Аннотация: Это продолжение "Зачета по высшей магии" валялось в виде нескольких отрывков года полтора, а потом вдруг взяло и написалось целиком. Продолжение редко бывает лучше первой части, но... Не могла не выложить под Новый год.
ДИПЛОМНАЯ РАБОТА
ВВЕДЕНИЕ
В рейсовом автобусе было тепло и душно, мотор утробно взрыкивал на подъемах, в салоне сильно пахло бензином. Многих, я знаю, в таких автобусах укачивает, особенно если доведется сидеть "на колесе". А мне ничего, нормально. Я даже люблю ездить на таких междугородних монстрах. Во всяком случае, уж лучше, чем на маршрутном такси, в котором некуда вытянуть ноги, изо всех щелей тянет холодным воздухом, а водитель обязательно слушает блатной шансон...
Я, подперев подбородок рукой, бездумно смотрела в окно. Видно почти ничего не было - на стекле намерзли ледяные узоры. Огни встречных машин, светофоров, фонарей расцвечивали этот миниатюрный ледяной лесок фантастическими цветами. Надо же, как темно. Пасмурно, того и гляди, снег пойдет.
Обычно я выезжаю утром, около девяти, но сегодня не получилось. В предновогодние дни все старшие курсы заняты на представлениях, участие в них студентам с факультета прикладной магии засчитывали за производственную практику, а для всех остальных это было обычной повинностью, вроде субботника по уборке территории. Из меня иллюзионист, если честно, никакой, для такого дела нужна богатая фантазия и хоть какой-то художественный вкус, а у меня проблемы и с тем, и с другим. Зато у меня неограниченный энергетический потенциал, а потому и речи не шло о том, чтобы уклониться от участия в представлениях. Мое место, разумеется, было за кулисами, я "держала" троих магов-иллюзионистов. Могла бы и больше, но, очевидно, руководство решило не рисковать. Со мной вообще старались обращаться поосторожнее, так, на всякий случай.
Устать я вовсе не устала, заодно посмотрела представление, очень неплохое, кстати, сценарий в этом году удался, да и иллюзионисты попались хорошие, с выдумкой. Собственно, из-за богатой программы моя помощь и потребовалась: на такие роскошные иллюзии уходило неимоверное количество энергии, на собственных ресурсах ребята бы долго не продержались. Ну, что делать, каждому свое...
Жалко только, что выехать из города удалось только после полудня, а если точнее, то ближе к вечеру. На выезде из Москвы скопилась чудовищная пробка - все больше народу стремилось встретить Новый год не в грязном слякотном городе, а на природе. С утра погода была роскошная, градусов десять ниже нуля, не больше, солнце сияло, к вечеру здорово похолодало, но это, похоже, никого не остановило, машин на дороге не убавилось. А если учесть, что зима в этом году, как всегда, пришла неожиданно, и снегоуборочная техника толком не работала, то заносы были внушительные, и поток автомобилей двигался с черепашьей скоростью.
Я подышала на стекло, расчистила маленькое окошко в волшебном ледяном лесу - такую уродливую темную яму... Ага. Вон пост ДПС, ехать осталось совсем недолго. Вроде и машин стало поменьше, пробка рассосалась. И хорошо, а то у меня уже ноги затекли, все-таки столько времени просидеть на месте - не шутки.
Я откинулась на спинку кресла, надвинув шапку чуть ли не на нос. Часок можно подремать, а там уже и автовокзал. Оттуда три остановки на местном автобусе, еще пешком примерно полчаса (это если дорогу удосужились расчистить!) - и я на месте.
Да, вот так - каждую субботу. Уже несколько месяцев, начиная с августа. Два с лишним, а то и все три часа на автобусе в одну сторону, плюс еще метро... А я езжу. Сама не зная, зачем, каждую неделю езжу туда, где меня, как мне часто кажется, вовсе не рады видеть.
Я правда не понимаю, ради чего это делаю, можно подумать, мне больше заняться нечем! Есть чем, и еще как... Я ведь уже почти полгода не живу дома, разругавшись с родителями. Их и раньше-то не особенно радовал мой выбор по части профессии, а в свете последних событий, когда меня несколько недель таскали на допросы, это их неудовольствие приобрело совсем уж явные формы. Естественно, на ультимативное заявление о том, что мне следует оставить ГМУ - Государственный Магический Университет, - и перевестись куда-нибудь в более мирное и спокойное заведение, я прореагировала вполне адекватно. То есть собрала свои вещички - а их, если честно, не так уж много, я отроду не страдала вещизмом, и кроме кое-какой одежды и нескольких любимых книг и дисков мне с собой брать было нечего, - и ушла из дома. Перекантовалась у школьной еще подруги, Катерины, пару дней, потом набралась наглости и поставила в известность о своих обстоятельствах нового куратора курса, и на той же неделе руководство нашего университета выделило мне комнату в общежитии. Я подозреваю, они были очень рады такому повороту событий.
Общага наша находится на территории университета - до главного корпуса пять минут прогулочным шагом. А меня, полагаю, желали держать под неусыпным присмотром днем и ночью. Естественно, делать это было куда удобнее, когда я жила тут же, рядышком, а не на другом конце города. Так или иначе, в общаге мне даже нравилось. Комната у меня была одноместная, - расщедрились, надо же! - рядом проживали достаточно тихие и ненавязчивые ребята младше на пару курсов, а чересчур шумных оргий в нашем общежитии не водилось. Так что мне оставалось лишь перевезти мой старенький компьютер, годный только на то, чтобы использовать его в качестве печатной машинки, и спокойно жить.
Разумеется, постепенно отношения с родителями у меня налаживались. Я даже проводила у них выходные - только воскресенья, потому что по субботам я была занята совсем другим.
...В зимнем лесу хорошо. Если не знать, что в получасе ходьбы бодрым шагом находится оживленная автомагистраль, можно вообразить, что находишься где-нибудь в таёжных дебрях. Я там, правда, никогда не бывала, но можно же помечтать? Я шла по тропинке, - надо же, расчищена, наверно, трактор прогнали, - размахивала в такт шагам полиэтиленовым пакетом и, разглядывая заснеженные деревья, все думала, думала, думала...
Куда я сейчас иду? То есть нет, не так. Куда я иду, я знаю - к ведомственному санаторию с романтичным названием "Дубки-3", вон уже виднеется его солидный забор. И при чем здесь дубки, ни одного дуба в здешнем лесу я не видела? Но это неважно. А вот зачем я туда иду? Этот вопрос я задаю себе на протяжении уже нескольких месяцев.
В общем-то, ни за чем. Не уверена, что мое появление доставляет хоть какую-то радость, скорее, наоборот. Но и перестать ездить сюда я не могу. С тех самых пор, как наведалась сюда впервые, еще в конце августа, когда здешние березы уже стояли нежно-золотые, особенно яркие на фоне темных елей - в этом году выдалась ранняя осень...
Дело в том, что именно в этих несчастных "Дубках" находится на так называемом "санаторном лечении" Игорь Георгиевич Давлетьяров. Наше министерство совсем не бедное и может себе позволить содержать здесь бывшего мага хоть несколько лет. Хотя бы для того, чтобы избежать осуждения пресловутой общественности - мол, использовали и выкинули. Да, именно бывшего. Если прежде у него еще оставались какие-то возможности, то после происшествия на полигоне - уже нет. Он выжал себя досуха. Он больше не был магом, и я подозреваю, что наблюдал за ним не просто терапевт, - все-таки вытащили из клинической смерти! - а психиатр. Потому что полностью лишиться своих возможностей для мага - это такой удар, который не каждый перенесет, сохранив здравый рассудок. Если подумать, даже я бы очень не хотела лишиться своих умений. Это все равно, что остаться без руки или там без ноги, так же больно и точно так же ощущается нехватка чего-то нужного, того, что всегда было при тебе. Я могу судить лишь понаслышке - но слышала я достаточно. Бывали прецеденты, знаете ли...
И что же гонит меня сюда? Чувство вины? Ведь это из-за меня он лишился последнего, что у него было, - а, кстати сказать, это было не так уж мало, по сравнению с прочими нашими магами! Если бы не я, если бы не то происшествие на полигоне... Но, с другой стороны, никто не просил его бросаться ко мне и останавливать этот безумный энергетический поток! Он знал, на что идет, во всяком случае, не мог не догадываться, - я ведь говорю, он был гениальным магом. И мне кажется, он не считает меня виноватой в том, что произошло.
Тогда что я здесь делаю? Я никогда и никому не говорила, куда езжу по выходным, в общаге ребята считали, что я навещаю родителей. Родителей я и правда навещала, но, как уже сказала, по воскресеньям. А не распространялась по поводу своих визитов из простого соображения: ведь тут же начнутся перешептывания, подколки, слухи, вечно нелюдимая Чернова, мол, наконец-то втюрилась, да в кого!
Да если бы все было так просто!.. Не любила я Давлетьярова, я вообще никогда и ни в кого не влюблялась. Мне иногда даже страшновато делается - ну как же так можно, дожить до вполне солидного возраста и ни разу ни в кого не влюбиться? Можно, оказывается. С парнями встречалась, было дело, но ничего хорошего из этого не вышло.
Нет, это была никакая не влюбленность. Я всегда ехала в "Дубки" с тяжелым сердцем, словно выполняя повинность перед самой собой, зная, что меня ждет очередной неприятный разговор, а возвращалась домой спокойная и почти умиротворенная. В общем, тяжелая какая-то форма психологического извращения, в одиночку мне было не под силу в этом разобраться. А привлекать посторонних не хотелось тем более. Оставалось надеяться на извечный "авось" и на то, что время все излечит. Я поймала себя на том, что пытаюсь объяснить самой себе собственные мотивы, будто оправдываюсь перед кем-то посторонним, и при этом боюсь показаться смешной и нелепой. Знала я за собой такую странноватую привычку: не просто разговаривать самой с собой, а представлять себе собеседника, да еще и реплики за него подавать, пытаясь предугадать реакцию постороннего человека на свои речи. Вообще-то, это отдавало легкой шизофренией, но я как-то уже привыкла...
А вот уже и ворота, пост охраны.
-Привет, Наина! - окликнул пожилой охранник.
-Здрасьте, Сан Саныч, - отозвалась я. - Как вы тут, снегом не засыпало?
-Да уж третий день чистим, - ответил он. - Видела бы ты, какие сугробы намело, трактор застревал!
Я впечатленно покачала головой - на этом обмен любезностями закончился, - и пошла дальше. Вон он, главный корпус санатория. И почему я всегда нервничаю, прежде чем войти, будто перед экзаменом? Хотя сравнение это более чем странно - перед экзаменами я никогда так не дрожала.
В холле было тепло, светло и весело - две медсестрички хохотали над каким-то журналом, да так заразительно, что я тоже заулыбалась.
-Добрый вечер, - сказала я.
-Привет, Наина! - отозвалась одна из девушек, Анечка. - Что-то ты сегодня поздно!
-Да с утра припахали на елке работать, а потом автобус чуть не застрял, - пожала я плечами и стащила с головы шапку. - Ух, ну и холодрыга!..
-Ой, не говори, - вздохнула Анечка. - Народ на прогулки силком выгонять приходится, никто не хочет в такой мороз на улицу идти!
-Ну и правильно, - ответила вторая медсестричка, Ира. - Попростужаются все, лечи потом... Наин, поди посмотри, какая у нас елка!
Я послушно прошла с ними по коридору до большой, как ее тут называли, "залы". Там стоял здоровенный телевизор, и именно там собиралось местное общество. Смотрели телик, играли в шахматы и в карты, словом, развлекались всеми доступными способами. Сейчас посреди большого помещения возвышалась внушительная ель, щедро украшенная серебряным "дождиком", мишурой и цветными шариками. Телевизор бодро орал что-то из угла - правильно, сегодня же с утра показывают всяческие концерты и шоу, - народ весело хохотал над шутками ведущего, похоже, сегодня "отдыхающим" сделали послабление в режиме и разрешили по стопарику горячительного...
-Ир, а... - замялась я.
-Ну, они нас своим присутствием не почтили, - дернула плечиком Ира. - У себя, как обычно.
-Ага, - сказала я. - Тогда я пойду.
Девушки проводили меня любопытными взглядами. Уже не знаю я, что они там себе думали обо мне и Игоре Георгиевиче, наверно, сочинили какую-нибудь душещипательную историю. Я знала только, что своим отвратительным характером он успел уже достать даже долготерпеливых медсестер, и мирились с его выходками только потому, что за него щедро платило министерство.
Потоптавшись перед закрытой дверью, я еще раз тяжело вздохнула. Ну что я тут делаю? Сегодня Новый год, между прочим! По-хорошему, сидеть бы мне сейчас у родителей, праздновать, салат "оливье" уплетать. Я ничего не имею против салата "оливье", я даже очень его люблю. И я знаю, что лучшего способа наладить все-таки отношения с родителями и не придумать, но... Сидеть за столом, слушать плоские шутки "юмористов" по телевизору, смотреть в сотый раз идущий по всем каналам фильм "Ирония судьбы..." Пить шампанское под бой курантов, а в конце застолья непременно разругаться друг с другом вдрызг... Нет, я не хотела встречать Новый год так. Пускай родители, другие родственники - это все было много раз и еще будет. Просто мне не давала покоя одна мысль - "сегодня Новый год, а он там один..." Ясно же было, что Давлетьяров никогда не пойдет в общий зал! Это его высокомерие всегда меня бесило, а теперь почему-то казалось - это единственная его защита от мира...
Я стукнула в дверь костяшками пальцев и, не дожидаясь ответа, вошла. Игорь Георгиевич, как и следовало ожидать, возлежал на кровати одетый, с книгой в руках. Я разглядела - это был Мопассан в оригинале. В прошлый раз, помнится, он читал Диккенса. Тоже в оригинале. Ничуть не выпендриваясь при этом - он в самом деле знал несколько языков. Как-то раз, разговорившись, что было ему совсем не свойственно, он сказал, что только сейчас у него появилось время на чтение. А значит, грех не воспользоваться такой возможностью, благо библиотека тут была богатая.
-Добрый вечер, - сказала я.
И, как обычно, не дождалась ответа. Книга опустилась, холодные зеленые глаза смерили меня с ног до головы, задержавшись на моем пакете.
-Опять апельсинчики? - Выразительный взгляд снова уперся в мой пакет.
-И что? - еще более мрачно спросила я. Ну что поделать, не учили меня заявляться с пустыми руками.
-Чернова, здесь кормят на убой. - Игорь Георгиевич соизволил, наконец, отложить книгу и сесть. - Или ты считаешь, что мне не хватает... витаминов?
Я промолчала, расстегивая молнию на сапогах. На такие его вопросы лучше было не отвечать вовсе.
Я в одних носках прошла в комнату, их тут, кстати, называли не палатами, а номерами, как в гостинице.
-Холодно, - сказала я. В комнате правда было нежарко, наверно, Игорь Георгиевич опять открывал окно. Эта его патологическая страсть к свежему воздуху, помню, еще в университете доводила нас до исступления: ладно летом, но зимой-то как можно заниматься в выстуженной аудитории?
-Оденься, - дернул плечом Давлетьяров. - Что нового?
-Ничего, - ответила я. - Уже неделю на елках торчим. Сегодня такое шоу устроили, что даже телевизионщики обалдели. Какой-то там у них вундеркинд-иллюзионист появился, из филиала перевелся. Правда, красиво было.
Игорь Георгиевич промолчал. Впрочем, как и всегда, говорить обычно приходилось мне, а если он открывал рот, так только затем, чтобы сказать какую-нибудь гадость. Я украдкой глянула на часы. Поздно, однако. Сегодня мне отсюда не уехать. То есть, конечно, какое-то движение на дороге не иссякнет и после полуночи, но мне вовсе не улыбалось топать через ночной лес, а потом ловить попутку, да еще наверняка с полупьяным водителем. Сделать он мне ничего, может, и не сделает, но врезаться в столб или во встречный грузовик - приятного мало. Впрочем, эту проблему я обдумала еще утром, стоя за кулисами, и решила, что не буду и пытаться вернуться в город. Заночую в сестринской, Аня с Ирой меня пустят, а может, и пустая палата найдется. Вряд ли кому-то окажется до меня дело, народ наверняка будет гулять до утра.
Настроение, поднятое было до приемлемой отметки прогулкой по зимнему лесу, опять упало. Может, правда стоило остаться с родителями, а не переться за тридевять земель, чтобы теперь созерцать эту кислую физиономию? Совершенно очевидно, никакого прилива энтузиазма по поводу праздника Давлетьяров не испытывал. Думаю, он предпочел бы, чтобы я оставила его в покое и дала спокойно дочитать книгу.
-Сегодня Новый год вообще-то, - сказала я довольно зло, и Игорь Гергиевич соизволил посмотреть в мою сторону.
-И ты предлагаешь мне присоединиться ко всей честной компании в зале? - Яду в его голосе хватило бы на добрую сотню кобр.
-Да нет. - Я переставила пакет на стул, и внутри кое-что ощутимо звякнуло. - Я подумала, что елок и в лесу полным-полно...
"Замечательная затея, - сказал мне внутренний голос. - Сейчас он пошлет тебя куда подальше с твоими идиотскими идеями, и будет совершенно прав. Давно пора, между прочим."
-Чернова... - Давлетьяров искоса взглянул на меня, и я с удивлением обнаружила, что он, кажется, улыбается. - И что ты еще придумала?
Я пожала плечами. Если честно, в пакете у меня была бутылка шампанского - самого обыкновенного, "Советского", которое у меня с детства ассоциировалось с Новым годом, а еще коньяк. Настоящий армянский. Вообще-то мне такое не по карману, но тут мне повезло - у нас в общаге жил парень-армянин, Гарик Милавян, одно время недвусмысленно за мной ухаживавший. Вот у него-то я и выцыганила бутылку благородного напитка.
Пауза так затянулась, что я уж было подумала - на этот раз терпение Давлетьярова иссякло. Но нет - он поднялся на ноги, встряхнул головой.
- Ну тогда пойдем, Чернова, - сказал он неожиданно. - Подожди только, я оденусь...
Времени это заняло совсем немного - Игорь Георгиевич вечно выходил на самый лютый мороз даже без шапки, чем доводил медсестер почти до инсульта. Ну, такой уж он был, относился к себе абсолютно наплевательски. Наверно, ему просто было все равно.
На улице уже совсем стемнело, шел одиннадцатый час вечера. Зато разъяснелось, видны были звезды, по-зимнему яркие и какие-то колючие. В пакете у меня предательски брякали две бутылки. Что ж я, дура, не догадалась хотя бы обернуть их чем-нибудь? Впрочем, толку-то... А холодный коньяк - это та еще прелесть.
Мы шли по аллее молча. Мы почти всегда молчали - да нам и говорить-то было особенно не о чем. Обычно все ограничивалось коротким вопросом вроде "Что в университете?" и таким же коротким ответом. Я видела, что Игорь Георгиевич вовсе не жаждет подробных моих рассказов о происходящем в стенах альма-матер. Впрочем, немудрено. Я бы на его месте тоже постаралась поскорее обо всем забыть. Только не получалось забыть - я, живое напоминание, каждую субботу являлась сюда. Может, пора было прекратить?
-Чернова, - окликнул неожиданно Давлетьяров. (Как-то так у нас с ним повелось - он меня звал только по фамилии, а я его - по имени-отчеству.) Я подняла на него глаза. Как обычно, он курил. Он вообще стал очень много курить, хотя врачи ему запрещали. Да только ему наплевать было на все запреты. - Чернова, скажи мне...
-Что? - спросила я. На территории санатория горели фонари, их неестественный свет резче обозначал тени, искажал черты, и разобрать выражение лица Давлетьярова я не могла.
-Скажи мне, наконец, какого дьявола ты сюда таскаешься? - Спрошено было совсем будничным тоном, как о чем-то совершенно обыкновенном.
Я уставилась на вспыхивающий и гаснущий огонек на кончике сигареты. Все лучше, чем смотреть в почти неразличимое лицо. Я не знала, что отвечать. Могла сказать "не знаю", и это было бы чистой правдой, но разве ж он поверит? А придумать загодя подходящее объяснение я не удосужилась. Зря, как выяснилось.
-Чернова... - Сигарета вспыхнула особенно ярко, и почти сразу же крохотной кометой полетела в сугроб. - Знаешь... если из жалости, то лучше не появляйся здесь больше. Я доступно выражаюсь?
-Доступно, - буркнула я. Тьфу ты! Ну чего еще можно было ожидать? Такому гордецу, как Давлетьяров, чья-то жалость - как острый нож! А я... жалею ли я его? Если и так, то лишь самую малость, - ответила я себе и добавила невпопад: - Слишком много вы о себе думаете, вот что.
-Хамишь, Чернова. - В темноте вспыхнула новая алая искорка.
-А вы уже третью сигарету за полчаса курите, - не сдержалась я. - Лев Евгеньевич что сказал?
Львом Евгеньевичем звали главврача. Это был веселый толстячок, который, тем не менее, руководил вверенным ему объектом железной рукой.
-Чернова, ты не медсестра и не моя родственница, чтобы мне указывать, - прозвучало из темноты.
-Знаете что, - вырвалось у меня. - Вас, Игорь Георгиевич, даже если очень захочешь пожалеть, все равно не получится! Так что можете не беспокоиться!
-Я не беспокоюсь, Чернова. - Тон был по-прежнему насмешливо-холодноватый, кажется, Давлетьяров сегодня в ударе, помнится, в прежние времена моя группа стоном стонала, когда он входил в раж. - Я тебя просто предупредил.
Я предпочла промолчать. Ясно было, что словесной дуэли с ним мне не выиграть. Да и что тут дуэлировать, и так все ясно... Не хотите, Игорь Георгиевич, чтобы вас жалели, - так и не буду. Все равно, говорю же, не получается.
Фонари остались где-то позади, но темнее не стало - тучи окончательно разошлись, и на небе показалась луна. Зимний лес ночью - красота неописуемая, только вот холод стоял совершенно невозможный. Я в своих легких городских сапогах успела основательно замерзнуть.
-Чернова, если тебя устроит эта елка, может быть, дальше идти не стоит? - предложил Давлетьяров, останавливаясь.
Ель была замечательная - высокая, пушистая, вся в снегу. Правда, чтобы подобраться к ней, пришлось забраться по колено в сугроб, но это уж были мелочи.
Да... если верить примете "как встретишь Новый год, так его и проведешь", проводить его я должна была по колено в снегу, изрядно замерзнув, хлюпая носом и злясь на Давлетьярова. А чего я, собственно, от него хотела?
-Как-то непразднично, - сказала я, чтобы хоть что-то сказать.
Ответа не последовало. Давлетьяров, запрокинув голову, изучал звездное небо, и, судя по всему, вступать в разговор не жаждал.
Я сунула руку в свой пакет. Мандарины - чем не елочные шары? Тем более, что они у меня с детства ассоциируются с елкой, с праздником, вкусными запахами и подарками. В этом году мне подарков не дарили...
Оранжевый шарик, подлетев вверх, повис на разлапистой темной ветке. Один, второй, третий... Я спохватилась, только когда перехватила взгляд Давлетьярова, и тут же обругала себя идиоткой. Сколько раз я зарекалась даже упоминать при нем о магии! Даже о самом невинном волшебстве! Это же все равно, что перед хромым хвастаться своими спортивными достижениями! И вот, пожалуйста, сперва расписала в красках выступление иллюзионистов, теперь сама взялась...
Но, против ожидания, на лице Давлетьярова не отражалось ничего, кроме легкого скептицизма, дескать, погляжу я, как ты килограммом мандаринов украсишь эту громадную ель! Мандаринов в самом деле было маловато, их хватило только на нижние ветки. Снег заманчиво мерцал в лунном свете, и меня осенило. Миг - и снежные шапки на еловых лапах замерцали разными цветами, мягко переливаясь в темноте. Красиво получилось, я сама не ожидала, дизайнер из меня, прямо признаться, аховый...
Теперь света было достаточно, чтобы разглядеть лицо Давлетьярова. Какое-то на удивление спокойное лицо, даже обычная язвительная полуулыбка куда-то подевалась. Он просто стоял и смотрел на мерцающую в темноте ель, сунув руки в карманы. Просто стоял и смотрел...
-Игорь Георгиевич, - произнесла я почти шепотом.
-Что, Чернова?
-Можно спросить?
-Спрашивай. - Очередная сигарета подмигнула мне алым глазком. Черт возьми, да это уже его дневная норма! Хотя... мне-то что за дело?
-Игорь Георгиевич... - Я замялась. - Я давно хотела... В общем... что вы сейчас чувствуете?
-Холодно, - сказал он после короткой паузы. Я чувствовала - он прекрасно понял, что я имела в виду, но, по обыкновению, проигнорировал это.
-Я не об этом, - сказала я, засовывая руки в рукава. Холодно в самом деле было зверски. Градусов двадцать пять ниже нуля, не иначе. А может, и холоднее. - Вы же поняли...
-Создается впечатление, Чернова, - произнес он, - что ты не отучилась четыре с лишним года в университете, и тебя не научили выражать свои мысли. Я не обязан догадываться о том, что ты имела в виду.
-Опять вы... - Я неожиданно обиделась. Обижаться на Давлетьярова было делом пустым и небезопасным, но сегодня настроение располагало. - Не хотите отвечать, так и скажите, чего ерничать-то?
-Чернова в своем репертуаре, - сказал в сторону Давлетьяров и вдруг посерьезнел. - Что я чувствую... Ничего я, Чернова, не чувствую. Вообще ничего. Только и всего.
Я молчала, удивленная скорее самим фактом ответа, нежели его содержанием.
-Прежде... - Давлетьяров глубоко затянулся, облачко дыма поплыло в черное прозрачное небо. - Это было все равно как сломанная рука - она вроде бы и есть, но воспользоваться ею ты не можешь. И это мучает больше, чем физическая боль. А теперь руки нет. Совсем нет. Считай, что ампутировали.
-И фантомные боли не мучают? - не удержалась я.
-Нет, - ответил он и отшвырнул недокуренную сигарету. - Наоборот. Теперь стало намного спокойнее.
Я, кажется, поняла. Несколько месяцев назад, еще будучи магом, Давлетьяров не мог отделаться от воспоминаний о том, каким он был раньше - по-настоящему могущественным, одним из лучших. И от сравнений с тем, что он может сделать сейчас. Такие воспоминания и сравнения разъедают душу не хуже серной кислоты. А теперь? Теперь сравнивать стало не с чем. Остались только воспоминания, но, кажется, Давлетьяров уже смирился с тем, что магией ему больше не заниматься. Странно, вообще-то. Не ожидала я от него такого.
-Не слишком понятно, правда, чем я теперь буду заниматься, - сказал вдруг он, словно подслушав мои мысли.
-Ну, вы могли бы и дальше преподавать, - заикнулась было я, но получила в ответ взгляд, исполненный такого отвращения, что даже поежилась.
-Чернова, ты несешь чушь, - произнес Давлетьяров знаменитым своим брезгливым тоном, каким разносил обычно нас за невыполненные задания. - Если преподаватель не является практикующим магом, грош ему цена. Магия, как любая наука, не стоит на месте, и уже через пять лет все, что я знаю, безнадежно устареет.
-Ну а, скажем, история магии, теория... - не сдавалась я.
-Историю магии я и сам плохо знаю, - ответил Давлетьяров, и я от неожиданности фыркнула. Шуток от него я никогда не слышала и услышать не надеялась. Подозреваю, что и в этот раз он вовсе не шутил. - Да и тоскливо это...
Я примолкла, уже не радуясь тому, что смогла вызвать Давлетьярова на откровенный разговор. Таких признаний - я была в курсе - он не делал даже лечащему врачу. Если честно, с врачами он вообще не разговаривал, а если и отвечал, то односложно - да или нет, вот и весь разговор. По-моему, если бы не я, он бы вообще сутками рта не раскрывал. И... а я не знаю, что было бы тогда. Пускай уж лучше надо мной поиздевается, я привыкла за время учебы, с меня не убудет.
-Чернова, - сказал вдруг Давлетьяров вполне будничным тоном и взглянул на часы. Циферблат мерцал в темноте слабым зеленоватым светом. - Где там твоя бутылка? Уже без четверти.
-Вы откуда знаете, что у меня бутылка? - удивилась я, доставая требуемое. С ума сойти, как быстро время прошло!
-Звякает, - ответил он. - Что там у тебя еще? Коньяк? Хм... была бы водка, сделали бы "северное сияние".
-А какая разница, что водка, что коньяк, - буркнула я. - Тоже можно с шампанским замешать. У нас в общаге это "Жозефиной" называют...
-В мое время такой коктейль назывался "Буратино", - неожиданно усмехнулся Давлетьяров.
-Потому что после него руки-ноги как деревянные? - проявила я догадливость, радуясь, что неприятная тема свернута. Однако странная сегодня ночь. Если уж даже Игорь Георгиевич заговорил о какой-то ерунде...
-Чернова, а стаканчики ты захватить, конечно же, не догадалась, - констатировал Давлетьяров, воюя с пробкой. - Придется из горлышка.
-Шампанское - из горлышка? - ужаснулась я. Мне показалось, будто Давлетьяров меня подначивает, я ведь могла бы создать стаканчики, это несложно... Но нет, не стану. Хватит и украшенной если!
-Ты же в общежитии живешь, Чернова, неужели до сих пор не научилась? - съехидничал Давлетьяров. - Три минуты. Загадывай желание.
Я посмотрела вверх. Красиво... Из главного корпуса слышен был рев телевизора. Вот он притих - сейчас произносит новогодний тост президент. Все сидят навытяжку перед телевизором, сжав в руках бокалы, и ждут двенадцатого удара курантов, чтобы с чистой совестью отхлебнуть "вина игристого". Или водки. Кому что.
И что мне загадывать? Раньше что-то такое придумывалось, помню, желания еще писали на бумажках, сжигали, пепел высыпали в шампанское и выпивали. Гадость ужасная, но все верили, что так желание вернее сбудется. У меня вот ни разу не сбылось.
-Двенадцать, - сказал Давлетьяров и протянул мне откупоренную бутылку. Я так и не успела ничего загадать...
Шампанское оказалось ледяным, с непривычки я ухитрилась пролить его на куртку - теперь придется ее стирать, и все равно... Стало как-то легко. Я отдала бутылку обратно Давлетьярову. Вот у кого определенно сноровка была - значит, бурная общежитская молодость? Очень любопытно...
Над лесом с грохотом взметнулись разноцветные петарды - это веселились обитатели коттеджного поселка неподалеку. Да что там петарды, залпы шли один за другим, я уж подумала, не подогнали ли они специальную установку для салюта! Красиво было... смотреть салют в зимнем лесу - совсем не то же самое, что из окна своей квартиры.
А что было потом, я помню как-то смутно. Допивали шампанское, заедая его мандаринами, которые приходилось доставать с веток, и это было отчего-то ужасно смешно, и оранжевые шкурки на белом снегу казались праздничным серпантином... А потом, окончательно замерзнув, решили возвращаться обратно. По-моему, было уже часа два ночи, но в окнах главного корпуса еще горел свет. Видимо, народ оттягивался, как мог.
Но на улице было тихо, "салют" кончился, пошел пушистый, большими хлопьями снег. По дороге я пару раз провалилась в сугроб, окончательно промочив сапоги, но даже не разозлилась. Слишком уж было... хорошо.
-Чернова, - тихо окликнул Давлетьяров, когда мы уже подходили ко входу в здание. - Спасибо.
Я до сих пор не уверена, что мне не послышалось...
Только оказавшись в тепле, я поняла, до какой степени замерзла. Трясло меня основательно, поэтому мне тут же было предложено выпить немного коньяку, чтобы согреться. Идея, понятно, была вполне здравой, но с мороза, да после шампанского, меня моментально развезло, да так, что я просто отключилась...
ТЕОРИЯ
...Открыв глаза, я долго не могла понять, где нахожусь. Комната казалась совершенно незнакомой, сквозь неплотно задернутые шторы пробивался яркий солнечный свет, а еще было удивительно тихо. Еще через пару минут я обнаружила, что лежу, уткнувшись носом в подушку, от которой исходит хорошо знакомый запах одеколона, укрытая пушистым пледом, и определенно без сапог. Стало быть, кто-то меня разул, я точно помню, что сама обувь не снимала. Жаль, что не раздел, спать в джинсах не очень-то удобно...
Тут, наконец, я сообразила, где нахожусь, и подскочила, как ужаленная. Господи... Еще бы комната не показалась мне незнакомой, в таком ракурсе я ее никогда не видела! Не доводилось мне как-то в гостях у Давлетьярова валяться на его кровати! Цепочка событий восстанавливалась очень просто: замерзнув и гнусно напившись, я попросту вырубилась. Давлетьяров невесть с какой радости проявил благородство и не только не вызвал санитаров, чтобы вынесли мое бесчувственное тело куда-нибудь в свободную палату, а даже укрыл меня пледиком, а сам куда-то исчез. И как я теперь должна смотреть ему в глаза?..
От угрызений совести меня отвлек щелчок дверного замка. На пороге воздвигся Игорь Георгиевич, имевший вид одновременно иронический и любопытствующий. Когда он начинал рассматривать тебя, как редкую зверюшку в зоопарке, лучше было исчезнуть с глаз долой как можно скорее, это я усвоила давно. Жаль только, исчезать было решительно некуда, если только сквозь землю провалиться, чего мне более всего на данный момент и хотелось.
-Голова не болит? - участливо поинтересовался он.
Я помотала означенной головой и поглубже вжала ее в плечи.
-Понятно, организм молодой, излишествами не испорченный, - констатировал Давлетьяров. - Есть чему позавидовать.
-Не издевайтесь... - выдавила я. - Я же не специально...
-На моей памяти ты ничего не сделала "специально", Чернова, - заметил Давлетьяров, подходя к окну и раздергивая шторы. Утро (хотя, скорее, было уже ближе к полудню) стояло морозное и ослепительно солнечное. - Но твое "не специально" сопоставимо по масштабу последствий со стихийным бедствием.
Я подавленно молчала. Отлично встретила Новый год! Просто замечательно! Лучше бы и правда к родителям поехала или хотя бы в общежитии с соседями отпраздновала, там хоть наутро никто нотаций читать не будет...
-Мой тебе совет на будущее, Чернова, - произнес Давлетьяров, - хотя, скорее всего, ты пропустишь его мимо ушей, как все предыдущие.
Я выдавила жалкое подобие улыбки и изобразила неподдельный интерес.
-Не умеешь пить - не пей вовсе, - сухо сказал Игорь Георгиевич. Я проглотила утверждение, что пить как раз умею. Вчерашние события поколебали мою уверенность в этом факте. - Подумай хотя бы о том, что на моем месте мог оказаться кто-то другой, моложе и беспринципнее. И даже не один. В том же твоем общежитии, к примеру.
Я почувствовала, что сейчас окончательно сгорю со стыда, потом до меня дошло, на что намекает Давлетьяров со свойственным ему тактом, и я невольно поежилась.
-Осознала? - участливо поинтересовался Давлетьяров. - Тогда встань и иди умойся, ты похожа на пугало. Мне, в принципе, все равно, но кто-нибудь, будучи с похмелья, может и испугаться.
Поплескав в лицо холодной водой, я слегка успокоилась и решила, что пора ретироваться. Этот Новый год я и так запомню надолго! А дело, ради которого я и явилась сюда в канун праздников, отложу на потом...
Но, очевидно, судьба еще недостаточно надо мной поиздевалась, потому что, вернувшись в комнату, я обнаружила в руках у Давлетьярова некие листочки, которые он весьма вдумчиво изучал, и которые я как раз сегодня ему показывать раздумала.
-Что это такое, Чернова? - осведомился он, а я, вместо того, чтобы поинтересоваться, не учили ли его, что заглядывать в чужие бумаги, даже если они случайно выпали из пакета, когда я доставала бутылки, невежливо, ответила:
-Темы дипломов.
-И для чего ты притащила их с собой? - вскинул брови Давлетьяров. - Впрочем, можешь не отвечать, я сам догадаюсь...
-Просто хотела с вами посоветоваться, - буркнула я.
-Не знаешь, что выбрать? - Давлетьяров, похоже, слегка заинтересовался, и я решила - была не была!
-В общем-то, знаю... - сказала я, глядя в пол. - Там обведено, на последней странице... Три темы, более-менее похожие, только я уже посмотрела, с материалом беда. Вот я и подумала, может, вы что-нибудь подскажете...
Давлетьяров отмахнулся от меня, вытащил из тощенькой стопки последний листок, пробежал его глазами и нахмурился. Потом поднял на меня взгляд, и я невольно поежилась. Так Игорь Георгиевич смотрел, только когда был очень и очень рассержен, а значит, на мою несчастную голову сию минуту должны были обрушиться громы и молнии.
-Значит, все-таки боевая магия, Чернова? - поинтересовался он вполне будничным тоном, в котором, тем не менее, звучали опасные нотки.
-Ну а вы чего хотели? - неожиданно обозлилась я. - На что другое я гожусь, скажите мне, пожалуйста? Вы же и так знаете, что меня просто так из ГМУ не выпустят, после всего этого... - Я мотнула головой, невольно припомнив свое участие в эксперименте. - И что мне, ногами отбиваться прикажете? Все равно же придется!.. Так лучше я сама заранее разберусь, что к чему...
На этот раз Давлетьяров, против ожидания, не стал издеваться над изысканностью выражения мною своих мыслей.
-Если тебе угодно заниматься этим, Чернова, занимайся, - произнес он холодно и сухо. - Это твое дело. А теперь забери свои бумажки - и вон отсюда. Немедленно.
Я онемела. Таких слов, да еще в подобном тоне я от Давлетьярова не слышала никогда. Я была готова выдержать град насмешек, оскорблений, язвительных замечаний, касающихся моих умственных способностей, но... он просто не пожелал со мной разговаривать! Более того, указал на дверь! А как еще прикажете понимать эти его слова?
-Ну и ладно, - буркнула я, сгребая в охапку куртку, шарф и сумку. - Без вас обойдусь. Счастливо оставаться...
Через пять минут я уже шагала к воротам, даже не ощущая холода от злости. Попросила совета, называется! Да разве я бы обратилась к Давлетьярову, будь на то моя воля? Но руководитель дипломного проекта мне попался, мягко говоря, бестолковый. Павел Иванович Соколов, в просторечии Пал Иваныч, совершенно не горел желанием помогать мне в работе над дипломом. Все, на что его хватило, так это прозрачно намекнуть мне, что тему следует выбрать из последней части списка, из раздела боевой и охранной магии. Я сильно подозревала, что такой никчемушный руководитель - а преподавал он то ли все ту же пресловутую историю магии, то ли еще что-то прикладное, я толком и не знала, - мне достался не случайно. Думаю, руководство просто хотело посмотреть, на что я способна в принципе. Именно поэтому мне позарез хотелось написать диплом так, чтобы не просто защититься, а защититься блестяще. Наполеоновские планы для моих более чем скромных способностей (я не имею в виду способности магические), но как иначе? Я метила в аспирантуру, тогда я смогу зацепиться в ГМУ покрепче и, глядишь, чего-нибудь в жизни и достигну. А что боевая и охранная магия... чем она хуже той же ветеринарии? Хороший боевой маг - большая редкость и такая же большая ценность. Возможно, и мои опасные способности удастся применить на благо обществу...
Так вот, без помощи мне было определенно не справиться, как я уже сказала, материала по облюбованным мною темам было мало, и по большей части в весьма неудобоваримом виде. Впрочем, разыскать информацию не было особенной проблемой, главное, нужно было понять, в какую сторону копать. Вот в этом как раз Пал Иваныч мне помочь не мог, а занявшись этим самостоятельно, я рисковала угробить прорву времени и не достичь при этом никакого результата. Вот я и понадеялась на Давлетьярова. В конце концов, он был магом не из последних, и наверняка был в курсе последних разработок по боевой магии. Но отчего-то он мне помогать не захотел... Должно быть, после полигона ему и думать о боевой магии было противно, тут я его понять могла. Но неужто нельзя было сказать об этом повежливее!?
Одним словом, я разозлилась до такой степени, что решила новогодние каникулы посвятить именно поиску информации. По какой теме больше найдется - той и займусь...
Правда, через пару-тройку дней я была вынуждена констатировать - по всем трем темам материала непростительно мало. И если я еще представляла, как сконструировать практическую часть, то вот с теорией был полный затык. Переписывать всем известные учебники не хотелось, и я закопалась в разнообразные монографии. Кое-где упоминался один очень интересный источник, местами даже кратко цитировался, и я поняла, что если мне удастся эту книгу раздобыть, я все-таки сумею сделать из своего несчастного диплома конфетку. Я уж говорила, что упорства мне не занимать, и искомое я в конце концов обнаружила. И вот тут у меня опустились руки, потому что данная книга имелась в нашей стране всего в двух экземплярах. Один, к слову, хранился в нашей библиотеке, но это меня не спасало, ибо книга была написана на том зубодробительном языке, на котором обыкновенно и составлялись боевые заклинания, а перевода ее на язык родных осин в природе не существовало. Видимо, подразумевалось, что маги, которым может потребоваться такого рода литература, древним языком владеют в совершенстве, и перевод им ни к чему. Увы, я к таковым магам не относилась, а читать эту книгу могла, только заглядывая в словарь чуть не на каждом слове. Впрочем, кое-каких слов и в словаре не было, оставалось только догадываться по смыслу, а некоторые особо замысловатые конструкции довели бы до нервной дрожи и мага-профессионала.
Словом, прочитать этот бесценный фолиант я бы смогла, убив на это примерно полгодика кропотливой работы. Времени этого у меня, само собой, не было. Оставалось заниматься компиляцией общеизвестных источников, что было нудно, скучно и бессмысленно с точки зрения намеченной мною цели...
Обложившись учебниками и конспектами, я сидела у себя в комнате и готовилась к зачетам. Ну что за извращение: переносить часть зачетов на послепраздничную неделю? Мало того, что за почти недельные каникулы происходит полное расслабление мыслей, и никак не получается собрать мозги в кучу и заставить думать, так еще соседи по общаге, не такие "ботаники", как я, продолжают праздновать. А празднуют они хоть и не слишком шумно, но все равно ощутимо, сосредоточиться невозможно. К родителям, что ли поехать? Сегодня воскресенье, завтра им на работу, значит, дома никого не будет, тишина и покой... Ага, и тащи все эти книги на своем горбу сперва туда, а потом обратно через полгорода! Нет уж, лучше уши наушниками заткнуть...
Стук в дверь я расслышала не сразу.
-Кто там? - спросила я недовольно. Если третьекурсница Аня опять будет проситься переночевать, потому что ее соседки по комнате снова устроили тихую оргию, а ее не пригласили участвовать, ей-ей, выгоню к чертовой матери! Надоели...
Кто бы это мог быть? Родители или Катерина позвонили бы на мобильный, он у меня только для того и имеется, старый-престарый, в нем даже игр никаких нет. А больше мне звонить некому, может, ошибся кто? Или дядя Миша недослышал?
-Дядь Миш, точно меня спрашивали? - уточнила я, спускаясь вслед за вахтером по лестнице. - Может, Нину из сто пятой?
-Тебя, тебя, - проворчал вахтер. - Чернову спросили, а Чернова у нас в общежитии ты одна. Черняева еще есть, так она, во-первых, Маша, а во-вторых, на праздники домой укатила, в Тверь.
Дядя Миша славился феноменальной памятью, всех живущих в общаге студентов он помнил в лицо и по именам, мог даже пропуск не спрашивать. Сплетен он тоже знал неисчислимое множество, а больше всего на свете любил ими делиться, поэтому я вахтера избегала. Понимаю, что пожилому человеку хотелось посплетничать, но я-то выслушивать, кто в кого влюбился, а к кому в окно лазили посторонние по пожарной лестнице, не желала совершенно. Иногда среди девчонок обсуждалась грандиозная идея: свести дядю Мишу с Эммой Германовной, библиотекарем, тоже знатной сплетницей, пусть бы радовали друг друга. Но, по здравом размышлении, от идеи отказывались: заговорят ведь друг друга насмерть, бедолаги...
Я подошла к будочке вахтера на проходной, дядя Миша протянул мне трубку древнего аппарата, по виду моего ровесника.
-Алло? - спросила я, будучи полностью уверена, что кто-то ошибся и хотел услышать именно Машу Черняеву. Не все же ее поклонники знали, что она укатила в Тверь!
-Да, - удивленно ответила я и хотела было уже спросить, кто говорит, но неведомый собеседник не дал мне такой возможности.
-Если впредь ты, Чернова, решишь изменить своим привычкам, будь любезна сообщить заранее, чтобы я мог запланировать на этот день что-нибудь полезное! А характер будешь демонстрировать своим поклонникам. Я доступно выражаюсь?
Вот по этой последней фразе я вмиг опознала говорящего и потеряла дар речи.
-Вы... вы откуда звоните?.. - ошарашенно спросила я невпопад.
-Из автомата, - огрызнулся собеседник и с треском швырнул трубку.
Я осталась стоять с приоткрытым ртом и вытаращенными глазами.
-Что, кавалер твой? - спросил дядя Миша с интересом.
-Н-нет, - выдавила я, сунув ему обратно телефонную трубку. - Спасибо...
Однако... Не ожидала, вот что я могу сказать! Если честно, вчера я просто не решилась поехать в "Дубки", решила выждать немного, чтобы Давлетьяров остыл, а там, глядишь, он и забудет о моем дипломе. Забудет он, как же, жди! И что такого интересного он может на день запланировать, хотелось бы мне знать? Чаепитие с младшим медперсоналом или внеочередную прогулку по лесу? Я невольно фыркнула. Похоже, Давлетьяров решил, что я изображаю из себя обиженную и оскорбленную, потому и не показываюсь на глаза, а он, очевидно, еще не все мне высказал, что собирался. Додумался же в общагу позвонить... из автомата к тому же. Как ему это удалось, хотела бы я знать? "Дубки" - это уже считается Подмосковьем, в Москву можно позвонить только через "восьмерку". А в "Дубках" выход на "восьмерку" есть, по-моему, только с телефона главврача, у пациентов у всех мобильники имеются, зачем им стационарный аппарат? Или на автомате в холле тоже есть "восьмерка"? Ей-богу, не помню, да и какая разница...
Одним словом, в следующую субботу, я, собрав в кучу все имеющееся в наличии мужество и стараясь не выглядеть овцой, идущей на заклание (полагаю, это получалось у меня не очень здорово), все-таки поехала в "Дубки". Погода выкинула очередной фортель, накануне температура поднялась выше нуля, нападавший перед Новым годом снег превратился в омерзительную грязную кашу, в которой легко можно было утонуть по колено. В ночь с пятницы на субботу опять приморозило, но не сильно, и в результате под грязной снежной жижей образовался тонкий слой льда. Снегоуборочной техники, как всегда, не хватало, противогололедных реагентов тоже, и машины на трассе почти не двигались. По пути я насчитала минимум шесть аварий: водители явно не смогли справиться с автомобилями на обледеневшей дороге. А тут еще водитель автобуса по привычке вздумал объехать образовавшуюся по причине очередной аварии пробку по обочине... Автобус кренился так, что пару раз чуть не перевернулся, сильных впечатлений мне хватило!
Видимо, исключительно поэтому я вдруг перестала бояться Давлетьярова. Ну что он мне сделает? Сперва обхамит, естественно, а потом, глядишь, скажет что-нибудь дельное. Главное, не возражать. Когда ему возражают, он окончательно выходит из себя, и тогда с ним становится совершенно невозможно иметь дело. По глубокому убеждению моих однокурсников, такое поведение говорило о серьезных неладах с психикой. Я бы таких резких заявлений делать не стала, тем более, что обычно Давлетьяров казался вполне адекватным, хоть и злым на язык человеком. Хотя я не специалист... Может, спросить у врача при случае? Ага, так мне и скажут...
За такими мыслями я незаметно дошла до ворот санатория, привычно поздоровалась с охранником, по расчищенной дорожке добралась до входа в главный корпус. По счастью, знакомых медсестричек поблизости не оказалось, на вахте сидела какая-то пожилая женщина, безразлично спросившая, к кому я иду, так же безразлично выслушавшая ответ и снова уткнувшаяся в книжку.
По пути через холл я бросила взгляд на телефон-автомат. Ради интереса даже подошла к нему, вставила телефонную карточку (я всегда ее с собой таскаю, потому что мой дряхлый мобильник имеет обыкновение разряжаться в самый неподходящий момент, а вдруг понадобится позвонить?) и попробовала набрать "восьмерку". Как же... Этот древний аппарат был рассчитан только на местные звонки, у него даже тонального набора не было предусмотрено, чтобы позвонить по карточке IP-телефонии...
Дойдя до знакомой двери, я поежилась, постучала и, дождавшись недовольного "войдите!", открыла дверь.
-Явление второе, - прокомментировал мое появление Давлетьяров. На сей раз для разнообразия он расположился в кресле, закинув ноги на журнальный столик. Хорошо еще, что в палатах настрого запрещалось курить, иначе бы тут топор можно было вешать. - Те же и Чернова.
-И вам здравствуйте, - сказала я. Настрой Игоря Георгиевича ничего хорошего не сулил. Впрочем, у меня у самой настроение было не сказать, чтобы лучезарным, наверно, только поэтому я и рискнула сказать то, что сказала: - Я, собственно, на минуточку. Свои бумажки забрать.
Это было чистой правдой: в прошлый раз я честно выполнила указание выместись вон, но листочки с темами дипломных проектов не забрала. Они у меня имелись и в электронном виде, но формальный повод для визита все равно давали.
-Не зли меня, Чернова. - Давлетьяров закрыл книгу, встал и поставил ее на полку. - Разувайся и проходи.
Это было что-то новенькое, поэтому я постаралась не выказать чрезмерного удивления, быстро скинула куртку, сапоги и устроилась на краешке кресла.
Повисло молчание. Я не знала, с чего начать разговор, и стоит ли вообще это делать, и чувствовала себя крайне неуютно. Игорь же Георгиевич смотрел в окно, будто узрел там нечто невероятно интересное, и попыток заговорить тоже не предпринимал.
-Ну, начинай, Чернова, - велел он, наконец.
-Что... начинать? - опешила я.
-Выкладывай новости недели. - Давлетьяров опустился в кресло напротив, привычно элегантным жестом поддернув штанины брюк. Я машинально отметила, что никогда не видела его в спортивном костюме - настоящей униформе для обитателей санатория, - только в брюках с рубашкой или джемпером, и очень редко - в джинсах.
-Так праздники же были, - обескураженно ответила я. - Ничего не происходило.
-Значит, мне повезло, - хмыкнул Давлетьяров.
-Игорь Георгиевич, - собралась я, наконец, с духом. - Я хотела сказать... в общем... в те выходные я не приехала не потому что там что-то... как вы сказали, характер демонстрировала... Я просто, в общем... побоялась.
-Правильно сделала, Чернова. - Давлетьяров смотрел на меня без улыбки. - На тот момент я был еще несколько... хм...
-Неадекватен, - подсказала я машинально. - Ой...
-Если ты когда-нибудь научишься держать язык за зубами, Чернова, цены тебе не будет, - устало произнес Давлетьяров. - Ладно, неважно. Кое в чем ты была права.
Я выдавила неуверенную улыбку. С какой стати на Игоря Георгиевича напала говорливость, я не понимала, да еще такие заявления... Видимо, что-то в природе не то творится. Геомагнитный фон и все такое...
-Вот что, Чернова... - Игорь Георгиевич неожиданно поднялся, прошел к двери и запер ее на ключ. - Разговор у нас с тобой будет недолгий и неприятный. Не перебивай! - прикрикнул он, заметив, что я пытаюсь что-то сказать. Он снова сел напротив меня, и я невольно поежилась под его взглядом. - Так вот, Чернова, ты была совершенно права: тебя, с твоим разрушительным потенциалом, в покое не оставят никогда, даже если ты решишь сменить специальность и выучиться, скажем, на кассира. Ты уже увязла в этих играх. Моя вина здесь тоже есть.
-Вы-то причем... - смогла я вставить слово.
-Причем здесь я? - прищурился Давлетьяров. - При том, что нужно было просто вышибить тебя из университета после твоей авантюры, а не переводить на другой факультет. Кое-кто был бы против, но тогда я сумел бы настоять на своем.
Ах вон оно что... И тогда ничего бы не было, ни полигона, ни... И я бы сейчас спокойно училась в экономическом, и не чувствовала себя так, словно завязла в каком-то болоте.
-Почему же вы меня не исключили? - спросила я.
-Мне казалось, что потенциал у тебя невелик, и больших проблем ты доставить не сможешь, - усмехнулся Давлетьяров. - Кто же мог знать, на что ты окажешься способна! Впрочем, неважно, это уже история.
-Да уж, история та еще... - пробурчала я. - Скажите, а...
-Я еще не закончил, - отрезал Игорь Георгиевич. - Надо полагать, Чернова, тебя аккуратно подвели к выбору соответствующей темы диплома, чего ты, конечно, не заметила.
-Как раз заметила, - не выдержала я и выложила свои соображения по поводу Пал Иваныча и его роли в выборе мною темы.
-Надо же, ты все-таки можешь соображать, когда захочешь, - иронически приподнял брови Давлетьяров. - Жаль, такие проблески сознания случаются у тебя нечасто.
Я привычно подавила желание пнуть что-нибудь, хотя бы ножку журнального столика. Толку в этом все равно никакого нет, Давлетьярова не переделать, а ногу я отобью, как пить дать.
-Итак, ты сделала то, чего от тебя хотели, - произнес Игорь Георгиевич. - Дальше у тебя есть два пути. Ты можешь написать средненький, ничем среди прочих не выделяющийся диплом, как сотни других студентов. Если не будешь никак проявлять себя, сольешься с серой массой, то постепенно сможешь отойти в сторону и заняться чем-то другим. Но будь готова к тому, что за тобой всю жизнь будут следить, Чернова. - Он вытряхнул из пачки сигарету, поискал глазами пепельницу, не нашел, разумеется, и, приоткрыв окно, продолжил говорить, привычно пуская дым в форточку. - Второй путь, думаю, ты представляешь достаточно хорошо, иначе не обратилась бы ко мне, верно? - Я молча кивнула, подбирая под кресло зябнущие ноги - по полу потянуло сквозняком. - Ты можешь попытаться сделать себе имя. У тебя, с твоим упрямством, может получиться. К тому же, женщин в боевой магии можно по пальцам перечесть, это сыграет тебе на руку. Но тогда, Чернова, обратной дороги не будет, и свернуть в сторону тебе тоже никто не даст. Я доступно выражаюсь?
-Более чем, - пробормотала я, глядя на свои коленки.
-Что может сделать с человеком боевая магия, ты, я думаю, представляешь, - с нажимом произнес Давлетьяров. Я снова кивнула. - Так какой вариант ты выберешь, Чернова?
-Второй, - сказала я, подняла голову и посмотрела в глаза Давлетьярову. Удивления в его взгляде не читалось. - Вы же и так знаете, зачем спрашивать?
-Для проформы, Чернова, известно тебе такое выражение? - Давлетьяров закрыл окно и отошел к книжной полке. Взял с нее какие-то бумаги и вернулся к столику.
В листках, выложенных им на стол, я опознала злосчастный список тем.
-Если уж ты все равно намерена сунуть голову в петлю, - произнес он без тени улыбки, - лучше сделать это под профессиональным руководством.
Я невольно фыркнула. Мне всегда казалось, что чувство юмора у Давлетьярова отсутствует начисто, но порой я готова была изменить свое мнение.
-Поэтому, Чернова, - продолжал Давлетьяров, - я согласен время от времени консультировать тебя. При одном условии.
-Каком? - спросила я, не веря своим ушам. С чего бы это его так переклинило? Сперва выгнал, теперь решил помочь... Ничего не понимаю. Может, у него зимнее обострение?
-Ты будешь делать все так, как я скажу, - произнес Давлетьяров холодно. - Без препирательств. Если я услышу хоть одно "но" или "не буду", нашему сотрудничеству придет конец. Тебе ясно, Чернова?
-А выдвигать обоснованные аргументы, почему мне что-то не нравится, можно? - дерзко спросила я.
-Если сумеешь - попробуй, - ответил Игорь Георгиевич. - В чем лично я сильно сомневаюсь. Итак?
-Я согласна! - поспешно сказала я. Не дай Бог, передумает, что я тогда делать буду! Если бы я знала тогда, на что соглашаюсь...
-Тогда к делу, - скомандовал Давлетьяров и сунул мне под нос листок. - Из всех тем тебе больше всего подходит эта.
"Дематериализация крупных предметов и ее применение в боевых действиях", - прочитала я. Если честно, среди трех отмеченных мною тем этой не было.
-Игорь Георгиевич, но... - начала было я, но Давлетьяров перебил:
-Первое предупреждение, Чернова. Я ведь сказал - никаких "но". Второго предупреждения не будет.
Я благоразумно прикусила язык и приготовилась внимать.
-Литература. - Мне на колени приземлился второй листок, исписанный убористым стремительным почерком. - Ознакомься. По большей части все это есть в библиотеке ГМУ, так что особенно утруждаться тебе не придется.
Я пробежала глазами список. В самом деле, на приличную часть перечисленных трудов я неоднократно натыкалась в каталоге, а кое-что даже имелось у меня на руках.
-Особенно внимание обрати на эту книгу, - невесть откуда взявшийся в руках Давлетьярова карандаш указал на и так уже дважды подчеркнутую строчку. - Ни для теоретической, ни для практической части тебе ничего лучше не найти.
Название показалось мне знакомым: "Теория и практика боевой магии". Где же я ее встречала? Внезапно меня осенило.
-Э-э... Игорь Георгиевич... - начала я.
-Что, Чернова?
-Тут такое дело... - замялась я. - В общем, я эту книгу видела, у нас в библиотеке тоже она есть...
-И за чем дело стало? - Давлетьяров медленно, но верно начинал раздражаться.
-Так она не переводная! - почти взвыла я. - А вы же знаете, как я "маг-языком" владею!
-Знаю. - Давлетьяров покрутил в пальцах карандаш. - Отвратительно.
-А что ж вы мне "хорьков" ставили, раз отвратительно? - поразилась я. "Хорошо", "хорек" в просторечии, полученное у Давлетьярова, негласно приравнивалось к пятерке, так что я собой даже гордилась. Во всяком случае, мои однокурсники не вылезали из "неудов"...
-Исключительно по контрасту с остальными, - хмыкнул Давлетьяров. - К сожалению, оценок с отрицательным знаком у нас не предусмотрено... Да, Чернова, это проблема.
"И еще какая!" - подумала я и всем своим видом постаралась выразить снедающий меня по поводу собственной языковой безграмотности стыд.
Давлетьяров молчал, крутил в руках карандаш, о чем-то сосредоточенно думал, наверно, о том, зачем вообще со мной связался. Я молчала, в пятнадцатый раз перечитывая список.
-Ладно, Чернова, - неожиданно произнес Игорь Георгиевич. - Без этой книги ты ничего путного не напишешь. Раз так...
Он мотнул головой, словно отгоняя навязчивую мысль, усмехнулся и снова подошел к книжной полке, пошарил на ней. Что-то звякнуло, оказалось - связка ключей. Игорь Георгиевич отцепил два ключа, висевшие на отдельном колечке, протянул мне. Я взяла, все еще не понимая, в чем дело.
-Поедешь по этому адресу, - сказал он, прямо на списке литературы набросав несколько строк. - Комната налево, в нижнем отделении книжного шкафа, в центральной секции, возьмешь черные папки, не помню точно, сколько их там. Ясно тебе, Чернова?
-А... - До меня дошло, что я держу в руках ключи от чьей-то квартиры. - А чья это...