Лучшее из чувств -отсутствие всяких чувств.Дот, сын Нета
Руадану нравилось убивать, и это была его тайна.
Лишь те редкие мгновения, когда клинок рассекал плоть противника, и тот испускал дух, Руадана охватывало ликование. Убивая, он чувствовал, что приобщается к таинственному миру смерти. За свои неполных двенадцать лет ему случалось убивать лишь восемь раз. Лица первых, сраженных на поле для игр, он не запомнил. Едва отложилась в памяти и стычка с морскими разбойниками Фир Болг, что случилась год назад, когда он сопровождал отца на Остров Черных Туманов. Он помнил лишь скользкую от морской воды и крови палубу корабля, движение, напоминающее ритуальный танец, и тела тех троих, кому посчастливилось пасть от его руки. Конечно, он отсек их головы и преподнес отцу. Отец был очень доволен. Руадану хотелось сохранить хоть одну, чтобы потом оставить на память череп, но отец не разрешил. Пока они с отцом говорили, Руадан заметил, что капитан Донал отвел глаза с видимым отвращением. Руадан потом гадал, что же так смутило Донала в его словах, но спрашивать не стал из гордости.
Ему нравилось на Стальном острове, у деда Элата. С тех пор, как они с отцом и бабушкой переселились сюда, в его жизни многое изменилось. Он больше не посещал школу бардов и, по настоянию Элата, большую часть времени занимался с воинскими наставниками, совершенствуя умение владеть оружием и стрелять из лука. Правда, за пару месяцев он не освоился среди фоморов, как следует. Язык их немного отличался от языка сидов, да и многое в их обычаях казалось Руадану непонятным и странным. Скорые на гнев и грубоватые шутки, в отличие от сидов, фоморы не стеснялись в проявлении своих чувств. Мало кто из владел искусством стихосложения и умел играть на музыкальных инструментах. У них не считалось зазорным ругаться в присутствие женщин. Они нередко ели мясо и рыбу сырыми, всегда запивали еду чудовищным количеством пива и при этом не пьянели. Но больше всего Руадана удивился, когда побывал в гостях у своего учителя Габара. У трех его жен кроме самого Габара было еще двое мужей и десять детей, пятеро из них уже выросли и жили отдельно. Руадан не мог понять, каким образом в одной семье могут ужиться три мужа и три жены. Будь он на месте Габара, он бы ни с кем не стал делить своих женщин, даже таких некрасивых.
Лица фоморов по большей части были грубыми: тяжелые челюсти, маленькие глаза под нависшими бровями. Все, как на подбор, жители Стеклянных островов обладали могучим сложением, а ростом превосходили иные народы как минимум на голову. Когда такие воины упражнялись с мечами или схватывались без оружия, смотреть на них было одно удовольствие. В них чувствовалась дикая, первобытная сила. Но женщины фоморов были непривлекательными. Лишь изредка среди них встречались более или менее симпатичные. В основном это были полукровки. Как объяснял Элата, дети от смешанных браков обычно наследовали черты и стать фоморской расы. Сам он, наделенный магической силой, мало напоминал своих соотечественников - они с бабушкой были очень красивой парой.
Руадан задержался ненадолго у поворота крутой лестницы, окидывая взглядом поле для игр, где шла учебная схватка между двумя отрядами мечников, и побежал вниз, к скале, предвкушая поединок. В последний раз, когда он одержал три победы над взрослыми воинами подряд, учитель Габар доложил обо всем деду. И обрадованный Элата отдал внуку пленника, приговоренного к смерти. Жаль, что они с отцом уплыли утром и не полюбуются смертельной схваткой.
Следуя своему негласному правилу, Руадан не надел доспехов. На нем не было ничего, кроме черно-красного кильта и перевязи с мечом. Ветер с моря нес холодную морось, которая оседала на коже. Руадан проверил, как клинок лежит в руке - рукоять, оплетенная тончайшей проволокой, не скользила. На краю скалы, где чахлые кустики укрывали подножие огромного круглого камня, он заметил тоненькую девочку немного старше его, с бледно-золотыми волосами до плеч, в синей рубахе ниже колен. Она прислонилась к камню, скрестив руки на груди, и насмешливо разглядывала его. Когда он поравнялся с ней, она отвесила ему поклон. Руадан прошел мимо, даже не взглянув на нее. Она была рабыней в доме Элата, обращать на нее внимание он считал ниже своего достоинства. Тем более, что временами она вела себя вызывающе нагло, пользуясь тем, что он еще не взрослый воин, а значит, не имеет права убить или ранить ее.
-Мой господин, ты сегодня так бледен, - послышался ее серебряный голосок. - Хорошо ли ты спал? Хорошо, что твое прекрасное лицо ничуть не пострадало, а Донда и Конн получили по заслугам Хотя я в чем-то понимаю их...
Он чуть не поперхнулся. Напоминание о том, что произошло накануне, заставило его покраснеть гнева.
... Он до поздней ночи оттачивал "прыжок кота" у обрыва, рассеченного семифутовой трещиной - перемахивал с одной стороны на другую, заботясь о том, чтобы удар ноги получился точным. Когда он отправился в замок, солнце уже закатилось, над морем багровела полоска облаков. В последнее время на остров прибывали дружины со всех концов Сумрачного архипелага, подвластного Элата, и случилось так, что Руадан столкнулся у ворот с двумя незнакомыми юношами постарше его на два-три года. Они были навеселе, видимо, возвращались с попойки.
-Посмотри, какая милашка, - кивнул один из них. - Наверное, новенькая...
-Я был бы не прочь ее попробовать...
Руадан не сразу понял, о ком они говорят и хотел пройти мимо, но парни увязались за ним.
-Иди сюда, киска...
Один из них схватил Руадана повыше локтя, и тот, наконец, понял, чего они хотят, но не успел как следует разозлиться. Его локоть описал круг, а тело продолжало движение вперед. Он резко довернул кисть противника, завершая прием, и в следующий миг молодой воин согнулся пополам, а его плечо хрустнуло, вырванное из сустава. Второй попытался ударить Руадана кулаком в позвоночник, но было поздно - "прыжок кота" удался, как следует. Удар ноги сломал ему нос, юноша свалился без чувств, обливаясь кровью.
-Ищите развлечений в другом месте, - с расстановкой молвил Руадан и медленно двинулся прочь. Парень со сломанной рукой даже не пытался атаковать вновь.
Конечно, дома он рассказал обо всем бабушке
-Грязные свиньи, - добавил он с отвращением. -Или они не признали во мне королевского сына?
Эри грустно улыбнулась ему.
- При тебе не было оружия, а твои волосы... - Она погладила его по голове, расправляя тяжелые пряди цвета крови, -длинные, как подобает воину сидов. Но ты знаешь, их юноши срезают свои волосы до совершеннолетия. А ты ко всему прочему, еще очень юный, и красивый, как твой отец.
Она замолчала, сдерживая улыбку.
-Я не понимаю, о чем ты...
-Они приняли тебя за девочку-рабыню.
-Что-о? -яростно прошептал Руадан.
-Наши мужчины кажутся им немного женственными. С такой внешностью, как у тебя, им трудно отличить мальчика-сида от девочки.
-Вот бараны, -мрачно протянул Руадан и подумал, что впредь стоит носить оружие, и если такое повторится, переломанными костями горе-ухажеры не отделаются.
Самое противное во всей этой истории было то, что свидетельницей разговора и драки стали стражники. Слух разнесся мгновенно, едва ли не по всей цитадели. Утром к Руадану пришел Габар, а с ним те двое, Донда и Конн. Парни принесли свои извинения, а Габар со свойственным ему простодушием добавил: "Прости их, Руадан. На их месте любой мог оказаться, особенно после такой пьянки". Руадан разозлился было, но откровенность Габара его позабавила, и он пообещал забыть обо всем.
Но одно дело - слышать такое от воина, равного, и совсем другое - от рабыни! За свои слова Айте была достойна смерти. Но поднять руку на рабыню -недостойно воина. Руадан сдержал свой гнев и подошел к ней вплотную, разглядывая с неприкрытым презрением. Она вскинула голову.
-Ты все сказала? - с расстановкой молвил он, подражая деду.
-Нет, мой господин, - ядовито усмехнулась Айте. - Позволь мне дать один совет... тебе лучше отрезать свои роскошные волосы, и может быть, тогда ты будешь похож на мужчину.
Руадан некоторое время молчал, глядя на нее, как на пустое место.
-Пройдет еще полтора года, и я стану совершеннолетним. Тогда я смогу взять наложницу, - он улыбнулся. - Моей наложницей будешь ты.
-Да я скорее брошусь в море!
-... а если до того времени будешь строптивой, сделаю так, что ни один парень на тебя не посмотрит.
Не дожидаясь ее ответа он пошел прочь, к утоптанной площадке, огороженной невысоким барьером, где ему предстояло драться. Он с удовольствием заметил, что Айте затихла. Видимо, угроза возымела должное действие. Хотя по правде сказать, Руадан не смог бы изуродовать ей лицо, потому что он всерьез рассчитывать в недалеком будущем сделать ее женщиной для своих утех.
Айте проводила его ненавидящим взглядом. Она родилась рабыней, но мечтала о свободе. Айте возненавидела Руадана с самого первого момента, как только увидела его - ведь он, как и его отец, был настоящим предателем. Он был жестоким убийцей, не знающим жалости, из тех, кому все равно, под какими стягами идти в бой. Но больше, чем за черную душу, Айте ненавидела Руадана за обманчиво нежную красоту, которая заставляла ее невольно задерживать взгляд и тихо любоваться его гибким, сильным телом. Айте иногда хотелось, чтобы он вышел из себя и ударил ее, и тем самым запятнал свою честь. Поэтому она постоянно издевалась над ним, удерживаясь на опасной грани. Но ей ни разу не удалось вывести его из себя.
Айте села у подножия камня, обхватив колени, в отчаянье думая о том, что сейчас этот красноволосый демон будет сражаться насмерть с ни в чем не повинным пленником, ее соотечественником, и без сомнения, убьет его - только для того, чтобы принести жертву жестоким богам фоморов. Впрочем, Руадан вряд ли подозревает, в чем истинный смысл этого поединка. Проливать кровь для него - наслаждение. Ей хотелось задушить его собственными руками.
От этих горьких мыслей ее отвлек хриплый голос наставника Габара, проходившего мимо.
-Ты чего здесь делаешь? Уходи, нечего тут смотреть. Тебя уже ищут. А когда найдут, всыплют по первое число...
Она поклонилась старшему дружиннику и побежала к лестница, сделав вид, что уходит, а сама спряталась за выступом скалы, желая во что бы то ни стало увидеть, как будет сражаться Руадан. Айте решила, что будет проклинать его, и тогда он точно проиграет поединок.
Небольшая площадка на выступе скалы, нависавшей над морем, была относительно ровной, лишенной растительности. Позади вздымалась отвесная стена, впереди, далеко внизу рокотали морские волны. Руадан отмерил двадцать шагов от скалы и остановился на краю обрыва, оглядываясь. На окрестных скалах уже собрались любопытные, кто в этот час был не занят.
Руадан сел на землю, скрестив ноги, и стал ждать. Он сосредоточился на своем дыхании, гоня прочь мысли об Айте. Свинцово-серая зыбь океана постепенно темнела. С запада надвигалась гроза. Услышав шаги трех мужчин, он положил руку на рукоять меня, но не двинулся с места.
-Пришли, - рыкнул наставник Габар. У фоморов было в обычае говорить особыми, рычащими голосами в минуты ярости или отдавая приказы. - Развязывай его.
-Не рано ли? - ответил Фер Рогейн, один из дружинников Элата.
-Парень готов, давай, шевелись!
Руадан медленно выдохнул и вскочил на ноги. Рядом с огромными фоморами, на могучих плечах которых щерились крылатые змеи, его будущий противник выглядел невысоким и худощавым. Он был бледен, льняные пряди обрамляли худое лицо с тонким носом и плавно изогнутыми бровями. Он напоминал диши ши, но в тоже время твердо очерченный подбородок и прищуренные глаза, цветом похожие на светлый янтарь, указывали на родство с фоморами. К тому же он был не столь хрупок, как могло показаться на первый взгляд - под загорелой кожей перекатывались крепкие мышцы. На вид ему было лет двадцать, и он смотрел на Руадана свысока. Судя по его виду, с ним обращались неплохо. Фер Рогейн удерживал его сзади за шею и локоть левой руки, заломленной за спину.
-Ты знаешь правила, молодой господин, - сурово молвил Габар. Против обыкновения, он был серьезен и отчего-то бледен. "Наверное, всю ночь праздновал чей-то день рождения, оттого такой мрачный" - подумал Руадан.
-Да, учитель.
Он вышел на середину площадки и молвил.
- Сейчас мы будем драться. Если ты убьешь меня, получишь свободу. Тебе дадут оружие и отпустят на все четыре стороны. Боги слышат мои слова. Эти воины не вмешаются в наш поединок, что бы ни произошло.
-Похоже, ваш риаг обезумел, - усмехнулся дини ши, смерив его взглядом. - выставляя против меня ребенка.
-Кто он и откуда? - спросил Руадан у своего учителя.
-Его зовут Дайре. Он был вольным пиратом, -ответил Габар. - Наши воины взяли его в плен пару недель назад. Твой дед хотел принести его в жертву на Самайн.
-Ты Руадан, сын Бреса не так ли? - спросил Дайре, гневно сверкнув глазами.
-Да, это я.
- Донн, сын Кермайта, пал от твоей руки. Он был моим побратимом.
-Что ж, месть - достойное дело. Отпусти его, Фер Рогейн, - велел мальчик.
Габар бросил на землю средний меч с небольшой гардой из двух плавно изогнутых бронзовых змей. Фер Рогейн толкнул пленника вперед и отошел, обнажив свой клинок. Дайре подхватил его и мягким пружинистым шагом двинулся к Руадану. Ветер с моря трепал его светлые волосы, стянутые на затылке. Атака Дайре была столь стремительной, что Руадану потребовалось все его умение, чтобы отразить ее. Он оказался отменным бойцом, не уступавшим ученикам Темных Богов. Удары сыпались со всех сторон, финты чередовались с обманными атаками, в его защите не было ни одной бреши. Теперь они бились на краю обрывая, и ни один не уступал другому в умении и силе. Облака разошлись, и в разрыве показался солнечный диск. Полированный клинок с двумя змеями блеснул в его лучах, описав причудливую кривую, и Дайре задержал его в крайнем положении, открывая голову. Меч Руадана молнией рухнул сверху и чуть наискосок, в плечо Дайре. Светловолосый неуловимо скользнул в сторону, его клинок коснулся клинка противника, двигаясь острием вниз, а Дайре обошел Руадана справа, оказавшись на самом краю пропасти. Острое лезвие развернулось в воздухе блистающим крылом, оно неминуемо должно было снести голову сыну Бреса. Но Руадан уже падал, по-кошачьи, на спину. Меч просвистел над его головой, а мальчик нанес ему сильный удар ногой под колено. Не удержавшись, Дайре рухнул с обрыва в ревущие волны. Издали донеслись радостные крики.
Руадан поднялся и посмотрел вниз. Двумястами футами ниже все также бушевал шторм.
Дайре исчез без следа. Казалось, его поглотили бурные воды, но все же Руадан не чувствовал его смерти. Габар и Фер Рогейн бросились к нему.
-Ты цел?
-Да, -сумрачно молвил Руадан. Он сожалел, что не сможет преподнести голову врага своему отцу. - Но боги не приняли жертву. Это не к добру.
-Никто не выживет, свалившись с этой скалы, да еще в такой шторм. Там глубина не больше десяти футов, обломки скал и валуны, - покачал головой Фер Рогейн.
-Разве ты не слышал о Дайре? - молвил Габар. - Он три года проучился в Храме и прошел посвящение. У него было две сотни воинов. Он уложил четверых, прежде чем его взяли живым.
Фер Рогейн удивленно вскинул брови.
-Посвященный? А риаг... знал об этом?
Габар кивнул.
-Проклятье... он ведь еще... - молодой воин не договорил и лишь покачал головой.
-Твой дед может гордиться тобой, мой мальчик, - молвил Габар. - Пойдем. Эту победу надо отпраздновать.
Руадан вложил меч в ножны и, обернувшись, заметил Айте, выглядывающую из-за невысокого ограждения лестницы. Он готов был поклясться, что девчонка смеется над ним.