# Шри Ауробиндо "Савитри" Книга 2 Песнь 13 "В "Я" Ума"

Николай Владимирович Антипов

КНИГА ПУТЕШЕСТВЕННИКА ПО МИРАМ


Песнь XIII

В "Я" УМА


Наконец, подступило голое безразличное небо,

Где Безмолвие слушало космический Голос,

Но ничего не отвечало на миллион призывов;

Бесконечный вопрос души не встречал ответа.

Внезапное завершение положило конец страстным надеждам,

Глубокое прекращение в могучем спокойствии,

Финальная строка на последней странице мысли -

И поля, и пустота бессловесного покоя.

Там остановилась восходящая иерархия миров.

Он стоял на широкой арке вершины Пространства

Наедине с огромным "Я" Ума,

Что держало всю жизнь на краю его просторов.

Всемогущее, неподвижное и отстранённое,

Оно не принимало участия в мире, что возник из него:

Оно не обращало внимания на пеаны победы,

Оно было равнодушно к собственным поражениям,

Оно слышало крик страдания и не подавало никакого знака;

Его беспристрастный взгляд падал на зло и добро,

Оно видело приближающееся разрушение и не сдвигалось.

Равная Причина вещей, одинокий Провидец

И Мастер множества его форм,

Оно не действовало, но несло все мысли и дела,

Свидетель мириада действий Бога Природы,

Согласного с движениями её Силы.

Его ум отражал этот гигантский квиетизм.

Это молчание свидетеля - тайная база Мыслителя:

Скрытое в безмолвных глубинах слово формируется,

Из скрытых безмолвий действие рождается

В полный голосов ум, в трудящийся мир;

В тайну облачается семя, что посеяно Вечным,

Молчание [укрывает] мистическое место рождения души.

В верховной замкнутой и вневременной тишине Бога

Встретились видящее "Я" и мощная Энергия;

Безмолвие познало себя, и мысль приняла форму:

Самосозданное из двойной мощи творение поднялось.

В тишине [этого] "я" он жил, и оно в нём;

Его немые незапамятные слушающие глубины,

Его обширность и тишина стали его собственными;

[Будучи] одним существом с ним, он рос широко, мощно, свободно.

Отдельный, не связанный, он смотрел на все совершаемые вещи.

Как тот, кто строит его собственные воображаемые сцены

И не теряет себя в том, что видит,

[Как] зритель драмы, задуманной им самим,

Он смотрел на мир и наблюдал за его движущими мыслями

С бременем освещённого пророчества в их глазах,

Его силы с их ногами ветра и огня

Возникали из немоты в его душе.

Всё теперь он, казалось, понимал и знал;

Ни желание не приходило, ни порыв воли,

Великий беспокойный исследователь потерял его задачу;

Никто больше ничего не спрашивал и не хотел.

Там он мог бы остаться, "Я", Безмолвие победили:

Его душа обрела покой, она познала космическое Целое.

Затем внезапно светящийся палец упал

На все вещи, видимые, осязаемые, слышимые или ощущаемые,

И показал его уму, что ничто не может быть познано;

То должно быть достигнуто, из чего исходит всё знание.

Скептический Луч разрушил всё, что казалось,

И ударил в самые корни мысли и чувства.

Во вселенной Неведения они проросли,

Стремясь к сверхсознательному Солнцу,

Играя в сиянии и дожде с высокими небесами,

Они никогда не смогут победить, как бы высоко они ни дотянулись

Или [сколько бы] ни преодолели, как бы ни был остр их зонд.

Сомнение разъедало даже средства мышления,

Недоверие было брошено на инструменты Ума;

Всё, что требуется для сияющей монеты реальности, -

Доказанный факт, фиксированный вывод, ясная дедукция,

Твёрдая теория, гарантированное значение, -

Оказалось мошенничеством в кредитном банке Времени

Или активами, не имеющими ценности в сокровищнице Истины.

Невежество на неудобном троне,

Перемешанное со случайным суверенитетом,

Фигура знания, облачённая в сомнительные слова

И показные мыслеформы, ярко неадекватные.

Труженик в темноте, ослеплённый полусветом,

То, что он знал, было образом в разбитом стекле,

Что он видел, было реальным, но его взгляд не был истинным.

Все идеи в его обширном репертуаре

Были подобны рокотанию преходящего облака,

Что истощило себя в звуке и не оставило следа.

Хрупкий дом, подвешенный в неопределённом воздухе,

Тонкая искусная паутина, вокруг которой он движется,

На время распустившаяся на древе вселенной

И вновь собравшаяся в себя,

Была лишь ловушкой, чтобы поймать в пищу насекомых жизни -

Крылатые мысли, что трепещут, хрупкие, в кратком свете,

Но мёртвые, однажды захваченные в фиксированные формы ума,

Цели, ничтожные, но кажущиеся большими на мелкой шкале человека,

Мерцания блестящей дымки воображения

И завёрнутые в паутину верования, уже не живые.

Магическая хижина выстроенных уверенностей,

Сделанная из сверкающей пыли и яркого лунного света,

В котором освящается её образ Реального,

Рухнула в Неведение, откуда она поднялась.

Лишь проблеск символических фактов

Окутывал тайну, скрывающуюся в их сиянии,

И ложь базировалась на скрытых реальностях,

Которыми они живут, пока не упадут от Времени.

Наш ум - это дом, населённый убитым прошлым,

Идеями, вскоре мумифицируемыми, призраками старых истин,

Спонтанность Бога связана формальными нитями

И упакована в ящики аккуратного бюро разума,

Могила великих упущенных возможностей

Или офис для ошибочного использования души и жизни

И для всех растрат, что человек совершает из даров небес,

И для всех расточений им запасов Природы,

Сцена для комедии Невежества.

Мир выглядел долгой сценой эонического провала:

Всё росло бесплодно, ни одна основа не осталась надёжной.

Атакуемый краем обличающего луча

Строитель Разум потерял его уверенность

В удачной ловкости и повороте мысли,

Что делает душу пленницей фразы.

Его наивысшая мудрость была [лишь] блестящей догадкой,

Его могучая структурированная наука о мирах -

Мимолётным светом на поверхностях бытия.

Не было ничего, кроме схемы, нарисованной умом,

Подмены вечных тайн,

Корявой фигуры реальности, плана

И возведения по Слову архитектора,

Налагаемых на видимость Времени.

Само существование было омрачено сомнением;

Оно казалось лишь листком лотоса, плавающим

В обнажённом бассейне космического Небытия.

Этот великий зритель и творец Ум

Был лишь неким делегатом полувидения,

Завесой, что висела между душой и Светом,

Идолом, а не живым телом Бога.

Даже неподвижный дух, что смотрит на его работы,

Был неким бледным фронтом Непознаваемого;

Тенью казалось широкое и свидетельствующее "я",

Его освобождение и неподвижный покой -

Пустым отскоком существа от сотворённых временем вещей,

А не самовидением Вечности.

Глубокий мир был там, но не безымянная Сила:

Там не было нашей милой и могущественной Матери,

Кто собирает на её груди жизни её детей,

[Не было] её объятий, что заключают мир в её руки

В непостижимом восторге Бесконечности,

[Не было] блаженства, что есть великолепное зерно творения,

Или белой страсти Богоподобного экстаза,

Что смеётся в сиянии безграничного сердца Любви.

Более великий Дух, чем "Я" ума,

Должен ответить на запрос его души.

Ибо здесь не было ни твёрдой подсказки, ни уверенной дороги;

Высоко идущие тропы исчезли в неизвестности;

Взгляд художника строил Запредельное

В противоречивых узорах и конфликтующих оттенках;

Частичный опыт фрагментировал Целое.

Он взглянул наверх, но всё оставалось пустым и неподвижным:

Сапфирный небосвод абстрактной Мысли

Ускользал в бесформенную Пустоту.

Он посмотрел вниз, но всё было тёмным и немым.

Слышался шум между мыслью и молитвой,

Борьба, труд без конца и перерыва;

Тщетный и невежественный поиск возвысил его голос.

Слухи, движение и зов,

Пенящаяся масса, неисчислимый крик

Всё [также] катились по океанской волне Жизни

Вдоль берегов смертного Невежества.

На его нестабильной и неизмеримой груди

Существа и силы, формы, идеи, подобно волнам,

Теснились ради воплощения и превосходства,

Возвышались, тонули и вновь поднимались во Времени;

И на дне бессонного ажиотажа,

Небытия, родителя борющихся миров,

Огромной творящей Смерти, мистической Пустоты,

Вечно поддерживающей иррациональный крик,

Вечно исключающей высочайшее Слово,

Неподвижной, отказывающейся от вопросов и ответов,

Под голосами и маршами покоилась

Немая неуверенность смутного Бессознательного.

Две тверди - тьмы и света -

Противопоставляли их пределы хождению духа;

Он двигался, скрытый от бесконечности "Я",

В мире существ и сиюминутных событий,

Где все должны умереть, чтобы жить, и жить, чтобы умереть.

Бессмертный при возобновлённой смертности,

Он блуждал по спирали его действий

Или бежал по циклам его мысли,

Но был не более чем его оригинальным "я"

И знал не более, чем когда он начал впервые.

Быть стало тюрьмой, исчезновение - побегом.


Конец Тринадцатой Песни


перевод 23-24.07.2019 года


ред. 14.11.2022