбрав удобный момент, когда пехотинец пробегал по краю обрывистой ложбины, он направил ему в спину незримое копье. Парень рухнул, как подкошенный, скатился по крутому склону в пожелтевшие заросли папоротника. Асано отер пот со лба - что ни говори, рубиться мечом гораздо легче. Но убивать солдата мастер не хотел, в придачу после такого удара тот будет убежден, что просто упал в обморок.
  
  Густой сосняк раздвинулся, и взору открылось узкое ущелье, которое вело в уютную долину, хорошо знакомую Асано. По ней протекал ручей, впадавший в небольшое озеро, окруженное высоким сосняком. Второй выход из долины был укрыт самой природой в толще скал. Даже маленький отряд мог достаточно долго продержаться здесь против вдесятеро превосходящей силы.
  
  Конечно, часовые зорко следили за окрестностями, но из-за деревьев те просматривались не более чем на полсотни кэнов. Асано прокрался вдоль обрыва, цепляясь за редкие выступы и тонкие корявые сосенки, взобрался наверх. С другой стороны между каменистой россыпью и тусклым опалом озера в сени деревьев притаились палатки. Веяло дымом, издали доносились голоса и ржание лошадей. По примерным подсчетам Асано там было около пяти десятков самураев и примерно вчетверо больше пехотинцев и слуг. Все они так шумели, что Асано под прикрытием кустов без особого труда подобрался к каменистой россыпи.
  
  - ...в двух днях пути отсюда, - донеслось из-за деревьев.
  
  - Почему лекаря не привел? -отвечал другой, судя по властным интонациям - командир.
  
  - В селении его не оказалось... Сказали, он вроде как колдун и живет на горе.
  
  Самурай вполголоса выругался.
  
  - Подожди.
  
  Асано остолбенел. Это глубокий мелодичный голос он узнал бы из тысячи. Мастер подавил желание выглянуть из-за камня и убедиться, что уши его не обманули.
  
  - Кацусигэ-сама.
  
  - Лекарь живет на горе... Медвежья голова?
  
  Кацусигэ говорил через силу, словно превозмогая сильную боль. Разведчик задумался.
  
  - И правда, ее вершина чем-то похожа на медвежью голову...
  
  - Хияма... бери своих и немедленно отправляйся за Мицусигэ!
  
  Встреча отчаянного парня с десятком асигару могла закончиться нежелательным кровопролитием, и Асано решил, что таиться дальше не имеет смысла. Он отступил к зарослям и, неслышно промчавшись по ним, появился из-за деревьев с другой стороны, на открытом склоне. Асано прямо-таки излучал беззаботность - руки сложены под кимоно, шаг неторопливый, взгляд немного рассеянный.
  
  Конечно, здоровенный ронин с двумя мечами за поясом, нагло разгуливаюший рядом с лагерем, не мог не привлечь внимания дозорных. Два самурая в мгновенье ока натянули луки.
  
  - Стой!
  
  Асано с явным недоумением обернулся. Вся его выдержка потребовалась на то, чтобы тотчас же не посмотреть на мужчину, что стоял у корявой сосны, тяжело опираясь на копье. Мастер видел, как начальник стражи кивнул головой, отдавая молчаливый приказ, слышал, как Кацусигэ крикнул: "Не стрелять!" но было поздно - стрела сорвалась с тетивы. Асано одним движением выхватил меч и рассек ее надвое.
  
  - Пропустить ...- пробормотал Кацусигэ и, тяжело дыша, опустился на низкий складной стул. Хияма громко повторил приказ, и собирался уже уходить, но Кацусигэ остановил его. Кажется, в его взгляде промелькнула тень облегчения.
  
  Солдаты расступились перед Асано.
  
   Ему хотелось улыбаться, но сейчас это было бы неуместно. Он видел очень высокого и крепкого мужчину с резким худощавым лицом, рассеченным двумя шрамами. Богато украшенный поддоспешник был разорван в нескольких местах и испачкан кровью, правая рука покоилась на перевязи, под распахнутой курткой проглядывали повязки. Бледный лоб покрывала испарина, грудь тяжело вздымалась, в распахнутых глазах пылало нетерпение.
  
  Несколько мгновений, пока они с Кацусигэ смотрели друг на друга, показались Асано целой вечностью. Не было двадцати лет и окровавленного клинка в судорожно стиснутых пальцах. Не было презрительной усмешки и гневных слов, брошенных вслед.
  
  Только этот пытливый взгляд.
  
  Хияма - невысокий молодой самурай с узким, как нож, лицом, - видимо, не понимая, в чем дело, шагнул вперед.
  
  - Что за непочтительность! Перед тобой князь Кацусигэ!
  
  Асано отвесил поклон, больше напоминавший легкий кивок. Тонкие губы Кацусигэ тронула едва заметная улыбка.
  
  - Ран-сан ... Не ожидал увидеть тебя здесь.
  
  Тогда был такое же пронзительно-стылое утро, и восхитительным казался вкус сакэ, разогретого над костром, - святое дело - выпить по случаю удачной охоты! И Кацу со смехом собирал рассыпанные бусины четок, которые так решительно разорвал Ран.
  
  Тогда они были молоды. Кацу - княжеский сын, обманчиво хрупкий юноша, исполненный нетерпеливой грации, и бесстрастный, основательный Ран, телохранитель князя.
  
  Тогда они поклялись друг другу не расставаться до самой смерти.
  
  Но сейчас - разве эти чувства имели хоть какое -то значение?
  
  - Не ожидал, что я найду тебя, Кацу-сама? - Асано улыбнулся уголком рта, не обращая внимания на Хияма, который в тот момент готов был зарубить его нам месте. Кацусигэ покачал головой и, видимо, хотел что-то сказать, но его взгляд затуманился, он пошатнулся, пытаясь удержаться за древко копья. Хияма поддержал его.
  
  - Господин... - встревоженно пробормотал он. Асано подскочил к Кацусигэ с другой стороны, Хияма схватился за меч, но Кацусигэ остановил его:
  
  - Оставь... он лекарь.
  
  Он с усилием поднялся, отмахнувшись от обоих, и, опираясь на копье, отправился в шатер. Асано не отставал он него ни на шаг, с удовольствием отмечая, что Кацу - его Кацу - очень изменился с момента их последней встречи.
  
  Решительно выпроводив рассерженного Хияму, князь Като тяжело опустился на складной стул и указал Асано на другой.
  
  - Значит, монастырская жизнь не пришлась тебе по нраву, - хрипло выдохнул Кацусигэ, отирая пот со лба, -Рассказывай, каким ветром тебя сюда занесло... Слышал, ты тут колдуном прослыл.
  
  Его суженные зрачки нравились мастеру все меньше.
  
  - Сначала позволь мне осмотреть твою рану. В твоей крови яд, я чувствую его запах.
  
  - Пустяки. Расскажи, я хочу знать.
  
  Асано вздохнул, отмечая поспешность собственных выводов.
  
  - Что ж... это правда, я не создан для монашества - ни тебе сакэ, ни хорошей схватки, - беззаботно молвил он. - Признаюсь, настоятель многому меня научил за те долгих пять лет, и все-таки в конце концов я сложил монашеские обеты и отправился странствовать.
  
  - Наслышан о твоих тогдашних подвигах. Изгнание злых духов, сказки про оборотней. Ведь мастер Гэндзиро - это ты, не так ли?
  
  Асано лишь усмехнулся в ответ.
  
  - Слышал, ты усыновил какого-то мальчика.
  
  - Не совсем, - улыбнулся Асано. - Он мой ученик.
  
  - Наверное, очень способный, - задумчиво молвил Кацусигэ.
  
  - Другого я не стал бы учить.
  
  Князь вполне справедливо принял слова мастера и на свой счет.
  
  - Чудной ты все же человек, Ранмару... - Он перевел дух. - Мог бы уже иметь свою школу, или прославиться на службе у самого сегуна. Но живешь вдали от людей. Что проку прозябать в глуши, если ты можешь добиться большего?
  
  - Эх, Кацу-сан ... а ты хотел бы поменяться со мной?
  
  Кацусигэ вскинул брови - и через пару мгновений расхохотался. Но, заметив умиротворенный взгляд Асано, жестко прищурился.
  
  - Я серьезно. Хочешь поступить ко мне на службу? Должность советника и доход в три тысячи коку.
  
  -Весьма заманчиво, - протянул Асано. - Только позволь задать один вопрос... От кого ты скрываешься? До меня доходили слухи, что Оно Кагэнори поднял мятеж. А ты когда-то был дружен с ним.
  
  - Сегунат давно прогнил. На севере бесчинствуют фумо-ири, с востока варвары напирают. Да и наши хороши... рвут Оокуни, как волки оленью тушу. Нужна сильная рука, чтобы остановить хаос. В конце концов, это наш долг.
  
  - Вижу, у вас это неплохо получается.
  
  Кацусигэ ничего не ответил на это.
  
  - Сэйгэки Сэами разгромил мое войско - тому виной предательство, - продолжал он. - Но Кагэнори в трех днях пути отсюда, его лошади свежи, а войско не измотано битвой. Мы соединим наши силы и двинемся на столицу.
  
  - Без сомнения, Сэйгэки постарается перехватить его на перевале. Если, конечно, Кагэнори не решит пойти в обход.
  
  - Ты плохо знаешь Кагэнори. Он не предаст меня.
  
  - Будем надеяться, что я ошибаюсь.
  
  Кацусигэ зажмурил глаза и встряхнул головой, пытаясь отогнать головокружение. Замечания Асано лишь укрепили решимость князя убедить бывшего телохранителя стать под его знамена.
  
  - Ну, так как, пойдешь ко мне на службу? Подумай - ты сможешь завоевать себе владения и замки, даже получить государственный пост.
  
  Асано устало вздохнул. На своем веку он видел немало вождей, приносящих тысячи жизней в жертву собственному властолюбию. Когда-то он сражался за них не ради награды и тем более не ради высоких идеалов. В смертельных схватках он оттачивал свое мастерство. И еще, говоря начистоту, - он убивал, потому что любил убивать. С тех прошло много лет, и Путь Меча изменил Асано - как ему казалось - окончательно. Как же он ошибался... Слова князя всколыхнули его душу. Он жаждал пойти за Кацусигэ против сегуна, против целого мира, против богов - лишь бы снова ощутить радость битвы.
  
  Но был еще и Юки, проклятый от рождения, чья мощь, несмотря на все старания мастера, продолжала уносить людские жизни. Демон спал чутко. Случайная вспышка - и он уничтожит Юки и тех, кто окажется рядом. Сотни, а может быть, тысячи.
  
  - Вынужден отказаться, - мягко и непреклонно ответил Асано.
  
  Кацусигэ посмотрел на него исподлобья и насмешливо изогнул бровь.
  
  - Да ты, никак, боишься? Верно говорят, меч в ножнах ржавеет... - Он провел ладонью по лицу, стирая капли пота. - Ведь и тогда ты нарушил клятву, потому что испугался. И решил сбежать в ад, а когда не вышло - сбежал в монастырь. Или я не прав?
  
  В ответ Асано лишь сочувственно покачал головой - ничего-то ты не понимаешь. И поймал себя на неискренности.
  
  Шорох ткани заставил его обернуться. В палатку вошел отчего-то бледный Хияма - без разрешения, видно, дело было срочное - и бросился на колени перед господином.
  
  - Говори, - велел князь.
  
  - Кацусигэ-сама, - хриплый голос Хияма сорвался на шепот, - молодой господин Мицусигэ погиб.
  
  Ни один мускул не дрогнул на лице князя. Страшную истину Асано прочел в его помертвевшем взгляде - Мицусигэ был его единственным сыном. Асано знал - даже в пустынном храме Кацу не выкажет свою скорбь.
  
  "Что же ты наделал, глупый мальчишка," - трепетала беспомощная мысль. Но больнее всего было видеть страдания друга, зная, что в смерти юноши виноват ты сам, ведь ты - учитель.
  
  - Что произошло? - ледяным голосом проговорил Кацусигэ.
  
  - Молодой господин отправился в святилище на горе, а Дзетаро велел обследовать северный склон, - сказал Хияма, так и не подняв головы. - Некоторое время спустя Дзетаро издали заметил юношу в окровавленном голубом ги, тот спускался по обрывистому склону. Он заподозрил неладное и отправился на гору, а когда добрался до места, обнаружил там молодого господина и Икеду - убитых. Икеда даже не успел обнажить меч.
  
   Хияма искоса глянул на Асано.
  
  - Где тело?
  
  - Осталось в святилище, ваша светлость.
  
  - Я хочу видеть его, - чуть слышно молвил Кацусигэ, бледнея. - Убийцу... взять живым.
  
  Из его легких вырвался сдавленный стон, и он лишился чувств. Лоб Кацусигэ был холоден, как у мертвеца. Судя по всему, стрела, ранившая князя, была смазана "красным лотосом". Обычно этот яд убивает человека за несколько часов. Только благодаря железной воле Кацусигэ смог продержаться так долго, но отчаянье подточило его силы. Жить ему оставалось самое большее до рассвета.
  
  Асано заставил себя успокоиться. Не обращая внимания на настороженного Хияму, который тут же схватился за меч, он приложил пальцы к вискам Кацусигэ и стал произносить заклинание. И боги услышали его.
  
  - Ранмару... - донесся еле слышный, но властный шепот.
  
  Лицо Кацусигэ оставалось бесстрастным. Казалось, что в его широко раскрытых глазах отражаются незримые облака. Асано не сомневался - Кацусигэ уже понял, кто убил его сына. Даже сейчас, скованный слабостью, князь выглядел величественным.
  
  Угол рта Кацусигэ болезненно дернулся.
  
  - Ты, и правда, так любишь его?
  
  - Да, - без тени сомнения ответил Асано.
  
  Их взгляды встретились. В глазах князя пылала ненависть.
  
  - Хияма... вели воинам пропустить этого человека.
  
  - Да, господин.
  
  Молодой самурай был явно разочарован решением князя.
  
  - Прощай, Ран-сан.
  
  - Увидимся, - пообещал мастер.
  
  Под бдительными взглядами воинов, под прицелом лучников, Асано в сопровождении Хияма и еще четырех самураев прошествовал по лагерю, попутно отмечая несколько возможных путей отступления. Он ждал, что Хияма отдаст приказ убить его: молодой самурай вышел из палатки следом за Асано, так что они с Кацусигэ вполне могли обменяться взглядами. Но князь сдержал свое слово. Хияма проводил Асано до выхода из ущелья. От него исходило недовольство хищника, у которого отняли добычу.
  
  
  
  
  Глава вторая
  
  ...Искаженное от ярости лицо - будто на полустертом рисунке. Ты пытаешься угадать первозданный образ - этот образ совершенен, ибо живет лишь в тебе. Его питает тень. А ты не можешь даже плакать, ты наблюдаешь за каплей крови, сбегавшей по бледной щеке, как божья коровка - как будто надеешься, что она проснется. Но она уже не проснется. Никогда.
  
  Что же станет с О-Васа, когда вы расстанетесь?
  
  А пока - ты рядом, и она рада тому, что ты весел и беззаботен, и ты пытаешься удержать солнечные блики ее радости.
  
  - ... и тут заходит преподобный Таннэн и говорит: "Ни капли сакэ не осталось, не иначе как лисы-оборотни все вылакали". А Ранмару-сан так заговорщически ему нашептывает: "Одну из них я точно знаю". И открывает погреб...
  
  - А там ты?
  
  - Точно, лежу на полу и созерцаю Западный Рай.
  
  - Ками-сама... сколько же ты выпил?
  
  - Всего-то бочонок. Но шуму потом было... Хотя отец-настоятель мне спасибо должен был сказать, я ведь ему согрешить не дал.
  
  О-Васа ласково дотронулась до его ладони.
  
  - Да ты, оказывается, просто образец благочестия.
  
  Юки вцепился в ее запястье и застыл, как вкопанный, увидев пятна крови, внезапно проступившие на досках моста. Золотистые росчерки ветвей над обветшалыми вратами тории подрагивали в сумрачном омуте, среди лохмотьев водяной травы. Еще немного, и в обрамлении бурых прядей покажется женское лицо, белесое, как рыбье брюхо - сонное лицо мертвеца. А вот молодой мужчина - все еще цепляется за столб окровавленными пальцами. Еще один... нет, двое. Рассыпанные рисинки белеют на подгнивших досках, словно червяки. А маленький мальчик улыбается солнцу, проходя под священными вратами, и бежит по трупам в зеленый сумрак на том берегу...
  
  - Что случилось? - удивилась О-Васа.
  
  - Дальше нельзя.
  
  - Да брось... Мы столько раз гуляли здесь, разве не помнишь?
  
  - Ты не понимаешь, - Юки скрипнул зубами. - Они здесь. Они ждут...
  
  Он запнулся, так и не сказав последнее слово.
  
  - Мы приносим дары, совершаем мацури, - неуверенно проговорила О-Васа, - и духи никого не забрали с тех пор. Они больше не гневаются на нас.
  
  Юки еле удержался от горькой усмешки. Учитель нашел его в жестоком бреду, вот на этом склоне, поросшем белыми метелками.
  
  "Я убил их... "
  
  Не было ничего страшнее, чем смятение во взгляде Асано - самого храброго и сильного человека из всех, кого он знал.
  
  Прошлого не существует, напомнил себе Юки. И этот день тоже станет прошлым, наступит вечер, а вечером мы будем пить чай и сочинять рэнгу. А потом учитель прикажет отправляться спать, а сам спустится к реке и станет петь свои заклинания. И демон не осмелится поднять голову.
  
  - Идем, - тихо сказал Юки и решительно взял О-Васа за руку.
  
  Миновав мост, они некоторое время шли в молчании, пока не добрались до развилки.
  
  - Дальше меня не провожай, - с долей смущения заявила О-Васа. - Не обижайся, пожалуйста, но у тебя такой вид, что люди могут подумать о нас дурно.
  
  - А чего тут... -удивился Юки и, запоздало сообразив, что на нем из всей одежды - лишь кобокама и сандалии, смущенно поправил спутанные волосы и понимающе кивнул. Расставаться с О-Васа ему не хотелось, но с другой стороны, проводить ее можно было незаметно. - Ясно. Ну, тогда до завтра.
  
  - До завтра, - улыбнулась О-Васа и побежала вниз по извилистой тропинке.
  
  Его не оставляло тягостное чувство - как будто он должен был что-то сделать, но забыл, что именно. Он следовал за О-Васа почти до самых ворот. И там, на глинистом склоне, притаившись за старой криптомерией, долго смотрел ей вслед. Где-то на грани восприятия дрожала пронзительная нота тревоги. Сизые струйки вились над потемневшими соломенными крышами - дым очага, неотличимый от дыма погребального костра.
  
  Юки вспомнил о приказе учителя. Надо было поторопиться - не хватало, чтобы мертвых изгрызли лисы, обитавшие на склонах горы.
  
  Когда он отнес тела под навес, вымылся - чтобы не прогневить ками видом крови - и убрался в святилище, уже перевалило за полдень. Непохоже, чтобы учитель пошел покупать сакэ (слишком уж мрачным он был с утра), а значит, к обеду был должен вернуться. Обедом Юки занялся сразу же, не теряя времени даром. Как он и предполагал, Ранмару-сан вернулся явно не в духе - ни слова не говоря, раскрыл сундучок из дерева павлонии, где держал свои снадобья и принялся что-то растирать в ступке. Юки поглядывал на него искоса, не решаясь спросить прямо, что все-таки произошло. Ранмару-сан, похоже, был расстроен. Юки чувствовал себя виноватым, и его радужное настроение таяло на глазах. Он не знал, как вернуть улыбку учителя.
  
  Спохватившись, Юки поглядел на рыбьи тушки, которые облизывало невысокое пламя.
  
  - Рыба уже готова.
  
  Асано неопределенно кивнул, и развернул какой-то ветхий свиток. В тусклом свете жаровни он походил на каменное изваяние забытого божества.
  
  - Что-то случилось? - тихо проговорил Юки.
  
  Асано обернулся - его лицо было умиротворенным, как у даосского святого.
  
  - Мне понадобится твоя помощь, Юки. Но сначала поешь.
  
  Юки проглотил рыбу в один присест, разжевав ее вместе с костями. За вторую предусмотрительно не взялся.
  
  - Отправляйся к Ханагаваре и скажи, что мне нужен рог цилиня. Отдашь ему вот это, - Асано протянул Юки что-то тяжелое и продолговатое, завернутое в пожелтевший от времени шелк. -Ты должен вернуться к закату. Иначе больной умрет.
  
  Юки мысленно присвистнул - перевал далеко, придется лететь, как ветер. Впрочем, это, если разобраться, сущий пустяк. А вот взгляд учителя ему совсем не понравился. Слишком спокойный, без добродушной иронии или дикой ярости - как будто неугомонный Ранмару-сан, наконец, освободился от страстей и соблазнов бренного мира. Если бы Юки не знал учителя так хорошо, он бы подумал, что это спокойствие таит в себе отчаяние.
  
  
  Дом Ханагавары стоял на краю отвесной скалы, над узкой долиной, в которой днем и ночью стоял сырой, плотный туман. По правде говоря, это был вовсе не дом, а заброшенный буддийский храм, который Ханагавара облюбовал в свое время, хотя никогда не был монахом. Он поклонялся горным духам, и как поговаривали крестьяне, имел с ними какие-то дела. Он имел дела и с Ранмару-саном, и Юки это обстоятельство отнюдь не радовало. Даже при том, что Ханагавара приходился младшим братом мудрому и добродетельному Таннэну.
  
  Сообразив, что путь напрямик будет вдвое быстрее, Юки свернул с тропы. Он карабкался по изрезанным трещинами уступам, мчался огромными скачками по нагроможденным обломкам скал, взбирался на склоны, все вверх, вверх, не сбавляя скорости и стараясь не сбить дыхание. Он последним усилием подтянулся, перебросил тяжелое тело на край и несколько минут лежал, хватая воздух ртом и созерцая величественные развалины храма.
  
  И вдруг сверху донесся ласковый голос:
  
  - А ты, оказывается, успел научиться летать, малыш... Как поживает Ранмару-сан?
  
  Юки вздрогнул и обернулся - рядом с ним стоял невысокий человек в изысканном черном кимоно и не менее изысканной шапке-эбоси. Юки рывком вскочил на ноги и тряхнул головой, отгоняя слабость.
  
  - Благодарю, хорошо, Ханагавара-сан. Он велел передать вам вот это, - без всякого перехода сказал он. - Ему нужен рог цилиня. Я должен вернуться до заката, иначе человек, которого он хочет вылечить, умрет.
  
  - Рог цилиня... - Ханагавара покачал головой, медленно разворачивая шелк. Его бледное до прозрачности, худое лицо, по которому невозможно было определить возраст, стало задумчивым. - Значит, он хочет расторгнуть договор... Можно ли ожидать иного от человека, который живет чувствами?... Что ж, будь по-твоему, малыш.
  
  Они поднялись по выщербленным ступеням, а потом долго спускались куда-то. Сквозь обрушенные перекрытия лился тусклый серый свет, в проломах свивались тяжелые плети ползучих растений. Здесь никто и никогда не жил, подумал Юки. Наконец, они оказались в огромном подземелье. Каменный пол, стены, украшенные изваяниями - все почерневшее от копоти и гари, опаленное давним пожаром. Лики каменных будд и бодхисаттв напоминали лики демонов. У одной статуи, которая по размерам превосходила все остальные, не было головы. Юки замер возле нее, не спуская глаз с Ханагавары.
  
  - Хочешь чаю?
  
  - Нет, благодарю.
  
  - Как хочешь, - Ханагавара вдруг исчез и возник прямо перед ним. В правой руке он держал продолговатую пластинку из чистого золота с выбитыми иероглифами. Так вот, оказывается, что учитель послал ему! Левая рука Ханагавары была сжата в кулак.
  
  - Смотри, мальчик, - молвил он, - в одной руке я держу жизнь, а другой - смерть твоего учителя. Что бы ты выбрал?
  
  Юки нахмурился.
  
  - Вы, наверное, шутите Ханагавара-сан.
  
  - Отнюдь. Эту блестящую вещицу я дал Рану десять лет назад. Теперь он полагает, что она ему больше не нужна. Вот эта может спасти его друга. Или вернее сказать, бывшего друга? Впрочем, уже неважно. Выбирай.
  
  - Но которая из них... - Юки осекся, переводя взгляд с золотой пластинки на кулак.
  
  "Учителю очень нужно это лекарство. И он знает, что делать. С какой стати я должен нарушать его приказ? А Ханагавара... да ведь он играет со мной!"
  
  - Рог цилиня, - решительно заявил Юки. - Такова воля учителя.
  
  Ханагавара невесело усмехнулся и протянул ему увесистый кожаный мешочек. Тотчас же золотую пластинку охватило белое пламя, и вскоре от нее ничего не осталось. Ладонь Ханагавары при этом ничуть не пострадала.
  
  - Благодарю. А теперь я должен идти.
  
  Юки низко поклонился и зашагал к лестнице, но тут что-то острое, нестерпимо горячее вонзилось под левую лопатку и тело сковали невидимые цепи, не давая пошевелиться. Из его груди вырвался крик ярости, и Юки, ощутив себя свободным, бросился вверх по лестнице. Он летел вперед, к свету, а позади что-то грохотало и гудело, как будто рушились скалы, и земля тряслась под ногами. Юки опомнился только у самого края скалы. Он остановился и хотел было оглянуться, но скалу тряхнуло, и он, не удержавшись, полетел в пропасть. Каким-то чудом Юки смог ухватиться за корявое деревце, торчавшее из какой-то трещины. Несколько мгновений он приходил в себя, с удовлетворением ощущая, что мешочек с рогом цилиня все еще в его руке. Взяв мешочек в зубы, он вскарабкался на карниз, где можно было немного отдохнуть.
  
  Мысли путались, обгоняя друг друга - почему Ханагавара пытался убить меня? И кто он такой? Разрази меня гром, если он остался лежать под развалинами.
  
  
  Мокрые ветви качнулись над головой, обдавая холодным дождем. Юки настороженно прислушался. Лишь перешептывание ветвей да отдаленный шум воды наполняли тишину. Затененный склон дышал прохладой и покоем, золотистые лучи скользили над кронами деревьев, рисуя в свинцовом небе сияющие полосы. Но присутствие чужих людей ощущалось все отчетливее. Он подобрался ближе к дому и убедился, что чутье его не обмануло. У подножия горы затаились около двух десятков воинов - Юки различал похрустывание веток и чье-то дыхание. Ветер доносил обрывки фраз. Похоже, учитель говорил с каким-то незнакомцем. Стремительно тенью проскользнув почти к самой хижине, Юки, наконец, услышал:
  
  - ... воздать им последние почести. И еще... передай убийце вот это.
  
  Он напружинился, как зверь перед прыжком.
  
  - Письмо? - спокойно и по обыкновению чуть насмешливо голос проговорил учитель.
  
  - Вызов на поединок. Ведь ты воспитал его самураем, не так ли?
  
  Юки выскочил из зарослей. С всклоченными волосами, в ссадинах и царапинах, он походил на лесного демона. Асано с оттенком досады покосился на ученика - как же не вовремя он явился!
  
  - Ты... - как проклятье, выдохнул молодой узколицый самурай.
  
  Ненависть подействовала на Юки, словно глоток родниковой воды. Узколицый казался интересным соперником. Юки был не прочь скрестить с ним клинки.
  
  - Дзетаро, это точно он? - молвил самурай, не отрывая от Юки взгляда. Юноша, не дожидаясь ответа, приблизился к учителю. От Ранмару-сана веяло холодом, словно от ледяной глыбы. Он молча протянул ученику письмо. Под его взглядом Юки вдруг ощутил себя маленьким и растерянным, как щенок, которому указали на место. Но он степенно, как полагается, взял свиток и, не скрывая злой радости, обернулся.
  
  - Сразимся. Здесь и сейчас.
  
  Издевательская усмешка тронула тонкие губы молодого самурая. А в глазах промелькнула тоска.
  
  - Тебе выпала большая честь. Это вызов от моего господина...
  
  Дыхание учителя отчего-то пресеклось на миг. Юки был уверен, что он не вмешается.
  
  - ...но если ты хочешь сразиться со мной - я готов.
  
  " Победить или умереть? Что ж, я дам ему то, чего он так желает".
  
  - Я принимаю твой вызов, - улыбнулся Юки. - Мое имя - Удзе Юкихиро.
  
  Самурай впился в него взглядом, наконец, разглядев в простоватом пареньке незаурядного бойца, сразившего Мицусигэ и его телохранителя.
  
  - Хияма Рокубэй.
  
  Они остановились друг напротив друга на расстоянии удара меча. Юки мало волновало то, что у него нет катаны - только кодачи. Он неуловимо сместился в сторону - Хияма следовал за ним, как приклеенный. Юки удивился -боевая стойка Хиямы и манера двигаться наводили на мысли о том, что он тоже владеет стилем Синмэй. И все же Юки чувствовал едва уловимое отличие: Хияма не принимал в себя пустоту, составляющую суть Хидзюцу Синмэй. Его атака была столь стремительна, что Юки в момент своего броска ощутил, как левое плечо обожгла боль. С короткого клинка сорвалась алая капля. Юки остановился в двух шагах позади Хиямы. Тот на мгновение замер, а потом медленно - как показалось Юки - повел головой, и из рассеченных артерий хлынула кровь. Хияма что-то прошептал - кажется, какое-то имя. Его лицо посветлело, будто в разрывах лиловых туч он видел утраченное - то, что ему предстояло обрести вновь.
  
  Юки застыл, как громом пораженный. Ему почему-то вспомнился юноша, которого он совсем недавно укладывал на погребальное ложе... Юки вдруг понял, что этого юношу и Хияму связывает незримая нить. В глазах отчего-то помутнело, и он стиснул зубы, прогоняя слабость. В глазах отчего-то помутнело...Слезы? Нет, он уже давно разучился плакать.
  
  Юки показалось, что на суровое лицо учителя легла тень грусти.
  
  Повисло тяжелое молчание. Воины ждали приказа. Но широкоплечий самурай в гербовом хаори - в этом отряде он явно был вторым по старшинству - все еще медлил. Юки видел, как он встретился взглядом с учителем, и тут же отшатнулся - изумленный, разгневанный. Его меч вырвался из ножен. То был сигнал к атаке.
  
  Стрела свистнула у самого плеча. Юки сорвался с места и могучим прыжком преодолел разделявшее их расстояние. Косой удар снизу не достиг цели - Юки оказался за правым плечом самурая и вонзил кодачи ему под ребра. А наперерез, со стороны зарослей, неслись еще семеро. Стрела едва не клюнула в плечо - Юки отбил ее рукой. Взгляд учителя - блеск звезд среди ночных деревьев - заставил его изменить намеченный путь. Стремительная дуга вспыхнула над разлапистыми ветвями. Юки поймал за рукоять брошенный ему меч, мысленно благодаря учителя. Только почему Ранмару-сан так безучастен, будто воины с копьями и мечами - лишь часть демонического искушения? Кажется, между его ладонями вот-вот затеплится робкая искра, нити-лучи опутают все и вся - и ненависть развеется, и бумажные полоски облаков будут тихо шелестеть о несбывшемся.
  
  Учитель даже не пошевелился, но ни одна из стрел не коснулась его - они разлетелись, как ворох сухих листьев.
  
  На крутом склоне неровная цепь атакующих сломалась, Юки закружился в прихотливом танце. Он не давал противникам взять себя в кольцо, бросаясь то в одну, то в другую сторону. Длинные копья секли и жалили. Он пропускал атаки сквозь себя, и как будто почти не сопротивлялся, но оставался невредим, чего нельзя было сказать о его противниках.
  
  Рывок копья, способный сбить с ног, Юки гасит круговым движением, зажав древко под мышкой - и вот уже копейщик, как будто отброшенный чудовищной силой, сшибает с ног своего товарища, катана чертит скупые узоры - вверх и вниз, по кругу, кодачи на обратном движении встречает артерию, и снова клинок скользит вокруг клинка противника - объятие змеи во время брачного танца - и рушится наискось, в горло.
  
  Белый дракон изгибается, поднимает голову - священная ярость, восторг на грани безумия - это свобода, да, он свободен, он расправляет отяжелевшие крылья, он пьянеет от крови, и тело вдруг становится легким, почти невесомым. Юки смеется. Слишком медленны ваши стрелы, слишком тяжелы ваши руки. И вдруг что-то ломается в ритме схватки. Учитель вступает в бой - словно ветер проносится над увядшим лесом. Равнодушно и неторопливо, даже не обнажив оружие, он скользит, едва касаясь земли, и воины падают как подкошенные, повинуясь скупым движениям его рук.
  
  Юки готов был воспротивиться - это мой бой! - но в ушах зазвенело, чужое, незнакомое лицо приблизилось почти вплотную - бледное, неживое, - и тут же на него навалилась огромная тяжесть, и от боли перехватило дыхание, мир растворился в пестрой круговерти.
  
  Перед глазами вспыхивали красные и зеленые пятна. Сквозь оглушительное пение цикад то и дело слышались какие-то голоса, тяжелые шаги, металлическое позвякивание. Юки не мог застонать или просто не слышал собственного голоса. А потом сильные руки подхватили его, и он провалился в бездонную яму, из которой пахло сыростью, и падал, падал...
  
  
  ***
  
  Юки лежал на полу почти у самого очага - он был уже вне опасности, просто спал. Дрожащие отсветы пламени плясали на его щеках. Асано, чуть живой от усталости, сражался с дремотой. Перерождение разворачивалось с неожиданной стремительностью, и упустить момент его завершения было никак нельзя.
  
  Итак, задержать Юки у его светлости не вышло, талисмана, дарующего силу, больше нет, а прямо перед домом на склонах - без малого три десятка убитых. Половина из них погибли в последнее мгновение схватки, когда демон, разбуженный яростью, вырвался на волю. Впрочем, демон ли? Ведь был только Юки. Преданный и безрассудный, наивный и жестокий, как и Ранмару много лет назад. Миру рано или поздно придется узнать о нем. И час, когда это произойдет, уже близок, как войско сегуна, уже миновавшее затерянный перевал.
  
  Асано знал, что без талисмана уцелеть в следующей схватке вряд ли удастся. Но эту схватку он выиграет. Как бы ни повернулась судьба.
  
  - Учитель... - прошептал Юки, приходя в себя. - Солнце уже зашло?
  
  - Уже полночь.
  
  - Поединок... - Юноша со вздохом поднялся, вытащил из-за пазухи свиток и пробежал глазами. - Хияма был прав. Кацусигэ-сама - достойный человек, раз решил сразиться со мной сам.
  
  - Это лекарство из рога цилиня - для него.
  
  Юки сдвинул брови.
  
  - Учитель... он был твоим другом?
  
  - Да, - чуть помедлив, ответил Асано. - Я служил его отцу. Пока Масамори-сама не погиб.
  
  - А что случилось потом?
  
  -Потом я пожелал последовать за господином. Но Кацу остановил меня.
  
  Юки болезненно прищурился.
  
  - Получается, если бы не он, мы бы никогда не встретились...
  
  Асано покосился на четки. Время раскаяния давно прошло, и все же воспоминания о тех событиях, которые теперь он расценивал как свидетельство собственных слабостей, вызывали смутную тень стыда - и печали, о том, чего уже не вернуть.
  
  - Одного не понимаю... почему он вызвал меня?
  
  Вопрос Юки застал Асано врасплох.
  
  - Ты убил его сына, - тяжело проговорил он.
  
  - Сына... - как в полусне, повторил Юки и уставился на пламя. Куда-то исчезла юношеская бесшабашность и спокойная готовность убивать без раздумий. Юки был растерян. Основы, на которых держался его мир, пошатнулись.
  
  - Я не хочу с ним драться, - сдавленно прошептал Юки.
  
  Асано в глубине души возликовал, но тут раздался стук в дверь. Асано криво усмехнулся. Совсем нюх потерял. Надо же было так вымотаться, чтобы вот так просто подпустить чужого к дому!
  
  - Войдите, - бросил мастер. Дверь распахнулась, а в проеме появился растрепанный паренек чуть помоложе Юки, невысокий и жилистый, в крестьянской одежде. Его грудь тяжело вздымалась. Хотя парень изо всех сил старался держаться молодцом, было видно, что он напуган. Асано вспомнил, что этот юноша приходится младшим братом девушке, с которой Юки дружил уже много лет
  
  - Коскэ? - удивился Юки. - Что случилось?
  
  Коскэ неловко поклонился Асано, старательно отводя взгляд. В деревне Асано не только уважали, но и побаивались. Нужен был серьезный повод, чтобы отправиться к нему на гору после заката. Не иначе как опять кто-то заболел, устало подумал Асано. И взглянул на ученика.
  
  Юки был бледен, как смерть.
  
  - Не молчи! Что с О-Васа?
  
  - Ее похитили те люди... самураи, - пробормотал Коскэ. - Я подумал - ты должен это знать.
  
  Юки подлетел к нему и схватил за плечо, отчего мальчишка порядком опешил.
  
  - Какие еще самураи?
  
  - Не знаю... Наверное из тех, что приходили прошлой ночью - им лекарь был нужен... Старосту долго расспрашивали. А эти... О-Васа зачем-то вечером пошла к ручью, который за деревней, девушки только и видели, что ее схватили в седло. Они, конечно, с испугу разбежались, кто куда, а я как узнал, так сразу к тебе. Что мы против них можем? А ты... и Ранмару-сан, - Коскэ закусил губу, - ведь вы оба воины.
  
  Он осекся и побледнел, как мел, скривившись от боли. Юки нависал над ним мрачной тенью. От него исходила угроза, она чувствовалась в очертаниях приподнятых плеч, в стиснутых побелевших пальцах.
  
  - Отпусти его, - велел Асано.
  
  - Какая низость... - глухо пробормотал Юки.
  
  - Она жива. И мы сможем ее спасти, если поторопимся!
  
  Коскэ отпрянул, схватившись за плечо. Несколько мгновений Юки смотрел, не мигая, куда-то в пространство, а потом его ноги подкосились, и он закрыл лицо руками и весь как-то сжался, словно пытаясь защититься. Что-то лопнуло с оглушительным треском, и Асано оглох и ослеп от внезапной боли. Он стал взывать к пустоте, и пустота пронизала его своими неподвижными струями, боль потекла прочь тягучими жаркими потоками. Наконец, в глазах стало проясняться, но в голове все еще гудело, а по телу как будто прошлись бамбуковыми палками. Юки... его работа, чья же еще. А вот и он сам, на том же месте. Темная сгорбленная фигура в ореоле рыжего света, плечи лихорадочно подрагивают, как будто что-то внутри него рвется на свободу, а он сдерживается из последних сил, потому что знает - вырвавшись, оно уничтожит его. Да, оно было рядом. Изломанное, пахнущее смертью, да так, что тяжелый могильный дух успел пропитать все вокруг. А позади Юки, у самого входа лежал Коскэ - бездыханный, неподвижный.
  
  - Они... - прошептал Юки. - Я видел, как они...
  
  - Что они... - Асано не успел договорить - высокая фигура мелькнула на фоне дверного проема и скрылась в ночи. Асано кинулся было следом, но землю выбило из-под ног, свет затрепетал, и тени стали причудливо вытягиваться. Предметы изгибались, теряя очертания. Асано шагнул сквозь ночную прохладу и вдруг понял, что стоит лицом к лицу с Юки - на лесной поляне, залитой блекло-желтым лунным светом. Тонкие ноздри Юки раздувались, глаза сверкали, как у зверя, готового к прыжку. Что-то мешало ему броситься в атаку, и он ждал, стремясь угадать намерения учителя по незначительному жесту или взгляду.
  
  - Ничего не хочешь мне сказать? - поинтересовался Асано.
  
  Юки молчал и не двигался с места. Асано глубоко вдохнул, прежде чем задать следующий вопрос.
  
  - Ты видел О-Васа?
  
  Юки яростно оскалился, сверкая белками глаз. Его губы дрожали.
  
  - Да, я видел ее! Она звала меня, а потом... - Он тряхнул головой. - Только не стой у меня на пути.... Теперь-то я знаю. Ты хочешь ему помочь. И мне. Но так не бывает. Мне надо идти, учитель.
  
  В его голосе звучала мольба, но во взгляде пылала отчаянная решимость - и готовность убивать. Он не был одержим. Он оставался собой, и это было страшнее всего.
  
  - Я пойду с тобой, - сказал Асано.
  
  - Нет, - Юки медленно покачал головой.
  
  - Я пойду с тобой, - повторил Асано и улыбнулся. Он шагнул к Юки и дотронулся до его висков. Юки даже не двинулся с места, послушно глядя в глаза мастеру. Его тело обмякло - казалось, он едва держится на ногах. Пустота поглощала его ярость и ненависть, его мысли, его память. Хотелось верить, что не навсегда. А впрочем - как знать.
  
  Асано давно не делал этого без талисмана - наверное, со времен Семи Врат; тогда он был моложе и рядом был Таннэн. И тогда перед ним был враг, которого хотелось уничтожить. А сейчас... сейчас он был даже рад, что между жизнью и смертью ему приходится выбирать смерть.
  
  Юки пошатнулся. Его глаза закрылись. Асано подхватил его одной рукой, и не отнимая пальцев другой от его виска, бережно опустил на землю.
  
  - О-Васа... - чуть слышно прошептал Юки. По его щеке скатилась слеза.
  
  - Она жива, - прошептал Асано, зная, что Юки его уже не слышит. Рука легла на рукоять меча. В этом тоже не было необходимости. Хотелось лечь на остро пахнущие прелые листья и уснуть навсегда. Рядом с ним.
  
  - Идем, - выдохнул он. Перед ним разверзлась пропасть без начала и конца, затянутая сетью извилистых росчерков. В ней среди звездного роя мелькали едва различимые тени.
  
  На краю пропасти наметилось сияющее белое пятнышко. Вспыхнуло - и опять исчезло, и вспыхнуло чуть ближе. А потом среди черных стволов показалась высокая фигура в белом. Блеснула сталь. Если ты пришел за мной, то это бесполезно. Если ты пришел за ним, то я тебе его не отдам. Только бы разорвать этот вязкий холод, и сбросить эту тяжесть. Никак не разглядеть лицо в тени призрачно-белых волос. А может быть, у него и вовсе нет лица? Остановился поодаль и смотрит куда-то в сторону. На Юки. Очертания смазываются во мраке. Вырваться... освободиться... Бледный человек уже рядом с Юки, тревожно трогает его лоб и шею.
  
  А вот это ты зря!
  
  Асано бросился на него, вложив в бросок всю свою волю. Чудовищная сила отшвырнула его, как щепку. Бледный человек поднялся во весь рост, но и Асано уже стоял на ногах - и почему-то это не удивляло его. Лицо врага по-прежнему серело расплывчатым пятном. Точнее сказать, лица у него не было вовсе.
  
  Уходи. Его тело принадлежит смерти, но не тебе. Нет тебе пристанища. Не здесь. Не сейчас.
  
  Белая молния - снизу вверх, по глазам. Мимо. Асано бросается навстречу и чуть в сторону, его меч встречает запястье врага. И не находит плоти. А белый призрак - вот он, уже за спиной. Асано ныряет под удар, его меч скользит, как рыба в мутном потоке, рассекая призрачную белизну - и снова попадает в пустоту. Белый призрак быстрее ветра, быстрее тени. Он утекает, как вода сквозь пальцы. Исчез - и снова возник вдалеке, среди деревьев. А Юки все бледнее. Кажется, уже не дышит.
  
  Еще немного, и тебе придется убраться ни с чем. А плакать мы будем потом. В аду.
  
  Безликий стоял неподвижно. Его поза была дремотно-расслабленной. Асано всмотрелся в сумрачную синеву и, повинуясь незримым течениям, погрузился в бесконечный круговорот возможного и неявленного, созданного и невысказанного, где замысел призрака кружился сиротливой искрой. Единственный шаг из небытия в небытие вспыхнул в сознании, словно золотая нить.
  
  Белое полотнище плеснуло перед глазами. Время остановилось, рассеченное сталью. Божественный свет и величие неотвратимой смерти соединились в ее движении. Яркий блик - улыбка Матери неба, - сиял на отполированной полосе клинка. И Асано улыбался в ответ, даже когда клинок врага обрушился на его плечо, рассекая мышцы и кости. Он инстинктивно подался вперед, чтобы избежать падения навзничь, и его меч, уже поразивший цель, на треть вошел в мерзлую землю. Безликий неловко согнулся, схватившись за грудь, и попятился, мотая головой, как раненое животное. Чернота пожирала его, опутывая тончайшими нитями, и он корчился от невыносимой боли. Заклинание действовало - хотя Асано шептал его одними губами - и сила текла, но ее было слишком мало. Вот когда пригодился бы талисман Ханагавары! Но почему этот бледный демон все еще здесь? Ведь удар пришелся в самое сердце. Или... Сияние хлынуло из-под тонких бледных пальцев, и безликий вновь бросился в атаку - отшвырнуть, вырвать клинок из кровоточащей раны. Их разделяла доля мгновения, тело уже стало совсем чужим, холодным куском плоти, но сквозь пелену боли Асано уже видел открытое горло врага, вкладывая все силы в последний удар. Теперь он различал его черты - безумные глаза и яростный оскал на истончившемся юном лице, которое он узнал бы среди тысяч.
  
  Он не ошибся.
  
  Но мир дрогнул, неведомая сила подхватила белого призрака, и непроглядный мрак поглотил его. Стало тихо. Из темноты выступил невысокий человек в изысканном черном кимоно.
  
  - Его время еще не настало, - ласково прошептал он.
  
  Радость на мгновение озарила угасающий мир, в котором не было ничего, кроме холода и боли. А потом не осталось и боли.
  
  
  
  Глава третья
  
  Алые пятна света на снегу. Человек в черном не похож на стража, скорее - на ученого, предающегося размышлениям. Почему он медлит? Лезвие меча тускло поблескивает в сумерках. Значит, этот мальчишка с пустой и покорной улыбкой - и есть я? Конечно. Так было и так будет. И неважно, что он еще не знает об этом.
  
  - Сейчас будет больно... - с тихой грустью говорит человек в черном - скорее себе, ведь мальчишка его не слышит - и вот уже меч в его руках, а кровь толчком выплескивается из опустевшей раны. - Вот так-то лучше.
  
  Человек в черном смотрит на меня, и глазах его - лед и сталь. А потом с непонятной нежностью обращается к учителю. "
  
  - Не надо прощания, мой друг...
  
  Он небрежно кивает мне - словно слуге - выполняй. Будто его приказы не обсуждаются. Впрочем, обсуждать их бессмысленно, потому что мое время на исходе. Я смотрю в пустые, мертвые глаза, и не вижу ничего, кроме тьмы и огня, не чувствую ничего, кроме желания погрузиться в это пламя и вновь ощутить себя живым.
  
  
  ***
  
  Юки вздрогнул и увидел далекое небо, усыпанное ледяными искрами звезд. Было тихо. Повсюду - на земле, на ветвях деревьев, на одежде - лежал мокрый пушистый снег.
  
  "Сон. Это был всего лишь сон, " - с облегчением подумал Юки - и закашлялся. Рот наполнился кровью, в глазах потемнело - слева в груди ворочалось каленое железо. Юки медленно повернул голову и замер. Учитель был рядом. Его уже запорошило снегом, и снег вокруг него пропитался кровью. Наверное, в тот миг, когда мир для него еще не померк, его улыбка была светлой и радостной. Прекрасной. Впрочем, она и осталась такой. А совсем близко - так, что легко можно было дотянуться - лежал окровавленный меч, тот самый, подаренный учителем на совершеннолетие. Юки хотелось кричать, крушить все, что попадется под руку - пусть демон вырвется на свободу, да что там демон - десять демонов, и пусть они разнесут в клочья этот проклятый мир, ведь тот, кто наполнял его смыслом, ушел навсегда. Но Юки не мог этого сделать. Он не мог даже пошевелиться.
  
  Странный и страшный сон на самом деле не был сном. Настоящей была жестокая радость, и желание убивать, и желание жить - трусливое желание зверя, которое оказалось сильнее всех остальных. И Юки заплакал, беззвучно и неловко, потому что давно разучился плакать, он бил кулаками мерзлую землю и царапал ее ногтями, вминая в снег и грязь свою боль, но боли и ненависти меньше не становилось. Ведь единственным человеком, по настоящему достойным ненависти, был он сам. Ему хотелось лежать так, пока дремотный холод, сковавший тело, не затопит сознание, и не погасит его навсегда.
  
  Сколько времени прошло - наверное, целая вечность, - прежде чем Юки осознал, что смерть к нему не торопится. Он ощутил отвращение к себе. Ведь выбирать смерть и покоряться ей - не одно и то же. Жизнь надо закончить достойно - совершить сеппуку или погибнуть в бою. Но не прятаться в спасительных объятьях сна.
  
  Он заставил себя расслабиться, ощущая, как золотистое сияние наполняет тело живительным теплом, и осторожно ощупал рану. Ее края уже начали подсыхать, кровь больше не текла - тело отчаянно цеплялось за жизнь, посылая жизненную силу туда, где она была нужнее всего. Меч учителя не коснулся сердца, а всего лишь пронзил легкое. Именно поэтому Юки остался в живых. И все-таки его грызло сомнение. Любой человек на его месте, уже умер бы от потери крови.
  
  "Быть может, я мертв, и нахожусь у врат ада? - подумал Юки. - Нет... Ведь когда-то эта гора походила на рай".
  
  Ранмару-сан был слишком тяжелым. Юки считал себя сильным, но сейчас дорога к дому казалась ему бесконечной. Снег, деревья - и снова снег, укрывший мертвых погребальным саваном. Юки время от времени натыкался на них, казалось, что тут полегло не полтора и не два десятка, а не одна сотня - как на полях сражений, которым еще предстояло свершиться. Дверь хижины была распахнута настежь. У порога, нелепо раскинув руки, лежал Коскэ. Он тоже был мертв. В этом царстве смерти не было места живым. Юки ощутил, как лицо исказилось в болезненной усмешке. Он был хозяином маленькой и уютной, затерянной в горах преисподней.
  
  "Ее увели..." - вспыхнуло в сознании. И тут же - занесенный клинок, невозмутимое лицо со шрамом и ледяной бездонный взгляд.
  
  "Юки!"
  
  Он отчаянным усилием попытался удержать видение, но в памяти осталось лишь испуганное, побледневшее лицо О-Васа. В груди клокотало от ярости и бессилия. Боги жестоко посмеялись над ним - ибо, тот, кого следовало утопить в собственной крови, уже наполовину мертв и вряд ли доживет до рассвета. Учитель так желал спасти этого человека, что расторг таинственный договор. Тьма знает сколько лет назад он получил от Ханагавары таинственную власть. Но когда настало время выбирать, отказался от нее, не колеблясь. Знал ли он, что выбирает смерть? И если знал, то почему решился на это?
  
  Юки понял, что не сможет убить человека, ради жизни которого учитель пожертвовал собственной жизнью - ведь в противном случае жертва окажется напрасной. Он чувствовал себя жалким трусом, ничтожеством, он раздувал в себе ненависть, но ничего не мог поделать с глупой убежденностью, что верный путь, о котором говорил учитель - прямо перед ним.
  
  Он, наконец, понял, что двигало им, когда он занес клинок для смертельного удара.
  
  
  Как бы Юки ни торопился, бежать, как раньше, не получалось. Земля отчаянно раскачивалась, и он хватался за удачно подвернувшееся дерево, чтобы немного перевести дух. К лагерю Кацусигэ лучше всего было подобраться со стороны скал за озером, откуда он вряд ли ждал нападения. В долину вел один тайный путь, о котором не знали даже местные - путь через извилистые подземные пещеры, промытые горными потоками. В темных пещерах и подводных галереях, по слухам, обитали оборотни, но, конечно, никаких оборотней там давно уже не водилось.
  
  Когда Юки добрался до лагеря Кацусигэ, льдисто-багряные лучи уже скользили над глыбами тумана, золотя вершины черных холмов. По прелым листьям стекали ручейки, снег таял, обращаясь в прозрачные лужицы. Один из дозорных проводил юношу взглядом, но, скорее всего, он заметил лишь смутную тень и, справедливо заключив, что ему показалось, не стал поднимать тревогу. Отвести часовым глаза не составило труда - что-что, а это у Юки получалось неплохо. Он решил прокрасться в лагерь по берегу быстрой речки, выяснить, где О-Васа - и действовать по обстоятельствам.
  
  Время работало против Юки, потому что после купания в ледяной воде он все еще дрожал от холода, а наспех наложенная повязка успела пропитаться кровью. В этот ранний час берег реки, катившейся к озеру, выглядел безмятежным. Пожелтевшие ветви ивы качались на ветру, шелестя листвой. Самурай в темном кимоно, сидевший на камне, похоже, кого-то ждал. Юки не видел его лица, но что-то подсказывало ему, что он привык повелевать. В его позе чувствовалось снисходительное доверие к противнику. Подобравшись чуть ближе, Юки заметил самураев, которые застыли у ивовых стволов, как изваяния - их было около двух дюжин.
  
  Юки вдруг понял, что тот, за кем он шел, опередил его на два хода.
  
  Самурай в темном кимоно подобрал с земли камешек и зачем-то швырнул в воду. А потом обернулся к Юки и посмотрел ему в глаза.
  
  - А я уже и не надеялся, что ты придешь, - чуть слышно молвил он. - Признаюсь, мне очень хотелось увидеть человека, ради которого Ранмару не пожелал вернуться.
  
  В его глубоких глазах отражалась адская бездна, но в ней не было яростного пламени, которое - Юки готов был поклясться - еще недавно озаряло это суровое лицо, иссиня-бледное и необычайно худое, но еще сохранившее тень красоты. Глядя в эти глаза, невозможно было лгать или притворяться.
  
  Юки вышел из своего укрытия, готовый к нападению. Но нападения не последовало.
  
  - Мне тоже очень хотелось увидеть вас, Кацусигэ-сама, - ответил он дрогнувшим голосом. - Того, что приказал учителю жить.
  
  Кацусигэ отвел взгляд.
  
  - Знаешь, мне всегда казалось, что у него нет слабостей. А он... он слишком долго бежал от собственного прошлого. Когда-то он мечтал о сыне... И ты заменил ему сына. Но сейчас, глядя на тебя, он видит то, чего всегда боялся и ненавидел в самом себе - то, что было ему всего дороже. Странно, не правда ли? Он видит, как прошлое оживает и обретает определенность. Он видит свое поражение.
  
  Юки с трудом удержал себя в руках. Но вспышка отчаяния не укрылась от Кацусигэ.
  
  - Почему ты пришел один? - хрипло прошептал он.
  
  - Учитель мертв, - сдавленно вымолвил Юки.
  
  Кацусигэ медленно прикрыл глаза и несколько мгновений молчал.
  
  - Хияма и его люди? - тяжело обронил он.
  
  - Нет. Это я убил его.
  
  Лицо князя окаменело. Юки встретил взгляд врага, как занесенный меч.
  
  -Ты смог победить его, - хрипло прошептал Кацусигэ. - Воистину, он хорошо обучил тебя.
  
  Юки отступил на шаг, низко склонив голову, чтобы скрыть болезненную гримасу. Его била дрожь, и он не мог ничего поделать с ней. Он снял с пояса небольшую запечатанную фляжку, к которой было прикреплено письмо.
  
  - Вот то, что хотел передать вам учитель, - отрывисто проговорил Юки. - Он сказал, что принять его нужно до восхода солнца.
  
  Кацусигэ саркастически усмехнулся, даже не взглянув на лекарство.
  
  - А мне казалось, что ты пришел сюда с иной целью.
  
  - Я хочу, чтобы вы отпустили О-Васа. Ведь вы похитили ее, чтобы я пришел за ней.
  
  Тонкие губы князя изогнулись в бледной улыбке.
  
  - Ты ее увидишь.
  
  Он едва заметно кивнул, и к нему подошел молодой воин с округлым свертком в руках. Кацусигэ прищурился, сверля Юки испытующим взглядом. Молодой воин развернул грубую ткань, на которой проступали пятна крови и показал отрубленную голову. У Юки подкосились ноги, когда он узнал это перекошенное от ужаса, обескровленное лицо с помутневшими глазами. Лицо О-Васа. Он смотрел в ее глаза, не видя ничего вокруг себя, а Кацусигэ едва заметно улыбался. Так мог улыбаться демон, видящий мучения грешников - одними губами, тая во взгляде стылую тьму. Юки трепетал от ярости и боли, совсем как в те ужасные мгновения, когда неведомое создание - часть его души - пробуждалось, чтобы утолить свою жажду. Но сейчас оно молчало. И Юки не мог заставить себя обнажить меч, потому, что он понимал этого грозного демона, нет, этого смертельно раненого человека - его боль, его скорбь, его ненависть. Боль Кацусигэ была и его болью, ненависть - его ненавистью. Юки казалось, будто в его груди бьется чужое сердце. И нужно было уничтожить эту ненависть, оборвать бесконечную череду смертей, которую она порождала.
  
  Кацусигэ медленно поднялся. Его взгляд был устремлен за грань, откуда никому не суждено вернуться. Он видел смерть - поверженного врага - и упивался своим торжеством.
  
  Пышущий жаром солнечный диск поднимался над далекими вершинами.
  
  - Мицусигэ отмщен, - хрипло прошептал князь. - Настало время поговорить на языке стали.
  
  Юки вынул из-за пояса катану и кодачи и положил на землю.
  
  - Учитель исполнил свое обещание. Но вы должны жить. Он приказал вам жить, Кацусигэ-сама.
  
  Кацусигэ окинул Юки презрительным взглядом.
  
  - Только твое недоумие извиняет тебя. Возьми меч и сражайся!
  
  Юки не двинулся с места.
  
  - Я принял ваш вызов, Кацусигэ-сама. Убейте меня.
  
  В распахнутых глазах князя отражалось солнечные искры. Неведомо, о чем он думал в те мучительно долгие мгновение, когда Юки стоял перед ним, невозмутимый и умиротворенный, словно будда. А Юки улыбался, потому что за спиной Кацусигэ, окруженный золотистым сиянием, стоял учитель и смотрел на него с насмешливым укором.
  
  Послышался топот и чье-то шумное дыхание.
  
  - Ваша светлость!.... Ваша светлость, покорнейше прошу простить.
  
  Кацусигэ едва заметно нахмурился, но не отвел взгляда от своего противника.
  
  - Отряды Сэйгэки миновали Цукиоку. Через два часа они будут здесь.
  
  - Боги дают вам знак, - одними губами прошептал Юки. - Вы должны жить, Кацусигэ-сама.
  
  Тянулось молчание. Кацусигэ стиснул зубы, его лицо мучительно исказилось, стало похожим на маску мстительного духа - и вновь осветилось жизнью. В его глазах вспыхнуло яростное желание побеждать.
  
  - Я приму его только из рук своего вассала, - хрипло молвил Кацусигэ. - Из твоих рук.
  
  Юки опешил. Стать вассалом человека, который убил О-Васа? Убивать по его приказу - жестоких и кротких, сильных и беспомощных? Отказаться от единственного, что у него осталось - свободы?
  
  И пойти против собственной ненависти.
  
  Золотистое сияние погасло, но ласковая улыбка учителя все еще стояла у него перед глазами.
  
  Юки склонил голову.
  
  - Я буду служить вам верой и правдой.
  
  С этими словами он опустился на колени.
  
  Странно было видеть, как в сумрачном взоре Кацусигэ промелькнула тень облегчения.
  
  Кацусигэ прикрыл глаза и стал медленно произносить священные слова. И Юки повторял их, словно в бреду, ослепленный багряными лучами, которые окружали высокую фигуру князя божественным ореолом.
  
  
  Эпилог
  
  
  Конница катится по отлогому склону. Черные стяги, белые повязки, алые гербы. С виду долина кажется обманчиво спокойной - но лишь потому, что склоны приглушают звуки. Из-за излучины реки подтягивается многосотенный арьергард. Оно прекрасно - это огромное вражеское войско, прекрасно, как все смертоносное и совершенное в своем могуществе. Грустно видеть его - потому, что не пройдет и часа, как многие из этих сильных, яростных людей будут убиты. И радостно, потому что руки тянутся к мечу.
  
  Они ждут. Мой Кацу, прямой и бледный, в иссеченных доспехах, на огромном черно-пегом коне, его самураи и асигару с мечами и копьями наизготовку. Полторы сотни против без малого трех тысяч. Кажется, один только Юки из всего отряда весел и беззаботен.
  
   Теперь он знает, что такое смерть. Он принял ее и отверг, как своевольную любовницу. Но лишь она занимает его сердце и помыслы, влечет его своей жестокой непреклонностью. Он жаждет победить ее. Сможет ли он победить?
  
  Человек в черном усмехается, глядя на чистый лист.
  
  
  КОНЕЦ
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Корнев "Проклятый металл" О.Болдырева "Как развеять скуку" О.Мушинский "Водный мир" Д.Казаков "Дорога из трупов" А.Каменистый "Это наш дом" А.Левицкий, А.Бобл "Пароль: "Вечность" Д.Аксенов "Арес" К.Баштовая "Вампир поневоле" О.Верещагин "Новая родина" Г.Левицкий "Александр Македонский" (ист.) С.Мазур "Дыхание Власти" А.Буревой "Охотник: Покинутый город" О.Панкеева "Дороги и сны" А.Ватагин "Темный" А.Шакилов "Каратели" П.Горьковский "Запрещенный Тесла" (публ.) О.Демченко "Ромашки для королевы" Н.Бульба "Ловушка для темного эльфа" С.Зверев "Аравийский рейд" Т.Устименко "Богами не рождаются" С.Бакшеев "Невеста Аллаха" А.Тьма "Белое пламя" А.Трубников "Седьмой саркофаг" Ю.Иванович "Дорога к Звездному престолу" В.Вегашин "Черный путь" А.Логинов "Три танкиста из будущего. Танк прорыва времени"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"