# Мама

Кира Блювштейн

Однажды ко мне приехала мама. Я ее никогда раньше не видел. Только на фотографии.

В жизни она показалась мне еще красивее. Она сидела на старой скрипучей тахте, на веранде, положив ногу на ногу, и смотрела на меня.

Я только пришел с гулянки, запыхавшийся, весь в дорожной пыли, прилипшей к загорелой коже. Взбежав по лестнице на веранду, я увидел ее. И почему-то сразу понял, что это она, моя мама. Я не узнал ее, нет. Просто почувствовал.

На ней было надето красное платье, а на плечи был накинут черный пиджак. Так у нас никто не одевался.

Волосы у нее были светлые, они тяжелыми кудрями лежали на ее плечах.

Она смотрела на меня немного удивленно, ресницы ее слегка подрагивали, а голубые глаза будто дрожали.

Я не знал, что нужно делать в таких случаях, и поэтому простоя стоял в дверях, засунув руки в карманы.

- Вот он, сыночек твой! - на веранду вышла бабушка, вытирая о передник пухлые красные руки. - Полюбуйся, какой вымахал!

Я посмотрел на бабушку и снова на женщину, в которой рассмотрел свою мать.

- Костик...- произнесла она тонким голоском и встала.

В этот момент во мне что-то взорвалось. И взрыв был такой страшной, оглушающей силы, что я испугался. И убежал. Просто сорвался с места и убежал.

Я слышал, как вслед мне кричала бабушка: "Стой, дурной! Куда ты ломанулся?"

Но я не мог остановиться.

Добежав до самой реки, я съехал на ногах по мокрой траве, что росла на склоне, к берегу и сел. В моей голове роились мысли и я не могу поймать ни одной, чтобы основательно над ней подумать.

Бабушка рассказывала мне про маму с неохотой. Она говорила, что моя мама безответственная, что она меня бросила на нее, а сама уехала в город. С тех пор она больше ни разу не приезжала. Бабушка отдала мне ее фотографию. На ней моя мама была совсем девчонкой.

Сначала она казалась мне взрослой, потом молодой, а когда я вырос, то уже видел на этом снимке свою ровесницу и не могу представить, как эта девушка может быть моей мамой? Когда пришло это ощущение, я перестал воспринимать ее изображение, как ангела, как свою мать, которая где-то есть.

Раньше я часто представлял, как она ходит по улице, что покупает в магазине, во сколько ложится спать, с чем любит пить чай. А потом мне стало все равно. Мне не было дела до девчонки на фотографии. Я не думал, что она меняется вместе со мной. И увидев ее сегодня, взрослой женщиной...

Маленьким, я спрашивал у бабушки, почему она так поступила. Бабушка отмахивалась, а я, перед сном, представлял себе свою версию событий.

Моей любимой была версия, что моя мама могла быть разведчицей и когда моей жизни стала угрожать опасность, она, скрепя сердце, спрятала меня в этой деревне от врагов. И запретила бабушке выдавать эту тайну.

Но увидев ее сегодня, я понял, что она не была никакой разведчицей. Это была обычная женщина. Красивая, молодая, но не разведчица.

Обида за жестокий обман переполняла меня, подгоняя влагу к глазам. Но я крепко стиснул зубы. Глупо было обижаться на то, что я сам себе придумал.

Никогда не задумываясь об этом ранее, я сейчас с пугающей четкостью понял, что причина ясна и в ней нет никаких тайн - я был ей не нужен.

Она меня бросила, потому что я был ей не нужен. Вот и все. Я был для нее обузой. Она же была тогда моего теперешнего возраста! Юность... Столько всего хочется успеть, уж это я знаю наверняка. Мне самому мало каждого дня, каждого глотка воздуха. Ей не хотелось тратить бесценное время на кого-то другого.

Но, вслед за этим, меня начал мучить другой вопрос. Зачем она вернулась?

И на этот вопрос ответов у меня не было. Как я ни старался, я не мог понять, что нужно от меня этой незнакомой женщине?

Она не знает меня, она не может меня любить, она жила без меня все эти годы. Зачем?

Устав от этих мыслей, я решил, что оставаться в одиночестве мне сейчас совершенно не хочется.

Я нашел своего друга, Мотю. Он всегда был опорой для меня в трудные моменты. Ему не нужно было ничего объяснять, он все понимал без слов. Я тогда еще не умел бороться со стрессом никак, кроме алкоголя. А у Моти дома всегда была водка - его отец бороться со стрессом по-другому тоже не умел. Сидя на кухне, в пустом доме, мы, молча, пили. Каждый думал о своем, но в тоже время я ощущал, что я не одинок. Достаточно было пересечься с ним взглядом.

Я не помню, как я дошел до дома. Ноги сами несли меня знакомой дорогой. Во всем доме был выключен свет. Я старался ступать как можно тише, но все равно сшибал все углы. Поднявшись наверх, в свою комнату, я, не раздеваясь, упал на кровать.

Я еще не спал, когда услышал осторожные шаги. Дверь в мою комнату приоткрылась и кто-то вошел. Я не стал открывать глаза и поворачивать голову - не хотел, да и был не в силах. Но и без этого я понял, что это была она. Еще на веранде я уловил тонкий запах ее духов.

Она подошла совсем близко и села на мою постель. Я замер, стараясь не шевелиться, будто боялся ее спугнуть.

Ее ладонь мягко легла на мой затылок.

Ветер шумел за окном и не давал покоя занавескам, где-то вдалеке завывала собака. Моя мама плакала.