# Семейка

Аноним Джиллиан

Бедственное положение в семье магов заставило искать выходы из ситуации. При этом поиске неожиданно выяснилось, что есть отдельная ветвь родственников, о которой не знали.

Первая глава


Адриан Николаевич грузно прошагал просторный и гулкий коридор и вошёл в первое пустое помещение, отделявшее от спальни матери жилые комнаты, занятые гостями. Впрочем, гостями людей, которые здесь жили уже не один год, назвать трудно...

По инерции он прошёл было ещё пару шагов, но остановился. Здесь мерцали огромные окна, почти французские - в пол. Грязные, давно не мытые, тем не менее сквозь них отчётливо виднелся заснеженный сад. Как и всё в старинном имении, сад был здорово запущен. Финансов не хватало на уход за садом. Какое там - за садом. Еле хватало даже на содержание дома: квитанции за газ, отопление, воду, электричество и иные услуги, скреплённые скрепкой, валялись на тумбочке у входной двери хоть и оплаченными, но с ужасом думалось, что будет далее. Не хватало, чтобы обеспечить матери достойный медицинский или целительский уход в её затянувшейся болезни. Адриан Николаевич стоял, полностью развернувшись к окнам, и бессмысленно смотрел на деревья, погнутые громадными шапками снега...

"Так и мы все... Стареем, гнёмся... Прогибаемся перед жизненными неурядицами и... дряхлеем".

Но издалека снова раздался звон, глухо разносимый по всем помещениям старого дома. Мать не желала помнить, что в доме нет прислуги, и настойчиво давила в звонок для вызова... Вислые губы Адриана Николаевича скривились. "Знает же, что в доме никого, кроме нас. Домоправитель небось ушёл в свой домик. Маменька... Знает же, что мы не можем сразу приходить... И какого чёрта я должен идти на этот проклятый звон... Владиславушка моложе. Нет же - все посылают меня!"

Он прекрасно знал, что младший брат до истерики боится идти в комнату матери. Ведь, чтобы добраться до неё, надо пройти коридор-переход - в несколько помещений - между двумя корпусами старинного особняка. Так что Владиславушка предпочитает оставаться в кругу семьи, забившись в выделенные ему комнаты на своём этаже...

Размышляя о не самом нужном, Адриан Николаевич вдруг горестно ухмыльнулся. А что делает он сам? Тоже страшится идти к больной матери.

Он повернул голову - посмотреть на далёкую дверь в конце этого помещения, когда-то бывшего частью галереи-перехода. Передёрнул плечами. Не то чтобы прохладно, как должно быть в галерее, а промозгло... Скользнул взглядом по стенам. Портреты всё ещё висят. Не самые старинные. Те-то давно продали. Как ушли когда-то (недавно, вообще-то) в ломбардные лавки великолепные мраморные подставки, привезённые из Индии. Он помнил, что их использовали под небольшие статуи и напольные вазы, но так и не усвоил, как эти подставки назывались.

Звон, снова яростно взлетевший под потолки, заставил мужчину вздохнуть и продолжить путь по дому. Перед тем как открыть следующую дверь, он снова замешкался. Он знал, что ждёт его за этой дверью. Сколько раз они все ругались с матерью, предлагая ей переехать в комнаты поближе, к вернувшимся в родное гнездо сыновьям и их семьям! Эта упрямая... ведьма наотрез отказывалась.

Он потянул на себя дверь. Та открылась с еле слышным щелчком, и Адриан Николаевич замер на месте, всматриваясь в темноту. Та ещё была не настолько страшна и позволяла увидеть вдали своего пустого пространства следующую дверь. Стояла такая тишина, что послышалось - где-то неподалёку от дома проехала машина. Или... почудилось? Слуховые галлюцинации? Адриан Николаевич горячо пожелал, чтобы эти звуки и впрямь оказались всего лишь галлюцинацией.

Мужчина глубоко вдохнул и перешагнул порог. Нашарил на стене небольшую полочку, и вскоре в его руках вкрадчиво затеплилась свеча. Здесь, в коридоре, привычное электричество не работает. А мобильник с привычным фонариком он даже не подумал взять с собой. Мгновенно вся зарядка уйдёт... Пол скрипел под его весом, а он грузно шёл, стараясь не смотреть на углы просторной и длинной комнаты-перехода. И на окна. Они здесь темнели так, словно за стенами дома утро мгновенно перешло в ночь. Даже здесь, в помещении, было светлее - от света в предыдущем помещении: дверь он за собой предусмотрительно не закрыл... Только бы не смотреть по углам, в которых кто-то то и дело шевелился - кто-то ещё темнее, чем эта тьма, расползавшаяся пока что внизу... Он чувствовал, как его пульс постепенно начинает частить. Даже не чувствовал, а слышал болезненные молоточки, быстро-быстро и больно стучавшие в уши и в виски. Старался успокоить себя: "Давление поднялось - всего лишь! Приду к матери - возьму у неё таблетки, буду в норме..."

Давление давлением, но третью комнату - ещё более полную мрака, несмотря на те же французские окна, что в галерее, он пробежал, чувствуя себя испуганным носорогом. Старый пол, давно не ремонтированный, грохотал под тяжёлыми шагами так, что мельком проскочила мысль: "Проломлю же!" Но и эта рациональная мысль не сумела заставить его просто идти. Один раз не выдержал - бросил взгляд вниз. И рванул дальше ещё быстрее, не обращая внимания на одышку и замолотившее сердце: почудилось - или в самом деле из одного угла, из плотнейшей тьмы, блеснули на него два пронзительно-красных глаза?!

Дверь в следующую комнату захлопнул за собой так суматошно, что - показалось - от грохота содрогнулся весь особняк... Лестница наверх. Выдохнул.

Поднялся на второй этаж. Не сразу до конца. Здесь, пройдя лишь одну лестницу, не дойдя до спальни матери, он постоял, прижавшись вспотевшим от пережитого лбом к холодному стеклу. С той стороны влажная метель начинала лепить на стекле неразборчивые снежные пятна, между которыми всё-таки виднелся тот же утренний зимний сад... Опять потепление. Скоро всё растает, и на улице будет слякоть - каша из грязи и тающего снега...

- Адриан! - властно позвала мать. - Долго ты там копошиться будешь?

Как она узнала, что он недалеко?

Отдышавшись, он прошагал последнюю лестницу, деликатно стукнул в последнюю дверь и вошёл.

Спальня матери словно купалась в лучах зимнего солнца. Это первое, что всегда поражало любого, кто входил к ней из тёмных, мрачных помещений дома. Второе... Неизвестно, как другим, но Адриану Николаевичу всегда казалось, что с порога личная комната матери выглядит небольшой сценой-подиумом с пышными декорациями. Мать обожала всяческие занавески, шторы. Украшала ими, мягкими слоями ниспадающими до пола, все ниши в стенах. И даже маленький альков, куда мать однажды велела поставить пузатое старинное кресло, когда-то любимое отцом, щеголял огромными полотнами драпировки, небрежно навешенной на небольшой карниз над ним.

Адриан Николаевич огляделся и подтащил ближе к кровати матери лёгкое кресло-качалку, чья спинка тоже скрывалась под наброшенной на ней тканью. Прежде чем сесть, он невольно задержал взгляд на входной двери. Внутренне его передёрнуло. Надолго ли задержит его мать? Сумеет ли он сократить визит к ней до времени, пока вне дома только-только начнут сгущаться сумерки? Или придётся, задыхаясь, бежать назад по всем комнатам и коридорам в кромешной тьме?

- Зачем ты меня звала? - устало от одного только воображаемого пути назад, к семье, спросил он и поморщился. Хотелось бы и сесть удобнее, но как ни старался, расслабленным себя так и не почувствовал.

Мать же сидела на кровати с пышной постелью, словно королева на троне: огромная подушка за спиной, под локтями - тоже подушки. Холодным шелковистым блеском переливалось чуть спущенное с плеч розовое атласное одеяло - в любимых ею кружевных оборочках.

- Почему не явился на мой зов сразу? - неприятно просипела она.

- Был в саду, - неохотно отозвался старший сын.

Хорошо знал, что даже беглое упоминание о саде - лучшее оправдание для Ангелики Феодоровны.

На лице женщины пропала презрительная гримаска, когда она взглянула в окно, на обожаемый ею, сейчас белый сад, утопавший в снегу, чья поверхность переливалась разноцветными искрами.

Негласно простив сыну его опоздание благодаря саду, мать снова сморщила худенькое остроносое личико, и так уж очень мелко морщинистое, и впилась острыми блёкло-голубыми глазами в лицо сына. По выражению её лица Адриан Николаевич понял, о чём она сейчас заговорит, и едва заметно вздохнул. В глаза матери он старался не смотреть, так что, по собственному впечатлению - пялился чуть выше, на белоснежное кружево материнского чепца.

- Ну что... Все, что ль, так и сидят дома?

- Все. А куда нам... - безнадёжно напомнил он.

Мать злобно захихикала.

- Сидят в ожидании, когда я сдохну, и тогда можно будет продать этот дом? А потом влачить жалкое существование на те гроши, что вы получите за него? Младшенький мой, Владиславушка, небось слюной закапался, мечтая о новой машине? А твоя ущербная дочь, наверное, тоже думает, как бы эти денежки захапать да побыстрее на тряпки растранжирить?

Не сдержавшись, он нагрубил:

- Да тебе-то тогда не всё ли равно будет, маменька?

И осёкся, сообразив, что и кому сказал.

А мать поразглядывала его уже с добродушным интересом голодного людоеда и только головой покачала.

- Как получились у меня и такого сильного мужчины, как твой батюшка, такие хилые дети? А уж о ваших детях что говорить? Где у них семейная сила? Пустышки... Неудивительно, что даже правнуков я не дождалась.

- Мама!.. - раздражённо прервал её Адриан Николаевич.

- Что - мама? - неприятно скрипуче передразнила его мать. И замолчала, уставившись снова в окно. Молчала недолго. - Кто приходил?

- Откуда ты... - начал он и осёкся.

- От верблюда, - выразительно, чтобы он прочувствовал всю её иронию, отрезала мать. - Дай-ка, сама догадаюсь... Сосед ваш по городской квартире, да? Дружок твой старинный? Понравилось ему, как он легко у тебя и Владиславушки наши семейные квартиры отжал - теперь сюда явился? Загородный дом ему понадобился? Ты мне, сынок, скажи: он ведь не впервые сюда шастает?

Адриан Николаевич искренне удивился.

- Если ты имеешь в виду Мориса Дорофеевича, то нет. Его здесь не было и нет. С чего ты вообще решила, что он... чуть ли не преследует нас?

- Ты не ответил на мой вопрос, - сварливо ответила мать, сощурившись и всматриваясь в его глаза. - Кто приходил?

- Риелтор, - пожал плечами Адриан Николаевич.

- Смерти моей не дождались - уже начали... - зашипела мать и замолкла, так и застыв на оскале, но глазами уже уперлась в атласное одеяло, правда явно не видя его. А потом сомкнула рот, обозлённая до последней степени, и внезапно успокоилась - остро взглянула на старшего сына, который терпеливо ждал, что она ещё скажет. - И сколько... он предложил?

- Ну... он сказал, что надо оглядеть весь дом, а потом...

- Что-нибудь говорил о тех комнатах? - кивнула мать на входную дверь.

Адриан Николаевич досадливо отвёл взгляд.

- Сказал, что они занизят стоимость дома.

- То есть всё, как тогда, когда Морис Дорофеич ограбил вас, вынудив жить здесь, - равнодушно сказала мать. - Собирается взять и дом, и поместье за гроши... Что ж...

- Но мы можем нанять человека, который почистит эти комнаты - и таким образом... - начал Адриан Николаевич.

- Сын, тебе крупно за семьдесят, а ты всё ещё веришь в сказки, - сквозь зубы проговорила мать. - Где ты найдёшь такие деньги для магической чистки дома?.. Сиди здесь и молчи. Дай мне подумать... Я как-то не представляла, что риелторы уже постучались в наши двери... Твой Морис наступает на пятки... Ишь, не терпится ему.

- Маменька, но это нормально, что кто-то захочет купить наш дом, - воззвал к ней Адриан Николаевич.

Мать взглянула на него так, что он съёжился.

- А ты никогда не задумывался, почему Морис выгнал вас из своих квартир и заставил поселиться здесь? Да уж... Где тебе об этом думать... Напомню, сынок. Отсюда легче заставить вас побыстрее продать родовое гнездо! А поскольку вы все - слабые маги, ничему не учились, так вам и не дано понять, что дом стоит на источнике силы! И Морис хочет заполучить такой - такой! - дом за копейки! Была бы я моложе...

И затихла, раздражённо поморщившись и уставившись в одеяло на ногах. Через минуты её лицо расслабилось, его обвеяло покоем, а потом и горечью.

Её старший сын прекрасно помнил, что в таком состоянии маменька может сидеть часами, так что, опустив голову, и сам предался размышлениям.

Только сейчас он начинал - только начинал! - понимать, почему маменька требовала, чтобы он женился на выбранной ею девушке. А он, учась в университете, решил, что стал совершенно самостоятельным, что повзрослел и может себе позволить не подчиниться матери. И женился, как считал - по любви.

Но смешная и прелестная однокурсница быстро потеряла все качества, которые он, ослеплённый страстью, видел в ней. Но... привык к ней и уже не видел жизни без неё. Как привыкают к собаке или кошке в доме. Спустя годы он узнал о тех девушках, одну из которых маменька настоятельно пыталась сделать его невестой. Были и симпатичные, и умные, а главное - все из сильных семей магов... Но в нём самом была какая-то неправильность. Несмотря на то что он понял: сделал неправильный выбор для семьи - он уже не мог оставить свою жену. Мрачные пророчества матери сбылись: у них родилась дочь - ущербная, по оценке матери. Если у Адриана Николаевича ещё были слабые проблески, способности к работе с магией, то дочь оказалась абсолютно обыкновенной. Даже попытки маменьки, к которой девочку время от времени привозили, пробудить хоть каплю способности ни к чему не привели. Девочка пошла в женскую линию его семьи. Полная бездарь в магии...

Он жил все эти годы по инерции - по той же схеме, по которой живёт большинство давно семейных мужчин: есть семья - надо тащить. Лишь раз в своей жизни, пусть и ненадолго он познал странное счастье. Три дня странной, опасливой радости... Омут, в который впервые сумел окунуться с головой...

...Он забыл, что маменька не только задумываться умеет. И вздрогнул, услышав нетерпение в её резком голосе:

- Стой! Вот на этом воспоминании! Остановись!

Какое там - остановись! От материнского окрика Адриан Николаевич вообще забыл, о чём он только что думал! Уставился на неё заполошными глазами и рот открыл, отчего маменьку взбесил знатно.

- Идиот! Вспоминай о трёх днях радости! Я нечаянно увидела их в твоей памяти, но такого шанса уж точно не упущу! Почему ты на ней не женился, идиот?!

Маменька откинула одеяло и яростно всматривалась в его глаза, склонившись к нему так, что едва не падала с кровати.

- Рассказывай! - через минуту, уже более или менее успокоившись, но всё ещё дрожа от возбуждения, потребовала она, поймав его взгляд и не отпуская. - Я-то уж думала, что твоя жизнь - сплошная тягомотина, а ты у меня, оказывается, и в любовниках успел побывать!

Маменька всегда отличалась любовью к болтовне о магах, магии и делах, в которых замешаны маги - или она только подозревала, что они замешаны. Себя же, тем не менее, злорадно хихикая, гордо называла ведьмой. Однажды старший сын почтительно осведомился, почему маменька предпочитает называться не магом, коим, вообще-то, является. В ответ услышал то ли в насмешку, то ли всерьёз сказанное: "Ведьма" - слово звучное, роскошное. А "маг" - мявкнул это словечко и пропал, нет его. Я не такая!"

Сколько потом Адриан Николаевич ни раздумывал, так и остался в недоумении: шутила она? Нет?

Но, вспоминая о том разговоре, мысленно соглашался: хрупкая на вид маменька, любительница комфорта и аристократического антуража, в иные часы и впрямь превращалась в злобную ведьму. Чаще - когда вспоминала о двух своих сыновьях и их семьях. Тогда она, привычно обряженная в домашние одежды, в которых не грех было бы появиться и на дворянских балах для родовитых магов, внезапно оборачивалась в растрёпанную ведьму: подняв согнутые над головой руки, скрючив старчески тощие, словно куриные лапки, пальцы, она шипела на сыновей, выплёвывая проклятия, которые еле успевала затем нейтрализовывать; бегала по гостиной, запуская свои скрюченные "куриные лапки" в великолепную причёску, которая после такого отношения к ней выглядела как грачиное гнездо после долгой осенней бури.

И была права в своём гневе.

Как-то так получилось, что и Адриан Николаевич, и Владиславушка (никто не мог переломить традицию называть младшего другим именем) - оба женились на обычных девушках, да ещё и по жизни оказались неприспособленными. Богатые подарки на свадьбы - профукали, а ведь отец каждому купил по две квартиры: одну для жизни в ней новообразованной семье, другую - как подушку безопасности, ну и для будущих внуков или внучек!

Когда отец умер, не прошло и пяти лет, как дети стали собираться в родовое, или семейное, гнездо.

Сначала дочь Адриана Николаевича разошлась с мужем, которому до безумия хотелось детей, а их всё не было. А потом, до выхода на пенсию, Лизонька потеряла работу и, вынужденно продав добрачную квартиру, перебралась к родителям. Затем Адриан Николаевич обнаружил, что его и жениной пенсии не хватает не то что на продукты - на оплату коммунальных. Из пятикомнатной квартиры перебрались в трёх, получив за предыдущую почему-то очень мало. Правда, рассказывая матери о переезде из роскошной квартиры, он промолчал о том, что выручил за квартиру гроши, да ещё не выехал из неё - вылетел, как ошпаренный, вместе с женой и дочерью. Потом точно так же бежал из только что обжитой трёхкомнатной квартиры в двухкомнатную, в которой тоже долго не задержался. Да и потом, может, так и бегал бы - из однокомнатной в такую же однокомнатную...

Но узнал во время традиционного празднования Нового года в родительском доме, что младший брат с семьёй уже собирается переехать жить к матери. Выдержав год жизни в очередной однокомнатной квартире, старший сын умолил-таки мать принять и его семью в родовое гнездо.

А через несколько месяцев проговорился, каким образом потерял пятикомнатную: что вселилось в неё нечто, что начало распускаться глубокой тьмой, в которой это нечто и шевелилось, злобно моргая красными глазищами. А когда были призваны маги из особого магического отдела полиции, те не сумели разобраться, что это такое и как его изгонять. Сказали - слишком сложно... А маги-частники, введённые в комнаты с тьмой, - просто бежали из квартиры, аж пятки сверкали... Вот и продали за гроши, лишь бы что-то, да получить за жильё.

Маменька бушевала месяц - это если каждый день. Потом успокоилась и злобу выражала реже. Но одно обстоятельство её здорово даже не злило, а угнетало:

- Ну почему вы не привезли меня в ту квартиру?! Почему?! Олухи царя небесного!! Да, я стара и дряхла (Адриан Николаевич при этих словах опасливо втягивал голову в плечи), но всё ещё вижу и соображаю - в отличие от некоторых! Господи, кого же я вырастила?! Недоумки!

Но сейчас она жёстко поймала взгляд старшего сына и не собиралась его отпускать. В прямом смысле: Адриан Николаевич внутренне метался, но, как минимум, опустить взгляд или отвести его не мог. Даже он, слабенький маг, отчётливо прочувствовал, что маменька собралась с последними силами, несмотря на старческую немощь, на которую привыкла жаловаться, и нетерпеливо пролистывает всю его жизнь, стараясь найти промелькнувшую и пропавшую страничку его памяти, где для неё сверкнул некий маячок - знак, что исправить всё же их нынешнее положение можно!

Нехотя, слишком хорошо понимая, что иначе маменька так и не выпустит его из своей власти, Адриан Николаевич сам "вернулся" к той страничке. Естественно, с трудом сумев заблокировать интимные сцены. Знал, что маменька легко снимет его неумелый блок, но надеялся, что она поймёт: там, за блоком, то, что и она постесняется посмотреть (хотя слово "постесняется" она бы высмеяла!). Понадеялся на её деликатность. И сам мрачно принялся следить за тем, что она бесцеремонно выуживает из его памяти.

Маменька же, едва он "вернулся", немедленно качнулась к нему, забыв о приличиях - открыла рот, напряжённо всматриваясь в его память и следя за происходившим в его жизни когда-то.

К его облегчению - чуть не до признательных слёз, она и впрямь не стала лезть в постельные сцены. А когда откинулась на подушки, тем самым показав, что видела всё, что ей нужно, Адриан Николаевич машинально всей ладонью снял пот со лба. И, осторожно вытерев руку о штанину брюк, продолжил наблюдать, как маменька, полуприкрыв глаза, о чём-то глубоко задумалась.

Зачем понадобились ей именно эти странички его памяти?

Чтобы добавить к привычным оскорблениям и упрёкам обвинения в измене жене? Да нет вроде. Она же обрадовалась его... измене. К невестке-то всегда относилась с плохо скрываемым презрением.

И едва не подпрыгнул в кресле-качалке, когда она резко сказала:

- Вызови ко мне Игоря!

Игорь был единственным, кто ухаживал за особняком и всем поместьем, а также за его хозяйкой. Его умения распространялись даже на парикмахерские чудеса - персонально для хозяйки поместья. Взамен он бесплатно проживал на территории поместья, в домике-пристрое, и в свободное время писал пейзажи, на средства от которых еле выживал и сам. Насколько помнил Адриан Николаевич, этот художник, лет чуть за тридцать, числился не слишком сильным, да и редко практикующим магом. Но к маменьке относился так преданно, что старший сын хозяйки время от времени подозревал в этой почтительности - глубокую признательность Игоря за нечто, что сделала Ангелика Феодоровна для него однажды. Возможно, для исправления его судьбы.

Когда он открыл дверь выйти из комнаты матери, пришлось замереть на секунды:

- Сам можешь не возвращаться. Пока не позову.

Безродный художник - и наедине с маменькой? Хотелось возмутиться, но сил после прочитывания маменькой его памяти не осталось. Да и впервые, что ли... Адриан Николаевич собрал всё своё терпение и осторожно закрыл дверь. Спустился к площадке между лестницами. Шагнул к окну, чтобы снова увидеть заснеженный сад. Увидел и тут же забыл о нём, поглощённый своими мыслями. Покачал головой. Возмущение стихло, когда он вспомнил голос маменьки. Леденяще спокойный. Как будто она решилась на нечто, что должно... изменить их жизнь.

А если это так?

Адриан Николаевич внимательно посмотрел на дверь в самое тёмное помещение в доме. Нет, правда. А если маменька задумала...

И он решительно зашагал к страшному коридору, настраиваясь, что пройдёт его безо всяких непредвиденностей и живым покинет её.

За входную дверь особняка он буквально вывалился. Пришлось прислониться к ней спиной и отдышаться, ловя языком мохнатые снежинки и бездумно следя, как они упрямо валят на землю, и так скрытую снежным покровом. От крыльца плохо расчищенная тропа вела в две стороны - к воротам поместья и к домику Игоря. И почувствовал благодарность к маменьке, что она заставила его выйти на улицу. Здесь свежо и спокойно.

Мог бы тому Игорю и позвонить. Смартфоны есть почти у всех. Кроме маменьки. Создать щит между своей силой и телефоном для неё всегда было сложно, так что любые телефоны мгновенно ломались. А идти пришлось, поскольку из дома маменьки звонить тоже бесполезно. Особняк, наполненный различными магическими артефактами, с которыми маменька не желала пока расставаться, не позволял.

Адриан Николаевич оттолкнулся от двери. По узкой снежной тропе он шёл уже торопливо, с пока ещё не оформленной надеждой, что маменька нашла в его памяти что-то такое, что поможет им всем не дожить до нищеты.

...Старший сын забыл, что Ангелика Феодоровна в своё время славилась, как отменная гадалка на таро.

Еле дотянувшись до инкрустированного комодика, женщина с трудом выдвинула верхний ящичек и взяла колоду тяжёлых от долгого пользования карт.

Склонилась над раскладом.

Итак, сын пробыл с этой девицей трое суток.

Девица сама подошла к нему на черноморском пляже и легко увела его от семьи.

Легко, потому что семья не заметила его трёхсуточного отсутствия.

Легко, потому что девица - сильный маг.

Молодой Адриан, краснея, в конце третьих суток сказал девице, что готов развестись со своей женой и жениться на ней. Та только усмехнулась и объяснила, что в их роду женщины не выходят замуж... Ангелика Феодоровна, держа перед внутренним взглядом эту Ингу ("Красотка! Не то что эта курица Адрианова!"), начала новый расклад. Когда карты легли в первый раз, она хмыкнула. А через некоторое время женщина, вглядываясь в новую картинку, торопливо облизала губы и повторила расклад. Инга. Не соврала. Надо же...

...Когда в спальню вошёл вызванный ею Игорь, он только кинул взгляд на занятие своей хозяйки и сразу бесцеремонно присел на край роскошной кровати. Ни его, ни Ангелику Феодоровну не смутила эта бестактность. Более того - Игорь, не спрашивая ни о чём, принялся время от времени дотрагиваться до запястий хозяйки дома, но так, чтобы не мешать их движению. Вскоре Ангелика Феодоровна закрыла глаза, продолжая выкладывать совершенно неожиданные композиции таро...

Художник спокойно сидел рядом, но внезапно отдёрнул правую руку от её запястья и схватил ручку, чтобы в стареньком блокноте с того же комодика поспешно записывать то, что для него, мага, появилось в пространстве над таро. А затем - и рисовать, запечатлевая на страничке тонкое девичье лицо.

Наконец Ангелика Феодоровна открыла глаза.

- Всё записал?

- Всё. Кто эта девушка?

- Моя правнучка, - с диким самодовольством ответила хозяйка. - Хороша, а?

- Хороша, - безразлично подтвердил Игорь. - Что делаем дальше?

Вопрос пристально взглянувшей на него хозяйки: "Откуда ты знаешь, что мы что-то будем делать дальше?" не прозвучал.

Оба слишком хорошо знали друг друга.

Ангелика Феодоровна бросила надменный взгляд на собранную колоду.

- Пока ещё утро. Ты успеешь приготовить меня к выезду.

И они переглянулись, объединённые общей тайной.

...Правда, выискивая хотя бы какие-то данные о своей неожиданной внучке, Ангелика Феодоровна просмотрела кое-какой нюанс. Точнее - она видела, что рядом с искомой девицей есть нечто странное, нечто вроде плохо опознаваемой тени, но девица ей в момент гадания была важнее, так что это нечто осталось за бортом внимания как хозяйки старинного особняка, так и мага-художника.


Глава вторая


Кажется, знакомство с родителями жениха пошло совершенно не предсказуемо.

Кроме родителей Семёна, в комнате оказался ещё один человек. Ещё одна девушка.

Это в довесок к будущей свекрови и будущим деверям. Не считая свёкра.

А ещё Семён, открыв дверь родительской квартиры и пропустив Альку и Алика мимо себя, почему-то не взял её, Альку, за руку, как бывало до сих пор.

Алика легко было впустить: он обычно не прятался, но его никто никогда не замечал за спиной сестры, пока он сам не захочет.

Алька же о выпущенной Семёном руке вспомнила, едва только вошла в просторную прихожую, чтобы перейти затем в зал, как выразился Семён о самой большой комнате в трёхкомнатной квартире. Вспомнила задним числом. И сразу принялась занудствовать в мыслях: "Так, да? Всегда за руку или под руку, а теперь - забыл о том? Что - в квартире родителей я уже не твоя невеста? А как же обещанная поддержка?"

- Алька, не занудствуй... - прошептал брат, как всегда легко уловив её настроение, хотя даже в лицо не заглянул.

- Тебе хорошо-о...

- Не нуди. Представь, что ты пришла к стоматологу. Скоро встанешь с кресла и забудешь обо всём, что было...

- Это ты!.. Мне!.. - чуть не задохнувшись от понимания, что брат уже знает, чем закончатся смотрины, прошипела она, пока Семён пристраивал её замшевую куртку на рогатую вешалку. - Ты хочешь сказать!.. Алик!..

- Успокойся, - мирно прошептал он, сам вешая свою куртку и шагая за сестрой, о чём Семён, естественно, не знал. Да, брат умел прятаться так, что все могли видеть пустоту, но не кого-то за спиной Альки.

Девушка стиснула зубы, чувствуя, как жёстко раздулись ноздри носа. Лишь бы не расплакаться прямо сейчас. Но взяла себя в руки, сжав кулачки.

Тем временем ничего не подозревающий Семён повесил её шапку и шарф на рожок вешалки, а потом, подбадривая, взглянул на Альку и кивнул ей на дверь в тот самый зал. Туда, где сидели его родители, ожидавшие встречи с будущей невесткой. Где её, Альку, ожидали смотрины, о результате которых она только что узнала. В смысле - зря она припёрлась сюда.

Говорят, перед смертью человек видит многое из своей жизни. У Альки, психанувшей из-за предвидения брата, тоже все недавние события, предшествовавшие смотринам, стремительно возникли перед глазами.

Семёна она встретила, поступив в университет, на филологический. Она сама и брат-близнец знали, что у них обоих есть магические способности, но на магфакультет им попасть не удалось. Повезло в одном - что экзамены из-за поступления на магический можно было сдавать сразу на три факультета, в том числе и обычные.

Их обоих мать бросила на бабушку Ингу, когда близнецы были подростками. Мать заявила, что хочет-таки переломить судьбу и найти свою половинку.

Экзамены на магфак были сложными. Обеспечить им репетитора бабушка не могла. Дорого услуги стоят. Ладно хоть - обычные предметы давались близнецам легко. Таким образом Алька и оказалась на филфаке, Алик - на физмате. Поступали-то сразу на два факультета, благо разрешалось.

Но попытки научиться магии не оставляли, зная, что способности у них неплохие. Первым делом Алик попытался взять книги по магии из общей университетской библиотеки. Логично, что ему не дали их. Даже обругали слегка, что специализированные учебники даются лишь учащимся магфакультета. Сестра не вмешивалась, зная, что не сумеет сделать что-то против правил. Но Алик попытался ещё раз - на этот раз примитивно стащить парочку учебников. Увы. На все книги о магии были навешены такие заклятия сохранности, что он не дошёл с ними до выхода из библиотеки... Больше он не думал о библиотечных книгах. Тем более - о тех, что выдавались студентам магфака. Там охрана была ещё более жёсткой. Лишь раз он пошутил: "Может, устроить налёт на кого-то из студентов-магов? Стащим учебники - и всё! Нам многого не надо!" Но сестра попросила его даже не думать о таком нарушении университетских правил.

Зато потом сестра часто слышала, что он, бывает, пропускает занятия. И однажды заставила его расколоться. Оказалось, что Алик ходит в общую библиотеку - типа, за художественной литературой, а сам ушмыгивает в маленький зал для студентов-магов. Прятаться тенью от библиотекарей, в том числе и от магов, он научился в первую очередь. Алька ахнула и велела и её потихоньку хоть чему-то научить. Успели по мелочи узнать кое-что, а потом Алик всё-таки попался - и его вытурили из магзала, а затем на двери в оный навесили персональное заклятие на недопуск для него.

Алька только вздохнула.

Алик же пожалел лишь об одном:

- Представляешь, я только-только нашёл справочник для поступающих на магфакультет! Не успел даже первой части списать, какие там задания... Э-эх...

Семён на второй курс филфака пришёл после армии. Высокий, плечистый блондин-красавец почему-то сразу запал на темноволосую девушку. Внешне ничем не примечательная, Алька всегда отличалась жизнерадостным характером и общительностью. Может, тем и привлекла его внимание. Правда, на первых порах их знакомства брат, посвящённый в личные дела сестры, предупредил её:

- Ты сама знаешь особенности нашей семьи. Может, погодишь немного с Семёном?

Алька сразу насторожилась.

- Он меня видит именно как... - Она замялась, не зная, как себя обозвать.

Брат только вздохнул, подтверждая её тревогу.

- Но почему?!

- Ты... - Алик тоже споткнулся. - Ты лёгкая... Ну, ты же понимаешь, о чём я. О характере. А он твою лёгкость воспринял как... легкомыслие? Доступность?

- Поняла... Спасибо, что предупредил, - задумчиво пробормотала девушка. И жалобно добавила: - Я хочу, как мама!.. Хочу переломить семейную ситуацию!

И на какое-то время прекратила часто встречаться с красавцем курса, хоть и побаивалась, что он быстро найдёт ей замену. Ведь она так привыкла к нему! Так привыкла быть маленькой и беззащитной, когда есть возможность прислониться к нему, могучему и надёжному! Дома-то приходится быть сильной и жёсткой: бабушка совсем слаба, болеет часто, и показывать ей свою слабину никак нельзя. Расстроится только.

Но добродушный Семён быстро заскучал без энергичной подруги. На её фоне остальные однокурсницы казались вяловатыми. На одной из перемен между лекциями он цапнул Альку за руку и сердито спросил:

- Что происходит? Почему ты вечно от меня бегаешь?

Если он ожидал, что она начнёт что-то лепетать, оправдываясь, то не на ту напал. Стараясь говорить так, чтобы любимый вконец не обиделся, Алька объяснила:

- Я не бегаю. Но у меня мало времени. Тому есть три причины. Ты же знаешь, какая у меня дома финансовая ситуация. Я стараюсь учиться так, чтобы у меня была повышенная стипендия. А ещё не хочу, чтобы ты думал - типа, я на тебя вешаюсь, потому что твоя семья богата. И я хочу рядом с тобой выглядеть так, чтобы нравиться тебе.

Наивно откровенные объяснения подруги произвели на Семёна глубокое впечатление. Он и правда происходил пусть не из богатой, но довольно обеспеченной семьи. Стремление Альки соответствовать его положению хотя бы внешне он оценил.

Зимой, когда они были на третьем курсе, он сделал ей предложение и повёл знакомить её со своей семьёй.

Всё банально.

И банальщина эта разрешилась ещё более банально.

...Два варианта. Пока ошарашенная братовым предсказанием девушка шагала к открытой двери в зал, она успела продумать два варианта, как повести себя в случае, если... Но ведь она пока не знает, что может случиться! Брат просто предупредил, что знакомство будет... как минимум, бесплодным!

Два варианта. Первый - она, улыбаясь, распростится со своим... женихом. Второй - она попробует сражаться за него, за своё счастье. При одном условии: если и он будет бороться за неё перед родителями.

Они вошли в тот пресловутый зал, который и впрямь оказался залом, потому что разглядеть, кто в нём и где Алька сразу не сумела. А когда сумела - похолодела.

Все робкие представления о двух вариантах поведения безнадёжно рухнули при виде тех, кто ожидал их в зале.

С увиденным соперничать она никогда бы не смогла.

Родители Семёна стояли возле накрытого к ужину стола.

А чуть сбоку, ближе к окну, стояла девушка, одетая во всё чёрное, но стильное. И её лицо - девушка как будто только что пришла из косметического кабинета. После посещения парикмахерской. Но не её ухоженность заставила Альку оцепенеть. У Семёна нет сестёр. Есть два младших брата. Очень младших. И потому эта девушка не одного из них невеста. Ошеломлённые глаза Альки застыли на животе девушки. Одетая в чёрную водолазку, девушка даже не подумала что-то прятать. Живот её недвусмысленно подсказывал единственный ответ на вопрос: что это?

- Люсенька? - удивился Семён.

Он встал на месте так резко, что Алька едва не ткнулась лицом в его спину. Но успела придержать шаг и, чуть обойдя его, встать рядом.

А потом Алька заглянула ему в лицо.

Он тоже уставился на выпирающий живот незнакомки. Открыл рот.

Его родители, одетые, как будто им идти в театр, переглянулись и с заметным презрением посмотрели на Альку. Не поздоровались, ни словечка не сказали. Судя по всему выжидали, как поведёт себя сын. Именно поэтому долго на Альку не смотрели, сразу уставившись на Семёна.

- Да, Люсенька, - насмешливо ответила девушка и намекающе мягко погладила живот. Блеснули длинные ногти, на которых промелькнули даже какие-то миниатюрные фигурки. - А ты ждал кого-то другого?

На Альку она не смотрела - только в глаза Семёна.

Семён не маг - насколько помнила девушка. Или всё-таки в нём есть зачатки способностей? Он... предугадал? Поэтому не предложил руки ей, вообще-то своей невесте, чтобы ввести её в зал? Оказалось, это такой значимый жест, которому она мельком удивилась... А тут...

Иначе бы почему он, внезапно забыв о невесте, шатнулся к беременной девушке, а потом и вовсе зашагал к ней?

Алька, только переступившая порог, замерла: Семён нежно взял беременную девушку за руки, склонился к ней... Глаза Альки набухали слезами...

- Пошли домой, - тихо предложил за спиной брат.

Она открыла рот ответить ему, но не сумела вымолвить и слова, потому что мешала судорога плача, которая скривила её рот и заставила камнем застыть взбунтовавшееся горло, не давая говорить нормально.

И тут родители Семёна, будто сговорившись, одновременно пошли к ней.

- Надеюсь, вы сами понимаете... Вам здесь ничего не светит... - зашипела его мать.

- Ух-ходите... - словно копируя жену, прошипел отец Семёна. - Нам не нужна безвестная голодранка в семью. Наша семья имеет вес в городе, и мы не хотим, чтобы какая-то нищебродка, да ещё байстрючка и безотцовщина, желала породниться с нами. Не лезьте в нашу семью! Наш сын не про вас!

Они наступали на неё, так решительно вытесняя из зала всё в ту же огромную прихожую, что Алька пятилась - и, в конце концов споткнувшись о низкий порог, едва не упала. И всё оглядывалась на Семёна: неужели он не видит... Неужели уже забыл о ней?

Только стремительная реакция Алика помогла её устоять на месте и не повалиться некрасиво в сторону, махая руками. Брат вцепился в её дрожащие локти и жёстко сказал:

- Идём домой!

Родители Семёна, оцепеневшего возле самодовольно улыбавшейся девушки, теперь и сами попятились, наконец разглядев за спиной нежеланной невесты своего сына ещё одного человека.

Перед тем как закрылась дверь в зал, уводимая братом Алька быстро оглянулась. Семён даже не посмотрел на уходящих, ласково обнимая неизвестную.

Алик буквально утащил сестру из квартиры, по дороге прихватив свою и сестрину верхнюю одёжку с вешалки. И напоследок грохнул дверью. Не специально, как машинально отметила Алька, а потому что одна рука была занята ворохом одежды, а другой он направлял её к лестничной клетке.

Брат помог ей спуститься к вахтенному столику, возле которого сидел не только вахтёр, но и охранник. Ни слова не говоря, Алик бросил охапку одежды на этот стол и принялся не спеша, как-то даже тщательно одевать плачущую сестру. Та ничего не видела - слёзы застили весь белый свет, так что время от времени под изумлёнными взглядами вахтёра и охранника брат доставал платок, промакивал мокрое лицо Альки, да и порой заставлял её высмаркиваться.

Последнее действо и привело её постепенно в себя.

Вскоре она стояла, только горестно шмыгая и думая о том, что в её жизни больше никогда не будет Семёна, к которому так замечательно прислониться, чтобы он обнял её обеими руками, чтобы стало тепло и уютно!..

Долго горевать не пришлось. Брат оделся шустро.

- Идём! - скомандовал он. - Не будем заставлять бабушку ждать нас и волноваться. Она же скоро позвонить должна.

Бабушка Инга не любила мобильных телефонов и могла позвонить по домашнему, по стационарному.

- Ей-то что волноваться. Перезвоним потом... - гундосо пробурчала Алька и только было приготовилась снова зареветь, как брат взял её за руку и потащил к входной двери.

Охранник, как ни странно, подскочил к входной двери и открыл её перед ними. Обернувшись к столу вахтенного и шмыгнув в последний раз, Алька помахала рукой старику. Хоть эти двое не заставили её волноваться до слёз, за что она и была им благодарна... Подъездная дверь мягко хлопнула за их спинами.

Брат на улице, то и дело снимая с лица липнувшие к коже снежинки, огляделся и положил безвольную ладонь сестры себе на руку. Предстояло спуститься с крыльца по лестнице. Уже внизу Алик снова покрутил головой, словно примериваясь, куда им дальше идти. Что ж. Он прав. Сюда-то их Семён привёз на машине.

- И куда теперь нам? - вздыхая после плача, спросила Алька, уже смирившаяся с тем, что часть её светлой и радостной жизни закончилась таким беспардонным образом.

- Кажется, он привёз нас с этой стороны, - сосредоточенно предположил Алик, всматриваясь в дальние улицы, и тут же озлился на себя: - Надо было у вахтёра спросить, где тут троллейбусы, автобусы, маршрутки бегают! А мы...

- Алик, не сердись, - коротко вздыхая, попросила девушка. - Давай пройдёмся немного? И я успокоюсь, и до дороги какой-нибудь дойдём.

- Твоя куртка на такую погоду не рассчитана, - заметил брат. - А тем более - на такой ветер. Уверена, что хочешь пройтись?

- Так легче успокоиться. - Сказала - и снова в рёв: - Он же со мной дружил! Когда же он успел?! Алик, когда?!

- Ты спрашиваешь у меня так, как будто я им свечку держал! - рявкнул брат. А подумав, вздохнул: - Когда - когда. Когда его родаки увезли во Францию на лето, вот когда! Если посчитать по времени...

А девушка вдруг ахнула со слезами в голосе:

- Алик! А как же мне теперь быть?! Он же в моей группе! Алик!

Она не сразу поняла, что брат странно замолчал, и всё сокрушалась об ужасе каждодневной встречи с бывшим женихом. Пока не взглянула внимательнее.

- Алик, ты же умный! Придумай, что делать!

В ответ услышала неожиданное:

- Ваську Прохорова помнишь?

Наверное, с минуту она молчала, шагая рядом с ним, резко приходя в себя и в грустную реальность, прежде чем откликнуться:

- Ты имеешь в виду нашего одноклассника? Помню. А что?

О том, что она перепугалась, мгновенно решив: брат хочет предложить ей вот так лихо поменять жениха, - говорить не стала.

- Мы с ним позавчера встретились. Оказывается, у него своя автомастерская есть, двумя улицами ниже, в гаражном переулке. Предлагал поработать у него. Зарплата у него больше, чем повышенная стипендия, которую я так и не получаю.

- Но ведь мы мечтали поступить в универ! - ошеломлённо напомнила Алька.

- И что? Мечту-то воплотили - поступили. Только по здравом размышлении что-то я пришёл к выводу, что эта учёба мне нафиг сдалась. За эти три года я так и остался нищим. Что с того, что бегаю на подработки? Этого мало... В основном-то так и сидим у бабули на шее. А что потом? Поступили не туда, куда хотели. Будем работать не там, где хотелось бы...

- Зато на деньги, которые потом получим от той работы, можем купить то, что нужно, - сердито возразила Алька, которая покрывалась мурашками от его то ли рассуждений, то ли предвидения. И прозрела: - Так ты предлагаешь уйти?

- А что ты теряешь? - пожал плечами брат. - Настаивать не буду. Можешь учиться дальше, но я - пас. Кому-то надо и зарабатывать. Только так я смогу обеспечивать и тебя, и бабушку.

- Бабушка плакать будет, - прошептала Алька и задумалась. - А ещё и рассердится, что мы такое натворили, пока её нет.

Бабуля уехала к дальней родне, но деньги присылала, как минимум, на оплату коммуналки. И так-то без неё страшновато, а тут Алик ещё придумал... Хотя, судя по его размышлениям вслух, он думал о том и без встречи с Васькой-одноклассником.

Уходить из универа страшновато. Привыкла к определённому ритму жизни, что маленькие деньги стипендии хоть раз в месяц, но стабильно выдаются. Слабенькая мечта о том, чтобы стать женой Семёна, как-то не давала думать о том, что она станет и сама богатой. Просто представляла, что они будут вместе, не более. Но...

Она украдкой покосилась на зимние ботинки, купленные ещё прошлой зимой. Всё бы хорошо. И выглядят прилично, как бабушка говорит. Вот только под стопой отчётливо ощущается, как проваливается изношенная подошва, особенно под пяткой. А вот если бы она, Алька, работала, могла бы позволить купить себе новые ботинки.

- Алик, - негромко сказала она, - но, ведь если ты пойдёшь к Ваське, там, наверное, надо весь день работать. А как же наша мечта - научиться-таки магии?

Кажется, брат уже обдумывал проблему.

- Понимаешь... Университет - это и без денег, и без настоящей, нужной нам учёбы, - медленно ответил он. - А работа - это уже хотя бы деньги. - И хмуро спросил: - Где твои перчатки? Морозец хоть и маленький, но ведь замёрзнешь.

Алька послушно вынула из кармана куртки перчатки и только хотела надеть их, как внезапно, сама того не ожидая, размахнулась и выбросила их в мусорный контейнер, мимо которого они проходили. Ошалев от неожиданности, Алик встал на месте.

- Ты чего?!

- Это подарок Семёна! - мрачно сказала она.

- Ну и оставила бы себе, - уже спокойнее хмыкнул брат. - С паршивой овцы, типа... Ну, это... Хоть шерсти клок.

Девушка промолчала. С языка рвалось объяснение, что всё связанное с Семёном сейчас вызывало у неё брезгливость. И отторжение.

После выброшенных перчаток молча она шла по заснеженной улице недолго.

- Ну, хорошо, - хмуро сказала она. - Ты пойдёшь к Ваське. А что делать мне? Я даже не представляю, куда мне пойти работать.

- Доучись, - коротко ответил Алик.

- Не хочу, - уже совсем мрачно сказала она. - Там Семён. Не хочу видеть этого предателя каждый день. Да и... ты прав. Лучше работать, чем учиться на того, кем быть не хочешь. А там...

- Что - там? И ты не забыла, что придётся работать тоже не там, где хочется.

- Зато там можно будет накопить на репетитора! - буркнула Алька.

Прошли в поднявшейся снежной метели ещё немного. Защищаясь ладонью от снега в лицо, Алик присмотрелся и кивнул:

- Вон тот дом пройдём - видишь, там троллейбусы ходят? Сориентируемся, доедем до дому, а там посмотрим, что делать. Но насчёт репетиторства ты умно придумала.

Они и в самом деле вскоре вышли к дороге.

Время - пять вечера. А как будто уже поздний вечер. Начало декабря. Что уж...

Сначала брат с сестрой обошли остановочный навес, чтобы посмотреть, где они. Прочитали название остановки. Прочитали, какой здесь транспорт ходит. Переглянулись.

- Для пересадки денег маловато, - сказал Алик, глядя на светящееся табло. - Подождём эти двенадцать минут? Чтобы на студенческий проездной?

- Подождём, - согласилась девушка, хотя её зубы начинали постукивать от озноба. Куртка плохо грела. Тоже - нарядилась ради смотрин... А так бы залезла в старенькую, но тёплую шубку и не мёрзла бы сейчас.

- Иди сюда, - тихо сказал брат, за локоть втягивая её в уголок навеса и прижимая к себе: сразу понял, что сестра замерзает.

Будущих пассажиров на остановке было человек семь-восемь. Кто-то бродил вокруг навеса, кто-то предпочитал сидеть внутри, на скамье, кто-то бросался к дороге, завидя нужный транспорт, и тут же появлялись новые ожидающие. Троллейбусы, автобусы, маршрутки подъезжали полные, в них с трудом протискивались, несмотря на выходящих. Самое время для пассажирского потока...

Какая-то солидная легковая машина скользнула чуть вперёд и приткнулась к бордюру. Алька, еле согревшаяся под руками брата, ещё сердито подумала, что из-за этой машины общественному транспорту будет трудно отъезжать от остановки.

Но машина остановилась. Со стороны водителя открылась дверь - и вскоре сам водитель быстро обогнул машину и побежал к остановке. Он, в джинсах и джемпере, без куртки или плаща, быстро сунулся в тот же угол, где стояли близнецы, и недовольно сказал:

- Еле вас нашёл! Девушка, вас зовут Алика?

- Да, - насторожённо ответила девушка, внезапно вспыхивая: а вдруг это Семён послал за нею?! Вдруг он всё понял и теперь...

- Вашу бабушку зовут Ингой? Кем вам приходится этот молодой человек? О... простите. У вас есть брат? - слегка, не слишком сильно удивился странный мужчина.

- А вы кто? - Алик немедленно запихнул сестру за свою спину.

- Вас хочет видеть ваша прабабушка. Она сидит вон в той машине. Идёмте.

- Прабабушка? - изумилась Алька. - Наша прабабушка?!

- Именно. Пойдёмте же. Нам ещё добираться до имения.

- До...

Близнецы одновременно начали говорить - и прервались, чтобы переглянуться.

- Алик, что делать? - встревоженно спросила девушка, приподнявшись на цыпочках, чтобы прошептать прямо в ухо Алику.

- Кажется, мы начали свой путь с уверенности, что бросим учёбу. Вот и... поворот, - с некоторым сомнением проговорил брат.

- Но почему ты ничего не почувствовал? - прошептала Алька, уже спеша следом за водителем. - Почему ты не узнал, что будет?..

- Кажется, наша прабабушка - маг, - несколько обескураженно объяснил Алик.

- Обалдеть... - прошептала девушка, не понимая, отчего приходится обалдевать: то ли оттого что у них есть прабабушка, то ли оттого что у них, как выяснилось, вообще есть неизвестные родственники. Впрочем, причин для такого состояния было несколько.

Водитель впереди них подбежал к машине и открыл заднюю дверь. Первой влетела в тепло Алька, следом - брат. Только устроились удобнее, как с переднего места раздался старческий голос:

- Добрый вечер, дети. Меня зовут Ангелика Феодоровна.


Глава третья


Прежде чем ехать в город, дабы познакомиться с внезапно найденной правнучкой, Ангелике Феодоровне пришлось не только провозиться со сборами в дорогу, но и припрятать при себе несколько артефактов из закрытого для всех остальных кабинета покойного мужа, рассовать их по потайным карманам шубы и по кармашкам любимого старинного ридикюля.

Что у матери есть заначки не только на чёрный день, сыновья и их семьи не знали. И не должны знать и в будущем. Ангелика Феодоровна рассуждала так: как выражается сегодняшняя молодёжь, профукали то, что когда-то досталось даром, - спустят до последней нитки и то, что достанется им в качестве вспомоществования. И как потом жить-доживать? Так что на чужой каравай роток не разевай!.. И хоть в чёрном теле не держала, но выдавала средства только на самое необходимое. Её экономическая хитрость удалась до такой степени, что жёны сыновей и единственная внучка, жалуясь и причитая, всё же разбили в саду несколько грядок, довольно длинных. А когда начали получать небольшой урожай, заявили свекрови, что видят себя не работницами, а дачницами.

Ангелика Феодоровна только плечами пожала. Нравится им себя называть так - пусть. Лишь бы хоть что-то делали по дому и по поместью. Лишь бы на шее не сидели. И не ныли о несбывшемся прошлом. Первый год огородничества "дам" она только ухмылялась, слушая рассказы управляющего об их стенаниях после посадки или прополки. Но стол и впрямь "оживился", обзаведясь закатками, так что больше хозяйка не ёрничала, не насмешничала над дачницами.

О денежках, которые всё ещё водятся у хозяйки особняка, знал только Игорь. Рекомендованный когда-то Ангелике Феодоровне старым другом, Игорь магически поклялся быть верным своей благодетельнице по гроб жизни. Ибо был сиротой, чья плачевная история сумела тронуть сердце даже такой железной леди. Сирота отучился в университете и стал управляющим всего поместья ещё до того времени, как сыновья Ангелики Феодоровны стали бесславно возвращаться в родительский дом.

Игорь был умён, а потому не спрашивал, с чего начать поиски правнучки Ангелики Феодоровны. Лишь первым делом уточнил, до того как вывести машину со двора:

- В ломбард?

- Туда, - спокойно ответила хозяйка и, опираясь на его руку, села в машину.

Игорь застегнул ей страховочный ремень.

Машина, стоявшая у хозяйского корпуса дома и невидная со стороны жилых комнат детей, вскоре выехала за ограду поместья, обогнула его и неторопливо покатила по дороге, словно играя в догонялки с позёмкой, вбрасывающей рассыпные снежные петли на асфальтовое покрытие.

Поджав губы, Ангелика Феодоровна зорко смотрела в ветровое стекло, на дорогу, серой лентой нырявшую под колёса машины. Мысленно она выстраивала деловой разговор с найденной правнучкой и размышляла, как деликатно ввести девушку в семью.

Мнение сына, а тем более - его безвольной и безалаберной во всех отношениях жены старуху обычно не волновало. Но сейчас приходилось предусматривать все особенности довольно щекотливой ситуации, чтобы правнучка не стеснялась неожиданного деда, а ещё - его жены. Ангелика-то Феодоровна рассматривала правнучку в качестве личной добычи и намеревалась на какое-то время вселить её в особняк предков. Судя по раскладу таро, девушка обладала довольно сильными способностями к магии. Правда, смущало одно. Эти способности выглядели настолько хаотичными, что закрадывалось сомнение: а знает ли девушка Алика, что она маг? А если знает, то почему эти способности неупорядоченны?

Как хорошо, что под рукой такой умный юноша, как Игорь! Мало того что он набросал довольно отчётливые черты правнучки (во всяком случае - узнаваемые), так с ним ещё можно спокойно поговорить о собственных сомнениях.

Когда впереди и по сторонам закончились поля, леса, деревеньки и показались первые дома пригорода, в загустевшей метели сливавшиеся с снегом, Ангелика Феодоровна, не глядя на своего водителя, сказала:

- Как ты думаешь, моя правнучка учится или работает?

- Учится, - немедленно откликнулся Игорь.

- Почему ты так решил? - слегка удивилась Ангелика Феодоровна. Она и впрямь удивилась его уверенности - до такой степени, что взглянула-таки на него.

- Промелькнула картинка, когда девушка стояла между высокими книжными стеллажами. Она выбирала книги.

- Обычная библиотека! - пренебрежительно бросила хозяйка.

- Девушка выбирала учебники, - возразил Игорь. - В её руках была бумага со списком, на который она время от времени смотрела.

- Вот ка-ак, - уже задумчиво протянула Ангелика Феодоровна.

Смену её настроения водитель заметил - и сразу понял, в связи с чем прозвучал её следующий вопрос.

- Который сегодня день недели? - рассеянно, явно снова погружённая в думы, спросила хозяйка имения.

- Четверг.

Последующей реплики - ворчания под нос - Игорь не услышал, но недовольство уловил. Нетрудно догадаться, в чём дело. Если неизвестная пока им Алика учится, впереди ещё два учебных дня. И это - проблема: как увезти студентку в поместье? А вдруг она заучка и наотрез откажется от поездки в незнакомый дом, где её ещё и предполагают оставить на ночь? Да и родители её... Вдруг откажутся отпускать девицу с незнакомыми, по сути - чужими людьми неизвестно куда? Любопытно, кстати, живёт ли с ними отец девицы? Или в семье продолжается традиция женской линии?

Машина ушла с основной трассы и юркнула между первыми домами, чтобы вскоре остановиться возле старенького дома в три этажа. Окна здесь подсказывали, что дом не столько старенький, сколько старинный: видно было сразу, что не стеклопакеты в них поставлены. Но его давность не подчёркивалась ветхостью. Его хозяин явно был рачительным и не позволял годам брать верх над строением.

Когда машина замерла возле единственного подъезда, больше похожего на кокетливое крылечко в старинном стиле, Игорь не шевельнулся, не заглушил мотор. Но хозяйка тоже сидела спокойно. И оба оказались правы. Не прошло и минуты, как дверь распахнулась, по трём ступенькам скатился к машине мужичок-колобок в деловом костюме. Он немедленно бросился к машине и с поклоном открыл дверь, тут же подавая руку Ангелике Феодоровне.

- Сударыня! Любезнейшая Ангелика Феодоровна! Не чаяли и увидеть вас так скоро! А уж как Дормидонт Егорович будет встрече с вами рад!

Водитель опустил глаза, пряча улыбку, но Ангелика Феодоровна всё равно её заметила. Впрочем, на удочку ласкового Гришеньки, главного помощника Дормидонта Егоровича, не попала и она, прекрасно зная, почему так рады ей в стариннейшем городском ломбарде, известном в основном магам с родословной. Будучи реалисткой, и довольно циничной, старая дама понимала, что так радостно принимают не её, а привезённые ею артефакты.

Хотя... всё равно приятно было, что Гришенька вокруг неё так и стелется, так и вертится, прославляя все её дамские и хозяйственные качества. Правда, малая толика грусти всё же порой заставляла её морщиться: много ли семейных артефактов осталось... На её-то век хватит, а вот потом... Ведомая под руку милейшим Гришенькой, она осторожно скосилась: Игорь уводил машину от крыльца. В дом помощник не войдёт. Будет ждать на месте. Юношу она не брала с собой в ломбард, с тех пор как на него в первый же приход сюда такую магическую атаку устроили, что хозяйка потом своего домоправителя сама выволокла на улицу едва живым.

Ангелика Феодоровна потом долго себя корила. Она-то ходила в ломбард, вооружённая до зубов магическими оберегами, чтобы никакие здешние, ловко припрятанные хозяином (настоящей акулой! Но мастер, мастер!) артефакты не влияли на её желание соглашаться - не соглашаться на предложенную ломбардом цену. И не учла, что впервые приводит сюда не подготовленного к таким страстям невинного юношу.

Теперь Игорь всегда оставался вне помещений ломбарда для магов. Слишком дорогие артефакты понадобились бы, чтобы стать ему своим среди деловых магов-акул, которые своим делом занимались издавна. Да и сам молодой домоправитель больше и не желал даже соваться в дом Дормидонта Егоровича, памятуя о единственном разе, когда из него едва ли не всю магию выпили, старательно склоняя к сделкам, мягко говоря - абсолютно не выгодным для него и его хозяйки. Несмотря на учёбу в университете, на том самом, вожделенном многими молодыми людьми магическом факультете, он оказался не готов к реалиям, бушующим в деловой жизни настоящей магии.

Когда его хозяйка вышла, вновь сопровождаемая Гришенькой, изнывающим от почтения к ней, Игорь откровенно выдохнул. Не впервые он возил сюда хозяйку, хоть та и старается экономить, но каждый раз ему становилось страшно: а вдруг на этот раз её не выведут, а вынесут, ослабевшую от магических атак и оттого растранжирившую артефакты за глупейшую мелочь?! Могло быть ещё хуже: на ослабевшую Ангелику Феодоровну могли повесить жёсткое обещание привезти сюда все оставшиеся артефакты!

Поэтому Игорь никогда не отказывался от редких уроков по магии, что проводила с ним опытная в своём деле хозяйка.

Он выскочил из машины и подбежал к Ангелике Феодоровне. Та ещё не успела взяться за поданную ей руку, как мгновенно побледневший домоправитель чуть покачнулся и с трудом удержался на ногах. Хитренькая улыбочка Гришеньки, опустившего коварные глазёнки на заснеженный тротуар, подсказала, что помощник Дормидонта Егоровича в очередной раз попытался опробовать на молодом маге какое-то, пока что неизвестное заклятие.

Впрочем, Ангелика Федоровна в долгу не осталась.

Пока блаженная улыбочка Гришеньки ещё бродила по его лукавым устам, хозяйка Игоря буркнула что-то коротко - и Гришенька, от неожиданности мявкнув, задом свалился на дорогу. Хорошо - попал рядом с бордюром, возле которого уже большущий снежный сугроб собрался. А старуха ещё попеняла ему по-дружески:

- Что ж ты, Гришенька, голубчик, на ногах не стоишь крепенько? Давно ли у целителя бывал, милейший? Игорь, помоги Гришеньке встать - видишь ведь, неудобно ему, не за что схватиться.

Если Игорь думал, что с подъёмом хитреца с дороги все игры магов закончились, то жест старухи: Ангелика Федоровна странно, словно отмахиваясь от мухи, продирижировала в воздухе прямыми пальчиками, - жест, значение которого Игорь не сразу понял, доказал, что его хозяйка мстительна. Ибо Гришенька - не дошёл ещё до него домоправитель - свалился в снег по новой, а Ангелика Феодоровна капризно сказала:

- Гришенька, ты уж сам, ладушки? И купи себе обувь нескользящую, милый!

Возившийся в снегу, помощник Дормидонта Егоровича наконец встал на колени и радостно объявил:

- Сударыня! Вы прекрасны, несравненная!

- А то я сама не знаю, - пробормотала та, внимательно следя за ним, в то время как Игорь торопливо застёгивал на ней ремень безопасности.

Так и уехали, поглядывая в боковые зеркала, как Гришенька чуть не пляшет, кланяясь убегающей машине, которая для него была слишком защищена.

"Ну и пауки..." - только и подумал Игорь, поводя плечами от холодка по позвоночнику.

Скоро, оторвавшись от влияния зловредного Гришеньки, вёл он машину по маршруту, который его заинтересовал. Сначала искомая им по рисунку девушка проехала полгорода и на некоторое время остановилась в одном месте. Затем её путь, несколько медлительный, начался от места её недавнего пребывания и закончился неподалёку от него. Посмотрев примерную карту города (от GPS-навигатора пришлось навсегда отказаться - современный прибор, в отличие от машины старого образца, не выдерживал силы хозяйки), Игорь сообразил, что девушка почему-то стоит возле дороги. Не сразу догадался, что она на остановке, о чём и сообщил хозяйке.

- Из университета, с учёбы, едет домой? - удивилась та. - Но ведь университет в другой стороне! Помню, где мои сыновья учились!

"А ещё рядом с ней всё та же тень", - добавил про себя заинтригованный этой загадкой домоправитель.

Спустя время, остановившись на светофоре, он осторожно высказался:

- Ангелика Феодоровна, помните - я говорил вам о том, что рядом с девушкой - некая тень? Простите мне мои домыслы, а если рядом с нею - жених?

Хозяйка поджала губы. Кажется, для неё это предположение стало неожиданностью. Подумав немного и прослеживая, как колонна машин сдвинулась с места, она тем не менее спокойно сказала:

- Покатаем обоих по городу, поговорим. Ничего страшного.

И погрузилась в свои думы, в чём молодой домоправитель ей не собирался мешать: ведь она наверняка обдумывала новое препятствие в том деле, на которое решилась. Только небольшие глаза ведьмы твёрдо поблёскивали в вечерних городских огнях.

А потом была суета! Была суматоха, когда Игорь остановил машину там, где чего-то ждала искомая девушка, когда домоправитель и сам ошалел из-за открытия: искали девушку, а нашли близнецов! Обоих - с такой силищей, что...

Что Ангелика Феодоровна превратилась в змею, ласково и торжествующе шипящую, пока выговаривала привычные слова знакомства.

Близнецов звали оригинально: Алик и Алика. Причём оба имени полные - не уменьшительные. А уж когда эти имена услышала Ангелика Феодоровна, Игорю показалось, она вот-вот вылетит из машины, порвав все ремни на х... и принявшись за ведьминские пляски у машины. Не сразу понял, чему радуется его хозяйка. Не такой опытный, как она. Но тоже вскоре сообразил: имена-то - сильнейшие для магов! Тем более имя девушки - в сокращении её, хозяйки, почти собственное!

Выждав, когда эйфория хозяйки немного спадёт, он спокойно напомнил:

- Ангелика Феодоровна, время позднее.

Имел в виду, что до имения ехать и ехать до вечерней темноты.

Хозяйка быстро пришла в себя и кивнула:

- В клуб, Игорь. Молодые люди, надеюсь, откушать не откажетесь.

Она не спрашивала, но молодые люди немедленно согласились с ней. Игорь спрятал усмешку: требовательные нотки, усиленные чуточкой магии, в голосе Ангелики Феодоровны и он бы не расслышал, не будь настороже.

Далее, сосредоточенный на поиске короткой дороги в известный городской клуб магов, он не стал вслушиваться в беседу хозяйки, которая легко выпытывала у близнецов всю их подноготную, продолжая использовать на них плохо отслеживаемое магическое давление.

Полчаса - и машина остановилась у скромного дома, возле которого дверь сторожили два молодца в полувоенной форме, близкой омоновской. Они почтительно распахнули перед Ангеликой Феодоровной ту самую дверь и так же почтительно пропустили вовнутрь её гостей - в том числе и её домоправителя, которого уже знали.

Игорь только наблюдал, как, околдованные уверенностью его хозяйки, близнецы шли за нею, словно послушные детки. Впрочем, юноша Алик пытался сопротивляться, но слабо: он то и дело застывал, сильно морщась. Со стороны казалось, он внезапно просыпался и старался понять, где он и каким образом сюда попал. Тем не менее, ему хватало одного взгляда на сестру - и он поспешно догонял её и оглядывался уже так, словно ей угрожала некая опасность. Привык оберегать?

Их всех ждал отдельный кабинет: Ангелика Феодоровна не любила клубных залов и предпочитала посидеть со старыми знакомыми за закрытыми дверями.

Два официанта быстро накрыли стол.

Игорь, удостоившийся приглашения за общий стол с хозяйкой и её правнуками, незаметно потягивал кофе, наблюдая. Детки, как он иронично обозвал на первый раз, стеснялись страшно: они вроде как и умели пользоваться столовыми приборами, которых им наложили в огромнейшем количестве, но дела у них шли плачевно. То девушка, то юноша роняли вилки-ложки-ножи, то под вилкой и ножом кусочки нежнейшего мяса вдруг начинали коварно скользить и соскакивать с тарелки. В конце концов, помрачневший Алик просто-напросто взял вилку, воткнул её в сочный бифштекс и напрямую принялся обгрызать кусок. Будто яблоко - спрятал улыбку Игорь.

Близнецы ему уже нравились: оба почти одного, не слишком высокого роста, оба темноволосые и... голодные. Об обстоятельствах, которые заставили их оказаться в той части города, где их нашли, домоправитель знал после допроса, учинённого и проведённого Ангеликой Феодоровной. Так что слегка сочувствовал девушке. В то же время, наблюдая за ней, пришёл к выводу: Алика не слишком расстроена несостоявшейся помолвкой. Брат помог - не иначе. Нет, она, конечно, поплакала, но в глазах горел такой же огонёк, как у его хозяйки, когда та придумывала что-то неожиданное. Как в анекдоте: у женщины иной раз появляются такие идеи, что тараканы в её голове аплодируют стоя.

А ещё домоправителю было любопытно, как уговорит Ангелика Феодоровна своих правнуков поехать в имение.

Как выяснилось - легко. Он и сам невольно покачал головой: мог бы и сообразить, что прабабушка пойдёт тараном, сметающим все преграды, а именно - используя магию, чтобы вытребовать правнуков к себе.

А что? Узнала, что дома у них никого, а бабушка уехала. Узнала, что с занятиями у близнецов в университете теперь всё зыбко. Узнала, что из-за бедности они собираются пойти работать, но точных сроков устройства пока что нет, как нет и понимания, куда устраиваться. И спокойно пригласила к себе.

Изворотливая ведьма-то - Ангелика Феодоровна. Не сказала, с какой стороны деткам родство в её семье искать. И на губы близнецов наложила вето - не спрашивать, с кем они встретятся, пока время не придёт всё рассказать.

А когда ехали к дому, Игорь заметил: близнецы шептались на задних сиденьях, а Ангелика Феодоровна подслушивала их в своё удовольствие.

Сытые, согревшиеся в тёплой машине, тем более - в темноте, они расслабились вдобавок к наведённому колдовству, и парнишка явно пытался освободиться от чувствуемого им заклятия, одновременно шёпотом убеждая сестру быть осторожнее. Но Алика размякла больше брата - наверное потому, что успела пережить внезапное предательство жениха, в котором была уверена.

За полчаса до конца пути Ангелика Феодоровна, и впрямь как ушлая ведьма, принялась обрабатывать близнецов, впихивая в них историю, с которой они должны будут появиться пред глазами двух сыновей и их жён. Игорь, прислушавшись, легонько покачал головой: складно и похоже. Замороченные долгой закрытой жизнью, нынешние жильцы особняка сразу примут нежданно-негаданно свалившихся на них потомков. И вряд ли даже Адриан Николаевич, который всё же хотя бы пытался учиться магии, сумеет понять, что перед ним его же внуки.

Что ж... Дальние молодые родственники. Звучит неплохо. Лишь бы три женщины, которые считали, что именно они заправляют всем поместьем, не съели бы наивную девочку. Ну и юношу тоже. Придётся проследить за тем, чтобы в поместье не грохотала гроза, не бушевала буря... Игорь усмехнулся, следя за дорогой. Чем ближе к поместью, тем дорога становилась труднее: суховатые снежные гряды не давали машине нормально ехать, приходилось притормаживать, когда колёса отчётливо скользили, несмотря на то что летние шины давно сменились на зимние.

Время - половина десятого. К дому подъезжали - близнецы, утомлённые неожиданностями и долгой дорогой, чуть не спали. Так что Игорь выгрузил хозяйку дома к крыльцу, возле которого та цапнула Алика под руку и повела его в дом, то и дело оборачиваясь, чтобы прикрикнуть на засыпавшую Алику, которая поплелась следом.

Игорь отогнал машину в гараж и побежал в дом, чтобы усадить Ангелику Феодоровну в кресло, заставить встать близнецов, еле хлопающих сонными глазами, со стульев возле её кровати и отвёл их в апартаменты, в которых давно никто не жил.

Состояли апартаменты из четырёх комнат, при которых была ванная комната и гардероб. Постельное бельё здесь на кроватях не застилали, но стопки его аккуратно дожидались своего часа на тумбочках.

В несколько движений домоправитель в двух комнатах навёл порядок.

Сначала усадил близнецов по креслам.

Затем расстелил постельное бельё в комнате девушки - и лишь потом в комнате её брата. На подушках оставил пижаму для обоих. Затем отвёл юношу в комнату, которая предназначалась ему. Потом вернулся к Алике и снова показал ей, где находится ванная комната. Выключил свет у одного, убедившись, что юноша ко сну не только умылся, но и переоделся. Как переоделась и девушка. Выключил у другой.

Вышел из апартаментов в полной уверенности, что хозяйка "помогла" близнецам уснуть. И пошёл к ней - помочь подготовиться ко сну.

- Посиди со мной, - велела она ему, уже привычно полулёжа среди подушек. - Мне подумать надо.

Он молча подчинился. Знал, что такое - подумать надо. Старухе легче продумывать свои интриги, если рядом кто-то сидит. И не просто сидит, а порой задаёт вопросы по теме, если, конечно, дадут знать, что спрашивать можно.

Присмотревшись к блуждающему взгляду Ангелики Феодоровны, Игорь понял, что пора задавать вопросы. И начал с будничных.

- Мы не купили продуктов для общего стола.

Намёк, что едоков прибавилось, хозяйка тоже поняла правильно.

- Завтра съездишь.

- Ангелика Феодоровна, вы думаете, что эти молодые люди сумеют избавить галереи от наведённого заклятия? - уже осторожнее спросил он. - Вы же слышали, что они не обучены магии.

- Юноша немного в ней понимает, - рассеянно ответила хозяйка, а помолчав немного, добавила, подняв глаза на домоправителя. - Игорь, сумеешь ли совместить два дела по дому?

Прикинув, о чём она говорит, домоправитель тихонько вздохнул.

- Не уверен, что сумею их обучить тому, что знаю. Надо бы найти им учителя более... серьёзного. Иначе им не то чтобы заклятие снять, самим бы под него не попасть.

- Но силы у них есть, - задумчиво проговорила Ангелика Феодоровна.

- Силы - силами, - осмелился возразить Игорь, - но ловушки Мориса Дорофеича могут и их поймать так, что потом не развяжешься. Не надо бы рассчитывать, что молодёжь сумеет сделать то, что не в состоянии сделать опытные маги.

Но Ангелика Феодоровна явно размышляла об ином - и часть своих раздумий озвучила.

- Игорь, научи их стандартам в магии. Остались ли у тебя университетские тетради с лекциями? Хотя бы за последний курс?

- Но это для них слишком сложно! - даже испугался домоправитель.

- По их силе - нет, - всё ещё размышляла хозяйка, не обращая внимания на его страх. - В конце концов, можно же и проконтролировать их. Направить их силу туда, где она необходима.

- Я такое делать не умею, - покачал головой растерянный Игорь, неожиданно испугавшийся уже не только за силы близнецов. Неужели Ангелика Феодоровна собирается использовать правнуков по полной - отобрать их силу?! Нет, она не может так поступить. Или... может? Ради семьи?..

- Время есть... - пробормотала тем временем старуха, сонно моргая на свою руку, бессильно лежавшую на подушках. - Есть силы. Неупорядоченные. И есть знания, как использовать эти силы без умения. Спокойной ночи, Игорь.

- Спокойной ночи, Ангелика Феодоровна, - негромко отозвался домоправитель и удалился, закрыв за собой дверь в спальню хозяйки.

Постояв немного в тёмном коридоре - только снег за окном и полная луна освещали стены и часть пола, он нерешительно зашагал в апартаменты близнецов. Проверить надо, спят ли.

В комнату юноши он только заглянул и убедился, что тот спит без задних ног. В комнату девушки бесшумно вошёл и мягко присел в изголовье. Холодно-белый лунный свет отчётливо обрисовывал её утомлённое тонкое лицо. Он невольно загляделся на него, а потом будто спохватился и, едва улыбаясь своим мыслям, со вздохом поднялся, чтобы покинуть спальню Алики.

...Когда дверь закрылась, плотно войдя в пазы косяка, Алька открыла глаза и приподнялась на локте. Открыла рот, чтобы дыхание не мешало вслушиваться в тишину старинного дома. Затем выпростала из-под одеяла руку и пальцем провела в воздухе, перед лицом, круг, шепнула словечко.

Секунды спустя дверь вновь открылась и в комнату вошёл брат. В его руках, как и ожидала девушка, оказался громадный тюк из постельного белья. Алик уложил принесённую постель на пол, возле кровати сестры, и укрылся одеялом.

Через какое-то время в комнате спали оба.


Глава четвёртая


Когда Алька проснулась, постели брата перед кроватью уже не было. Впрочем, Алик всегда был любителем вставать раньше.

Пожмурившись немного, чтобы точно проснуться, она ойкнула: первый же взгляд показал, что в комнате солнечно! Чего же тогда она разлёживается? Солнце - это, как минимум, девятый час! Если не позже.

Приподняла встрёпанную голову - пришлось дунуть на прядку, свалившуюся сбоку и защекотавшую нос.

- Проснулась? - донеслось сбоку. - Доброе утро.

Брат, сунув руки в карманы, смотрел в окно.

- Доброе... - проворчала Алька, откидывая одеяло и хватая вещи со стула, перед сном поставленного ближе к кровати. Деликатность брата знала и не боялась, что он оглянется в неподходящий момент. - Что там?

- Не разберу. То ли сад, то ли парк. Интересно, у них тут лыжи есть? Я бы не отказался погонять среди деревьев.

Одевшись, умывшись и по-своему заправив постель, Алька подошла к брату.

- Ух, ты... С лыжами не уверена... Но, если там будут тропинки, погулять по ним и я бы не отказалась.

Они молча смотрели в окно, околдованные белым покровом, сиявшими на нём отдельными искорками, мягкими холмиками снега, бледно-голубыми тенями... Чуть очнувшись от гипнотического созерцания, Алька внезапно вспомнила вчерашние смотрины и плаксиво скривила губы: она брошенная невеста!.. Но, как ни старалась растравить в себе обиду, вспоминая испытанное унижение, слёзы решительно не желали появляться на глазах. Даже удивилась. Ведь такой облом! И тут ещё и изумлённо подняла брови. Облом? Вчера-то она считала, что происшествие в доме Семёновых родителей - это глубокая рана, удар по судьбе! Что всё рухнуло - и жизнь больше никогда не засияет яркими красками! А сейчас...

Значит ли её нынешнее настроение ("Да плевать на всё!"), что Семён был... страшно даже сказать - не очень любим ею? А если подумать? Может, между Алькой и им вообще не было любви? Алик же предупредил, кто она в глазах Семёна! Или ещё вариант: не поступок ли Семёна заставил её разлюбить его? Ну... вроде как похоже.

А она-то думала, что будет переживать его предательство долго и упорно...

И неохотно улыбнулась: что её вчерашнее горе перед этой белой роскошью, к которой так и хочется подбежать побыстрее!

- Мы прогульщики, - высказалась она. - Целых два дня... Надо же.

- Ну, вчера мы вроде как договорились, что... Или не договорились?

Брат пытливо заглянул в её глаза.

- Неправильно выражаешься, - суховато сказал Алька, не отрывая взгляда от белого сада и играя с шальной мыслью: попробовать открыть окно и прыгнуть в сугроб под ним?

- А как надо?

- Ты сказал - договорились. А надо - не успели поговорить.

- А... Ты про это...

Негромкий стук в дверь прервал гипнотическое разглядывание сада.

Выждав немного, на пороге появился вчерашний Игорь.

- Доброе утро! - улыбнулся он. - Ангелика Феодоровна в эти часы обычно пьёт кофе, а все остальные часом позже завтракают. Вас устроит кофе перед завтраком? К тому же Ангелика Феодоровна собирается объяснить вам, чего ради она привезла вас сюда.

Близнецы быстро переглянулись.

"Ради чего"? Он сказал: "Ради чего..." То есть их сюда привезли не потому, что старая родственница обрадовалась найденным молодым родственникам?

- А вы сами кто? - вырвалось у Альки.

- Домоправитель, - спокойно отозвался Игорь. - Несколько лет назад Ангелика Феодоровна была так любезна, что пригласила меня занять эту должность в своём поместье. Ну что? Идём пить кофе? - вновь улыбнулся он.

- Идём, - решительно сказал Алик.

Едва домоправитель повернулся к ним спиной, близнецы непроизвольно шагнули ближе друг к другу. Привычка держаться ближе, когда их ждёт неизвестность.

Правда, у прабабушки, как та отрекомендовалась (Игорь просил называть её по имени-отчеству), ничего страшного не случилось.

Ангелика Феодоровна, уже одетая и бодрая, сидела за кофейным столиком. То, что он кофейный, подсказала столешница, инкрустированная деревянными треугольниками - оттенками от тёмно-коричневого до беж. Одета она была явно по-домашнему - и в какие-то такие нежные одёжки, что невольно близнецы тоже довольно странно отозвались на них: Алик жёстко выпрямился, хотя и до сих пор ходил прямо, а Алька прямо кожей почуяла, что ей самой хочется нарядиться в такие розовые или любые нежно-цветные одёжки, после чего мягко ходить, томно поворачивая голову, если вдруг придётся.

Пришлось взглянуть на брата, чтобы прийти в себя, и поймать его же слегка растерянный взгляд на себя.

- Доброе утро, - приветствовала их Ангелика Федоровна. - Рада видеть вас... выспавшимися. Прошу, садитесь.

Страшно боясь грохнуть небольшими креслицами, стоявшими вокруг кофейного столика, страшно боясь придвинуть их слишком близко к нему, а потом стукнуться коленями о край столешницы, близнецы всё же сумели сесть, а потом выдохнуть, что не посметали чашек и кофейных ложечек, поставленных перед каждым. Их страх сделать что-то не так слегка утихомирил Игорь, который, к их удивлению, тоже сел за столик и тут же принялся разливать почти чёрную дымящуюся жидкость, слегка наклоняя серебристый кофейник к чашкам. А потом близнецы учуяли ароматную горечь и невольно вздохнули, машинально стараясь уловить её ещё раз.

Хозяйка подала пример, как надо брать чашечку, а затем десерт: рогалики, крохотные пирожные и ещё что-то, чему Алька названия не знала.

Когда Игорь налил кофе по второму разу, Ангелика Феодоровна заговорила о деле. И близнецы забыли бы о кофе, если бы домоправитель время от времени не кивал им на чашки и не подкладывал десерта.

- Я помню, что вы учитесь на третьем курсе. Но почему вы не на магфаке - не вполне поняла.

- Для поступления на магфак нужен репетитор, - насторожённо ответил Алик. - А на репетитора нужны деньги. Мы с Аликой решили, что легче приобрести одну из профессий, которые в будущем дадут нам стабильную работу.

- Умно, - оценила Ангелика Феодоровна. - Что бы вы сказали, если бы получили от меня репетитора для поступления на будущий год?

Близнецы даже переглядываться не стали. Снова ответил Алик:

- Что вы хотите за это?

Откинувшись в кресле, Ангелика Феодоровна чуть склонила голову набок.

- Та-ак, молодые люди... Традиционный ответ на такое предложение, как у меня, мог бы быть таким: "Мы были бы рады". Но, Алик, ты ответил иначе. Ты прорицатель?

Даже Игорь - успела заметить Алика - удивлённо вскинул брови на её брата.

- Необученный, - хмыкнул брат. - И здесь, в вашем доме, мне трудно предвидеть. Но вчера и сегодня я успел приглядеться как к вам, так и к вашему дому. Пусть и мельком. Не сказал бы, что вы слишком богаты. Отсюда и мой вопрос. Вы чего-то тоже хотите от нас с Аликой.

- Что же. Лукавить не буду. Признаюсь, поначалу я хотела использовать вас без объяснений. Но чем дальше, тем больше я страшусь будущего. Не далее, как вчера, я думала, что наша родословная упёрлась в тупик, что наш род закончился на мне и на моих сыновьях. Это чистой воды случайность - обнаружить вас, да ещё близнецов, да ещё с такой силищей! Ты прав, Алик. Многое, особенно финансово, становится для меня недоступным. Но вы... Первое, что вам надо усвоить, милые мальчик и девочка, мы взаимосвязаны. Если удастся вернуть этот дом к его былому величию, выйдете из прозябания в нищете и вы.

- Мы не нищие, - пробормотала Алька.

- Но и не в достатке, - заметила Ангелика Феодоровна. - Иначе бы сумели поступить на магический факультет.

- Так чего вы от нас хотите? - спокойно спросил Алик.

- Многого, - призналась хозяйка. И обвела взглядом часть большой комнаты, где они все сидели. Причём так, что заставила глаза правнуков проследить за её взглядом. - Скудеет магия нашего дома - слабеет физическая оболочка родового гнезда.

- Я не совсем понимаю, - беспомощно взглянула девушка на брата, а потом перевела взгляд на хозяйку.

- Алика, как тебе сегодня спалось? - внезапно спросила та.

Алика сначала уставилась на неё в недоумении. Вопрос был бы уместен, когда они только сели за кофейный столик.

- Это не вопрос воспитанного человека, - сказала хозяйка. - Это вопрос мага, который пытается понять, с чего же начинать дела с вами.

Девушка опустила глаза, вспоминая. Призналась себе, что спала просто замечательно. Ни разу не встала за ночь, как часто бывало со времён старших классов. Не было двухчасовой бессонницы, которая мучила её через ночь. Не было даже намёка на синдром беспокойных ног, который раздражает и заставляет встать - а там и... привет, бессонница!.. Алька нахмурилась: и этот крепкий сон у неё всю ночь, несмотря на впечатляющие негативные события прошлого вечера!

И медленно, тщательно подбирая слова, рассказала, как спала.

Заметила насторожённый взгляд брата на себя. Как будто не верил её словам. Впрочем, мог и не поверить: о частой бессоннице сестры, если она чуть понервничает, он знал. Сам-то обычно спал без просыпу.

- Удивляешься? - между тем мирно спросила Ангелика Феодоровна. - Не стоит. Дом этот - повторюсь, ваше родовое гнездо. Здесь вы всегда будете чувствовать себя лучше, чем где бы то ни было. И это первая особенность магии нашего дома, которую вы почувствовали на себе. Но... Дом разрушается. Он нуждается в особенностях нашей семейной магии. А она уходит, несмотря на источник силы, на которой дом построен. Что предлагаю я вам. Игорь, мой домоправитель, согласился на репетиторство с вами. Он будет учить вас всему тому, что потребуется на вступительном экзамене. Одновременно он будет структурировать ваши силы и показывать, что делать и как сохранить этот дом. Это первое, что я вам рассказала. Пока же Игорь отведёт вас в гостиную второго корпуса, где живут два моих сына с семьями.

- А кто из них наш дед... дедушка? - заинтересованно посмотрел на неё Алик.

- Пока что мы сохраним интригу, - поджала губы хозяйка дома. - Что знает один - будут знать остальные. Но мои дети не маги. Они не увидят в вас родственников. Игорь представит вас как о-очень дальнюю родню, которая изредка будет приезжать сюда, чтобы отдохнуть от учёбы.

- А как же с ней? С учёбой? - несмело спросила Алька. - Мы и так пропускаем два учебных дня. А что будет в понедельник?

- Игорь послезавтра отвезёт вас в город, а потом приедет за вами в следующую субботу. Вы сами договоритесь, к которому часу. Игорь, - обратилась к нему Ангелика. - Отведи наших гостей в первый корпус - познакомиться с родственниками. Пусть заодно позавтракают.

Домоправитель, улыбаясь, уже стоял у двери на выход из апартаментов хозяйки.

Он же провёл их на этаж, где они спали, и попросил одеться на улицу.

- Зачем? - удивился Алик. - Мы же видели тот коридор-переход!

- Вам пока нельзя ходить по нему.

- Почему? - не удержалась уже Алька.

- Слабые маги видят в нём... нечто необычное, - нашёлся со словом Игорь. - Но маги с плохо упорядоченной магией могут несколько... пострадать так, что почувствуют слабость. Так что пока будем обходить этот переход и бегать из корпуса в корпус вне дома. Берите ваши куртки. Я уже предупредил сыновей Ангелики Феодоровны, что у нас сегодня гости.

Очутившись в "своих" апартаментах, близнецы быстро оделись, но у входной двери остановились, привычно понимая друг друга с одного взгляда.

- Заглянем как-нибудь в этот коридор? - шёпотом предложил Алик. - Когда рядом никого не будет?

- Ты ещё спрашиваешь? - насмешливо отшепталась сестра.

Знакомство с родственниками прошло немного странно. Те отнеслись к молодым родичам настолько равнодушно, что близнецы почувствовали себя за столом раскованно, хотя, пока шли, достаточно поволновались. С ними мило и церемонно пообщались, они сами всех запомнили, а потом заглянувший в общую гостиную Игорь снова позвал их выйти на улицу, чтобы вернуться в "свои" апартаменты.

Пока торопливо шли рядом с ним, не преминули спросить:

- А кто в этом доме моет посуду?

- У Ангелики Феодоровны - я, - спокойно, без смущения отозвался Игорь. - В первом корпусе моют дамы. Мелочи хозяйства - все на них.

- А что мы сейчас будем делать?

- Ангелика Феодоровна велела мне позаниматься с вами, Алика. Алик чуть позже будет заниматься у самой хозяйки. Она научит вас гаданию на таро - по вашей подсказанной способности.

- А почему не сейчас? - удивился юноша. - Если уж Алика будет заниматься с вами, почему бы и мне не начать учёбу вместе с ней?

- У Ангелики Феодоровны наступил час отдыха. - Игорь оглянулся на брата, потом на сестру и улыбнулся им. - Хозяйке дома сто два года. Ей трудно поддерживать тот режим, к которому привыкли вы.

- Опа... - пробурчал ошеломлённый Алик. - Сто два...

Алька промолчала, потому что сложно эмоции выразить в словах после услышанного. Но покачала головой. Вот это да-а...

- А что мне тогда делать весь этот час? У вас есть библиотека, где можно почитать художку?

Задавая вопрос, Алик надеялся на чудо - найти в "родовом гнезде", как это называет прабабушка, книги по магии.

- Художка у нас если и есть, то она вся от писателей девятнадцатого века. В этом доме не признают классикой следующие века.

Раздражённо насупившись, Алик секунду спустя взбодрился.

- А в этом доме есть лыжи? С тех пор как я увидел сад, мне хочется покататься...

Игорь снова улыбнулся.

- Я хожу на лыжах по утрам, как только начинает светать. Давайте сделаем так: вы спуститесь к выходу, я покажу вам, где хранятся мои лыжи, и покажу, где начинается лыжня. Вам так удобно? Заходите.

Узрев перед собой крыльцо, близнецы энергично покивали домоправителю на его вопрос об удобстве и рванули наверх: Алька - снять верхнюю одежду, Алик - просто за компанию. Ну и поделиться кое-какими мыслями.

- Алька, а этот Игорь не настолько старый, каким вчера выглядел, - отвернувшись снова к окну, сказал брат. - Как ты думаешь, сколько ему?

Но мысли сестры были заняты другим, почему она задумчиво и сказала:

- А ещё он очень симпатичный...

- Вам, девчонкам, только одно нужно, - проворчал Алик. - Про Семёна, так понимаю, уже забыла?

- Нужен он мне... - пробормотала сестра, скривившись.

Больше Алик не задевал её едва замаскированными насмешками.

И вскоре они мчались по лестницам к Игорю, ожидавшему их.

Он показал им небольшую кладовку при входной двери.

Здесь и в самом деле стояли лыжи, причём, как убедился Алик, размер его ноги совпадал с размером ноги их хозяина. Так что ботинки подошли почти идеально.

Он бережно взял лыжи и, поблагодарив Игоря, спустился по короткой лестнице к снегу. Здесь застыл на месте, оглядываясь, где бы присесть. Ещё мельком подумал: может, стоило сесть на последнюю ступень тут же?

- Там, за торцом этого корпуса, есть скамья. Я обычно там переобуваюсь, - с лестницы вдогонку объяснил домоправитель.

- Спасибо! - отозвался Алик и пошёл к торцу.

Поскольку он огибал его, снова посмотреть, всё ли ещё на лестнице ли его сестра и домоправитель, оказалось удобно. Но они, кажется, успели зайти в дом. Заранее морщась, представив, что придётся сначала очистить скамью от снега, Алик шагнул за угол дома и невольно улыбнулся: Игорь не предупредил его, что здесь есть махонький пристрой, под крышей которого и пряталась та скамья. А ещё, видимо, домоправитель и в самом деле гонял на лыжах каждое утро, потому что скамья была очищена от снега, а на ней лежало что-то вроде сиденья для стула, кое-как сколоченного из тонкой фанеры. То есть на скамье сидеть, переобуваясь, нехолодно. Алик и сел. А когда переобулся, обнаружил, что сидит на скамье не один. Надутой мордахой к нему расположился распушившийся от холода серый кот и внимательно смотрел прямо в лицо.

- Привет, - тихонько сказал юноша. - Ты здешний, что ли? Меня зовут Алик.

Сидевший неподвижно, кот встряхнулся и улёгся.

- Пушок небось? - предположил Алик и встал, с удовольствием чувствуя, как постепенно холодные лыжные ботинки нагреваются его теплом. - Ладно, Пушок, побежал я. Ты-то, наверное, не захочешь побегать со мной...

Лыжня Игоря начиналась возле торца дома и прямым ходом шла к забору вокруг сада. Несмотря на вчерашний, да и сегодняшний снег, неутомимо падавший с низких, едва заметных небес, она отлично просматривалась. И Алик с наслаждением помчался по ней, счастливо улыбаясь, что может подвигаться в своё удовольствие.

Кажется, он обегал на лыжах громадный, замерший под снегом сад чуть ли не час (ещё утром он и Алика с досадой убедились, что мобильники стухли - и времени на ходу не посмотришь), прежде чем вышел на ту сторону, с которой за забором видна была подъездная дорога к воротам поместья бабули - как он про себя уже называл Ангелику Феодоровну. Лыжня шла параллельно этой дороге и, судя по почти занесённым следам, заканчивалась возле торца первого корпуса, после чего надо было сворачивать к корпусу, где размещалась бабуля...

...Когда на подъездной дороге появилась чёрная машина - он не отследил. Но что-то вдруг мягко толкнулось в спину - и, съезжая с небольшого пригорка, Алик оглянулся.

А через секунды азартно гнал по лыжне, стараясь не дать водителю чёрного "бентли" обойти себя. На ровной лыжне, уже обкатанной до него, он не бежал, а летел, взбудораженный и чуть ли не вдохновлённый собственной скоростью.

Не сразу понял, что и машина поддала скорости.

Кажется, за рулём сидел тоже не менее азартный водитель.

Алик пригнулся и изо всех сил принялся орудовать палками, добавляя скорости и не собираясь уступать какой-то там машине. Но та догоняла. И тогда он, ухмыльнувшись, внезапно для водителя рванул так, словно пытался взлететь!

Часть его магической силы - тень! - которую он знал, помогла добавить силы.

Тяжело дыша и стараясь успокоить дыхание, Алик, по-хулигански жизнерадостно усмехаясь, дожидался, когда водитель выйдет из "бентли". Ворота-то закрыты. Зато металлическая калитка сбоку давала возможность войти. Без машины, естественно.

Водитель пулей вылетел из машины, жёстко хлопнул дверью и, решительно хрустя снегом под ногами, направился к этой калитке.

Любопытно, кто это?

То же любопытство и немного негодования было ярко написано на лице приближавшейся к нему беловолосой девицы, одетой в белоснежный костюм. Её синие глаза сердито сверкали, и Алик чуть не расхохотался ей в лицо, когда она остановилась перед ним, чтобы со злостью спросить:

- Кто ты такой?!

"И почему меня обогнал?" - мысленно закончил юноша, который всё ещё стоял, ссутулившись и опираясь на палки. И специально грубовато откликнулся:

- Я-то здешний. А вот кто такая ты?

Девица открыла рот, задыхаясь и явно не представляя, что ответить.

А он вспомнил кота, сидевшего на скамье, придумал, что это давешний Пушок обернулся прекрасной девицей и приехал на машине, и уже спокойно улыбнулся:

- Привет. Меня зовут Алик. Хорошо погоняли, да?

- Почему ты сказал - здешний? - хмуро осведомилась девица.

- В игрушку "вопросом на вопрос" не играю, - чуть пожал плечами Алик и, быстро развернувшись, побежал ко второму корпусу дома.

Мда. Неплохо побегал, если на крыльце, дожидаясь его, сидела Алька. Правда, при виде него она встала, и первым впечатлением было, что она вот-вот замашет ему руками, словно приветствуя победителя лыжных гонок. Но это впечатление пропало, когда он утишил бег и коротко оглянулся. И остановился. Девица бежала за ним. И чуть не упала, резко остановившись, но глядя уже не на него, а на Альку.

Хорошо, что на крыльцо вышел Игорь.

- Валерия Владимировна? - удивился он. - Мы же договорились, что вы будете входить в дом через первый корпус.

- Кто это такие! - не спросила, а жёстко потребовала ответа белобрысая девица, тыча пальцем в близнецов, благо изумлённая Алька немедленно присоединилась к брату.

- Это дальние родственники Ангелики Феодоровны, - бесстрастно ответил домоправитель. - Приехали погостить.

Бесстрастно-то бесстрастно, но в его тоне Алик уловил едва слышные нотки торжества. Что это он?

Алька встала рядом и положила руку на его плечо. Привычный знак - можно даже не спрашивать, потому что он знал ответ: "Мне страшно. Помоги справиться". И слегка склонил голову, словно собираясь потереться щекой о её ладонь. Встревоженно частящее дыхание сестры быстро начало успокаиваться.

Белобрысая мгновения стояла, пристально всматриваясь в близнецов, а потом развернулась так, будто собиралась рвануть в бешеном беге к своей машине. Но пошла так, словно маршировала, вбивая снег под ногами в твёрдый слой.

- Кто это? - спросил Алик, обнимая сестру и на ходу к домоправителю пытаясь расшнуровать ботинки. - Сердитая...

- Это внучка Мориса Дорофеевича, - уже с видимым напряжением ответил Игорь. - С нею надо быть осторожнее.

- Почему?

- Она работает риелтором в фирме своего дедушки. И есть подозрения, что именно она подбросила нечто заклятое на смерть нашего дома.

"Нашего" Алик пропустил мимо ушей. Но серьёзно отнёсся к информации. Хотя про себя пожалел, что девица-симпатяжка оказалась с другой стороны баррикад.

Он освободился от лыж и вместе с сестрой вошёл в дом. Игорь уже поторопился уйти, так что брат и сестра взбежали на свой этаж и устроили совет.

- Надо бы запомнить эту мадаму, - решил Алик. - Судя по словам Игоря, она может и нам что-нибудь устроить.

- А чего она за тобой пошла?

- А мы наперегонки ехали, - объяснил брат и кратко рассказал, как увидел машину, как возникла идея чуть ли не соревнований. - Только я не понял, почему она мне так и не ответила, как её зовут.

- Игорь сказал, что лучше не называть свои имена тем, с кем недостаточно знаком, - задумчиво сказала Алька. - Говорит, что на имени многое можно завязать из магии. Ты сказал ей, как тебя зовут?

- Сказал, - раздражённо ответил брат. - Это твой Игорь не говорил, как себя обезопасить, если сказал?

- Можно спросить у него. Он вообще предупредил: если нам что-то непонятно, если мы столкнулись с какой-то странной ситуацией - говорить ему сразу.

- Значит, не всё потеряно, - проворчал Алик. - А то, понимаешь, пугают тут...

- Я сама испугалась, - сосредоточенно думая о чём-то, призналась сестра.

- Ты-то чего? Ты ж имя не говорила ей.

- Игорь начал учёбу с того, что немного натренировал меня видеть. Ну и увидела. У этой девицы нехороший взгляд на тебя.

- Не дал себя обогнать, - пожал плечами Алик.

- Может быть... Тебе, кстати, не пора к Ангелике Феодоровне? Не забудь потом меня научить гадать на картах.

- Если сам научусь, - усмехнулся Алик.

Он спускался на второй этаж, к бабуле, а перед глазами стояла сердитая девица Валерия Владимировна. Нет, она не симпатяжка. Она красивая...


Глава пятая


Брат у бабули. Наверное, его занятие продлится примерно час, как у неё, у Альки.

Игорь после встречи с той сердитой девушкой тоже пропал. Возможно, разговаривает с ней.

И, поскольку Алька ещё не привыкла к месту и побаивалась (хотя очень хотелось!) гулять по дому, знакомясь с ним, то она невоспитанно уселась на широкий подоконник в "своей" комнате и велела себе обдумать пару-тройку проблем, которые вдруг свалились на её бедную головушку.

Проблема первая: это нормально - быстро забыть только вчера изо всех сил любимого человека, а сегодня мечтать о другом?

Пришла к выводу, что она слишком легкомысленная. И "чё"? Все разные.

Проблема вторая: что делать, если учитель тебе интересней того предмета, который он тебе лично преподаёт?

Думала долго, однако к выводам и ответам не пришла. Но одно обстоятельство заставило найти ответ на незаданный косвенный вопрос по теме: стыдно, когда учитель тебе рассказывает, а ты...

Проблема третья: как исподтишка заставить учителя обратить на себя внимание?

И появился единственный ответ, который, в общем-то, противоречил выводам по второй проблеме: учиться надо! В рот ему глядеть так, чтобы он увидел! Чтобы ему... это понравилось!.. Она потрогала губы. Интересно, а её губы красивые? Он увидит их, когда она откроет рот от восторга, как здорово он её учит?

И расхохоталась. Ну и напридумывала!

С подоконника встала полная решимости найти Игоря и придумать дело рядом с ним. Чтобы... привык к её присутствию рядом.

По некоторым обмолвкам и прямым ответам она уже знала, что в большей степени домоправитель занимается не всем особняком, а почти (или исключительно?) только корпусом прабабушки. Но сейчас он ушёл с той белобрысой в корпус, где живут прабабушкины сыновья. Проверить корпус, поискать их там? Но... беспричинно не хочется. Значит... Она подошла к сумочке, в которой, кроме привычных для неё предметов, теперь лежали скрученные в трубочку листочки с задачками для вступительного экзамена. От Игоря. Хваля себя, какая она умная, Алька вытащила листочки, распрямила их и хмыкнула: предположим, что она не поняла решения вот этой!

И побежала по лестнице их корпуса, прижимая к себе листок с задачами.

И, только выскочив из дома, вдруг передёрнула плечами: а если эта белобрысая тоже положила глаз на Игоря? Помрачнев, Алька в первую очередь подумала, что невезучесть, похоже, продолжает её сопровождать чуть ли не по пятам.

Но задавила это впечатление и побежала к первому корпусу особняка.

Подбегая к крыльцу корпуса, Алька неожиданно для себя решила: "Да куда этот Игорь денется? С той белобрысой он общается вынужденно. А здесь, вокруг него, только престарелые тётеньки. Вот с кем бы мне надо познакомиться ближе и побольше узнать о семье! Хм... Сейчас время близкое к обеду. Вроде Игорь говорил, что он только привозит продукты, а готовкой занимаются именно... э-э... дамы? Напроситься, что ли, помочь? Кухня - место, где можно столько всего узнать!"

Только хлопнула входной дверью, закрывая за собой, как сразу учуяла ароматы будущего обеда - жареного лука, полусваренной капусты и других овощей, ну и к ним ещё какие-то запахи, которых не узнала.

Чтобы попасть на кухню, пришлось пройти гостиную, везде принюхиваясь, сунуться в несколько открытых дверей. В закрытые - страшновато: а вдруг там не то, что надо? А то и вовсе - не те, кто нужен? Потом нашёлся незаметный коридор, по которому Алька пошла уже на позвякивание и погромыхивание посуды. Правда, потом пришлось свернуть в небольшой коридор, который привёл к тупику, вернуться к нужному и пройти коридор, который уже уверенно благоухал кухонными запахами. Ну и лабиринт...

- Здрасьте, - пытаясь быть собой, но отчаянно робея, вновь, как перед завтраком, поздоровалась она. - Я могу вам чем-нибудь помочь?

Только что полная движения и деловитого негромкого говора, кухня, показалось, замерла. И только на здоровенной плите, видной от порога, стояла такая же здоровенная кастрюля, в которой что-то смачно побулькивало и клокотало.

- А, это вы, милочка, - отмерла дама постарше, повязавшая поверх длинного тёмного платья белейший фартук. - Ещё пара рук на кухне никогда лишнем не будет. Слева от вас, в углу, рукомойник. Вымойте руки, а затем начните приводить в порядок уже использованную посуду. Ведь эти дни, что вы будете жить здесь, вам придётся столоваться с нами?

- Да! - ответила Алька, обрадовавшись конкретным делам и спокойному отношению к своему приходу.

Фартучек ей преподнесли тёмно-синий, а его лямки помогла завязать за спиной самая младшая из дам - дочка старшего хозяйкиного сына, припомнилось девушке.

Правда, доля её работы оказалась не самой лёгкой: под использованной посудой дамы имели в виду ту тяжеленную чугунную утварь, в которой жарили, парили, тушили продукты, перед тем как положить их в ту большую кастрюлю на плите. Сначала Альке почудилось, что её хотят использовать, как последнюю служанку. Потом сообразила: они уже привыкли вместе работать, а что предложить ей? Вот и сунули мытьё посуды, которую обычно оставляют на после готовки.

А занявшись делом, разглядела, что все три женщины задвигались по кухне гораздо энергичнее, чем до её прихода, и даже хмыкнула: значит, они ей рады! Пусть даже из-за того, что значит - им теперь работы меньше.

В первые минуты её присутствия дамы либо помалкивали, либо говорили только о готовке. Алька, занятая отдраиванием очередной сковороды, тоже молчала. А потом... Начала жена младшего из сыновей Ангелики Феодоровны - того, со смешным и слишком ласковым для видного, высоченного мужчины - Владиславушки.

Звали её Аделаида Тихоновна.

Алька, когда вновь услышала это имя (обратилась к ней старшая, потому девушка и вспомнила), в очередной раз удивилась: откуда только берутся такие имена? Или всё дело в старинных родах да семьях?

Отличалась та Аделаида Тихоновна от двух других тем, что фартук на ней хоть и был белым, но косынку она повязала на голову цветастую, весёленькую. И вообще, была гораздо оживлённее остальных дам. Правда, первый её вопрос к Альке был довольно серьёзным, хоть и задан шутливым тоном:

- А вы, Алика, насколько дальняя родственница уважаемой Ангелике Феодоровне? Надеюсь, в число её будущих наследников не входите?

И захихикала.

Две дамы за её спиной окаменели. Правда, Алька не поняла, по какой причине: вопрос ли Аделаида Тихоновна задала не слишком воспитанно? Неделикатно? Или они тоже тревожились из-за внезапных молодых гостей в доме?

В кухне снова стало тихо. Аделаида Тихоновна затихла, оглянулась, а когда опять посмотрела на Альку, снова как-то нерешительно хихикнула. Пауза для ответа затягивалась. Но Алька, с трудом сдерживая несколько нервный смех, серьёзно сообщила:

- Ну, я тут посчитала... получается так, что если бы Ангелика Феодоровна и задумала бы считать нас наследниками, то мы бы с братом оказались ой-ё-ёй какими далёкими в этой очереди. - А помолчав, добавила уже без улыбки: - Мы с братом, вообще-то, сюда не из-за наследства приехали.

Дамы переглянулись в недоумении, затем вперились в Альку, усердно отмывающую вспенённое моющее средство с боков чугунной сковороды. Чтобы уж совсем успокоить их, девушка улыбнулась:

- Мы относимся к другой ветви вашего рода, чтобы думать о наследстве.

Что сказала - сама не поняла. Просто придуманная фраза показалась такой важной и уверенной.

Зато все три дамы разом успокоились, и теперь уже не только Аделаида Тихоновна задавала вопросы, на которые Алька едва-едва успевала отвечать. Да и вопросы были странными - сумбурными: не только о жизни семейной, но и о городской... Кажется, женское население особняка редко выезжало за пределы усадьбы дома.

Утром, за завтраком, Алька не очень-то их запомнила, но сейчас стало легче. К старшей, жене Адриана Николаевича, Нонне Михайловне, обращались с вопросами довольно часто - и вспомнить-запомнить её было несложно. А уж она сама время от времени обращалась с указанием, что делать, к своей дочери - Лизоньке. Услышав впервые, как называют эту крупную и даже габаритную тётеньку, Алька шустро отвернулась - иначе бы расхохоталась в полный голос. Ну не шло имя в такой форме этой солидной даме. Но, успокоившись, Алька примирительно решила: если Нонна Михайловна так называла дочь с детства, ничего удивительного, что даже Аделаида Тихоновна обращается к ней так же. И тут же усмехнулась, вспомнив, как все обращаются к младшему сыну Ангелики Феодоровны. Хм, Владиславушка...

Размышляя то об одном, то о другом, Алька не заметила, что запомнила всех. А когда дошло, улыбнулась и сделала последнее наблюдение: жена и дочь Адриана Николаевича были в одной комплекции довольно... полных, в то время как Владиславушка и Аделаида Тихоновна отличались не вполне выраженной костлявостью. Адриан же Николаевич обладал фигурой... скажем так, спортсмена на пенсии.

При таких сравнительных размышлениях Алька даже не заметила, как отмыла все чугунные кастрюльки и сковороды. После обращения к Нонне Михайловне, куда бы переставить вымытую посуду, та призадумалась и необычно мягким тоном попросила девушку об услуге:

- Здесь, на кухне, посуды слишком много. Мы обычно относим утварь в небольшую кладовку в том коридоре, которым вы сюда пришли.

- Из гостиной? - уточнила Алька, вспоминая свой путь.

- Да, из гостиной, - спокойно ответила Нонна Михайловна и торопливо добавила: - Как выйдете в тот коридор, надо будет сделать где-то десять шагов, и сбоку будет та самая кладовка. Там, на полках, и надо будет оставить эти кастрюли.

Сколько сумела ("Потом ещё раз сбегаю!"), Алька собрала тяжеленную посуду стопкой так, чтобы удобно было не только нести, но и открывать дверь кладовки. Промелькнувшая мысль о том, почему бы кому-то из них не показать ей путь в ту кладовку, пропала сразу: поверх трёх сковород поставленная кастрюля с намёком на падение заскользила - и пришлось забыть обо всём, лишь бы уравновесить утварь, пока она на руках.

Когда пересекала громадное кухонное помещение, про себя хмыкнула: интересно, значит, все три дамы приняли её? В смысле - заставляют постепенно знакомиться с домом, с тем, где что лежит, чтобы в следующий раз она уже самостоятельно ориентировалась в этом особняке. Значит, они после всех допросов относятся к ней дружелюбно - как минимум.

Так, держа равновесие стопки посуды, она медлительно, удерживая собственное равновесие, шагала по коридору, решая сразу две задачи: не уронить груз и найти нужный коридор. Прошла-то всего раз, не запомнила ещё... Потом как-то мельком подумалось, что Нонна Михайловна не уточнила про тот коридор. И сказала странно - о том, что вёл на кухню из гостиной.

Алька остановилась, ничего не понимая. В какой же коридор идти, чтобы найти там кладовку? Ладно, ничего страшного. Не найдёт одного коридора - проверит другой. Единственно, что сейчас беспокоило - это тяжесть посуды. Оттягивала руки так, что мышцы уже начинали болеть.

- Глупость какая-то... - пробормотала себе под нос и оглянулась.

Пройденный коридор утопал в полутьме. Несмотря на близость к обеденным часам, кажется, в доме стемнело из-за нагнанных ветром снеговых туч. А электричество - заметила Алька - включали здесь неохотно.

- Ну и дура, - решительно сказала она и поставила посуду ближе к стене, чтобы никто не наступил на неё, если начнёт шагать по этому коридору. - Давно бы так сделала. Вот теперь всё - иди давай, проверяй, где тут кладовка. Вернёшься - отнесёшь утварь.

Оглянулась подсчитать, сколько шагов прошла по этому коридору, прикинула, что не меньше пяти-шести, и принялась считать шаги дальше, как было подсказано Нонной Михайловной. Одновременно, чтобы не ошибиться, вела ладонью по стене.

Десятый шаг - резко остановилась.

Вести-то рукой вела. Но ведь ей не сказали, слева или справа дверь в кладовку.

И что теперь? Мотаться от стены к стене, чтобы проверить обе?

Алька оглянулась.

Что-то коридор слишком тёмный впереди.

И так захотелось увидеть хотя бы смутный свет, чтобы глазам не было так больно... Кстати, а как потом найти посуду, чтобы отнести её в кладовку? Она повернулась пойти назад - и неожиданно поняла, что... заблудилась и не знает, откуда пришла. Смутный свет, который она ещё видела, пока шла первые несколько шагов, пропал. Пока ещё только растерянная, пооглядывалась в обе стороны. Везде темно.

Кто-то закрыл дверь там, откуда она начала свой путь к злосчастной кладовке?

Вообще-то, к темноте девушка относилась спокойно. Ну, выключили - и выключили. Либо потом включат, либо сама выберется на свет. Но сейчас, стоя в плотнеющем мраке, постепенно чувствуя, как пропадают ощущения тела, она сглотнула. Поморгала немного: а вдруг ей это только кажется, что вокруг мрак?

Постепенно чувствуя, как начинают дрожать руки и ноги, как изнутри начинает тошнить от странной ситуации, Алька куснула губу и шёпотом велела себе:

- Я сейчас пойду в ту сторону, протащу ногой ближе к стене. Звякнет посуда - значит, в той стороне вошла. Если нет, то... Ой, блин... Я же не помню, с которой стороны я её оставила... А если идти и проверять... совсем заблужусь... Трудно было тебе не стопкой ставить её, а рядком - по одной?.. Тогда бы понятно было, где какая сторона...

Ноги неожиданно так дрогнули, что она поспешно присела на корточки, опираясь спиной на стену. Обхватила колени руками и, постукивая зубами, зашептала:

- Ну и что? Я же не гордая, как те дамочки... Посижу - подожду, пока найдут. Ну и пусть потом смеются. Главное - вытащат меня отсюда... Точно же?..

В следующий миг она завизжала от ужаса: прямо напротив неё, явно на полу, резко засветились пронзительно-красные огоньки! С горошину, но такие яркие!

Голос сорвала, пока визжала...

Когда пришла в себя от страха, уже поднялась и, быстро-быстро уходя от жуткого места, рукой нащупывала стену. Оглядывалась, дрожа от пережитого - глаза-горошины (крыса небось!) погасли, дрожа от обиды: никто не прибежал на её отчаянный крик! Шаркая подошвой ботинок по деревянному полу, чтобы не врезаться в стену или дверь, а то и в оставленную посуду, она не замечала, что начинает заикаться...

И снова закричала, когда в кромешной тьме ботинком ткнула во что-то мягкое, но тяжёлое. Дальше она ничего не помнила. Знала только, что обхватила себя за плечи и только подвывала, плача и не зная, что делать, потому что красные, будто подсвеченные изнутри горошины, словно умножаясь в числе, окружали её со всех сторон, подбираясь медленно, но неуклонно всё ближе и ближе к её ногам, которые предательски подламывались... А бежать куда-то по этим красным глазам, представляя, как они лопаются под ногой...

Темноватый свет вспыхнул в коридоре так, что Алька снова отчаянно закричала, воспринимая любую неожиданность как неминуемую опасность.

Ей в ответ закричали что-то вопросительное.

И она разрыдалась, уткнувшись в ладони, потому что её ужасала сама мысль, что она пойдёт куда-то - в этом полусумрачном коридоре, полном, как она была уверена, крыс-людоедов. И не могла откликнуться, потому что даже этот нормальный крик с вопросом вызывал в ней страх: а вдруг это ещё что-то кошмарное?!

Она чувствовала, как пол сотрясается под чьими-то ногами - того, кто бежал к ней. Она признавалась себе, что просто не может посмотреть на то, что происходит...

И ей повезло только в одном: она лишь раз дёрнулась, когда её жёстко взяли на руки и подкинули так, чтобы носом она ткнулась в чью-то грудь. Этому - тёплому и сильному, она доверилась.

- Что случилось? - спросили над её головой. - Как ты попала в этот коридор?

Но зубы стучали так, что она не сумела выговорить ни слова. И Алька ещё больше съёжилась, пока её выносили из мрака, из полутьмы, из тёмного освещения - к свету.

А потом её поднимали и поднимали, а она отворачивалась, не желая смотреть, и жмурилась, хотя дрожь постепенно проходила...

- Что с ней? - раздался знакомый старческий голос. - Что случилось?

- Пока не знаю, - отвечал тот, что нёс её. - Но она каким-то образом попала в переход. Я нашёл её там, потому что пространство перехода начало волноваться.

- В кресло! - скомандовал старческий голос. - Алика, ты слышишь меня? Сейчас тебя положат в кресло.

Девушка затряслась в испуге: её хотят положить в кресло, но тогда она... Тот, на чьих руках она оказалась, начал наклоняться, намереваясь выполнить свою... угрозу. Почуяв это движение, Алька крепко обняла его, жёстко сцепив ладони за его шеей в замок. Теперь она упиралась носом в шею своего... спасителя.

- Она меня не отпускает, - тихо сказали над головой.

- Довели девочку, - проворчал старческий голос. - Садись с ней сам. Подождём немного, пока успокоится. Где Алик? Почему оставил сестру? Куда он делся после занятия со мной?

- Кажется, он снова вышел прогуляться по саду.

Сначала было тихо, только отчётливо тикали где-то высоко часы.

- Она нас слышит? - спросила Ангелика Феодоровна - Алька начала узнавать голоса её и того, на чьих коленях она теперь вынужденно лежала.

- Слышит, но некоторое время реагировать не может. Слишком напряжена.

Она и правда слышала, но не всегда могла понять значения вполне знакомых слов.

А потом внутри начала уходить тошнота, и девушка стала понимать: она не только сидит на коленях мужчины - она чувствует запах его тёплой кожи, ощущает, как его пульс бьётся в её щёку. Или наоборот...

И завозилась.

- Пусти! - сердито от смущения велела она, расцепив стиснутые пальцы, мокрые от напряжения. И как только почувствовала, что они мокрые от пота, вспыхнула от стыда - да ещё на его шее оставила следы!

Ничего, он не рассердился.

Игорь, всё ещё удерживая её на руках, встал вместе с ней и наконец перевалил - усадил её в кресло, как и было предложено ему сначала. И тут же отошёл, словно стараясь не смущать её своим присутствием.

- Как ты оказалась в коридоре? - жёстко спросила Ангелика Феодоровна. - Ты бродила по дому? Хотела осмотреться?

Алька помотала головой. Дышать становилось легче. Мысли, как и чувства, постепенно приходили в норму. Вопрос прабабушки заставил задуматься и вспомнить.

- Нет, - уже слабо покачала она головой. - Я не бродила. Я подумала, что скоро обед, и хотела помочь в том корпусе с готовкой. Мне на кухне велели мыть посуду, а потом отнести её в кладовку.

- Кто велел? - резко спросила хозяйка дома.

А Игорь, стоявший у двери, насторожился, словно готовый бежать куда-то.

- Там их три было. Они готовили, а я - вот, посуду... - виновато сказала Алька. - Я не помню - кто.

- Дурищи... - сквозь зубы прошипела Ангелика Феодоровна. Посидела, помолчала, а потом кивнула Игорю: - Адриана ко мне.

- Но обед уже начался, - напомнил домоправитель.

- Но через тебя не передашь же, - криво ухмыльнулась Ангелика Феодоровна. - Ты ж интеллигентный у нас, не выговоришь.

Игорь потупился.

Сжавшаяся в кресле и втихаря тащившая с его спинки брошенную кем-то шаль, Алька только беспомощно смотрела на них.

Игорь вышел - звать старшего сына хозяйки.

- Я... никогда такой слабой не была, - тихонько сказала девушка, наконец укрыв плечи шалью. - Что там такое? Ну, в том коридоре?

- А ты никогда слабой и не будешь, - резко ответила старуха. - Пока снова в тот коридор не попадёшь. Гнилой он. Скверной магией насыщен, чтобы выжить нас из дома. Я рассчитывала, что вы с братом не увидите его, пока учёбой не организуете собственную магию до приемлемого уровня. Ан на вот тебе. Эти дуры устроили-таки гадство. Не понимают, что сами себе подножку устроили.

Краткий стук в дверь возвестил о приходе Адриана Николаевича.

- Входи! - скомандовала Ангелика Феодоровна сыну.

Тот переступил было порог - и замер: увидел Альку, которая боязливо поглядывала на него, кутаясь в шаль и мечтая забраться в кресло с ногами - так чувствовала бы себя совсем маленькой и невидимой для враждебных глаз.

- Что произошло? - спросил Адриан Николаевич, присматриваясь к ней. - Почему девушка плакала?

- Наши бабы послали её в коридор-переход, - сварливо ответила Ангелика Феодоровна.

Мужчина тяжко сопнул и огляделся, куда бы сесть.

- Ты хочешь, чтобы я отругал их?

- Нет, я хочу, чтобы ты объяснил этим дурищам, что в близнецах заключается их лучшее будущее. Мальчик и девочка - просто невероятные по силе маги. И пусть их силы неупорядоченны, им нужно совсем мало времени, чтобы уничтожить ту дрянь в переходе. И ещё передай им: если они себе ещё позволят такое отношение к моим гостям в моём доме, им придётся покинуть его, потому что моё гостеприимство имеет свои пределы.

- Я понимаю, - покачал головой Адриан Николаевич, севший в кресло напротив Альки.

Внезапно сидевшая на постели, в подушках Ангелика Феодоровна быстро подняла на него острый взгляд и спросила:

- Они уже знают о том, что знаю я? Игорь сказал?

- Да.

- Тогда сделаем вот что. - Старуха скептически опустила глаза, чтобы обдумать нечто, а потом взглянула на сына. - Я думала, что бабы сумеют принять молодёжь. Нет - так нет. Но... Близнецы с этого момента будут обедать и ужинать со мной.

- Но почему?

По голосу Адриана Николаевича было ясно, что он и в самом деле недоумевал.

- Пусть испугаются, что молодёжь мне дороже никчемных баб. И ты сегодня пообедаешь со мной, - поставила точку в разговоре Ангелика Федоровна, чтобы тут же поправиться: - С нами! - И скривила губы: - Пусть эти глупые курицы думают что угодно, пока и близнецов, и тебя нет за одним столом с ними.

- Но...

- Адриан, - вкрадчиво произнесла хозяйка дома. - Неужели ты откажешь мне в таком махоньком одолжении? В моей махонькой прихоти?

- Нет, маменька, не откажу.

- Обед будет через полчаса, - доложил появившийся в дверном проёме Игорь и с едва обозначенной улыбкой взглянул на Альку, которая всё ещё старалась быть незаметной среди этих странных людей.

- Ты нашёл Алика?

- Как только всё будет готово к обеду, я пойду посмотреть, где он.

- Иди, - отпустила хозяйка дома домоправителя, цепко приглядываясь к нему самому, пока он смотрел на девушку. - А нам надо поговорить. Адриан, не хочешь поговорить с девушкой?

Сын хозяйки доброжелательно взглянул на Альку. Неожиданно его улыбка медленно угасла, а он буквально впился ошалевшими глазами в лицо удивлённой девушки, как будто он только что понял нечто потрясающее.

- Маменька... Не может быть...

- Чего не может быть? - размеренно спросила Ангелика Феодоровна.

- Ты... вчера... говорила со мной, а потом гадала... - ошарашенно проговорил он, не отводя взгляда от Альки. - А потом привезла их сюда!..

- Какое счастье, что у меня такой понятливый сын! - высокопарно и явно насмешливо оценила та. - Учти, сынок, они оба пока ни о чём не подозревают. Именно поэтому я и предложила тебе познакомиться с Аликой поближе. Ну и с Аликом, естественно, чуть позже.


Глава шестая


Первое же занятие у прабабушки - самый настоящий урок!

Алик жадно впитывал всё, что узнавал от Ангелики Феодоровны, быстро освоил два расклада на картах таро. Причём первое, что его поразило, были именно карты.

Хотя нет. Первое, что его привело в замешательство, оказалась мебель. Когда он сел возле кровати бабушки за карточный столик (поначалу его внимание занял своей особой именно этот столик: кроме кофейного, есть и такой?!), хозяйка дома велела ему открыть левый верхний ящик креденса и взять оттуда нераспечатанную колоду. С минуту он, наверное, таращился на бабулю, пытаясь понять, что такое креденс. Указующий перст бабули ткнул в угол комнаты, неподалёку от кровати, где Алик узрел тумбочку на тонких изогнутых ножках. У неё были две большие (относительно, конечно) дверцы, а сверху два ящичка. Этой тумбочкой и был креденс.

Пришлось встать и подойти к этому мебельному раритету, чтобы вынуть из указанного места колоду. Новёхонькая. В смысле, её за долгие годы никто не распечатывал. Алик судил по краям коробки-упаковки, слегка желтоватой от времени.

Чуть он разложил таро в первом же раскладе, как мгновенно понял: стихийному предсказанию, в результатах которого он постоянно сомневался, пришёл конец. Карты обострили его зрение гадальщика. Пока что бесцельно, без запроса разложив карты в предложенном бабулей порядке, он с первого раза прикипел взглядом к призрачному пространству над символикой карт. Сначала пытался отслеживать фигуры и их действия, но скоро отказался от своего желания увидеть всё разом.

Бабуля, одобрительно наблюдавшая за ним, самодовольно ухмыльнулась, когда он собрал карты в единую колоду.

Он так увлёкся когда-то недосягаемо-вожделенным, а сейчас доступным уроком, что не замечал, как убегает тот самый учебный час, который прабабушка выделила на занятие. Да и оценивающего её взгляда не замечал. Но скоро Ангелика Феодоровна, смеясь над его увлечённостью, шутливо предложила ему:

- Давай-ка, внучек, покажи мне, как ты усвоил семь раскладов таро. Потом отдохнёшь, а после обеда тобой займётся Игорь.

- Уже? - ощутимо расстроился Алик, взглянув на напольные часы. - Бабушка! Может, ещё полчасика? Или вы устали?

Он собирал карты, так по-детски обиженный, что внимательно наблюдавшая за ним Ангелика Феодоровна едва слышно фыркнула: птичка ещё прыгает по веткам, чувствуя свободу и не подозревая, что среди листьев притаились охотничьи силки.

- Ну что ж с тобой поделаешь, - добродушно усмехнулась хозяйка дома. - Полчаса не полчаса, но разложи карты ещё разок. Но без меня. Без моих подсказок.

- Спасибо, бабушка! - обрадовался Алик, расслышав это добродушие в интонациях бабушкиного голоса, и уточнил только одно: - Значит, я не задаю вопросов для гадания, а просто делаю расклад на себя?

- Как хочешь, Алик, - ласково ответила Ангелика Феодоровна.

И он, не зацикливаясь на себе, быстро сотворил особенно понравившийся расклад "Двенадцать домов", события и людей в котором ему было любопытно рассматривать. Хотя он и понимал, что новое умение для него - пока что игрушка, с которой возиться - забавляет.

Но понимал и другое. Он может развлекаться с этой игрушкой как угодно, пока находится под присмотром опытного мастера. А что Ангелика Феодоровна - настоящий мастер своего дела, сомнений нет: в начале урока она поведала ему, как нашла их, близнецов, при помощи карт таро.

А поэтому, всецело доверившись хозяйке дома, Алик не замечал её притаённой усмешки, пока она следила за своим учеником.

События вновь помчались в пространстве над картами, едва Алик положил последнюю карту расклада. Будто зачарованный чудом и нетерпением, он всматривался в призрачное кипение над картонными прямоугольниками и, не замечая того, улыбался в предвкушении, когда начнёт переворачивать их, создавая новые обстоятельства для появления новых событий и людей, знакомых и незнакомых.

...Ангелика Феодоровна поймала мгновение, когда внук погрузился в изучение следующих двух перевёрнутых карт. Уголок её чуть сосредоточенно сжатых губ дёрнулся.

...Алик делал открытие за открытием, в иных случаях даже не обращаясь за помощью к бабуле, как она и предложила для последнего расклада. Например, он заметил: если долго присматриваться к одной из фигур, то она не только обретает определённые, узнаваемые черты, но как будто даже приближается. Он ещё хотел уточнить у Ангелики Феодоровны своё наблюдение, как вдруг среди уже привычного мельтешения его внимание привлекла знакомая фигурка в белом.

Машинально приблизил её, горя любопытством и радостью, оттого что многие вещи становятся податливыми для него и сразу постижимыми.

И хмыкнул, узнав.

Осторожно скосился на бабулю. Та сидела, всё так же опираясь на подушки, но не без дела: раскладывала свои карты.

Ощущая восторг охотника, Алик уже не только приблизил фигурку в белом, увеличив её, но и заметил: она двигается. Очистил вокруг фигурки пространство. Та-ак. Это точно она. Валерия, как там её... Батьковна. Улица? Снежно вокруг. Спускается по лестнице здешнего крыльца. Собирается домой? Значит, она ещё здесь, в доме?.. Вот остановилась.

Алик чуть не вспотел от переживания, когда до него дошло: кажется, картами он может отслеживать ближайшее будущее, которое произойдёт через несколько минут?

Резко собрав колоду и бережно сунув её в коробку, Алик поднял глаза. Пожилая дама продолжала рассматривать личный расклад.

- Бабушка! - негромко позвал Алик. - Я, пожалуй, пойду.

- Иди-иди, милый, - ласково отозвалась Ангелика Феодоровна, не отрываясь от своего гадания. - Ты у меня молодец. Я рада, что мой дар так сильно передался тебе. Иди-иди, Алик, отдохни.

...Когда юноша закрыл за собой дверь, Ангелика Феодоровна пробормотала, глядя на её светлый прямоугольник:

- Иди, милый. Это, конечно, необязательно. Ну а вдруг получится?

...Чуть не свалился, пока на бегу натягивал куртку. Выскочил на крыльцо и побежал к другому корпусу дома. Побаивался немного: а если уже не успел?

Но, когда добежал, фигурка в белом всё ещё еле-еле плелась от крыльца к машине. В сумерках пасмурного неба, когда снег, пока что лениво летевший с неба, набирал плотность, фигурка эта казалась частью унылого дня. И Алик бросился за ней:

- Белоснежка, подожди!

Фигурка вздрогнула и обернулась. Не сбавляя скорости, Алик добежал до неё и остановился, почему-то весьма счастливый. Сейчас, когда стоял близко и тени наложились на её лицо, подчёркивая черты, он рассмотрел девушку и снова радостно улыбнулся: слегка округлое лицо, сердитые небольшие глаза и рот, который, будучи ненакрашенным, почти пропадал, если смотреть издалека. И на небольшой, такой же сердитый, как почудилось, носик залепилось несколько снежинок, из-за чего Алику страшно захотелось погладить его кончик, чтобы убрать мокреть. Ведь эта мокреть мешала девушке, потому что она постоянно дёргала носиком.

- Чё лыбишься? - огрызнулась Валерия. - И чё те надо?

- Проводить тебя хотел, - объяснил Алик, шагая с ней по узкой тропинке и старательно оставляя для Валерии натоптанную часть, а сам иногда поневоле оступаясь в рыхлый снег.

Девушка из-за его внезапных отступов и сама вздрагивала, будто боясь, что следующим её шагом будет в сугроб.

- Зачем тебе меня провожать?

- Я же сказал - захотелось, - улыбнулся он, не сводя с неё взгляда: она так потешно сердилась! Так потешно, что хотелось ещё и взять её под руку и вести вперёд. Хотя нет - вперёд не хотелось. Там стояла машина, в которую она вот-вот сядет и уедет.

Валерия прошагала ещё немного пути, прежде чем снова остановиться. Постояла к нему спиной, а потом повернула к нему голову и велела:

- Отстань!

- Почему? - удивился Алик. - Ещё несколько секунд - и ты уедешь. Почему тебе не нравится, что я решил тебя проводить? Ты симпатичная, интересная, мне нравишься. Почему я должен отставать от тебя?

Девушка как-то неопределённо похлопала глазами на него, а потом молча двинулась к машине. Чтобы не раздражать её, Алик последовал за ней, шагая уже не по обочине тропки, а следом. Очутившись возле машины, Валерия снова застыла перед дверью, а потом спросила:

- И всё-таки - зачем?

- Я впервые вижу, как белый цвет идеально идёт девушке, - пожал плечами Алик. - Сначала мне показалось это интригующим, а потом я увидел тебя ближе... - чувствуя себя дураком, он всё же вновь улыбнулся, - не поверишь - я был готов драться со всеми гномами, которые бы тебя защищали! Честно!

- Ты издеваешься, - монотонно сказала Валерия.

- Белоснежка - нет! - категорично ответил Алик. - Мне очень хочется познакомиться с тобой, но приставать я не буду, если тебя это злит.

Она открыла дверь и села в кресло водителя.

Прежде чем она хлопнула дверью, Алик быстро спросил:

- Ты часто приезжаешь сюда? Приедешь завтра? Приезжай!

- Да зачем тебе?! - выкрикнула девушка и захлопнула дверь.

Но сверху окно было немного открыто, так что Алик чуть не скороговоркой поспешно выпалил:

- Здесь обалденный сад! Погуляли бы! А то бы и снова устроили гонки на лыжах и на машине! Мне понравилось! А тебе, Белоснежка?

- Дурной какой-то, - равнодушно сказала Валерия и отвернулась от окна.

Машина, постепенно разгоняясь, покинула двор бабулиного поместья и выехала на дорогу за его пределами. Алик, наверное, с минуту брёл за ней, а потом, когда "бентли" начал слишком быстро удаляться, встал на дороге и... помахал рукой.

"Надо расспросить бабулю подробнее, что это за Валерия", - решил он.

Машина пропала в серой мгле неторопливого снегопада, а он всё смотрел ей вслед и улыбался. Впервые он так "запал" на девушку. На его факультете студенток было мало - всё-таки физмат считается мужским. Но, даже встречаясь со знакомыми девушками в стенах университета, приветливо кивая им при встречах, Алик никогда не чувствовал странного впечатления, о котором, бывало, читал в книгах. О впечатлении собственника. А сейчас оно появилось. Причём это собственничество выражалось только в нескольких словах, которые постоянно крутились в голове: "Однажды мы будем вместе!"

Пока дошёл до крыльца, хмыкнул. Что-то вдруг начало точить его странное, какое-то... неудобное и даже неприятное.

И тогда мысли повернули не в самом лучшем направлении.

А если эти высокопарные, крутившиеся в голове слова - всего лишь итог его не вполне оправданной эйфории? И, кстати, почему он вдруг так решил - о собственничестве? Это ведь не результат его гадания. И тут же фыркнул: зато теперь есть возможность погадать на Белоснежку правильно!

Как только вспомнил о картах таро, тут же помчался к корпусу бабули.

Добежать не успел. Вспомнил, что говорила Ангелика Феодоровна: "Слишком много на себя гадать нельзя!" Стоп. А он ведь не на себя будет раскладывать карты! Но, прикинув ситуацию, вздохнул: на себя. Ведь его желание узнать побольше о Белоснежке - это личное желание...

Впрочем, постепенно он начинал понимать, что всеми его мыслями и ощущениями сейчас управляет нечто со стороны. И это нечто отнюдь не Белоснежка и связанные с нею переживания. Нет. Что-то знакомое. И странное опасение. И опасность, но не для него...

А на крыльце чуть не столкнулся с Игорем, который выбегал опрометью из дома.

- О, это ты, Алик!

- Я, - с недоумением подтвердил Алик, который чувствительно ударился спиной о перила на лестнице, шарахнувшись в сторону, чтобы уступить дорогу домоправителю. - А что-то случилось? Или вы просто торопитесь?

- Ищу вас, - объяснил Игорь, тоже теперь пятясь от лестницы. - С вашей сестрой случилось кое-что... мм... негативное.

- Алька?! - ахнул он, мгновенно сообразив, что значило то странное опасное нечто, и кидаясь в открытый дверной проём. - Что с ней?! Где она?!

- У Ангелики Феодоровны! - крикнул Игорь, который побежал за ним, и Алику стало легче, потому что целой компанией заниматься тем, во что вляпалась Алька, уже спокойнее.

Оба прогрохотали по лестницам на второй этаж и немного постояли в гостиной, тяжело дыша и глядя друг на друга. Без слов поняли, что нельзя к Ангелике Феодоровне вламываться в таком состоянии. Успокоились настолько, что, глядя на Игоря, который был одет в джинсы и скромный джемпер, Алик опомнился и снял куртку.

Туннельное зрение. Алик знал о себе, что с ним иногда такое бывает: если он, встревоженный, ищет сестру, у него зрение словно пропадает на всё, что есть, кроме Альки. Вот и сейчас, несмотря на успокоенность, он рванул дверь в покои Ангелики Феодоровны и буквально прыгнул через порог.

- Алька! - вскрикнул он.

Перед глазами нечто мутное, пока оглядывал помещение. И - единственный образ с чёткими чертами лица, на которые он наткнулся и которые затем начали быстро пополняться контурами сестры, сидевшей в кресле. Контуры, вместе с успокоением Алика, начали не только очерчивать её фигуру, но и наполняться цветом.

Выдохнув, Алик наконец разглядел, что сестра, закутавшаяся в шаль, выглядит так, словно набегалась без верхней одежды по морозу: испуганной, замёрзшей. Не замечая никого вокруг, он подбежал к ней и чуть не упал перед креслом на колени.

- Алька, что случилось?! Что с тобой?! Тебя кто-то обидел? Напугал?

- Нет-нет, всё уже закончилось! - заторопилась Алька, виновато глядя на него. - Понимаешь, я нечаянно зашла в тот коридор, куда нам нельзя, а там...

- Что - там? - жёстко спросил Алик, глядя на неё снизу вверх и отмечая, что наплакалась она, пока его рядом не было, довольно-таки много.

- Там то, из-за чего туда нам нельзя, - с трудом сформулировала сестра. - Вот я и напугалась. Но сейчас уже всё. Меня оттуда Игорь... - она вдруг споткнулась на слове, а потом собралась с мыслями и договорила: - Вывел.

Алик наконец отвёл от неё глаза и осмотрелся. Да, они оба в спальне Ангелики Феодоровны, откуда Игорь до сих пор не успел вынести карточно-гадательный столик: Алик уже знал, что некоторые мелкие предметы мебели и иные вещи, которые не нужны Ангелике Феодоровне на постоянной основе, прячутся за небольшой дверцей кладовки.

Бабуля всё так же лежит на кровати. Но куда она смотрит, когда сочувственно не смотрит на Альку? Он обернулся и столкнулся взглядом с тем стариком, который является старшим сыном Ангелики Феодоровны. Его зовут... ага - Адриан Николаевич! И этот старик смотрел на Алика с каким-то доброжелательным интересом. Совсем не так, как смотрела на него недавно даже сама бабуля.

- Может, вы всё-таки объясните, что случилось с Алькой? - насупившись, потребовал Алик.

- Через пять минут, - внезапно отозвался Игорь, всё ещё стоявший у входной двери.

- Почему?.. - поразился Алик.

Ответила сестра.

- Сейчас будет обед, и Адриан Николаевич будет обедать с нами, - вздохнула она.

- Правильно, - чуть саркастически подхватила тему Ангелика Феодоровна. - А заодно мы вам обоим расскажем, чем именно опасен коридорный переход от одного корпуса дома к другому. Игорь, стол в гостиной накрыт?

- Да, Ангелика Феодоровна. Осталось разложить столовые приборы.

- Я помогу вам, - вскочила Алька, бросив шаль на спинку кресла.

Но к Игорю, на которого подозрительно уставился Алик, не побежала сразу, а прежде протянула брату руку, помогая встать с пола. И только тогда, когда Алик крепко встал на ноги, когда она сумела ласково прислониться к нему - к его плечу - и тут же отстраниться, она кивнула ему и впереди домоправителя побежала к двери из спальни бабули в гостиную. За нею поспешил домоправитель.

Алик остался в странном одиночестве, несмотря на присутствие хозяйки дома и её старшего сына, всё ещё с любопытством посматривавшего на него. И растерялся, не зная, что сказать в такой ситуации, а то и что сделать.

- Идите следом за сестрой, молодой человек, - царственно разрешила Ангелика Феодоровна. - А мы подойдём чуть позже. Адриан Николаевич поможет мне.

Алик и ушёл из хозяйской спальни, недавно бывшей для него местом учёбы.

Нерешительно вошёл в гостиную, посреди которой высился довольно широкий стол, заставленный блюдами и какими-то всякими столовыми штучками так, что глаза разбежались на такое обилие и разнообразие.

- Алик! - крикнула из-за стола сестра. - За твоей спиной дверь - там рукомойник есть! Мой руки и садись!

В этой неожиданной для себя обстановке он подчинился сестре, которая, кажется, понимала происходящее больше, чем он. В комнатушке оказалось два рукомойника. Над одним из них склонился Игорь, что-то отмывая над раковиной. При виде Алика он показал, где находится полотенце и мыльница... Вернувшись в гостиную, Алик снова нашёл здесь только сестру, а та тут же сказала ему:

- Ты выгляни в окно - вот где красота!

И он с облегчением подошёл к окнам: хоть что-то определённое в этих их старомодных распорядках, если можно просто встать у окна. За окном бушевала метель. И, судя по всему, под красотой Алька имела в виду стремительные круговерти и петли, которые время от времени впечатывались в стёкла, оставляя на них абстрактные узоры из сказочных снежных ветвей.

Старики что-то запаздывали, так что, налюбовавшись на метель, Алик повернулся к столу и только сейчас разглядел, что из-за снежного сумрака на улице в середину стола поставили несколько канделябров. И сейчас, пока Алька впихивала в небольшие керамические вазочки салфетки, свечи на них Игорь зажигал лёгкими прикосновениями пальцев. Ошеломлённый, Алик сначала просто округлил глаза на его магическое, как он понял, деяние. Не сразу, но вспомнил, что после обеда он должен будет сходить на урок именно к домоправителю. И поклялся себе, что умение зажигать огонь пальцами он обретёт на первом же уроке. Это ведь так здорово!

Вскоре, после некоторых церемоний, которые он не запомнил, все расселись вокруг стола. Алик посмотрел на то, что стояло перед ним и захотел кашлянуть. Нет, явно не слишком изысканное, но положенное в такое количество блюд и блюдечек, что он снова растерялся. Он помалкивал, но исподлобья следил за руками бабули и её старшего сына, да ещё - к его счастью - Игорь сел напротив. Алик про себя даже усмехнулся: "Учёбы здесь - о-ох..."

Мельком вспомнил уехавшую Белоснежку. Любопытно, а она всё это умеет?

После второго блюда, которое все ещё доедали, Ангелика Феодоровна подняла глаза и скомандовала сыну:

- Адриан, расскажи нашим молодым гостям, чем чревато посещение нашего перехода, который ранее был галереей.

И старик, довольно-таки моложавый (или Алик начинал привыкать к нему)., обстоятельно рассказал дикую историю, которой никто из близнецов не ожидал. Итак, некий Морис Дорофеевич решил завладеть поместьем, принадлежащим Ангелике Феодоровне. Не пожалел для этого времени. Сначала он выжил одну из семей рода из их шикарных квартир. Затем принялся за другую. В конце концов, оба сына хозяйки поместья переехали сюда. Но бессовестный Морис Дорофеевич и не подумал остановиться и послал сюда одну из своих внучек, чтобы она устроила диверсию и в этом доме. Ангелика Феодоровна не знала, что её дети будут настолько наивны и впустят в дом Валерию Владимировну, которая притворится риелтором.

- Впрочем, девушка не притворялась - спохватилась и перебила повествование старшего сына Ангелика Феодоровна. И объяснила: - У её деда своя фирма.

- Мы знаем, - сказал Алик. - Нам Игорь рассказал.

А Адриан Николаевич продолжал. Поскольку эту девицу впустили в дом, она успела семьям, среди которых нет магов, заморочить головы, и они впустили её дальше - в переходный коридор между корпусами. И она оставила там заклятие на страх и ужас, а заодно на умирание дома.

- Это как? - теперь уже спросила озадаченная Алька.

Вмешался Игорь.

- Сегодня уже не получится, - скосился он на окна гостиной. - Но, если вы выйдете на улицу завтра, когда снега не будет, внимательно взгляните на этот коридор. Сразу будет видна плесень, которая ползёт по всем деревянным и кирпичным составляющим коридора. Даже зимой.

- А при чём тут риелтор? - спросил Алик, которого передёрнуло после слов о плесени.

- Под видом риелтора она входит в дома, - задумчиво объяснила Ангелика Феодоровна. - Делает их непригодными для выгодной продажи.

- Это её дед заставляет так делать? - вырвалось у Алика, и только после прозвучавших слов понял, что он пытается оправдать Белоснежку.

Старшие переглянулись. Задумчивый взгляд Ангелики Феодоровны не стал упрекающим, как ожидал нахмурившийся после своей промашки Алик.

- Она работает в его фирме, - ещё раз напомнила хозяйка дома. И пожала плечами. - Возможно всё. Может, и заставляет.

- А зачем им ваш дом, если у них, как я поняла, на примете много других? - робко спросила Алька.

- Наш стоит на источнике силы, - на этот раз объяснил Адриан Николаевич. - Если бы мы вовремя заметили заклятие на умирание и ликвидировали его в самом начале, с нами всё было бы иначе.

- Это как? - не выдержал паузы Алик.

- Источник силы для умелого мага - это огромное подспорье, - на этот раз откликнулась Ангелика Феодоровна.

- Мы с Алькой... неопытные маги, - заметил Алик - Что будет, если заклятие в коридоре пропадёт?

- Как только дом обретёт прежние силы, источник силы станет для всех живущих здесь, даже немагов, источником благоденствия, - мечтательно произнёс Адриан Николаевич.

Ангелика Федоровна быстро опустила голову, словно заинтересовавшись остатками второго на блюде. Но Алик успел перехватить её скептически скривившиеся губы, а затем достаточно отчётливый вздох. И, помедлив, спросил:

- А что надо сделать, чтобы убрать плесень?

- Научить вас основам магического, - без паузы ответила Ангелика Феодоровна. И добавила, чтобы не сомневались: - Ибо именно на вас двоих основной расчёт в этом деле. Вы родные нам по крови. Но, в отличие от моих сыновей, обладаете силой. Значит, вы должны помочь нам избавиться от заклятия, несмотря ни на что... или кого, - мазнув беглым взглядом по Алику, закончила старая дама.

Он с недоумением посмотрел было на неё, но вдруг прикусил губу. Она тоже гадальщица. Небось увидела в своём гадании, как он провожал Белоснежку к её машине.

- Это она о чём? - прошептала сестра, сидевшая рядом, выждав момент, когда старики заговорили о прошлом особняка и увлеклись.

- Потом, ладно? - буркнул брат и поймал взгляд Игоря.

Тот улыбнулся и напомнил:

- Через полчаса я буду ждать вас в библиотеке.

Алик кивнул, не желая говорить вслух, и мрачно посмотрел на чашку с чаем. Так, значит, Белоснежка - враг его семьи? Что делать...

Что делать! В первую очередь надо расспросить сестру, что с нею было в том коридоре, из-за чего она выглядит настолько бледной. Есть время до урока с домоправителем. А потом поспрашивать у этого Игоря о том, что интересует самого Алика. А интересов, как и вопросов, возникало всё больше и больше. Записывать, что ли, начать? Алик усмехнулся. Ладно, это подождёт. Главное - сестра и её страхи.

И всё-таки жаль, что Белоснежка...


Глава седьмая


Узнать прошлое и настоящее мага - сложно, даже если ты мастер таро. Как говорят в современном мире, информация - это сила. Поэтому маги таятся и обвешиваются оберегами против гадания со стороны.

После обеда Ангелика Феодоровна оставалась в своей спальне одна. Предупредила Игоря не беспокоить её, чтобы обеспечить себе два спокойных часа сосредоточенности. Тот, думая, что хозяйка хочет отдыхать, твёрдо пообещал выполнить наказ, а перед уходом снабдил её двумя термосами - отварами от воспаления.

Когда дверь за последним посетителем закрылась, Ангелика Феодоровна сумела расслабиться на взбитых и подложенных под руки подушках.

Вчерашняя, довольно нервная поездка сказалась. А может, и из-за погоды, что начала меняться. Но только сейчас ноги, успокоенные ранее современными лекарствами, даже не заныли привычно, а взвыли от боли.

Свекровь покойная целителем была. Хоть и ругались женщины меж собой, как и положено свекрови и невестке, но кое-что от неё Ангелика Феодоровна запомнила.

Знала она, что ноги болью исходят от жалоб на жизнь, на прошлое, за невозможность вернуть всё, когда-то бывшее, и переиначить его. За что хозяйка дома себя корила? За то, что не настояла на своём и старшего сына не сумела женить на той, которая их роду, да и ему самому нужна была. Видела она через год женитьбы Адриана, что сын на жену, вроде как любимую - говорил так, равнодушно смотрит. И это тоже её вина, Ангелики Феодоровны: надо было настоять с разводом. Было ещё время его по-настоящему женить...

Знать-то знала, отчего болят ноги, да сделать ничего не могла. Трудно себя изменить и прекратить жаловаться. Пусть и мысленно. Вот ноги и болели.

Но сегодня Ангелика Федоровна собралась с мыслями и жёстко настроилась: надо проверить прошлое и часть настоящего, чтобы потом устремиться только к будущему. Ради семьи. Ради остатков рода... Впрочем, об остатках теперь говорить не приходится.

Старая гадалка пыталась сосредоточиться. Но боль в ногах не давала. Крутило так, что она не выдержала и первым же отваром запила ещё и таблетку. Посидела, мрачно уставившись в угол с креденсом. Потом внезапно улыбнулась. Вспомнилось, как растерянный правнук крутил головой, пытаясь сообразить, что это за штуковина - креденс, в котором лежат карты... А улыбнувшись, Ангелика Феодоровна поняла, что и боль в ногах почти пропала...

Любопытно, почему правнуков не взяли на магический факультет? С такой силой их должны были зачислить, как сегодня говорят, вне конкурса.

Или там были детки, которых взяли из-за их родителей? Надо бы посмотреть, кто из знакомых командует сегодня на кафедре... Но это потом.

Пытаясь собраться с мыслями и настроиться на гадание, с целью которого она и сама пока ещё не определилась, Ангелика Феодоровна вдруг подумала: "У меня правнуки - близнецы. А что ж я постоянно только про Алика думаю? А девочка что же? Нет, что о правнуке думаю - понятно. У него яркие способности гадальщика и отводящего глаза. А девочка Алика?.. Так, на мальчика я гадала. Теперь бы надо посмотреть, что собой представляет милая и боязливая девочка Алика".

И решительно принялась за расклад.

Глазам не поверила.

Что?! Эта милая девочка...

Ясно почувствовала, как зачастил пульс, как медленно, но упорно начало подташнивать, как бывало всегда, едва у неё, взволнованной, поднималось давление.

Посидев неподвижно и успокоившись после пары известных заклинаний на все случаи жизни, Ангелика Феодоровна, ощущая неимоверное счастье, проверила первый расклад заново и собрала карты.

Второй раз она раскладывала, не просто удерживая перед глазами милое личико Алики, а ярко вспоминая, как внучка ходит, взглядывает на всё вокруг. А ещё впервые в жизни при гадании Ангелика Феодоровна мысленно слушала голос девушки - так хотелось чистейшего результата!

Карты первый результат повторили. Безукоризненно.

Как только сердце не разорвалось от взбудораженного состояния! "От счастья!" - смеясь, поправила себя хозяйка дома.

Что-то промелькнуло невдалеке - быстрое, неясное движение.

С застывшей на губах торжествующей ухмылкой Ангелика Феодоровна смотрела на окна, за которыми вяло крутила метель. Чувствовала себя прекрасно. Не помолодевшей, а вернувшейся к годам сорока-пятидесяти, когда вошла в силу настоящего мага... тьфу ты! Настоящей ведьмы!

Мысли теперь собирались упорядоченно, сливаясь в единую реку, которая просто обязана была привести семейную лодку к тверди семейного благополучия.

Условия задачи постепенно сводились воедино.

Правнучка. Снег за окном. Правнук. Дорога...

Надо будет предупредить Игоря, что после элементарных знаний необходимо выучить девочку особенностям её магического дара.

И побыстрее.

Что-то Ангелике Феодоровне не понравился новый приезд риелтора - внучки Мориса Дорофеевича, хоть она и не видела эту девушку. Как бы та опять не подкинула в стены её любимого дома чего-либо опасного.

Да, надо потребовать от Игоря, чтобы он сегодня же опробовал силы девочки - силы, с которой проявляются её способности.

Пусть проведёт практическую работу вне дома.


...Адриан Николаевич тоже был невероятно взволнован. Но не тем, что его дражайшая маменька. В отличие от неё, он не умел думать о будущем сразу, получив на то неожиданный подарок судьбы. Впрочем, он пока мог думать только о том, что подарок он получил иной. Затаивший внутри себя, в глухих уголках сознания, обиду и на себя, и на жену, он частенько горевал, глядя на единственную дочь. И не потому, что она оказалась бесплодной. Тут ещё надо бы посмотреть, кто виноват - может, тот же муж, с которым дочь развелась. Нет, Адриан Николаевич смотрел на дочь примерно так, как смотрела маменька порой на семьи своих сыновей: каково дочери будет... в самом конце её жизни? Когда умрёт её бабушка. Когда умрут родители. Когда не останется даже семьи дяди и тёти... И наследства от них... Дом престарелых? Становилось холодно от той глубины пропасти, в которую они все попали...

Так что сегодня, после открытия, втихомолку подтверждённого маменькой, Адриан Николаевич, прежде чем снова перейти в первый корпус, где жили обе семьи, посидел некоторое время в гостиной первого этажа при маменьке.

Продумал хорошенько всё то, что должен будет сказать родным, и вышел на улицу - то бишь в подворье дома. Идти сейчас по коридору-переходу - ни за что... И так-то страшно было...

Без верхней одежды пришлось заторопиться дойти до первого корпуса родительского дома: метель постепенно переходила во вьюгу, и ветер становился пронизывающим, обсекая лицо постепенно твердеющими до крупы снежинками. Он знал: Игорь предупредил жильцов корпуса, что самый старший из них обедать с ними не будет, поэтому они наверняка не волновались из-за его отсутствия. Но как злился он на них!.. И не только из-за попранных законов гостеприимства. Девочка не сказала, кто из женщин послал её искать нужный коридор. Но такое отношение к внукам-близнецам необходимо пресекать. Маменька обещала не выдавать родственных связей юных гостей, чтобы его жена не была обижена, но...

На крыльце Адриан Николаевич быстро обстучал ботинки о ступени и буквально заскочил в просторную прихожую. Кипение внутри становилось невыносимым - так хотелось впервые в жизни отораться на непредусмотрительных... баб! Которые даже не дождались, что их по-настоящему познакомят с необычными гостями. А ведь это знакомство должно было произойти как раз во время обеда!..

Он вошёл в общую гостиную на втором этаже. Как и ожидал - собрались здесь все. Женщины смотрели допотопный телевизор, похожий на толстый ящик, - единственную модель, выдерживавшую постепенно слабеющую силу Ангелики Феодоровны.

Адриан Николаевич решительно прошёл к телевизору и встал спиной к экрану.

- Что случилось, Адриан? - удивился Владиславушка, как и остальные, сидевший в кресле.

- Ничего особенного, - едко ответил он, глядя на таких же удивлённых женщин. - Сударыни, кто из вас послал девочку в коридор?

Женщины переглянулись, пока ничего не понимая, но уже, как заметил Адриан Николаевич, готовые защищать друг друга. Сплотились? Почему?

- Что они сделали?! - уже изумился младший брат.

- Хочешь точно знать, что они сделали? - постепенно остывая от гнева, переспросил старший. - Они решили, что тех денег, которые мы однажды получим за этот дом, им хватит на всю оставшуюся жизнь! Они не хотят, чтобы мы получили за него гораздо больше! Итак, дамы, кто послал девочку в коридор-переход?!

Теперь уже обескураженные, все четверо уставились на него.

Первой пришла в себя Аделаида Тихоновна, жена брата.

- А при чём тут деньги за дом и коридор-переход? - по старой привычке выпятив губы, спросила она. - Объясните нам, Адриан Николаевич!

- Вы уже знаете, какую сумму озвучил за этот дом риелтор! - чуть не рявкнул тот. - А эти дети обладают невероятной силищей! И они могут очистить дом от заклятия на разруху! Почему вы решили, что можете издеваться над ними?! Вы не знали, кто они, какие они, зачем они, но так легко послали Алику в тот коридор!

- Она сказала... - тихонько пискнула дочь - Лизонька, и тут же заткнулась.

Он вперился в неё всё теми же озлившимися глазами.

- Что она сказала?!

- Мы подумали, что они тоже... наследники, - тихо вымолвила жена.

- Они не наследники, - уже раздражённо сказал Адриан Николаевич. - Это неизвестная ветвь нашего рода. Они не богаты, но сильны. Вы понимаете, что это значит. А если нет - напомню: они не могут поступить в университет, на магический факультет! А здесь им могут помочь наш домоправитель и маменька. Понимаете меня? Как только дети сумеют познать азы магии, они сумеют вложить свои силы в спасение нашего дома!

- И получить за это деньги? - сварливо спросила Аделаида Тихоновна.

- Аделаида!.. - проворчал Владиславушка, напоминая, что не надо бы задавать такие вопросы.

- Если они даже захотят получить деньги за помощь нашему дому, - размеренно заговорил Адриан Николаевич, - полученные на продаже этого дома деньги будут настолько громадны, что и вы не пожалеете, чтобы заплатить им. Пока же речь идёт только об обмене. Они будут учиться у маменьки и сами платить за учёбу - уничтожением заклятия на нашем доме.

Наступила тишина. Все опустили головы, вдумываясь в сказанное.

Адриан Николаевич тяжело прошёл к единственному пустому креслу и сел.

Телевизор негромко звучал, не мешая зрителям размышлять.

Первой заговорила Нонна Михайловна.

- Мы правильно поняли? Дети учатся и платят очищением дома?

- Правильно.

- Это прекрасно! - воспрял Владиславушка.

- Может, это и прекрасно, но мне так и не ответили на вопрос: кто послал Алику в коридор-переход! - угрюмо сказал Адриан Николаевич, оглядывая присутствующих.

Дочь глаза опустила.

Краткий взгляд Аделаиды на Нонну Михайловну, брошенный искоса, после чего жена Владиславушки тоже упёрлась глазами в пол, Адриан Николаевич перехватил-таки. И поугрюмел ещё больше.

- А зачем тебе знать кто послал эту милую девочку в переход? - легкомысленно спросил младший брат. - Теперь мы знаем, что происходит. И будем оберегать наших дорогих гостей изо всех сил!

Сказал и радостно заулыбался, мечтательно глядя в занавешенное окно. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, о чём он теперь будет думать. Если сначала расчёт Владиславушки был, что на долю от продажи материнского (если быть честным) дома он сумеет купить себе небольшую квартирку и машину, то сейчас... Хм. Размечтался.

- Я послала, - внезапно сказала Нонна Михайловна. - На мой вопрос, не является ли она тоже наследником, девочка ответила слишком... странно. Но мы... - она оглянулась на дочь и золовку, - мы думали только напугать её. Ведь с этой Аликой ничего не случилось?

- Вам не стыдно, дамы? - тихо спросил Адриан Николаевич.

- Нисколько! - вдруг выкрикнула Аделаида Тихоновна. - Мы же не знали, кто она!

- Но вы знали, что на обеде вы познакомились бы с ними более... коротко! - рыкнул Адриан Николаевич, переживая: не слишком ли явно он защищает близнецов? Нет, не слишком. Он - в глазах родных - защищает будущую немощную старость. Он защищает их право на хорошую прибыль!

- Но до обеда... - чуть не прошептала Аделаида Тихоновна, виноватой лисичкой хитровато глядя на него. - Мы же не знали.

Ответ вышел несколько глуповато-наивным.

Адриан Николаевич махнул на них рукой и встал с кресла.

- Теперь вы знаете. Сделайте всё, чтобы близнецы не сбежали из дома, - жёстко сказал он. - На них наша надежда. Но... Нонна Михайловна... Такого я от тебя не ожидал.

Жена, сидевшая - выпрямившись, как всегда, когда знала, что виновата, склонила голову, но всем телом - упрямо показывая: она не желает вслух признавать, что понимает, как плохо содеянное ею.

Адриан Николаевич вспомнил материнское: "Дурищи!", согласился с тем утверждением и ушёл из гостиной в свои апартаменты. Накинув меховой жилет, он решил посидеть в спальне, на маленьком балкончике, давным-давно остеклённом - не стеклопакетами, как это делают сейчас, а всего лишь деревянными рамами. Впрочем, они и сейчас защищали жилые комнаты от метельных вихрей за окнами. Света в спальне не включал. Не из экономии, а потому что хотелось смотреть в ничто.

Сидя на высоком стуле, мужчина хмуро смотрел и не видел метели. Хотелось к внукам. Но боялся, что Нонна Михайловна поймёт, что это за дальние родственники. Хотя какие они дальние... Но дети сейчас во втором корпусе, а он - здесь. И бегать к ним постоянно... А вдруг жена по его уходам в корпус матери поймёт, кто они ему?

Но так хочется видеть обоих! И тогда-то, некоторое время назад, он жадно, до неприличия всматривался в их лица и отмечал семейные черты. Свои. Тёмненькие, худощавые. Лёгкие на движение...

Не сразу заметил, что невольно улыбается, вспоминая о внуках. Не сразу заметил, что плачет, глядя в никуда. Пустая жизнь неожиданно обрела краски - и какие...


...Засев в комнате выданных им апартаментов, Алика, от напряжения чуть не до крови прикусив губу, вчитывалась в короткие лекции, записанные за Игорем.

Что она получила? Первые магические приёмы - умение защищать себя от магических укусов других магов.

Игорь так и сказал - укусы. А в пример привёл рассказ о том, как он ездил с прабабушкой в ломбард. Вспоминая им рассказанное, Алика то и дело смешливо ёжилась, но в то же время горела страстным желанием увидеть всё наяву.

Интересно. Бабушка говорила, что она немощна, а сама - оказывается, вон какая молодец, что сумела отбиться от магов-продавцов в том ломбарде!

А ещё... Алика с нетерпением поглядывала на часы, дожидаясь, когда закончится урок Алика у Игоря. Ей и, как она заметила исподтишка, брату очень хотелось обсудить то, что произошло в том коридоре-переходе...

Вскоре девушка поймала себя на мысли, что перестала напряжённо сидеть над выданным ей блокнотом, в котором писала лекции Игоря. Все мысли о страшном месте с жуткими крысами... А когда поняла, чуть не засмеялась. Нервно, конечно. Так хотелось немедленно встать и побежать к тому коридору. Открыть дверь и убедиться, что крысы... на месте. Что они реальны... А потом на практике попробовать изученный и вроде как закреплённый приём защиты.

Или такой приём не подходит для использования его против этих крыс?

А если это были не крысы?

Она ведь судила о них только по тому признаку, что они смотрели на неё с пола - круглыми красными глазками-пуговицами...

Быстрее бы пришёл Алик! Так хочется проверить!..

Но вместо брата появился Игорь, который пришёл объявить, что Алик снова ушёл к бабуле - совершенствовать своё гадание на картах таро.

- А когда он придёт? - разочарованно спросила девушка.

Закономерно домоправитель пожал плечами.

Да, если брат увлечётся - это надолго.

Потом Альке стало неудобно: Игорь стоит на пороге, а она - сидит за столом.

- Проходите, - предложила она неловко. - Или вы заняты?

- Нет, у меня свободный час, - легко ответил домоправитель. - А что? У вас есть вопросы ко мне?

- И очень много, - махом руки приглашая Игоря сесть за тот же стол, за которым сидела, заверила Алька.

Он подошёл спокойно и сел, выложив на столешницу стопку каких-то книг. Их Алька раньше, будучи в комнате, где проходила учёбу, не видела.

Девушка вообще заметила, что Игорь очень спокойный. Мало того - при нём и она как-то быстро успокоилась. Желание немедленно бежать в страшный коридор-переход во всяком случае куда-то испарилось.

И замерла, поймав себя на этой мысли: а если он исподтишка на неё влияет, вспомнив, как вытаскивал её из ужасного коридора??

И озадачилась: если и влияет, то, получается, хорошо? Ведь она успокоилась?

Не успела додумать - Игорь спросил:

- И что за вопросы у вас появились?

- Вот этот приём, который вы показали, он подействует против тех... ну, которые с красными глазами в том коридоре?

- Для них это будет слишком слабо.

- А что надо сделать, чтобы освободить от них коридор?

- Нравится работать с уничтожением проклятий? - улыбнулся Игорь. - Впрочем, вы ещё не пробовали...

- А вы? - быстро спросила Алька. - Вы пробовали?

- Я не настолько силён.

- То есть против тех существ в коридоре вы не сумеете ничего сделать? - разочарованно сказала Алька.

- Ну почему? - пожал плечами домоправитель. - Мог бы... При одном условии: что мне дадут время и сил побольше, чтобы заниматься ими.

Алька зажмурилась. Снова открыла глаза.

- Не совсем понимаю, - призналась она.

- У меня нет сил, чтобы разом покончить с этим заклятием, - объяснил Игорь. - Я прикинул однажды, что сумел бы справиться с ним за два-три года.

- Вы так хорошо определяете... - начала Алька и замолкла, не зная, как высказать нужную мысль. - Ну. Свои силы?

- Конечно, - снова улыбнулся он, глядя на неё через стол, и девушка снова почувствовала себя раскованной - настолько, чувствовала она, что могла бы задавать ему самые глупые вопросы, а он бы всё равно всё объяснил.

И тогда она спросила самую настоящую глупость:

- А я? По сравнению с вами?

- Вам бы знаний побольше - вы легко справитесь с ними, - внезапно ответил он.

Странно, но её больше удивило не то, что он признал её способности, а то, что он спокойно отнёсся к этой разнице сил. Он же мужчина! Он должен негодовать, как минимум, что она сильнее!

Но, подумав, решила: где ж она сильнее, если он знает, а она нет? И что ей со своей силой делать, если нет умений и навыков?

Чтобы отвлечься от мыслей вразброд, Алька упрямо спросила:

- А зачем вы принесли эти книги? Опять будем чему-то учиться?

- А не хочется? - поймал он её, всматриваясь в её глаза.

- Хочется, но ведь... - она взглянула на часы над дверью, а потом пожала плечами. - А вам - охота заниматься со мной, если у вас личное свободное время?

- Так заниматься - очень охота.

Не совсем обратив внимание на его слова "так заниматься", она решила: ну, если он сам хочет...

- Давайте, что у вас тут?

- Измерение силы, - странно сказал он и огляделся. - Куртка ваша где?

- За дверью. А что?

- Мы сейчас выйдем из дома, но перед выходом вам надо выписать вот это заклинание. Будем учиться на невинных предметах, чтобы не вызвать побочные явления.

- Побочные - это какие? - поразилась Алька.

- Ну, например... - задумался домоправитель, глядя на неё странно - чуть ли не ласково... э-э... как на кошку. - Например, мы попробуем усилить метель. Если мы сделаем это в доме, не зная вашей силы, вполне возможно, эта метель ворвётся в дом, выбив стёкла в окнах.

- Ух ты... - вырвалось у Альки, и она быстро потащила к себе первую книгу из стопки. - Покажите! Что тут надо списать? И куда? Можно тоже в блокнот?

- Можно, - ответил Игорь. - На улице скоро стемнеет, но у меня мобильник вне дома работает. Подсвечу вам, чтобы вы смогли прочитать это заклинание.

- Подождите! - насупилась девушка. - Вы сказали про мобильник... Почему в доме он не работает, а рядом со мной - работает?

- На улице я могу ваше влияние рассеять, - объяснил Игорь. - А в стенах дома - увы. Ну так что? Списываете?

- Может, продиктуете? Быстрее будет, - предложила она.

Игорь, засмеявшись, покачал головой и поднял руки: сдаюсь!

Не сразу, но Алька поняла, что он имеет в виду. Кажется, если он прочитает заклинание ей, случится что-то, что повредит их проверке.

Вздохнув, она принялась переписывать заклинание, которое, судя по тексту, помогало увеличить силы метели.

- Если метель разбушуется - у меня силы хорошие? - чувствуя, что говорит наивно, но всё же желая знать, спросила она.

- Да, - коротко ответил домоправитель, перегибаясь через стол и присматриваясь к записи. - Будьте внимательны. Заклинание должно быть переписано очень осторожно. Хватает одного слова, поставленного не в том порядке - и оно может не сработать.

- Ладно, - пробормотала она, записывая и одновременно читая слова по слогам, чтобы потом проговорить их без запинки. - Только вы мне говорите, если какое-то слово я не совсем понимаю, как писать. Они тут все такие... ну, старинные.

- Вы мне показывайте, а я буду подсказывать, - предложил он.

Иногда во время записи заклинания, величиной в полстраницы, Алька думала о том, что не верится: оно такое громоздкое! Неужели маги прошлого могли так долго читать заклинание, чтобы усилить метель? И, кстати, спросить бы у Игоря: а зачем надо было усиливать метель в прошлом? Догадалась сама. А от врага защититься? А преследователя заставить остановиться?

Наконец она закончила запись и спросила:

- Проверять будете?

- Нет. Я следил, пока вы писали. Написано верно. Итак, идём одеваться и на двор?

- Идём.

Кому идём, а Алька буквально вылетела из-за стола, торопясь проверить себя и свои силы, а заодно посмотреть на ту снежную бурю, которую она собиралась вызвать.

И уже на улице испуганно спросила:

- А если и без того эта метель окна выбьет? Она же бушевать будет!

- Нет. Эта магическая метель не тронет наш дом.

- Почему? - настаивала Алька.

- Вы маг. И сейчас это ваш дом. Метель, подчиняясь вашему заклинанию, минует дом, потому что будет в какой-то степени знать, что вы её хозяйка, а дом хозяйки трогать нельзя!

- Ничё себе... - пробормотала девушка и огляделась. - Где будем читать?

- Ну. На всякий случай, - усмехнулся Игорь, - всё же отойдём от здания.

Да, на улице стемнело.

Когда они, двое, подошли ближе к саду, к первым деревьям, Игорь достал мобильник и засветил фонарик.

- Начинаем? - спросил он, посмеиваясь над собой, пока убирал с лица липкий снег.

- Начинаем, - шмыгнула носом Алька и вынула блокнот.


Глава восьмая


Снег будто дожидался именно такого момента и тут же издевательски принялся приземляться на открытый лист блокнота отдельными мохнатыми снежинками или слипшимися хлопьями. Игорь поспешно посветил на блокнот, но читать Алька не могла: половины слов под налипшей мокретью не видно. Пришлось осторожно, чтобы не порвать тонкие странички, очищать лист от снега. Но тот упрямо и даже как-то насмешливо валил, залепляя всё подряд.

Наконец домоправитель не выдержал. Он быстро расстегнул свой довольно свободный полушубок и, распахнув его, нетерпеливо позвал:

- Алика, прячьтесь здесь!

Недолго думая, девушка шмыгнула к нему под меховую защиту - и затихарилась: это вот что она сейчас делает?! Но в пространстве Игорева полушубка оказалось не только уютно и тепло. Парень слегка наклонился, и снег пусть иной раз прорывался, но уже не плотным слоем. А потом Игорь повозился, пристраиваясь под одеждой вместе с девушкой удобнее, и снова сумел направить луч фонарика на блокнот.

- Начинайте!

Секунды неловкого ожидания - и Алька поняла, что он-то, настроенный на работу, не понял, отчего она вдруг застеснялась. Да и понял ли он вообще, что она стесняется?

И собралась с духом, тоже стараясь настроиться на деловой лад. Да так, что осмотрелась, нет ли чего, что ещё может помешать им. Выглянула осторожно и тихонько вздохнула: они стояли прямо под достаточно ветвистым деревом, которое сейчас ветки свои тщательно припрятало под громадным шапками снега. Одно нечаянное движение, один рывок ветра - и холмы снега просто рухнут на них.

- А как читать?! Как надо?! - вдруг испугалась она, вспомнив, что это условие они почти не оговаривали. Было задание читать, чётко произнося слова, но ведь этого мало?

Он тоже шмыгнул носом, а потом сказал, не замечая, что снова обращается к ней на "ты":

- Приказывай погоде! Читай так, как будто от тебя зависит всё в этом мире. Будто всё в этом мире подчинено только тебе! - И улыбнулся: - Повелевай и властвуй!

Нерешительно откашлявшись, Алька попробовала прочитать первые строки. Но голос срывался, а девушка всё никак не могла заставить себя... командовать снегом.

- Читай всё подряд! - велел Игорь. - Представь, что ты актриса! Стоишь на сцене и с неё в зал читаешь свою роль! Представь, что ты - Снежная Королева!

- Ну, если так, - пробормотала Алька, сама того не замечая, что схватила руку Игоря с мобильником и направляет его луч на блокнот.

Начала неуверенно. Ну не чувствовала она себя Снежной Королевой, прячась за полами Игорева полушубка. А потому читала старательно, выразительно, да ещё выпятив от усердия губы и ощущая себя малышнёй из детсадика, которая выступает со стишком во время новогоднего утренника.

А потом вчиталась в машинально переписанные слова и поняла, что они написаны именно для неё. Мельком вспомнила уверенность Игоря в её силах и его неожиданный, но почему-то логичный переход на "ты", но уважительный переход, словно он-то знал, что у неё не просто всё получится, а получится... на высшем уровне.

И начала читать уже не поспешно, а вчитываясь в каждое слово, произнося его бережно, но повелительно. И внутренне, как-то мельком удивлялась, что у половины слов значения не понимает. Как будто читает слова старинной, слышанной когда-то, далеко-далеко в прошлом, песни. Только и выхватывалось случайно то "тучи, сбейтесь в кучи", то "взметнись, метель, свирепой вьюгой".

Она уже погрузилась в заклинание всем своим существом, и теперь запись на листе блокнота не казалась слишком длинной. Она вслушивалась в собственный голос, распевавший, растягивавший слова чуть ли не в ритм и в самом деле вздымавшейся вьюге, из-за которой - она это чувствовала! - уже трудно было стоять на ногах, несмотря на помощь сзади стоявшего (его она тоже начинала воспринимать, как часть заклинания!). Она ощущала, что становится частью того, что вокруг неё происходит, хоть и не видела ничего, спрятанная в горячий (пусть и постепенно слабеющий в тепло) уют полушубка. Но всё тело изменялось, пропадало куда-то, и она как-то стороной понимала, что переходит в иное состояние. Не та она, Алька, которая весело бегала по удобной и понятной жизни, оставалась, читая заповедные слова. Нет, её начинало качать-раскачивать, она становилась такой лёгкой, почти невесомой, и медленно, но упрямо вплывало в неё понимание, что ещё немного - и она сама взовьётся в небо вместе с той метелью, которая уже переходила не во вьюгу, а в настоящий буран!

...И всё оборвалось!..

Кто-то из далёкого и близкого тепла вдруг резко, хоть и негромко (боялся напугать?) сказал:

- Алика! Хватит!

Это было столь неожиданно, что она в первые мгновения закоченела от гнева: она?! Она должна закончить только-только разогнавшееся действо, которым уже (она знала!) повелевала?!

- Прости, Алика... - зашептали за её спиной, которая так удобно прислонялась к чему-то тёплому. И добавили прямо в ухо, дыша в него не только теплом, но и с отчётливой виноватостью: - Но к нам... идут...

Как будто вырвали из увлекательного сна, в котором было так уютно, потому что в нём она была не обычным человеком, а...

Алька хоть и продолжала поневоле прижиматься к Игорю (вспомнила она, кто рядом с ней), но по спине морозом пошли мурашки: она и впрямь ощущала себя так, будто упала из личного мира - чуть ли не из космоса, где господствовала, в узкий мирок обычных людей! Где сама была настолько обычной, что хотелось... плакать!

Пришла в себя, выдохнула сожаление и обиженно, как маленькая, спросила:

- Что?

- К нам кто-то идёт, - терпеливо, уже в полный голос сказал Игорь.

Но Алька выглядывать из его полушубка сразу не стала. Не потому, что не хотелось выходить в мокрый из-за снежных хлопьев мир, в котором промозгло и холодно. А потому, что услышала и в его голосе сожаление. Не такое сильное, какое испытывала она сама. А потому, не задумываясь, спросила сразу:

- А у меня?! У меня получалось?!

- Какое там - получалось... - проворчал над ухом Игорь и вздохнул: - Ты как будто давно этим занималась...

- Чем?! - потребовала объяснить Алька. - Чем я давно занималась?

- Ты заклинатель, - тихо и серьёзно ответил тот. - Очень сильный, если научишься управлять своим даром.

- Но ты сам сказал, что у меня получилось! - рассердилась взволнованная Алька.

- Потом, ладно? - умоляюще попросил Игорь. - Давай потом поговорим. А сейчас надо разобраться, кто там и зачем - к нам.

В густой мгле метели, которая разогналась, но так и не стала ожидаемым бураном, показались две фигуры, постоянно пропадающие в снежных круговертях. Алька, постепенно переходя в старую реальность, где была человеком, от холода прячущимся в тепле другого человека, а не всесильным магом, управляющим погодой, прищурилась. Пыталась определить, кто к ней подходит.

Две фигуры. Одна тоненькая, другая побольше. Брат? Если это Алик, то с кем он?

Но Алик должен сидеть у бабушки. Или время так пролетело, что она и не заметила?.. Бросила взгляд на блокнот. Вряд ли время смылось так шустро: она не дочитала и половины страницы с заклинанием.

- Зачем? - услышала она шёпот Игоря над ухом.

Несмотря на то что говорил он очень тихо, она различила в его голосе раздражение.

А потом услышала там, где встали две фигуры, слабый, жалобный и тоненький зов.

Слов не разобрать, но кажется, эти фигуры... заблудились в метели?

- Придётся идти им навстречу, - совсем уж недовольно сказал Игорь и чуть повернул голову, чтобы разглядеть Альку. - Готова выйти в снег?

- Готова, - сунув блокнот в широкий карман куртки, ответила девушка. - Сам не забудь застегнуться, как выйду.

Таким образом напомнив друг другу, что оба выходят в снежную реальность, они быстро привели себя в порядок, чтобы не замёрзнуть из-за слишком пронзительного ветра. И Алька с досадой покрутила головой, что не сообразила сразу спросить:

- А ты видишь, кто там?

- Там Аделаида Тихоновна и Лизонька, - хмуро ответил Игорь, быстро застёгивая полушубок и снова вздыхая.

- Вышли погулять? - с недоумением уточнила Алька.

- Сейчас узнаем...

Он взял девушку за руку, и она нисколько не удивилась тому. Если уж те дамочки потерялись в метели, неподалёку от дома, то что уж говорить о ней, впервые вышедшей в заснеженный сад? Сначала думала, что пойдёт по следам. Но одного взгляда на Игоря хватило, чтобы быстро взглянуть и себе под ноги. Хмыкнула. Она как-то не сразу поняла, почему идёт с трудом, то и дело застревая там, где недавно прошли по едва заметённой дорожке. Метель продолжала плясать свои снежные пляски, уничтожая их недавние следы. "Любопытно, который час? Вроде темнеть должно через полчаса после обеда? Или я в самом деле плохо соображаю со временем?"

Но тьма сгущалась всё быстрее, то и дело, привлекая на помощь метель, скрывая две фигурки, которые время от времени появлялись, стоя близко друг к другу и сутулясь - наверное закрываясь от ветра.

"Хорошо, что штанины натянула поверх ботинок, - думала о разном Алька, лишь бы не думать о том, как устала высоко поднимать ноги, а потом вытаскивать их из сугробов. - Хоть в обувь снег не набьётся!.. Чёрт... Спросить у Игоря, а есть ли обратное заклинание? Может, прочитать его - и спокойно дойти до этих дамочек, довести их до дома, а потом уж вернуться и..."

- Елизавета Адриановна! - громко и чётко позвал Игорь. - Аделаида Тихоновна!

- Мы здесь! - жалобно проблеяли названные. Отклик быстро уносился на снежной волне ветра, но его услышали. - Мы здесь! Мы заблудились!

Альке захотелось немедленно крикнуть им: "И какого дьявола вам вообще приспичило выйти из дома?! Не видели, какая погода тут?!"

Но сдержалась. Игорю сейчас и так нелегко: он тащил сквозь метельный ветер её, а вскоре ему придётся помогать и этим двум... матрёшкам!

- Мы рядом! - уже не крикнул, а звучно выговорил домоправитель. Раздражения в его голосе уже не наблюдалось, только деловитость и что-то вроде настроя на работу.

Из воющего ветра с писком высунулись две головы: одна в меховой шапке, другая - в шали или в трикотажном платке, Алька не разобралась.

Игорь обернулся к ней.

- Сумеешь сама идти за мной?

Она не стала отвечать вслух, только покивала. Тогда он с неохотой отпустил её руку... И вот тут она чуть не расхохоталась, пусть ситуация вроде и не располагала: метельные порывы частично скрывали Игоря, так что его движение руками в первый момент Алька сочла за... Ей показалось, что он собирается взять этих двух клуш за воротники их шубеек и таким способом отволочь к дому!

Но Игорь лишь сбил с их головных уборов снег, а потом предложил им руки, в которые те с жалобными воплями вцепились. Представив, какую ему сейчас придётся тащить тяжесть, Алька только головой покачала и побрела следом, частенько отворачиваясь от секущих порывов ветра... Через несколько шагов призналась себе, что заблудилась бы и сама, если бы Игорь время от времени не останавливался, несмотря на протестующие визгливые вопли дам, повисших на нём. Но он замирал, как будто видел затылком, что девушка, с трудом бредущая следом, то и дело проваливается в снег, из-за чего постоянно отстаёт.

Пусть Игорь выглядел неказисто, но, когда они дошли до лестницы крыльца, он чуть не прокатил на себе самую тощую из дам - Аделаиду Тихоновну, чтобы поставить её у лестницы и скомандовать:

- Вот лестница! Держитесь за перила!

- Я не вижу, Игорь! - плачуще отозвалась та. - Игорь, миленький, доведите меня доверху! Я ничего не вижу!

Почудилось, или Игорь и впрямь рыкнул?

Но вслух он промолчал о своём, мягко говоря, недовольстве. Попробовал убедить:

- Аделаида Тихоновна, пожалуйста! Перила прямо перед вами! Мне трудно вытаскивать из снега Елизавету Адриановну, если одновременно я буду тащить вас по лестнице!

В следующий момент Алька отпрыгнула подальше от всех троих и расхохоталась. Интересно, расслышали ли в завывающем ветре Елизавета Адриановна и Игорь язвительное бормотание Аделаиды Тихоновны, которое метельным порывом отнесло к ней, к Альке: "Этой курице жрать меньше надо! Своими бы ножками дошла!"

Возможно, и нет, не услышали, ведь Аделаида Тихоновна всё-таки ухватилась за перила и сумела подняться к тому времени аж на две ступеньки. А Игорь в этот момент толкал к лестнице плачущую от усталости (по такому снегу в такой ветер идти!) Лизоньку.

Едва обе дамы, держась за перила, принялись тяжко подниматься к заветной входной двери в тишину и тепло, как Игорь оглянулся и закричал:

- Алика-а!

- Здесь... я, - шмыгнув носом, не сразу ответила девушка, поскольку была не в силах остановить хохот, вспоминая, как Игорь толкал Лизоньку на лестницу, упершись в её задницу и тем помогая ей. - Сейчас!..

- Тебе помочь? - крикнул встревоженный домоправитель.

Хватило одного раза увидеть в воображении, каким образом он может ей помочь, чтобы свалиться на снег и снова захохотать...

- Что случилось?

Утерев слёзы и снег, она обнаружила, что Игорь стоит перед ней на коленях и обеспокоенно присматривается к её лицу.

- Не! - весело ответила она. - Просто мне понравилось, как метель крутит! Поваляться в снегу захотелось!

- А можно... мне рядом?

И, не дождавшись разрешения, он повернулся и лёг сбоку от неё. Его тут же запорошило снегом - впрочем, время от времени сдуваемым ветром. Алька повернула к нему голову и, уже только смеясь, спросила:

- И часто ты выступаешь спасателем?

- Бывает, - вздохнул он.

- Устал?

- Есть немного.

- Тогда поваляемся ещё немного, - предложила она, смешливо морщась из-за липкого снега на лице. - Чтобы отдохнуть.

- Если ты не возражаешь...

- Куда уж мне... Игорь, эксперимент провалился?

- Не совсем.

- Это как?

- Как... Мы выяснили, что ты умеешь (или можешь) входить в состояние мага, выкликающего заклинания так, чтобы они действовали. Мы выяснили, что старинные заклинания в твоих устах действуют...

- Алька-а!! - заорали с крыльца.

- О, брательник... - констатировала девушка. - Придётся вставать.

- Помогу, - сказал Игорь и вскочил первым, чтобы подать ей руку.

Потом они стояли на крыльце и сбивали друг с друга снег, а бессовестный ветер проникал и сюда, под крышу домиком, и наносил новый. Пришлось-таки войти в прихожую, где Игорь успокоил близнецов, что снег стряхивать можно и здесь - он всё равно потом приберётся.

- Ну нет, - решительно сказала Алька. - Если уж вместе гуляли - вместе эту мокреть и убирать будем.

- А вы зачем пошли в сад? - спросил Алик, с подозрением глядя на Игоря.

- Проверяли меня, как заклинателя, - откликнулась Алька. - Ангелика Феодоровна велела. Если б не эти... Вот зачем они вышли - узнать бы! Сорвали такой эксперимент!

- Хочешь сказать, эта метель - твоих рук дело? - удивился брат.

- А что? - задорно спросила Алька. - Не похоже?

Алик скептически посмотрел на неё.

- Пока я вижу одно - тебе необходимо полотенце. Даже волосы мокрые!

- А мне кажется, сейчас главное - выяснить, какого чёрта эти две... - Она осеклась, когда Игорь быстро взглянул на неё. И стало вдруг стыдно при нём ругать дамочек. - Эти две пошли гулять! А ещё... Как они сообразили, что где-то недалеко Игорь?

Все трое решили, что задачка достойна того, чтобы допросить "этих двух". Правда, домоправитель сразу отказался идти и выяснять, потому что время приближалось к ужину и он должен был заняться столом для Ангелики Феодоровны. Извинившись перед близнецами, он быстро снова вышел из дома, чтобы бежать ко второму корпусу. Вообразив, как он, и так мокрый, снова окунулся в метельное веселье, Алька вздохнула: необходимость учиться надавила чувствительно. Ведь случись такое снежное светопреставление, когда она была бы уже мастером магии, метель скоро улеглась бы. А сейчас только и остаётся следить, как, открыв входную дверь и переступив порог, Игорь мгновенно исчез в мельтешившей снежной мути. Вот бедняга...

Алик подошёл к двери и попробовал её, закрылась ли полностью. Обернулся к сестре. Неловко спросил:

- Алька, а ты правда там с ним?..

Она промолчала - только вынула блокнот и показала ему мокрые листы с записью заклинания. Он вздохнул совсем, как Игорь, и спросил:

- Ну что? Тоже идём к Ангелике Феодоровне?

- Подожди, - покачала головой Алька. - Я тут придумала кое-что. Адриан-то Николаевич к нам вроде неплохо относится. Может, попросить его - спросить у дамочек, зачем они поплелись на улицу в такую погоду?

- Зачем тебе это узнавать? - удивился брат.

- Ха... Не тебе сорвали урок, - напомнила она. - А ты даже не представляешь, как это было здорово - такую вьюгу раскачать! Так хоть причину знать!

И они подкрались к гостиной первого корпуса, поискали Адриана Николаевича, после чего Алик незаметной тенью прошагал к нему и втихаря попросил его выйти в коридор. Заинтригованный, тот послушался немедленно. Обнаружив тут же и Альку, он улыбнулся ей.

- Что вы хотели, дети? - доброжелательно спросил он.

- Алька, ты рассказывай, - толкнул локтем сестру Алик.

И девушка быстро объяснила, чего они хотят от Адриана Николаевича. Тот, выслушав, озабоченно сказал:

- Перед тем как выйти, они говорили, что устали сидеть дома. Может, причина только в этом? Что они и в самом деле хотели погулять?

- Взгляните на окно, - фыркнув, предложил Алик. - Вы сами пожелали бы прогуляться в этой метели?

Адриан Николаевич не спеша подошёл к окну и присмотрелся. Через минуту он хмыкнул и повернулся к близнецам.

- Вы правы. Теперь и мне стало любопытно, почему они вышли, несмотря на ветер. Идёмте? Алика, вам надо отдохнуть, перед тем как снова уйти в корпус моей маменьки. Хоть брат и будет вас сопровождать, но у камина посидеть вам не помешает. Там я и спрошу, почему хотя бы моя Лизонька решилась выйти из дома. Обычно она не любит снега вкупе с ветром...

- Это вы ещё отсюда не видели, какие там сугробы, - поддержала Алика.

На входе в гостиную близнецы поздоровались с сидящими здесь, хотя и виделись уже в течение дня. Кажется, у присутствующих создалось впечатление, что это Адриан Николаевич привёл их сюда. Когда они сели, Алька заметила, что Аделаида Тихоновна уже устроилась в кресле, а Лизоньки всё ещё нет.

- Адриан, - лениво позвал Владиславушка, - жена рассказывает, что на улице страшная метель. Охота же им была выходить!

Аделаида Тихоновна, надув губки, опустила голову. Наверное, ей не понравилось, каким покровительственным тоном муж заговорил о неудачной прогулке.

- Вот и мне интересно стало, - как бы невзначай заметил Адриан Николаевич. - Аделаида Тихоновна, вы же видели, какая метель на улице. Почему же решились?

- Мы с Лизонькой увидели, как наш домоправитель вывел погулять нашу юную гостью, и решили присоединиться к ним, - заявила женщина.

Алька внезапно вспомнила, что брат сказал ей о визите в родительский дом её несостоявшегося жениха, и чуть не застонала, в самом деле как от зубной боли. Присоединиться?!

- Мы с ним вышли не гулять! - сквозь зубы процедила она. - Мы вышли опробовать заклинание снега! - И показала всем блокнот с записью. - Игорь контролировал чтение и следил, чтобы я правильно читала! Я это заклинание чуть не полчаса переписывала, и чтение у меня начало получаться, и тут...

Она вспомнила ещё кое-что - взгляд Игоря, когда она хотела обозвать этих двух клуш, из-за которых пришлось вернуться в дом.

Почему-то думалось, что Аделаида Тихоновна после Алькиного объяснения, как минимум, устыдится, что сорвала этот эксперимент. Однако женщина восприняла высказанное иначе.

- Мы с Лизонькой видели, как вы обжимались! - завизжала она. - Врать-то не надо, чтобы вы читали там заклинание! Мы видели! Лизонька может подтвердить! Мы не хотели, чтобы наша гостья согрешила с домоправителем! Лизонька, подтверди!

Только что вошедшая в гостиную Лизонька дёрнулась - вероятно, сбежать, но все взгляды устремились на неё, и женщине поневоле пришлось остаться в комнате.

- Да, мы видели, - несколько виновато ответила она. - Они стояли... - Она покраснела. - Очень близко друг к другу.

- Вот! Я говорила! - торжествующе закричала Аделаида Тихоновна. - А вы не верите! Мы не дали им совершить...

- Вот блокнот, который мне пришлось прятать от снега, а потому - стоять ближе к домоправителю, чтобы он светил на его страницы и не давал снегу падать на него.

Договорив, Алька отдала блокнот Адриану Николаевичу. Странички его уже высыхали в тёплой комнате, а потому начали покрываться волнами.

- Что это за заклинание? - ровно спросил Адриан Николаевич.

- Заклинание на переход метели во вьюгу. Ангелика Феодоровна дала его, чтобы я испробовала на погоде свои силы. - Покосившись на ехидно ухмылявшуюся Аделаиду Тихоновну, договорила: - Надо бы попросить в следующий раз заклинание, переводящее метель в бурю. Чтобы любые крики от дома пропали в её рёве! И не пришлось бы прерываться на половине сделанного!

Аделаида Тихоновна немедленно захлопала глазами.

- Это как? - с оскорблённой невинностью спросила она. - Если бы мы снова вышли, вы не захотели бы нас спасать?

Алька промолчала, а брат, сидевший в кресле рядом, пожал ей руку: "Я рядом. Успокойся и не обращай внимания".

Зато другие два брата переглянулись.

Кажется, несмотря на своё сибаритство, и Владиславушка был достаточно умён.

- Аделаида, - спокойно сказал он. - В следующий раз захочешь выйти на улицу, будь добра оповестить меня. Думаю, Адриан того же хотел бы и от своей дочери.

- Хочу, - кивнул тот. - Лизонька, ты меня слышала? Всё, что связано с нашими гостями, не должно вас интересовать. Поняла меня?

- Да, папенька, - пискнула женщина.

А Адриан Николаевич обернулся к близнецам и попросил:

- Что бы с вами ни случилось, в первую очередь рассказывайте мне, пожалуйста. Я сумею помочь вам.

- Не слишком ли... радикально? - заметила Нонна Михайловна, до сих пор молчавшая.

- Нет, не слишком, - не спеша ответил её муж. - Если учесть, что будущим магам, которые должны помочь именно нам, постоянно втыкают палки в колёса.

Близнецы переглянулись. Неужели теперь их оставят в покое - и они сумеют нормально заниматься? Эх, жаль, что послезавтра, воскресным вечером, их отвезут домой, чтобы они продолжили учёбу в университете!


Глава девятая


Алькина куртка ещё не просохла, хотя перед уходом Игорь повесил её сушиться на батарее в прихожей - или в сенях, как называли помещение при входе здешние дамочки.

Но сестра сказала, что добежать до своего корпуса она может и в слегка влажной верхней одежде. И они побежали - сквозь слепящие снежные вихри, из-за которых останавливались, чтобы продышаться и очистить уже не одежду, а лица. Очень уж мокрый снег кружил. Потому и вне дома было бы тепло, если б не бешеный ветер.

В прихожей, влетев в неё и с облегчением закрыв входную дверь, тихонько обговорили пробег от корпуса к корпусу, пока раздевались и искали те же батареи. Алька призналась, что из-за прерванного действа метель она унять не могла бы - так сказал Игорь. Так что придётся дожидаться, когда она сама закончится - к утру, вероятнее всего.

Пока поднимались на свой третий этаж, вспомнили посиделки у старших, в первом корпусе. Нет, Адриан Николаевич явно был настроен к ним благожелательно, да и его младший брат, Владиславушка, относился к ним - ну, примерно, как к недолгим гостям, то есть равнодушно, спокойно... Могли бы остаться, ещё посидеть, несмотря на женщин-злыдень... Но во втором корпусе у близнецов был почти свой третий этаж, с собственными апартаментами. И, неизвестно, как Альке, но Алику хотелось обсудить не только происшествие с сестрой, но и кое-что помимо него. Обсудить так, чтобы никто не врывался с воплями о том, что нельзя, а что - можно.

Обо всём близнецы обычно говорили меж собой не таясь, зная, что никто из них личных секретов на сторону не выдаст.

Поэтому пристроив мокрую верхнюю одежду на батареи, сразу побежали в комнату Альки. Неведомо, по какой причине, оттого ли, что Алька - любительница комфорта и всё здесь успела чуток переставить по собственному вкусу, но это помещение Алику казалось наиболее уютным в апартаментах. Из-за свеч, важно мерцающих здесь, поскольку электричества опять не было? А что работало оно с перебоями из-за присутствия в доме магов - уже знали.

Собирался Алик поговорить с сестрой серьёзно. А потому закрыл к ней дверь так, что войти к близнецам теперь можно было, только постучав снаружи.

- Ты что? - удивилась Алька, присаживаясь перед столиком с зеркалом, чтобы расчесать высыхающие волосы.

Он присел на какую-то кушетку - видеть в зеркале её лицо и вдруг вспомнил про креденс. Ну а эта мебель как называется? Или так и говорят о них: кушетка и столик с зеркалом? И поморщился: "Тяну? Отвлекаюсь!"

Долго отвлекаться всё равно не мог.

Кое-что заботило, и хотелось ясности, из-за чего он и собирался устроить сестре допрос. Дождался, когда она убрала расчёску и принялась заплетать короткую косичку, и нетерпеливо спросил:

- Алька, а почему Аделаида решила, что ты и Игорь пообжиматься втихаря хотели?

Сестра недовольно фыркнула и отозвалась:

- Мне уже надоело постоянно говорить про блокнот! Ты же видел страницу в заклинанием! Оно длинное! Его пришлось бы читать в темноте из-за снега, да и под самим снегом. Поэтому Игорь и придумал: он расстегнул свой... этот, полушубок и наклонился надо мной, чтобы снег на страницу не падал. Крышу сделал надо мной. А потом ещё посветил фонариком, чтобы я видела текст. Всё! Хватит тебе?

- Не совсем, - медленно сказал Алик, соображая, сумел ли он заморочить сестре голову, чтобы она сразу не поняла: его интересует другое. - А это заклинание тебе Игорь дал? В качестве урока?

- Нет. Его попросила дать мне Ангелика Феодоровна. Она думает, что на этом заклинании я лучше проявлю свой дар. Алик, а почему ты спрашиваешь?

- А тебе не кажется, что проверять способности надо на коротких заклинаниях? Сразу же будет видно...

Алька подумала, а потом решительно помотала головой и села лицом к нему.

- Нет. Хотя я тоже не сразу поняла... Именно этот длинный текст мне показал, как заклинателю надо использовать магию. Потому что в начале чтения я не понимала... Алик, колись, что тебе не нравится в длинном заклинании?

- Мне не нравится не его длина, - задумчиво сказал он, пытаясь собрать мысли воедино. - Мне не нравится... Нет. По-другому. Меня настораживает, что бабуля через Игоря заставила тебя читать именно это заклинание.

- Алик. Честно. Не понимаю.

- Как объяснить... Бабуля уже знает, что у нас большие силы. Теперь вспомни. Ты прочитала заклинание, но не до конца. Тебя прервали на его половине. Но, Алька! Ты такая сильная, что метель и сейчас крутит круче, чем была недавно. Из-за этого быстрее стемнело - тучи-то снеговые ниже обычных. А ещё... Помнишь? Мы бежали сюда - я оглянулся? Глянул на дорогу к дому... Алька, ты не поверишь! Везде сугробы, а дорога чиста от снега!

Девушка, во время разговора снова смотревшая в зеркало, на отражение брата, повернулась к нему.

- Я твоя сестра, - насмешливо напомнила она. - Говори со мной напрямую. Я же вижу, что ты меня к чему-то подводишь. Потихоньку добираешься до чего-то, что сам предполагаешь.

Он встал, обошёл стул, на котором сидел, и приблизился к окну.

Снег не смирял своей злости, продолжая летать беспорядочными тёмно-серыми волнами.

Помедлив, сестра присоединилась к Алику. Но долго выдержать зрелище бесноватой метели не сумела и, передёрнув от жути плечами, отошла обратно, к столику с зеркалом.

"Всё равно ей расскажу", - невесело усмехнулся Алик, пронаблюдав её движение в сумрачном оконном стекле, и тоже вернулся к своему стулу.

- Я опять ни в чём не уверен, - объяснил он сестре, которая, слушая его, рассеянно катала ручку по столешнице. - Поэтому сначала собираю факты. Но ты права. У меня подозрения, что бабуля хочет вернуть в этот дом риелторшу... как её... Валерию.

А в мыслях промелькнуло: "Белоснежку!"

- Я бы спросила - зачем, - помешкав, сказала удивлённая Алька, - но, как понимаю, ответа у тебя нет. Но... как можно её вернуть? Она же уехала давно! Да и машина у неё не чета той, в которой мы сюда приехали!

- Не так уж и давно, - возразил Алик. - На старой машине бабули мы сюда из города ехали почти четыре часа. Да, у Валерии машина современная. Наверняка она доезжает до города, как максимум, за три часа. А теперь смотри: она уехала до обеда, а после обеда ты с Игорем пошла в сад читать заклинание. Если вспомнить, сколько длился обед, то с отъезда риелторши прошло чуть менее часа. А если вызванная тобой метель застала её в пути...

- Подожди-ка, - перебила его Алька, морщась от попыток понять. - Ты сам сказал - дорога-то чиста от снега. Даже если риелторша попала в мою метель, по чистой-то дороге она спокойно доедет до города.

- Вот именно - чистой, - хмыкнул Алик. - Меня смущает это сочетание, потому что никто не может гарантировать две вещи: кто-то подправил вызванную тобой метель, чтобы дорога только к дому была чистой. И второе: а если дорога для риелторши была чистой, пока она не доехала до определённой границы? И ещё. Снега-то много. Да ещё влажного, поскольку без ветра на улице было бы достаточно тепло. А вдруг ей все стёкла так залепило, что "дворники" перестали справляться? Она оглядывается и видит: а обратная дорога-то, к дому клиента, нормальная. И легче вернуться, чем ехать дальше.

- Доводы, конечно, не скажу, что веские... - с сомнением забормотала Алька и тут же воспряла, найдя ещё один аргумент против: - А кто мог подкорректировать моё заклинание на чистую дорогу?

Алик поднял бровь, глядя на сестру: догадается сама?

- Нет, - решительно сказала девушка и даже покачала головой, подчёркивая отрицание. - Не может быть! Игорь - маг слабый!

На это Алик только хмыкнул и снисходительно сказал:

- Ну-ну...

- О чём ты? - насторожилась сестра.

- Я о том, что Игорь - слабый маг, мы знаем только с чужих слов, - объяснил Алик. - А точно ли это - нам не узнать. Мы же не видим так, как видят настоящие, обученные маги. А если этот Игорь прячет свою силу? Или не прячет, потому что мы и так её не видим?

- Да зачем ему эта риелторша?! - возмутилась Алька.

- Аль, давай с самого начала, - предложил Алик. - Кто в этом доме самый сильный маг, по твоему мнению?

- Бабушка, конечно, - буркнула она и тут же встрепенулась, вспомнив: - Алик, но ведь мы можем узнать всё сразу и прямо сейчас! У тебя есть карты - и бабуля успела тебя научить тем раскладам! Помнишь, ты говорил мне об этом?

-Увы и ах, - хмуро ответствовал Алик. - Я уже пробовал узнать, кто из родичей наш дед. Большой фигвам, сестрёнка!

- Прекрати увыкать! - рассердилась девушка. - И скажи чётко, что случилось!

- Я рассказывал тебе, что при раскладе вижу то, что показывает каждая отдельная карта, а ещё то, что видно над самим раскладом, - вздохнул Алик. - Но при раскладе на любого их тех, кто живёт в этом доме, выходит только... темнота, что ли? Я вижу над раскладом нечто вроде твоей метели. Мелькает много чего, но всё как будто смазано. Впрочем, даже не будто, а точно. Даже если там есть фигуры, я их не вижу, не узнаю. Так что возвращаемся к тому же вопросу: кто самый сильный маг в этом доме? Да, бабуля, хоть и выглядит она... ну... немощной. Но всё это устроила она - я имею в виду возвращение риелторши.

- Но ты же не можешь подтвердить это картами?! - воскликнула Алька, уже перепуганная его предположениями. - Да и зачем всё это нужно бабушке?!

- На этот вопрос у меня ответа нет, а вот насчёт карт... Ты не забыла, что до вчерашнего дня я о гадании на картах вообще не думал? Но ведь кое-что у меня предвидеть получалось?

- Слуша-ай... - встрепенулась Алька. - А ведь перед первым уроком Игорь мне кое-что про бабулю рассказал!

И, немного путаясь в событиях, порой с пятого на десятое, пересказала слова домоправителя о поездке его и Ангелики Феодоровны в ломбард.

Выслушав и немного подумав, Алик внезапно признался:

- Знаешь, мне теперь самому что-то страшновато стало. Аль, а ведь быть обычным человеком, получается, гораздо безопаснее. Тебе не кажется?

- Как вспомню здешний коридор - так вздрогну, - поёжилась девушка. - Вот только теперь нам делать нечего. Придётся учиться дальше, потому что Игорь сказал: нас сейчас любой маг узнает. Как магов. Пусть даже необученных.

- Аль, ты ведь в нормальных отношениях с этим Игорем? - мрачно сказал Алик. - Спроси у него, есть ли приёмчики спрятать свою магию.

- Попробую, - прошелестела Алька и, прикусив губу, помедлила, прежде чем шёпотом спросить: - Алик... А если бы мы захотели отсюда сбежать...

- С ума не сходи, - резко сказал Алик. - Ничего нам здесь не будет!

- Да я не об этом! - со слезами в голосе проговорила девушка, отчаянно глядя на брата. - А вдруг мы им не родные? А вдруг нас просто заметили как-нибудь? Ну, что у нас силы? А так... мы им чужие?

- Ты имеешь в виду, что нас... хотят использовать?

Сестра поспешно закивала. Глаза в слезах - говорить явно не может из-за подступающего плача. Кажется, Алик переборщил со своими выкладками по ситуации.

Он быстро пододвинул стул к ней и обнял её... Посидели немного, пока Алька не успокоилась, и тогда он задумчиво сказал:

- В любом случае, получается - баш на баш. Они используют нас, но мы получаем от них примитивные знания по магии. А может, пока здесь живём, и впрямь успеют позаниматься с нами для поступления.

- И что будем дальше делать? - тихонько спросила сестра.

- Для начала успокоимся и посмотрим, правильно ли я предвидел.

- Хочешь посмотреть, не вернётся ли риелторша?

- Хочу.

- Тогда... как думаешь, скоро ли она будет здесь?

- Час с твоего заклинания прошёл. Почти. Значит - по моим прикидкам - скоро она должна будет здесь появиться. Нас ведь до ужина оставили в покое, так?

- Так.

- Тогда... У тебя есть записи Игоря? Он мне сказал, что не будет повторяться и даст нам разные приёмы и инструкции, как их выполнять.

- О! - оживилась Алька. - Меняемся тетрадками? Ты пишешь моё, а я - твоё. Заодно заучиваем. Будем вместе проговаривать?

- Будем, - решительно сказал он. - Постепенно и выучим.

Он промолчал о том, что эти приёмы, возможно, не подействуют. Или некоторые, самые обычные для магов, будут действовать, но...

И перехватил взгляд Альки на тетрадь, которую она ему отдала. Потом, будто опомнившись, выхватила тетрадь из его рук и, быстро открыв её, вынула оттуда листочек, кажется выдранный из этой же тетради. Промолчал, что успел заметить пару карандашных набросков. Алька не умела рисовать, но росчерками могла быстро набросать узнаваемые черты человека. Как и здесь: лохматые, пусть и не слишком длинные волосы: зато длинный нос, низкие брови над небольшими глазами...

Перехватив его взгляд, Алька сказала:

- А ты знаешь, что Игорь - художник?

- Нет, не знал.

- Алик... - её голос снова дрогнул. - Успокой меня, что всё будет хорошо.

- Всё будет хорошо, - подтвердил он в тон ей. - Потому что я не только прорицатель, но и тень. Не забыла о том? Надо будет, ты просто обними меня, сестрёнка.

- И что будет? - испытующе взглянула она на него. - Ты никогда не говорил о втором своём даре.

- Ты тоже исчезнешь...

Алька глубоко вздохнула и сумела улыбнуться.

Корпя над переписыванием магических приёмов из её тетради, Алик стороной раздумывал о своём странном положении. Но мысли - вразброд. И больше всего раздражало, что он не может по-настоящему использовать данное ему в руки... оружие. Карты таро. Что проку от нескольких приёмов расклада, если он не видит того, что ему необходимо? И замер, поставив точку в последней записи. Как бы сделать так, чтобы получить ситуацию, в которой можно серьёзно разложить карты на членов этой семьи? Попросить Альку, чтобы она спросила у своего Игоря, как защититься от чужой магии?..

- Алик!.. - чуть не задохнувшись, шёпотом произнесла сестра, резко поднявшая голову.

И приложила к губам палец, призывая к молчанию.

Он прислушался - и сорвался с места, бросившись к окну.

Она - за ним. Успела и свечи потушить. Из тёмной-то комнаты легче увидеть, что происходит во дворе дома.

Сначала глаза привыкали к мутной тьме вне дома.

Потом увидели, как от их, второго корпуса бежит к первому человек. По скорости и лёгкости движений даже по наметённым сугробам признали домоправителя. А дальше за снегом и не видать, что происходит.

- А ты чего? - прошептал Алик, обернувшись к сестре и воспроизводя её жест - палец у губ.

- Мне показалось, я слышала... машину.

- И правильно показалось, - прошептал Алик, снова вперившись в окно.

Там, внизу, медленно ехала чёрная - серая в метельных круговертях - машина, а следом за ней торопился тот же Игорь. Ещё немного - и машина скрылась за углом корпуса, пропав с глаз невольных наблюдателей.

- Он открыл ей ворота. Спорим, она будет с нами на ужине с бабушкой, - прошептал Алик.

- И не подумаю - спорить, - расстроенно ответила девушка, не сводя глаз с метельного двора. - Не дура - спорить с прорицателем.

- Всё моё прорицание пока что строится только на реальных фактах... - пробурчал Алик, понимая, что ситуация, в которую они попали, всё больше и больше не нравится ему. И - не понимая, что делать дальше. Ждать, пока бабуля всё прояснит? Но близнецы уже поняли, что бабуля - любитель поинтриговать. И когда она им всё объяснит в таком случае?.. Не успел додумать, как Алька, всё ещё стоявшая рядом, у окна, сказала:

- Какое счастье, что послезавтра нас отвезут домой.

Он вовремя прикусил язык, не дав выскочить логичной фразе: "А ты уверена, что нас вообще отсюда выпустят?" Альку лучше не пугать... Она и так нервничает после вчерашнего визита к родителям Семёна. Да и сейчас - после страшного коридора... Только угрюмо опустил голову и начал было поворачиваться отойти от окна.

- Алик? - удивлённо позвала сестра, остававшаяся у окна, и он немедленно вернулся к "пункту наблюдения".

Сначала не понял.

Потом захлопал глазами, как маленький, не веря. Хотя мельком и сам предполагал.

Часть той чистой от снега дороги, видневшейся из окна, начала стремительно... он долго искал слово, прежде чем ошарашенно подумал: "Загружаться?!"

Дорога и впрямь загружалась - снегом. И этот снег будто не просто бежал к этой дороге, заполняя её постепенно, но неумолимо растущими сугробами, а торопился к ней!

Алька обернулась со страхом в глазах, и он обозлился на себя: и надо было вываливать на неё все свои предсказания и сомнения?! Напугал только!

Понял он, что за страх испытывает Алька.

Она вспомнила свои недавние слова о том, что их отвезут домой.

Теперь она напрочь в это не верит!

Он развернул её к себе и обнял. Стоя покачались, как любили, начиная с детства.

- Надоело... - твёрдо сказал он ей в ухо.

Она всхлипнула, но продолжила:

- ...говорить и спорить...

- ...и любить усталые глаза!

- В флибустьерском дальнем синем море...

- ...Бригантина поднимает паруса!

Она всё ещё вздрагивала, но уже повторяла слова их любимой песенки гораздо жёстче. И тогда Алик пообещал:

- Мы с тобой поднимем паруса и сбежим, если поймём, что мы здесь только...

Он замешкался с продолжением, и Алька, всегда понимавшая его с полуслова, кивнула и прошептала:

- Чужие.

- А пока будем послушными. Паиньками. Типа.

- Будем, - пообещала и она.

И снова выглянули в окно. На метельной дороге, чьи полосы постепенно маскировались под грудами снега, всё ещё продолжали расти сугробы.

- Садимся и работаем с приёмами, - скомандовал Алик, и сестра со вздохом отпрянула от него.

Они и работали: читали, пробовали, предлагали друг другу, как лучше сделать, чтобы приём получался. Исследовали инструкции Игоря, а потом Алик показал сестре, каким раскладам его научила Ангелика Феодоровна. Пожалели только об одном: карты Алика уже нельзя использовать для обучения Альки. Бабуля строго предупредила Алика, что чужим его личными колодами пользоваться нельзя, даже если этот чужой - его сестра-близнец. Тогда Алька пренебрежительно фыркнула и предложила:

- А ты мне карты не давай. Расклады я записала. Теперь заняться нечем - начну перерисовывать таро с твоей колоды. Или только названия. А потом начну учить расклады на нарисованных картах, чисто теоретически - и всё будет нормуль.

- Сообразила! - Гордый за сестру, Алик показал ей большой палец.

Она только снова фыркнула на него и принялась за перерисовывание, благо успела нарезать тонкие странички из блокнота на прямоугольники.

Отдыхая от почти часовой учёбы, Алик смотрел, как появляются на тонких листочках очертания знакомых карт... И непроизвольно у него вырвалось:

- Вот ведь, а?!

- Ты что? - с недоумением подняла голову сестра и тут же сообразила: - Увидел что-то? А к чему было?

- К тому, что эти две тётки не зря пошли к тебе и Игорю!

- Это как - не зря? - поразилась Алька.

- А так! - Алик встал и со злостью сунул руки в карманы джинсов. - Помнишь, ты сказала, что нельзя закончить метель, потому что вас прервали на полуслове! Да, она не превратилась во вьюгу или в буран, но... Вас специально прервали, Алька! Кто-то (не бабуля ли?) заставил этих двух тёток выйти из дома и пойти именно к вам! От тебя хотели только одного: ты должна была вызвать метель, а уж бабуля распорядилась этой метелью по своему усмотрению!

- Ты хочешь сказать - их к нам послала Ангелика Феодоровна? - медленно уточнила девушка. Кажется, называть бабулю бабулей ей уже не хотелось.

- Да.

Некоторое время в комнате стояла тишина и неподвижность.

Алька шевельнулась первой и подняла глаза на брата:

- Алик, а давай просто подождём и посмотрим, что из всего этого выйдет? В конце концов, не убьют же нас, если мы больше здесь не будем нужны? А вдруг бабуля думает, что сумеет заставить эту риелторшу убрать своё заклятие в коридоре? Поэтому решила её вернуть? Давай и правда только посмотрим, что будет?

- Давай, - согласился Алик.

Он был не настолько уверен в предположении сестры. Но предположение утешало Альку, и он решил промолчать о других своих сомнениях.

Несмотря на вроде как успокоенность, оба были на взводе.

Неудивительно, что негромкий стук в дверь заставил их обоих подпрыгнуть. Да так, что Алька невольно схватилась за сердце, а он сжал её ладонь.

- Я рядом, - привычно предупредил он, снова сжал ладонь, а потом энергично зашагал к двери - открыть.

Он-то уже знал, кто там. Открыл - и точно. Игорь.

Домоправитель улыбнулся и напомнил:

- Ужин. Спускайтесь к Ангелике Феодоровне.

- Только мы? - спокойно спросил Алик. - Адриана Николаевича не будет?

- Нет, он будет ужинать со своей семьёй, - откликнулся Игорь и развернулся к лестнице, а Алик усмехнулся самому себе: вопрос об Адриане Николаевиче, придуманный им для маскировки, не прошёл. На провокацию Игорь, во всяком случае, не попался и не сказал, кто ещё, кроме них, будет на том ужине.

Оглянулся и удивился.

- Алька, ты где?

- Я в ванной комнате!.. - донеслось издалека. - Хочу попробовать мешки под глазами припрятать. А то выгляжу, как...

- Не болтай! - со смешком велел брат. - Прихорашивайся!

Они спустились по лестнице на территорию Ангелики Феодоровны, взявшись за руки, как в детстве, когда предстояло идти куда-то - в незнакомое место.

Когда они вошли в гостиную бабули, где домоправитель обычно накрывал стол, оба еле-еле удержали движение переглянуться: Ангелика Феодоровна, как обычно (быстро же они привыкли к этому), сидела во главе богато накрытого стола. Игорь - ближе к ней. Оставлены два места для близнецов - эти места они уже запомнили. А через стул от домоправителя сидела невозмутимая, нет - равнодушная Белоснежка и копалась в салате. Нет, даже не копалась - слишком уж слово энергичное. Скорее - ковырялась, словно не знала, что с ним делать. Но что больше всего поразило близнецов, так это улыбка Ангелики Феодоровны. Смотрела она на внезапную гостью за своим столом так, будто всю жизнь мечтала, чтобы та здесь появилась. С нежностью.

Близнецы всё-таки переглянулись, но промолчали и спокойно подошли к своим стульям. А сев, поздоровались с гостьей, прежде чем приняться за ужин.


Глава десятая


За ужином говорили в основном Ангелика Феодоровна и Игорь. Впрочем, "говорили" - это действие не совсем характеризовало происходящее. Ангелика Феодоровна добродушно расспрашивала домоправителя обо всём, что случилось в хозяйстве, а заодно напоминала, чтобы Игорь не забывал о своих обязанностях мужчины за столом. Например, подать дамам то, что они захотят из блюд, а то и добавить салата или гарнира тем, кому они понравились. Игорь легко откликался на все напоминания и чуть ли не ухаживал за едоками. Алька чаще краснела от его вопросов насчёт добавки, чем чувствовала себя польщённой его учтивостью. Зато краем глаза видела, что Валерия принимает его ухаживания безразлично. Она вообще сидела, словно бы погружённая в тяжкие раздумья.

Благодаря уже первым двум урокам Игоря, Алька знала, почему бабуля "не трогает" эту каменную Валерию: кажется, эта равнодушная девушка здорово защищена от магического воздействия сильными оберегами.

Вообще, за столом Алька чувствовала себя матёрым разведчиком: она то и дело скашивалась исподлобья на всех подряд, благо брат усадил её (так уж получилось) ближе к бабуле, напротив Игоря, сам оказавшись напротив Валерии. Для наблюдателя за всеми у Альки было просто замечательное размещение.

Брат, например, вёл себя неожиданно. Обычно он спокойно сидел за столом, за которым находились чужие. Но, из-за здешней посадки очутившись напротив риелторши, он как-то замкнулся - внешне. Или на первый взгляд. Но ненароком, а потом и заинтересовавшись, Алька видела, что он всё пытается исподтишка взглянуть на внезапную гостью. А однажды и она подняла глаза - может, почувствовала, что на неё смотрят. Говорят - маги очень восприимчивы к взглядам со стороны. И так получилось, что в этот момент и Алик посмотрел на гостью. Ангелика Феодоровна и Игорь в это время обсуждали, стоит ли завтра домоправителю ехать за продуктами. И краткий эпизод, когда Алик и Валерия столкнулись взглядами, прошёл мимо них. И всё бы ничего, бывает же такое за столом, но Алик быстро опустил глаза, в то время как Валерия захлопала ими так растерянно, будто он сказал ей... колкость? Непонятно.

Да и Алька сама. Пару раз взглянула на Игоря - он тут же откликался предложением положить ей в тарелку то салата, то ещё чего-то. А разок - промолчал, только мягко улыбнулся... И чего... лыбится? Алька насупилась. Она же только посмотреть на него хотела. Знала уже, что он художник. А она никогда художников не видела. Может, она хочет спросить, можно ли посмотреть его картины? Но стесняется за столом, при остальных? Всего лишь. А он... Симпатичный, вообще-то - вдруг призналась она себе. Не такой откровенный красавец, как Семён, зато... "Наверное, потому что маг, -решила Алька насильно, чтобы не думать о ненужном. - И на какого-то артиста похож, вот и симпатичный!"

Когда закончили с салатом, Игорь обнёс всех мясным кусочком, похожим по форме на котлету, и какой-то странной кашей из мелких шариков, порой лопнувших. Подливы не пожалел. Вкусной. Но Алька больше заинтересовалась кашей. Вкус необычный, и девушка незаметно скрестила указательный и средний пальцы: "Не забыть бы потом спросить у Игоря, что за каша".

Как в салате, так и в каше Валерия вяло поковырялась, задумчиво мешая её с подливой, будто сахар в чае.

К этому времени бабуля устала. Она уже не расточала комплименты риелторше. Съев вдвое меньшую, чем у остальных, порцию, она сослалась на утомление, после чего Игорь увёз её в личные апартаменты. Алька аж рот открыла, глядя им вслед. Её-то чудилось, что Ангелика Феодоровна сидит на роскошном стуле! А тут выяснилось - на стуле с колёсиками!

Вернувшись, Игорь взял в свои руки беседу за ужином и в первую очередь объявил:

- На эту ночь Валерия Владимировна, по желанию Ангелики Феодоровны, займёт одну из комнат на третьем этаже!

- С нами?! - поразилась Алька и сама же пожалела, что допустила бестактность.

Да ещё мгновенный страх: а вдруг эта каменная что-нибудь устроит страшное для них с Аликом? Но мельком посмотрела на брата. Тот спокоен. Придя в себя, Алька прикинула: нужны они ей, каменной-то! Невыгодные они ей! Ничего устраивать не будет. Если и захочет, то будет магичить против Ангелики Феодоровны. А у той свои силы есть. Да и настороже бабуля. Она-то видит магические силы.

Но Валерия даже не взглянула на Альку, будто и не услышала. Доев свою порцию горячего, она не отказалась от чая, после чего домоправитель предложил проводить её на третий этаж - показать свободную комнату. Беловолосая девушка молча встала и вышла из-за стола, ни на кого не обращая внимания. Игорь открыл перед ней дверь к лестнице, и близнецы остались вдвоём.

Алик немедленно придвинулся к сестре.

- Алька... - прошептал он. - После ужина у тебя ещё урок с Игорем есть?

- Вроде... - растерялась девушка. - А что?

- Если будет - попроси или стащи у него парочку книг с заклинаниями, а?

- А-а... Ну, я... Не знаю, Алик!

- Я тоже не знаю. Но будет здорово, если успеем их побольше переписать в твой блокнот, а потом дома - начнём собственную книгу заклинаний.

- Ну... Пока попрошу. Завтра-то я тоже к нему попадаю, - решила Алька.

- А он уже говорил? Тогда... если сегодня ещё час будет, книгу попроси. А не даст - попробуем стащить. Логично?

- Логично. Слушай, Алик, а чего сидим? Кухня - знаем где. Давай, пока Игоря нет, перенесём посуду на кухню... Или - нет. Сначала перенесём один раз, а потом я начну мыть, а ты таскай остальное. А то сидим, как дураки, ждём чего-то. А так и свободны, и совесть на месте.

Брат рассмеялся и первым встал из-за стола.

Провозились они так недолго. Прибежал изумлённый и обрадованный помощью Игорь, отослал обоих в их комнаты и брату велел подготовиться: следующим часом он собирался заниматься с ним, а уж потом - с Алькой.

Когда близнецы оказались на своём этаже, они, не сговариваясь, оглянулись на дверь в одну из двух свободных комнат и рванули с места в карьер - в комнату Альки. Здесь свалились на диван и ладонями зажимали рты, чтобы не хохотать в полный голос. И что их так рассмешило? Сами не поняли.

Потом взглянули на часы и хмыкнули.

Ужин начался в семь. Сейчас - близко к восьми вечера.

- Аль, а то заклинание не покажешь?

- Вставать не хочется. На столе лежит.

Алик быстро поднялся и подошёл к столу. Взял блокнот и всмотрелся в запись. Поднял глаза на сестру.

- Я думал, Игорь выдерет лист и спрячет.

- Почему?

- Не знаю. Я какой-то подозрительный становлюсь - вот и думаю всякую хрень.

Он снова сел рядом, но уже не разваливаясь, и медленно (Алька следила за его глазами), про себя прочитал заклинание. Повернулся к ней и спросил:

- А ты могла бы дочитать его? Так, как тебе велел Игорь?

Она вытянула блокнот из его сразу расслабленных пальцев.

- А зачем?

- Всё так неожиданно, - усмехнулся Алик, и по его улыбке она немедленно увидела в нём того выдумщика, который в пору их детства обожал устраивать такие проказы, что взрослые терялись от неожиданности и не знали, как убрать их последствия.

- И всё же? - настаивала она, потому что ей искренне стало любопытно.

Брат так давно ничего не выдумывал. А тут... в таком месте... да ещё явно на основе магии, которая до сих пор была для них не прирученной. Впрочем, она и сейчас для них такая, но ведь... Хоть что-то, да узнали!

И она схватила Алика за плечи, затормошила.

- Ну?! Говори, что задумал!

- Да ничего! - засмеялся Алик. - Просто теперь, когда мы немного упорядочили свои знания (вру, конечно, насчёт упорядоченности) о том, что происходит, мне становится интересно всё. В том числе и бабулины задумки. Она хотела, чтобы метель получилось на том уровне, какой был предусмотрен ею. А что будет, если ты продолжишь читать заклинание с того места, на котором остановилась?

И откинулся на спинку дивана, скептически глядя вперёд.

- Ты имеешь в виду - что будет с задумкой бабули? - уточнила Алька.

- Ага.

- Но ведь она уже добилась своего! Даже по тому, как она ворковала с этой Валерией, ясно, что бабуля хотела её оставить в доме!

Алик вздохнул, с мечтательно-хулиганской улыбкой продолжая пялиться в стену.

Пожав плечами, Алька тоже устроилась на диване посвободнее, не только прислонившись к брату, но и взяв его за руку. Подумав немного, спросила:

- Ты думаешь, моя метель закончится завтра? - И ахнула. - Ты не хочешь возвращаться домой?!

- Нашей бабули Инги всё равно не будет ещё с неделю, - сказал он. - А мы получим больше, чем получили бы, оставаясь здесь только до завтра-послезавтра. Учёбу я имею в виду. Алька, давай попробуем!

- А когда? - нерешительно спросила она, ещё не совсем вникнув в его идею, но почему-то первым делом подумав о самом Игоре - и не о его уроках.

- Ну, смотри. Сначала я иду к Игорю на час. Это до девяти. Потом - ты на час. В десять он уходит в свой домик рядом с домом бабули. А мы бежим в эту метель - и! - Алик ухмыльнулся. - Посмотреть бы на лицо бабули, когда она увидит, что начнётся за окном!

- А если не начнётся? - поддразнила Алька, сама смеясь.

- Вот и проверим, - ещё больше оживился Алик. - Ведь нам, по сути, всё равно, что произойдёт. Экспериментировать - так экспериментировать! Да и, честно говоря, Алька, нам бы надо побольше узнать о магии. А в городе все скрывают. Понимаю - почему. Но мы-то должны знать! А ещё... Аль, экспериментировать - так экспериментировать! А давай попробуем прочитать заклинание вдвоём? Ты объяснишь, как это делается, а потом мы ка-ак...

- Э! Э! Ты не слишком увлёкся? - даже испугалась она и внезапно сощурила на него глаза. - Так-так... Ты не из-за этой Валерии так увлёкся? Ведь, случись что с метелью, она тоже останется здесь надолго!

- И что? - не смутился Алик. - На войне, как говорится, все средства хороши! А у бабули Ангелики разве не война с этой, как ты говоришь, риелторшей? Невидимая! Как их ещё называют? Шпионские-то?

- Хорош зубы заговаривать! - хмыкнула Алька. - Да и время. Шагай к Игорю! И пока ничего не говори ему про книги, понял?

Брат встал с дивана и, загадочно ухмыляясь, уточнил:

- Это ещё почему? Потому что тебе-то он легко нужные книги отдаст?

- Это ты сейчас на что намекаешь?! - изумилась Алька.

- Я?! Намекаю?! Алька, да ты посмотри на него - глазами! Когда он рядом с тобой - он же в столб превращается, лишь бы тебя не спугнуть! Хочешь сказать - не замечаешь?!

Она снисходительно скривилась в усмешке.

- Это ты мне сейчас зубы опять заговариваешь, чтобы я утешилась из-за Семёна?

Брат посмотрел на неё, покрутил пальцем у виска.

- Да я уже забыл про твоего Семёна!

- Бывшего моего!

- Ну, бывшего. Если ты, Аль, ещё не поняла, сама присмотрись к Игорю!

Брат вышел за дверь, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Алька посмотрела ему вслед и вздохнула. Мысли с выдумки брата про Игоря логично перетекли на другое. В комнате сидеть не хочется, но и выходить... как-то зябко. И не из-за метели, из-за которой в комнате заметно похолодало. Алька подошла к батарее, которая здесь не была похожа на обычные городские - ребристые, а состояла из толстой трубы. Осторожно (а вдруг горячая?) дотронулась, а потом и вовсе положила ладонь на гладкую поверхность. Тепло. Нормально.

Выходить не хочется, потому что из-за того коридора остался иррациональный страх перед беловолосой девушкой. Пусть Алик и нечаянно и обнаружил свои чувства к ней - пока что любопытство, но...

Над братом Алька не любила посмеиваться в таких вопросах. Он однажды тоже вляпался - и так крепко, что потом долго не мог отойти от своей истории... Ей-то повезло, что брат в последнее время всегда старался быть рядом. А он пришёл раз поздно вечером - сам каменный, как будто его ударили так, что он до сих пор в себя прийти не может. Вошёл в их, двоих, комнату и свалился на постель. И лежал так, глядя в потолок. Ни дозваться, ничего... Пришлось бежать к бабушке Инге... Алька так и не узнала, что произошло. Поняла лишь, что он поссорился со своей девушкой, с которой дружил ещё с выпускного класса. Поняла потому, что та пропала из их обоих жизни. Хотя раньше часто забегала... А Алик тогда три месяца в себя прийти не мог. Рассорились? Она ли предала?..

Когда брат очнулся от убийственной депрессии, он принялся развивать свой дар предвидения. Не магически, поскольку книг невозможно было достать. Но нашлись книги иного толка - психологические, а ещё больше эзотерические. Денег и на них не было, но Алик упорно ходил по книжным магазинам - всякий раз в разные, благо в городе их много. И в каждом понемногу читал нужные книги, пока не получал необходимые сведения. И тогда начинал искать другие... И сумел хоть немного усилить предвидение, пусть не пророчество.

Не оттого ли он постоянно в последние дни ходил за Алькой, когда та даже бегала на свидания с Семёном? Боялся, что она останется в одиночестве, узнав, что Семён не для неё? Боялся, что и она переживёт страшные минуты? Как он когда-то...

Она подошла к окну.

Университет всё-таки хочется закончить. Не напрасно же они готовились к поступлению. Чьи-то места заняли... Но Алик тоже прав. То, что они получили уже сейчас от Игоря, - это огромно!

Для Альки, конечно, стало разочарованием, что она не обладает способностями брата к прорицанию, что карты таро ей ничего не показывают - разве нечто смутное пару раз шевельнулось в пространстве над раскладом. Но Ангелика Феодоровна, проверив её, улыбнулась ей подбадривающе и сказала:

- Деточка, да это же даже очень хорошо, что у вас способности разные! Вы намного сильнее будете в этой жизни - вдвоём!

И принялась учить тому же, что и Игорь - основным магическим приёмам, которые могут пригодиться в быту и в защите. То, о чём рассказал Ангелике Феодоровне домоправитель об учёбе с девушкой, она не стала трогать. Заклинатель должен учиться у настоящего учителя.

Услышав мельком про настоящего учителя, Алька удивилась:

- Разве Игорь - учитель по магии?

- Был им, - с небольшой печалью отозвалась бабуля в конце занятия. Кажется, она заметила, что внучка заинтересовалась её недомолвкой и собирается задать ещё вопросы, потому что поспешно добавила: - Всё, Алика, твоё занятие окончено. Можешь идти. А то мне ещё отдохнуть надо бы.

- Но... - попробовала протестовать Алька.

- Иди-иди, деточка. Я что-то и впрямь себя усталой чувствую, - закряхтела Ангелика Феодоровна, подтаскивая к себе атласное одеяло.

- Спасибо за этот час, - воспитанно сказала Алька, присмотревшись к её запавшим глазам и вспомнив о её возрасте, и ушла восвояси.

...И вот теперь она стоит у окна, смотрит на неумолчную метель.

А правда, что будет, если она дочитает заклинание до конца?

Сейчас закончится час урока у Алика. Может, спросить, как бы между прочим, у Игоря, не дочитать ли заклинание до конца? Что он на это скажет? И заодно узнать, есть ли противодействие этому заклинанию.

- Алька, мы закончили, - объявил вошедший в комнату брат.

Хм. Как быстро бежит время. Вроде только недавно ушёл... Взгляд на часы. Кажется, Игорь решил придерживаться школьных часов. С момента, как ушёл к нему брат, прошло сорок пять минут. Ну ладно...

И Алька вышла из комнаты, оставив брата у того же окна.


...Алик, едва за сестрой закрылась дверь в комнату, оглянулся. Но метель за окном ворожила своими вихрями, не только лепя на стекле огромные хлопья снежинок, но и приколдовывая к себе его взгляд. Он было отошёл к двери, но снова вернулся.

- Глупо... - прошептал он, снова глядя в окно.

Услышав собственный шёпот в комнате, он постоял ещё немного, а потом неуверенно вышел в общую гостиную. Не сел, хотя была возможность. Кресел полно, как и диванчиков. Но он напряжённо вслушивался в тишину и шелест метели за окном.

Потом вышел из апартаментов и на лестнице снова застыл, глядя в огромное окно.

Первая мысль отозвалась раздражением: сбегать бы в тот коридор-переход!..

Нет, как-то... выглядит тоже глупо.

Метельные взвихрения кружились так свирепо, что отходить от окна не хотелось, хотя Алик порой вздрагивал от инстинктивного движения отшатнуться, когда метель швыряла свои снежные петли в стекло, в которое они и влипали...

Лыжи... С чего бы это вдруг вспомнились лыжи? Из-за Белоснежки? Нет, было что-то ещё, из-за чего он чувствовал странную бесприютность. И холод, пробирающий до костей, хотя на площадке лестницы достаточно тепло. Он даже с недоумением потёр ладонь, чтобы убедиться, что кожа тёплая. Да что происходит-то? Хотелось съёжиться, чтобы сохранить тепло... Снова на ум полезли лыжи. Да что такое!.. И очень вдруг захотелось на подворье особняка.

А что... Время есть. Почему-то казалось - Игорь с Алькой будет заниматься гораздо дольше, чем было с ним.

Он взглянул на дверь в апартаменты третьего этажа. Сбегать за курткой?

Время поджимает - будто ответили ему. Хватит и твоей трикотажной кофты.

Растерянный, Алик с минуту потоптался на месте, а потом скривился от раздражения и бросился вниз. В ботинках - и ладно! Сойдёт для небольшой пробежки по метели... Дальше он не раздумывал. Мысль одна - бежать к той скамье, сидя на которой, он надевал лыжи Игоря.

Немного опасался, что входная дверь в корпус будет закрыта на замок. Но ещё во время бега сообразил, что Игорь-то здесь, а значит - входная дверь просто должна быть открыта! В смысле - открыть её можно. И, нисколько не сомневаясь, рванул на себя эту дверь, чтобы выскочить в белую сумасшедшую муть.

Площадку крыльца он проскочил как не в себе, что называется. Лишь учуял удививший его на секунды запах сигарет. И бросился с лестницы - быстрее, быстрее, иначе не успеть! Ноги мгновенно всунулись в сугробы, которых намело немеряно. Тоже - ничего: джинсы-то он носил поверх высоких зимних ботинок.

Высоко поднимая ноги, чтобы уж вовсе не утонуть в снегу, он старался увеличить скорость желанного бега, но получалось совсем уж плохо. Тогда он попытался раздвигать снега ногами, но быстро заледенели колени.

Алик чертыхнулся и стал шагать медленнее, но не сворачивать со своего пути. Там, где-то, его ждали из последних сил. Ему-то что: если замёрзнет, так есть где согреться. И он упрямо впихивал ноги в провальный снег, который, впрочем, изредка всё же удерживал его почти на поверхности. Хуже, что ветер и не думал униматься, и Алик почти ничего не видел. Вскоре он понял - заметив в мелькании снежных вихрей стену и окно с мутным светом, что далеко отошёл от самого дома. Пришлось постоять немного и сообразить, в какую сторону двигаться, чтобы уж совсем не заплутать в снежном аду.

Когда он чуть не врезался в стену, он снова выругался - уже от облегчения.

Вновь двинулся к знакомой скамье, зло жмурясь от снега, секущего лицо, и отмечая, что начинает замерзать.

Взбесившийся снег играл с ним, как с огородным пугалом - такое вот странное сравнение пришло на ум. Тем не менее Алик упорно шёл к скамье, невидной за снежными метельными всплесками и волнами.

Ударился о скамью не хило! Ногами, которые и так уже промёрзли. Отшатнулся и склонился над ней, пытаясь разглядеть... И руки сами потянулись к снежному холмику, который горбился на такой же заснеженной скамье. Раскидав снег, Алик убедился, что застывший кот ещё жив, бережно его прижал к себе, а потом и вовсе сунул под трикотажную кофту и принялся пробиваться назад, с какой-то грустной насмешкой над собой вспоминая, как предлагал сестре дочитать заклинание бурана.

Небольшими шажками и чаще боком от хлещущих вихрей Алик потихоньку возвращался к крыльцу, когда замер, неожиданно догадавшись, что снова отошёл от дома. Шагнул было в одну сторону. Но там он не ощутил той невидимой громады, которую постоянно чувствовал, пока шёл рядом со стенами. Обнимая неподвижного кота, от которого теперь тоже шёл холод прямо к телу, и выбивая зубами чечётку, он старался прислушиваться к собственным впечатлениям: "Ну же, прорицатель! Думай, в какую сторону идти!"

Нерешительно снова шагнул туда, где, почудилось, стоит нечто огромное. И чуть не врезался в дерево. Хорошо ещё, снег с ветвей не грохнул ему на голову... Опять окаменел рядом с стволом, стараясь сообразить, как идти от дерева в дом, потому что вспомнил, как близко к корпусу оно растёт.

И подпрыгнул, когда кто-то ударил его по плечу.

- Ты озверел, что ли?!

Гневный женский голос под конец фразы унесло ветром. Но он расслышал. "Это ещё кто?!" - поразился он, выстукивая зубы дробь, но сумел выговорить:

- Я заблудился...

- Что?! Кричи - я не слышу!!

- Я заблудился!! - заорал он, с трудом заставив застывшее горло работать.

- Вижу! Какого чёрта ты вообще вышел сюда?! Раздетый?!

Женские пальцы впились в его плечо.

- Иди за мной, придурок!!

- С-спас-сибо!

- Держись за меня!!

- Не могу!!

Он даже расслышал, как она зарычала после его ответа. Он и сам понимал, что из-за его ответа - глупого на посторонний взгляд, потому что неизвестная ещё не знала - почему он не может хвататься за спасительницу. А объяснить он не мог: зубы ляскали так, что выговорить хоть слово - проблематично. Зато не мешкала она: вцепилась в его локоть и настоящим тараном сквозь метель потащила его куда-то - он уже плохо соображал и только надеялся, что его ведут в тепло.

Как она ругалась, когда он чуть не споткнулся о ступени лестницы!.. Наверное, она была готова тащить его волоком по этим ступеням... Но вот он шагнул в благословенное тепло и сам деревянными от промёрзлости ногами тут же потопал к тому месту, где - он помнил! - размещалась горячая труба здешней батареи.

- Псих... - презрительно сказали над ним, когда он, поддерживая одной рукой кота под кофтой, другой гладил горячий металл и постанывал от удовольствия.

Мельком он снова уловил запах табака, как тогда, на крыльце.

Наконец оттаяв, он сумел повернуться к батарее всем телом и поднять край кофты, чтобы кот съехал с него на ту же трубу. Деревянные ноги надломились, и Алик упал на колени, судорожно смеясь теплу и обнимая кота вместе с батареей.

- Это... кто? - изумлённо спросили над ними обоими.

- Пушок... - проворочал он замёрзшими губами.

- Но его нельзя на батарею, - сказали категорически и подняли (или отняли?) послушную котовью тушу, после чего болезненно пнули Алика в ногу. - Как и тебе! Поднимайся! Идём на третий этаж!

- Я немного... - жалобно попросил он и получил ещё один пинок.

- Не дури! Ещё немного - и ты совсем простынешь! Иди!

И он пошёл впереди этой безжалостной, больно подпинываемый ею, когда замедлял шаг. А когда они оказались в гостиной, пришлось принять факт, что он не умеет сам справляться с обморожениями, как не умеет помогать другим - например, тому же бедолаге коту. Зато умела Белоснежка. Злобно ворча себе под нос, девушка то энергично бегала по гостиной, то убегала куда-то - кажется, на кухню второго этажа.

Скоро Алик полностью пришёл в себя в кресле, укрытый пледом, хлопая глазами на кота, сидевшего, пока ещё скрючившись, на полу и яростно лакавшего явно подогретое молоко. Впрочем, в руках Алика тоже была чашка, которую он судорожно обнимал - горячую-то. И наконец его взгляд остановился на девушке в белом, сидевшей неподалёку. И он снова с трудом разомкнул губы, чтобы приветственно ей улыбнуться:

- Белоснежка!

- Я не Белоснежка! - огрызнулась она.

- Ты Белоснежка, - упрямо покачал головой. - Ты пришла из метели, ты Белоснежка метели... Спасибо тебе, Белоснежка...

Она молча посмотрела на него и только вздохнула.

Но Алик был счастлив: быть Белоснежкой, вышедшей из метели, она не возражала.


Глава одиннадцатая


Шагнув в гостиную третьего этажа, Алька остановилась, чувствуя замешательство.

Первое, что она услышала, было быстрое и неровное - даже, скорее всего, нервное позвякивание. Потом увидела брата. Он - что? Успел вымыть голову? И почему-то полное впечатление, что он попал под дождь: его длинноватые волосы постепенно сохли, слегка пушась. Сидел Алик в кресле, как-то съёжившись, то и дело пошмыгивая носом. А в руках у него была не то огромная чашка, не то керамическая кружка - величиной чуть ли не в пол-литровую банку. Алик эту кружку обнимал ладонями (горячая?) и время от времени приникал к ней - отпить то нечто, что там у него было. И вот когда он пил, и появлялось то самое мелко звенящее дребезжание. Надо понимать - зубы брата стучали о край? Но почему?

Вариант ответа Алька получила, узрев в гостиной каменную Валерию. Риелторша чем-то напугала Алика?!

Но риелторша сидела хоть и напротив Алика, однако на таком расстоянии, что напугать брата вряд ли могла. Или она уже отсела после своего неведомого злодеяния? Или она может пугать и на расстоянии?.. Ещё странное: её волосы тоже казались недавно вымытыми и до сих пор не высохшими.

Неизвестно, что бы сделала Алька (а ей хотелось ринуться к каменной Валерии и схватить её за волосы, чтобы трясти её, вопя: "Что ты тут устроила?!"!), но её внимание привлёк новый звук. Он был тише, чем позвякивание зубов Алика о кружку, но раздавался с пола, между братом и риелторшей, так что Алька сразу расслышала его. И в диком недоумении уставилась на кота, который жадно даже не лакал, а - судя по всему - хлебал молоко из глубокого блюдечка.

С порога, где остолбенела Алька, вокруг этого блюдечка отчётливо было видно блестящую на паркете, потемневшем от старости, полоску из молочных брызг.

На появление Альки и брат, и риелторша только зыркнули разом, а потом снова уставились на пол, словно загипнотизированные видом кота, пьющего молоко. Разве что Алик продолжал пить глотками из кружки. И девушка не придумала ничего нового, кроме как поздороваться, будто она их не видела за ужином:

- Добрый вечер.

Брат только ртом дёрнул. С ним всё ясно без слов: "Что это с тобой? Ну, то есть с чего это ты здороваться вздумала?"

А риелторша мрачно взглянула и буркнула себе что-то под нос.

Алька смотрела на неё, пока не поняла, что беловолосая всё-таки откликнулась на приветствие, выговорив лишь одно слово: "Вечер!"

Оглянувшись на незакрытую дверь из коридора сюда, в гостиную, Алька снова растерялась. Закрыть? Но вот-вот обещал зайти Игорь - сказать о том, что они будут делать завтра. Не закроешь - этим неприятно будет. А сказать брату и каменной Валерии про Игоря...

Впрочем, глупости. Алька решительно захлопнула входную дверь в апартаменты. Игорь умный. Сам догадается и постучать, и открыть дверь. В конце концов, не в личные комнаты откроет, а в гостиную. А что она сама суетится - то неудивительно, если неизвестно, как себя вести с каменной Валерией. Перед риелторшей-то у Альки страх обоснованный: для неё Валерия и переходный коридор с ужастиками крепко связаны.

Снова потопталась на месте и чуть не бегом бросилась к брату.

Кот тем временем тщательно вылизал тарелочку. Затем, ничуть не сомневаясь, свалился рядом с ней так, чтобы держать в поле зрения своих благодетелей в гостиной.

Помявшись, шёпотом ли спросить у брата, или всё же быть вежливой даже в обществе риелторши, Алька негромко, но чтобы и Валерия слышала, спросила:

- Что с тобой случилось?

- На улице метёт, - шмыгнул носом Алик и вздохнул. - А я вспомнил, что видел там кота, когда с лыжами возился. Ну и побежал посмотреть. А он там же... Почти замёрз. Под снегом сидит. Ну и притащил его сюда.

Теперь Алька поняла, почему густая шерсть кота местами примята и слегка блестит. Забыв обо всём, девушка поднялась с места и подошла к коту, который аж запрокинул голову, насторожённо глядя на неё. Алька присела и осторожно провела ладонью по кошачьей голове.

- Кисонька... Алик, а как его зовут?

- Не знаю. Я звал его Пушком.

- Он ведь не замёрз так, чтобы его лечить?

- Да нет, вроде оклемался уже.

Алька поднялась и вернулась к брату. Риелторша посмотрела на них обоих, будто сравнивая и пытаясь убедиться, что они близнецы, а потом тоже встала и сказала:

- Спокойной ночи!

Откликнулись машинально. Но, когда она ушла, в недоумении переглянулись.

Время детское - ближе к одиннадцати.

И она ушла спать?

Первым пришёл в себя Алик.

- Идём к тебе.

- А Пушок?

Брат не ответил, но, проходя мимо кота, прихватил его за пушистый живот. Так, прижав его, нисколько не протестующего, к себе, Алик и пропал за дверью Алькиной комнаты. Пришлось идти за ним.

Сели как обычно: он в здешнее кресло, она - на кровать. Причём, когда брат опустил Пушка на пол, тот деловито побежал к кровати и прыгнул на неё. На колени к девушке не полез, но свалился так, чтоб спиной прислониться к ней. И принялся за вылизывание шерсти... Алик посмотрел на кота, но ничего не сказал. Зато сказал по другому поводу. И очень задумчиво:

- На сегодня у нас два дела.

Алька хмыкнула.

- Ты как бандит. В смысле - планируешь что-то.

- Аль, Игорь сейчас где?

- Он сказал - ему надо посмотреть, что делается в первом корпусе. А когда посмотрит и убедится, что всё в порядке, придёт сюда.

- Зачем?

- Помогать Ангелике Феодоровне ложиться спать. Я так поняла, у неё с ногами что-то. Болят очень. И он помогает ей какие-то примочки к стопам приматывать. У неё не получается самостоятельно. А что?

- А потом к нам? Посмотреть, как мы тут?

- Алик, ты опять подбираешься к главному! - возмутилась Алька. - Говори, что хочешь сделать!

- Я хочу посмотреть на тот коридор-переход!

- Ни за что! - спокойно ответила Алька.

- В смысле - ни за что? - удивился Алик.

- Я туда - ни на шаг! И тебе не советую.

- Ну, вдвоём же не так страшно, Алика! - начал уговаривать брат. - Я возьму тебя за руку - и мы только посмотрим, ладно? А если не хочешь...

Последнее слово он произнёс медленно, будто одновременно придумал что-то ещё. Открыл рот снова что-то сказать, но Алька перебила его:

- Мы сегодня во что только не вляпались! Тебе мало? Мне уже вот! - и провела ладонью по горлу. - Алик, я ведь тебе в подробностях не рассказывала, что меня так напугало в том коридоре! И что мне потом объяснила бабуля?

- Нет, не рассказывала.

Она присмотрелась к нему. Брат сидел уверенный и спокойный - совсем не тот потерянный и промёрзший, каким был недавно. Ничего, сейчас она собьёт с него...

- Когда я вошла в тот коридор, он сразу... запутал меня. Я заблудилась - понимаешь? Я не могла вспомнить, где вошла, куда шла... А потом появились эти глаза. Я не говорила бабуле, что думала на крыс. Но этих красных глаз было так много, что я... Понимаешь... Я вошла легко. Только что помыла посуду, тащила тяжёлые сковородки. Да, они были тяжёлыми, но мне было... А потом, когда я их уже сложила у стены, почувствовала, что мне становится всё хуже и хуже. Понимаешь - без груза в руках! А потом я просто села у стены... Ты можешь представить, что я могу так быстро сдаться? Я - не представляла никогда! Потому что мы с тобой никогда не сталкивались напрямую с такой магией, Алик! Бабуля потом сказала, что заражённый коридор выпивает магию из неопытного мага! А мы с тобой такие и есть - неопытные! Ну, что? Ты ещё хочешь сходить туда, проверить на себе, как из тебя вытягивают все силы, запугивая?

- Но, если теперь мы знаем... - с надеждой заговорил Алик.

Алька покачала головой.

- Ни за что. Я хочу спокойно лечь спать, а не психовать, вспоминая коридор и эти красные глаза. Бабуля вытащила из меня страх. Она сказала, что я буду спать спокойно. Пока снова не войду в тот коридор. Так что, Алик... Когда мне скажут, что я готова войти туда без последствий, я войду. Но не сейчас. И ты... Пообещай мне, что не пойдёшь. Ну пожалуйста, пообещай. Ты знаешь, что мы друг друга чувствуем всегда. Ты не сможешь спать, а из-за тебя не сумею заснуть и я. Алик, пожалуйста!

- Ладно, - неохотно отозвался брат. - Обещаю.

Как будто и кот успокоился после его обещания: Пушок перекатился так, чтобы лапами упереться в Альку, и девушке стало теплее. Она машинально запустила в кошачью шерсть пальцы, начала поглаживать кота, внутренне содрогаясь при воспоминании, что ей пришлось пережить в коридоре-переходнике.

И внезапно вспомнила. Взглянула на брата, который хмуро смотрел в пол, и осторожно спросила:

- Алик, ты сказал - два дела. А какое второе?

- Второе... ты тоже не согласишься на него.

- Почему?

- Потому что ты главный исполнитель.

- Не знаю, что я за главный исполнитель, но подушкой сейчас ты от меня получишь! - пригрозила Алька.

Брат посмотрел на стол у стены, на котором она разложила все нужные мелочи из сумочки, которые бы понадобились здесь.

- Я хотел, чтобы ты дочитала заклинание.

- Метельное? - удивилась Алька.

- Его.

- Зачем? Игорь ведь сказал, что дочитывать нельзя. Мы с тобой говорили об этом.

- Не ты ли сказала, что нам тут, возможно, головы морочат? - недовольно спросил Алик. - А если он сказал так, чтобы ты не трогала то, что получилось?

Она хотела сказать: о том, что им не всё говорят, сказал он. Хотела напомнить, что он уже упрашивал её договорить заклинание, потому что хотел... остаться подольше с каменной Валерией? Или узнать в этом доме побольше о магии? Но промолчала, потому что неожиданно вспомнила впечатление чего-то огромного, когда она читала заклинание. Впечатление прекрасного, когда она поняла, что метель - это её рук дело!

Но, подумав, призналась:

- Я бы хотела. Но уходить к саду, когда мы здесь плохо знаем местность, не хочется. А вдруг заблудимся? Ты, вон, выскочил - и чуть не потерялся, насколько я поняла. А ведь был рядом с домом. А заклинание надо читать подальше от жилых строений - это меня Игорь предупредил.

- Наврал тебе твой Игорь! - воспрял Алик и встал. - Сиди, сейчас приду!

Изумлённая Алька занялась более активным поглаживанием кота. Пушок оценил, и вскоре в комнате мерно рокотало басовитое мурлыканье.

Брат вернулся быстро. Но на этот раз плотно закрыл дверь и даже стулом припёр.

- Ты чего это? - обалдела Алька.

- Чего-чего... Вот!

Алик с торжеством вынул из-за пазухи две тонкие брошюрки.

Прежде чем она догадалась, в чём дело, он положил брошюры рядом с ней.

Старенькие, но не очень. Кажется, репринтное издание. Но здорово потрёпанное. Первая книжечка гласила: "Основные приёмы для заклинателей". Вторая - "Бытовые заклинания". Чтобы не примять брошюры, брат присел лишь чуточку поодаль.

- Ну что? Говорил же - они нам и половины не дают узнать!

- Но почему? - внезапно шёпотом спросила Алька, подбирая ближайшую к ней книжечку и присматриваясь к обложке.

- Они хотят нас использовать, - твёрдо сказал брат. - Но я уже решил: если Игорь с нами репетиторствовать не будет, хоть что-то и мы всё равно вырвем у них!

- Каким образом?

- Завтра - суббота. В воскресенье утром или вечером Игорь должен нас отвезти в город. Домой. Сколько за это время сумеем - перепишем отсюда. И выучим, сколько успеем. Насколько я понял, эти брошюрки вывезти нам не дадут. Так хоть что-то.

- Алик, ты так уверенно говорил, что Игорь наврал мне. Ты уже прочитал что-то отсюда, да?

- Удержишься тут, - проворчал брат, но в его голосе она расслышала притаённую радость. - Я прочитал, что заклинатель, который работает с погодой, не должен уходить от того, что можно разрушить, пока читаешь. Надо всего лишь встать спиной к строению, например. И всё. Можно читать заклинание.

Алька с растущим интересом посмотрела в окно. Таким отчаянным авантюристом, как брат, она хоть и не была, но сильный интерес к магии, к собственным способностям!.. А... почему бы и нет?

- Ты хочешь выйти на крыльцо? - затаив дыхание, спросила она.

- Зачем? - с радостной (догадался, что она тоже хочет!) снисходительностью отозвался он. - В гостиной есть два балкона! Один - ближе к нашим комнатам. Белоснежку не разбудим!

И осёкся, опустив глаза.

- Кого... - начала Алька и кивнула. - Ясно. Ты посветишь мне фонариком?

- А вот тут проблема, - вздохнул Алик. - Мобильник почти не фурычит.

- А давай посмотрим насчёт приёмов? - предложила уже она. - Судя по изданию конца восемнадцатого века, тут должны быть приёмы защиты. Игорь-то мне светил.

И они склонили головы над книжечкой, которую тут же открыл Алик. В оглавлении ничего не поняли. Зато страниц оказалось маловато, так что начали пролистывать их потихоньку, чтобы не порвать. Пока вчитывались, глаза становились всё более квадратными.

- Эх, жаль, на мобилу сфоткать нельзя! - в сердцах выдохнул брат.

- Почему нельзя?

- Пробовал. Не фоткается. Кажется, эти книги тоже магические артефакты.

- Да-а... Игорь мне говорил, что любая вещь, с которой часто работает маг, сама становится магической.

- А как же тогда... - брат оглянулся, - всякие вещи - типа, постельное бельё, посуда? Хочешь сказать...

- Так их же моют и стирают, а вода - и сам знаешь, информацию уносит, - рассеянно ответила она и вцепилась в книгу, чтобы Алик не перевернул страницу. - Вот! Нашли! Читай.

- Да что читать - здесь то же самое, что я уже сказал.

- Да нет! Я не про спину, а про защиту электричества... Ага... - забормотала Алька. - Так. Сначала маленькое заклинание, а потом - жестовый знак. Алик, а кому из нас этот жестовый знак делать? Ты-то держишь мобильник, но я - листок с заклинанием!

- Книга для заклинателей, - заметил Алик. - Значит, это ты должна и заклинание читать, и знак делать. Перепишем?

- Конечно! Этот приём нам всегда пригодится! Подожди, а как же Игорь это делал? У него уже готовые обереги есть, что ли? Ладно - сами разберёмся. Иди к столу, потому что я с котом. Тревожить жаль. Так что заклинание прочту, продиктую его тебе.

А когда второе заклинание было готово, Алька посмотрела вслед коту, который, устав от её поглаживаний, отошёл на край кровати, где и свернулся клубком, и спросила:

- А всё-таки... Зачем тебе сильная метель?

- Будешь смеяться, - усмехнулся Алик. - Во-первых, в отместку за их постоянное враньё. Во-вторых, если Игорь нас не сможет послезавтра увезти отсюда, мы успеем переписать не только эти книги.

- Начиная со следующего понедельника - у нас до Нового года полторы недели, - с сомнением сказала Алька. - А ведь последняя неделя - это сплошные зачёты в универе. Я тут подумала немного... Если мы хоть немного упорядочим магию, если Игорь поможет-таки нам с репетиторством... Может, нам закончить третий курс - будет незаконченное высшее. С ним мы тоже можем найти, если что, неплохую работу!

- Ты-то у нас отличница... - начал Алик, а потом махнул рукой. - Да фиг с ним... Алька, если мы сейчас с тобой метель страшенную устроим, то ведь тот же Игорь может её свести на нет. Он, хоть бабуля и говорила, что не очень сильный маг, всё-таки знающий. Я думаю, он постепенно её, но уберёт. А нам много ли надо? Хотя бы ещё неделю. А там успеем и к зачётной неделе. Мы ж не прогульщики. Материал курса знаем.

Посидев, подумав, Алька признала правоту брата.

- Так, репетируем, - скомандовал брат. - Выходим на балкон, открываем окно...

- Алик, а вдруг оно не откроется? Здесь всё такое... старое!

- Тогда я сначала выйду и посмотрю, - пообещал он. - Ага. Вышли, открыли, включили фонарик... нет - сначала прочитали маленькое заклинание защиты электричества, нарисовали жест - и ты начинаешь читать. Вроде всё предусмотрели?

- Вроде.

- Тогда я пошёл смотреть, что там с окнами. А ты ищи в заклинании то место, на котором остановилась, пока была с Игорем.

Это место в блокноте она запомнила очень хорошо. Поэтому, пока брат, закрыв за собой балконную дверь, копался на балконе, она размышляла о другом.

Белоснежка... Обидно. Из-за этой каменной Валерии она, Алька, так пострадала, а брату - плевать. Очень обидно. С другой стороны... Семён тоже казался таким прямо!.. Таким идеальным! Ну, не совсем, конечно. Но казался же... И вдруг... Она думала - у них любовь. И вроде всеми своими поступками, всем своим поведением Семён доказывал, что любовь. А оказалось - вон чё! Дружили так долго. Он даже обижался, что ей порой не до него из-за занятий. А сам... Легко так...

Алик вернулся вовремя. Счастье. А то ещё немного - и она бы пустилась в неудержимый рёв. Слишком недавно была нанесена обида, хоть и чудилось, что Алька спокойно её перенесла, что уже забыла, кто такой Семён в её жизни.

- Здесь такие рамы, что дотронься - выпадут, - проворчал он и тут же встрепенулся: - Зато видел, что Игорь идёт в дом. Ты же говорила, что он сейчас пойдёт к Ангелике Феодоровне. Бежим на крыльцо!

- Но как... - начала она и сообразила: на крыльце можно встать спиной к входной двери! И решительно сказала: - Бежим!

Оставив кота, который даже головы не поднял, уткнувшись в поджатые под себя лапы, они выбежали из своих комнат и чуть ли не на цыпочках устремились к лестницам на первый этаж.

У входной двери в дом Алька испугалась:

- А Игорь не почувствует нас? Как маг - магов? Помнишь - он сказал, что почувствовал меня из-за волнения магии в том коридоре?

- Нет, не почувствует. Он занят делом, которое требует внимания, - запыхавшись, ответил брат. - А у тебя половина заклинания осталась. Нет, даже меньше. Если будем читать и маленькое, которое для защиты, всё равно всё успеем. А если он нам потом попадётся навстречу, скажем - хотелось подышать воздухом. Ну, или посмотреть, не утихает ли твоя метель. Выходим!

И вышли. Одетые - догадались ещё в своих комнатах, что верхняя одёжка пригодится. План возобновлённого вызова метели претворили точка в точку. После чего, не дожидаясь результата, рванули обратно - на третий этаж. Хихикали придушенно, словно два проказливых подростка, а добравшись до комнаты Альки, подбежали к окнам. Посмотреть, что получилось. И Алька смотрела в окно, а порой посматривала на радостного брата и снова думала: "А точно ли он решился на этот эксперимент из-за нескольких дней, чтобы успеть многого набраться по магии? А если он это сделал, чтобы и мы остались, и чтобы его... Белоснежка? Спросить бы... Не ответит ведь..."

И не удержалась:

- Алик, а всё же... почему тебе хотелось сделать именно эти два дела? Промолчишь? Не скажешь - честно?

- Я-то скажу, - неожиданно откликнулся брат. - Но ты меня психом не будешь ли считать, если я тебе правду?

- Сначала скажи, а потом уж посмотрим, будешь ли ты в моих глазах психом, - озадаченно отозвалась она: так, значит, не из-за Белоснежки?

- Ты же знаешь, что я практик, - медленно сказал Алик. - Что мне хочется, чтобы всё было так, как надо. Но заодно я ещё и... мне нравится совмещать некоторые вещи. И вот я что думаю: а если твою метель запустить в тот коридор-переходник? Что будет? Что такое метель - строго говоря? Это ветер с застывшей в снеге водой. А мы уже говорили о том, что вода смывает информацию. Вот и хочется... проверить.

Алька молчала недолго, вспоминая всё, что уже знала о том коридоре.

- А помнишь (бабуля говорила или Игорь - уже не помню), что нам сказали? Что с улицы этот переход весь в магической плесени из-за того заклятия? Можно проверить, сыграет ли твоя идея, уже завтра. Метель-то сейчас облепляет коридор снаружи... И ещё. Алик, а ты не подумал, что метель в коридоре может разрушить весь дом?

- Подумал, - как ни странно, отозвался брат. - Но ты же видела с улицы! Этот коридор - он почти автономный. То есть он прикреплён к двум корпусам. Если его снесёт... - Он задумался, едва удерживая смешок. - Кстати, о птичках. А что будет, если его не будет?

- Думаешь, Ангелика Феодоровна с Игорем об этом не думали?

- Не уверен, - значительно сказал Алик. - Сама подумай: они маги - и думают с точки зрения только магии. А тут - такой простой выход из ситуации.

- А давай спросим Игоря об этом? - оживилась Алька. - Ведь этот вопрос из тех, про которые он сказал, чтобы к нему обращались! Мы же не скажем ему, что есть такая идея. А выскажем как предположение.

- Хорошая мысль, - одобрил Алик и зевнул. - Слушай, я, наверное, здорово промёрз по второму разу, хоть и одетый был. Что-то меня на боковую тянет. Ты как?

- Как? - сердито спросила она, стиснув челюсти, чтобы не зевнуть. - Ты зевнул - и меня потянуло.

Они немного посмеялись, попеременно зевая, пока не дошло, что времени-то - уже двенадцатый час. После чего решили Игоря не ждать, а все любопытные вопросы задать ему утром. И брат снова сходил за постелью к себе, хотя Алька со вздохом решила, что он будет спать из-за Белоснежки у себя. А через пару минут в их комнате погас свет.


...Игорь вошёл в гостиную после небольшого заклятия, направленного неугомонным брату и сестре на сон. Он тихонько открыл дверь к близнецам, но при виде Алика, устроившего постель возле кровати сестры, разочарованно вздохнул и вышел.

В комнату Валерии он благоразумно заходить не стал, лишь покачал головой: "Ого!" при виде той жутковатой и даже смертоносной защиты, которую девушка-риелторша налепила на входную дверь к себе.

Прежде чем уйти, домоправитель обошёл гостиную, ведя перед собой раскрытые ладони и повторяя старинное заклинание на выявление недавних событий. Руки он не опустил, а буквально уронил, когда считал с пространства, что здесь происходило. Страшно захотелось всё же войти к близнецам и забрать у них стащенные Аликом книжечки, но, поразмыслив, решил назавтра рассказать о произошедшем Ангелике Феодоровне и выполнить то, что она скажет.

Затем, нервно посмеиваясь, вышел на крыльцо второго корпуса - и ахнул, когда дверью его чуть не вколотило назад! Точнее - ветром, ударившим вместе с выстрелившими охапками снега в раскрытую дверь.

С минуту, наверное, Игорь стоял, пытаясь понять, что произошло. Поневоле вновь прочитал недавнее заклинание и потрогал чувствительными ладонями пространство хотя бы в прихожей.

"Ну и правнуки, ну и мальчик с девочкой у Ангелики Феодоровны!" - опять покачал он головой, беспомощно глядя в небольшое окно над входной дверью и ёжась при одной только мысли, что придётся идти через такую метель (не буран ли?!) к своему домику. Наконец, домоправитель смирился, что придётся переночевать во втором корпусе, где у него всё же на всякий случай оставлены вещи из личных. А выспаться он сумеет в гостиной Ангелики Феодоровны, благо там есть подходящий диванчик.


Двенадцатая глава


Необычные, но уже не раз виденные сны начали сниться где-то неделю назад.

Сначала Лизонька видела, как она с какой-то целью входит в высокий и дремучий лес. Потом в нём надо было зачем-то прятаться. И она пряталась, порой выглядывая из-за дерева, за который убегала от невидимого преследователя. И с каждой ночью Лизонька всё глубже и глубже забиралась в чащобу, почему-то твёрдо уверенная, что делает правильно. Но с той же, каждой следующей ночью ей становилось всё страшнее. И она уже не пряталась. Теперь сны начинались с того, что она брела по узким тропинкам, которые ещё и разглядеть надо. Ведь в том лесу тропы нехоженые и постепенно зарастали высокими травами и зарослями деревцев, да ещё света здесь никогда не было. И всё чаще застаивались хмурые сумерки...

За три последние ночи она разглядела, кто её преследует.

В очередной раз обернувшись, женщина поняла, что сегодня надо прятаться.

По тропе за нею катились ярко-красные шарики. Сначала она не поняла, почему они за ней катятся. Забежав за необъятный ствол чёрного дерева, она, привычно по другим снам, высунулась посмотреть на тропу. Шарики катились, изредка пропадая в зарослях, а потом снова появляясь. Заметила странный свет - он не освещал ни травы, ни землю. Но вызывал впечатление... опасности.

И она оттолкнулась от коры дерева и помчалась дальше.

Где-то глубоко внутри она понимала, что не надо бы бежать по той же тропе; что эти шарики-глаза (поняла, что глаза, как-то инстинктивно) именно потому преследуют её, что она не сходит с тропы. Но сходить боялась: а вдруг потом вообще заплутает? А тропа - надежда, что выведет её в место, где станет безопасно...

Ночь назад Лизонька догадалась, что просто бежать - от красных глаз не оторваться. И она бросилась по тропе опрометью - лишь бы не догнали. Лишь раз остановилась отдышаться - и оглянуться. Сердце зашлось от страха: не сбавляя скорости, за нею мчались махонькие шерстисто-серые мешки с глазами! Размером в ладошку!

Но как их много...

Так и не отдышавшись, женщина рванула вперёд, едва удерживая слёзы... и понимание безнадёги! Оно разрасталось в груди, больно давило на сердце. Лизонька бежала, чувствуя, как заплетаются уставшие ноги. И, не оглядываясь, знала, что мешки с глазами уверенно догоняют её.

Утром она вскочила сесть на постели, быстро-быстро дыша и держась за сердце. Успокоилась не сразу, но успокоилась. Когда сходила в ванную комнатушку своего с родителями этажа, когда причесалась и переоделась из пижамы в обычную дневную одежду, а потом и вовсе с удовольствием позавтракала. И даже происшествие с дальней родственницей, девочкой, которую откуда-то привезла бабушка, Ангелика Феодоровна, не задело её слишком сильно. Как показалось смешным и происшествие с нею самой и Аделаидой, которая предложила сбегать и напугать Игоря с той же девицей. Те, кажется, чуть ли не свидание устроили у края сада.

Сон забылся, а с ним пришло спокойствие.

Но вечером, приготовив ко сну постель, Лизонька, уже переодетая в пижаму, вдруг встала перед кроватью, опустив руки. Сон вспомнился мгновенно - во всех красках и переживаниях. И она не заметила, как затряслись руки - сначала чувствительной дрожью, а когда взглянула на них - они уже ходили ходуном.

Женщина с сомнением посмотрела на прикроватную тумбочку. На небольшой столешнице лежали лекарства - в том числе и те, что помогают со сном. Принять?

Лизонька знала, что она не слишком умна. Не надо было встречаться с бабушкой, которая временами смотрела на неё с сожалением, чтобы понять, что именно Ангелика Феодоровна думает о ней. О своей недалёкости она слышала и от родителей, которые сетовали на её судьбу, приведшую дочь назад, в их квартиру - после продажи собственной квартиры, тоже дедова наследства. Она-то рассказала им, что каждую ночь за последний месяц видела сон, в котором убегала по городским улицам от чего-то страшного - чего вспомнить теперь не могла...

А потом то самое страшное появилось и в квартире родителей. И уже все трое начали видеть ужасающие сновидения...

Сейчас она пыталась соизмерять некоторые события настоящего и будущего: острый страх из-за последних, ярко вспоминаемых снов покалывал мурашками... Спать хотелось. Любила она это дело.

Но... А если она выпьет лекарство и уснёт так, что не сумеет проснуться, если во сне что-то произойдёт такое ужасное?.. Она смотрела на чистую подушку, на одеяло, край которого уже был откинут, и покусывала губу. Сонное состояние, которое она так любила недавно, постепенно пропадало, и во весь рост вставал вопрос: а если начнётся бессонница? Редко, но и такое с Лизонькой бывало.

Внутренне она заметалась, боясь и того и другого...

Наконец сообразила. Взяла чашку, которая всегда стояла на тумбочке, чтобы запивать лекарства, и побежала в гостиную. Там всегда оставался чайник с тёплой водой для чая - для тех, кто среди ночи проснётся, мучимый жаждой.

Тёплая вода всегда успокаивала.

И Лизонька доверчиво к ней подумала: а если она выпьет воду, то, может, не только заснёт, но и увидит обычный, нестрашный сон? Ведь вода заставит её задремать...

Дело сделано. Вода в чайнике и впрямь оказалась достаточно тёплой. Правда, выпила её Лизонька не мелкими глоточками, как предполагается, когда человек использует её для засыпания, а залпом. Впрочем, приём воды в любом случае и ни на что не повлиял бы... И вернулась в свою спальню.

Стараясь не думать о том, что ждёт её, заснувшую, женщина легла, с удовольствием, растянувшись на постели. Прохладное одеяло вскоре согрелось, и от уютного тепла Лизонька заснула мгновенно.

...Она стояла за деревом и тщетно старалась высмотреть на тропе красные шарики.

И завизжала, когда что-то ткнулось в её голые ноги.

Подпрыгнула от неожиданности и быстро попятилась. Красные шарики остались на месте, но она чувствовала их желание броситься на неё снова. Правда, пока что они мерцали на месте, как будто чего-то ожидали. Лизонька хотела снова побежать, но внезапно обнаружила, что ноги прилипли к земле. Хуже того - они начали постепенно уходить в землю! Как будто женщина стояла не на тропе, а на топком болоте!

Она плакала и пыталась вытащить ноги из неожиданно вязкой трясины, она даже хотела упасть в сторону и ползти! Но положение ног в гнилостной плотной жидкости не позволяло делать какие-либо движения - в болото Лизоньку затянуло уже выше колена.

А серые шерстистые мешки с ярко-красными глазами медленно окружали. И в этой медлительности ей чудилась издёвка тех, кто уверен: она больше никогда не проснётся!

Сердце ударило так болезненно, что Лизонька проснулась-таки.

Но спальню-комнатушку не узнала.

Выпрыгнув из постели, она некоторое время громко и с неприличным хрипом (помнила стороной) втягивала ртом воздух, которого не хватало, а потом машинально взглянула на подушку и с коротким визгом попятилась к двери, машинально стащив со стула кофту, в которой спала, если в комнате казалось слишком холодно.

Из-под подушки на неё блестели багровые глаза.

Почему... багровые? Не красные? Эта мысль не отпускала Лизоньку, пока она не ощутила, что нога в том месте, где в неё ткнулись красные шарики, странно свербит, будто она поцарапалась, а потом нечаянно просыпала в царапину... соль.

Женщина выбежала в общую гостиную. Здесь в тусклом свете пары свеч, оставленных на ночь, она разглядела, что нога и впрямь разодрана... Логика сработала сразу: багровыми шарики стали, напившись её крови!

Заполошный вскрик раздался уже на лестнице, ведущей на первый этаж, а затем - к входной двери в корпус. Если сначала Лизонька хотела отсидеться в гостиной, то при виде багровых шариков, которые в полутьме вырвались из её же комнаты и сейчас мчались следом за ней, она и выскочила на лестницы. Безумный взгляд на входную дверь - вот оно, спасение!

Не успевая застегнуть хотя бы пуговицы кофтёнки, Лизонька бросилась наружу.


...Адриан Николаевич проснулся среди ночи. Синдром беспокойных ног подсказал, что бессонница начинает свой разбег.

Мужчина грузно сел, опустив ноги на пол и одновременно стараясь не разбудить жену. Кровать, хоть и старая, не скрипнула. Посидев немного на краю, он оглянулся на Нонну Михайловну, и осторожно, не сразу поднялся. Сунув ноги в меховые тапки и накинув на плечи старенький пиджак, который давно превратился в домашний, он, мягко ступая, вышел из спальни. В общей гостиной апартаментов было тихо. Но синдром продолжал раздражать. Надо бы пройтись немного? Хм. Можно походить по лестницам, а там ноги успокоятся. И тогда - выпить воды и снова спать, благо время - второй час.

Он вышел из апартаментов и стал подниматься по лестнице на третий этаж, где расположился младший брат с женой. Хотел дойти до площадки этажа и спуститься. Но дверь в гостиную младшего брата оказалась полуоткрытой, и из зазора лился тускловатый свет. Адриан Николаевич, тихонько ступая в мягких тапках, подошёл к двери и стукнул разок. После чего заглянул в помещение.

- Владиславушка? - не слишком удивился он. - Что, не спится?

- Нет, - раздражённо ответил брат. - Сижу вот...

- Можно? К тебе?

Владиславушка мешкать не стал - кивнул. Вместе-то бессонную ночь коротать легче. Мужчины немного переговорили о том, как прошёл день, поругали малолетних родственников, устроивших снежный Армагеддон, а потом Владиславушка вынул игральные карты и предложил партию в покер.

Уже была сыграна третья партия и собирались перекинуться в последний разок, когда Адриан Николаевич вздрогнул.

- Ты что? - удивился Владиславушка, а потом, приглядевшись, спросил: - Послышалось что-то?

- Мне показалось - кто-то кричит, - с недоумением ответил Адриан Николаевич и положил свои карты на стол. - Подожди-ка минутку. Надо бы проверить...

Владиславушка открыл было рот спросить снова - что, мол проверять-то. Но насторожился. Не только Адриан Николаевич помнил страшные сновидения прошлого. А тут ещё коридор снова полнится страшилами... Так что, только немного промедлив, Владиславушка последовал за старшим братом. Причём Адриан Николаевич, заметив младшего брата за собой, обрадовался, хоть и не показал, что одному сложно спускаться в свои апартаменты, пусть даже расслышанный крик мог быть иллюзией.

Сначала в общую гостиную второго этажа проник Адриан Николаевич, а когда он обернулся к младшему брату, тот понял, что можно войти и ему.

- И что? - насторожённо спросил Владиславушка, когда старший брат заглянул к себе в спальню и удостоверился, что жена продолжает спать. И тут, успев оглядеться, предупредил брата: - Адриан, спальня Лизоньки открыта!

Адриан Николаевич, взяв свечу со стола в гостиной, кинулся в комнатушку и застыл на пороге. Постель разбросана, но хозяйка маленькой комнатки отсутствует.

Оба методично обыскали все три этажа корпуса, пока не сообразили встать возле входной двери в дом. И здесь-то увидели лежавший на полу снег, который уже подтаивал.

- Вышла в этот буран?! - изумился Владиславушка, взявшись за дверную ручку, но даже не осмеливаясь открыть дверь.

- Сейчас оденусь, - вполголоса сказал Адриан Николаевич, - и пойду её искать.

- Сошёл с ума? - неприязненно спросил младший. - Искать в таком буране?

- А что ты предлагаешь?! - рявкнул Адриан Николаевич. - Это моя дочь! Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока она где-то замерзает!

- Но зачем она...

- Позавчера она заикнулась, что у неё начались сны, которые ей снились в городе... - словно про себя пробормотал Адриан Николаевич. - Может, они напугали её и сейчас? Да так, что она... - Оглянулся на брата. - Она самая слабая среди нас! А коридор...

- Верёвка! - бесцеремонно прервал его Владиславушка, и Адриан Николаевич оторопел от странного поворота в разговоре. - Нам нужна длинная верёвка. Привяжем к этой двери и сходим в пристрой, к Игорю. Он найдёт её.

- Почему он? - поразился Адриан Николаевич.

- А ты хочешь сказать, что твоя дочь просто вышла погулять? - резко обозлился Владиславушка. - Что мы выйдем и сразу найдём её? Мы с тобой слабые маги, но Игорь-то - маг обученный!

- Понял, - с облегчением отозвался Адриан Николаевич.

- Тогда бежим одеваться! В такую погоду выходить неодетым - только глупости совершать! Ну? Идём!

Владиславушка оделся быстрее, он и побежал искать в рабочих закутах апартаментов, а потом и всех трёх этажей необходимые, чтобы не заблудиться, верёвки.

Когда Адриан Николаевич спустился к нему, тот держал в руках несколько мотков и со смешанным чувством смотрел на них. Поднял глаза.

- Нам повезло, что наши жёны увлеклись дачными работами, - хмыкнул он. - Придётся по дороге постепенно связывать эти мотки между собой. Надеюсь, до пристроя Игоря длины хватит.

Адриан Николаевич промолчал. Он продолжал верить, что, выйдя с крыльца, они и сами наткнутся на Лизоньку. Тем не менее согласился, что Владиславушка держит верёвку, а он будет держаться за плечо младшего брата, а когда верёвка закончится, поможет брату связывать концы вместе.

Несмотря на тёплую верхнюю одежду, минуту спустя после выхода на улицу оба начали замерзать: пронзительный и сильный ветер легко выдувал тепло из-под одежды, рассчитанной на городские улицы, но никак не на просторы здешнего подворья. Но мужчины упрямо шагали вслепую.

Раз они прошли так далеко, ничего не встречая на своём пути, что поняли: сбились с пути и прошли мимо пристроя домоправителя.

Им повезло наткнуться на пристрой, когда они прокладывали дорогу к нему во второй раз. Но не повезло, когда вошли (Игорь никогда не закрывал дверь к себе на замок) и не нашли домоправителя. Зато отдышались - пришлось: ветер будто специально бил в лицо мокрым снегом, забивая все его линии в сплошную маску.

А отдышавшись и полотенцем с рукомойника обсушив до приемлемого состояния лицо, Адриан Николаевич покачал головой.

- А ведь могли бы сообразить, что домоправитель остался во втором корпусе.

- Думаешь? - сумрачно спросил Владиславушка, шмыгая носом. Он всегда был подвержен быстрым насморкам - стоило только постоять немного в холоде.

- А зачем ему утром заново идти через этот буран? - риторически вопросил Адриан Николаевич, стараясь не размышлять о глупостях, типа: Игорь пошёл в пристрой, да и сам заблудился, - и вздохнул: - Зато теперь легче.

- В смысле - пробираться к крыльцу второго корпуса? - уточнил Владиславушка и кивнул. - Согласен. Всё? Отдохнули? Идём.

Пробиваясь сквозь бушующий буран, порой слепые из-за липнувшего на лице снега и пронзительного ветра, братья сначала дошли до своего крыльца - так комфортнее, хотя Адриан Николаевич с ужасом представлял, что может произойти с дочерью за это время...

Снова забежали в помещение отогреться и прийти в себя.

- Адриан, а может - тебе пройти по коридору? - тяжко дыша, предложил Владиславушка. - Ты же можешь.

- Нет, уже не могу.

- Почему?

- Стадия сна у Лизоньки подсказывает, что я могу встретиться в коридоре с таким страхом, что счастьем будет не сойти с ума.

- Ну, если так... - боязливо передёрнув плечами, проворчал младший брат.

И снова вышли и, держась за верёвку, а Адриан Николаевич - за рукав братова пальто, принялись идти ко второму корпусу. Они прошли мимо коридора, порой, разглядев который - тут же шарахались от него, подозревая, что нечисть может выпрыгнуть на них и в буран.

Вышли не на крыльцо, а на его боковую сторону. Но это ничего. Уже хлопая ладонями по этой стороне, чтобы не потерять ориентир, они дошли до лестницы. В дом их внесло вместе с огромным пластом снега.

Оглядев младшего брата, совсем занасморочившего, Адриан Николаевич с сочувствием предложил:

- Снимай одежду и приходи в себя. Я пошёл искать Игоря.

Домоправителя он нашёл в гостиной матери, Ангелики Феодоровны. Молодой человек спал, скрючившись на небольшом диванчике. Пожалев бедолагу, Адриан Николаевич склонился над ним и осторожно потрогал его за плечо.

- Игорь, проснись! У нас беда!

Домоправитель словно и не спал: тут же открыл глаза и одним движением сел на диване, руками приводя взъерошенные волосы в порядок.

- Что? - слегка охрипло спросил он.

- Лизонька ушла в буран. Кажется, ей приснился тот сон.

Игорь немедленно встал и быстро пошёл к выходу из гостиной. На ходу обернулся:

- А вы как сюда дошли? Я думал - по коридору, но вы весь в снегу.

- Я с Владиславушкой, - объяснил Адриан Николаевич. - Он нашёл верёвку, и мы прошли сначала к тебе, а потом уж - сюда.

- Понял, - пробормотал Игорь, обуваясь и одеваясь. - Елизавета Адриановна вышла с крыльца вашего корпуса? И ещё... Вы с собой взяли что-нибудь, что ей принадлежит?

- Да-да! - торопливо откликнулся Адриан Николаевич.

Он дождался, пока Игорь оденется, и протянул ему шаль.

- Это она вязала.

- Хорошо, - одобрил домоправитель. - Вы оставайтесь здесь и поставьте чайник. Я спущусь - позову Владислава Николаевича, чтобы он поднялся к вам. Найду Елизавету Адриановну - провожу вас всех в ваш корпус.

У Адриана Николаевича даже в груди сжалось. Пусть Игорь - чужой семье человек, но он помнит, что Владиславушка слаб здоровьем. Преисполнившись благодарности к домоправителю, он кивнул и, на ходу снимая пальто, потопал к кухне.

Вскоре и в самом деле к нему в гостиную поднялся Владиславушка, который совсем уже ослаб от холода. Через пять минут оба сидели за столом, пили горячий чай, хоть и пустой, без ничего, но сейчас это не имело значения.


...Игорь с трудом вышел на крыльцо. Снова не удержал двери, но сейчас даже не обратил на неё внимания, когда она резко захлопнулась за его спиной. Опустив глубокий капюшон, одной рукой вцепившись в перила лестницы, другой он крепко держал шаль Лизоньки. Он освободился ото всех мыслей и чувств, ненужных, мешающих ему, особенно от настойчивой злости на Валерию и настроился на пространство вокруг шали.

Воющий ветер, буквально стреляющий снегом, не мешал ему. Когда Игорь полностью вошёл в невидимое пространство, созданное руками Лизоньки, он зашептал заклинание поиска, постепенно спускаясь по лестнице в серо-чёрный буран.

Под конец заклинания его ощутимо потянуло в сторону первого корпуса. Подумав, он взял верёвку, брошенную сыновьями Ангелики Феодоровны на крыльце. Только то, что они всё-таки сообразили привязать её к перилам, не снесло её в сторону.

Игорь машинально вытер мокрое лицо со стекающими по нему ручейками таявшего снега (буран исхитрился швырять снег даже под низко надвинутый капюшон) и медленно начал прорываться в нужную сторону, противостоя не только неистовому снежному ветру, но и скопившимся вокруг сугробам. Порой последние оказывались такими, что по ним Игорь с трудом и мелкими шажками шёл, проваливаясь по пояс.

Лизоньку он нашёл возле того самого дерева, где Алика училась правильно произносить заклинания. Подсказал сугроб, на который он наткнулся. Слишком высокий в сравнении с теми, внутри которых он протискивался. Пришлось откапывать прислонившуюся к стволу женщину. Засыпающую зимним сном... А когда добрался до неё и попытался привести в себя, дошло: ему одному с ней не справиться. В сознание она не приходила, хотя пульс, слабый настолько, что еле прощупывался, был. Но дамой она была довольно крупной. Игорь попытался волоком протащить её - и отказался от этой мысли. Только снег горой набирался перед Лизонькой, не давая тащить её за подмышки.

С минуту Игорь размышлял, как быть.

Пожал плечами и стащил с себя куртку. Одевать женщину не стал, только закутал в свою одежду, насколько сумел. И, привязав конец верёвки к стволу дерева, вернулся в корпус. От мгновенной стужи, пробравшей его до костей, он трясся не меньше Владиславушки. Единственное спасало: снова в путь за Лизонькой он может пуститься, позаимствовав куртку Алика. Тот хоть и более худощав, но втиснуться в его одежду можно... Добравшись до гостиной на втором этаже, Игорь сипло позвал:

- Адриан Николаевич! Мне одному не справиться!

- Ты нашёл её! - в ответ ахнул тот, вскакивая из-за стола с чаепитием.

- Нашёл, - согласился Игорь, быстро подходя к столу и наливая из чайника горячую воду в свободную чашку на подносе. - Но дотащить - увы... Она... спит.

- Идём, идём! - заторопился Адриан Николаевич. - Владиславушка пусть здесь сидит - он совсем простыл. А мы пойдём! Господи, Игорь, почему ты раздет?!

- Оставил куртку Лизоньке.

- Клеёнка! - вслед им крикнул Владиславушка.

- Зачем? - удивился Адриан Николаевич, оглядываясь на младшего брата.

- Пойдёмте, - нетерпеливо потянул его за рукав Игорь. - Я понял, что предлагает Владислав Николаевич.

Благо знал весь дом, Игорь в кладовке сразу нашёл старую клеёнку на матерчатой основе и в сопровождении Адриана Николаевича снова вышел в буран. Дверь они еле удержали, чтобы она не сорвалась от ветра и не хлопнула по ним. Игорь показал Адриану Николаевичу верёвку, за которую придётся держаться...

Добрались до Лизоньки, которую, как Игорь и предполагал, вновь хорошо так замело. Клеёнку расстелили матерчатой стороной кверху, куда и перенесли Лизоньку. Теперь на долю Игоря досталось тянуть, взявшись за концы клеёнки, а Адриан Николаевич потихоньку подбирал верёвку, которая ещё пригодится в пути к второму корпусу, и сбрасывал быстро собиравшийся на Лизоньке и на клеёнке тяжёлый мокрый снег. В общем, Игорь порой размышлял, выживет ли он до конца дороги к крыльцу.

Ничего. Добрели. А там, на крыльце, оказался Владиславушка, который, взявшись за второй край клеёнки, помог Игорю втянуть Лизоньку на импровизированной волокуше в прихожую.

И, когда мужчины, тяжело дыша, встали вокруг так и не пришедшей в сознание Лизоньки, к ним, как ни странно, спустилась Ангелика Феодоровна.

- Что тут у вас? - спросила она, не доходя до последних ступеней.

Игорь кратко пересказал события, и хозяйка дома кивнула.

- Несите её на мой этаж. Сами обиходить не сумеете - только время даром потеряете. Быстро!

И принялась так же тяжело, как спускалась, подниматься, отдыхая на каждой второй ступени.

Игорю теперь стало гораздо легче. Хоть и досталось ему нести женщину впереди других носильщиков, но уже и тех было двое. А когда сумели поднять Лизоньку на второй этаж, выяснилось, что Ангелика Феодоровна успела поставить новую воду для чая.

Женщину положили на диван, где до ночного пробуждения спал Игорь. Диван был хоть и короток, но и Лизонька не отличалась слишком высоким ростом. До свободной комнаты в апартаментах Ангелики Феодоровны нести спящую не решились.

- Всё, дальше я сама, - недовольно проскрипела Ангелика Феодоровна, но взглянула на домоправителя. - Игорь, проводишь - и возвращайся.

- Постараюсь побыстрее, - ответил тот.

Побыстрее, как он и предполагал, не получилось. Мужчины, устав и промёрзнув, брели еле-еле. И опять-таки Игорю повезло - уже в том, что в прихожей второго корпуса их встретили перепуганные Нонна Михайловна и Аделаида Степановна. Эти разобрали своих мужей, которые на ходу объясняли, что именно случилось и почему на месте нет Лизоньки...

А Игорь вернулся, держась той же верёвки, привязанной теперь между корпусами, к Ангелике Феодоровне, чтобы помочь ей справиться с обморожением внучки. Спать отправился, прежде проводив в спальню уставшую до подламывающихся ног хозяйку. Ещё раз проведав Лизоньку и убедившись, что та теперь дышит спокойно, Игорь вернулся в прихожую и на пустой лавке в кладовке устроился поспать - ближе к утру.


Глава тринадцатая


Сестра поспать любила. Особенно чувствуя себя в полной безопасности - то есть рядом с братом... Алик поднялся с пола и, одевшись и забрав свою постель, тихо вышел из комнаты Альки. Проходя гостиную, чуть улыбнулся, взглянув на дверь в комнату Белоснежки... В своей комнате не сиделось. Он только умылся здесь, привёл себя в порядок и вернулся к сестре. Чтобы занять себя, перенёс "дежурную" свечку со стола в укромное местечко - на пол, под окном. И ухмыльнулся - нет, не у окна, а точнее - возле горячей батареи. Сел в "лотос". Задумчиво подержал в руках колоду таро.

Информация в этом доме хоть и валилась на них водопадом сразу из двух источников, но в памяти застревала. Эх, жаль, что ещё вчерашним утром он не знал: лучшее время для гадания на нужного человека - раннее утро, когда тот, на кого гадают, плохо защищён даже сильными оберегами.

Он ещё немного побаюкал в руках карты, а потом быстро накидал расклад, держа перед внутренним взглядом лицо Белоснежки и задаваясь конкретным вопросом: почему она живёт у деда? Сирота?

Над таро постепенно засияло тусклое марево. Каждый раз, когда прорицатель переворачивал "позвавшую" его карту, призрачная дымка над раскладом и волновалась, и меняла свои туманные оттенки.

Через полчаса изучения той информации, что дал расклад, Алик собрал карты и задумался. Многое в поведении Белоснежки стало понятным. Но... как использовать эту информацию?

Поднял голову на еле слышный звук и мягко, чтобы не проснулась сестрёнка, поднялся с места - бесшумно подойти к двери. В едва заметную щель между не до конца закрытой дверью и косяком в тёмной гостиной он разглядел девичью фигурку в смутно белом. Белоснежка постояла, будто забытая статуэтка, а потом не спеша пошла к выходу на лестницу. Пока ещё только легко удивлённый: "Куда это она?", Алик вышел из комнаты сестры и осторожно подошёл к двери из гостиной.

Как и ожидалось (с небольшим же удивлением), Белоснежка принялась спускаться.

Холодок по спине: а если она хочет что-то сделать бабуле?

Когда девушка пропала, свернув на вторую лестницу, Алик торопливо побежал следом, то и дело пригибаясь, чтобы, обернувшись, она не заметила его раньше времени.

У двери в гостиную Ангелики Феодоровны она застыла, явно прислушиваясь. Алик дышал ртом и злился, что сердце слишком уж громко бьётся - услышит же, оглянется... Но прислушивался к двери в гостиную и сам. И что-то почудилось ему, что в гостиной кто-то есть. Игорь пришёл с утра пораньше?

Как ни странно, таиться Белоснежка не стала: стукнула негромко в дверь и вошла в гостиную. Здесь дверь была неудобная для подглядывания, и Алик приник к ней ухом.

- Помочь? - спросила девушка у кого-то. - Куда её отвести?

- В пустую комнату. Там я уже разложил постель для неё, - ответили ей голосом Игоря.

"О ком это они?" - изумился Алик, но уверился, что точно не о бабуле.

Шаги в комнате стали тяжёлыми - и шли точно не два человека. Но вот они стихли, а потом откуда-то (из той пустой комнаты?) вышел сначала кто-то один, а потом - другой. Снова голос Белоснежки:

- А что случилось?

Игорь ответил так, словно докладывал командиру - коротко и чётко. И мрачно:

- Лизонька увидела сон о красных глазах. Испугалась и убежала из дома. Много не прошла - ты видела, какая метель за окном. Отец забеспокоился, пошёл её искать. Мы принесли её сюда. Как ты?

- А что я? - удивилась девушка.

- Нигде не ёкает, что ты потенциальная убийца?

- Убийство мне никто не вменит.

- Я не об этом.

- Я поняла. Но я выполняла свою работу. Они могут спокойно продать этот дом, и на те деньги, что получат, - купить всем квартиры. И жить спокойно. И никакие ужасы их не будут беспокоить.

- Но ты могла её убить...

- Мне всё равно. Это моя работа.

- Тогда спокойной ночи.

Алик шарахнулся в сторону и сбежал по лестнице на первый этаж.

Сверху промелькнула тень - Белоснежка легко вспорхнула наверх.

Выждав немного, Алик снова поднялся и приблизился к двери. И замер, услышав сказанное Игорем вполголоса:

- И всё-таки она встала...

Что он имел в виду - Алик не стал спрашивать, а тоже проскользнул мимо гостиной второго этажа на свой, третий. Здесь он напряжённо прислушался, снова приложив ухо к входной двери в гостиную. А потом насмешливо улыбнулся над собой: теперь-то он может действовать и магически. И поднял руку - ладонью к двери. Кожу обвеяло еле ощутимым холодком: в гостиной никого. Наверное, Белоснежка вошла к себе.

Алик засел в комнате сестры. Сейчас его мысли занимал лишь один вопрос: что задумала бабуля? Почему она решила оставить Белоснежку в доме, хотя знает, что та опасна? И... он так и не сходил в тот коридор, чтобы убедиться, насколько он опасен...


Пробуждение стало необычным. По старой привычке Алька не открывала глаза, если чувствовала что-то не то. Вот и сейчас, полностью проснувшись, она прислушивалась к своей комнате и ничего не понимала. По личным впечатлениям, она выспалась настолько, что спать, как раньше бывало перед занятиями в университете, не хотелось. Но даже сквозь закрытые веки "видела", что в комнате всё ещё темно.

Нет, понятно, что декабрь! Но выспалась же! А это значит, что на часах, как минимум, восемь утра!

Пока раздумывала, открывать глаза или нет, совсем близко Алик тихо сказал:

- Вставай уже. Доброго утра.

Благо в пижаме, тут же села на кровати.

- А почему так темно? - поинтересовалась она, пока брат, чиркая спичками, зажигал свечи на столе.

- Э... Ну, это... В общем, мы с тобой вчера старались метель усилить - помнишь? А термометр показывает потепление. То есть сейчас уже почти минус один только, а на улице мокрый снег...

- Ты опять слишком долго добираешься до ответа! - рассердилась Алька. - Давай коротко: что случилось?

- Стёкла сильно залепило снегом, - не обижаясь, меланхолично ответил брат. - Поэтому в доме темно.

Она быстро оделась, сбегала в ванную комнату и, уже собравшись с мыслями, с тревогой спросила:

- А метель?

- Буран, - поправил Алик и вздохнул. - Бушует.

- И... что теперь?

Голос Альки сорвался на шёпот.

- Что... На улицу не выйти. Между корпусами дома может ходить только Игорь. Наружу выходить опасно - заблудиться можно.

- А-а... Ну, тогда ещё ничего, да? - осторожно спросила Алька.

- Есть одна проблема, - вздохнул брат и снова оглянулся на окно, занесённое снегом. - Магическая метель стихнет через двое-трое суток, при условии - если её не поддерживать. Так сказал Игорь. Но он хотел сегодня съездить за продуктами для всего дома. А выехать - нереально.

С сомнением взглянув на входную дверь, Алька нерешительно сказала:

- Наверное, хоть какие-то продукты всё равно остались? А что именно закончилось?

- Я спрашивал. Игорь сказал - мясо, кисломолочные продукты, свежие овощи и фрукты, а также хлеб.

- Зачем им хлеб? - проворчала уже напуганная новостями Алька, вставая рядом, у окна, и пытаясь разыскать хотя бы маленькую щель в плотном снежном слое на стекле, чтобы рассмотреть, что делается во дворе. - Мука-то наверняка есть. Могли бы испечь что-нибудь.

- Почему ты думаешь, что мука в доме есть? - теперь удивился и Алик.

- Некоторые продукты всегда должны быть в доме под рукой!

- Это ты про нас говоришь, - заметил брат. - А если в таких домах иначе?

Лицо у него выглядело очень напряжённым. Алька не сразу догадалась, что он, глядя в окно, одновременно внимательно прислушивается. К чему? Сообразила. К тому, что происходит в гостиной. И опять удивилась. Ждёт Игоря? И хмыкнула. Как же, нужен брату Игорь! Он прислушивается, не встала ли каменная Валерия!

- А что должно всегда быть в доме?

Думая о своём, Алька не сразу переключилась на вопрос брата. Сначала не хотела отвечать: вопрос какой-то пустой, будто ответ нужен, чтобы выждать что-то. Но всё же... Чтобы ответить, вспомнила нижние ящики и полки кухонного буфета в доме бабушки Инги и принялась перечислять:

- Соль, сахар, растительное масло. Неплохо бы - крупы. В холодильнике - запас яиц, обычное сливочное масло и консервы. Сухое молоко или сливки.

- Аль, а если будет возможность, если такие продукты здесь есть, сумеешь напечь свои булочки? Они у тебя почти несладкие. Можно временно и их поесть вместо хлеба.

- Если дрожжи найдутся, почему бы и нет?

Беседу, которая и так казалась бессмысленной, прервал деликатный стук в дверь. Пришёл домоправитель - звать на утренний кофе, к Ангелике Феодоровне.

А потом близнецы спустились на второй этаж. Входя в здешнюю гостиную, Алька вдруг вспомнила и чуть не рассмеялась: а хозяйка дома смирилась-таки, что правнуки не называют её по имени-отчеству, предпочитая короткое и ласковое "бабуля".

Поздоровавшись со всеми присутствующими и подходя к кофейному столику, девушка мысленно пожала плечами: "Я так и знала!", имея в виду сидевшую тут же, кроме Игоря, каменную Валерию.

А потом покраснела, поймав укоризненный взгляд Ангелики Феодоровны. Можно было и раньше догадаться, что бабуля сразу поймёт, кто устроил страшенный буран.

Алька виновато прикусила губу: ой, сейчас от бабули влетит!

Но за время маленькой трапезы с кофепитием Ангелика Феодоровна о буране не говорила. Зато, бросая взгляды на Алика, когда брат не смотрел на риелторшу, а косился на хозяйку дома, девушка заметила на его лице тревогу. Что-то случилось, из-за чего Алик беспокоится о бабуле? Тогда почему брат ничего не сказал ей, сестре? Или не успел сказать и объяснит, но потом?

Кофейник опустел, как и заварник для тех, кто хотел бы побаловаться с утра чайком. Вазочки со сластями и миниатюрные корзинки с плюшками (сегодня их было маловато) - тоже. Но Игорь с места не поднялся, чтобы своим движением подсказать: утренний приём у Ангелики Феодоровны закончился.

- Итак, детки, поговорим, - вздохнула хозяйка дома, сегодня пившая не кофе, а зелёный чай, и взглянула на Альку. - Когда я вчера предполагала проверить твои силы, как заклинателя, честно говоря, не думала, что мирно падающий снег ты сумеешь превратить в неистовый буран.

Девушка виновато опустила глаза, при этом подцепив нечаянным взглядом округлившиеся глаза Валерии. И сразу повеселела. Ага! Валерия уже не каменная!..

- Для всех вас, запертых в доме, чтобы не было скучно, сегодня следующее расписание, - тем временем продолжала Ангелика Феодоровна. - Завтракать будете в своей гостиной, поскольку, как вы знаете, по коридору во второй корпус безо всяких для себя последствий пройти может только Игорь.

Бабуля остановилась после долгой речи передохнуть. Она вообще выглядела очень утомлённой, как будто не спала ночь... Безупречно спокойный Игорь долил ей чаю.

И вот теперь Алька перехватила изумивший её взгляд Валерии на спокойного домоправителя. Острый взгляд не просто сощуренных, а даже изучающих глаз - с мгновенной тенью возмущения: "Не может быть!" Ага, и эту каменную пронять можно вестью, что есть маги посильнее, чем она сама! Ну, может, не сильнее, но всё же!..

Ангелика Феодоровна отдыхала от слишком длительной для себя речи достаточно долго, так что Алька быстро переглянулась с братом. Алик смотрел бесстрастно, но что-то промелькнуло и в его глазах, когда он коротко взглянул на Игоря, а потом так же коротко снова обернулся к сестре. Что промелькнуло - она не поняла. Но спустя пару секунд вспомнила его вчерашние слова. Он сказал примерно так: "Нам ведь только сообщили, что Игорь - маг слабый. А что на самом деле?" Как-то так сказал брат. Ну, это-то ладно. А вот почему Ангелика Феодоровна выдаёт все тайны и секреты чужому человеку - почти врагу? Задумала что-то ещё? Или не "ещё", а что-то, что является частью её загадочного плана? А что план с неизвестной для них пока целью есть - близнецы уже поняли.

Между тем, собравшись с силами, старая дама явно заканчивала свою речь:

- После завтрака Валерия Владимировна отдыхает в гостиной третьего этажа. Игорь, будь добр отнести туда старые газеты и журналы. Надеюсь, хоть что-то в них, да заинтересует нашу невольную гостью. Алик придёт ко мне на следующий урок. Алику найдёт в той же гостиной Игорь, чтобы вместе поискать в старых книгах заклинание, снимающее предыдущее заклинание. А если не выйдет найти - продумать, как убрать буран. Мне не нравится мысль, что мой дом бураном отрезан от всего мира. А до того как вы начнёте заниматься, Игорь принесёт завтрак простудившейся Лизоньке, которая с сегодняшнего дня будет жить в нашем корпусе. Всё, детки. Такое у вас сегодня расписание.

На этот раз Алька озадачилась. Лизонька? В их корпусе? Надо бы забежать к ней и хотя бы из вежливости узнать, как её здоровье и... ну и помочь со всякими делами, которые Игорю будет неудобно делать.

Упомянутый Игорь немедленно встал из-за кофейного столика, чтобы помочь хозяйке дома вернуться в спальню.

Пока его не было, Валерия хмуро оглядела близнецов. Сначала её взгляд задержался на Альке. Риелторша нехотя спросила:

- Заклинатель?

- Ага! - легкомысленно отозвалась она и тут же с любопытством той самой "детки" непосредственно поинтересовалась: - А твоя специализация?

Высокомерно скривившись, Валерия отвернулась - и застыла, услышав голос Алика, который ответил сестре вместо неё:

- Она некромант.

И ссыпал карты таро в коробочку.

Алька аж рот открыла, наблюдая: эти двое уставились друг на друга так, словно не сидели всё ещё за столиком, а стояли на небольшом расстоянии, словно дуэлянты, вытянувшие руки (с пистолетами!) вперёд. Только Валерия смотрела на Алика враждебно и не пыталась скрыть это. А Алик чуть-чуть улыбался, будто он придумал приятный сюрприз и считал, что тот удался. Но и взгляда не опускал...

Брат сошёл с ума? Алька боялась дышать, глядя на опасную дуэль двух взглядов... Он забыл, что Валерия, в отличие от него, опытный маг? Да ещё некромант! А если сейчас она... Почему так долго нет Игоря?!

Риелторша будто прочла её мысли. Не спуская глаз с Алика, она вполголоса спросила:

- Прорицатель, ты реально понимаешь, с кем ты столкнулся?

- Реально, - продолжая улыбаться, откликнулся тот.

- Тогда ты либо дурак, либо... На тебе даже оберегов нет! Понимаешь, что я тебя в любую секунду...

- Понимаю, - кивнул Алик, чему-то перед тем довольно улыбнувшись. - Но ты такая красивая...

Разбуженная змея - такой Алька теперь видела Валерию. Змея спокойно лежала на сухом, разогретом солнце камне, пока к ней не подбежал безрассудный мальчишка и прутиком не начал дотрагиваться до неё, дразня и заставляя злиться. А мальчишка всё не понимал, что игра с опасностью может для него закончиться весьма плачевно. Хотя змея уже приподнялась на своём камне, напружинившись и выжидая миг, когда можно будет ударить в его сторону.

Алька страшилась даже вдохнуть громче обычного, хоть и не сопела никогда. Но внезапно причудилось, что, услышь Валерия её дыхание, она немедленно ударит брата ядовитым зубом...

А он... Взглянув на Алика, девушка замерла ещё напряжённее, но уже с ощутимой для себя завистью. Брат смотрел на эту Валерию так, что Алька мгновенно вспомнила, как стояла в тепле Игорева полушубка, как мужчина порой нечаянно склонялся над нею слишком низко, отчего задевал её волосы подбородком, и это было нервно - до неприятных, но тайком ожидаемых покалываний, потому что было невероятно нежно.

Захотелось помотать головой, чтобы прогнать гнетущее и звенящее на грани напряжение, от которого Алька едва не глохла.

А Игорь всё не приходил.

Что-то мелькнуло неподалёку - что-то, что девушка уловила лишь краем глаза. Снова испугаться не успела.

Пушок вышел из щели плохо прикрытой двери в спальню бабули.

Будто получив разрешение, Алька резко встала из-за столика и, не глядя на брата и на риелторшу, принялась складывать кофейные чашки и блюдца, чтобы отнести их на кухню второго этажа. А если вернётся за остальными предметами со стола и вновь застанет опасно странное противостояние, то заберёт всё, что не смогла унести сразу, и начнёт мыть посуду.

Жаль, пару чашек нельзя грохнуть вдребезги, чтобы эти двое прекратили пялиться друг на друга... Бабулю жалко - встревожится.

Уже на кухне, осторожно складывая кофейные чашки в раковину, Алька оглянулась на звук шагов. "Всё остальное" несла за ней Валерия. Сбежала от Алика?

Риелторша подошла к кухонному столу и сгрузила на него вазочки и корзинки. Постояла рядом, наблюдая, как Алька берёт посудную губку, и безразлично сказала:

- Твой брат любит поиграть с огнём.

Помешкав с ответом, Алька ответила, стараясь подражать её безразличному тону:

- Хуже, что он не умеет скрывать чувства.

И взглянула на "змею". Наверное, и Алька-то не очень умела скрывать чувства, потому что поразилась, поняв: риелторша растерялась!

Но вот Валерия вновь взяла себя в руки и шагнула к двери, пренебрежительно бросив:

- Влюбчивый такой, да?

- Да нет, - пожала плечами Алька, выжимая пену с губки на чашки. - Просто у него в очередной раз... - Она споткнулась, не зная, как объяснить свой страх перед новым разочарованием брата, угрюмо додумав: "Нам обоим постоянно не везёт!.." И договорила, зыркнув исподлобья на "змею", которая упорно торчала у двери, терпеливо дожидаясь её ответа: - В общем, не лезь к нему. Он потом опять будет...

Сморщилась и отвернулась, опять-таки не умея объяснить: она не хочет, чтобы брат снова переживал. И ещё... Алик, кажется, впервые после того случая с той - подругой-одноклассницей - опять горит сильным чувством... к неподходящему предмету воздыханий! - выругалась она глупым словцом про себя.

А потом мысленно ахнула. А если своими недомолвками она, наоборот, привлекла внимание риелторши к Алику? И насупилась. В любом случае, Валерия предупреждена.

Брата бы ещё предупредить. Но он упрямый. Сделает по-своему.

Где же Игорь?!

Когда она вешала полотенце, которым только что просушила руки, в кухню наконец-то заглянул Игорь.

- Алика! Идём в библиотеку Ангелики Феодоровны! Там будет проходить наш час.

- А Алик? - встревожилась она. - Брат на свой урок ушёл?

- Да, минут пять назад.


Ангелика Феодоровна отпустила правнука раньше времени, твёрдо зная, что девочка поневоле не выйдет из библиотеки ещё с полчаса - Игорь постарается, а потому Алика не помешает новой встрече брата с Валерией.

Стук в дверь возвестил о приходе Игоря.

- Как там? - обеспокоенно спросила хозяйка дома.

- Я задал Алике задачку - найти три книги нужных заклинаний, по которым можно будет попробовать сложить деактивирующее заклинание, - бодро ответил домоправитель.

- Деактивирующее... - раздражённо повторила Ангелика Феодоровна. - Тоже... нашёл слово... В наши времена такими не пользовались.

Игорь только улыбнулся.

- Что дальше, Ангелика Феодоровна?

- Ничего. Как себя чувствует Лизонька?

- Температура спала. Сипит немного, но в целом - хорошо.

- Сейчас главное - не мешать Алику с Валерией. Он ведь уже с ней?

- С ней.

- Тогда иди к девочке, задержи её подольше среди книг.

- Задерживать не придётся, Ангелика Феодоровна. Она там готова дневать и ночевать. Умная девочка и азартная.

- Обереги раздал?

- Да. Ещё вчера. Алик постоянно ходит в какой-то трикотажной кофте - теперь она прячет три его оберега. А Алике я просто отдал обереги в форме кулонов, и она сразу повесила их, как украшение.

- Спрятала? Ты напомнил, что она должна спрятать их?

- Напомнил, Ангелика Феодоровна.

- Валерия обереги разглядела?

- Нет. Она решила, что близнецы беспомощны.

- Тогда иди к Алике, - снова скомандовала хозяйка дома и снова спохватилась: - Как там, во втором корпусе?

- Недовольные голоса были, - доложил домоправитель, - но все быстро успокоились. Подумывают всем скопом... простите... все вместе перебраться сюда. Знают, что здесь дом защищённее. Продуктов хватит ещё на два дня.

- Иди уже, - милостиво отпустила его хозяйка.

А когда Игорь ушёл, старуха опустила отяжелевшие от усталости руки на атласное одеяло и задумалась.

Игорь ничего не понял. Он думает - она затеяла какую-то игру, потому что хочет позабавиться. Заодно - решить что-то с коридором-переходом, который умирает и который постепенно начинает вписываться вместе с умиранием в два корпуса дома.

Но это не так.

В старом особняке собрались десять человек, несчастных по судьбе. Впрочем, не совсем по судьбе. Имелись и чужие, которые вмешивались в течение жизни каждого.

И сейчас Ангелике Феодоровне предстояло изменить судьбу всех своих временных жильцов - в том числе и свою. Игорь, кстати, не исключение.

Рано Морис сбросил её со счетов, собираясь нагреть руки на её недалёких детях.


А Игорь, торопливо возвращаясь в библиотеку, вдруг вспомнил, о чём именно хотел рассказать Ангелике Феодоровне, но забыл.

Когда он и Алика вошли в библиотеку через дверь из гостиной, следом чуть не вбежал брат девушки и тут же нетерпеливо спросил у неё, глядя почему-то на Игоря:

- Аль, ты спросила?

- Ой! Забыла! - ахнула девушка и уставилась на Игоря в некотором замешательстве. - Я даже не знаю, как спросить у вас, потому что не знаю, имеет ли наш с Аликом вопрос отношение к магии. Пожалуйста, не смейтесь, Игорь!

- Слушаю, - серьёзно сказал он.

- У нас вопрос такой: что будет с заклятием, если совсем сломать коридор между корпусами дома?! - выпалила Алика. - А потом построить другой! Он же будет без заклятия, да? Или как?

- Сильное решение! - оценил изумлённый Игорь, но тут же покачал головой. - Не помню, чтобы среди дел магических были такие прецеденты, но...

- А попробовать? - азартно предложил Алик. - Может, заклятие тогда останется только на досках старого коридора? И тогда без опаски можно будет построить новый!

- Сразу рушить ничего не будем, - решил домоправитель. - Я сначала задам тот же вопрос Ангелике Феодоровне. Всё-таки опыта у неё в магии побольше моего. А потом уж можно будет подумать, ломать ли - нет ли. Но... могу сказать пока только одно: заклятие умирания сделано на переходный коридор именно этого дома. Если поставить новый - возможно, заклятие переберётся и на него.

Он смотрел на взволнованных близнецов, встревоженных и в то же время воодушевлённых своей идеей. И ему всё больше нравилась их изобретательность и целеустремлённость в желании постичь магию от и до.


Четырнадцатая глава


Валерию отправили к деду, когда ей исполнилось тринадцать и родители поняли, что не справляются с редким магическим даром дочери. Сами-то привыкли к собственной и двух других дочерей магической универсальности и просто не представляли, что именно в их семье может появиться некромант. На их счастье, дед по материнской линии не отказался принять внучку, которая повторила его дар.

Но в его семье Валерии пришлось отнюдь не сладко.

Кроме неё, у деда жил кузен - внук от старшего сына Мориса Дорофеевича, почти ровесник Валерии, лишь чуть младше её. Звали его Лев. Хуже того - родился он в начале августа, так что оказался абсолютным Львом. Пусть ласково и звали его Лёвушкой, но рос он страшенным эгоистом. И ему о-очень не понравилось, что внимание деда и бабушки теперь делится между ним и кузиной. Когда взрослые не видели, Лёвушка втихаря пинал сестру, щипал её и пинал, оставляя синяки на нежной коже, а пару раз умудрился исцарапать её. И - сваливал все свои проделки на неё. У Валерии поставленный им синяк - он кричал, что она дралась с ним. У неё глубокая царапина на руке - он жаловался, что она пыталась ударить его палкой.

Деду было плевать. Зато бабушка сразу же приняла сторону любимого внука и ругала Валерию за каждый "промах", о котором докладывал Лёвушка. Валерия пробовала оправдаться, но всякое её несмелое (в чужой же семье!) "но" натыкалось на такую ругань, что она рано поняла: в этой семье ей лучше помалкивать.

В новой школе к ней не приставали, но и желающих подружиться не нашлось - как среди мальчиков, так и среди девушек. Держалась со всеми отстранённо и считала за счастье, что не может сама кому-то причинить боль: дед снабдил её серьёзными оберегами. Правда, на свой лад: если дар не вовремя пробуждался и грозил бедами тем, кто поблизости от неё, обереги выпивали силу из Валерии, ослабляя её физически.

Вскоре она угодила в ещё большее болото. Подросток, она, как и все в её возрасте, очень болезненно относилась к своей внешности. Бабушка мгновенно раскусила ахиллесову пяту девочки. Не прошло и месяца, как Валерия боялась даже подходить к зеркалу. "Страшная, уродина! Вырастешь - все женихи от тебя сбегут! Учись тому, что тебе дед даёт, - большего тебе в жизни не получить!" Лёвушка тоже быстро сообразил, чем можно ещё унизить кузину. Он бегал за нею, словно привязанный, и морально чуть не убивал, повторяя бабушкины слова.

В пятнадцать лет Валерия превратилась в излишне повзрослевшую девушку, отчуждённо молчавшую и не допускавшую к себе на близкое расстояние даже собственных родителей и сестёр, что весьма одобрял Морис Дорофеевич.

- Некроманты не должны иметь личных привязанностей, - говаривал он, кривясь с ухмылкой. - А ты ещё и морделью не вышла. Забудь, что ты человек! Некромантом ты будешь идеальным, если не будешь устраивать пострадашки, думая о замужестве! Впрочем, это ещё надо найти такого... молодого человека, который захочет с тобой создать семейное гнёздышко! Уж очень ты... страшненькая.

За три месяца до восемнадцатилетия Валерии из дома навсегда исчез Лёвушка.

Девушка устроила так, чтобы все поняли: или в этом доме живёт она одна, либо однажды Лёвушке будет полный "трындец". Это слово она услышала от однокурсников: в отличие от кузена, в университет, на магфак, где первые три года студентов обучают универсальным навыкам обращения с магией, девушка поступила легко. Слово "трындец" ей понравилось своей грубостью и категоричностью. Вслух, правда, она его не произносила.

Разбалованный дедом и бабушкой, за время жизни у них дома Лёвушка быстро превратился в раскормленное, рыхлое нечто, которое предпочитало не сидеть, а расслабленно валяться; не есть, а нажираться так, словно это последний обед в его жизни. Учили его тоже, в отличие от сестры, щадяще. И, в какой-то степени, это было даже хорошо для окружающих, которым он не мог причинить вреда именно потому, что не умел справляться со своими некромантическими силами. Ведь именно поэтому дед создал для него личные обереги, не позволявшие силам внука вырваться - иначе, спецкомиссия по расследованию магических преступлений могла полностью закрыть его магический дар... Несмотря на любовь к внуку, дед был реалистом по жизни.

Обоих внуков готовили к поступлению на магфак - и вроде одинаково, но Лёвушка, привыкший, что дома ему постоянно потакают, обнадёженный дедом, что в экзаменационной комиссии будут его знакомые, показал себя настолько в плохом свете, настолько бездарным, что даже хорошие знакомые деда просто развели руками. Что ж. Дед недовольно посопел, бабушка попричитала над внуком, и оба порешили, что дитятко посидит дома ещё год, чтобы повторить попытку поступления более подготовленным.

Поступление Валерии прошло полностью не замеченным дома. Как будто так и надо было. Ничего особенного - как в магазин сходила.

Это спустя год она узнала, что родители всё же поздравили её с поступлением в университет, передав через бабушку золотой гарнитур из серёг, кулона на цепочке, узкого браслета с узором из махоньких бриллиантов и парочки лёгких колечек. Вот только бабушка решила, что такой подарок слишком уж значителен для Валерии в её положении, и прибрала его на будущее. Когда девушка научилась говорить по мобильному телефону, вооружившись оберегами и не боясь закоротить телефон своими силами, она услышала от родителей вопрос о гарнитуре, понравился ли он ей. Спрашивать у бабушки ни о чём не стала. За первый курс научилась кое-чему. Вошла однажды в комнату деда, пока та пустовала, и вынула из нижнего ящика комода, из-под постельного белья, свёрток с ювелирным гарнитуром.

Бабушка промолчала, завидя гарнитур на Валерии. Не маг, в отличие от мужа. Но бесстрастный взгляд внучки, устремлённый на неё, её слегка напугал. Поэтому не сказала ни слова против.

Жили в городской квартире деда - Мориса Дорофеевича. Та была двухъярусной. Внуки обитали выше, старики - естественно, на главном этаже. И однажды терпение Валерии лопнуло. Дед требовал не закрывать личные комнаты в своё отсутствие. Именно это обстоятельство понравилось Лёвушке, которому было скучно заниматься некромантией только дома. Пока кузины не было, он забрался в её комнату и изрезал все её лекционные тетради, а потом сбросил обрезки на пол. За ужином он с интересом поглядывал на кузину, которая уже побывала у себя и точно видела всё, что он натворил. Судя по насмешливому, выжидающему взгляду Лёвушки, он уже заготовил аргумент против её жалоб. Вот только кузен забыл, что Валерия уже давно не стремилась обвинять его в чём-либо. Мало того - он забыл, что первые три года она учится на мага-универсала, но дед-то продолжает учёбу с ней - с магом-некромантом...

И ночью он проснулся от ужасающего удушья.

Ему повезло, что, умирая от судорог, скрутивших его тело и заставлявших дёргаться, он упал близко к лестнице, по которой и скатился. Грохот разбудил всех. Но Валерия стояла на своей лестнице, не собираясь подходить к кузену, пока дед, как маг, пытался понять, что происходит, в то время как бабушка в панике звонила по телефону, вызывая сразу две скорые помощи - обычную и магическую.

Дед отменил магическую. Иначе бы Валерия осталась с заблокированными способностями к некромантии, а этого Морис Дорофеевич, при всём его критическом отношении "к бабам-магинькам", допустить не мог.

До приезда обычной скорой дед успел подняться в комнату внука и выяснил, что Лёвушка умирает из-за внезапно опутавшей его комнату паутины, мёртвой - потому как пыльной и даже заплесневевшей, из-за чего внук и задыхался от магической аллергии.

Морис Дорофеевич так и объяснил врачам скорой:

- Аллергия у него на всякое... - и скосился на леденяще спокойную внучку.

Когда врачи увезли внука, которому и впрямь стало легче после первых же антигистаминных уколов, когда за всеми "гостями" закрылась дверь и бабушка дрожащими руками собственноручно заперла её, Морис Дорофеевич обернулся к внучке, бесстрастно стоявшей всё там же, на последних ступенях лестницы, и глухо, но впервые по делу спросил:

- За что?

- Он порвал мои лекции по универсальной магии, - холодно ответила внучка и села на те же ступени.

- Да как ты могла?! - завизжала бабушка, не осмеливаясь всё же подходить к ней близко. - Из-за каких-то бумажек?! Как ты дерзнула?!

Морис Дорофеевич медленно оборотился к жене, внимательно всмотрелся в её мокрые, красные от плача глаза и неожиданно сказал, чуть скосившись:

- Валерия, ты... слишком сострадательна.

- Что-о... - только и сумела выдохнуть бабушка.

- Я бы на её месте... - опять-таки медленно, а потому ещё страшнее - так, что мурашки по спине, проговорил дед, - за такие дела Лёвушку убил на месте. Университетские лекции по магии - неприкосновенны.

Из больницы Лёвушка сразу после выписки переехал домой. Дед позаботился, чтобы та самая комиссия, после обращения к ней Мориса Дорофеевича, напрочь запечатала его способности не только к некромантии, но и к универсальной магии.

Внук, не желающий учиться и мешающий учиться другим, более талантливым внукам, Морису Дорофеевичу не был нужен.

На втором курсе по некромантии, зная, что его внучка стала лучшим студентом на курсе, дед вписал её в семейный бизнес. Валерия не отказалась: у неё была цель - скопить деньги на отдельную квартиру, чтобы не зависеть от родных. Теперь дед обучал внучку не просто некромантии, но некромантии, которая может приносить деньги. Приёмы порой заучивались довольно... преступные, из-за чего та же спецкомиссия могла бы и Валерию лишить магического дара. Но юная некромантка оказалась талантливой не только в некромантии, но и в умении скрывать личные преступные следы, заставляя жильцов облюбованных дедом домов быстро съезжать, отдавая жильё за бесценок.

Застывшая на её лице маска безразличия помогала во всём. Порой Валерия мысленно (никогда вслух!) благодарила деда за учёбу и работу.

Она уже перешла на четвёртый курс, где основным курсом для неё стал академический для некромантов - по отбору среди студентов по способностям.

Юная студентка-некромантка быстро и безболезненно для себя занималась привычным для себя делом изгнания людей из домов, пока не наткнулась на семью Ангелики Феодоровны. Сначала всё шло по обыденному сценарию. Валерия легко заставила сыновей почтенной дамы оставить свои дома и вернуться в родительский. И сценарий в родовом гнезде Ангелики Феодоровны развивался привычно, пока... Пока в особняке, который был весьма важен для Мориса Дорофеевича, не появились неожиданные жильцы. О правнуках Ангелики Феодоровны девушка не знала. Пока анализировала их родственное окружение, их не было совсем, как казалось. И вроде они, взявшиеся почти ниоткуда, и не мешали ей... Но...

Первое столкновение с одним из внуков стало ошарашивающим. И это для человека, который с детства привык прятать свои эмоции под каменной оболочкой бесчувственности!..

Итак, она ехала в дом Ангелики Феодоровны и ближе к усадьбе заметила небольшую фигурку лыжника. Уже она Валерию удивила - своим стремительным пробегом, а ещё азартной соревновательностью - и с кем, то есть с чем - с машиной! Не было в доме такого жильца, который бы так весело и азартно мог гонять на лыжах!

Валерия внезапно испугалась.

Сама не поняла, чего именно. Но этот странный страх, которого она в жизни не испытывала, заставил разлететься в клочья все её эмоциональные защиты. Кроме магических, естественно. Этот страх заставил её приткнуть машину чуть ли не носом в калитку, а потом выскочить из тёплого салона и, впервые сорвавшись, накричать на невысокого темноволосого лыжника: "Кто ты такой?!" Он-то отозвался, но она всё с ужасом смотрела на него: впервые на неё смотрели внезапно ласковыми глазами. Потом она увидела девицу - точь-в-точь похожую на лыжника. Автоматически поняла, что эти двое - близнецы. Но что с этим, со своей растерянностью, делать - представления не было, и Валерия впервые же запаниковала. Появилось предчувствие, что на этот раз требование деда для неё невыполнимо. Когда она осознала это странное, непривычное для неё предчувствие, поразилась. Она видела магически! Эти близнецы почти необученные! А остальные в особняке ей по зубам! Она всегда это знала, едва начав это дело!

Но этот глупый (он не знает, с кем связа... С кем столкнулся!) Алик будто выбивал из-под неё всю защиту. Словно кирпичики - один за другим.

Ему захотелось её проводить.

Он обозвал её Белоснежкой.

Он хотел с ней погулять по саду.

Он сказал, что она симпатичная.

Он искренне хотел, чтобы она приехала ещё раз.

Мало того! Он не хотел, чтобы она уезжала!

А потом, когда она вынужденно (дед будто выскочил из-под куста из-за этого слова: "Вынужденно?! - орал он. - Вынужденно?! Не ври себе, дура!!") вернулась к дому из-за метели, он назвал её... красивой.

Она училась на четвёртом курсе. Она видела магически.

И она видела, что парень был искренним в своих словах.

Она ненавидела его из-за этой искренности.

Но всё равно хотела чаще попадаться ему на глаза, чтобы он снова и снова говорил, что она красивая. Ведь его слова подкреплялись мягким чувством искренности. Она не знала, что делать сейчас и... потом!.. с этой его искренностью. Она начинала впадать в настоящее смятение, еле прячась под маской равнодушия...

И с трудом удерживалась на месте, чтобы не побежать искать его, чтобы снова услышать, КАК он это произносит - Белоснежка.


Алик стоял перед дверью в коридор-переходник.

Похоже, разведывать, что не так в галерее (так часто говорил Игорь), придётся ему одному. Алька, зашуганная виденным, наотрез отказалась даже думать о том, чтобы войти в него. Но страх сестры только подстёгивал. "Капитан, обветренный, как скалы, - повторял он слова песенки, - Вышел в море, не дождавшись нас..."

Ещё раз проверил обереги, припрятанные в трикотажной кофте. Собрался с духом и потянулся к дверной ручке.

- Не смей, - холодно сказали за спиной.

- Белоснежка! - обрадовался он, немедленно оглянувшись. - Тебе тоже скучно?

- Ты?! - поразилась она. - Заскучал - и поэтому хочешь войти... туда?

- А чего нет? Пойдём со мной? - великодушно предложил он, а когда она замерла, глядя на него, как на сумасшедшего, объяснил: - Это как поход в подвал с сараями. Или на чердак, где столько интересного можно найти!

- Ты... издеваешься надо мной... - медленно выговорила она, холодно глядя на него, но в её глазах было что-то ещё, смятенное.

- Почему? - тут же переспросил он. - Почему ты решила, что я издеваюсь?

Девушка не ответила, только смотрела враждебно, хотя эта враждебность смягчалась необычной пугливостью, что ли.

- А ты? - не ответив на его вопрос, спросила она. - Зачем тебе туда?

- Интересно, - пожал он плечами и объяснил: - Сама посуди. Есть коридор, который связывает два корпуса дома. Но по нему боятся ходить, из-за чего ходят двором. Я такого никогда не видел. Ну и... хочу посмотреть.

Она всё так же медленно сказала:

- Там холодно и сыро.

- И что? - снова пожал он плечами. - Не хочешь посмотреть, что там - подожди меня здесь. Я только загляну - и выйду.

- Дурак.

- Само собой, - согласился он, посмеиваясь. - Но мне нравится, что ты за меня переживаешь. Ну что? Подождёшь меня, Белоснежка?

Она отвернулась и быстро пошла от него к лестнице.

- Я быстро! - крикнул он ей вслед.

Постоял ещё немного перед коридорной дверью и решился. Потянул за ручку. Дверь открылась легко. Изнутри и в самом деле пахнуло промозглой сыростью. Он ещё подумал, что коридор, в сущности, ничего особенного из себя не представляет. Чего же испугалась Алька?

Перешагнув порог, Алик застыл на месте, вслушиваясь. Тихо. Ну, если не считать отчётливого шелеста по стенам снежной бури и поскрипывания деревянных частей коридора. Пола, например. Уверившись, что ничего страшного пока с ним не происходит, он шагнул ещё пару раз. Потом решил: так и будет идти - два шага, остановка и разведка.

Он-то решил. Но кое-кто решил по-своему. Не успел он начать следующий шаг, как кто-то жёстко и больно схватил его сзади, за кофту, царапнув ногтями по спине. От неожиданности он не удержал равновесия и начал падать назад. Неизвестный пока человек ударил сзади же в плечо, разворачивая к стене. Алик едва успел понять, что ударили не просто так, а чтобы он не свалился. А потом его, всё ещё от растерянности еле стоявшего на ногах, рванули боком, и он чуть не грохнулся, споткнувшись о порог.

Но его буквально выволокли из коридора и крепко стукнули всем телом о стену.

С треском шарахнула в косяк дверь.

Изумлённый, он разглядел перед собой разъярённую Белоснежку.

Пока он ошеломлённо моргал на неё, она врезала ему такую пощёчину, что он не хило так снова откинулся к стене...

- Псих! - чуть не плевалась она одним и тем же словом, уже держась за его плечи и тем самым почти пригвоздив к стене. - Псих! Не смей туда ходить! Тебе что - делать нечего?! Псих!

Руки у него дёрнулись - то ли защититься, то ли инстинктивно ударить в ответ.

Но реакции у него оказались хорошими: он застрял взглядом на её мокром лице - и с сомнением, перерастающим в новое изумление, сообразил, что она плачет. Руки его опустились, а потом неуверенно поднялись, чтобы осторожно, чтобы не спугнуть, обнять Белоснежку за талию и прижать к себе, пока он нашёптывал ей ласковые, утешающие слова.

Вскоре двое стояли у опасного коридора, упоённо целуясь так, словно расставались навеки.


... Ангелика Феодоровна откинулась на подушки.

- Игорь, собери карты.

Её приказ домоправителя не удивил. Он осторожно склонил край розового одеяла так, чтобы карты гадалки съехали с него в старую коробку. Затем таро были аккуратно положены на столик рядом с кроватью хозяйки дома.

- Всё получилось? - задумчиво спросил Игорь.

- Начала положены, - словно про себя, вполголоса ответила Ангелика Феодоровна. - Но вот получится ли - это придётся выждать, чтобы удостовериться. Что во втором корпусе?

- Боюсь, как я и говорил, её обитатели вскоре переберутся к нам.

- Не побоятся бурана?

- Нет, ведь заклятие на коридор начинает пробираться и в жилые комнаты. Оно пострашнее будет бурана.

- Как там Лизонька?

- Есть небольшая температура - её собьём. Немного кашляет и чихает. Но, думаю, это тоже ненадолго.

- Замечательно, - отстранённо решила Ангелика Феодоровна и локтем примяла подушку. - Я немного подремлю. Разбудишь, когда сыновья с семьями переберутся к нам.

- Хорошо, - почтительно склонился перед нею Игорь.

Он укрыл хозяйку одеялом, а потом на цыпочках вышел и первым делом пошёл искать Алику. Очень удивился, когда сообразил постучаться к Лизоньке. Именно здесь и нашлась девушка: вместе с пожилой женщиной, которая частенько чихала, Алика азартно резалась в обычные карты, играя в обыкновеннейшего "дурака".

Дамы, завидя кавалера, немедленно пригласили его к себе, чтобы узнать последние новости по дому.

- А где Алик? - задумчиво спросила девушка, тасуя колоду и посматривая на Игоря так, словно он всеведущ.

- Кажется, в последний раз я видел его в библиотеке, - спокойно сказал домоправитель.

И не соврал. Он видел Алика в библиотеке. Но о том, что парень только что пытался войти в коридор, - только знал. И знал, как и кто помешал ему пройти по этому зловещему коридору... Как только от хозяйки дома знал и о том, что парень там, у коридора, ведущего в первый корпус, сейчас не один.

Лизонька громко чихнула в очередной раз, и домоправитель пообещал принести для неё мятные леденцы от кашля, которые одновременно помогут с чихом, и удалился.

Постоял на лестнице, не решаясь спуститься на первый этаж.

Хорошо, что кухня находится на том же втором и можно не мешать другим двоим наводить личные мосты между собой.

Игорь вздохнул и заспешил на кухню.


Пятнадцатая глава


Она всё ещё боялась - понял он. Целовались яростно и неостановимо, но стояли - шаг между ними. Как целуются во второсортном фильме: тянясь друг к другу, но оставляя между собой пространство. Так нельзя. Ему хотелось, чтобы она была ближе.

И он шагнул. А она - взяла и отступила, хотя вроде и не должна была ощутить этого шага. Наверное, машинально. Или инстинктивно... Но ему уже мало было, что они стоят - он, всего лишь держа её за талию. Ему хотелось чувствовать её тело, её дрожь, которую он ощущал прокатывающей эхом в своих собственных ладонях. Но её тело было напряжено, как будто в ожидании, что внезапная ласка вот-вот сменится чем-то грубым... Он чувствовал, как её грудь дотрагивается до его тела, то и дело бросая в жар. Но этого мало... Он не думал, что ему хочется чего-то большего, чем просто поцелуй. Но хотел этого поцелуя идеальным, а она всё отступала, всё пятилась...

Доотступалась.

Громадная прихожая первого этажа представляла собой почти вестибюль с дверями по стенам - от подсобных помещений. На подходе к ныне опасному коридору начиналось нечто вроде тамбура, только без двери в него. И тамбур этот был по высоте и ширине близок тому коридору.

И Белоснежка скоро упёрлась спиной в противоположную стену. Теперь не Алик, а она... Чуть только почувствовав за спиной преграду, она испуганно дёрнулась в сторону.

Но он, ощущая себя в странном и сладостно вязком тумане, нежно провёл по её щеке пальцами. И, где-то глубоко в душе удивляясь себе самому, глубоким и низким голосом сумел выговорить:

- Красивая... Какая красивая...

Другой рукой он всё ещё поддерживал Белоснежку за талию, так что в том заворожившем его тумане он отчётливо прочувствовал, как она не сразу, но расслабилась. И вот тогда он мягко шагнул к ней, чтобы обнять по-настоящему и невольно вздохнуть ей в ухо, когда под его ладонями оказалась её тонкая, нервно вздрагивающая спина.

Он-то нисколько не сомневался, выждав немного, чтобы она сама прильнула к нему, словно попавшая в его невидимый, но чувственный туман. Прижимал её к себе, глубоко зная, что теперь она не будет напрягаться в ожидании... опасности.

Губами он коснулся её уха, поймав мгновение, когда она содрогнулась то ли от прикосновения, то ли от его тёплого дыхания, и всё так же губами нежно провёл линию по тёплой коже скулы к её губам.

Он помнил, что теперь на любое его движение она будет откликаться судорожным стоном или аханьем. Он знал, что обрёл власть над этой страшной и притягательной девушкой, но не собирался эту власть использовать только себе во благо.

Нет, ему нужна Белоснежка из метели. И тогда его власть будет полной - когда она сама покажет, что на неё давить не надо, но она всё равно... будет нуждаться в нём? Ответа он не знал. Но осторожно, медленно, с наслаждением вытаивал из закаменевшей ледяной глыбы по имени Валерия ту самую хрупкую и прекрасную снежинку, которой почему-то никто до него не замечал. А может, потому никто и не замечал, что Белоснежка предназначалась только ему.

Он не собирался доводить её до физического желания - пока хватит и поверхностного чувственного наслаждения, в котором они безмолвно признавались друг другу в необходимости быть не только рядом, но и близко...

Временами всплывал и сразу уходил куда-то далеко ненужный вопрос: "Откуда ты всё это знаешь?" А он улыбался и забывал о вопросе, потому что Валерию мгновенно притягивала его улыбка, хотя девушка её и не видела. Он знал, что Белоснежка отзывается на странную силу этой улыбки...

...Уставшие - нет, утомлённые, пришли в себя, сидя на полу, с опорой на стену, и держась за руки. Валерия сжимала его ладонь крепко, будто боясь, что он уйдёт.

А Алик расслабленно думал, что поцелуй их был слишком короток, если она до сих пор не доверяет ему.

Говорить не хотелось.

Как не хотелось ни о чём думать, хотя мысли лезли назойливо.

Белоснежка неуверенно прислонилась к его плечу. Опять неуверенно. Он ласково положил свободную руку на её кисть и почувствовал, как она обмякла, зная, что он не сердится из-за её жеста... На полу было прохладно - входная дверь наружу недалеко. Но они оба не возражали прийти в себя именно таким образом.

Алик размышлял над двумя вопросами. Взаимосвязанными.

Вопрос первый - самый важный. Если у него и Альки такие силы, почему их не взяли на магфак, несмотря на проваленные экзамены? Или эти силы открываются только тогда, когда с ними начинают работать? Поэтому экзаменаторы и были спокойны? Но ведь сила...

Второй вопрос тоже интересный. Хоть и не хотелось лезть в собственное личное.

Он узнал тот вязкий, но приятный туман. В смысле - это не настоящий туман, и Алик понял, что он часть магии. Но что это такое было? И как он, Алик, сумел удержаться и не использовать незнакомые силы на всю катушку? Ведь хватило бы одного желания, чтобы Белоснежка стала бы его... собственностью. Почему бабуля не сказала, что у него есть ещё одна специализация, кроме умения быть Тенью и способности к гаданию?

И тут же мысли отъехали в любопытный, пусть пока и бесполезный вопрос: Алька - она-то умеет вызывать такую магию, как странный туман? Или здесь делёжка, как на магию прорицания и на магию заклинания?

Он осторожно, чтобы не спугнуть Белоснежку, вздохнул.

Все вопросы напрасны, потому что бабуля спит, а Игорь... Загадочный Игорь пока что не внушает к себе доверия.

Кажется, Белоснежка тоже раздумывала о том, что её беспокоило.

Он почувствовал на себе её взгляд, повернулся и вопросительно кивнул её встревоженным глазам.

- Теперь ты потребуешь, чтобы я очистила этот коридор, - прошептала она. - Зачем... ты целовал меня? Я ведь скоро...

- Ни за что, - спокойно сказал он.

- Что - ни за что?

- Не потребую, чтобы ты очистила коридор.

- А... почему?

- Тогда ты сразу уедешь. А я не хочу этого.

Она отвернулась и снова уставилась на прихожую. Алик сидел и чувствовал, что его плечо, к которому она приткнулась головой, постепенно становится прохладным без неё... И, хмыкнув, попросил:

- А ты не могла бы снова вот так голову - сюда?

Она уставилась на него недоумёнными глазами.

- Зачем?

- Холодно без тебя.

Беловолосая голова немедленно приникла к его плечу.

Они посидели ещё немного в спокойном молчании, созерцая полутёмную прихожую, машинально скользя незаинтересованными взглядами по всем дверям в их поле зрения... На этот раз Валерия заговорила первой.

- Я не смогу убрать заклятие на умирание коридора.

- Почему?

- Оно... вросло в коридор. - Девушка помолчала немного, а потом с боязливыми нотками в голосе добавила: - Процесс не остановить. Если бы в самом начале...

- Не расстраивайся, - утешил Алик, погладив её по голове, благо близко. В мыслях промелькнуло: "Спросить у бабули - точно ли всё так, как сказала Белоснежка насчёт заклятия в коридоре? Нет, не спросить. Сам узнаю". - Придумаем что-нибудь с коридором. Например, его можно сломать

- Не поможет, - прошелестела она.

Алик, услышав её голос, встревожился:

- У тебя волосы холодные. Встаём?

- А при чём тут волосы?

- Пока сидели на полу - замёрзли, - объяснил ей. - Тебе чаю не хочется? В гостиной - я видел - чайник поставили с чашками. Идём?

Если бы она изъявила желание, он бы поднялся и подал ей руку. Она не сдвинула головы с его плеча и негромко ответила:

- Не хочется. Там кто-нибудь, да будет. А здесь... Или я тебе...

Полувопросительные интонации дали возможность продолжить её фразу до логического окончания: "Или я тебе надоела?" И он усмехнулся и высказал:

- Я бы был согласен спрятаться где-нибудь от всех, но иметь притом термос с горячим чаем. Или ты предпочитаешь кофе?

- Знаю место, где можно посидеть, - внезапно сказала она, опять-таки не поднимая головы от его плеча. - Только термоса не могу обеспечить.

- Тогда почему не поднимаешься? - с любопытством спросил он.

- Согрели же тут... Не хочется.

Но через пять минут она повела его к одной из дверей в прихожей. Было мгновение, когда он сам оробел. Дома-то не знал. А рядом - некромантка. А если она... Свысока хмыкнул на все сомнения. Валерия открыла эту дверь - и они спустились по довольно шаткой от старости лесенке в какое-то тёмное помещение.

Только Алик открыл рот спросить, куда это они явились и откуда Белоснежка знает именно это помещение в доме, как увидел тусклый отсвет от чего-то очень знакомого. Вот оно что... Валерия привела его в гараж. И точно. Здесь нашлось два авто: одно - бабулино, солидное, уж его-то Алик хорошо запомнил; другое - бентли опасной гостьи.

Валерия оглянулась.

- В машине не слишком тепло, но и не холодно. Посидим?

За достаточно добротными стенами гаража шипела метель; порой где-то сверху, где было открыто окно или просто образовалась дыра в рассохшихся досках, подвывало сквозняками.

Она нашла в багажнике колючий плед, которым они укрылись, засев на заднем сиденье... Алик ждал, что Белоснежка расскажет ему о своей жизни, часть которой он уже просмотрел по раскладу таро. Но они оба ёжились на заднем сиденье, обогревая и себя и своё место; ёжились, постепенно согреваясь. И в какой-то момент Алик чуть не ахнул вслух, улыбаясь чуть не до ушей при взгляде на девушку: вновь прильнув к нему, Белоснежка безмятежно уснула.

Он накинул на её голову край пледа, обнял за талию, чтобы теплее было. И опять погрузился не только в размышления, но и в воспоминания.

Снова о том же.

Когда он целовал Валерию, появилось впечатление, что он использует магию - такую мощную, что в своё единоличное пользование может заполучить любую женщину в мире. В общем, воплотить в явь мечту каждого подростка.

Но почему же он не чувствовал такого прилива сил, когда целовал свою давнюю подругу - Люду? Они были одноклассниками, но, поскольку жили в одном доме, дружили и вне школы. Ему тогда казалось - он влюблён так, что умирал от одного взгляда Люды, брошенного на него с лаской.

Но сейчас, думая о том времени, он вспоминал, что их поцелуи были... какими-то подростковыми. Будто поспорил с кем-то, что поцелует Люду, - и сдержал своё слово. Пацан сказал - пацан сделал... Но почему он тогда так... нет, даже не переживал. Он психовал так, что даже подумывал о самоубийстве. Точно. Подросток. Дурак. А сейчас...

Он заглянул под краешек пледа посмотреть на Белоснежку, на её тонкое личико, обвеянное усталостью и беспокойством, а потом, недолго думая, легонько подтащил этот край, чтобы натянуть его и на свою макушку. Теперь они сидели будто в шалаше...

Мысли дремотно уносились куда угодно, только не возвращались к последнему вопросу: "В чём разница?"


...Алька сидела с Лизонькой непостоянно. Время от времени ей приходилось отзываться на требования Игоря прийти на урок или снова засесть в домашней библиотеке - поискать хоть что-то по теме, как убрать последствия ненужного заклинания. В один из таких перерывов Лизонька крепко заснула. Алька посчитала, что сон бедной женщине (а они немного сдружились, потому что Алька чуть-чуть, но ухаживала за ней, хотя бы сидя рядом) нужен, и побежала искать Игоря. Сначала на кухню. Там - пусто. Потом она решила спуститься на первый этаж, но домоправитель уже бежал ей навстречу.

- О, а я вас искала, - обрадовалась Алька. - Лизонька уснула - мы снова в библиотеку?

- Можно и туда.

- Игорь, у меня к вам вопрос.

- Какой?

- Вода ведь смывает информацию?

- Да.

- А если коридор промыть - или прочистить, например, той же метелью? Что будет?

- Не уверен, что получится хоть что-то, - покачал головой Игорь. - Заклятие въелось в материал коридора. Просто так его не вымоешь.

Они вошли в библиотеку и остановились перед следующим стеллажом.

- Бабуля спит? - задумчиво спросила девушка.

- Спит, - согласился домоправитель. - Вы хотели поговорить с ней?

- Нет, с вами. Мне казалось - бабуля всё знает, но она...

- Ангелика Феодоровна знает многое. Но сейчас она... - Игорь поискал слова выразить мысль. - Сейчас у неё слишком мало сил на то, чтобы убрать заклинание.

- А раньше она умела? - удивилась Алька.

- Да. Ангелика Феодоровна постоянно повторяет: если бы сыновья вовремя сообщили ей о том, из-за чего они поторопились продавать свои квартиры, она бы успела помочь им. Но прошло слишком много времени - и теперь всё зря.

Он стоял ближе к стеллажу, и Алька прикусила губу, поглядывая на него искоса. Она легкомысленная? Возникла странная идея - приворожить Игоря, сделать его своим женихом. Назло всем! Она представила, как Игорь будет привозить её к университету, а потом увозить домой. И, выходя из машины, она будет прощаться с ним, целуясь при всех, а потом он будет целовать её, встречая выходящей из здания вуза и сажая в машину.

Она представила себе лицо Семёна и почти беззвучно фыркнула.

Нет. Вдруг поняла, что ей не хочется задирать Семёна тем, что она, брошенная им, так шикарно ходит... ой, ездит на занятия!

Она так удивилась своему нежеланию, что засмотрелась на сосредоточенное лицо домоправителя: тот медленно листал взятую с полки книгу, внимательно приглядываясь к её страницам.

И тут её словно стукнуло.

С Семёном было легче. Она спокойно сидела рядом с ним на всех занятиях, спокойно общалась со всеми однокурсниками, как и он порой болтал и смеялся с девчонками... Но Игорь... Первая же мысль о том, что он будет общаться с кем-либо, кроме неё, Альки, привела её в негодование!

И прежние вопросы, с которыми она вроде уже распрощалась, вновь возникли перед ней. А умеет ли она вообще любить? Семён предал - но ведь и она быстро забыла о нём! Вон, стоит рядом с ней доказательство её неумения любить!

И тут она чуть склонила голову. А ведь они с братом размышляли по поводу Игоря! О том, что он вроде как слабый маг, а на деле - терра инкогнита! А если это он её, Альку, приворожил, пока она только прикидывала шансы на личную ворожбу?

Так. Кажется, надо найти не только книгу, которая убирает заклинание бурана, но и книгу, которая объясняет, как ведёт себя тот, которого приворожили. И надо бы посмотреть на себе эти признаки внушённого чувства. Если такая книга существует.

Чуть не психанув из-за всех этих сложностей, Алька грубо спросила:

- Вот всякие дурёхи женихов себе привораживают - говорят, это плохо. А если такое устраивают маги? Это ведь тоже насилие над личностью?

- Да, - ответил Игорь.

Кажется, его больше интересовала информация в книге, чем глупые вопросы о постороннем. Альке даже стыдно стало. Поэтому она вздохнула и пробормотала, не надеясь, что он услышит, слишком уж зацикленный на содержании страницы:

- И картины вы обещали показать, а тут эта метель из-за меня же...

- Вы же не первый и последний раз теперь здесь будете, - неожиданно ответил он, не отрываясь от книги. - Увидите ещё.

Она ещё с ехидцей хотела спросить, не в день ли отъезда он покажет своё творчество, как Игорь внезапно замер и посмотрел на входную дверь в библиотеку, будто ожидая, что после его взгляда она немедленно откроется. Но дверь не открылась, и всё же домоправитель всунул книгу на место и чуть ли не побежал к выходу, бросив Альке:

- Посмотрите тут без меня, пожалуйста, Алика!

"У-у... Бросил меня тут! Не хочу!" - обозлилась девушка и кинулась следом за ним. Вовремя успела заметить, как его голова быстро исчезает вниз на лестнице. "На первый этаж побежал?" - удивилась Алька, хватаясь за перила и тем самым помогая себе на бегу удержаться на лестничных ступенях и не свалиться. Но уже на второй лестнице затормозила, таращась и не веря глазам: входная дверь в корпус распахнулась, и в бешеном облаке взметнувшегося пара и сильного снежного ветра в прихожей начали появляться заснеженные же фигуры, укутанные так, что не разберёшь, кто там мужчина, а кто - женщина.

С последних ступеней к ним бросился Игорь, мгновенно пропав в той заварухе из снега и пара. Потом раздались мычащие звуки - Алька не сразу разобрала, что вошедшие говорят из-под накутанных на них вещей. И наконец вся суматоха закончилась после решительного хлопка дверью.

Снег принялся быстро и деловито опадать на пол, превращаясь в лужи неприятного вида, пар исчез, и Алька наконец разглядела Игоря. А увидев, чем он занимается, поспешила ему на помощь: он разматывал на неожиданных гостях шарфы, шали и прочее, что помогало идти в буране, и стряхивал с одежды снег и воду. Он оказался внимательным и более сообразительным, чем Алька. Завидя девушку, которая пыталась размотать заледеневшую огромную шаль, кажется, на Нонне Михайловне, крикнул:

- Алика, поставьте чай! Здесь мы сами справимся!

Она сочла его пожелание справедливым, размотав-таки мокрые и оттого тугие концы шали на женщине, и побежала к лестнице на второй этаж.

Пока суетилась на кухне, готовя чаепитие, первой в гостиную поднялась именно Нонна Михайловна. Встала в гостиной, растерянно оглядываясь. Дверь в кухню была открыта, так что Алька сразу позвала её:

- Нонна Михайловна! Идите сюда - обсушиться!

И сама пошла ей навстречу, вынося стопку полотенец.

Женщина поблагодарила её кивком и села на диван, где ночью спала Лизонька. Дышала Нонна Михайловна сипло и даже похрипывала, так что Алька смотреть не стала, управится ли она с полотенцами без неё, и бросилась назад, на кухню.

Когда в гостиную поднялись остальные, на столе уже стоял поднос с чашками, два заварника и на металлической подставке был водружён горячий, только вскипевший чайник. Кинув взгляд на часы, Алька кивнула себе: до обеда час с лишним. Значит, чай и впрямь не повредит - особенно людям, преодолевшим пусть небольшое расстояние, но в та-аких условиях! Да ей самой холодно стало, когда она время от времени скашивалась на пришедших, наливая чай по чашкам и исподтишка разглядывая покрасневшие от мороза носы и щёки, подрагивающие ладони, из-за которых стало страшно за чашки с чаем: руки дрогнут - чашки полетят на пол, а они ведь уже с горячей жидкостью! Не дай бог, обожгутся! А уж когда то ли гости, то ли новые постояльцы второго корпуса принялись за чаепитие... Опять Алька пожалела не то их, не то чашки - так колотили зубы замёрзших и края посуды!

Первым отогрелся Адриан Николаевич.

- Маменька спит? - вполголоса осведомился он, глядя на Игоря, который тоже взял себе чашку с чаем.

- Спит, - покивал Игорь, слегка обескураженный вторжением непрошеных гостей. - Адриан Николаевич, мы же договаривались, что вы перейдёте тогда, когда я к вам приду.

- Да ну! - раздражённо махнул рукой мужчина. - Эти клуши как начали визжать!.. (Нонна Михайловна хмуро покосилась, но промолчала.) Одной надо дочь увидеть и убедиться, что живая. Другой показалось что-то недалеко от коридора-переходника - такую истерику устроила, что легче было согласиться на поход в этот корпус.

Игорь тихо вздохнул и с тоской посмотрел себе под ноги и чуть дальше. Надо полагать - на тот самый коридор под ногами.

- Продукты, как я понимаю, вы с собой не прихватили, - констатировал он.

- Ты же ходишь по коридору - вот и принесёшь! - агрессивно огрызнулась Нонна Михайловна, и Алька, старавшаяся быть незаметной, враждебно подумала: "Ты больше всех орала о дочери, значит, а теперь - что? Даже не спросила, как она и где! Ещё и на Игоря вопишь!"

И постаралась забыть о том, что Нонна Михайловна пьёт уже третью чашку горячего чая, но руки у неё всё равно с трудом подчиняются ей и не трясутся.

За Аделаидой Степановной тоже любопытно было наблюдать: она хоть и сняла с себя все шарфы и шали, в гостиной оставалась в меховой шапке, а потому, хоть и посматривала кругом с каким-то нездоровым интересом, но сама выглядела жалко.

Первой отогрелась Нонна Михайловна.

- Когда и где будем располагаться? - строго глядя на домоправителя, спросила она.

- Обед через час, - сказал Игорь. - До него успеем определиться с помещениями.

А чего определяться, если на втором этаже оставались две свободные комнаты. Увы - не апартаменты, хотя Аделаида Степановна и пискнула что-то протестующее. Её муж, Владиславушка, тут же цыкнул на неё, и они вместе пошли заглянуть в одну из двух комнат, на которые указал домоправитель.

Нонна Михайловна осталась сидеть за столом, пока муж последовал за младшим братом и его женой. Алька принялась убирать лишнее со стола, подумывая про себя, что неплохо бы поставить чайник ещё раз: а вдруг кто-то не до конца согрелся?

Нонна Михайловна машинально следила за её руками, а потом, будто спохватившись, спросила:

- Мыть пойдёшь?

- Да, - с некоторым недоумением ответила Алька.

- Я с тобой, - безапелляционно сказала дама и встала из-за стола. - Хоть руки согрею, пока споласкиваю.

- А я думала... - растерянно проговорила девушка. - Вы разве не хотите заглянуть к Лизоньке?

- Чего к ней заглядывать, - проворчала Нонна Михайловна. - Дрыхнет небось. А было бы что опасное - наверное, нам бы сразу сказали. Так, где тут у вас кран?

Пришлось уступить дородной даме место у раковины. Причём уступить не только быстро, но и шустро, иначе бы габаритная Нонна Михайловна прижала Альку в уголок между раковиной и шкафом, откуда Алька бы вряд ли сумела потом выбраться.

Когда девушка пошла в гостиную за следующей порцией посуды со стола, она с удивлением размышляла о кратком эпизоде: "А ведь очень похоже на то! Она могла бы и специально это сделать! И выглядела так, будто очень хотела меня впихнуть в этот уголок и не выпускать. Почему?"

...Если бы Алька была прорицателем, который видит без карт, или человеком, который вообще умеет видеть сквозь предметы, она заметила бы, что Нонна Михайловна не позаботилась о продуктах, зато принесла с собой старинный фотоальбом.


Шестнадцатая глава


Постороннему взгляду Нонна Михайловна представала солидной, но добродушной дамой. Она умела плавно двигаться и всегда спокойно разговаривать. Да, со стороны казалось, что её всегдашнее добродушие ничем не смутить. На редкие попытки поддразнить её или уколоть мелким, но обидным замечанием Нонна Михайловна только снисходительно улыбалась. Впрочем, она умела себя держать так, что насмешливые уколы чаще от одного только её взгляда замерзали на губах неудачливого насмешника. Аделаида Степановна, например, которая считала себя "той ещё язвой", побаивалась говорить ей колкости. Что, впрочем, не мешало Нонне Михайловне пренебрежительно звать её, про себя, конечно, Аделаидкой.

Выходя замуж за Адриана Николаевича, тогдашняя Нонна, затаив дыхание и порой чувствуя себя мещаночкой, мечтала о спокойной и благополучной жизни, когда дни гладко катятся один за другим, изредка взрываясь сияющим фейерверком - выходом в гости или в театр, путешествиями-поездками в другие города, а то и на море... Весь расчёт был на Адриана Николаевича - сына сильных и известных в своём кругу магов. Нонна Михайловна на всю жизнь запомнила своё потрясение, когда жених привёз её в "семейное гнездо". Громадный домина, в комнатах которого и коридорах можно заблудиться, поразил воображение девушки из обычной семьи учителей - из семьи, где внимание распределялось между четырьмя дочерями, а значит - достаток был так себе. А тут... Ещё она обомлела, узнав, что у них, молодой семьи, ещё и свои апартаменты всегда будут в этом доме.

Жизнь с мужем оказалась не настолько роскошной, как того ожидала Нонна Михайловна. Но сама она была непривередливой - сказалось воспитание в многодетной семье. Больше волновало то, что она поняла с самого начала замужества: родители мужа (особенно свекровь) не очень приняли её. Причина была понятной, но молодая женщина всё же ждала со стороны свекрови хотя бы симпатии ...

Повезло, что встречались не слишком часто. И, в сущности, Нонна Михайловна была счастлива: она могла не работать, а заниматься домом и единственным ребёнком. Тем более - в череде будних дней пусть не слишком ярко, но всё же мелькали проблески тех фейерверков, о которых она мечтала. Несмотря на то что после рождения дочери жена невосстановимо раздалась вширь, Адриан Николаевич продолжил выводить её в театры; хоть и нечасто, но каждое лето они ездили на море - пусть не за границу, но Нонне Михайловне и того хватало.

Мужу она не говорила, но большие упования у неё были на дочь. Ударом по самолюбию стали бессердечные, безапелляционные слова свекрови:

- Абсолютная бездарь - эта ваша Лизонька!

И лишь годы спустя Нонна Михайловна могла бы возразить свекрови: "А в семье Владиславушки вообще детей нет!"

Не возразила даже сейчас. Страшилась старой ведьмы до ужаса.

Тем более... Было время, когда Нонна Михайловна, несмотря на мелкие неурядицы, ходила горделиво и уверенно думала о будущем. Но следующий звоночек - и земля под её ногами начала подрагивать, не давая стоять твёрдо. Сначала пришлось смириться с бездетностью дочери, на которую тоже возлагала свои не вполне уверенные чаяния, связанные с возможным внуком или внучкой. Затем с трудом пережила развод Лизоньки, узнав о причине - отсутствие детей. С ней-то вместе переживала, но старалась не показать, что разочарование зятя хорошо и даже до боли понимает...

Потом начались проблемы с квартирой дочери, о чём Лизонька, пусть и перепуганная, молчала до конца, - уже не звоночек, а дальний раскат грома. Гроза же разразилась через три года, когда вся их семья, словно сбившись кучкой в штормовую погоду, в очередной раз переехала в однокомнатную квартиру. Не успели в ней обжиться, как поняли: их выгонят и отсюда.

Счастьем стала ворчливая уступка свекрови, овдовевшей к тому времени и почти лишённой движения.

Ангелика Феодоровна позволила им жить в первом корпусе "семейного гнезда", отдав во владение семье старшего сына не только их старые апартаменты, но и весь второй этаж. Измученная ужасами недавнего пребывания в "нехороших" домах, Нонна Михайловна с трудом собрала себя из неожиданной развалины, в которую превратилась было. Во всяком случае, она прекратила нервно вздрагивать, едва ей чудилось, что прошлое вновь вползает на порог их апартаментов, ухмыляясь и угрожающе краснея жадными круглыми глазищами.

И, как только прекратила нервничать, прошлое прыгнуло в соединяющий два корпуса дома коридор. Прыгнуло мягко, как свалившийся с потолка паук, который для Нонны Михайловны являлся символом страха... Но никакое отчаяние от повторения страшной ситуации не сравнится с тем, что Нонна Михайловна узнала от дочери. Та однажды пришла к ней в спальню, когда мать готовилась отойти ко сну. И прошептала:

- Мама, это я пустила её в коридор...

- Кого? - удивилась та.

- Риелторшу, - прошептала Лизонька.

Нонна Михайловна смотрела на дочь - на опустившуюся с годами, заплывшую жиром - даже не пышнотелую, как сама она! - женщину. Разум отказывался воспринимать её слова, но изнутри выплыло гадливое чувство, которое медленно превращалось в нечто близкое к ненависти. Дочь? Дочь порвала в клочья спокойную жизнь в семейном гнезде?

В первый миг понимания, что именно сообщила ей Лизонька, ей захотелось немедленно рвануть с кровати и ударить дочь по лицу. Хорошо, что в руках были баночка с кремом и лопаточка-дозатор с уже набранным на неё кремом... Только и смогла, что резко встать.

Кажется, с эмоциями она не сумела совладать, - Лизонька резко отшатнулась от неё, жалобно округлив глаза. И тут же сморщилась в подступающем плаче.

- Я не хотела, мама!

- И... - Она начала фразу, но услышала свой скрипучий голос и откашлялась. - И зачем ты мне это сказала?

- Я не могу, мама... Ты же знаешь... - уже плаксиво объяснила дочь.

Знала Нонна Михайловна, чего не может дочь. Лизонька не умела хранить секреты. Они её мучали до тех пор, пока она не выпаливала о них любому, кто готов был слушать её. За тайну на двоих Лизонька уже не волновалась, словно передав её конкретному, по её мнению - достойному человеку. Она даже забывала о том, что её мучило. Но сейчас...

- Выйди, - тяжело, словно неуклюжий чугунный шар, вытолкнула губами Нонна Михайловна единственное слово.

Лизонька, всё ещё испуганная, но уже начинавшая успокаиваться, убежала из родительской спальни, а Нонна Михайловна шлёпнулась на кровать. Дочь больше не будет тревожиться из-за того страшного, что гонялось за ними по пятам несколько лет. Переложила свою ошибку на плечи матери... А теперь делать ей?

"Я не хочу повторять прошлое!" - внутренне визжала и рыдала Нонна Михайловна, пока сидела на кровати, отложив крем и закрыв лицо ладонями.

Но весь ужас был в том, что от них теперь ничего не зависело.

А потом в семейном гнезде появились близнецы. Совсем юные брат с сестрой. Такие... невинные, что Нонна Михайловна возненавидела их обоих с первого взгляда. Пока копошилась в себе, торопливо выясняя, почему вдруг она ополчилась на них, поняла: они именно чистые. Что это значило - объяснить даже себе не могла, поэтому перевела в грубое и противоречивое: близнецы вряд ли смогли навести на дом беду, как её дочь, а значит - они... плохие. И далее началось... Проверили девушку на кухне, зачем она приехала с братом в семейное гнездо, где оба сына Ангелики Феодоровны уже считали дом своим, - и на всякий случай её послали в коридор. А вдруг испугается - и уедет из семейного гнезда?

Но, когда муж объяснил, что эти дети сумеют очистить дом от скверны заклятия на умирание, когда она увидела в его глазах любопытство к близнецам и какое-то необычное чувство, близкое к тому, как родители смотрят на первенца, Нонна Михайловна схватилась за фотоальбомы, которые хранились в первом корпусе. Должны были! Должны близнецы обладать хоть каким-то сходством со старухой Ангеликой Феодоровной или с двумя её сыновьями! Перебрала самые старинные... И ахнула, открыв последний альбом. Её собственная свадьба. И рядом с ней, счастливой невестой, стоит не будущий муж, а тот мальчик - Алик!

Мысль первая - сын Адриана?!

Но сразу после выхода на пенсию Адриан Николаевич никуда не выходил из дома без своей подруги! Да и возраст...

Вот тут-то внутренне и заколотило Нонну Михайловну.

Никогда не считала себя ревнивой.

Но вторая мысль заставила её прийти в настоящее неистовство: он согрешил когда-то?! Когда они были ещё молоды?! Он изменил ей, которая всегда была верной ему и честной?! Она умирала от этой мысли несколько часов после неприятного открытия. И не выдержала. Устроила истерику с упоминанием дочери, о ночных приключениях которой ей рассказали, но не уверили, что та жива, вовлекла в истерику и Аделаидку. Затем Нонна Михайловна заставила мужчин не только продумать путь в буране, но и обеспечить достаточно безопасное продвижение от корпуса к корпусу.

О дочери она ни капельки не беспокоилась. Ну и что, что та чуть не замёрзла, убежав из дома? В какой-то степени, считала Нонна Михайловна, Лизоньку постигла кара за то, что пустила риелторшу в дом. В общем, сама виновата.

...Да, на улице бушевал буран. Термометр показывал несчастные минус четыре, то и дело переходящие в минус один, но буран сметал все представления о реальной температуре, в мгновение выдув из всех четверых тепло, а снег оказался таким липучим, что после нескольких шагов по двору Нонна Михайловна была готова сдаться и попросить мужчин вернуться. Но жгучая ревность продолжала пылать внутри. И, хотя женщина не представляла, как может отомстить близнецам, она страстно желала быть с ними рядом, а там уж - как бог на душу положит. И даже не задумывалась, почему жертвой её ревности должны стать близнецы, а не согрешивший муж, на которого она теперь не могла спокойно смотреть, а потому чаще отворачивалась, чтобы он не видел её перекошенных злобой губ и в ненависти сощуренных глаз.

Никогда не пакостила по мелочи. Да и вообще не пакостила.

Но ревность и злость заставляли придумывать такие уловки, что, осуществись они - Нонна Михайловна бы торжествовала, радуясь и им.

Но девчонку не удалось заставить стоять, скорчившись в неудобном кухонном уголке. Нонна Михайловна только злобно фыркнула и принялась за мытьё чашек, придумывая следующую проказу... Девчонка таскала посуду со стола, а женщина кривила губы, вспоминая уверения мужа, что эти близнецы помогут обезопасить коридор. Не верила она этим уверениям. И следующий эпизод доказал её правоту.

Девчонка что-то задержалась в гостиной, хотя Нонна Михайловна помнила, что на обеденном столе оставались ещё чашки.

Вытерев досуха руки, покрасневшие от горячей воды - бойлер работал на всю катушку, - недовольная, что приходится прерваться, женщина вышла из кухни и замерла у двери. Домоправитель стоял спиной к кухонной двери, а девчонка помогала ему надеть рюкзак. Неприятным (она сама почувствовала это) голосом женщина спросила:

- Что здесь происходит?

- Мы собираемся сходить в ваш корпус за продуктами! - звонко откликнулась девчонка, и домоправитель тоже обернулся на звук голоса.

- Почему не по коридору? - недовольно сказала она.

- Там такая ситуация, что и я уже не в силах проходить его, - вежливо объяснил домоправитель. - Простите, что забираю у вас Алику, но она пойдёт вместе со мной, чтобы набрать продуктов побольше и не ходить в буран несколько раз.

- Подождёшь? - спросила девчонка у домоправителя и побежала к лестнице.

На третий этаж - сообразила Нонна Михайловна. Пойти с нею? Вряд ли получится что-то устроить: если правильно поняла - девчонке нужно быстро накинуть на себя верхнюю одежду и тут же скатиться вниз, сюда, а потом уже и к выходу из корпуса.

Но следующее событие вообще выбило её из колеи.

Домоправитель склонился над стулом, чтобы взять с него ещё один рюкзак, поменьше, - видимо, собирался отдать его той девчонке, близняшке. Не успел расправить его - открылась дверь в гостиную с лестницы. И не девчонка появилась на пороге, а её брат, который держал за руку риелторшу! Врагиню всей семьи! И держал он её как-то так, что сразу стало ясно - они дружны. И в этот момент Нонна Михайловна поняла: не только риелторша, но и близнецы в сговоре, чтобы уничтожить всех их, старших, и захватить семейное гнездо в качестве добычи!

- Вы куда? - поинтересовался юноша.

- В другой корпус, за продуктами.

- Я с вами.

- Мы с вами, - тихо поправила риелторша, и Нонна Михайловна вытаращилась на неё, совершенно сбитая с толку.

Зато спустя минуту напряглась так, что готова была завопить изо всех сил: риелторша собирается их отравить! Она будет перебирать продукты из кухни во втором корпусе и подсыпать в них яду! Вот именно в этот момент Нонна Михайловна обозлилась на себя, что не позаботилась заставить мужчин принести сюда всё, что необходимо для пропитания, понадеявшись, что уж во втором-то корпусе еды будет вдосталь!

Кажется, домоправитель тоже не ожидал от риелторши помощи. Он так удивился, что не подумал скрыть своего чувства.

- А вы-то... зачем?

- Я здесь тоже застряла, - независимо сказала девчонка. - Должна же хоть чем-то оправдать своё присутствие здесь?

После такого заявления юноша-близнец уставился на неё с улыбкой, а Нонна Михайловна внезапно заметила то, что должна была заметить ещё раньше - как только эти двое появились на пороге гостиной: губы обоих оказались заметно вспухшими. Они целовались?!

Злоба уже рвалась вперёд - выплеснуться на обоих хотя бы словесно! И не только на обоих, но и на глупого домоправителя, который воспринял слова девчонки серьёзно и... положительно! Нонна Михайловна уже задыхалась от сильного чувства, собираясь выпалить нечто, что не понравится этим молодым, но скорым...

Но, переводя взгляд с одного на другого и вернувшись к глазам юноши-близнеца, она вдруг уставилась на него... Нет, не то чтобы уставилась, но оказалась не в силах отвести собственный взгляд. Она даже моргать не могла, глядя в эти спокойные глаза...

А в гостиной вдруг наступила такая тишина, что новый стук двери показался выстрелом из ружья: вздрогнули все. Краем глаза Нонна Михайловна заметила - в гостиной появилась ещё и сестра-близняшка. В отличие от неё самой, девчонка сразу догадалась, что в гостиной происходит нечто не то чтобы неприятное, но необычное. И застыла на месте, кажется пытаясь - не мешая никому, - узнать, что происходит.

А юноша всё ещё не спускал глаз с Нонны Михайловны. И, если сначала она испугалась чего-то неведомого, то под его взглядом, серьёзным, но в большей степени бесстрастным, она постепенно успокоилась так, что вскоре обмякла, забыв о личном злобном напряжении.

- А-а... - выговорила наконец, его сестра, вопросительно глядя на Нонну Михайловну, - вам принести на кухню остатки посуды, пока мы собираемся на выход?

- Да, милочка, принеси, - спокойно откликнулась Нонна Михайловна, слегка удивляясь себе, неожиданно миролюбивой.

И, бросив последний взгляд на милого юношу - брата девочки-близняшки, удалилась на кухню, не замечая, как зачастил дыханием домоправитель, глядя на Алика.

Когда она вернулась в гостиную, удивлённая, что грязной посуды больше не приносят, та пустовала, а скатерть на столе, давно протёртая, даже высохла. Постояв немного, машинально прислушиваясь к приглушённым голосам из закрытой комнаты, где сейчас сидели её муж и его младший брат с женой, она медленно вошла в комнату, определённую для Адриана Николаевича, а значит, и для неё. Чувствовала себя Нонна Михайловна странно. Недавнее оживление ощутимо перекатилось в усталость. Не стараясь разобраться, как именно - странно - она себя чувствует, она доплелась до первой увиденной кровати и свалилась на неё.

И наконец-то мгновенно сумела определить, как себя чувствует: её будто придавили сверху чем-то тяжёлым. Как будто вместо одеяла её укрыли большой пуховой периной, громоздкой и увесистой...


- Я - быстро! - торопливо сказала Алька брату, собирая последние чашки-ложки на небольшой поднос и благодарно кивая Игорю, который шагнул помочь. - А вы одевайтесь идите! Мы за вами!

Они побежали на третий этаж. Когда преодолевали последнюю лестницу, Белоснежка встревоженно спросила:

- Что ты с ней сделал?

- Понятия не имею, - весело отозвался Алик. - Просто мне хотелось, чтобы она не злилась. А то стоит - смотрит на нас и злится!

- На меня - смотрит, - задумчиво уточнила Валерия и быстро ушла в свою комнату.

Прихватив свою куртку, Алик терпеливо ожидал её в гостиной третьего этажа, раздумывая о недавнем эпизоде, когда старая женщина смотрела на них с ненавистью, а он мысленно уговаривал её: "Мы хорошие! Не надо злиться на нас! Вы же сами видите - мы и правда хорошие! И вам ничего не сделали!"

Когда девушка появилась со своим белым плащом-пуховиком, он хмыкнул:

- Думаешь - ты одна её разозлила? Она злится на всех на нас.

- С чего ты так решил?

- Просто. Поймал её взгляд.

- А ты... Ты просто захотел, чтобы она не злилась, - медленно, натягивая плащ, который ей подал за спиной Алик, проговорила Валерия. - И она перестала злиться.

- Она не маг, - напомнил он. - И она могла посчитать, что я на неё могу воздействовать. Поэтому перестала выказывать свою злость и сбеж... удалилась.

Последнее слово он произнёс, смеясь и не обращая внимания на пристальный взгляд Белоснежки, стоявшей перед зеркалом и смотревшей на его отражение. Впрочем, быстро оглядевшись, Алик быстро обнял её за талию, слегка примяв плащ, а потом уткнулся подбородком в её плечо так, чтобы они вместе смотрели в зеркало. И касались друг друга щекой.

- Что? - спросила Белоснежка, глядя на их обоих отражение.

- Мы неплохо выглядим в паре, - улыбаясь, сказал Алик. - Ты такая красивая и светлая, и я - такой скромный и тёмный.

- Скромный... - скептически пробормотала она. О собственной характеристике из его уст "светлая" промолчала, как будто и не слышала её. Но не удержалась и засмеялась, а потом со вздохом кивнула: - Нас ждут. Идём, что ли?

Он, с очевидным разочарованием убрав руки с её талии, выпрямился и кивнул в ответ.

- Идём.

Спускаясь по широким лестницам рядом с ней, он заметил, что Белоснежка поглядывает на него с еле уловимой тревогой, и велел себе запомнить выражение этих глаз, чтобы спросить потом у неё, почему изменился её обычный бесстрастный взгляд... он затруднялся определить, как именно она на него смотрела на него ранее. Казалось - дружески. "Если не влюблённо!" - скромно добавил он, посмеиваясь над собой. Но сейчас взгляд Белоснежки сменился на... ну, скажем, близкий к тому, что называется взволнованным. Или... насторожённым?

Вошли в гостиную второго этажа, и Алик наткнулся на такой же встревоженный взгляд Игоря, который помогал Альке надевать рюкзак. Алик вопросительно поднял брови, но домоправитель вздохнул и отвернулся, продолжая распрямлять на Алькиных плечах лямки рюкзака. "Что это они все таинственные такие?"

Но про таинственность пришлось забыть на первом этаже. Пока помощники Игоря с беспокойством вслушивались в вой и шуршание бурана за стенами прихожей, он достал из раздевалки старые вещи, которые и предложил им.

- Всё хранилось очень тщательно, так что не бойтесь надевать эти шарфы и палантины. Лучше закутаться хорошенько, чем потом простудиться.

Через пять минут в прихожей стоял здоровый хохот всех четверых: закутавшись в предложенные им вещи, как просил Игорь, будущие путешественники превратились в толстеньких тряпичных кукол из прошлого. Чуть не матрёшки.

- А мы сможем идти-то в таком виде? - нахохотавшись, спросила Алька у Игоря.

- Посмотрим на практике, - откликнулся тот, с улыбкой глядя на неё.

- Знаете, чего не хватает? - спросил отсмеявшийся Алик. - Очков для подводного плавания!

- Ну нет, - сразу открестилась от его предложения Алька. - Ты хоть немного думаешь своей головой? Представь, что будет, как только выйдешь из дома! Все стёкла залепит! Снег-то влажный!

Все снова с удовольствием засмеялись - видимо, представили себе это зрелище.

Но весёлые слова и шутки, которыми обменивались участники будущего сурового похода, вылетели из их голов с той секунды, как только начали открывать входную дверь в дом. Алик, вместе с Игорем, наваливался на эту дверь, но тугая сила снаружи давила на неё, не позволяя полностью открыть. А когда в мгновенных паузах бурана удавалось её всё же приоткрыть, в прихожую влетал яростный снежный вихрь.

Наконец, получилось толкнуть дверь вперёд в те бегучие секунды, когда ветер ринулся в другую сторону. На этот раз дверь будто выбили из их рук и распахнули так, что она ударилась о стену. Алик услышал, как Игорь снова прокричал, напоминая:

- Выходим с левой стороны! Там перила! Внизу, на конце перил, верёвка! Девушки, выходите, пока мы держим дверь!

С непроизвольным визгом обе медленно, противостоя напору метельных вихрей, выбрались из дома. Снег сразу спрятал их в своих взвихрениях, пока Алик и Игорь пытались теперь уже закрыть входную дверь. В буйстве снежной стихии друг друга почти не видели. Оставалось надеяться только на те же перила, да и то - умудрились так жёстко наткнуться на Альку (кажется), что чуть не скинули её со ступенек лестницы.

Ослепшие, доверяя только верёвке в своих руках, четверо кое-как доплелись до крыльца второго корпуса. Уже счастье, что ни разу не свалились по дороге.

Потом сидели на первом этаже, на скамейках с кожаной обивкой, которые нашлись только в этом корпусе. Отдыхали и вытирались от мокрети на лицах, сушили глаза от слёз и снега. Алька вообще сумела сбегать на второй этаж и найти там, в кухне, чайник с остатками кипятка. Сразу поставила его на плиту, и через минуты путешественники пили горячий чай с найденными в буфете зачерствевшими пряниками.

Здорово пожалели, что в доме нет санок. В обратный путь часть груза пришлось везти по снегу, потому что в Аликовом пустом рюкзаке, выложенном жёстким картоном от найденной коробки (сама коробка не поместилась в рюкзаке), сидел Пушок. Когда кот успел сбежать на улицу - неизвестно. Как неизвестным было и то, каким образом он попал в корпус старших... Впрочем, груза всё равно оказалось маловато, и Игорь разок посетовал, что надо было сообразить раньше и закупиться продуктами сразу же, в тот самый четверг, когда он привёз близнецов в особняк. Алька только взглянула на него смущённо, но он заговорил уже о другом, помогая правильно связывать груз, чтобы не развалился по дороге...

Перед выходом наружу Алик спросил:

- Игорь, а завтра вроде погода должна бы смягчиться, да? Помнится, ты говорил про это.

- Да погода и сейчас меняется, - вздохнул домоправитель. - Только вот меняется она слишком уж медленно. Глазу незаметно. Ну, все готовы возвращаться? Тогда вперёд.

Алик улыбнулся Валерии, прежде чем закутать лицо толстым палантином, оставляя открытыми только глаза. Несмотря на то что хотелось ёжиться, вспоминая, в какой кошмар им сейчас придётся выйти, в душе продолжали звучать задорные слова: "Вьётся по ветру весёлый Роджер, люди Флинта песенку поют!"


Семнадцатая глава


Свой обед старая дама велела принести к себе, в спальню. Объяснила своё желание Ангелика Феодоровна просто:

- Одно дело - сидеть с молодёжью. Другое - слушать сетования и жалобы на жизнь унылых стариков. Мне и без того есть, отчего грустить.

По пожеланию же Ангелики Феодоровны, Игорь извинился перед близнецами и Валерией: к сожалению, старая дама по состоянию здоровья не может пригласить их к себе, как это было возможно утром.

Молодёжь не обиделась, хотя решение обедать со старшими восприняла насторожённо. Впрочем, все трое в это время активно готовились к обеду в гостиной второго этажа - вместе с Нонной Михайловной и Аделаидой Степановной, которые заканчивали возиться в здешней кухне. Алика запрягли переносить на стол тяжеленные керамические супницы с горячим и прочие тяжести, в то время как девушки сервировали обеденный стол. Причём, заметил Игорь, Алика часто терялась с расположением столовых приборов, а Валерия уверенно размещала врученные ей предметы, то и дело подсказывая девушке-близняшке, что и в каком порядке расставлять на столе.

Наконец на кухне поднос с обедом для хозяйки дома был собран. Игорь забрал его и в гостиной попросил:

- Алика, будьте добры открыть мне дверь в комнату Ангелики Феодоровны.

Девушка кивнула и побежала впереди него. Игорь вошёл и оглянулся, чтобы с благодарностью улыбнуться девушке. А та хмыкнула и с какой-то затаённой усмешкой взглянула на него, прежде чем осторожно закрыть за ним дверь.

- Кажется, девочка благосклонно смотрит на тебя, Игорь, - проскрипела Ангелика Феодоровна, сидевшая на кровати.

Ещё раньше она предупредила его, что её ноги сегодня ноют больше обычного. Кажется, из-за непогоды.

- Ах ты, шалунишка! - вдруг умилённо замурлыкала хозяйка дома.

Игорь аж вспотел, услышав от Ангелики Феодоровны довольно странные слова, но выдохнул, присмотревшись. Пушок, наверное, проскочил между ногами Игоря, когда Алика открыла дверь в спальню. Сейчас кот бесцеремонно прыгнул на кровать и сразу боднул головой руку Ангелики Феодоровны. И свалился под бочок хозяйки, подставляя пушистое брюхо её бережным пальцам.

Выкладывая обед с подноса, Игорь только усмехнулся кошачьим нежностям.

Расставляя блюда на отдельной столешнице - от столика, у которого выкрутили ножки (это было давнее приспособление для подачи обедов на постель), он заметил:

- В последнее время Пушок всё чаще бегает к вам.

- Холодно на улице, - умиротворённо ответствовала старая дама. - Вот и тянет его туда, где тепло и уютно. Да, Игорь, я не приступлю к обеду, пока ты не присоединишься ко мне. Итак, я жду. Принеси свой обед сюда.

Странно. До этого мгновения Ангелика Феодоровна ни словечком не обмолвилась, что собирается устраивать совместный обед со своим домоправителем. Но слово хозяйки дома - не пожелание, а приказ, хоть и высказанный благожелательным тоном. Игорь то ли поклонился ей, то ли кивнул, но вышел, чтобы через пару минут войти с заново наполненным подносом. Ангелика Феодоровна, словно не видя его, продолжала гладить кота, перебирая его шерсть... Столешница, на которой обед был подан для неё, стояла нетронутой. Кажется, намечается серьёзный разговор.

Ни слова не говоря, Игорь устроился сбоку от кровати и не приступал к вопросам, дожидаясь, пока хозяйка задаст тему. Мельком вспомнилось насчёт благосклонности Альки, о которой упомянула Ангелика Феодоровна. Неужели речь пойдёт именно об этом? Нет, Ангелика Феодоровна не ханжа. И она знает, что домоправитель никогда не позволит себе ничего лишнего с её юными родственниками.

- Игорь, рассказывай, что было вчера и сегодня, - сухо велела хозяйка дома. - Судя по всему, приключений в доме было достаточно.

Она выговорила это, когда кот вытянулся вдоль её бедра и принялся хрустеть кошачьим кормом, обнаруженным им в подсунутой ему мисочке.

Приключения? Игорь успел удивиться, прежде чем понял, о чём ему толкуют.

Хозяйка дома взялась за вилку, но не погрузила её в салат, всё ещё глядя на домоправителя. Он принял положение, что она не начнёт есть, пока не услышит первые слова обо всех его наблюдениях.

- У Алика пробудился ещё один дар, - немедленно начал он и замолчал, не зная, как продолжить далее.

Ангелика Феодоровна помогла наводящими вопросами.

- Что за дар?

- Он... Лель, - высказался домоправитель несколько смущённо.

- Вот как... Он использовал дар на Валерии?

- Нет. На Нонне Михайловне.

- Что-о?

- Понимаю ваше изумление, - заторопился Игорь с объяснением. - Но ничего предосудительного не было. Нонна Михайловна... простецки говоря, наехала на него, и юноша довольно тонко успокоил её, но без использования дара во всей его силе. Он... лишь коснулся её. Заставил её поверить, что он симпатичен ей.

- Ах, вот оно что... - Ангелика Феодоровна воткнула наконец вилку в салат, озадаченно качая головой.

- Поэтому я боюсь, что вы не совсем правильно поняли об Алике и её благосклонности ко мне... - снова заспешил домоправитель. - Мне кажется, она тоже пытается использовать силы Леля на мне, хотя причины я не понимаю.

- Может, потому она и пытается их использовать? Чтобы ты понял? - задалась риторическим вопросом совершенно довольная Ангелика Феодоровна, с улыбкой поглядывая на смущённого домоправителя.

Игорь предпочёл отмолчаться. Он знал лишь теоретически, что магическая сила, академически определённая им как сила Леля, бывает страшна, заставляя человека влюбляться в мага-Леля, строго говоря, без предупреждения с одной из сторон. Воздействие на человека этой силы превращает личность буквально в раба, почитающего своё любимое божество... Едва только заметив, что Алик использует эту силу, Игорь, перепуганный до чёртиков, немедленно возвёл вокруг себя дополнительные защиты. И оказался прав, заметив загадочную улыбку Алики. Ему девушка нравилась, но он не хотел для себя судьбы любовника-невольника.

- Итак, ты считаешь, что он, Алик, использует силу непроизвольно.

- Да, считаю. Он пока ещё только заметил, что определённые слова, сказанные с определённой силой, могут действовать на другого так, как ему хочется.

- А Валерия, значит, влюблена... серьёзно?

- Да, серьёзно... Правда, теперь... она может начать сопротивляться настоящей влюблённости...

- Почему?

- Она видела, как Алик использует силы Леля против Нонны Михайловны. Она может начать сомневаться, что чувства её и Алика искренни...

Хозяйка промолчала, доедая салат, а затем, коротко взглянув на заснувшего возле неё кота, проговорила:

- Пусть сомневается. В её случае это неплохо.

Игорь открыл рот спросить, почему хозяйка дома так думает. Но Ангелика Феодоровна склонилась над тарелкой с салатом, и это её движение дало ему время понять, что неожиданные слова сказаны не ему. Старая дама просто оценила ситуацию и высказала своё представление о ней, как она это видела.

Когда приступили к горячему, без вопросительных интонаций она сказала:

- Ты думаешь, что Алика может догадаться о даре Леля, присущем ей. Поэтому ты... спрятался.

Так же намёком Игорь ответил:

- Девушка очень сильная. Недавно она попала в историю, которая весьма болезненно ударила по её самолюбию. Она может думать, что... сумеет меня влюбить в себя, если использует нечто, что она чувствует, но контролировать пока не может. Может думать, что любовное подчинение поможет ей справиться с болью от предательства.

И забрал опустевшую тарелку из-под супа-пюре, чтобы придвинуть к хозяйке следующее блюдо.

Опустив руки, Ангелика Феодоровна, слепо смотрела на тарелку, а потом подняла на домоправителя глаза и покачала головой.

- Ты так и не понял, Игорь, хотя мы с тобой часто говорили об этом. Дом размыл её обиду. Девочка чиста от помыслов насильно склонить тебя к чувству...

К его облегчению, она не договорила - к какому именно. Впрочем, и так ясно...

А потом хозяйка дома слегка фыркнула, словно напроказившая девчонка.

- Ты же видишь, Игорь. Так не забывай смотреть на девочку сквозь призму магического видения. И тогда будешь спокоен.

Домоправитель с трудом проглотил ложку супа и осмелился спросить:

- Ангелика Феодоровна, чего вы добиваетесь? Как вы хотите использовать близнецов, чтобы выжил дом?

- Маг-репетитор, которому я доверила обучение своих правнуков, спрашивает меня об этом? - насмешливо удивилась хозяйка дома. - У тебя прекрасная голова, Игорь. Если ты подумаешь немного, ты сам поймёшь, что можно сделать в старом доме, заклятом на смерть, если в нём появилась энергичная молодёжь. Ещё новости?

- Больше нет, - несколько виновато ответил домоправитель.

- Тогда поболтаем о том, что скучно, но привычно, - добродушно решила Ангелика Феодоровна. - О погоде, например.

Игорь невольно взглянул на окна с налипшим на них снегом. А хозяйка дома только улыбнулась, тоже переведя взгляд на мутные стёкла.

Через полчаса Игорь собрал посуду, и Ангелика Феодоровна напомнила ему, что он сейчас идёт в комнату Алики - продолжать обучение девушки универсальным магическим приёмам. Алика она просила прислать ещё через полчаса.


Когда домоправитель вышел из комнаты, Ангелика Феодоровна успела заметить в гостиной фигурку Алики: девушка, видимо, ожидала его выхода, поскольку сразу придержала дверь в спальню, чтобы домоправителю было удобно выходить с грузом.

Дверь вновь плотно закрылась.

Ангелика Феодоровна знала, что без стука к ней никто не войдёт.

Более того - знала, что ближайшие полчаса она проведёт в одиночестве: Игорь, помня об этом промежутке времени, предупредит всех, чтобы хозяйку дома не тревожили.

Разбудив кота своим неловким движением, она погладила его, утешая лаской, и сумела встать на ноги. Дотянувшись до стула, с помощью Игоря когда-то превращённого чуть ли не в медицинскую каталку, опираясь на его спинку, она добралась до ближайшего окна в своей спальне.

Некоторое время она отдыхала от слишком активного для себя движения, а потом внимательно осмотрела стекло. Хмыкнув, она подышала на него, а затем подняла руку. Тощий палец в морщинистой коже твёрдо нарисовал на необычном полотне формулу из магических знаков, подкреплённую фразой на древнегреческом. Рука чуть не упала, обессилев от слишком сильного напряжения быть поднятой. Но рот хозяйки дома победно скривился: она-таки сумела выполнить то, чего боялась не сделать в своём довольно беспомощном состоянии. Она сделала! И, толкая стул вперёд, вернулась к кровати.

Кот, уже сидевший возле кровати, пристально проследил за всеми перемещениями хозяйки и её манипуляциями. Выждав, когда она устроится на постели, животное, нисколько не сомневаясь, прыгнуло и вновь улеглось рядом.


Обед за общим столом прошёл спокойно.

Алик заметил лишь, что та самая Нонна Михайловна ни разу не зашла к своей дочери, несмотря на то что поводом переехать во второй корпус дома было именно её желание позаботиться о дочери. За столом она не бушевала, хотя Алик опасался какого-нибудь скандала. Но нет. Она, закончив с обедом, быстро удалилась на кухню, в которой явно чувствовала себя свободнее, чем где-либо в этом доме.

Пришёл Игорь и велел Альке пойти с ним заниматься. Наблюдавший за всеми Алик, немного удивился: домоправитель заметно изменился, общаясь с его сестрой. Как будто она превратилась в нечто хрустальное, и он боится её задеть и разбить.

Узнав, что, по словам Игоря, Ангелика Феодоровна просила его самого зайти к ней чуть позже, Алик огляделся. Несмотря ни на что, Валерия ушла с женщинами на кухню. Значит, немного свободного времени у него есть.

Он смылся на первый этаж, решив, что здесь-то ему никто не помешает.

И разложил собственную колоду таро, чтобы выяснить, что происходит с Игорем. Нет, Алик знал, что тот не тронет его сестры. Но... на всякий случай.

И поразился: Игорь в самом деле боится Альки!

Некоторое время он использовал все расклады, какие знал, но причины Игоревой боязни так и не разгадал. Разве что узнал о том, что домоправитель окружил себя сильнейшей защитой от любых угроз со стороны.

Алик пожал плечами и вернулся в гостиную второго этажа, чтобы дождаться, пока освободится Валерия. Он помнил, что уже осталось меньше назначенного переждать получаса, но хотел увидеть Белоснежку - так хотел, словно ей скоро уезжать. Поэтому сел на маленький диван, чтобы не расслабляться и держать под контролем дверь на кухню.

Она вышла за десять минут до его занятия с бабулей.

- Наконец-то! - сердито сказал он, пока Валерия, оглядывалась, кажется, выискивая, чем ещё заняться.

- Что - наконец-то? - удивилась Белоснежка.

- У меня осталось десять минут, пока я могу посидеть с тобой.

- А потом что?

- А потом - гори оно всё синим пламенем! Главное, чтобы эти десять минут с тобой посидеть. Иди сюда! Посидим.

- Ты и в самом деле думаешь, что десятиминутное сидение - это что-то значит? - скептически спросила она, подойдя и встав перед ним.

Он даже рассердился.

- Садись! Осталось восемь минут, - велел он.

Белоснежка стояла в трёх шагах от него и внимательно рассматривала...

Алик склонил голову. Странно она смотрела. Да и он не сразу понял, что она не просто смотрит на него, а отслеживает нечто невидимое вокруг него.

- На что ты смотришь?

Надоело её молчание. И время как будто взбесилось - принялось мчаться, слишком быстро расходуя минуты-секунды.

- На тебя.

- Нет, ты смотришь на что-то другое.

- Я смотрю на тебя, как на мага, - не замедлила она с ответом.

- Не понял.

- Всё просто. Ты раскомандовался так, как будто...

Она запнулась, оквадратив глаза: Алик мгновенно сполз с дивана и встал перед ней на колени. Улыбаясь, спросил:

- А если я буду молить тебя о снисхождении, моя Белоснежка?

- Ничего себе - молить, - отшатнулась от него девушка.

- А что тебе теперь не нравится?

- Ты меня присвоил - "моя". А ещё говоришь, что будешь молить!

- Валерия, - умоляюще попросил Алик, - ну пожалуйста! Времени почти не осталось! У меня впечатление, если ты со мной не посидишь, то... разразится катастрофа!

Она обошла его и, подёрнув белые джинсы, уселась на диван.

- И?

Алик немедленно вернулся туда же. Сел - руки на колени, паинькой.

Валерия с любопытством посматривала на него - теперь уже без желания сбежать.

- Я теперь не выгляжу, как... ну этот, который командует? - встревожился Алик.

- Нет.

- Тогда можно я тебе руку пожму?

- Зачем?

- Хочу тебя чувствовать.

Валерия вновь уставилась на него скептически.

- С каждой уходящей минутой ты становишься всё более наглым, - заметила она. - Сначала - сядь. Теперь - руку дай тебе. Что будет потом?

Хулигански проведя ладонью по её пальцам, Алик встал и провозгласил:

- Потом я убегаю на урок. Но. Ты меня осчастливила на многие годы вперёд, Белоснежка! - И тише добавил: - Только бы никто не догадался, что ты так красива!.. Украдут же... И я останусь совсем один...

И торопливо направился к двери в спальню хозяйки дома, так и не заметив, как полыхают румянцем щёки Белоснежки после его слов.

...Посидев немного в одиночестве, но не ощущая его, Валерия вновь огляделась. Чем заняться? Вспомнила. Встала и пошла к спальне Лизоньки. Две другие женщины, самые старшие, всё ещё хозяйствовали на кухне. Лизонька же, судя по всему, проводила время у себя слишком скучно. Вспомнив об обычных игральных картах, Валерия забрала их со столика с зеркалом и подошла к двери.

- Лизонька, можно к вам?

По впечатлениям, женщина чуть не запрыгала на кровати от счастья!

Ведь после обеда Аделаида Степановна забрала у неё грязную посуду, пообещала принести горячего чаю, да и забыла о больной.

Сообразив из жалоб Лизоньки главное, Валерия сбегала на кухню и принесла даже не чашку, а большую кружку с горячим чаем, приправленным малиновым вареньем. Одну тумбочку она подтащила ближе к кровати, чтобы Лизоньке было удобно ставить и брать эту кружку, когда захочется пить.

И они вместе уселись на той же кровати и принялись играть в "дурака".

Лизонька оживилась, а Валерия вдруг усмехнулась, подумав, что никогда в недавней жизни не думала, что к ней могут относиться, как минимум, доброжелательно.

Об Алике и его словах, от которых она таяла той, настоящей Белоснежкой из метели, старалась не думать. Однако одно воспоминание о нём мимоходом - и Валерия впадала едва ли не в панику. Она видела, как неведомая ей магия постоянно льётся от него к ней, обволакивая. Она предполагала, что это за магия, с которой она впервые столкнулась. Страшилась её, но в то же время наслаждалась её прикосновениями. А в панику впадала, потому что не могла разобраться в себе: она в самом деле... влюблена в этого неумеху-мага?.. Или это его магическое прикосновение заставляет её испытывать странные чувства? Поведение Алика смущало, но... слова о том, что она красива... Как она хотела, чтобы он повторял их и повторял! Появился в её жизни единственный человек, который позволил ей ощутить себя желанной! Более того... несмотря на страх перед Аликовой магией Леля, даже Валерия понимала, что опутывают ею человека, которого хотят! А она... И это было второе, что заставляло её чувствовать себя желанной!

Первые две игры она играла машинально, благо Лизонька только и знала, что "дурака", но играть сильно не умела. А потому не мешала думать об Алике и о том, что делают с ней, Белоснежкой, его слова, которые - а она опять-таки видела это! - он не сопровождал магией.

Но за минуты (она усмехнулась, вспомнив, как он звал её посидеть рядышком!) до окончания его занятия к ним постучались. Сначала заглянул Адриан Николаевич, который поморгал глазами, будто не веря, что его дочь играет в карты, да ещё в подкидного дурака. Затем, подтащив свободный стул, присел ближе к двум картёжницам. А когда закончилась текущая игра, напросился к ним в компанию.

Когда в комнату заглянул Алик, он аж отшатнулся: таким взрывом хохота встретила его ранее спокойная и тихая спальня тихой и спокойной Лизоньки.

Оказалось, сюда же в поисках старшего брата заглянул и Владиславушка. Он принёс стул от стола в гостиной и немедленно пристроился к игрокам, а когда следующий тур в дурака закончился, предложил сыграть (пока что на интерес) в покер. В поисках мужа примчалась сюда и Аделаида Степановна, объявила, что Нонна Михайловна плохо себя чувствует и ушла полежать, отдохнуть после мытья посуды. Аделаида Степановна умела играть в покер, так что обучение остальных, не сведущих в игре, пошло быстро: подвинули к кровати Лизоньки невысокую тумбочку, чтобы можно было уместиться вокруг неё всем, показали пару туров новичкам, и те принялись за работу. Азарт горел такой, что казалось - новички всерьёз собираются опустошить карманы старших, хоть и было предложено играть на условные копейки.

Любой промах казался страшно смешным и страшно обидным одновременно, так что игра напоминала сборище психов - про себя решила Валерия, хохоча вместе с остальными над очередной ошибкой Лизоньки.

Она видела, как заглянул в приоткрытую дверь ошарашенный Алик, как потом быстро принёс ещё один стул и присоседился к Адриану Николаевичу - но так, чтобы сидеть напротив неё, Белоснежки. Он тоже не знал правил, но несколько партий - и он попросил сдать карты и ему.

И её в этом сумасшедшей игре постоянно покалывало странное чувство: дома она не ощущала себя такой вовлечённой во все перипетии жития, как здесь. Здесь, где знают не только о том, кто она, но знают, что именно она устроила заклятие на постепенную смерть этого дома.

Она не ощущала себя чужой, и к ней не относились как к чужачке.

Она впервые так много смеялась - до колик в животе. Впервые кричала во весь голос, радуясь выигрышам... Впервые сидела напротив человека, который, вопреки уверениям деда, что она чуть ли не уродлива, обожал её и говорил, что она красива. А она, глядя на этого человека, словно кошка, ждала новой порции ласки от него - и, главное, знала, что получит эту порцию и не одну.

Потом выяснилось, что в спальню заглянули и Игорь с Аликой.

Выяснилось это так: дверь вдруг распахнулась - кажется, в общем гаме и постоянном смехе никто не услышал, что в неё постучали. Потом появился на пороге Игорь и, улыбаясь, сообщил, что он оттащил обеденный стол к стене, а в середину гостиной поставил покерный стол, так что неплохо бы перейти из тесной спаленки в гостиную. Восторг был полнейшим. Лизоньку, испуганно охавшую во время переезда и хохотавшую от неловкости, вытащили сидящей на стуле к этому столу и закутали во все найденные трикотажные палантины.

А ещё во время переезда игроков Валерия получила потайной на фоне суматохи поцелуй Алика, пришедшийся в ухо, поскольку на месте не стояла, постоянно двигаясь...

Старшие мужчины ходили вокруг стола, обитого зелёной тканью, всплёскивали руками, приговаривая:

- И как мы о нём забыли?! Как?!

Играли до ужина. То есть мужчины играли до ужина, в то время как женщины и девушки неохотно, с завистью и оглядкой на игроков уходили на кухню. Заснувшую Нонну Михайловну дамы решили не будить: сами справятся с готовкой! Кажется, это решение пришло на волне того же азарта. Впрочем, готовили не только они - помогал Игорь, которого обрадованные дамы постоянно гоняли в кладовки второго корпуса за продуктами, хотя он честно сказал, что даже принесённых из первого маловато.

Но на кухне на той же волне вдохновения шли такие импровизации, что придуманный затейницами-поварихами ужин всеми был признан весьма и весьма съедобным. В последнем призналась даже разбуженная и поначалу недовольная Нонна Михайловна. А недовольной она была, думая, что сразу после сна придётся возиться на кухне. А потом, придя в себя, всё удивлялась взбудораженным едокам, которые ели - лишь бы доесть, а потом рвануть вновь за покерный стол, который теперь был перемещён чуть поодаль от обеденного. Выяснив же, в чём причина столь видимой взволнованности, Нонна Михайловна милостиво отпустила дам играть, только попросила перенести посуду на кухню...

Игра закончилась позже, чем все привыкли ложиться спать.

Закрывшись у себя, Валерия недолго просидела на кровати, мысленно перебирая всё, что случилось с нею в этот день. И вздрогнула от стука в дверь. Медленно встала и подошла.

- Кто... там?

И услышала шёпот:

- Белоснежка, пошли на свидание, а?

Еле утихомирила невольный смех и сумела ответить:

- Подожди немного - помаду потеряла.

- Зачем тебе помада?! - страшным шёпотом поразился Алик.

Она открыла ему дверь, чтобы он проскользнул к ней, и объяснила:

- На свидание ходят в самом красивом платье и с самым лучшим макияжем. Я здесь, у вас, в одежде, которая не подходит для свидания, но помада-то у меня где-то была. Подождёшь?

- Подожду, - строго сказал Алик, снова шагая к двери. - Не забудь: свидание назначено на первом этаже, через пять минут.

Она закрыла за ним дверь, безудержно улыбаясь, а потом подошла к шкафу со встроенным зеркалом и, глядя своему отражению в глаза, прикусила губу: "Дед убьёт..."


Восемнадцатая глава


У Альки слух острый, а сон чуткий. Алик помнил об этом, тенью входя в её спальню с уже привычной охапкой постели под мышкой. Темнота в комнате не мешала. Не нужен был даже вкрадчиво рассеянный свет из окна, всё ещё мутного от прилипшего снега. Спальня-то мала. Алик отлично помнил, где и что.

Не успел опустить мягкую поклажу на пол, чтобы расправить её, как с кровати сестра вполголоса сказала:

- Чё так долго?

Вздрогнув от неожиданности, Алик тем не менее спокойно разложил тонкий матрас на расстеленном покрывале, бросил на него подушку и спросил:

- А ты чего не спишь?

- Тебя жду... Боюсь, - призналась Алька. - Пока тебя нет, всё время вижу эти красные глаза.

Только что снявший трикотажную кофту, Алик замер.

- Алька, а ты помнишь - мы вместе хотели сбегать в тот коридор? Сейчас все дрыхнут. Может, сходим?

- Мне одного раза хватило, - проворчала сестра, глядя в потолок. - Забыл?

Даже в смутной тьме он заметил, как сильно она передёрнула плечами, договорив. Уселся, скрестив ноги, на своём матрасе, приготовился к упрашиваниям.

- Алика, в тот раз ты была одна. Это раз. Ты не ожидала напороться на это гадство. И это два. И ты, насколько я понял, дошла до середины коридора. А мы только постоим на пороге. Только посмотрим.

- Всё равно страшно, - прошептала Алька.

- Я буду держать тебя за руку. И... Аль, обереги-то нам Игорь дал. Твой на тебе? Свой я не снимаю. Алька, мы вооружены и очень опасны, - с улыбкой закончил Алик.

Молчание в ответ оказалось таким длительным, что Алик решил: жаль, срывается удобная по секретности прогулка в таинственный коридор, которая была им задумана в ту минуту, как только стало понятно, что сестра не спит. Сначала его вытащила из коридора Белоснежка, испугавшаяся за него. Теперь вот сестра сомневается.

Алька молчала и не шевелилась.

Алик встал. Выжидая - постоял ещё немного, а потом на цыпочках зашагал к двери.

- Ты куда? - прошипела сестра, перевалившись набок и чуть приподнявшись на локте.

- В туалет, - отозвался брат. - Ну, перед сном забыл сходить.

- Бессовестный... Шантажист, - уже хмуро добавила она.

Он замер, с надеждой вслушиваясь в полупрозрачную темноту. Знал, что Альке неприятно даже думать о страшном коридоре, но знал и то, что она острее видит - и часто примечает то, что для него бывает неожиданным... А вдруг они разберутся сами, что там такое, и сумеют освободить дом от заклятия? И опять-таки знал: да, он порой рассуждает, как мальчишка, да и мечтает о подвигах, как мальчишка, но...

Алька нужна возвращать его на грешную землю.

Через секунды с её кровати донёсся долгий вздох, а потом Алька шёпотом велела:

- Отвернись!

Она оделась вмиг - чуть ли не в те же секунды, пока он торопливо застёгивал пуговицы на своей кофте.

Вышли тихо - оба в здешних, выданных домоправителем мягких зимних тапочках, толстых, высоких, с меховой оторочкой. В гостиной было три громадных окна, так что белый отсвет от снега помогал видеть обстановку и не натыкаться на предметы мебели. Пока шли к входной двери из гостиной на лестницу, Алик с улыбкой оглянулся на дверь в комнату Белоснежки. Сестра тоже обернулась посмотреть - видел он, но не на чью-либо дверь, а на свою. Тоже привычка - постоянно проверять, закрыла ли...

Пока спускались по лестницам, Алик уже с грустью вспомнил, что бабуле Инге они так и не сумели дозвониться - предупредить, что их дома нет. Скорее всего, она переживает. Ведь она не знает, что с ними и где они. Дозвониться она им тоже не может... Хотя... Несмотря на возраст, бабуля Инга неплохо соображает. Может, догадается до приезда домой сходить к соседке сверху - та тоже немного умеет гадать... А если поместье здешней бабули не просматривается из-за магического фона, а потому для гадалок снаружи информация закрыта? Бабуля Инга встревожится, приедет, а в квартире - тоже пусто. Пусть уехала на неделю, но ведь вернуться может, испугавшись их странного молчания. Или сочтёт, что внуки легкомысленные? Оттого не звонят? И доживёт у своих до их возвращения?

- Бабуля, наверное, волнуется, - прошептала Алька, спускавшаяся одновременно с ним. - Дома всё брошено, хорошо - я ещё посуду успела вымыть перед выходом. Думает, наверное - куда подевались...

"Близнецы, - вздохнул Алик и улыбнулся. - Думаем одинаково..."

Прошли первые две лестницы, и Алька снова вздохнула, но промолчала.

А когда спустились на площадку между другими двумя лестницами на первый этаж, Алик вдруг так удивился, что свернул с пути к следующей и приблизился к окну.

- Аль, ты смотри, что делается! - тихо позвал он.

- Что там?

Девушка подошла и встала рядом.

- Обалдеть...

Шёпот скользнул по коридорам, словно приглушённый метельный порыв.

За окном - тишина. Метель пропала. Часть снега отвалилась от стёкол, и стало видно небо - пустое, чёрно-синее, в мелких проколах белых звёзд. Близнецы опустили глаза присмотреться к лежавшему перед ними пространству перед садом и спонтанно покачали головами: жёсткие снежные волны будто застыли в разбеге, пытаясь ворваться на только им известный берег.

- Как бабуля - в смысле, Ангелика Феодоровна - и обещала? - с сомнением спросила Алька, вглядываясь в снежный покров, еле видный под звёздами. - Игорь завтра... нет, уже сегодня отвезёт нас домой?

- Не уверен, - ответил Алик, критическим оком разглядывая снег и пытаясь что-то уловить сбоку. Последнее и озвучил: - Если увижу подъездную дорогу - скажу точно.

После небольшого молчания Алька прошептала:

- Ты имеешь в виду, что на дороге снега такие - не выехать?

- Всё может быть, - философски откликнулся он.

- Интересно, сила заклинания на метель закончилась? - прошептала Алька. - Или кто-то другой это... сделал?

Он промолчал, не зная, как ответить на вопрос, который тоже его взволновал. А потом оба повернулись к лестнице. Но, прежде чем Алик сделал шаг к ней, сестра вполголоса призналась:

- Мне хочется идти туда с чем-то... вроде дубинки.

И уставилась на него вопросительно.

Этот взгляд он понял и кивнул:

- Поищем в кладовке, где Игорь лыжи оставляет.

В отличие от коридоров и лестниц, где порой всё же виднелись ступени и часть пола, в кладовой пришлось попытаться включить свет - настолько темно, хоть глаз выколи. Шарили возле двери, конечно, но ничего похожего на выключатель так и не нашли. Зато Алька кистью стукнулась обо что-то, что тщательно ощупала, и торжествующе зашипела:

- Ура-а... Свечки!..

Пока, открыв рот, с вверенной именно ей зажжённой свечой, на пороге кладовой Алька озиралась, разглядывая незнакомое помещение, Алик старался внимательно осмотреть довольно большое пространство в поисках "чего-то вроде дубинки", а потому то и дело сердился, что сестрёнка ему неправильно подсвечивает, а то и в спину светит, из-за чего он не видит ничего. Вообще, если быть честным - признавал Алик, даже в кладовой было страшно. Всё из-за света, который, качаясь и мотаясь, уродовал все линии помещения, что-то преувеличивая, а что-то искривляя.

Но, наконец, Алик пробурчал неразборчивые слова - с интонацией охотника, всё-таки поймавшего нужную ему добычу. Алька попятилась из кладовой, с любопытством ожидая, что именно он нашёл. Они вышли на площадку первого этажа - и тут Алик радостно показал сестре то самое нечто. Девушка некоторое время озадаченно рассматривала полированную палку длиной в полметра, в конец которой был всажен, кажется, удлинённый в те же полметра металлический... совок? Это какой-то... ненормальный меч, что ли?

- Что это? - с недоумением спросила она, так и не поняв назначение предмета.

- Ты что?! - поразился он. - Да это же обувная ложка!

- Что-о?

Но, рассмотрев необыкновенную обувную ложку, больше похожую на странный меч, Алька согласилась, что это и впрямь ложка.

- Не понимаю только, зачем в такой форме? Длинная?

- Бабулины сыновья, вообще-то, уже старые, - заметил Алик. - Им наклоняться трудно, а такая ложка им в помощь.

- А-а... Если так.

- Оставь свечу и идём.

- Ни за что.

- Что - ни за что?

- Свечу возьму с собой.

- Бери, - пожал плечами Алик и первым направился к противоположной стороне просторной прихожей.

Они стояли перед дверью и как-то уж очень внимательно рассматривали дверь, запертую на обычный крючок. То есть вот крючок - и он, как помнил Алик, накинут на гнутую штуковину. И всё. Заперто... Алька задумчиво проговорила:

- А с той стороны было открыто.

- Думаешь - специально?

- Вряд ли. Они же не знали, что я напрошусь помочь. Вот только... - Сестра примолкла, а потом осторожно заглянула в его лицо: - Алик, они тогда, кажется, только что проводили Валерию. Может, это она... закрыла?

Кажется, она удивилась, что он не рассердился на это предположение. Только пробормотал, берясь за крючок и поднимая его:

- Всё может быть... Любопытно - другой конец коридора сейчас открыт?

Дверь снова и неожиданно оказалась... кабинетной - тяжёлой и не очень поворотливой. Алик сразу уставился в открывшийся проём коридора, забыв только что произнесённые слова. Сестра немедленно прижалась щекой к его плечу, тоже всматриваясь в коридорную тьму и в то же время прикрывая другой рукой свечной огонёк от ощутимого сквозняка.

- Что там? Видно что-нибудь?

- Вроде ничего...

Перехватив своё странное оружие, Алик перешагнул низкий порог и снова замер на месте, прислушиваясь и приглядываясь.

- Как долго ты шла, пока эти не появились?

- Не помню... У меня такая паника началась, что я вообще ничего не соображала.

- Понял. Ну что? Ты готова... прогуляться?

Он почувствовал, как Алька взялась за его свободную руку и крепко стиснула ему пальцы. Длинный вздох.

- Готова.

Их вытянутые и растянутые в стороны тени шарахались от стен и плыли по полу, пока они медленно, остерегаясь, шагали по деревянному, поскрипывающему полу. Снаружи коридор казался громадным, как несколько объединённых одна за другой комнат, а в ширину (предположил Алик) он был в десять-двенадцать шагов... Остановились. Оглянулись.

Светловатый, слегка мутноватый проём за спинами порадовал: всегда можно вернуться!..

- Давай свечу наверх, - предложил Алик. - Может, отсюда рассмотрим, открыто впереди или нет.

- А не наоборот? - скептически спросила сестра. - Будет светло - не разглядим, что там. Нет уж, лучше я спрячу её за...

Отвести свечу в сторону она не успела.

За спинами так тяжко грохнуло, что оба подпрыгнули, что - почудилось - коридор задрожал-затрясся, пока по нему неслась грохочущая звуковая волна, а затем во внезапно наступившей оглушительной тишине раздался неожиданный короткий звук - еле слышный скрежет металла о металл.

Близнецы стремительно обернулись. Смутно светлого проёма там, откуда они начали свой путь, не было. Алька со страху прильнула к брату:

- Что там? Алик, что там?

- Ничего особенного, - процедил сквозь зубы Алик. - Нас закрыли. - И тут же обнял сестру. - Только не бойся. Слышишь? Только не бойся!

- Смеёшься? - плачуще прошептала Алька, прижимаясь к нему, но всё ещё осторожничая со свечой - помнила ту кромешную тьму, в которой в прошлый раз появились красноглазые. - Как же не бояться, если...

Она всхлипнула и ткнулась лицом в его грудь.

Алик помолчал немного, а потом довольно спокойно сказал:

- Не буду уговаривать, что вот-вот кто-то явится и спасёт нас. Я о другом. Помнишь, я читал книги по психологии? В паре-тройке из них было сказано: чем больше боишься, тем больше теряешь силы, а заодно подпитываешь своим страхом тех, кого боишься. Может, и здесь так будет?

Мгновения Алька молчала, только дрожала. Потом, не оглядываясь, тоненьким голосом спросила:

- Алик, они... пришли?

- Пока никого не вижу. Может, их свет пугает?

Ещё секунды - и Алька, шмыгнув носом, встала рядом. Но посмотрела не на коридор, а на свечу. Пламя горело нормально - на взгляд Алика. Но, услышав голос сестры, он только покачал головой. Она тихо сказала:

- С той стороны коридор закрыт.

Алик нахмурился на свечу. Сестра права. Если в начале коридора пламя колыхалось из-за сквозняков, поскольку они находились возле входной двери в дом, то сейчас горит ровно.

- Давай дойдём до конца, - предложил он. - И посмотрим: а вдруг дверь с той стороны только закрыта, но не заперта?

- А если пойдём, а они...

Он поднял обувную ложку, хмыкнул.

- Тогда испробуем моё оружие. Идём.

Он сказал это твёрдо, как только мог. Ведь побаивался и он. Правда, другого. Он очень боялся, как бы сестра не выронила свечу от какой-нибудь неожиданности.

Каждый шаг давался с трудом: мокрая от пота ладошка Альки постоянно напоминала о свече, и тогда Алик решился на беседу. Чуть ли не светски он начал:

- А в каком месте ты их впервые увидела?

- В смысле - в каком?!

- Ну, они прямо перед тобой появились или как?

- А, это... Они сбоку были. Как будто из плинтусов вылезли.

- А ты уже какие-нибудь заклинания выучила, которые можно было бы использовать против них?

- Ты что... я только-только начала учиться, как и ты.

- Тогда надо подумать, что можно применить из того, что мы уже знаем...

- Алик... - пискнула она, так резко вжимаясь в него, что он чуть не упал. Да ещё свечой махнула перед его лицом - чуть не обожгла.

- Ты!.. Алька!..

- Слева! - выдохнула она.

Повернуться, чтобы посмотреть, что там, слева, было сложно: Алька почти повисла на нём, лишая возможности нормально двигаться. Алик, наконец, обозлился.

- Встань рядом! - рявкнул он, отдирая сестру от себя.

- Но... - снова пискнула она.

- Я хочу попробовать ударить по ним!

- Но...

- Алька, они идут к нам?

- Нет, но...

- Рот закрой! Сама боишься - и мне не даёшь хоть что-то сделать! Встань рядом! Я никуда не убегу!

И сам сжал её ладонь так, что сестра только снова пискнула.

А красноглазые тем временем неспешно, словно уверенные, что два человека никуда не денутся, потихоньку перетекли от стены к центру коридора. И теперь так же не спеша расходились вокруг двоих, явно собираясь окружить их.

Держа за руку Альку, Алик нацелился ударить ближайшую пару красных глаз - тела этих странных существ разглядеть было невозможно даже при ярком свете свечи. Туповатый кончик оружия врезался в то место, где только что краснели круглые глаза. Кончик вошёл в деревянный пол, но под ним Алик не ощутил чего-то раздавленного материального. А красные глаза метнулись в сторону, будто он высек странные искры из пола. Алик выдрал оружие из половицы, пробормотал:

- Сбежали... Слишком шустрые.

- Мне кажется, они понимают, что нас заперли вместе с ними, - прошептала Алька, дрожа так, что и его рука начала трястись.

- Не о том думаешь, - решительно сказал Алик, сумрачно глядя, как красноглазый круг постепенно сужается вокруг них. - Что мы знаем? Мы умеем набирать силы. Аль, как думаешь, что будет, если мы наберём силы из них?

- Что-о?

- А почему бы и нет? Так, я сейчас тебя отпущу, но от тебя отходить не буду.

Не сразу, но мокрая от пота ладонь выскользнула из его руки.

И тогда Алик сам повернулся вокруг собственной оси, присовокупив ещё и сестру - то есть обошёл её, как новогоднюю ёлку, одновременно ведя своё оружие на таком расстоянии, что красноглазые должны обязательно разбежаться!..

Не разбежались, но отступили. Хорошо уже то, что эти твари не нападали сзади, стараясь держаться на ровном расстоянии от двоих.

- Ну что? Попробуем вытянуть их них силы?

- Но эти силы...

- Ну и фиг с ним! - разозлился Алик. - Если они в помощь - нам хватит!

И он воспроизвёл приём, который старательно учил на предпоследнем занятии у Игоря. Минута, другая... Ни одна красноглазая тварь не дрогнула. Тогда Алик психанул и ударил ногой по парочке красных глаз, опять смутно надеясь раздавить их. Тщетно. Пыхнуло во все стороны от ботинка - и всё.

Он слышал, как Алька с трудом сдерживает только всхлипы, но не слёзы...

- На слабо берёте? - грозно спросил он - и неожиданно расхохотался.

- Алик?..

- Мы с тобой такие дураки... - покачал он головой. - Такие...

- Ты что-то придумал?

- Придумал. Не пугайся, я сейчас сяду на корточки.

Сестра - он слышал отчётливо - затаила дыхание так, что перестала дышать: всхлипы просто так не заткнёшь. Алик присел, как и обещал, на корточки, не выпуская из рук оружия, и, чуть раскачиваясь, медленно заговорил:

- Какие красивые глазки... Яркие, сочного красного цвета... Как вы мне нравитесь, глазоньки красные...

Кажется, наверху сестра икнула, заслышав его слова.

- Вам, наверное, не хватает общения с кем-то, кто вам нравится... - Алик сам заметил, что его голос наполняется едва ли не медовой певучестью. - А мы вам нравимся, правда? Мы общительные. Мы вспомнили, что вы тут одни... Посмотрите на нас. Мы пришли к вам, потому что вы симпатичные и очень нравитесь нам. А что до моего оружия... Я же не знал, что вы такие красивые, что вы с трудом переносите одиночество. Любимые мои глазки, я ведь вам так нравлюсь, не правда ли, милые? Вы так чудесно мерцаете в этой тьме. Вы прекрасны, глазоньки мои... Прекрасны в своём стремлении найти хоть одно живое существо, которое вам будет симпатизировать... Милые глазоньки, как вы мне нравитесь - просто чудо!

Наверху он слышал тишину и только улыбался, стороной размышляя, что чувствует Алька, слушая эту сумасшедшую дребедень, из-за которой круг красноглазых вяло расходится в стороны и постепенно пропадает в темноте.

- Милые красненькие глазоньки, куда же вы? - сладко взывал он к исчезающим существам. - Я пришёл вас навестить, чтобы вы не скучали. Я люблю вас, глазоньки! Вы такие необычные и притягательные...

Ни одного красного свечения на полу не осталось. Растворились в тенях все.

- Тихо? - прошептал Алик.

- Тихо, - шёпотом подтвердила Алька. И помогла ему подняться с корточек. - Алик, что это было? Ты прямо-таки источал волны, приманивающие их, вместо того чтобы отгонять!

- Моя третья специализация. - Он встал и чуть подвигался на месте, чтобы размять занемевшие ноги. - Слушай, пока нас эти оставили в покое, я придумал ещё кое-что. Возвращаемся. Почему мы сами должны выкарабкиваться из этой ситуации? Погрохаем в дверь кулаками - кто-нибудь, да проснётся, выпустит нас отсюда!

- Почему сами... - проворчала сестра, боязливо оглядываясь. - Потому что сами в неё и влезли! И потом... Третий час ночи. Придут - как же... Как ты думаешь, кто нас здесь закрыл?

- Если ты решила, что я скажу - Валерия, то я этого не скажу. Не она.

- Почему? Ты предвидишь?

- Да. Это кто-то из переехавших сюда.

- С чего ты это взял? Думаешь...

Ударить в дверь кулаком Алик не успел. За нею раздались едва слышные голоса, а потом кто-то проскрежетал крючком, и дверь медленно отъехала от косяка. В прихожей было очень светло: горели несколько свеч. И первый, кто их встретил на пороге, был Адриан Николаевич. Алик даже возмутился. Ему нравился этот грузный дед, потому что он сразу откликался на все происшествия, когда нужна была помощь. Во всяком случае, при Алике. И Алик обиделся, что именно Адриан Николаевич оказался виновником их чуть ли не пленения.

Но, не дожидаясь, что скажут близнецы, Адриан Николаевич обеспокоенно сказал:

- Простите, пожалуйста, мою дуру. Я никак не ожидал от неё, что она придумает вас закрыть здесь... У вас как? Сильно испугались?

- Немного, - бесстрастно ответил Алик. - Значит, нас закрыла Нонна Михайловна?

- Мне очень жаль, - повторил Адриан Николаевич и, наверное, только собрался сказать что-то ещё, возможно выгораживая жену, как Алик спросил:

- Из-за того что мы ваши внуки?

Алька, торопливо закрывавшая дверь в страшный коридор, окаменела.

Предвидение брата, кажется, не удивило её. Но что он скажет узнанное им в лицо Адриану Николаевичу, она, видимо, не ожидала.

- Посидеть бы где-нибудь, - вздохнул Адриан Николаевич и посмотрел на прихожую. - Где нас не подслушают.

- Кладовая, - предложил Алик, подозревая, что он прогнал жену в свою комнату - спать, но всё равно боится, что она вернётся. - Мы оттуда взяли вот эту штуку на всякий случай. Там мы видели ряды полок - можно сесть за ними, на нижние пустые. И дверь не закрывается, но будет под контролем.

Адриан Николаевич бросил взгляд на лестницу ко второму этажу, подтверждая мысли Алика о том, что Нонна Михайловна может вернуться.

- Согласен.

Они просидели в кладовой недолго. Та, как пристрой, примыкала к стене, за которой всё ещё спала зима. Так что даже в помещении оказалось не то чтобы прохладно, но ощутимо холодно. Дед безо всяких экивоков рассказал близнецам о встрече с их бабушкой Ингой и о том, что ситуация с женой, которая теперь точно знает о близнецах, довольно неудобная, мягко говоря. Договорились на будущее поговорить подольше, а пока решили молчать о том, что было в коридоре, и о том, что ребята знают о проступке Нонны Михайловны.

- Надеюсь на маменьку, - вздохнул Адриан Николаевич. - Она должна быстро разобраться с этим коридором, но для этого не надо тревожить её. Уговорились?

- Уговорились, - кивнул Алик и, взяв сестру за руку, поднялся с широкой полки. - А сейчас надо вернуться к себе и выспаться.

Дед шёл за ними по лестнице и угрюмо молчал, и Алик хорошо понимал его. Ситуация неоднозначная. Но ведь он и сестра не виноваты в том!

Кивками распростились на втором этаже, и близнецы шустро пробежали последние две лестницы, чтобы на цыпочках войти в комнату сестры... Дом поскрипывал под напором наступающего мороза, и красноглазые твари таились в коридоре, не понимая, как они упустили свою странную добычу; не понимая, почему в них тлеет странное желание вновь увидеть странного юношу, который так сладко говорил с ними...


Девятнадцатая глава


Во сне Алька всем телом вздрогнула - и проснулась. Не открывая глаз, прислушалась к комнате. Глядя сквозь веки, поняла, что вокруг всё ещё темно, и утру ещё рано оттеснять ночь.

Брат пока спит. Или нет? Прислушавшись внимательнее, обнаружила всё ту же тишину. Обычно Алик встаёт рано, но сейчас...

- Доброе утро? - снизу шёпотом спросил брат.

Девушка улыбнулась. Шёпотом - это на всякий случай, если она спит.

Ответила вполголоса:

- Доброе. Может, встать? А то Игорь придёт, а мы тут лежим.

- Не придёт. У нас ещё сорок минут есть. Поболтаем?

- Хм... Давай.

Алик закутался в одеяло (в комнате по утрам прохладно) и сел спиной к кровати, опираясь на её боковую деревянную панель, благо та до пола. И предложил:

- Начинай. Как спалось? После вчерашней прогулки по коридору?

- Наверное, как и тебе, - задумчиво ответила Алька. - Помнишь, бабуля сказала, что этот дом помогает своим? Теперь, после ночного ЧП, я в это поверила. Спала, как у... - она осеклась, а потом, отчётливо улыбаясь, поправилась: - Как в детстве. Алик, а как ты узнал про... ну, Леля?

- Про магию Леля - так говорят, - поправил брат. - Позавчера, когда нас позвали на кофе к бабуле, я по привычке прихватил с собой мобилу. Забыл, что позвонить отсюда нельзя, да и зарядка закончилась. И оставил её там же. А вчера решил заскочить к бабуле и забрать мобильник. Искал Игоря, чтобы узнать, можно ли. Увидел его, когда он уже входил в её спальню. Ну и решил: раз он вошёл - значит, и мне к бабуле можно. Но... Я не хотел там долго оставаться. А вдруг бабуля поболтать захочет? Задержит вдруг. Поэтому вошёл Тенью. А что? Схватил мобилу и умотал.

Алька фыркнула на его раздражение.

- Зашёл, а пока шёл к той штуке, где у неё вся мелочь валяется... как её... к креденсу, услышал, как они говорят о магии Леля. Кстати, мне почудилось, Игорь теперь из-за этого Леля тебя боится.

- Да? - обрадовалась Алька. - Это хорошо!

- Не понял, почему это хорошо?

- Глупый! Чем больше он ко мне приглядывается, тем быстрее... Ой... - И засмеялась.

- А ты уверена, что ты этого серьёзно хочешь? Аль, а если ты, ну, чисто психологически... только реванш хочешь взять? После Семёна-то?

Алька помолчала, прикидывая и прислушиваясь к себе.

- Хорошо, что про такие вещи можно поговорить с тобой. Так вот. Пока что не знаю, влюблена я или нет, но Игорь мне очень нравится. Он не только симпатичный, а какой-то... С Семёном было по-другому. Мне нравилось, что он большой и сильный. Но иногда я не верила, что он... для меня. А с Игорем... Мне хочется всё время ходить с ним за руку. Не под руку, а именно за руку. Не знаю, почему так, но... Слушай, Алик, так это получается, дед Адриан с нашей бабулей Ингой замутил, да?

- Боюсь, дело здесь не в "замутил", - вздохнул Алик. - Если говорить об унаследованных способностях. Смотри. У меня дар прорицателя. Прабабушка сразу сказала, что это от неё. А прадед Николай был сильным заклинателем. А кто у нас заклинатель? Ты.

- Ты опять издалека подводишь к тому, что магия Леля у нас от бабули Инги? Надо бы как-нибудь деда Адриана пригласить для приватного разговора и подробнее узнать, как он встретился с нашей бабушкой.

- Слишком... интимно - не находишь? - усмехнулся Алик. - Захочет ли он об этом рассказывать?

- Спросим у бабули Инги, - хладнокровно ответила Алька. - И вообще... При чём здесь "интимно", если мы спросим только об их встрече?

- При том, что для них эта встреча, возможно, самое драгоценное в жизни, - пожал плечами Алик.

- А по мне, так это ты слишком романтичный. Или сентиментальный.

- Неа. Я слышал, как бабуля Ангелика ругалась из-за него и его жены. Что они жили и живут скучно. Ну, и наша бабуля... Много ли в её жизни было радости, после того как она встретила деда и родила нашу маму? И представил... Дед-то, получается, единственный мужчина в её жизни. А бабуля Инга - единственная на его памяти. В том смысле, что он всегда был верным... э... семьянином.

Помолчали, а потом Алька вздохнула.

- Я бы хотела, чтобы в моей жизни так было. Чтобы Игорь, например, был моим единственным мужчиной в жизни. Но и я - единственной женщиной в его... Слушай, Алик, а что теперь делать со вчерашним? Ну, побывали мы в том коридоре, попугались. А дальше-то что? После твоей магии что будут эти красноглазые делать? Думаешь, перестанут уничтожать бабулин дом?

- Не уверен, но мне показалось - они сами испугались. Помнишь, как убегали от нас? Я смотрел им вслед, и мне всё казалось, они испытывают страх и любопытство... Ну, вроде как им и понравилось, но в то же время... Они этого, понравившегося, испугались. Будет свободное время - погадаю на них. Если такое возможно - гадать на магических существ. Хотя... возможно-невозможно в моём случае не играет. Мне интересно - я буду гадать, а результат... будет так будет. Нет - так нет.

Посидели немного молча, размышляя каждый о своём. Первой спохватилась Алька.

- Ты не смотрел, который час? Может, всё-таки встанем? Игорь, наверное, уже у бабули кофе готовит, а мы...

- Не, он не у бабули, - рассеянно сказал брат, задумавшийся о чём-то очень глубоко, и Алька затаила дыхание: неожиданные прорицания чаще всего у него бывали именно в таком состоянии. - Он что-то со снегом делает.

- Снег! - ахнула Алька, вылетая из-под одеяла. - Мы же хотели посмотреть дорогу!

Оба лихорадочно убрали собственные постели (Алик скомкал своё постельное бельё и сунул ком в одёжный шкаф, благо в нём пустовало), собрались и на цыпочках, чтобы не разбудить Валерию, пробежали гостиную. Алька ещё заметила, с какой нежной улыбкой брат бросил взгляд на дверь в её комнату. И несколько удивлённо подумала: "Может, поговорить с ним насчёт Валерии? Как-то странно: она всем в этом доме, да и самому дому здорово навредила, все про это знают, но относятся к ней, как к... обыкновенной гостье. Нет, это очень странно..."

Хорошо, что оба не забыли захватить с собой куртки. На крыльце ветром стегнуло так, что Алька немедленно потащила "молнию" к подбородку и съёжилась.

Прорицание брата оказалось настоящим, хоть она тому удивлялась: Игорь старательно раскапывал в снегу дорожку, явно направляясь к небольшому строению, которое виднелось чуть дальше от дома.

- Доброго! - крикнул ему Алик. - Игорь, а где можно ещё лопаты взять?

- Доброго утра! - откликнулся домоправитель и встал на месте, чтобы приподнять трикотажную шапку, съехавшую ему на брови. - Там же, в кладовой, где лыжи, но с другой стороны полок! А вы и правда собираетесь мне помогать? Ветер студёный!

- Работа отогреет! - отмахнулся Алик и сразу побежал назад, в дом.

Алька же на минутку задержалась.

Игорь не обращал на неё внимания, сразу взявшись снова за работу. Наверное, решил, что она побежит вместе с братом. Но девушка огляделась, а потом спустилась к расчищенной площадке перед крыльцом. Ого... Игорю пришлось вычистить аж четыре нижние лестничные ступеньки. Ну и намело... Она, держась за перила, качнулась в сторону - взглянуть на подъездную дорогу. Брат снова прав. Дом, вместе с подворьем, оказался в громадной чаше, или в бассейне, - не со слишком высокими бортами, но край дальних сугробов напрочь скрывал дальнейшую дорогу.

Значит, кто бы ни подправил её заклинание, этот пока что неизвестный считает, что все они должны оставаться в доме.

Осмотрев ещё раз окрестности, Алька передёрнула плечами и помчалась в дом - в кладовую. Игорь. И его картины. Дорожка в его дом. Интересно, а что в нём? Надо помочь ему побыстрее добраться до его жилища, а уж там... Он, наверное, не откажет ей удовлетворить любопытство и заглянуть в дом. Тем более он сам обещал показать ей свои картины. Вот пусть и исполняет своё обещание.

Правда, где-то в глубине души тлел укор, что, вообще-то, Игорь расчищает дорожку в свободное от работы время. А как только времени у него не будет, он кинется в дом - варить для бабули кофе, а потом готовить ей завтрак.

- Слушай, Игорь скоро убежит к бабуле! - навстречу попался Алик с двумя широкими деревянными лопатами. Одну он протянул сестре. - А мы можем ему помочь и докопаться до его домика.

- Так неинтересно! - вырвалось у Альки.

- Что-о? Это как - неинтересно?!

- Я хочу посмотреть его картины!

- Ага, именно сейчас - в цейтнот? Подожди, когда у него время появится.

- А если не появится?

- Алька, ты соображай, а? У тебя сегодня с ним урок - вот и потребуй, чтобы этот урок он провёл в своём доме!

Они выскочили из кладовой с лопатами наперевес. И чуть не споткнулись, когда невесть откуда взявшийся в прихожей Пушок вздыбился на них. Расхохотались и побежали к входной двери, причём получилось так, что кот, то ли дурашливо изображая перепуганного, то ли и впрямь испугавшись слишком активных жильцов особняка, поскакал впереди них, задрав пушистый хвостище. Хотя, когда подбегали к двери, Пушок уже стоял возле неё. Впрочем, не совсем стоял, а переминался лапками, словно нетерпеливо ждал, когда ему откроют дверь. Только она начала движение открыться, как кот порскнул на крыльцо, а потом - куда-то в сторону. Близнецы снова расхохотались, услышав изумлённый мяв. Алику пришлось перепрыгивать перила и спрыгивать там же, сбоку, чтобы вытащить кота, утонувшего в сугробе. Еле нашёл - снегу-то по пояс выпало.

Пушка выпустили на расчищенной Игорем тропке, и животное немедленно помчалось вперёд - к домику. А вот домоправителя близнецы увидели не сразу.

- Алик, спасибо... - прошептала Алька, пока искали Игоря, ушедшего чуть в сторону. - Я как-то не догадалась... насчёт урока-то...

- Да ладно, - хмыкнул брат, с улыбкой оглядывая чистейшее голубое небо. - В следующий раз ты мне что-нибудь подскажешь - и будем квиты!.. Вон он! Тропу к первому корпусу прокладывает!

Через минуту Алик вместе с Игорем отбрасывали снег кверху, на вершину невысокой стены, а Алька шла за ними следом, собирая остатки снега и прихлопывая его к почти окопным стенкам. Сначала было холодновато, но работа быстро разгорячила всех троих до такой степени, что близнецы расстегнули куртки, и только Игорь удержал их оттого, чтобы они совсем не сбросили с себя верхнюю одежду.


...А в это время Ангелика Феодоровна, привычно сидевшая на кровати, выслушала старшего сына и велела привести к ней Нонну Михайловну.

- Да и сам потом не уходи, - хмуро напомнила она. - Мне тут истерик не надо, а с тобой она меньше вопить будет. А скоро Игорь придёт с детишками, так что сам понимаешь: чем быстрее мы разберёмся с Нонной, тем лучше для всех.

- Маменька, - смущённо сказал Адриан Николаевич, - вы уж слишком не ругайте её.

- Да не буду я ругаться! - отмахнулась хозяйка дома. - Объясню только, что произошло. Надеюсь, как сейчас говорят, она адекватная, поймёт сразу.

Нонна Михайловна явилась, уже больше похожая на кипяток, чем на человека, которому собираются что-то объяснять. Она покраснела от злости, и подрагивающие пальцы доказывали, что женщина на грани. Ангелика Феодоровна, спокойно сидевшая на кровати, раскладывая карты, казалось, ещё больше взбесила её. Но хозяйка дома опередила потенциальную скандалистку, жёстко ткнув пальцем на стул, заранее поставленный Адрианом Николаевичем возле кровати.

- Сядь! - так мрачно сказала старуха, что невестка подчинилась сразу.

Да и настроение у неё поменялось, едва Нонна Михайловна села напротив Ангелики Феодоровны. Уже не кипела злобой, а лишь вздрагивала и насторожённо смотрела на хозяйку дома.

- Знаешь, - утвердительно сказала Ангелика Феодоровна, то всматриваясь в карты, то поглядывая на жену старшего сына.

- Да как не знать! - вскинулась та и мельком обернулась посмотреть, за спиной ли её муж. - На фотографии как будто не муж, а мальчишка тот - лицо-то один к одному с Адрианом Николаевичем! Да я ж как увидела - слеза навернулась! Да сих пор успокоиться не могу! Я ему всю жизнь верная! Никогда на сторону не смотрела, а он! Изменщик бессовестный! И как мне теперь жить?! Ну как, Ангелика Феодоровна?!

- А как жила до того, так и живи, - равнодушно ответила хозяйка дома. - Куда теперь от моего сына денешься?

- Да ведь я смотреть теперь на него не могу! - разрыдалась Нонна Михайловна, уткнув лицо в ладони. - Как же мне сейчас смотреть на него?! Всю жизнь прожили - и на тебе! Оказывается, изменял мне!

- Ну, изменил-то он тебе раз только, - всё так же бесстрастно заметила Ангелика Феодоровна.

- Один, может, раз, но и сердце у меня одно - так растревожилось-разладилось, что разорвётся скоро, что вот такое о муже узнать пришлось!

Ангелика Феодоровна помолчала немного, внимательно присматриваясь к карточному раскладу, а потом подняла глаза.

- А помнишь, Нонна, как всего разок побывала ты на моём дне рождения? Когда я ещё в полной силе была? Помнишь, что ты сказала мне после того дня?

Торопливо отирая слёзы, Нонна Михайловна, шмыгая и всхлипывая, посмотрела на хозяйку дома сначала вопросительно, а потом вздохнула - вспомнила.

- Сказала ты тогда, что не хотела бы в следующий раз попасть на такое... мероприятие, где каждый пытался взять своё. Пришли все мои знакомые маги. Что не значило - они меж собой дружат. Были там и такие меж собой вражины, что даже на праздничном дне умудрились магией заниматься. Вспомнила?

Нонна Михайловна уже робко кивнула - глаза отстранённые: вспомнила не самые приятные моменты, которые врезались в память несмелой тогда молодой жене Адриана Николаевича. Моменты страшные - даже сейчас она поёжилась. Но и о своём горе не забывала. Снова быстро посмотрела на мужа, стоявшего у порога материной спальни.

- А зачем вспоминать?

- А потому что подвожу я тебя к истории изменившего тебе мужа - то бишь Адриана Николаевича. Поругаться, я смотрю, вы уже успели. А рассказал ли тебе Адриан, как так получилось, что он изменил тебе?

- Не-ет, - быстро шмыгая носом после плача, Нонна Михайловна уставилась на хозяйку дома с какой-то даже надеждой.

- Ну вот я тебе сейчас и разложу по полочкам. О том, что сын тебе изменил, узнала я три дня назад. Нечаянно. Не сам он говорил - я вытянула из него всю историю. Вы тогда на Чёрном море были, на пляже. Пока ты за Лизонькой следила, к Адриану подошла женщина и увела его - легко, просто взяв за руку. Одного взгляда ей хватило, чтобы он подчинился ей... - Ангелика Феодоровна мельком следила за лицом невестки: та постепенно успокаивалась. Начало истории изменившего мужа заинтересовало её, так что хозяйка дома спокойно продолжала далее. - Есть такая специализация у магов, как магия Леля. Таких магов очень мало. А если у кого-то и бывает такая магия, то её редко кто пытается развивать. Такой маг посмотрит в лицо женщины или мужчины, как будто посмотрит в самую душу, и женщина, да и мужчина не могут противиться зову любовной магии. Правда, и то, что маги, обладающие магией Леля, редко становятся семейными. Как случилось и с этой женщиной. Она выполнила своё пожелание - взяла мужчину, который ей понравился, а потом вернула его тебе. Ничего-то, Нонна, мой Адриан в тот момент не мог сделать. Не мог он противиться этой магии, потому что женщина-маг очень уж сильная была. Настолько, что оставила в его памяти лишь три дня удовольствия, а всё остальное...

- А что остальное? - заворожённая странной историей, спросила Нонна Михайловна. - Было что-то ещё?

- Она заставила моего сына сказать ей слова, которые нравятся всем женщинам. Он-то думал, что сам эти слова выговорил, но... Нет. Он предложил ей стать его женой, но женщина сказала, что ей это не нужно. Она из рода, где женщины всегда остаются в одиночестве.

- Ты хотел развестись со мной?! - ужаснулась Нонна Михайловна, и Адриан Николаевич быстро подошёл к ней, взял её безвольные ладони в свои и покачал головой.

- Напоминаю - всё это она проделала, держа Адриана под магическим контролем. А потом она ушла, сняв с него все свои любовные сети. Так скажи мне, Нонна, виноват ли мой сын, будучи слабым магом, в том, что изменил тебе? И было ли принуждение к любви настоящим чувством?

Нонна Михайловна вцепились в руки мужа, прижала их к себе.

- Адрианушка!..

А когда успокоилась под строгим взглядом свекрови, робко осведомилась:

- Но как же... близнецы? А тут ещё эта... риелторша! Они же вместе ходят - тот мальчишка, а с ним и эта... А если они... сговорятся на плохое для нас дело?

Нонна Михайловна споткнулась на полуслове "эта". Кажется, она хотела сказать "девка".

Очень мягко Ангелика Феодоровна ответила:

- Нонна, ты порой бываешь весьма проницательна, - и вроде как улыбнулась, на деле перепугав невестку зловещей ухмылкой. - Скажу тебе по секрету. Мальчик - сильный маг. И ко всему прочему ему в наследство от матери достался сильнейший дар - магия Леля. Помнишь - я говорила, что близнецы помогают нам в деле с домом? Теперь, надеюсь, ты понимаешь, в чём дело.

- Мальчик - Лель? - переспросила Нонна Михайловна и округлила глаза: - Так он эту риелторшу...

- Адриан, уведи жену, - распорядилась хозяйка дома. - Если ей что-то ещё будет непонятно, объясни сам. Больше она не нуждается в моих объяснениях. И не забудь убедить её помалкивать насчёт мальчика с его даром.

Старший сын поднял жену со стула, дал ей возможность послушно взять его под руку и повёл к двери. Пока открывал, пока пропускал жену в гостиную, оглянулся на мать. Та сидела на кровати всё так же спокойно, тасуя карты таро и глядя на уходящих. На взгляд сына лишь вскинула брови, и он беззвучно прошептал:

- Спасибо.

Губы Ангелики Феодоровны лишь чуток вздрогнули.

Когда закрылась дверь, она усмехнулась.

Удалось вернуть жизнь старшего сына в обычную колею. Дурёха поверила наспех придуманной истории на основе парочки фактов, три дня назад увиденных Ангеликой Феодоровной в далёком прошлом Адриана Николаевича. Нонна Михайловна успокоилась и больше не будет мешать ни мужу, ни близнецам.

А вот всё остальное требует доработки.

Надо расспросить близнецов, что было в том коридоре, который магией некромантки Валерии закрыт для карт таро.

Стук в дверь заставил поднять глаза.

На пороге появился Игорь, выглядевший очень свежим с морозца и даже слегка счастливым. Он смущённо сказал:

- Я не опоздал?

- Нет, что ты, Игорь, - ласково отозвалась хозяйка дома. - Можешь приступать к своим обязанностям. Ты сумел вычистить дорожку к первому корпусу?

- Нет. Сам я не успевал, но на улицу вышли близнецы. Они обещали закончить начатое.

- Им понравилась эта работа? - удивилась Ангелика Феодоровна.

- На улице сейчас хорошо, - чуть ли не мечтательно объяснил Игорь, уже вынувший из шкафа кофейник и пачку с кофе. - Тяжеловато, конечно, но пробивать в снегу дорожку не то чтобы приятно - замечательно. Вместо зарядки, - уже чуть виновато добавил он. - Но Алик и Алика обещали не опаздывать к кофе.

- Где сейчас Валерия?

- Когда я шёл к кладовую положить лопату на место, она шла мне навстречу, спросила о близнецах. Девушка забрала мою лопату и побежала - насколько я понял, близнецам на помощь.

- Хорошая девочка, - одобрительно сказала Ангелика Феодоровна.

Игорь не ответил: он ставил кофейник на спиртовку, которая стояла на столешнице старинного буфета... Хозяйка дома следила за ним, одновременно не видя, что он делает. Погрузилась в думы так глубоко что нечаянно разок вслух сказала:

- Попал же ты, Морис Дорофеич... прямо как кур в ощип.

- Что? - спросил не расслышавший её слов домоправитель.

- Ничего, Игорь, - ласково ответила Ангелика Феодоровна. - Ничего особенного. Старуха я уже. Порой хочется вслух сказать что-то, чтобы себя услышать.

И улыбнулась, услышав бормотание:

- До старухи вам ещё жить и жить.

Хороший мальчик. Всегда утешит.

А потом ввалилась, почудилось, целая толпа молодёжи, жаждущей кофе. Почудилось, оттого что они не стали ждать ответа после короткого своего стука в дверь, а вошли сразу говорливой и весёлой толпой, при виде которой оживился и Игорь. Все румяные и энергичные. И, усталая после разговора с Нонной, хозяйка дома сама засияла улыбкой в ответ приветствиям с добрым утром.

- Как поработали? - с удовольствием созерцая оживлённые глаза молодёжи, спросила она.

- Ой, так здорово было! Как бы потом руки не заболели! - первой откликнулась Алика. - Представляете, там снегу намело на четыре ступеньки вверх! Здесь-то Игорь успел снять снег, а там что творилось!

- А ещё видели - Пушок в снегу валялся! - сообщил взбудораженный Алик.

Валерия поправила его:

- Он не валялся, а кувыркался!

- А в чём разница?

- Когда кувыркается - это к перемене погоды!

- Хочешь сказать - опять потеплеет!

- Конечно!

- А ещё мы хотим дорожки в саду почистить - хотя бы две-три, - вмешалась в их диалог Алика. - Тут такой красивый сад! Так хочется погулять среди деревьев!

- Лучше на лыжах! - авторитетно хмыкнул Алик.

- Да ну! Тебе бы только погонять по лыжне!

Ангелика Феодоровна радостно смотрела на молодёжь, проникаясь её силой, пока что незаметной для них для всех, и наполнялась уверенностью, что семейное гнездо она всё же успеет спасти.


Двадцатая глава


Завтрак в гостиной второго этажа прошёл, что называется, в доброжелательной обстановке.

Предупреждённые Ангеликой Феодоровной о разговоре с Нонной Михайловной, близнецы только в начале общей трапезы боязливо поглядывали на женщину, опасаясь-таки скандала. Но та сидела за столом, даже не глядя в их сторону. Лишь раз бросила на них тоже довольно растерянный взгляд, а затем поспешно пододвинула свой стул ближе к мужу, к Адриану Николаевичу, который в этот момент беседовал с братом, Владиславушкой, и движения жены не заметил.

Переглянувшись, Алик и Алика выдохнули и больше не обращали на Нонну Михайловну внимания.

После завтрака Алика позвали на урок в комнату Ангелики Феодоровны, а Валерия решила посидеть в комнате Лизоньки, которая всё ещё болела.

Игорь подошёл к Альке.

- Нам тоже пора на урок.

Алька взбунтовалась.

- И куда? - скептически спросила она его.

- В вашей комнате. Как всегда. Или вы хотите в библиотеку Ангелики Феодоровны?

- Слушай, Игорь, давай на "ты"! А то я всё время путаюсь: то мы на "вы", то нет. Это первое, - заявила она. - Второе. Тропинку к своему дому ты расчистил. А давай там проведём урок? Заодно покажешь свои рисунки.

Помедлив, домоправитель вежливо ответил:

- К сожалению, там, в доме, для вас сейчас будет очень холодно.

Пока она быстро думала, какой ещё довод привести, чтобы он впустил её в дом - да не то чтобы в дом, в мастерскую художника! - она внезапно и отчётливо, до последних ощущений вспомнила, как лежала на его руках, когда он вынес её из страшного коридора.

А сейчас... Он стоял перед ней такой непреклонный, как... как... как огнедышащий дракон, стерегущий от непрошеных гостей свою пещеру с сокровищами!

Алька посмотрела, посмотрела на него и спокойно подумала, чувствуя себя зловредной пацанкой: "Так, да? Да мне никакой магии Леля не надо, чтобы ты со мной нормально общался!" И быстро-быстро захлопала ресницами, да ещё губы облизала, будто от подступающего плача удерживаясь. А потом кое-что добавила: те же губы распустила в стороны и тоненьким голосом проговорила:

- Ладно... Как скажете...

Ух, как он забеспокоился! Даже шагнул к ней. Даже руки поднимать начал - наверняка на плечи ей положить, чтобы успокоить её, им обиженную - такую хорошую девочку!.. Но взял себя в руки, отступил снова на шаг и торопливо сказал:

- Да-да! Посидим в библиотеке!

Только выговорил - и замер, глядя на входную дверь в спальню Ангелики Феодоровны, внутри которой и находилась крохотная комнатушка с книгами - та самая домашняя библиотека. Из гостиной пока в неё не попасть. Но, чтобы попасть из комнаты хозяйки, надо пройти мимо Ангелики Феодоровны и Алика, у которых сейчас вовсю идёт очередной урок. Пройти Игорю - с ученицей, обычно оживлённое личико которой сейчас вытянулось от непролитых слёз, застыло не только обиженным, но и несчастным.

Игорь вдруг обхватил левую кисть правой рукой. Послышалось едва слышное позвенивание.

Удивлённая Алька присмотрелась исподтишка и чуть не фыркнула. Вот оно что! Игорь свои обереги проверяет, не окрутила ли она его магически.

И откуда у неё что взялось? Раньше она таких выкрутасов не то что не придумывала, добиваясь своего. Семёна, например, она не пыталась... завоевать.

И задумалась, огорошенная: "Я - что? Завоёвываю Игоря? Не хочу! Пусть он меня завоюет!" И тут же прикусила губу: а ведь ой, как ей нравится вытанцовывать вокруг Игоря! Напропалую кокетничать с ним!.. И злиться втихаря: она же видела в самом начале их взаимоотношений, что нравится ему! Чего ж он сейчас-то от неё шарахается?!

Игорь стоял перед ней, растерянный настолько, что и невооружённым взглядом видно. Но почему?!

Дошло. Он же знает о магии Леля.

Алька аж плечи опустила. Эта чёртова магия теперь как заборчик между ними - не проедешь, не пройдёшь. И что теперь делать? Игорь нравится ей. И она твёрдо знала, что и ему она по душе. Поговорить бы с глазу на глаз.

- Идёмте в мою комнату, - уже хмуро сказала она, стараясь уже не расплакаться от отчаяния. - Нам надо поговорить, а потом вы будете учить меня. - И добавила саркастически, насколько сумела в своей обиде и на него, и на обстоятельства: - Бросаться на вас не собираюсь. Не бойтесь.

Странно. Она здорово боялась, что он немедленно сбежит. Но Игорь послушно последовал за нею в её комнату. Но что интереснее всего - он сел не за стол, как было пару раз, когда проводил здесь урок, а в небольшое кресло. Рядом с кроватью. Что Алька посчитала за хороший знак. Она тоже решительно уселась на кровать, которая мягко крякнула, и начала:

- Вам известно, что дом бабули Ангелики Феодоровны помогает своим?

- Известно, - подтвердил он.

- Я была расстроена в тот день, когда бабуля нас нашла. Вы не верите, что дом не сумел рассеять моё... скажем так, огорчение?

- Ну...

Он замялся, старательно отводя свой взгляд от неё.

Алька совсем помрачнела. Ну не знает она, как говорить о таких вещах!

- У нас в семье все женщины одинокие, - медленно сказала она. - Бабуля Инга одна. Мама тоже... Да, мы с вами знакомы всего три дня. Да, я тоже чувствую порой, что из меня рвётся магия Леля. Но она в зачаточном состоянии. А я... когда вас впервые увидела, вы мне так понравились! Я раньше не знала про магию Леля, но и сейчас не хочу магически действовать на вас! Потому что это нечестно! Но и вам нечестно отказывать мне хотя бы в дружбе!..

Она выкрикнула последние слова - и позорно разревелась. Докатилась... Пытается объяснить свои чувства мужчине, который её старше и должен бы сам обо всём догадаться и который, в общем-то, по обмолвкам бабули, и сам сильный маг!.. Ну почему Игорь ей так понравился!

И на волне глубоко ощущаемого личного несчастья она встала и заявила, как последняя мелкая девчонка:

- Не буду с вами заниматься!

И убежала из комнаты, оставив в ней оторопевшего учителя по магии.

Пряталась от него в той кладовой, где лежали его лыжи и лопаты. Прихватила из гостиной настольные часы на тяжёлой мраморной подставке, чтобы следить за временем и горестно размышлять о своём незавидном положении.

Хотела быть твёрдой - и бац, повела себя, как малолетка. Хотела добиться своего - не сумела даже объяснить ему, что её чувства серьёзны... А когда немного успокоилась, вздохнула: а если он из таких мужчин, что ему-то трёх дней мало, чтобы что-то почувствовать к ней? Если дело всё только в том, что ему нужно побольше времени, чтобы узнать её и влюбиться? Она-то его разглядела хорошо - в его повседневных заботах и в отношении к другим жильцам не самого благополучного дома. А он? Он ведь её, Альку, почти и не знает. Ну, спас её из коридора. Так он и Лизоньку тоже спасал...

- Значит, он меня пока не разглядел? - прошептала она и тут же рассердилась на себя.

Ушла с урока, не дала ему поближе с собой познакомиться. А надо было потихоньку, не спеша, оказывается... Ну, если до него не сразу доходит.

Успокоилась так, что начала размышлять обо всём подряд. А там и время подбежало к концу Аликова занятия. Алька встала, взяла настольные часы и поплелась на второй этаж, к бабуле. Чуть не грохнула часами, ставя их на стол, мимо которого шла. И страшно боялась встретиться с Игорем.

Разминулась с братом, который вышел из спальни бабули такой сосредоточенный, что, кажется, не заметил, что навстречу шла сестра.

В спальне было как-то так спокойно, что на ум пришло слово "умиротворённо". Прошагав пару шагов, Алька свернула к лёгкому креслу. Наверное, брат по привычке поставил его на место, чуть дальше от кровати, на которой привычно в подушках лежала бабуля, задумчиво глядя на разложенные карты таро.

Алька поставила кресло перед бабулей и заявила без предисловий:

- С Игорем больше заниматься не буду!

- Почему? - мирно поинтересовалась бабуля.

- Он мне нравится. А я ему - нет.

- И что? Ты нерациональна. Надо учиться у всех, кто может тебе что-то дать.

- А если учитель такой, что... ну, это, неприязнен ко мне?

- Игорь - испытывает неприязнь к тебе? - удивилась бабуля. - С чего бы это? А мне казалось - он тебе очень симпатизирует!

- Мне тоже казалось, - буркнула она и глубоко вздохнула. - Бабуля, а этот дом правда успокаивает?

- Если ты имеешь в виду своих - да.

Алька внимательно посмотрела на бабулю, которая слегка улыбалась ей. Показалось - её той самой ребячливой горячности.

- Ты так странно сказала, - медленно проговорила девушка. - Значит, у Игоря тоже?.. Ну, ты поняла меня.

- Тоже, - спокойно подтвердила бабуля. - Но на него дом, увы, не действует.

- И он мне из-за этого не доверяет, - закончила её мысль Алька. А потом поморщилась и с досадой бросила: - А тут ещё эта магия Леля! Бабуля, глупость скажу, но как мне убедить Игоря, что я не хочу на него влиять?

- Не бывает одинаковых историй любви и привязанностей, милая девочка. Для чего-то нужно время...

- Я тоже думала об этом... Но всё равно обидно. Давай заниматься, бабуля.

И лишь в конце урока Ангелика Феодоровна осторожно спросила:

- И как, Алика? Будешь учиться у Игоря?

- Буду, - решительно ответила правнучка. - А там посмотрим.

- Умно, - одобрила бабуля.

И Алька побежала из её комнаты помогать на кухне готовить обед, а по дороге разрабатывая стратегию охмурения упрямого объекта.


...А Ангелика Феодоровна лежала на кровати, машинально подтягивая на себя одеяло, чтобы не мёрзнуть. Угля для домашнего отопления хватало. Зато не хватало сил, которые приходилось тратить на непредвиденные действия. Оттого и холодно.

Она не жалела, что напрямую сказала внучке о настроении домоправителя. Если Алик, насколько она близнецов поняла, выглядит в поступках и суждениях взрослым, несмотря на некоторые детсковатые странности в поведении, то Алика казалась слишком чувствительной. Ангелика Феодоровна надеялась, что семейное гнездо полностью вытравит из девушки остаточные воспоминания о кавалере, которые не оправдал её ожиданий. Но у Алики события прошлого, превратившиеся в воспоминания, обрели несколько странную эмоциональную форму. То есть ей хотелось, чтобы место того кавалера быстренько занял Игорь.

Как маг, Ангелика Феодоровна понимала внучку. Опустевшее место рядом порой неожиданно действовало на человека, а уж на неустойчивого мага - тем более. И Алика старалась немедленно заполнить его. А Игорь - лучший кандидат на заполнение, грубо говоря. Другое дело, что и домоправитель неровно дышал к девочке, но старался сдерживаться. И не только потому, что являлся служащим при Ангелике Феодоровне и её родственниках.

У него своя история, как и объяснила она Алике.

И эта история довольно распространённая. Почти как та, что сейчас разворачивалась между Аликой и Игорем. Просто внучка честнее.

Когда-то, несколько лет назад, Игорь был популярным репетитором по магии. Его ученики всегда быстро и качественно усваивали материал. И всё бы хорошо. У него ни семьи: был единственным сыном престарелых родителей и в юности распрощался с ними навсегда. Ни привязанностей. Свободный талантливый маг-репетитор, которому со временем должны были предложить должность преподавателя по магии в государственном университете.

Но однажды Игорь напоролся на капризную девицу в качестве абитуриентки. Это был единственный и фатальный случай в его практике репетитора. Нет, девица не обладала магией Леля, но с чего-то решила, что симпатичный репетитор в обязательном порядке должен влюбиться в неё. Не влюбился. А девица устроила скандал, обвинив молодого человека в удачном покушении на её честь, которой, как подозревала Ангелика Феодоровна, у той давно и в помине не было.

Ангелика Феодоровна после смерти мужа ещё некоторое время выезжала в элитный клуб для магов, могущих себе позволить затратное времяпрепровождение в нём. Там и услышала эту историю. Обычные маги настаивали, что событие было, и радовались, что не успели пригласить данного репетитора к своим детям. Прорицатели - сомневались. Но кто будет слушать гадальщиков в таком деле? А потом кто-то из магов бросил: "Пусть спасибо скажет, что на него в суд не стали подавать!" А Ангелика Феодоровна за этими словами и пересказанной историей о насилии услышала историю о нищете и прозябании человека, который лишился единственного заработка и будущего.

Она тоже погадала на репетитора. Вышло так, что поверила.

Приехала в однокомнатную квартирку и заставила отчаявшегося молодого человека поговорить о происшествии. Поверила на все сто. И увезла к себе. Ей нужен был человек, который бы на неё чуть не молился. А вскоре молиться на Игоря могла бы и она: ей достался достойный во всех смыслах человек, который не гнушался никакой работы.

Год спустя он продал свою квартирку и полностью переселился в пристрой при особняке, где мог заниматься своим хобби - написанием картин. Деньги его почти не интересовали: в дела особняка окунулся с головой. Но Ангелика Феодоровна, следившая за его настроением, потребовала, чтобы он пробовал-таки себя в иной ипостаси - едва ли не коммерческого художника.

Когда Игорь осмелился ей возразить, хозяйка дома объяснила:

- Я не вечная. Мне уже под сотню лет. Ты должен понимать практически, что вскоре снова можешь оказаться на грани нищеты.

О том, что в завещании она ему собирается кое-что оставить, промолчала.

Потом узнает.

Но картины теперь время от времени он отвозил в картинную галерею. Ни одной назад не привёз - насколько знала Ангелика Феодоровна. Хотя знала и то, что продаёт он их за такие гроши, чтобы только на новые холсты и на краски хватило.

Но и того было достаточно для обеспечения его будущего - чтобы Игорь помнил: у него есть ещё один источник для жизни.

Да, внучке она не стала рассказывать о страшном ударе в жизни Игоря. Но, несколько наведя туману, понадеялась: Алика эмоциональна - это есть; но тем не менее - внучка умненькая и должна понять, что у каждого свои скелеты в шкафу.

А ещё... Ангелика Феодоровна усмехнулась. Алика не знает главного: для её прабабушки тоже весьма важно... да нет - весьма выгодно, чтобы между внучкой и молодым человеком завязалось хотя бы слабенькое чувство. Росток его есть. И постепенно разовьётся в нечто большее. Плохо то, что Ангелике Феодоровне тоже не терпелось, чтобы это чувство быстро окрепло. Поэтому она несколько туманно и подсказала девушке, что в личной жизни домоправителя тоже была, официальным языком говоря, эмоциональная травма.

Вздохнув, Ангелика Феодоровна криво усмехнулась.

Сколько надо держать в слабых руках нитей, ведущих к нужной развязке... И следить за всеми ими, чтобы вовремя дёргать то за одну, то за другую...


...Можно ли считать самообманом, когда решила сделать одно, а по дороге засомневалась и побежала делать другое?

Так размышляла Алька, которая, выйдя из спальни Ангелики Феодоровны, остановилась, едва только ступив шаг по направлению к здешней кухне. Слушая приглушённые расстоянием голоса и узнавая в одном из них гудение Игорева голоса, рассеянно глядя на обеденный стол, на котором уже кто-то поставил приборы и корзинки с выпечкой вместо хлеба (кто-то из дам реализовал не высказанное всем желание Альки помочь с выпечкой?), она вдруг поняла, что в подготовке обеда оказалась лишней.

Зато нелишней будет в другом месте.

И, сформулировав эту мысль, девушка прикинула: до того часа, как все соберутся за столом, свободного времени осталось с полчаса - это и настольные часы подтвердили. Кухня окнами не выходит на крыльца второго корпуса. В совокупности все эти условия...

Она хмыкнула и помчалась, пока её не увидели, к лестницам.

Игорь вряд ли сейчас, в это довольно суетливое время, вернётся в свой пристрой.

Хватая с вешалки куртку и шапку, сбрасывая тапки и всовывая ноги в ботинки, Алька чуть не свалилась - и расхохоталась. Ну и ну! Ей бы умение делать всё сразу от всех прославленных исторических деятелей сейчас не помешало!

На волне хулиганского вдохновения она выскочила за дверь на крыльцо и, зорко оглядевшись, опрометью бросилась по расчищенной дорожке к пристрою, который сиротливо ёжился под снежной шапкой на едва покатой крыше.

Справедливо полагая, что здешняя входная дверь вряд ли заперта, Алька смело потянула за дверную ручку. Ожидания оправдались, и, страшно боясь, как бы её не заметили, девушка заскочила в дом и рывком закрыла за собой дверь.

Узкая и махонькая прихожая здесь существовала только для того, чтобы оставить на вбитых в стену гвоздях уличную одежду и поставить на небольшую полочку обувь. Переобуваться Алька не решилась: если помещение, как сказал Игорь, нетопленое, смысла нет переобуваться, хотя здесь и стояла парочка скромных тапок, явно мужских.

Затаив дыхание, она потянула на себя дверь в помещение.

Здесь было не слишком холодно, как она предполагала. Видимо, остатки тепла сохранились... Постояв у порога и пооглядывавшись, Алька вздохнула. Желание втихомолку увидеть картины Игоря пропало напрочь. Нет, несколько штук она заметила и решила, что они интересные, хотя все из них являлись пейзажами, на которых, как поняла девушка, были изображены уголки здешнего сада. Другое привлекло её внимание. Нет, она мимоходом подумала, что жилище одинокого мужчины может быть бесприютным, но увидеть обстановку в таком состоянии даже она не ожидала.

Ухмыльнувшись, она снова огляделась. Веник нашла, как и ожидалось, возле двери, сунутым в страшненькое ведёрко. Примерилась к площади помещения, которое намеревалась слегка прибрать, и принялась за работу. Пока махала веником, хихикая про себя над его печальной худосочностью - сплошные голые прутья! - решила, что приходит сюда не в последний раз. Если решила убраться здесь, то будет это делать тщательно и часто, пока не приведёт к желанному результату.

Вообще, ей нравилась эта идея - приходить в дом, пока его хозяин бегает где-то там, и убираться в нём. А ещё интересно, сколько она здесь пробудет. Если будет время - можно навязать Игорю салфетки! Алька уже смеялась в голос: придёт хозяин и глаза округлит на необычный интерьер!

Спохватилась, что опаздывает к обеду, и на бегу забросила веник в ведёрко, из которого надеялась позже выбросить набранный там мусор.

Пока бежала по тропинке, почудилось, что за ней кто-то гонится. Изумлённая, оглянулась и чуть не упала от смеха в сугроб: Пушок, важно насупившись и прижав к большой башке уши, и впрямь летел по её следам. Завидя, что она остановилась, подбежал к ней и встал на задние лапы, задирая кверху передние. Что делать - пришлось поднять котищу и бежать к дому уже вместе с ним. Зато появилась отмазка, почему её не было на подготовке обеда. Искала кота - дело важное.

В прихожей второго корпуса чуть не врезалась на скорости в Игоря же.

- Ой, осторожно! - вскрикнула она, отшатываясь от него.

- Пушок? - удивился домоправитель, заприметив кота.

- Он самый! - отозвалась Алька. - Все забыли опять про него, а он, наверное, голодный. Куда его тащить, чтобы накормить?

- На кухню, - пожал плечами Игорь.

Кажется, он собирался выйти, но за Алькой пошёл незамедлительно - вроде как показать, где стоит Пушкова мисочка с кормом.

На первой же лестнице он смущённо спросил:

- Алика, вы не обиделись на меня?

- Ну, тут такая ситуация... - строго сказала девушка, и домоправитель нахмурился. И тогда она шаловливо улыбнулась: - Буду на тебя обижаться, если ты будешь обращаться ко мне на "вы"!

Он тоже усмехнулся - с видимым ей облегчением, и кивнул:

- Хорошо, будем на "ты".

- Тогда не обиделась. Ты на обеде будешь?

- Конечно. Я только хотел сбегать за углем - отопление надо бы перевести только на этот корпус дома, а заодно добавить топлива.

Поскольку он бежал рядом, Алька не постеснялась предложить:

- А давай - после обеда сбегаем вместе. Вдвоём-то больше принесём. Да и мне любопытно посмотреть, как тут с отоплением.

- Не понял. Это как - посмотреть?

Они пробежали мимо усевшихся за обед, покивав им: "Скоро и мы к вам присоединимся!"

- Ну, я ни разу не видела, как топятся такие батареи, как здесь, - объяснила Алька, опуская кота перед миской, указанной Игорем. - Но слышала, что в частных домах это почти как печка.

- Ну... - медленно сказал Игорь, явно что-то продумывая про себя. - Ладно. Покажу. Если так хочется.

- Тогда сейчас - мыть руки и за стол! - скомандовала Алька, стараясь не показать радости: ага, вон как с ним можно! Бегать за домоправителем и интересоваться его делами! Ничего. Привыкнет к её присутствию - посмотрим, как он запоёт, если однажды она откажется сопровождать его.

Повеселев, Алька первой заняла "очередь" к рукомойнику, а Игорь стоял рядом и, словно современный рыцарь, держал наготове для неё полотенце.

Потом, глядя, как он торопливо моет руки, она решила: "Надо попросить его написать меня, но чтобы он не продавал такую картину. И тогда я всегда буду с ним рядом. А вдруг откажет? - засомневалась она. И вскинула голову: - Попробует только!"

- Идём? - напомнила она Игорю поспешить, забирая у него полотенце. - Там уже нас заждались!


Двадцать первая глава


Посуду помыть Альке не удалось: на кухне суетились Нонна Михайловна и Аделаида Степановна. И с Игорем сбегать куда-то там за углем - тоже: к нему прицепился Алик, который заявил, что в таких делах девочкам делать нечего. Алька подумала, что в следующий раз она устроит брату что-то подобное с Валерией, но спустя время решила, что проказа с Валерией брату будет нечестной: он ведь не знал, что она намеревалась бегать по хозяйству везде с Игорем... А потом и вовсе успокоилась, а потом и вовсе обрадовалась, уловив взгляд Игоря на Алика - взгляд сожаления.

Минут пять Алька помогала носить посуду со стола на кухню - на пару с Валерией.

Ждать Игоря и Алика уже не стала. Мало ли там какие у них мужские дела.

Старшие-то мужчины от обеденного стола тут же пересели за покерный столик. Девушка слушала их беседу, которая, вкратце, выливалась в один вопрос: "И как это мы раньше не вспомнили?!" И улыбалась.

Пока протирала со стола, а потом сушила рабочую клеёнку, положенную на скатерть, вышитую вручную да с роскошными кистями, заметила, что из спальни Ангелики Феодоровны вышел Игорь и направился к двери на лестницы. Хм. Когда это он прошёл гостиную так, что Алька его не заметила?.. По пути взглянул на неё. Алька улыбнулась в ответ и сразу отвернулась: "Буду сдержанной. Чтобы не пугался".

Оглядев обеденный стол и гостиную, Алька убедилась, что больше усилия её рук не потребуется. Интересно, а где Алик, если Валерия здесь?

Фыркнула себе под нос. Даже не заметила, как объединила брата и его Белоснежку. Задумчиво уставилась на дверь к лестницам... Раньше она побаивалась Валерии. А сегодня спокойно думает... о парочке.

Неинтересно. Неинтересно думать об Алике и его Белоснежке. Они там и без неё в своём разберутся.

Интереснее думать об Игоре. Куда он ушёл? Заметил ли он, что в его жилище чуть-чуть похозяйничали? Вообще-то, дом не его, если быть реалистом. Но, вспоминая внутреннее помещение пристроя, Алька машинально покачала головой. Железная кровать с небрежно наброшенным на неё постельным бельём. Сиротливо стоявший у окна стол с исчерканной чем-то столешницей и ободранными ножками. Два стула - один задвинут в угол комнаты, чтобы не свалился: одна ножка короче другой. Зато на нём стопки одежды. Другой стул требует к себе не меньше внимания, потому как, переставляя его в сторону, чтобы хорошенько подмести под ним, девушка охнула от неожиданности: сиденье слетело! И наврал ей Игорь, что в пристрое холодно, потому что его там не было всё это время метели. Насколько сообразила Алика, он там вообще в морозы не оставался! Ночевал в особняке. Например, в кладовой, на лавке, на одной из огромных полок. Нет, о картинах он беспокоился, потому что видела Алька что-то вроде буржуйки, которые запомнила из исторических фильмов. Так что температура на улице и в пристрое всё-таки слегка различалась.

Она медленно зашагала из гостиной второго этажа. Захотелось посидеть в своей комнате и подумать обо всём.

"Обо всём, что связано с Игорем и мной", - поправила она себя, застыв на площадке между лестницами и глядя в окно.

Погода не менялась. Бело-серые снеговые волны неподвижно мчались к своей, неизвестной людям цели. Съёжившиеся под толстыми шапками снега, деревья спали. Сначала бездумно смотревшая на зимний пейзаж за окном, Алька захлопала глазами, поймав себя на мысли, что хочет вернуться в дом Игоря, но не для того чтобы хозяйствовать в нём... Нет, вдруг страстно захотелось постоять перед его картинами - перед теми, по которым час назад скользнула скучающим взглядом. Но сейчас так потянуло очутиться среди стен, увешанных пейзажами, с которых её робко окликало лето в зелени разных оттенков.

Она стряхнула с себя оцепенение и деловито подумала: "Надо снова улучить момент, когда его займёт каким-нибудь делом, и сбегать к нему, посидеть среди его лета".

Ободрившись благодаря новой затее, с которой жизнь гораздо интереснее, Алька помчалась по последней лестнице на третий этаж.

С разбегу открыв дверь, она чуть не упала на пороге от неожиданности.

Брат даже не удосужился сесть в лёгкое кресло, которое ему обычно нравилось. Он сидел на её кровати и задумчиво покачивался на ней, благо пружинная. На резкое появление сестры только поднял глаза.

- Ты почему сидишь на моей кровати? - возмутилась Алька, быстро подходя к нему. И засопела от негодования: он отбил её подушку до плоской лепёшки и разложил на ней карты таро!

- Потому что твоя кровать застелена, а моя лежит в твоём шкафу, - буркнул Алик.

Ответить он ответил, но не то, что хотела бы Алька от него услышать.

Она постояла перед ним, а потом села слева, чтобы не трогать, не смешивать расклад таро. Таким тяжко задумавшимся она брата давно не видела. Велела:

- Рассказывай, чё узнал.

- Много чего, - неохотно ответил Алик. - Даже не знаю, с чего начать. Хотя... Помнишь, бабуля Ангелика проговорилась, что у нас с тобой не сила, а силища? А мы до сих пор этого даже не замечали, да?.. Думали - малёхо, но сила есть. Знаешь, в чём дело? Не поверишь. На магфак берут тех, кто сумел сделать экзаменационные задания. А они, эти задания, как раз и раскрывают весь магический потенциал. То есть пока мы с тобой ныкались, тыкались да старались хоть чему-то научиться соразмерно нашим силёнкам, сила эта дремала в нас.

- Но... - прервала его обеспокоенная Алька.

Брат поднял руку, призывая к молчанию.

- Поступившие дают магическую клятву никому не рассказывать об экзаменационных заданиях. Репетиторы нужны, чтобы выполнять с будущими студентами аналоги экзаменационных заданий, которые не раскрывают магический потенциал, а ещё затем, чтобы держать потом своего подопечного под контролем. Ну, в смысле - чтобы студент не устроил чего-нибудь... ну... магического. А бабуля Ангелика сделала так, что... освободила (или как это по-другому называется?) наши силы. Из-за дома.

- Из-за дома - понятно, а ей из-за нашего высвобождения ничего не будет? - со страхом спросила Алька.

- Я спросил. Она сказала, что возраст у неё такой, что если бы тамошние маги и хотели её как-то наказать, то её возраст не позволил бы им что-то сделать с нею.

- Так, значит, её сыновья, возможно, тоже сильные? - медленно проговорила девушка.

- Нет, они ближе к слабым середнячкам. Она пыталась их раскрыть, используя какие-то старинные заклятия, которые использовала с успехом на нас. Но увы...

- И... что из этого? Я же вижу, ты опять целое предисловие устроил!

- Помнишь Ваську Прохорова? Я тебе про него рассказывал.

Брат остановился и на полном серьёзе стал ждать ответа от сестры.

Ошеломлённая резким переходом от магических тайн к какому-то Ваське, Алька чуть не завизжала на него. Истошно. Но собралась с силами - и только задышала так тяжело, словно только что мчалась изо всех сил - и вот свалилась на кровать... Дождавшись, пока первый порыв убить брата пройдёт, она врезала ему в плечо.

- Ты чего-о?! - отшатнулся от неё Алик. - Больно же!

- Скажи спасибо, что не ногами затоптала! - злобно ответила девушка. - Говори быстро, что хочешь сказать!

- Синяк же будет... - уже проворчал брат, пытаясь сдвинуть с плеча рубаху и высмотреть будущий синяк. - Ладно. Только не психуй. Я собираюсь своей магией Леля Ваську обогатить, чтобы к нему клиенты (особенно клиентки) в огромном количестве приезжали и чтобы он мне за это доплачивал. И тогда...

- Алик, а ты не заболел? - озабоченно спросила Алька и потрогала ему лоб. Не мокрый и не горячий, как бывало, когда брат простужался.

- Ну и пусть! - обиделся брат. - Не хочешь знать, чего ради всё это задумал, и не буду рассказывать больше!

- Так у тебя это ещё только предисловие? - ахнула Алька. - Договаривай давай! А то ты и в самом деле меня с ума сведёшь своими подходами к главному!

Алик внимательно посмотрел на неё и не спеша сказал:

- Если будешь смеяться, я тебе больше никогда ничего...

- Говори!

- Я хочу жениться на Валерии!

Алька с удивлением посмотрела на брата и решила выждать, что он ещё скажет. А он молчал. Глядел в пол, снова слегка покачиваясь на кровати.

Она только начала вскипать в раздражении, но вовремя пнула - мысленно, конечно же, саму себя. Во-первых, она сама велела говорить только о самом главном. Во-вторых...

Вот тут она задумалась. Близнецы они, в конце концов, или нет? Дальше она должна понять брата и без его следующих объяснений!.. Как связаны его желание жениться и работа на того же Ваську? А просто. Куда он приведёт Валерию после свадьбы? В бабулину двухкомнатную квартирку? Вряд ли. Значит, заработанные деньги пойдут сначала на съёмное жильё, а потом он будет копить на своё собственное. Пока что сам. Валерия-то ещё учится. Но работа на Ваську... Да ещё таким образом...

И поняла, что страшно завидует Алику. У него впереди что-то есть, что он начинает планировать. Есть цель.

А она? Алька? Почему-то мысль о том, что придётся расстаться с Игорем... вызвала желание передёрнуть плечами, как от мороза, пронизавшего всё её тело.

Вывод ясен: только у неё всё неопределённо.

- И что ты от меня хочешь? - медленно спросила она.

- С чего ты решила, что я чего-то от тебя хочу? - не оборачиваясь, спросил Алик.

- Ты пришёл в мою комнату, сел на мою кровать. Ну?

- Алька, мы привыкли всегда быть вместе. Ты не обидишься, что я теперь...

- Поняла. Нет, не обиделась.

- А почему такая... - он затруднился высказаться.

Она вздохнула.

- Я завидую твоему счастью. Вот и всё. Плевать на всё, что ты придумал для себя. Главным всегда останется твоё счастье.

- Но ведь у тебя тоже вроде что-то завязалось? С этим... Игорем?

- Не судьба, - саркастически сказала Алька. - С ним получится ни-че-го.

- Почему ты так думаешь? - нахмурился брат. - Он тебя обидел? Если что - говори сразу, я с ним по-мужски поговорю.

Повернувшись к нему, она обнаружила, что он больше не сидит, упершись взглядом в пол, а смотрит прямо в глаза.

- Смысла нет - говорить с ним.

- Почему? Алька, теперь ты меня мучишь ожиданием, когда скажешь всё прямо?

Она оживилась. Тоже посмотрела ему в вопрошающие глаза и кивнула.

- Так, да? Алик, а ты сумеешь быть терпеливым? Если я тоже, как ты, подведу тебя не сразу к тому, что хочешь узнать? Сумеешь не спрашивать, а увидеть кое-что? Всего лишь увидеть - и понять, почему я сомневаюсь... нет, не сомневаюсь, а знаю, что мы с Игорем никогда не будем даже дружить?

- Придумала себе что-то... - пробормотал встревоженный брат. - И когда ты мне хочешь это нечто показать?

- Да хоть сейчас!.. - встала она. - Узнать бы, где он сейчас...

- На втором этаже, - ответил он, не дожидаясь вопроса.

- Тогда пойдём. Покажу тебе.

Они спустились в гостиную, где старшие мужчины играли в карты, а выведенная из комнаты "прогуляться" Лизонька сидела рядом с Аделаидой Степановной и смотрела, как та вяжет на спицах. Близнецы улыбнулись всем и уселись на диванчик.

- Сейчас выйдет из кухни, - пообещал Алик. - Он недавно сказал, что должен провести проверку, что есть из продуктов, а в чём придётся пока что ужаться.

Они сидели недолго, негромко переговариваясь между собой. Вышла из спальни Ангелики Феодоровны Валерия, улыбнулась им, но отошла к мужчинам, чтобы присесть к столику и проследить за их игрой.

- Сейчас, - сказал Алик.

- Сейчас выйдет? - уточнила Алька. - Тогда смотри. Как только он выйдет из кухни, я встану и обернусь к нему. И улыбнусь.

Домоправитель вышел. Обвёл испытующим взглядом гостиную. При виде Альки, которая и впрямь встала, едва он взглянул на близнецов, Игорь мгновенно схватился за своё запястье. Такая же мгновенная тревога на его лице не сразу сменилась облегчением. Он улыбнулся Альке, которая так к нему и не шагнула, и после стука в дверь успокоенно вошел в спальню хозяйки дома.

- Вот теперь я не понял, - изумлённо оценил Алик. - Что это было? Почему он цапнул себя за руку?

- У него на кисти обереги, - безучастно сказала Алька. - От магии Леля.

- Ты куда? - спросил брат, ошарашенный, едва до него дошло, в чём дело с оберегами Игоря и магией Леля.

- В свою комнату - реветь, - всё так же равнодушно сказала Алька.

Диванчик стоял неподалёку от двери на лестницы. Так что она в несколько шагов добрела до них и, закрыв за собой дверь, принялась подниматься на свой этаж.

Если сначала она испытывала эйфорию, придумав, как привязать к себе Игоря настоящим чувством и доказать ему, что не применяет магии Леля, то неожиданная проверка - демонстрация для брата, что происходит между ним и ею, здорово подкосила её. Она ожидала, что брат обвинит её во вранье. Но Игорь так ярко показал, как опасливо реагирует даже всего лишь на её улыбку, что она почувствовала, как будто её заперли в каменной коробке. Впечатление было таким ярким, что ей даже дышать стало трудно...

Последняя ступенька. Алька остановилась на месте. "И что? - сумрачно спросила у себя. - Ты ещё малышня. Как говорится, какие твои годы... Твоё будущее не с Игорем. И не глупи. Могла бы сразу попросить Алика погадать на меня и узнать, что будет со мной и... Игорем. Узнала бы заранее - и не психовала бы..." И, ссутулившись, пошла в гостиную и в свою комнату.


Алик сидел на месте совсем немного. Ошарашенность проходила, и он начинал размышлять. Проследил, как Игорь вышел от бабули, немедленно взглянув на диванчик. Чуть поднял брови, заметив отсутствие Альки, дружески, как показалось уже подозрительно настроенному Алику, кивнул ему...

Пара секунд - и зашагал к двери из гостиной.

Алик немедленно рванул к нему.

- Игорь! Подожди!

Позвал негромко, а потому никто не обернулся в их сторону.

Доброжелательно глядя на него, Игорь выждал, когда к нему приблизятся.

- Бабуля может меня принять? - посмеиваясь, спросил Алик.

- Конечно, - снова кивнул Игорь и, убедившись, что ему больше ничего не надо, вышел из гостиной.

Влезать в это дело или нет? Алик огляделся.

Валерия уже в игре с мужчинами.

К Лизоньке и Аделаиде Степановне присоединилась Нонна Михайловна.

Он встал и спокойно прошёл к спальне бабули, постучал.

- Ангелика Феодоровна, можно?

- Можно, заходи.

Он привычно подтащил к кровати хозяйки дома лёгкое кресло. Бабуля благожелательно смотрела на все его действия.

- Учиться? Или есть вопросы?

- Пришёл-то я с вопросами, - признался он. - Но не знаю... сначала думал озвучить, а теперь... вроде как в чужую ситуацию влезаю. Поэтому... Бабуля, как долго мы здесь сидеть будем? В доме?

- Что? - усмехнулась Ангелика Феодоровна. - По городу соскучился?

- Нет, - твёрдо сказал Алик. - Я соскучился по ясности. Хочу знать хотя бы кое-что.

- К большому моему сожалению, чётко сказать, когда именно погода позволит вам покинуть мой дом, я не могу.

Она ответила мягко, но насторожённый Алик расслышал в её голосе металлические интонации. Об Альке и её положении говорить не стал.

- Не буду мешать, - ровно сказал он и удалился - другого слова, описывающего свой уход, не нашёл.

От покерного столика ему замахала Валерия, и, подумав, он присоединился к картёжникам. Правда, игра его была вялой, а потому чуть позже он сослался на необходимость найти Альку и ушёл.

Стоял на площадке между лестницами и старался придумать хоть что-то. Оба маги. Не только близнецы. Он чувствовал растерянность, которую испытывала сестра. И не знал, как с нею справиться. Ангелика Феодоровна как-то раз объяснила им обоим, что, будучи магами, они ощущают эмоции друг друга ещё тоньше. И рассказала, как заблокировать друг друга. Ну что, опробовали приём, пока рядом никого нет. Тогда им казалось это весело - блокировать друг друга. Они сидели, буквально ржали до слёз, экспериментируя с заклинанием блока. Но заблокировать сестру сейчас?.. И он стоял, впервые чувствуя себя совершенно беспомощным, потому что не знал, как утешить - как минимум утешить! - Альку.

Наконец, придумал и решительно бросился на преодоление последней лестницы к третьему этажу. Тем более карты оставались в её комнате. А потому есть предлог заглянуть к Альке. Есть возможность как будто спохватиться и заявить, что вот он, гадальщик, рядом, и устроить один из раскладов таро для Альки, чтобы та успокоилась. Она-то читать карты не умеет, так что он ей любую чушь может впарить...

Потянул руку к дверной ручке и пришёл в себя. Алька-то - сестра-близнец. А он не хочет её блокировать от себя, пока она в таком раздёрганном состоянии.

Она сразу почует фальшь.

Осторожно распрямил пальцы, сжатые было вокруг дверной ручки, и отошёл к одному из кресел в гостиной третьего этажа. Надо посидеть, подумать... И задумался так, что не услышал, как из своей комнаты вышла Алька. Только повернул голову взглянуть, когда она подошла к нему и села рядом, паинькой, сложив руки на коленях. Посидели так немного, а потом Алик обнял сестру за плечи и прислонил к себе. Смотреть в лицо ей не мог: она и правда наревелась до тёмных мешков под глазами и распухших губ.

Дрогнувшим голосом, Алька прошептала:

- Я тут придумала... пусть мне бабуля закроет магию Леля. Я знаю, что эта моя магия, в отличие от твоей, совсем в зачаточном состоянии. Так зачем она мне? Мне хватит, что заклинатель из меня получился хороший. Игорь мне не нужен теперь, но вдруг в будущем я встречу кого-нибудь, кто мог бы меня полюбить?.. Я же ещё... Алик, я же здорово придумала?

И затряслась на его плече, вновь приготовившись реветь.

- Не реви.

- Не буду, - согласилась она опять-таки шёпотом и шмыгнула.

Алик сидел, злясь на себя, что растерян до последней степени и что на ум ничего не идёт. И только и сумел, что предложить:

- Аль, хочешь, я на тебя погадаю? На любое, что скажешь? Вот прямо-таки что захочешь, то и говори!

- Не надо, - тихонько вздохнула она. - Извини, что я тебя расстроила. Я сейчас проревусь ещё немножко и успокоюсь. В конце концов, он мне только нравился, чтобы так переживать из-за него. Ну и фиг с ним...

- Тогда пойдём к тебе, - хмуро сказал Алик. - Не хочу, чтобы нас здесь видели.

- Пойдём, - согласилась сестра. - Только не гадай, ладно?

- Ладно-ладно, - проворчал он и в обнимку с ней, не желая отпускать от себя даже на шаг, заторопился к её комнате.


Сразу после ухода правнука Ангелика Феодоровна тоже посидела, подумала. Ничего не придумалось. Она знала, что близнецам нравится в её доме. Что они с нетерпением ждут, когда можно будет погулять по заснеженному саду. И вдруг мальчик приходит с неожиданным вопросом. Но так ли, что именно этот вопрос его волнует? Что-то в его поведении подсказывало, что печётся он не о себе. И не Валерия тому причиной. Из-за этой девушки он, напротив, желал бы подольше жить здесь.

Она зашевелилась, доставая из-под подушки колоду таро. Подумав, грея в руках тяжёлые карты, Ангелика Феодоровна решила-таки разложить их на девочку Алику.

Первый же расклад подтвердил, что мальчик приходил из-за сестры.

А то, что случилось с девочкой, ну никак не входило в планы Ангелики Феодоровны. Она даже почувствовала, как повышается давление, пока она гневалась!

Этот бессовестный мальчишка, пригретый ею из жалости! Как он посмел так поступить! Причём в тот момент, когда все компоненты будущего сложились в идеальную картинку! Оборвать такую линию интриги! Небрежно выпустить из идеального расклада силы, ослабив будущее! Ну она ему...

Сжав зубы, Ангелика Феодоровна плакать не стала. Хотя очень хотелось. От злости. Как хотелось бить кулаком по ближайшей подушке и жалеть только о том, что она слишком мягкая... Наконец старуха пришла в себя и задумалась, стараясь не вспоминать об упрямом домоправителе.

Дотянувшись до столика, на котором стояла чашка с остывшим чаем, Ангелика Феодоровна не спеша выпила остатки. Затем взглянула на таро. Последнее гадание на будущее. Самое сложное гадание - оно потребует очень много её личных сил. Но это магия. Всегда приходится что-то отдавать, чтобы получить своё.

Она вздохнула и взялась за карты.


... Вернувшийся из кладовой первого этажа Игорь был очень удивлён, когда в гостиной второго этажа встретился с Аликом, и всегда приветливый парнишка внезапно взглянул на него волком! Алик быстро отвёл злой взгляд, но Игорь аж оцепенел, чувствуя его тяжесть. Ничего не понимая, он направился было к молодому человеку, чтобы задать прямой вопрос о внезапно возникшей между ними неприязни. Но тот снова бросил на него такой волчий взгляд, что Игорь предпочёл выждать время, чтобы парнишка успокоился, а потом бы объяснил, чем Игорь провинился - в его глазах.

Но ещё больше он поразился, когда, вежливо стукнув в дверь спальни Ангелики Феодоровны, чтобы войти и доложить о припасах в кладовой, услышал твёрдое:

- Ко мне нельзя!

Совершенно потрясённый, Игорь оглянулся от двери, возле которой стоял, и машинально поискал Алика. И напоролся на всё тот же тяжёлый волчий взгляд. Кратко. Как будто понимая, что он слишком сильно выражает свою злость, парнишка резко отвернулся... Некоторое время Игорь в недоумении гадал, не связан ли запрет Ангелики Феодоровны входить к ней со странным взглядом её правнука.

Неужели парнишка что-то наговорил бабуле о нём? Какой-то навет? Но... зачем?!

Насколько Игорь узнал Алика, тот всегда был доброжелателен и ко всем, не считая какого-то времени - к Нонне Михайловне, относился равно дружелюбно. Так чем ему тогда не угодил скромный домоправитель?

Встревоженный Игорь едва заметно пожал плечами, ничего не понимая. Но стоять у двери своей благодетельницы на виду у всех было неловко, и обескураженный домоправитель поспешно удалился из гостиной вновь на первый этаж, не зная, чем теперь ему заняться.


Двадцать вторая глава


Устало навалившись на подушки за спиной, Ангелика Феодоровна ещё раз припомнила, что ей рассказали карты.

Итак, магия Леля. Обладающие ею маги и сами близки по характеристикам богу любви. Влюбчивы. Вспыхивают быстро - и порой навсегда, а если не удалось влюбить в себя вторую половинку, остаются на всю жизнь одинокими.

Вспомнить ту самую Ингу, которая, не ведая сомнений, на три дня увела из семьи её старшего сына. Увидела - совершенно незнакомого, влюбилась и увела. Но помнила, что мужчина женат. Видела его дочь. Мужа вернула. Не стала давить. Не стала выдирать его из семьи. Сделала так, что Нонна только сейчас узнала о трёх днях отсутствия мужа при себе - когда-то давно, несколько десятков лет назад.

Вспомнить Алика, который мгновенно определил Валерию, грубо говоря, как свою пару и сразу понял себя - что влюблён в неё по уши. Ему тоже хватило нескольких минут общения с девушкой.

Счастье, что Валерия поверила ему, хоть теперь и знает о магии Леля. Нет, не "хоть". Алику повезло, что она узнала об этой магии позже, узнала и увидела (а она крепкая видящая), что юноша не использовал её в их отношениях.

В отличие от брата, Алика влюблена по-ребячески - так объяснили карты. Собственно, девушка думает, что Игорь ей просто нравится. Пусть будет даже "очень нравится", а потому она больше кокетничает с ним, что её и привлекает в этой дружбе. Не догадывается правнучка о собственной влюблённости даже сейчас, когда поняла, что ей тяжело не видеть Игоря.

Игорю тоже нравится эта лёгкая, как птичка, девушка. Карты на вопрос о нём, о его чувствах к Алике дали однозначный ответ.

Но он же начал избегать Алики, едва только узнал о магии Леля.

Заклинаниями здесь дело не поправишь. Хотя Ангелика Феодоровна сознавала: поднапрягись она - сумеет сделать то, что хочется ей... Нет, не хочется, а необходимо и ей, и детям. Но... Нельзя давить на человека, требуя от него действий, которые он не хочет производить. Нельзя магически давить на человека, требуя от него навязанных чувств. Однажды он не выдержит. Не выдержит закованная в эмоциональные кандалы душа. И сердце... Как бы избежать крайней меры?..

Ангелика Феодоровна поджала рот, словно собираясь свистнуть.

Избегать... Избежать...

Слово повторилось в её размышлениях, хоть и в разной форме.

Кажется, она нашла ответ, как исправить то положение, которое внезапно стало мешать её планам.

И хозяйка дома, полежав - бездумно глядя на карты, взялась за колокольчик, которым обычно вызывала сыновей, но не домоправителя. Знала, кто придёт. На младшего, Владиславушку, надежды нет. Ленив. Привычно явится Адриан.

И он явился. Скромно постучал в дверь и, не дожидаясь разрешения, шагнул через порог. Дверь не успела за ним закрыться, как Ангелика Феодоровна резко приказала:

- Юношу ко мне приведи. Внука своего - Алика. И сам вместе с ним зайди.

- Хорошо, маменька.

А когда сын вернулся с внуком, она бесцеремонно сказала:

- Спасибо, Адриан. Ты мне очень помог.

Без лишних слов тому стало ясно, что мать его выпроваживает. Старший сын, привыкший к выкрутасам и интригам маменьки, только улыбнулся слегка ошалевшему Алику, которому явно стало неловко из-за неожиданной ситуации, и ушёл.

- Садись! - скомандовала между тем Ангелика Феодоровна правнуку. - Надо поговорить.

Алик ещё раз нерешительно взглянул на закрытую дверь словно ожидая, что она всё-таки вот-вот распахнётся, впуская Адриана Николаевича, потом пожал плечами и сел в кресло, привычно стоявшее у кровати прабабушки. И вопросительно воззрился на неё.

- Ещё один урок?

- Нет, следующий у нас чуть позже, как и договаривались, - ворчливо ответила Ангелика Феодоровна. - Нам нужно срочно поговорить о твоей сестре.

- Срочно?

Правнук - умница! Сразу расслышал специально выделенное интонацией слово. Зря, что ли, она добавила его, в общем-то, простенькое предложение?.. Расслышал и вцепился в него.

- Девочка думает о том, чтобы собрать все свои скудные вещички, с коими приехала сюда, и на лыжах сбежать до дороги с оживлённым движением. Деньги на проезд у неё есть?

- Есть! - Вмиг испуганный, Алик дёрнулся из кресла, но с трудом заставил себя усидеть на месте. Спрашивать, откуда бабуля знает о том, что Алька собирается удрать из этого дома, не стал. Видел на постели собранные карты, веером чуть поехавшие с подушки. - Не так много, но на автобус, на межгород, ей хватит. Но почему... Почему?! - После мгновенной паузы совсем осел в кресле, помрачневший. - Знаю, почему.

- Болтовни никогда не любила, - пробормотала Ангелика Феодоровна, пристально глядя на правнука. - Ты знаешь, что надо делать, чтобы она не сбежала?

- Я подумаю, - пообещал тот, хватаясь за кресельные подлокотники и собираясь подняться, чтобы немедленно бежать к сестре.

- Спугнёшь, - снисходительно объявила Ангелика Феодоровна. - Вы хоть брат и сестра, но даже среди самых близких людей нет прощения тому, кто разрушает чужие границы. А ты это сейчас сделаешь - разрушишь. Посиди и успокойся. Подумай, как Алика среагирует, когда ты будешь его упрашивать не убегать. В первую очередь что её разозлит? Правильно. То, что раскрыт её секрет. Запланированное бегство. Нет, милый мой мальчик. Сделаем по-другому. Что её беспокоит?

- Магия Леля. Из-за неё она не может...

- Правильно, - спокойно покачала головой Ангелика Феодоровна. - Алик, ты умный мальчик. Сейчас я тебе подскажу, как действовать, чтобы сестра не убежала. Итак, ты найдёшь её и скажешь, что придумал замечательную вещь, которая поможет ей вернуться к дружбе с Игорем.

- А если Алике не понравится то, что я ей предложу?

- Понравится, - усмехнулась хозяйка дома. - Она девочка артистичная. Эта идея, простенькая, но действенная, ей просто должна понравиться!

К вечеру в доме установилась весьма примечательная атмосфера.

И всё из-за той идеи Ангелики Феодоровны, которую Алик передал сестре.

Потенциальные зрители не сразу поняли, что происходит, но и их заинтересовало странное поведение девушки-близнеца: при виде домоправителя Алька немедленно убегала куда угодно, лишь бы не быть рядом с ним.

К тому же вечеру Игорь тоже понял, что девушка, которая ему симпатична, несмотря на опасность порабощения её магией, постоянно избегает его. Понял и удивился настолько, что пошёл искать её сам, когда она удрала в очередной раз из гостиной, куда он явился за распоряжениями от Ангелики Феодоровны.

Правда, ему помешали - невзначай. Шустрая, но заскучавшая в последнее время Аделаида Степановна, любившая влезать не только в ситуации, но и в отношения, едва заметив, что домоправитель не сразу уверенно зашагал к выходу на лестницы, чуть не вспорхнула с места, чтобы догнать его.

- Игорь, вы поссорились с Аликой? - тараща на него и так большие глаза, выдохнула она. - Почему она вас... избегает? Что случилось?

- Аделаида! - недовольно прикрикнул Владиславушка, пока чуть ли не побагровевший от смущения домоправитель искал вежливый ответ. - Быстро сюда!

Приказ, более приличный для собаки, чем для жены, не расстроил женщину, которая почти горела любопытством: столько лет в этом особняке ничего интересного не происходило! А тут - шекспировские страсти!.. Поэтому Аделаида Степановна, осмелев, откликнулась - с придыханием:

- Владиславушка, молодой человек должен ответить мне на вопрос!

- А именно вы, Аделаида Степановна, абсолютно уверены, что хотите услышать ответ? - негромко, но звучно спросил Адриан Николаевич.

- А это что-то неприятное? - хитренько испугалась женщина, обернувшаяся к нему.

- Вполне возможно, - со всей важностью хранителя тайны, которую знает лишь один человек, отозвался тот.

Что ж, когда Аделаида Степановна вновь обернулась к домоправителю, чтобы совсем засмущать его, того, естественно, на месте уже не было: воспользовался кратким диалогом своей мучительницы и её деверя и пропал на лестницах.

Обиженная (ах, какая интригующая дичь сбежала!) Аделаида Степановна, прежде чем возвращаться на свой стул и продолжить вязание, оглядела гостиную второго этажа и обнаружила затаившихся в уголке с небольшим диваном вторую парочку - Алика и Валерию.

И двинулась к ним с невинно наивным вопросом:

- Алик, а разве вы не желаете оградить свою сестру...

- Аделаида! - рявкнул муж.

Женщина развела руками и покорно пошла на зов Владиславушки. Только и навострила уши, услышав негромкое предложение риелторши:

- Пойдём вниз? Там нас никто не потревожит.

Ах, как хотелось узнать, куда парочка немедленно удалилась! Что это за местечко внизу, где их никто не потревожит?.. Но муж сердито насупился, ожидая приближения Аделаиды Степановны. Пришлось покориться, не узнав ещё одного секрета, буквально зазвеневшего в воздухе гостиной. Только и удалось заметить, пока дверь закрывалась, что обе фигурки, быстро выйдя, и в самом деле сразу развернулись в сторону первой же лестницы, уводящей вниз. Но ведь про это риелторша уже говорила! Эх, если бы не муж... Так и придётся остаться с невыясненными тайнами. А ведь в этом доме зимой так скучно...


Игорь быстро поднялся на третий этаж. Стоя перед дверью в гостиную, он понял, что вновь растерян. Ну, войдёт он в гостиную - и что скажет Алике, если она там сидит? А если не сидит в гостиной? Если она ушла в свою комнату? Начало-то разговора известно - надо вежливо постучаться. Но... что дальше?

Внезапно он понял, что происходящее слишком сильно напоминает его же тактику, когда он старался оберечься от девушки, страшась её магии. Это он уносился сломя голову от Алики, лишь бы она не повлияла на него. А теперь... Он гонится за нею, чтобы спросить, почему на этот раз она убегает от него? Глупости какие-то - вновь растерялся он. Но неодолимая сила, в которой не было ни малейшего следа магии (а он точно это знал, будучи сильным видящим!), тянула его к Алике. И не только потому, что хотелось узнать, почему они двое вдруг поменялись ролями.

Стоя перед дверью в гостиную, Игорь вдруг отчётливо понял, что хочет увидеть лёгкую улыбку Алики. Ведь в последние часы зимнего дня он постоянно видел лишь тревогу на её лице.

Машинально отступил от двери. Неумолимый вопрос встал перед ним самим: так было ли влияние на него магии Леля? Самому ли ему симпатична эта темноволосая девушка - или он... Игорь с сомнением оглядел себя. Пожалел, что не догадался посмотреть в зеркало, будучи в гостиной второго этажа... Бессовестная Аделаида! Если бы не она, любопытная болтушка, - возможно, он бы сообразил это сделать. Но сейчас...

И досадливо напомнил себе: на нём сильнейшие обереги, которые, в случае проникновения или вторжения чужой магии, немедленно известят его о вторжении. Почему же он решил, что Алика...

Он всё-таки поднял руку и негромко стукнул в дверь.

Девушка не будет застигнута врасплох.

И вошёл.

Алика сидела за общим столом в гостиной и что-то читала.

Он остановился и стеснённо молчал некоторое время. Зато девушка взглянула на него - и чуть не сорвалась с места, явно собираясь удрать в личную комнату.

- Алика! Подождите!

Дверь в её комнату уже была открыта - девушке оставалось сделать шаг в комнату и хлопнуть дверью. Игорь даже услышал грохот этой закрывшейся двери, рисуя себе предполагаемое близкое будущее.

- Что вам надо? - резко спросила Алика, всё ещё держась за дверную ручку и, кажется, готовясь в любую секунду вбежать к себе.

- Я хочу... поговорить... - почему-то чувствуя ужас, поспешно выговорил он. И добавил виновато: - Мы же договорились на "ты"...

- Договаривались два человека, которые были симпатичны друг другу, - жёстко ответила Алика. - А не те двое, один из которых постоянно хватается за обереги, боясь, что второй подстроит ему подлость. Это всё? Или у вас есть что-то ещё?

- Алика, простите...

- За что?

- За то, что подозревал вас... Поймите, эти подозрения не на пустом месте... Поймите, каково мне было, когда я узнал о магии Леля.

- Легко, - процедила сквозь зубы Алика. - Легко понимаю. А вы? Вы меня поймёте? Каково мне было, когда человек, который вот только что был близок мне, которого я уже считала своим другом, вдруг начал демонстрировать не просто неприязнь, а желание защититься от меня? Каково мне было, когда вы то и дело хватались за обереги, делая из меня монстра? Или избалованного ребёнка, которому всё легко достаётся - только потому, что он маг?

В гостиной напряжённо зазвенела тишина.

Алика то ли ждала ответа, то чего-то другого.

Игорь опустил голову.

- Моё поведение непростительно, Алика. Я бы мог всё бросить и снова превратиться всего лишь в домоправителя или в мага-репетитора, но вы... Я мог бы сослаться на случай в моей жизни, который сделал из меня пуганую ворону... Но не буду. Я виноват по всем статьям. Если вы меня простите. Алика, если я для вас снова стану другом, я стану самым счастливым человеком.

Настенные часы мерно и тяжело отсчитывали секунды. Игорь не опускал взгляда, как и девушка, которая присматривалась к нему, словно выискивая ответ на собственный вопрос. А он уповал пока только на одно: всё равно он оставался учителем для неё! Всё равно оставалась возможность помириться! Теперь, когда она своим желанием уходить от него доказала, что не собирается завлекать его принудительно, заставляя действовать под чарами Лелевой магии, он был готов даже встать на колени, лишь бы она простила его.

- Хорошо, - тихо уронила она слово. - Попробую снова. И... с чего начнём?

- Просто посидим? - так же тихонько спросил Игорь, не двигаясь с места: он всё ещё не верил, что между ними опять протянулась тончайшая ниточка доверия.

- А может... - Алика осторожно шагнула через порог из своей комнаты в гостиную. Он удержал выдох - шагнула к нему. - Может, вы... ты всё же покажешь мне свои картины? В своём доме? Ангелика Феодоровна говорила, что ты пишешь пейзажи. Летние. Мне так хочется... лета.

- Конечно! - У него даже плечи расслабились от этого её желания, простого и сближающего. Ведь там, в пристрое, который она назвала его домом, они будут только вдвоём. И это так... тепло! Слово, произнесённое в мыслях, заставило его обеспокоиться: - Только ты оденься потеплее, ладно?

Она помедлила и кивнула.

- Я подожду, - пообещал Игорь.

Они всё ещё боялись стоять близко друг к другу. Будто боялись, что, дотронься один до другого - и ударит электричеством. Но Игорь уже чувствовал возвращение не той опаски, что и в самом деле заставляла его искать свои обереги и проверять, работают ли они, а того впечатления, что вот стоят он и она - и это правильно. Так что, когда Алика вышла из комнаты, одетая в свою курточку, поправляя вязаную шапку на волосах, он тут же протянул к ней руку - и чуть не отдёрнул, испугавшись: а если она не захочет браться за его ладонь? Если отпрянет? Что тогда? Но девушка, несмотря на сомнения, видные в чертах её лица, крепко сжала его пальцы. И посмотрела ему в лицо:

- А мы успеем? Успеем посмотреть до темноты?

- Там есть свечи, - пообещал он ей.

Через полчаса их наверняка потеряли. Они сидели прямо на полу в его пристрое и рассматривали картины, на которых бесшумно шелестел летний лес, а на некоторых ещё и слабо журчали прозрачные ручьи. Сам себе не веря (обычно он не любил рассказывать о том, как он пишет картины), Игорь говорил, как появлялась идея каждого полотна, почему он захотел написать ту или иную картину. И самое поразительное... Он так хотел, чтобы она поняла его, что рассказывал даже о том, что именно чувствовал, когда стоял посреди летнего сада, запечатлевая его на своих полотнах.

Когда закончились видные с их места картины, а остальные продолжали прятаться в тени сумрачного домика, Алика спросила:

- А ты помнишь все эти места?

- Конечно, помню, - кивнул он. И улыбнулся. - Представляешь, я выбирал места такие, чтобы меня не нашли Нонна Михайловна с дочерью и Аделаида Степановна. Они придумали себе грядки, но работать им так не хотелось, что обе, кроме Лизоньки - она, как ни странно, обожает все эти грядки), цеплялись к любой мелочи, чтобы остановиться и поболтать. Правда, кое-что всё-таки сумели вырастить и даже законсервировать. Честно - я от них даже не ожидал такого. И всегда обходил за километр их грядки, боялся, что поймают и будут задавать глупые вопросы от нежелания работать.

Алика засмеялась, а он с облегчением чуть откинулся назад: сидели на брошенной на пол толстой тряпке, обставив её несколькими зажжёнными свечами. Она наконец улыбается. Больше можно не сомневаться, что вернулись те самые дружеские (разве что чуть нежнее?) отношения, которые ему так нравились!

- Ох... - вспомнил он. - Меня, наверное, Ангелика Феодоровна потеряла!

Алика быстро осмотрела место, где они сидели, и потушила все свечи, кроме одной. Подняла голову взглянуть на окно:

- На улице уже стемнело! Бежим в дом?

- Бежим!

Он вскочил первым и подал ей руку, поднимая с пола. Они забрали последнюю свечу, чтобы оставить её с остальными в прихожей - Алика смешно называла эту прихожую сенями, и Игорь специально показал ей, где хранятся свечи и спичечные коробки... И думал, тая дыхание, поняла ли она, что он, хочет, чтобы она стала желанной гостьей в его домишке? И что поэтому он и показывает ей, что и где находится?.. Почему-то при ней он не стеснялся, что пристрой мало ухожен, что он выглядит довольно заброшенным жилищем... И она всё видела, но "интерьер" не вызывал в ней чувства брезгливости или отторжения.

Потом они вышли на заснеженную дорожку, дна которой в тёмных сумерках почти не видно: тропа-то проделана между снежными стенами высотой им по пояс. Вслух шутливо пожалели, что не взяли с собой зажжённой свечи.

И только теперь Игорь понял, почему злился её брат. Алик понял, что ситуация между сестрой и домоправителем тупиковая: Алика поняла, что Игорь не верит ей. Он страшился навязанной любви...

Надо бы поговорить с Аликом, чтобы он успокоился и перестал злиться...

Они вошли в дом и минуты отряхивались от снега, который за дверью начал редкое и медленное падение.

- А мне хотелось снова прочитать то заклинание - на метель, - призналась Алика.

- Зачем?

- Ну, это до ссоры было... Чтобы сидеть в доме и чтобы никто никуда не уходил. Как ты думаешь, прабабушка разгадала, что надо делать, чтобы очистить коридор от тех, красноглазых?

Не отвечая на её вопрос, он задал свой:

- А тебе здесь нравится?

- Очень! - уверенно ответила она и сникла. - Только вот коридор...

- Мне кажется, Ангелика Феодоровна уже придумала, что надо сделать.

- А почему не делает?

- Сил не хватает.

- Зачем тогда учить нас с Аликом? - удивилась она, потряхивая куртку, с которой слегка капало. - Она же обучает - тратит силы? Я ведь правильно понимаю?

- Правильно. Только вот дело в том, что, пока вы учитесь, вы становитесь сильнее. Возможно, однажды она попросит вас помочь ей. И тогда дом будет свободен.

- Это я слышала от неё. - Алика задумчиво посмотрела в сторону лестницы. - Но как-то не представляю, что будет, когда дом освободится от красноглазых. Все в этом доме, кроме тебя, разумеется, очень старые. Как они смогут... дальше? Останутся здесь и будут доживать? Но на их пенсии...

- Ангелика Феодоровна была очень спокойна, когда я спросил об этом. Думаю, она знает что-то такое, отчего после очищения дома все три семьи в нём заживут более... счастливо, наверное.

- Ух ты, какие-нибудь сокровища? - пошутила Алика, беря его под руку и поднимаясь по лестницам на второй этаж, где сейчас полным ходом должна идти подготовка к ужину.

- Всё может быть, - пожал плечами Игорь, примериваясь к шутливому настрою девушки. - Только почему в коридоре? Все сокровища обычно хранятся в комнатах.

- В стенах! - поддержала его уже хохочущая Алика. - Там наверняка есть встроенные сейфы с драгоценностями! - А отсмеявшись, хмыкнула: - Тогда зачем нужен коридор? Если только и в самом деле именно в нём спрятаны сокровища?

Когда они оказались на площадке второго этажа, подняли головы: с третьего к ним бежали Алик и Валерия.

- Вы где были? - удивился Алик. - Мы вас искали в комнатах на третьем!

- Погуляли немного, - независимо ответила ему сестра, не собираясь отстраняться от Игоря, с которым всё ещё шла под руку, из-за чего он почувствовал к ней странную благодарность: всем своим видом девушка показывала брату, что они помирились.

Алик усмехнулся Игорю. Вероятно, он принял существующее положение, как и Валерия, которая потащила своего кавалера к двери в гостиную...


...Ангелика Феодоровна, откинувшись на подушках, следила за старинной игрушкой - стеклянным шаром, который встряхни - и посыплется миниатюрный снегопад. Игрушка стояла на столике, не привлекая ни малейшего внимания редких гостей в этой комнате. Может, потому что вокруг шара стояли ещё две-три интерьерные игрушки, да по всей столешнице небрежно валялись различные мелочи, вроде булавок, ножниц и прочего, что иногда могло бы понадобиться в повседневной жизни.

У игрушки-шара стекло мутное. Но старуха пристально смотрела именно на стекло, а не на его внутреннее наполнение. Она-то знала, что там находится, пусть и не видела: мелкие еловые кустики, утопающие в сугробах; занесённая "снегом" скамейка, на которой лежит такая же занесённая "снегом" кошка. За последний час часть стекла, давно и, казалось бы, безнадёжно потускневшая, словно истончилась и исчезла. То есть стала прозрачной. Теперь, благодаря этой частичке, можно было разглядеть тёмно-зелёные кустики и сугробы, из которых эти кустики торчали. Ангелика Феодоровна смотрела на игрушку и прикусывала губу: осталось совсем немного.

Теперь Валерия. Всё дело теперь только в ней. И в Алике, который должен вытащить свою нечаянно обретённую подругу из сомнительной и угрожающей для неё ситуации. Когда риелторша вздохнёт свободно, муть уйдёт из стекла. И тогда...


Двадцать третья глава


Валерия улыбалась, смеялась, легко болтала даже с теми, кто, вообще-то, должен был ненавидеть её. Но они всё так же легкомысленно пожимали плечами, глядя на неё: "Что же делать, если у неё работа такая? Ну, будем злиться. И что с того? Квартиры вернутся? Вряд ли. Так будем жить так, как жили до сих пор!" И продолжали общаться с той, которая сделала всё, что в её силах, чтобы побыстрее выгнать их всех из этого дома.

Больше всего она завидовала близнецам. Они ещё слабо видели, но она-то магически видящая с десяти лет. И ей становилось не по себе при виде того, как вокруг близнецов постепенно появляется сила невероятной мощи. Сила эта - ещё немного и станет сопоставимой с её личной. Разве что хаотичнее пока. Всего за какие-то несколько дней. Она пыталась вспомнить, рассказывал ли ей дед о том, как развивается магическая сила именно близнецов. Но машинально качала головой: а знает ли дед вообще о таком?

Ближе ко сну Алик в своей шутливой манере позвал её на свидание. Но уже не в машину. Предложил прогуляться по расчищенной дорожке от одного корпуса до другого.

Когда спустились с крыльца, Алик сказал:

- Время от времени мне хочется спустить с поводка магию Леля. Во весь опор.

- Но ведь мы и так... - растерялась девушка.

- Нет. Это я - "и так". Но иногда ты вроде как куда-то уходишь. Конечно, ты потом возвращаешься. Но мне не нравится, что это время ты была где-то там, но не со мной. Обижает меня такое положение, если честно. О чём ты думаешь, Белоснежка, когда от меня уходишь?

- Если... - она помедлила, раздумывая, - если я отвечу тебе на вопрос, ты спросишь дополнительно, если ответ будет тебе непонятен?

- Нет. Любого ответа, даже если он будет невнятный, мне хватит.

- Я думаю о том, что со мной будет дальше.

Снег скрипел под ногами, тускло посвёркивая отдельными снежинками. Они подошли к крыльцу первого корпуса, когда Алик снова заговорил:

- Я хотел обидеться. В твоём ответе ты опять без меня. Но потом понял. Поговорим о другом?

- Поговорим, - с облегчением сказала она.

Они уселись на ступенях крыльца. Валерия всё поглядывала на него, не понимая, почему он замолчал. И услышала неуверенность в его голосе, когда он начал:

- Думаю, новая тема тебе тоже не понравится. Но мне... просто интересно. Ты ведь работаешь у деда?

- Да, - удивлённо ответила она, и самой стало любопытно, о чём он будет спрашивать. Лишь бы... не о самом деде.

- А вот такие дела, как это, у тебя часто бывали?

- В смысле - такие?

Алик снова замолк, и даже в темноте, едва подсвеченной снегом, она заметила, что он морщится. Но не потому, что ему что-то не нравится. Скорее всего - потому, что он не знает, как точнее задать вопрос.

- Такие, когда всю семью собирают в одном доме! В старом! - выпалил он. - А потом уже и из него выгоняют!

Пришлось помолчать какое-то время, чтобы вникнуть в вопрос и мысленно перебрать свои дела с недвижимостью. Начала она риелторскую деятельность лет шесть назад. Дела были самые разные, и вспомнить все, без документов, сложновато. Но это дело и впрямь выбивалось из всех, что у неё были. Она сама этого не замечала, потому что чаще "самые интересные" дела проводила по указке деда: он разрабатывал "операцию" - она выполняла. К этим "самым интересным" всегда придумывался самый изощрённый план. Но, в сравнении с делом семьи Ангелики Феодоровны, прошлые планы выглядели примитивными, на уровне детского сада.

Алик, сидевший бок о бок с ней, придвинулся ещё, чтобы обнять за плечи и прислонить к себе. Ещё буркнул:

- Замёрзнешь так скоро.

И она решилась.

- Таких не было. Всегда были... камерные дела. И чаще я не заставляла жильцов уходить. Среди людей всякое бывает. Бывает, что жильцы уезжают из дома, если им в квартиру подбросили подклад - это такая заговоренная на порчу вещь, - объяснила она, не зная, на каком уровне находятся его знания в эзотерике. Зато знала, что он здесь всего-навсего с четверга. То есть учится он магии еле-еле четыре дня, если не три с небольшим.

- Знаю, - кивнул он, подтверждая её мнение, что его уже немного научили основным видам житейской магии. Или он сам старался изучать её.

- В таком случае, мы берём дом на заметку, ждём, когда жильцы съедут, а потом чистим квартиру от любого вреда и продаём. В общем, вся моя основная дея... моя основная работа сводилась к чистке. Как некроманту ("Сильному", - спокойно, без апломба и гордости добавила она в мыслях), мне легко давалась эта работа. Ещё бывали заказы деду, когда деньги платили не за чистку, а наоборот - за внесение опасности, как случае с квартирами Адриана Николаевича и его брата. Чтобы жильцы сами покинули дом, который затем опять-таки можно было продать по цене выше той, на которую они соглашались. Но это происходило реже, чем чистка. И ты прав. Такого дела, как против Ангелики Феодоровны, у меня не было. Да и у деда, насколько помню. Я знаю все дела фирмы. Необычное не прошло бы мимо меня. Ведь я должна учиться.

Замолкнув, она ждала, что Алик тут же начнёт упрекать её в том, сколько зла она принесла людям, которые ни в чём не виноваты. Но он лишь поднял руку с её плеча, чтобы мягко погладить по капюшону с вылезшими из-под него прядями белых волос.

- Белоснежка, - задумчиво сказал он. - А твой дед не был знаком с Ангеликой Феодоровной? Бабуля сказала, что он хочет этот дом из-за источника силы. А мне что-то кажется, здесь нечто ближе к мести... Не смейся, ладно?

- А почему тебе так... кажется? - ошеломлённо спросила она.

- Слишком трудоёмкая схема отъёма. Сначала согнать всех детей в родительский дом, а уж потом добыть сам дом. Ангелика-то Феодоровна овдовела давно. Можно было тогда же начать осаду дома - без участия её сыновей.

- Прости за глупый повтор, Алик, но опять-таки - почему?

- Да нет. Не глупый... По разговорам с Ангеликой Феодоровной, пока она обучала меня магии, я понял, что она очень любила мужа. И его смерть просто сбила её с ног. Где-то года полтора-два после похорон она вообще с трудом приходила в себя. Почему же именно тогда, в тот срок, когда она ослабела, твой дед не трогал её? Я вот сейчас вспоминаю, и мне кажется, что тогда, в те годы, во-первых, её сыновья работали, а значит, в их семьях деньги водились, как всё ещё водились и у самой Ангелики Феодоровны. А вот когда они вышли на пенсию и денег стало меньше, но пока что деньги были опорой... Во-вторых... несмотря на то что смерть мужа её подкосила, обереги вокруг поместья всё ещё были сильными. Время изменило многое. Обереги ослабели. Потом вернулись обездоленные дети. Печаль превратилась в раздражение, потому что сыновья и их жёны всё ещё не понимали масштаба катастрофы...

Он замолчал.

Но и Валерия уже воспринимала его слова скептически.

- Ты прямо как учёный. И анализируешь, и такими словами умными говоришь!

- Не ёрничай, Белоснежка! - усмехнулся он. - Умные у меня слова, потому что мне, как мы сюда приехали, столько пришлось самому докапываться, что здесь происходит, что я все эти слова выучил наизусть. И сейчас тебе выкладываю личную речугу насчёт происходящего в этом доме.

- А зачем тебе надо было докапываться? - удивилась она.

- А ты сама представь себя на моём месте, - улыбнулся он. - Представь: стоишь на остановке, к тебе подъезжаешь старинная машина, из неё выходит неизвестный и говорит: "А ну-ка, садись в машину! Там твои родственники, которые тебя приглашают к себе домой!" Тогда мы с Алькой обалдели, а потому влезли в машину. А сейчас думаю: а если там, в машине, какие-нибудь бандиты?.. Ну, куда мы полезли так легкомысленно?! Даже не легкомысленно, а доверчиво? Да я, пока ехал, всю голову сломал, что происходит!

- А почему не спрашивал?

- С чего ты взяла, что не спрашивал? - хмыкнул он. - Я столько вопросов назадавал, что даже мне было неловко, хоть и понимал, что я прав и должен их задавать.

- И когда твоё желание спрашивать пропало? - снова скептически спросила она.

- Когда тебя увидел, - не задумываясь, ответил он. - Мне тогда стало плевать, кому на самом деле мы так срочно понадобились и зачем. Главное - я нашёл тебя!

- Ты самоуверенный! - засмеялась Валерия и растерянно замолкла, когда он спокойно напомнил:

- Я прорицатель.

Они помолчали немного, глядя то на неспешно падающий снег, то на тёмно-синее небо с бегущими по нему снеговыми облаками. Забывшись, она цапнула рукой в перчатке медленно порхающую снежинку и поднесла ладонь к глазам. Красивая.

- Как ты... - прошептал Алик.

Сердце Валерии заполошно забилось. Что это было? Он услышал, что она подумала? Или продолжил свою мысль о той... которую выбрал?

- Белоснежка, а ты мне доверяешь?

- Наверное, да.

- "Наверное" - это ты к тому, что мы знакомы всего три дня?

Она слегка повела плечами, и его ладонь сжалась на плече, откликаясь на её движение. Выждав, но так и не дождавшись, спросила:

- А ты к чему это - о доверии?

- Я мало обученный прорицатель, - задумчиво сказал Алик. - Ещё более стихийный маг Леля. А ты опытный маг - промолчим о твоей специализации. Знакомы мы совсем чуть-чуть. Белоснежка, выходи за меня, а?

- Чё-о?!

Риторический и даже обидный для Алика вопрос вырвался самопроизвольно, и Валерия торопливо вскинула пальцы ко рту, будто желая заставить вырвавшиеся слова замереть на губах. Но он бесшумно рассмеялся. Будто прошелестел в зимней тишине.

Сначала она пришла в недоумение. Почему он засмеялся от её реакции на его слова? А потом обдало холодком: прорицатель!

- Приведи аргументы против, - предложил он, улыбаясь.

- Я старше тебя на два года. И у меня... дед, - неуверенно перечислила она.

- То есть родители-то согласятся на наш брак? - откровенно забавляясь, спросил Алик, и она слушала его, как заворожённая.

- А ты считаешь, что сумеешь уговорить моего деда? - уже огрызнулась она.

- Считаю.

Никакого вызова в его ответе. Никакой давящей уверенности. Просто ответил.

Она осторожно повернула голову посмотреть ему в глаза. Почуяв её движение, он расслабил руку на её плече, чтобы не мешать ей. А потом, заметив её сомнение, объяснил:

- Просто я знаю, как с ним договориться. Не бойся. И, Белоснежка, ты так и не ответила на мой вопрос.

- Справишься с дедом - отвечу.

А про себя договорила: "Ты и так знаешь, как бы я тебе ответила. Но успокой меня, что мне не надо будет воевать с дедом, и тогда я скажу слова, которых ты ждёшь".

- Тогда подождём приезда твоего деда, - бесстрастно сказал Алик.

- А он должен приехать? - сдержанно поинтересовалась она.

- Он потерял любимую внучку, - хмыкнул Алик. - Приедет - куда денется.

- Алик... - прошептала она, обернувшись ко второму корпусу. - По-моему, к нам кто-то идёт. Это Алика с Игорем?

- Нет, - покачал головой он, срываясь со степеней и хватая её за руку. - Бежим к пристрою Игоря! Это Владиславушка с Аделаидой!

Им здорово повезло, что Игорь невольно заставил молодое население особняка прокопать тропу и от первого корпуса к своему дому. Как повезло и в том, что в первом корпусе не было света. Смеющимися тенями они проскочили в борозду, ведущую к пристрою, а от него - к второму корпусу дома... И Валерия только и могла, что качать головой, удивляясь непоседливой Аделаиде Степановне, вдруг решившей, что прогулка перед сном обеспечит ей крепкий и здоровый сон. Хотя ранее женщина никогда не испытывала пиетета перед советами по здоровому образу жизни.


...В гостиной третьего этажа появились почти перед сном. Тут же сидели Алика и Игорь. Так что Валерия и Алик присоединились к ним поболтать о том, что происходит в городе, что происходит в мире. Близнецы ещё повздыхали, что завтра им бы надо на учёбу, но потом сами не выдержали и расхохотались: "Ура! Каникулы! Да ещё какие! Да здравствует сбыча мечт!" Игорь и Валерия не сразу поняли, что они так восторженно говорят об учёбе магии. Потом близнецы успокоились, только улыбчиво переглядываясь. А потом и вовсе опомнились все, взглянув на часы, и разбежались: близнецы - по комнатам, а Игорь заторопился к Ангелике Феодоровне - получить распоряжения на завтрашнее утро.

Перед тем как пропасть в комнате сестры, Алик оглянулся.

- Не забудь о моём предложении.

- Не забудь о моём условии, - отозвалась Валерия.

- Спокойной ночи, недоверчивая моя!

Она даже возмутилась. "Моя"?! И попыталась отплатить тем же:

- Спокойной ночи, самоуверенный мой!

А он взял - и расцвёл от её пожелания такой счастливой улыбкой, что... Валерия юркнула в свою комнату - обзавидовавшаяся. Почему она не умеет радоваться хотя бы мгновениям, которые могут доставить счастье?

...Старинные настенные часы в гостиной глухо пробили двенадцать.

В чёрном от темноты коридоре-переходнике начала происходить странная, тайная жизнь. Красноглазые твари, которые после необычного воздействия на них мага Леля уже не впивались в тело дома, а вяло и бесцельно барахтались на поверхности - то бишь на полу, внезапно замерли. Их глаза, не слишком яркие с тех пор, уставились на дверь со стороны второго корпуса.

Раздался еле слышный металлический щелчок. Дверь во второй корпус открылась, и на пороге появилась Валерия. Была бы рядом Ангелика Феодоровна или Игорь, они бы немедленно заметили, что девушка пребывает в трансе.

Оставив дверь открытой, Валерия перешагнула порог и села на колени в уголке.

Красноглазые твари с минуту, наверное, созерцали свою повелительницу, которая явно находилось под чьим-то давлением. Затем, с трудом отрывая лапы от пола, медленно подались к некромантке. Их оказалось так много, что вскоре девушка сидела в окружении толстого красноглазого кольца. Твари сначала волновались странным движением, но, когда последняя доползла к Валерии, утихли, словно в ожидании приказа.

Но девушка сидела безучастная, как будто спала - и не понимала, где она, что с нею. И твари сами, по-своему, начали выпытывать у хозяйки, чего она хочет. И их голоса старчески звучали в сновидениях, которые она смотрела, продолжая спать: "На кого ты злишься, Валерия? Скажи нам... Скажи... Мы отомстим за тебя... Месть сладка..."

- Аделаида... - прошептала Валерия, и перед её закрытыми глазами сонное воображение показало суетливую маленькую женщину.

Красноглазые твари разомкнули круг и слегка перелились через порог.

...В своей спальне Аделаида Степановна спала вместе с мужем в одной постели.

Ей повезло: когда она начала чувствовать странную слабость, похожую на гриппозное состояние, она застонала, разбудив Владиславушку. Муж с недавних пор спал очень чутко и, проснувшись, немедленно сообразил, что с женой происходит нечто магическое. Для начала он попытался разбудить её, но Аделаида, не просыпаясь, тоненьким голоском, будто маленькая девочка, просила не трогать её. Просила, перемежая стонами, как от боли, и открыть глаза явно не могла.

Владиславушка быстро встал и оделся.

Он не понимал, будучи слабым магом, что с женой, но точно знал, кто поможет узнать обо всём. И бросился в гостиную.

Игоря в гостиной не нашёл и обозлился, поскольку думал, что домоправитель спит здесь, как и вчера. К матери Владиславушка боялся стучать: та слишком стара - а вдруг испугается со сна-то? Да и сердце слабое...

И бросился вниз по лестницам - в надежде, что Игорь спит в кладовой.

Но не успел дойти до кладовой, как привычная оглядка на опасный коридор заставила Владиславушку застыть на месте. Дверь открыта!

Он не видел, как опытные маги. Но твёрдо знал, что дверь в опасный коридор должна быть закрыта! И ринулся к ней. Из-за нервно подрагивающих рук дверь врезалась в косяк с грохотом. Прислушиваясь к постепенно пропадающему эху, трясущимися руками Владиславушка накинул крючок, заперев коридор, и снова помчался - уже к кладовой. Игоря не нашёл и от бессилия что-либо сделать побежал назад, на второй этаж, в свою комнату, где оставил ослабевающую жену.

Ворвавшись в комнату, подбежал к кровати и ахнул: пока его не было, жена словно подтаяла на постели, уменьшаясь и бледнея синеватой бледностью умирающего. В сознание так и не пришла.

Он выскочил из комнаты, а потом из гостиной и с отчаянием огляделся.

Неужели придётся будить маменьку?!

Лёгкие шаги сверху заставили оглянуться.

Близнецы быстро спускались в гостиную второго этажа.

Завидя Владиславушку, окаменевшего от переживаемого ужаса, девушка спросила:

- Что случилось, Владислав Николаевич?

- Жена... умирает! - искривив рот, выдохнул он.

- А что случилось? - повторил вопрос юноша.

- Я не знаю! Я не маг!

- Вы уверены, что это что-то магическое?

- Я... Я...

Он едва не заплакал от дурной, словно ночные кошмары, ситуации.

Близнецы переглянулись и, не спрашивая, пробежали мимо него в спальню, светлую от нескольких свеч, зажжённых в канделябре. Он ринулся за ними в сумасшедшей надежде, что уж хотя бы они что-то сумеют сделать!

И оказался прав.

Пока девушка быстро шептала непонятные, но отчётливые слова, одновременно водя руками над женщиной, которая уже только еле слышно похныкивала, задыхаясь, юноша вынул из кармана наспех надетой рубахи карты и разбросал их на постели - в изголовье Аделаиды Степановны. Не успела последняя карта упасть на простыню, как юноша чертыхнулся и, ни слова не сказав, выскочил из комнаты. Владиславушка побежал было за ним, но за его спиной девушка-близнец внезапно монотонно и низким голосом проговорила:

- Отвяжись, отлепись, ночная морока приставучая, от женской силушки... Отступи, морока, не дам тебе сироту допить... Уходи, морока ночная, в свои тени густые да мутные, отстань от Аделаиды - рабы божией, не твоя это пожива...

И перепуганный Владиславушка вернулся к кровати с женой. Девушка-близнец держала его Аделаиду за кисти, прижимая их к постели...

Владиславушка прерывисто дышал, с трудом осознавая, что девушка может помочь его жене. Честно говоря, в последнее время с женой он жил, как с давней знакомой. Ни о любви, ни о каких-то других романтических взаимоотношениях речи давно уже не было. Разве что о дружбе, и то... Но сейчас он страшно испугался возможного одиночества. Он ужасался, что останется один, без привычно суетливой маленькой женщины, которая порой раздражала его, но которая единственная всегда была рядом - для разговоров, для привычных забот по дому, по хозяйству... "Не оставляй меня, милая... пожалуйста, не оставляй!" - молил он про себя, впервые признаваясь себе, что до сих пор любит свою постаревшую хитрюшку и болтушку...

Аделаида то ли тоненько вздохнула, то ли охнула, но Владиславушка немедленно всем телом качнулся к ней. Девушка Алика, неизвестно как оказавшаяся его дальней родственницей, всё ещё держала жену за кисти, но и при свете подсвечника он видел, как постепенно успокаивается дыхание Аделаиды, как она, напряжённая от недавно испытываемой боли расслабляется.

С того вздоха прошло не менее минуты, а девушка чуть ли не отлепила свои ладони от кистей Аделаиды, оставив на них заметный след - пятна на коже, синеватые от рук девушки-близнеца, сжимавших те кисти, и мокрые от её же пота - так напряжённо держала девушка их. А потом Алика распрямилась. Сразу прогнулась назад, потому что склонялась над его женой в неудобном положении. Прогнулась, чтобы успокоить поясницу - насколько понял это Владиславушка.

Быстро глядя то на жену, то на Алику, он просительно выговорил:

- Всё? Она больше не будет... С нею больше не будет... - и замер, не зная, как сказать то, что произошло на его глазах.

- Нет. Не будет, - пробормотала девушка, глубоко и часто выдыхая воздух. - От неё отвязались. Сейчас Аделаида Степановна придёт в себя и снова уснёт. Будете спокойно спать до утра. Спокойной ночи, Владислав Николаевич.

- Спокойной ночи, - машинально отозвался он, сев боком на край кровати и всё ещё тревожно всматриваясь в лицо жены.

Девушка вышла и деликатно закрыла за собой дверь.

Искажённое страданием лицо Аделаиды постепенно разглаживалось. И Владиславушка прилёг рядом, обнимая её, прижимая к себе - в невольной надежде, что именно так убережёт её от следующего покушения. Если оно, конечно, будет.

...А Алика чуть не споткнулась на лестнице, спускаясь на первый этаж.

Помрачневший брат поднимался навстречу, неся на руках Валерию.

- Что с ней?! - испугалась она, стремительно оглядывая и братову Белоснежку в поисках прилепившей к ней мороки, так ярко похожей на красноглазых тварей из опасного коридора. Счастье, что их не нашлось! Но почему тогда она спит, как...

- Дед до неё дотянулся, - рыкнул обозлённый Алик. - Алька, не возражаешь, если я её положу спать в твоей комнате? Не хочу оставлять её одну!

- Но как?!

- Просто! Будет спать со мной на полу! Романтическое, блин, свидание у нас!

- С ума сошёл - на полу!

- А где ещё?!

- В гостиной одно кресло раскладное - я видела! Затаскиваем его ко мне! Ты с ней на мою кровать - я на кресло! Если что случится - сразу среагируем!

- Ты не возражаешь - на кресле? - уже пробормотал брат.

- Нисколько, - тише, прекратив психовать, ответила она.

И, пропустив Алика вперёд (дверь в её спальню осталась открытой), побежала следом. Спрашивать, как он узнал, что дед дотянулся до Валерии, погрузив её в страшный сон, не стала. Прорицатель же брат, уже получивший основные навыки, а значит, развивший их. Помнила мельком, как он успел не то разложить карты, не то разбросать их в комнате супругов. Сразу увидел, что происходит...

Бережно опустив Валерию на кровать, Алик укрыл её, а сам побежал в гостиную, где Алька уже принялась волочить кресло-кровать к своей комнате.

Пока тащили, спросил:

- А ты как? Сумела, да?

Поняла сразу, кивнула.

- Сумела. Спасибо Ангелике Феодоровне и Игорю - видеть научили. Хоть и не слишком хорошо вижу, но этих... Сразу увидела, что к Аделаиде прицепились жуткие такие твари. На красноглазых похожи.

Брат угрюмо сказал:

- А это они и есть... Ну и дед у неё... Быстрее бы приехал!

- А он должен приехать?

- Должен. Он не понимает, почему не приезжает Валерия. И почему остановилось то действо с красноглазыми. Думаю, не сегодня - так завтра появится. Ну, с понедельника на вторник. Так что готовимся. Ждём.

Алька слышала, что он долгое время не мог заснуть, как и она - на не самом удобном, хоть и разложенном кресле-кровати, на постели, принесённой из комнаты Валерии. Но у него была другая причина бессонницы. Он не приходил в себя от происшествия. Кажется, брат уже раздумывал над будущим, которое увидел... Она, даже постепенно засыпая, слышала, как Алик тяжело сопел, и его дыхание всё никак не успокаивалось. А потом она уснула.


Двадцать четвёртая глава


Он проснулся незадолго до пробуждения Белоснежки. Благо лежал на спине, скосился на ближайшее окно. Темно. Но эта зимняя темнота из тех, что ясно: утро скоро.

Головой Белоснежка лежала на его руке, так что её пробуждение почувствовалось сразу, едва она напряглась.

Опередил её, предупредив шёпотом:

- Тихо. Альку разбудишь.

Напряжение её тела он всё ещё ощущал, но одновременно понимал: она застыла, стараясь определиться, что происходит, где она и почему с ним. Но ничего не боится, потому что он предупредил о близком присутствии сестры.

- Ночью мы тебя принесли в комнату Альки, - вновь прошептал он. - Потом всё объясню.

Она вздохнула, и Алик чуть улыбнулся, прочувствовав, как всё её тело расслабилось. В жарком пододеялье они оба пылали горячечным теплом утреннего пробуждения. Вчера не раздевались, разве что сняли только - он, например, трикотажную кофту и обувь. Она-то в коридоре была босой да в какой-то белой штуке до бёдер, которую, наверное, носила под джемпером...

Через секунды Белоснежка обмякла совсем и вновь уснула.

Слушая её сонное дыхание, он мельком подумал: "Не будь в комнате сестры, я бы... - И мысленно покачал головой: - С ней? Сонной? Без её желания и согласия? Ничего не понимающей? Нет". Только улыбнулся, чувствуя своё частящее дыхание и с трудом сдерживаясь, чтобы хотя бы самому не дотронуться до девушки, лежавшей - тесно прижавшись к нему, так что он ощущал, как бьётся её пульс.

Наконец, её дыхание стало совсем бесшумным. Уснула.

А у него - сна ни в одном глазу.

В комнате темно, но расположение в ней мебели он знал. Вспомнил, где оставил трикотажную кофту и ботинки. Детально продумал весь путь из комнаты и скомандовал себе: "Включаем режим Тени!"

Белоснежка не проснулась, когда под ним, осторожно севшим, кровать слегка прогнулась. Не проснулась и лежавшая на кресле-кровати Алька, когда Тенью прошёл мимо неё. Открыв входную дверь, Алик выскользнул из комнаты.

В библиотеке Ангелики Феодоровны (спецом оставил открытой дверь в неё со стороны гостиной) нашлась для него и парочка книг по магии Леля, и толстые, важные тома по прорицанию. О чём не было ни листочка - о том, как развивать магию Тени. Но эта способность у Алика была на высоте, как он сам считал. Занимался-то ею, как только понял, что есть в нём нечто любопытное, странная способность. Так что не сожалел, что книг по этой редкой магической специальности нет.

Как и предполагалось, в гостиной застоялся небольшой холодок. Во всяком случае, здесь было гораздо прохладнее, чем в комнате Альки, где, кроме батареи, стояла небольшая круглая печь. Алик быстро застегнул кофту доверху и обулся.

"Дежурной" на ночь свечи здесь нет. Но смутный свет шёл от снега за окнами, поэтому Алик видел всё.

Быстро сбежал со своего третьего на первый. Сначала подошёл к двери в коридор между корпусами особняка. Закрыта...

...Его дар прорицания, насколько он понял, прочитав книги, делился на несколько видов. Для него лично доступны два. Один - это карточное гадание. Другой - наитие, когда чей-то образ или место, а то и действие приходят в воображении, едва только сам рассеянно подумал о том или кто-то рядом походя сказал пару слов. Что и подтвердилось прошлой ночью.

Брошенные второпях на кровать Аделаиды Степановны карты только подтвердили увиденное им по наитию. А именно - то, что случилось с бессознательной женщиной, лежавшей здесь, и место, где сейчас находится Белоснежка.

Зрелище, замеченное с порога коридора, не заставило оцепенеть от страха. Напротив... Белоснежку нашёл не сразу. Сообразил окинуть магическим взглядом тёмные углы коридора по бокам от двери. И немедленно бросился к девушке, в правом углу сидевшей на коленях, словно статуя. Коридор темнел, будто с обеих сторон не нашлось ни одного стекла, а ведь окон здесь - много, по всей его длине. С улицы они с Алькой их видели. Постепенно, привыкающий смотреть магически, Алик разглядел: красноглазые твари, которых он, оказывается, едва не растоптал на коридорном пороге, тащили силы не только от Аделаиды Степановны. Из Белоснежки - тоже.

"Охотником на привидения, что ли, стать?!" - с отчаянием подумал он, но, единственное, до чего додумался, это подхватить Белоснежку на руки - и так, чтобы суметь сцепить пальцы в "замок". Помнил по одной из книг бабули, что такое положение пальцев замыкает личное пространство человека. И понадеялся, что другой человек в кольце его рук будет защищён тем самым личным пространством. Поворачиваясь спиной к коридору, собираясь со всей дури врезать потом ногой по двери, чтобы та хотя бы захлопнулась, если пока закрыть нельзя, Алик уловил странное движение воздуха: как будто в коридоре открыли противоположную дверь. Или, как минимум - форточку в самом коридоре, такой холодрыгой повеяло...

Оглянувшись, посмотрел под ноги. Красноглазые, которые, как он до дрожи опасался, могли пробить его самого и тоже тянуть силы, буквально юркнули мимо него в коридор... Следующее зрелище заставило его всё же замереть на месте: невидимые твари, отслеживаемые только по красным точкам-глазам, сиганули подальше от распахнутой двери вглубь коридора. Там, где-то далеко, их глаза то ли пропали, то ли... потухли. То есть... добрались до Аделаиды, но вернулись?.. Надолго ли? А если навсегда?

- Предпочёл бы последнее... - пробормотал он, разворачиваясь и пиная (руки заняты Белоснежкой) коридорную дверь - закрыться хотя бы и без крючка.

Крупно шагая к лестницам, Алик пару раз обернулся в странной тревоге, что за ним гонятся, мелко шебурша лапками по полу. Но никого не увидел, пусть и напрягая магическое зрение разглядеть красноватые точки. Так и не понял, почему именно его они не преследуют. Он же неопытный маг, что значит - беззащитнее. Или против них в самом деле хватает бабулиного оберега?..

...Резкий звук заставил Алика внезапно вернуться из прошедшей ночи в утро. Обернувшись, только сейчас Алик заметил приоткрытую дверь в кладовую... Что-то снова внутри помещения глухо грохнуло, и Алик неторопливо зашагал к помещению, предполагая застать там Игоря.

И точно. Ранняя пташка, домоправитель пытался загрузиться одновременно небольшой картонной коробкой, как для небольших посылок, стараясь зажать её подмышкой; маленьким, но увесистым мешком и большим эмалированным ведром. Алик взглянул на Игоря в тот момент, когда тот явно в очередной раз уронил "посылку", которую на этот раз не слишком надёжно впихнул на самый верх ведра.

- Помочь?

- Алик! - искренне обрадовался домоправитель. - Буду очень благодарен. Мне бы всё это до кухни донести. Там уж я кое-что вымою, а наши дамы потом и завтрак сотворят, и обед.

Прикинув вес "багажа", Алик решительно отобрал у Игоря тяжёлое ведро. Тот было всполошился:

- Там картошка и крупы!

- И всего две лестницы, - насмешливо напомнил Алик, шагая к означенным. А потом счёл нужным добавить, благо шли на одном уровне - лестница-то широкая: - Мы дома картошку порой тоже закупали. Хранили у соседа в гараже - на краю горда. Так что не переживай. Не белоручка. Привык таскать вёдрами.

- Алик, - осторожно позвал его Игорь на второй лестнице. - Ты не в курсе, что тут случилось ночью?

- В курсе.

Донесли груз до кухни, и здесь Алик коротко пересказал все события.

Домоправитель, мывший картошку, внимательно выслушал его, задал парочку уточняющих вопросов и покачал головой.

- Кажется, Морис Дорофеич неподалёку. Как только закончу с мытьём, доложу Ангелике Феодоровне.

- Мне кажется, она уже знает, - медленно отозвался Алик.

Игорь помолчал немного, а потом кивнул:

- Здесь тебе делать нечего. Иди к Ангелике Феодоровне и поговори с ней.

- Хорошо, - машинально ответил Алик.

Вышел из кухни в гостиную и остановился в центре гостиной. "Иди? Поговори?" А если бабуля спит? Вернуться - спросить, знает ли Игорь точно о том?

Здесь "дежурная" на ночь свеча горела. Алик загляделся на её трепетное пламя и чуть не дёрнулся, услышав ворчливый голос бабули: "И где его только черти носят!"

В очередной раз сработало наитие, и, шагая к двери в спальню Ангелики Феодоровны, Алик сделал себе зарубку на память: "Не забыть на будущее зажигать свечу для короткой медитации!.."

Дверь, после вежливого стука, Алик открыл сразу.

- Доброе утро, бабуля!

- Бабуля ему... - снова заворчала Ангелика Феодоровна, неторопливо собиравшая карты с плоской подушки, уложенной на ногах - точнее, на одеяле, которым укрывалась. - Не садись! Налей мне и себе кофе. Кофейник - вон там. Игорь из-за понаехавших (Алик фыркнул от смеха) засуетился, но по мелочи кое-что забывать начал, не успевая с делами. Вот и столик забыл пододвинуть. И садись ближе. Игорь мне, конечно, помощник отличный. Но два сильных мага-гадальщика - это уже другое качество. Пока смакуешь кофе, расскажи-ка, Алик, что ночью было. Да не кратко, а с подробностями. В основном-то, что там было, я и сама знаю. А ты видел.

В рассказе Алика Ангелику Феодоровну заинтересовали две детали.

- Так, значит, Морисовы твари на этот раз тянули из них обеих, - задумчиво проговорила она, машинально поправляя свою колоду. - А тебя, значит, не тронули. Так-так... Любопытно. Алик, милый, сними-ка во-он с той тумбочки фотографию, на которой семеро мужчин. Да, именно эту.

Прежде чем снять оформленный в багет снимок, Алик подошёл к стене, впритык к которой стояла тумбочка, и обернулся. Помешкав, спросил:

- Если это всего лишь какие-то твари, почему с ними работала Валерия? Она же некромант? Я думал, некроманты занимаются... мертвечиной?..

- Или вызывают адских тварей, - спокойно продолжила Ангелика Феодоровна. - А тем, чтобы удержаться вне своего обиталища, нужны живые силы. Вышли они из ада с запасом сил. Но эти запасы начинают таять...

Алик прикусил губу, раздумывая. Поднял глаза.

- А при чём тут тогда Валерия? Она вызвала! Почему они и с неё начали тащить?

- Я мало разбираюсь в некромантии, - подумав, ответила Ангелика Феодоровна. - Но некоторые приёмы силы одинаковы что у гадальщиков, что у других магов. Твари тянут из неё силы, потому что для них это знакомая дорога. Валерия ведь вызвала их. Приложила силы. Мои сыновья носят обереги, как и вы, молодёжь. Не носит обереги, гнушается ими жена моего старшего сына, но она сильна по-своему; не носит её дочь, Лизонька, а что было с ней прошлой ночью - ты помнишь, Алик. Не носит Аделаида, за что и поплатилась сегодняшней ночью.

- Понял, - пробормотал Алик и повернулся к стене с тумбочкой.

Забрав фото, он вернулся к кровати бабули. Та брать снимок не стала, а только велела, кивнув:

- Найдёшь кого знакомого среди них?

- Фотка старая, - заметил он, тем не менее всматриваясь в лица семерых.

- Их сфотографировали в старом клубе городских магов, - сказала Ангелика Феодоровна. - Все семеро были крепкими друзьями. И, давая согласие на фотографирование, никто из семерых не сомневался, что их дружба останется на века. Иначе бы они запретили фотографировать их.

- Мне кажется знакомым вот этот.

Семеро молодых мужчин сидели за одним столом, на котором красовались несколько бутылок и, кажется, тарелки с закусками. Алик указал на второго справа и тут же заторопился с уточнением:

- Вы сказали - кого-то знакомого, но лицо этого человека мне только кажется знакомым. Кто он - я не знаю.

- Это твой дед.

- Адриан Николаевич? - удивился Алик и даже улыбнулся: дедом называть этого чуть ли не хохочущего молодого мужчину было сложным делом.

- Мы продолжаем учёбу, - напомнила Ангелика Феодоровна. - Итак, семеро не думали, что когда-то они поссорятся. Не все. Сумеешь ли разглядеть по фотографии, кто из семерых оказался в ссоре?

Удивлённый Алик прекратил улыбаться, вторя улыбке деда, и вновь настроился на магический взгляд. С глубоким интересом сосредоточился на лицах мужчин и почти сразу нахмурился. Проверил себя, прежде чем ответить, и сказал:

- Дед поссорился с этим белобры... - И замолк, взглянул на Ангелику Феодоровну. - Это, случайно, не тот Морис Дорофеевич? Дед Валерии?

- Именно.

- Но из-за чего они поссорились?

- В каком-то смысле виновата и я, - вздохнула бабуля. - Плохая из меня сваха вышла когда-то. Я предлагала моему старшенькому жениться на сестре Мориса Дорофеевича. Но Адриан выбрал другую девушку. Морис... скажем так, в то время слегка мечтательным юношей был. Он слегка... идеализировал дружбу с Адрианом, думал о нём, как о брате. И его женитьбу на Нонне, а не на его сестре, посчитал предательством.

- А его сестра? - с недоумением спросил Алик. - Так и не вышла замуж потом?

- Почему же... Вышла. Но для Мориса месть Адриану и всей нашей семье стала его личным делом.

"Как я и думал?" - удивлённо вспомнил собственные слова о мести Алик.

- И что дальше? Я понял, что он мстит, пока в доме всё и все... ослабели. Но что даёт ему эта месть спустя годы?

- Морис так и остался мечтательным юношей, - отрезала Ангелика Феодоровна и кивнула: - Поставь фотографию на место. Теперь ты знаешь подоплёку происходящего. Пора приступать к разрешению этого дела.

- И с чего начнём? - нерешительно спросил Алик, в очередной раз усевшийся в кресло перед кроватью бабули.

- С определения места, где сейчас находится Морис. Сейчас войдёт Игорь и поможет нам.

- У него тоже дар прорицания?

- Нет. У него дар магического видения в прорицании.

Спросить, что это значит, Алик уже не решился. И так много вопросов назадавал. Бабуля могла и рассердиться за приставучесть. Внутренне он пожал плечами: сама же велела учиться. А как учиться, если не задавать вопросов?

Но не выдержал.

- Бабуля, а ведь есть магическая полиция. Почему вы не обратитесь к ней?

- Это дело семейное, - высокомерно ответила хозяйка дома.

Домоправитель и впрямь появился в комнате спустя пару минут.

В его руках был блокнот и карандаш. Он подтащил к кровати Ангелики Феодоровны ещё одно кресло и удобно сел в нём. Причём сел как-то так, что спокойно мог протянуть руку между бабулей и Аликом. Вопросительно уставился на хозяйку дома. А та посмотрела на Алика и велела:

- Лицо Мориса ты видел. Начинай раскладывать на него карты. - И, не дожидаясь логичного вопроса, добавила: - Я тоже.

Игорь передал Алику плоскую подушку - такую же, как у бабули.

Начали почти одновременно.

Алик успел хмыкнуть про себя: "Надо же - сеанс одновременной игры. А... так и есть? Или игра слов?"

И забыл о том, жёстко держа в памяти лицо белобрысого молодого мужчины, который хохотал явно не тише своего закадычного друга.

- Не отвлекайся! - прикрикнула Ангелика Феодоровна, когда он среагировал на движение Игоря, будто зачарованно смотревшего на пространство между двумя гадальщиками и в то же время быстро рисовавшего что-то в своём блокноте.

Алик поспешно вызвал в памяти образ белобрысого - и увидел его над картами таро: тепло одетый старик стоял возле машины, положив руку на её крышу.

"Куда он смотрит?"

Алик расширил пространство вокруг машины со стариком. Хмыкнул: старик смотрел на белоснежный холм, громоздившийся прямо перед ним, на дороге. Холм, судя по взгляду Мориса Дорофеевича, предполагал высоту довольно солидную. А судя по его краям, снег завалил дорогу так, что не позволял обойти её.

- Старый вяз, - внезапно сказал Игорь и показал свой рисунок в блокноте Ангелике Феодоровне.

- Да, это старый вяз. Морис стоит там с ночи и будет стоять там, пока не добьётся своего, - раздражённо сказала хозяйка дома.

Она держала отданный ей блокнот и внимательно разглядывала рисунок, который и Алик успел поймать взглядом: снежная гора, вызывающе развалившаяся поперёк дороги; очертания машины и фигурки рядом с ней.

- И что вы предлагаете? - медленно произнёс Алик.

- А ты так уверен, что я что-то предлагаю? - зорко посмотрела на него Ангелика Феодоровна, а потом вздохнула и покачала головой: - Нам нужно, чтобы он вошёл в дом.

Несколько странная интонация объявленного решения заставила Алика насторожиться. Ко всему прочему, он заметил, что Ангелика Феодоровна старается не смотреть на него, как будто задумала что-то опасное для...Он оглянулся на свечное пламя. Секунда, другая.

- Нет. Сестру к нему не отпущу, - монотонно, отходя от мгновенной медитации, сказал он.

- Ей ничего грозить не будет, - повелительно сказала хозяйка дома. - Ко всему прочему, пойдёт она не одна. С нею будет Игорь.

- Он сумеет обеспечить безопасность Алики? - настойчиво добивался Алик.

- Сумею, - откликнулся домоправитель. И встал. - Когда нам идти, Ангелика Феодоровна?

- Сразу после завтрака, - сухо ответила хозяйка дома, не глядя на правнука, который насупился, тревожно сдвинув брови.

- Я пойду с ними, - решил Алик. - Пойду Тенью, и меня никто не заметит. Этот ваш Морис - он же не прорицатель?

- Нет. Не прорицатель, - согласилась Ангелика Феодоровна. - Но он отличный видящий. Твою Тень он заметит.

- Тогда пойду просто в качестве охраны, - уже угрюмо огрызнулся Алик, исподлобья взглянув на бабулю.

- Останься, Алик, - неожиданно ласково попросила та. - Как говорят, нынешние молодые - включи логику. Морису и самому надобно войти в дом, чтобы разобраться, что в нём происходит. Он не будет причинять зла Алике и Игорю.

- Вы... ручаетесь?

- Могу дать клятву на магии, - надменно сказала Ангелика Феодоровна.

Этому обещанию он поверил.

- Ладно... - пробурчал он и тут же встрепенулся. - Я свободен?

- Свободен Игорь! - заявила бабуля. - А ты посидишь ещё немного. Не забыл, что приезжает дед Валерии? Что думаешь делать с этим обстоятельством?

- Не отдам ему! - снова огрызнулся Алик, мгновенно вспотевший от мысли, что злобный дед увезёт Белоснежку - навсегда! И только следом явившаяся мысль заставила слегка успокоиться: "Ну и что, что увезёт! В одном же городе живём!"

Игорь встал и, откланявшись, вышел. А Ангелика Феодоровна взглянула на правнука и снисходительно спросила:

- Алик, ты кто?

- В смысле - кто? - поразился тот, торопливо пытаясь разрешить заданную задачку.

- Кто ты, маг? - уже более серьёзно задали ему вопрос.

- Я прорицатель, я Тень. Ну - Лель, - перечислил он, пока что только удивлённый.

И вздрогнул, когда в недолгой наступившей тишине бабуля вкрадчиво сказала:

- Лель, что ты должен сделать, когда сюда приедет дед Валерии?

Алик сидел, на несколько мгновений уставившись на неё так, словно ожидал услышать что-то ещё. Наконец, выдохнул и хлопнул себя ладонью по лбу.

- Спасибо, бабуля!

И, вылетая из её комнаты, успел услышать её негромкое ворчание:

- А то всё на меня свалили! Придумывай, направляй... Бабуля ему...

Он улыбнулся, сам ещё не определившись - почему. Но выскочил из гостиной второго этажа и стремительно помчался по лестницам на третий. А сам уже составлял примерный план, как ему уговорить Белоснежку на довольно хитроумное дело, чтобы спасти её от деда. Впрочем, сначала надо бы узнать у неё, не хочет ли она добровольно вернуться к нему. Эта мысль остановила его у двери в комнату сестры. Но Белоснежки в её комнате не оказалось. Алька объяснила, что та, едва только полностью проснулась, тут же сбежала в свою комнату.

Алик опрометью выбежал из одной комнату и, еле сдержав себя, сначала постучался в дверь к Валерии.

- Кто там? - испуганно спросила Белоснежка из-за двери.

И он заторопился, выпалив:

- Белоснежка! У меня к тебе дело на сто миллионов! Можно к тебе?

Она открыла ему дверь, странно растерянная и как-то даже жалкая.

Испугалась из-за деда?

Закрыв за собой дверь, Алик начал с главного:

- Белоснежка, ты мне доверяешь?


...Алька облачилась в привычное уличное одеяние и чуть не захихикала, когда Игорь, озабоченный предстоящей прогулкой, намотал на её шее широкий шерстяной шарф. Он был таким шерстяным, что нежная кожа горла немедленно зачесалась при соприкосновении с ним.

- Ты же говорил - на улице совсем не холодно! - напомнила она ему.

- Мало ли что там, на улице, - пробормотал он, отступив от неё и оглядывая так придирчиво, что она чуть снова не захихикала: он как будто дописал одну из своих картин и сейчас ищет все погрешности в ней! - Ты не забыла, как мы идёт к старому вязу?

- Нет, не забыла. Идём и учим наизусть заклинание, которое раскидывает снег. Игорь, а если такое заклинание есть, почему ты снег чистил?

- Потому что это заклинание сильное. Попробуй я его использовать, вокруг дома такая буря началась бы! Весь снег разлетелся бы не туда, когда надо. А ты будешь освобождать дорогу. Там удобно.

Алька ничего не поняла. Зато поняла, что у них с Игорем прогулка. Так что всё ништяк. И помогла ему закутаться в его собственный шарф.

Когда спустились с крыльца, Алька спросила:

- Игорь, а вдруг заклинание сработает, пока я учу его наизусть?

- Не сработает. Пока ты учишь, ты же не представляешь себя читающей со сцены.

- А-а... Поняла.

В отличие от заклинания, вызывающего снежную бурю, заклинание разгона снежной горы оказалось совсем коротким. Почти три стихотворные строфы, только без рифмы. Алька выучила его быстро и только бубнила, повторяя слова всю дорогу до старого вяза. Дерево клонилось над узкой выемкой, про которую Алька уже знала, что это маленькая речушка. Девушка даже пожалела несчастный вяз: столько на нём снега!

- Начинай, - напомнил Игорь, остановив её, не доходя до дерева.

Сначала зашевелились снежинки у ног самой Альки. Ей это понравилось, и она усилила чувство не говорящей со сцены, как предлагал Игорь, а имеющей власть над снежным покровом. Вскоре она вошла в такой транс, что начала даже поднимать руки, держа в памяти, что должна расчистить дорогу от снега. А руки в том же трансе неожиданно рубанули в стороны - и снежным взрывом высившийся неподалёку холм разметался по полям с обеих сторон от дороги.

- Ух, ты! - обрадовалась Алька и оглянулась на Игоря. - Мы пойдём к нему?

Игорь посмотрел на чистую дорогу, посмотрел на Альку и невольно откликнулся её радости, улыбнувшись. Только вот почему-то передёрнул плечами, словно замёрз, глядя на свободную дорогу и машину с едва заметной фигуркой.

- Пусть сам доедет, - предложил он.

- Пусть! - засмеялась Алька, чуть не приплясывая рядом с ним от счастья: она снова прочувствовала огромную силу, которой может распоряжаться по своему желанию!

Да и стоять не хотелось: настоишься, а потом холодно будет. А пока она плясала, подпрыгивая, напевая и смеясь над чем-то обескураженным Игорем, к ним подъехала машина, из которой высунулся седой старик с сердитыми блёкло-голубыми глазами.

- Вы кто?!

- Я домоправитель Ангелики Феодоровны! - сообщил Игорь.

- Я не о тебе! - рявкнул старик. - Эта девица - кто она?

- Правнучка Ангелики Феодоровны!

- Здрасьте! - поздоровалась с ошеломлённым стариком вежливая Алька. - Вы поезжайте к дому, а мы - за вами! Игорь, бежим! Ветер холодный!

И снова засмеялась, прижимаясь к нему, а потом таща его за собой к поместью.


Двадцать пятая глава


После завтрака все расположились в гостиной второго этажа. Достаточно было однажды найти карточный столик, достаточно - разок посидеть всем вместе и мирно поболтать, поглядывая на Аделаиду Степановну, которая умиротворённо вязала что-то своё бесконечное; на мужчин, негромко анализирующих ходы карточной игры, - чтобы возвести пребывание в гостиной едва ли не в ритуал. В общем, сидеть в гостиной всем вместе оказалось интересней, чем прятаться по своим комнатам. Вероятно, и главе семейства стало скучно сидеть в своей спальне: после завтрака Игорь куда-то ушёл с девочкой Аликой, а перед тем передал просьбу Ангелики Феодоровны её сыновьям, чтобы те вывезли её из комнаты сюда же, в гостиную.

Чтобы матери было удобно, её "усадили" на том же стуле-каталке за обеденный стол. Тот позволял Ангелике Феодоровне держать под контролем всех присутствующих, а заодно - незаметно для этих всех - и дверь из гостиной на лестницы. Проводила хозяйка дома свободное время, прибрав себе колоду обычных игральных карт, которыми раскладывала пасьянс на том же столе.

Сыновья и их семьи быстро привыкли, что Ангелика Феодоровна сидит за столом, не стараясь примкнуть ни к женской, ни к мужской группкам. Создавалось впечатление, что хозяйка дома просто хочет посидеть не в одиночестве. Правда, пару-тройку раз на своём стуле - самодельном кресле-каталке - Ангелика Феодоровна проезжала вдоль стен гостиной, то взглядывая на стол картёжников, то ненавязчиво останавливаясь возле женщин, вполголоса болтавших, глядя, как вяжет Аделаида Степановна.

Так, трижды объехав всю гостиную и закрепив на ней новые обереги, Ангелика Феодоровна накрепко засела за столом, возясь со своим пасьянсом.

В это позднее утро за окнами было не только морозно. Солнце впервые вышло из-за густых облаков, и в тёплой, светлой гостиной стало по-зимнему уютно.

Пару раз заметили, что в гостиную заглядывал Алик, и мужчины даже приглашали его сесть за карточный столик. Но юноша, улыбаясь, отказывался от игры. Затем снова исчезал за дверью к лестницам. Лишь раз он взглянул на Ангелику Феодоровну, но та, что называется - намертво приклеилась к пасьянсу, увлечённая им так, что даже глаза не подняла - узнать, кто смотрел на неё. И юноша в очередной раз пропал за дверью.

И только женщины, переглянувшись словно завзятые кумушки-сплетницы, перешепнулись меж собой, что у парочки - Алик и Валерия - кажется, дело не только молодое, но и закручивается всё больше и больше. Что уж они под этим выражением подразумевали - наверняка и сами бы конкретизировать не могли.

Мужчины сидели возле окон с туманным солнцем, вливавшимся в гостиную. Наверное, поэтому первым забеспокоился Адриан Николаевич, вытянув шею и прислушиваясь. В гостиной довольно тихо, так что его негромкое:

- Кто-то приехал? - услышали все.

Благо окна очистились от снега, все с любопытством долго запертых в одном месте бросились к ним. Естественно, машины не увидели: если она и была, то уже проехала к гаражу-пристрою при втором корпусе особняка. Зато заметили следы шин на лёгком снежном покрове и две фигурки, которые торопились, кажется, следом за машиной. Первым узнали домоправителя - всё-таки высокий и в привычном полушубке, а вокруг него по-детски прыгала та самая неожиданно найденная родственница - девушка Алика. Чего уж она так прыгала - не разобрали, решили дождаться их прихода и узнать, что там.

Так что, постояв немного, чуть не приплюснув носы к стёклам, компания - кроме Ангелики Феодоровны - вернулась к своим, ранее облюбованным местам. Но заниматься теми же делами уже никто не хотел - любопытство заедало. Вопросительно поглядывая на хозяйку дома: "А вдруг она что-то знает?" и видя, что она сидит спокойно, снова сосредоточенно всматриваясь в разложенные карты, тихо заговорили о том, кто это мог бы приехать. А потом и вовсе, сами того не заметив, повели беседу, в заинтригованном ожидании не сводя глаз с двери на лестницы.

И дождались.

Дверь в гостиную распахнулась - там, за нею, промелькнул домоправитель, который её и открыл. Порог переступил высокий светловолосый старик, с жёстким лицом, с белыми губами, стиснутыми в твёрдую линию, и с сощуренными глазами.

Все застыли на своих местах - с недоумением. Никто не знал этого человека. Впрочем... С места медленно поднялся Адриан Николаевич.

- Морис?

Ангелика Феодоровна не шелохнулась. Но именно на неё перевёл взгляд гость, названный Морисом, словно и не услышал, что его назвали по имени.

Внезапно по гостиной волной пошёл странный воздух: он одновременно вонял свежей, только что взрыхлённой землёй - и смрадом давно лежалого, даже заплесневелого от давности мёртвого тела. И впечатление застарелой пыли.

- С-старая карга...

От шипения незваного гостя в гостиной вздрогнули все.

- И тебе доброго дня, Морис Дорофеевич, - бесстрастно откликнулась Ангелика Феодоровна. - Проходи, будь гостем.

Вонючая волна пропала так же неожиданно, как появилась: присутствующие даже не сумели опомниться и убрать выражение брезгливости и страха.

- Ты знаешь, с чем я к тебе пришёл, и ты приглашаешь меня, как гостя? - вновь прошипел старик.

Но нужного эффекта на этот раз ему не удалось достичь.

Кто-то за ним слегка похлопал его по плечу и протиснулся мимо в гостиную.

- Извините, пожалуйста... Бабуля, я к Алику пошла! - звонко сообщила девушка. - Он ещё не знает, что мы с Игорем уже пришли!

И снова, извинившись, протиснулась мимо ошеломлённого старика и исчезла за его спиной... Ангелика Феодоровна склонила голову.

- Морис Дорофеевич, присядь с дороги. В ногах правды нет. А нам бы ещё и поговорить необходимо.

- О чём с тобой говорить, ведьма?! - рявкнул старик.

Адриан Николаевич, пошедший было к нему, нерешительно остановился, с тревогой глядя на мать. Женщины, сидевшие на диване, беспокойно зашептались, посматривая на одну из дверей их спален. Видимо, собирались благоразумно сбежать. Умнички, вообще-то. С этим стариком рядом - опасно.

- А с чем приехал - о том и поговорим, - пожала плечами на его рявканье Ангелика Феодоровна. - Или так и хочешь столбом торчать у двери? Хорошо. Так какая нужда тебя привела в мой дом? Расскажи. Может, и придумаем, как тебе помочь.

Обозлившись, старик качнулся вперёд, будто собираясь побежать.

Женщины, привставшие с дивана, охнули от страха и гурьбой помчались к ближайшей двери в жилые комнаты.

- Что ж ты мне баб-то пугаешь? - усмехнулась Ангелика Феодоровна. - Хватит уж пугать. Сядь, как тебе было сказано! С дороги чаю попьёшь, согреешься - успокоишься. Глядишь - и скажешь мне что-то... здравомыслящее.

- Нарываешься, старуха... - процедил сквозь зубы старик.

- Я у себя дома, - усмехнулась та. - А дома и стены помогают.

- А помогли ли твои стены коридору твоему? - оскалился Морис Дорофеевич, и Адриан Николаевич аж вздрогнул. Вот так прямо?

- Ишь, нахрапистый какой. - На напряжённые губы Ангелики Феодоровны медленно наползала почти змеиная ухмылка. Она сдерживала некромантскую атаку из последних сил и только потому, что все надежды на мирное будущее вспыхнули - и дом словно очнулся от зимнего сна, и от него пока что мелкими ручейками лились к хозяйке родовые силы. - А ежели я кого из домашних в магическую полицию пошлю? С заявлением на тебя? Что скажешь, Морис, а?

- Да плевать мне на всех! Где Валерия?!

Ангелика Феодоровна безучастно отметила, что младший, Владиславушка, возле карточного столика сидит уже на краешке стула. Сбежать, что ли, захотел?

Взглянула на разъярённого старика, отметила, что он выглядит старше, чем её Адриан. А ведь ровесники. Исподтишка пожалела Мориса: злоба его съедала так, что он почти усох и походил на Кощея... Ангелика Феодоровна перевела взгляд со старика-некроманта на дверь за его спиной и более звучно велела:

- Игорь, позови Валерию!

- Хорошо, Ангелика Феодоровна! - отозвался домоправитель.

Морис Дорофеевич оглянулся, словно не веря, что внучка не только жива-здорова, но сейчас ещё и появится здесь, в гостиной.

Снова усмехнувшись, Ангелика Феодоровна поймала его взгляд и чуть постучала ладошкой по столу, опять приглашая присесть. Карточный пасьянс она так и не убрала. На сердце у неё стало тепло: Владиславушка не ушёл, а приблизился к старшему брату, будто собираясь помогать ему - в драке, например. Нет, как в любой семье, и у Ангелики Феодоровны со своими бывали нелады, но чего не отобрать, так это сплочённости перед угрозой со стороны. Бабы - ладно. Понятно, почему испугались старика-некроманта: всё-таки ни одна из них не маг. А сыновья хоть и слабы в магии, но готовы принять на себя магический удар от чужака, каковым сейчас и являлся Морис Дорофеевич.

К столу Морис Дорофеевич близко не подошёл. Встал так, чтобы держать в поле зрения и двух мужчин, и хозяйку дома, и дверь на лестницы, откуда должна была появиться его внучка.

Первой снова сунулась в дверной проём Алика.

- Бабуля, а можно и нам сюда? - весело спросила она, а потом оглянулась: наверное, Алик с Валерией всё ещё спускались, так что девушка быстро округлила глаза и, смеясь, быстро сказала: - Бабуля, видела бы ты, как я холм разметала! Как дам руками по воздуху! А снег - бац, и разлетелся! Знаешь, какой взрыв был! Красота!

- Ах ты, баловница! - нежно откликнулась на восторг внучки Ангелика Феодоровна, которая прекрасно представляла себе тот снежный взрыв: у Алики-то до сих пор волосы мокрые - кажется, она вместе с Игорем попала под тот взрыв. У домоправителя тоже волосы блестели, влажные.

- Откуда у тебя... - сквозь зубы проговорил Морис Дорофеевич. - Внуки?

- Адриан постарался, - с насмешливой гордостью ответила Ангелика Феодоровна.

Алика тем временем влетела в гостиную - к столу и встала, сияя радостными глазищами, и хозяйка дома поняла, что, кажется, сейчас будет зрелище, достойное богов.

Дверь широкая. Её отвели подальше, чтобы войти вдвоём.

Алик шагнул в гостиную первым, ведя за руку смущённую Валерию.

Остановился, посмотрел на девушку.

- Белоснежка, это твой дед? Здрасьте, дедушка.

Видимо, у Мориса Дорофеевича закончились слова, которыми он мог выразить своё негодование. Он только зашипел так, что присутствующие невольно ожидали: широкий воротник его пальто вот-вот поднимется, подобно клобуку крупной змеи.

- Валерия, иди ко мне! - рявкнул он.

Алик приподнял на старика бровь, мгновенно серьёзный. Валерия же не сделала ни шагу от него. Она даже не попыталась дёргаться, вырываясь от него - судя по всему, именно этого её движения ожидал от внучки Морис Дорофеевич после своего повеления. Девушка просто стояла, всем телом прижимаясь к юноше. Правда, теперь она не только держалась за его руку. Руку его она обнимала ладонями, всем своим видом показывая, что не собирается никуда уходить от Алика, на которого смотрела чуть ли не со слепым обожанием. Блёкло-голубые глаза старика-некроманта налились кровью.

- Я. Сказал. Иди. Ко мне!

Последние слова Морис Дорофеевич едва ли не свистнул.

И, кажется, одновременно что-то сделал, отчего и Алик, и Валерия проследили, как от старика-некроманта к ним приближается нечто.

- Алик, осторожно... - не выдержал, предупредил Адриан Николаевич.

- Спасибо, дедушка, - кивнул юноша и поднял глаза на рассерженного старика-некроманта. - Мне очень жаль, но у вас ничего не выйдет. Я не отдам вам Валерию. Да если вы даже заставите её, если даже она уедет с вами - спустя время она всё равно вернётся ко мне. Пусть ей придётся бежать по заснеженным дорогам несколько часов. Но она прибежит ко мне. Потому что так хочу я.

- Да ты!! - задохнулся от ярости Морис Дорофеевич. - Кто ты такой, чтобы угрожать мне?!

- Я пока не угрожаю, - пожал плечами Алик. - Я реалист по жизни. Поэтому и предупреждаю вас. И не вызывайте своих адских тварей впустую. На меня они всё равно не нападут, - уже ухмыльнулся он. - Они слишком сильно меня любят.

Старик-некромант вспыхнул от ярости и с медленной угрозой зашагал на парочку, стоявшую в дверях. Во время этого опасного движения он всё же невольно всматривался в мальчишку-мага, который так легкомысленно посмел прекословить ему. И чуть не споткнулся в паре-тройке шагов от двоих.

- Лель!.. - выдохнул он, выпялив на юношу обомлевшие глаза. И попятился.

И только Ангелика Феодоровна, насторожённо следившая за сценой возле двери, сумела считать с губ Алика странную фразу: "Вот так и встретились любовь и смерть..."

Когда пятившийся старик-некромант упёрся в край столешницы, Ангелика Феодоровна снова легонько хлопнула по столу и скомандовала:

- Адриан, подай Морису стул. Морис, садись. Будем договариваться! Алик, можете быть свободны.

- Можем, - согласился юноша и увёл девушку, которая отчаянно цеплялась за него.

Старик-некромант буквально рухнул на стул, машинально стирая со лба обильный пот и заворожённо, но с отчётливой безнадёгой глядя вслед ушедшим, на опустевший дверной проём.

Мимо него с писком: "Игорь, подожди меня!" проскочила Алика. Вежливая девочка, прежде чем пропасть, закрыла дверь. В последние секунды она улыбнулась - и Ангелике Феодоровне показалось, что девушка улыбается совершенно выбитому из колеи Морису Дорофеевичу.

Сыновья, догадавшись, что дело начинает принимать иной, мирный оборот, немедленно повытаскивали из-под стола стулья, чтобы сесть - правда, подальше от Мориса Дорофеевича, ближе к матери. Но такая расстановка сидящих была не оттого, что мужчины побаивались грозного гостя. Нет, сыновья этим перемещением показывали, что они не просто свидетели недавнего эпизода. Они часть семьи, сплочённо готовые защитить мать и дом.

"Наконец-то, - ехидно отметила Ангелика Феодоровна. - Наконец-то они перестали мямлить!"

Спустя считаные минуты вернувшийся Игорь принёс из кухни в гостиную поднос с чаем на всех четверых.

Старик-некромант покорился судьбе. В размеренной беседе разок у него даже вырвалось, что он впервые в жизни видит и Леля, и такую его силищу.

Ему рассказали всё о внуках и их силе. О чувстве между Аликом и Валерией.

Решение по внучке Морис Дорофеевич оставил, как он выразился, на усмотрение семьи Ангелики Феодоровны, лишь раз обмолвясь:

- Может, Валерия всё-таки останется в агентстве?

- Боюсь, Алик не одобрит эту идею, - спокойно ответила Ангелика Феодоровна.

- Алик - имя неполное, сокращённое? - уже осторожно спросил старик-некромант.

- Полное, - покачала головой хозяйка дома, понимая, что пытается узнать Морис Дорофеевич. В некоторых языках это сильное имя значит "возвышенный". Что значит - плюс к той силе, которую продемонстрировал правнук.

Немного приподнятые в напряжении, плечи старика-некроманта обречённо опустились... За чаем не сразу, но договорились, что сегодня же Морис Дорофеевич освободит коридор-переходник от присутствия адских тварей, подвластных ему. А затем, после обеда, уедет домой. Валерия остаётся здесь, поскольку против Леля с его мощью пойти никто не может. Теперь пришлось кое-что обещать и Ангелике Феодоровне: она дала зарок старику-некроманту, что беззакония между молодыми не будет, что Алик и Валерия вскоре сочетаются законным браком.

Только после этого заверения Морис Дорофеевич встал из-за стола и спустился к коридору-переходнику между корпусами. Следить за его работой никто не захотел. Навредить больше, чем ранее, старик уже не мог, поэтому его оставили в покое.


...Они сидели в кладовой, и почему-то им не было холодно, хотя здесь всегда было промозгло. Белоснежка шмыгнула носом.

- Зря не подумали об одежде, - заметил Алик, обнимая её, хоть она и сама крепче жалась к нему. - С другой стороны, не понимаю, почему мы рванули сюда. Могли бы опять на третий этаж сбежать. Сидели бы сейчас, горячим чайком грелись.

- Можно и сейчас сбежать, - прошептала она. - Дед к нам спиной, да и в коридор далеко ушёл.

- Тогда чего сидим? Бежим!

Он схватил её за руку - и сначала на цыпочках, а потом опрометью они добежали до лестниц и кинулись по ним наверх. Ворвались в комнату Альки, как ни странно.

Сестра сидела здесь - и на обоих глаза оквадратила:

- Дедушка Валерии за вами гонится?!

Они переглянулись и вместе свалились в ближайшее кресло - хохоча. Хохот был такой неудержимый и заразительный, что засмеялась и Алька.

- Вы чего?!

Но отсмеялись и успокоились.

Альке, наверное, страшно хотелось обсудить всё подряд, поэтому она и задала главный вопрос:

- Ну что? Он понял? Нет?

- Нет. Он решил, что всё, что видит, - это чистейшая истина.

- Думаешь, ничего не заподозрит?

- Вряд ли, - помотал головой Алик, но его движение не понравилось Валерии, которая тут же что-то заворчала на него, и он улыбнулся ей, а потом объяснил сестре: - Понимаешь, мы договорились, что я не буду использовать силу Леля на Белоснежке. Но, когда я включаю режим Леля, я даже сам вижу эту силу. Её дед тоже увидел. А связки - я и Белоснежка - не углядел. Но поверил именно потому, что видел саму силу.

- А если бы не увидел? - встревоженно спросила Алька, переживавшая за обоих. - Почему вы отказались от настоящего воздействия на Валерию? Валерия, прости, что так говорю, но ведь была опасность, что твой дед поймёт, что магия Алика, направленная на тебя, - фикция!

Алик с мечтательной улыбкой погладил Белоснежку по плечу. А та с облегчением вновь прислонилась к нему.

- Прозвучит грубо. Но даже в такой ситуации я не хотел бы, чтобы Валерия пылала ко мне искусственным чувством. Я Лель - и фальшь чувствую сразу.

- Но ведь на время?.. - старалась понять Алика.

- Я по красноглазым прочувствовал, что это такое - наведённая любовь, - объяснил Алик. - А уж от человека пойдёт такая... скажем - энергия, что мне будет противно. Ну и... Есть ещё кое-что. Ты мне сестра, от тебя никаких тайн. У нас с Белоснежкой такое чувство, что её... Не хочу говорить "любовь" - это даже при тебе слишком грубо. В общем, наша сила сейчас настолько одинакова, что её дед не разобрал бы, где её магия, а где - моя. Они переплелись - да так, что сильный маг с трудом поймёт, что воздействия Леля на Белоснежку не было.

- Но ведь её дед сильный! - настаивала Алька.

Кажется, Валерия тоже прониклась тревогой его сестры: глаза стали оробелыми.

Пришлось объяснить кое-что ещё.

- Я смотрел в это время на Мориса Дорофеевича. Помните, что он сказал? Он впервые видит мага Леля. А потому он очень внимательно смотрел на структуру моей магии Леля, а не на нас. А Валерия стояла в моём личном пространстве, и её сила не только смешивалась с моей, но и почти пропадала в ней. И Морис Дорофеевич поверил, что я покорил свою... - он с улыбкой взглянул на Валерию и нежно коснулся губами её носа, благо отсутствие расстояния между ними позволяло. - Свою Белоснежку.

- Мне вообще показалось, что он поверил в месть, - задумчиво сказала Валерия.

- Это как?

- Деду толковали, что я влюблена из-за воздействия Леля. И он никак не ожидал, что я... - она остановилась и, покраснев, посмотрела на Алика.

В следующую секунду Алике пришлось выскочить из собственной спальни, оставив за закрытой дверью двоих, которые, благо сидели, притиснутые тесным для них креслом, самозабвенно целовались, забыв о нечаянном свидетеле.

...Алька выскочила из спальни и помчалась искать Игоря, сурово настроившись, несмотря на потенциальное сопротивление, поцеловать его, ведь иначе она лопнет от зависти! А пока бежала по лестницам (ей сказали, что он в кладовой - ух, какое здоровское местечко для поцелуев!), приоритеты сменились, и девушка старательно думала о том, как бы заставить Игоря сделать так, чтобы он сам захотел поцеловать её.

Придумала.

- Игорь, ты где?! - ворвавшись в кладовую, закричала она.

- Ты меня напугала! - схватившись за сердце, отозвался домоправитель из-за стеллажа с банками и пачками крупы.

- Ты хочешь меня поцеловать?! - добежав до него и вцепившись в грудки, отчаянно закричала Алька.

- Хочу, - обыденно ответил тот и, насмешливо глядя в ошарашенные после его ответа глаза взволнованной девушки, склонился к ней.

Грохнулась на пол и покатилась к выходу консервная банка, а двое целовались так, словно недавняя метель рассеялась снегом, а тот влетел в раскрытые двери, чтобы поднять снежные стены вокруг них и не давать посторонним прервать это прекрасное чувственное слияние обнявшихся двоих.

А потом они сидели на нижней полке, обнявшись - так теплее, забыв о том, что Игоря с грузом ждут на втором этаже, и глупо, но счастливо шептались о том, какая у них скоро будет чудная жизнь на двоих...

...И только Ангелика Феодоровна могла им всем объяснить, почему вдруг такое любовное поветрие началось в её доме. И причина проста: это влюблённый Алик откликался на влюблённость Валерии, и в нём самом с огромной силой расцветал Лель, от которого по всему дому расплывались неумолимые волны.

Но Ангелике Феодоровне было некогда.

Едва только она почуяла что-то необычное в доме, едва только догадалась, что происходит, как она немедленно принялась вспоминать заклинания, останавливающие естественное эхо влюблённого Леля. Ругалась она про себя, что не сообразила сразу дать Алику оберег от распространения Лелевой силы. И смеялась над собой, что не сообразила, потому что сейчас прервать или остановить эту мощную волну от взорванной плотины стало сложно.

И таила дыхание, замечая, как сыновья купаются в этой силе, не понимая, что с ними, но ощутимо чувствуя её омолаживающую способность...

Как необыкновенно звонко хохочут на кухне три женщины.

А внизу, в коридоре-переходнике, стоит старик-некромант и, забыв о том, что надо бы проверить, все ли последствия вызова адских тварей уничтожены, думает, что он давно не дарил своей жене цветов, что неплохо бы по приезде в город купить когда-то любимые ею розы. И поневоле улыбался, представляя, как она удивится его вниманию...


Двадцать шестая глава. Вместо эпилога


Зачётная неделя для близнецов прошла как обычно - ни шатко ни валко. Алька благополучно сдала все свои, причём (опять-таки как обычно) половину зачётов ей поставили экстерном - по оценкам за семестр. Алик так же благополучно половину своих зачётов едва не продул, несмотря на свои попытки обаять преподавательниц магией Леля. Очень осторожные, точечные попытки: уже знал, что "несанкционированное" использование магии может караться её блокированием.

Под конец зачётной недели близнецы поссорились чуть не насмерть. Алик требовал от сестры заклинания, которые дадут возможность не готовиться к зачётам, но не оставлять "хвостов", а Алька возмущалась:

- Ты как маленький! Никаких тебе заклинаний, понял!? Ишь, хитрый какой нашёлся! Я, значит, учила, конспекты составляла, а ты хочешь на халяву проехать?! Фиг тебе - и без масла!

Но зачётная неделя, наконец, прошла, и близнецы, впервые разругавшиеся, вроде как остались живы. Впрочем, Алик, кроме страданий по зачётам, успел посидеть на скамейках возле корпуса магфака, где на него с изумлением косились не только студенты, но и преподы-маги. Он насладился мгновениями триумфа, когда видел в глазах преподов замешательство: чужой студент, но с такой силищей!.. Однажды дома поделился впечатлениями с сестрой и скуксился, получив взгляд Альки - снисходительный:

- Ну-ну... Небось о магии Леля тоже всем растрепал?

- Я - что? Совсем псих? Заблокировал, чтобы никто!..

- Тенью ты мне больше нравился. А сейчас... Трепач какой-то, которому нравится чесать своё ЧСВ! Как только тебя Валерия терпит!

- Подумаешь - чувство своего величия, - проворчал он и тут же сухо добавил, обидевшись, что сестра не прониклась его эйфорией: - Валерия будет терпеть меня всегда!

- Глупый ты пацан, - примирительно сказала Алька и села за стол напротив него. - Тебе надо почаще вспоминать рассказ Игоря, как он с нашей бабулей ездил в ломбард. И помнить, что сила есть - ума не надо... это не про нас с тобой.

Алик снова проворчал что-то под нос - и пришёл в себя, ясно понимая, что Алька права и что ведёт он себя, как пацанчик, которому просто повезло.

- Кстати, - спохватился он. - Как у тебя дела с этим... с Семёном?

- Нормально, - отмахнулась сестра. - Я его не замечаю. Он один раз подошёл - спросить, почему я столько смеюсь.

- И что ты ему сказала?

- Я ему сказала - "потому что"!

...Домой из особняка Ангелики Феодоровны они приехали к вечеру вторника. Бабуля Инга вернулась в среду, днём. Так что встретила внуков выпечкой и наваристым супом. Слушала их обоих, чуть не открыв рот, а потом усмехнулась.

- Новый год буду встречать с вашей мамой.

- Почему? - удивилась Алька. - Почему ты не хочешь ехать к другой бабуле? У неё такой огромный дом!

- Нонна Михайловна, - напрямую ответил вместо бабули Инги Алик, и бабуля кивнула. - Неудобно.

- Поняла, - разочарованно сказала девушка. - Бабуль, а можно привести сюда Игоря? И у Алика подруга есть!

- Если приведёте - познакомимся, - улыбнулась бабуля. - Только вы заранее мне напомните о том, чтобы я стол накрыла.

...Снимать квартиру Алику и Валерии не пришлось. Белоснежка вернулась к родителям, а те жили неподалёку от университета, в котором ей оставалось учиться полгода. Дочь в семье приняли спокойно, узнав главное: она держит в узде свои необычные даже для мага способности. Так что влюблённая парочка в зачётную неделю встречалась чаще, чем Алька с Игорем.

Алик втихомолку побаивался, что бабуля Ангелика не сочтёт нужным пригласить Валерию на празднование Нового года в старом особняке. И часто хмуро говорил сестре:

- Если не пригласит Белоснежку - не поеду и я.

- Слушай, почему ты всё время такой пессимист! - рассердилась разок Алька.

- А что делать, если я не знаю... - начал было брат, но сестра перебила. Всего одним жестом - покрутила пальцем у виска.

- Это ты - прорицатель! - говоришь мне, что чего-то не знаешь?! - рассвирепела она. - Тебе - что?! Сложно разложить карты на новогодний вечер у бабули Ангелики?!

Он аж осёкся, после чего долго извинялся, лихорадочно копаясь в своих вещах, привычно и сумбурно брошенных в картонную коробку. Алик и правда, замороченный зачётами, подзабыл о таком подспорье, как карты таро. Рассмотрел всего один расклад - и успокоился.

За день до Нового года, когда занятия в университете закончились, за ними заехал Игорь. Вот когда пригодилась старенькая, но солидная машина Ангелики Феодоровны, в багажник которой можно было сложить половину всех продуктов любого магазина средней руки... В особняк ехали развесёлой компанией постоянно напоминали Игорю, чтобы вёл машину о-очень спокойно. А по приезде Алик осторожно принял вынутый из багажника поднос с заранее заказанным тортом и принялся подниматься по лестницам. Девушки, нагруженные мелкими пакетами с продуктами, спешили открывать ему все двери. Осторожность была вознаграждена, когда на втором этаже их встретили женщины и когда Лизонька на пару с Аделаидой Степановной завизжали от радости при виде этого подноса. Нонна Михайловна только усмехнулась их ребяческой радости, но выглядела весьма довольной. Торт после восторженного рассмотрения спрятали в кладовой, где он должен был храниться до завтрашней ночи.

На следующий день девушки влились в женскую компанию, которая методом конвейера (каждая работала со своим продуктом) пыталась сотворить пресловутый тазик оливье и заполнить несколько высоких салатниц рыбой под шубой. Новогодний стол обещал быть богатым, благодаря и другим салатам, всяческой нарезке и всему остальному съедобному. И кулинарные изыски были бы готовы раньше, если бы девушки порой не сбегали спрятаться где-нибудь в тёмных уголках особняка, чтобы там нацеловаться с кавалерами. Впрочем, дамы к таким побегам были снисходительны.

Праздник прошёл замечательно. Ангелика Феодоровна была всем довольна и не смотрела свысока, а улыбалась добродушно...

...Сессию близнецы закончили неплохо. Помогала эйфория: не зря Алик сидел в скверике магфака! Студентом с физмата, но с глубокими способностями прорицателя (Тень и Леля Алик спрятал, благодаря Ангелике Феодоровне) заинтересовался не один преподаватель магфака. Договорились так: как только близнецы (а преподы были сами в эйфории, узнав о близнецах) закончат третий курс обычных предметов - их переводят на третий курс (бабулина подготовка!) магфака! С экзаменами, конечно. Но никто из преподавателей не сомневался, что близнецы эти экзамены сдадут.


...Ангелика Феодоровна сидела в кресле, задумчиво глядя на столик со стеклянной игрушкой, внутри которой прятался крохотный пейзаж. Теперь внутреннее наполнение игрушки мог разглядеть любой. Стекло очистилось от мути.

Перевела взгляд на окно. Лето сияло солнечными лучами и великолепными белыми облаками, бесстрастно проплывавшими по чистейшему синему небу. Даже сидя Ангелика Феодоровна видела зелёные макушки деревьев из поместного сада.

Близнецы и Валерия сдают сессию. Для Валерии сессия последняя. Ей предлагают место преподавателя в университете. Игорь продолжает работу здесь, в поместье. Сыновья с жёнами снова переехали в первый корпус... Всё успокоилось. Так что, кажется, пора приступать к следующему этапу обучения правнуков. На этот раз помогут и сыновья.

Через две недели Игорь снова привёз близнецов и Валерию. Время - ближе к обеду, поэтому домоправитель сразу провёл молодёжь к хозяйке дома.

- Здрасьте! - обрадованно поздоровалась Алика сразу со всеми, кто находился в комнате бабули.

Адриан Николаевич и Владиславушка невольно заулыбались в ответ.

Как и старая дама.

Когда все расселись перед Ангеликой Феодоровной, она начала:

- Валерия теперь тоже часть нашего семейства, поэтому и она будет участвовать в наших делах по-родственному. Итак, наш дом... - Хозяйка призадумалась, собираясь с мыслями, а потом подняла голову. - Мы очень богаты. Но это богатство надо взять. Когда умер мой муж, дом ослабел. Как любой магический предмет, он напитывался силами жильцов. Я же забыла о том, пока горевала об ушедшем. Дом не получал поддержки и начал искать её самостоятельно. Особенно тогда, когда в коридор-галерею проникла некротическая сила. Но мы справились, и теперь дом готов отдать нам то, что он не успел израсходовать на свои нужды. Адриан.

Адриан Николаевич грузно встал со своего стула и от подоконника принёс два старинных саквояжа, которые чуть не лопались от старости и непомерно тяжёлого для них груза. Во всяком случае, тёмные трещинки на их кожаных боках казались подозрительно расширяющимися.

- Это наше будущее, - серьёзно сказала Ангелика Феодоровна, когда старший сын открыл саквояжи.

Все потянулись вперёд, чтобы рассмотреть их содержимое. Владиславушка, завидя груз, откинулся на спинку стула, понимающе улыбаясь. А молодёжь смотрела с недоумением на странные игрушки - предназначенные чаще не для детей, а для украшения интерьера. Но все помалкивали, дожидаясь, когда хозяйка дома объяснит всё до конца.

- Это артефакты, - спокойно сказала Ангелика Феодоровна. - Они пустые, и вам предстоит наполнить их силой. А заодно наша молодёжь должна ознакомиться с местами в городе, где можно получить деньги за наполненную магией игрушку. Вы не должны нуждаться, и я хочу показать вам способ не разбогатеть, но не страдать от нищеты. Это ваш способ обрести независимость.

Старшие мужчины принесли два столика с широкими столешницами и бережно выложили из саквояжей все предметы.

- С сегодняшнего дня мы начинаем учёбу с артефактами. Я покажу вам, как вливать силу в предметы, и вы усвоите те заклинания, которые будут нужны.

Она говорила медленно, так что не удивилась, что нетерпеливый Алик перебил её:

- А с чего начнём?

- Пусть каждый из вас возьмёт ту игрушку, которая ему понравится, - предложила хозяйка дома.

- Почему? - не замедлила с вопросом Алика. - Почему игрушка должна понравиться?

- Та, что понравилась, будет ждать именно твоей силы, - объяснила Ангелика Феодоровна.

- Ну вот, - проворчал Алик, - зря сказала, бабуля. Теперь я буду в каждой сомневаться: а вдруг не ту взял?.. Тогда...

- Ух ты! - радостно перебила его сестра, жадно оттопыривая край блузки и быстро набирая, как показалось на первый взгляд, все игрушки подряд. - Сколько их!..

- Э, разобьёшь! - озаботился Алик, глядя, как, тихонько посмеиваясь, Валерия аккуратно складывает игрушки в найденный мешочек.

А потом махнул рукой и принялся сам приглядываться к игрушкам.

- Вспомни свечу, - посоветовала ему Ангелика Феодоровна.

Он поднял на неё ошеломлённые глаза:

- Откуда ты знаешь, бабуля?!

- Глупый вопрос к прорицателю, - хмыкнула та.

Алик постоял немного над раскрытым саквояжем, в котором игрушки, кажется, не закончатся никогда, и медленно протянул руку взять одну, другую - и на третьей его словно прорвало, и прорицатель принялся поспешно, словно боясь опоздать, отбирать игрушки для себя.

Наконец, определившись со "своими" артефактами, все сели на свои места, приготовившись к следующему уроку.

- А вы не бойтесь, - сказала Ангелика Феодоровна. - Дома у нас будущих заготовок для артефактов много. Эти сделаете - следующие возьмём. У вас два месяца на работу. К своему обучению подойдёте готовыми. Итак, начали.

Месяц четверо "домашних" студентов слушали лекции Ангелики Феодоровны и работали над игрушками, превращая их в артефакты, пока не научились слушать дом и его силы. И только в начале августа Ангелика Феодоровна решила, что артефакты у ребят получились достойные, чтобы сдать их в комиссионки для магов или в ломбарды.

Единственный, кто засомневался в последнем, был Игорь. Наедине со своей хозяйкой он спросил:

- Не рано ли? Артефакторы из них получились сильные, но ведь... если их встретят в ломбарде так, как это было зимой... Нет, я помню, что они сейчас сильнее меня, что с ними рядом некромантка Валерия, которая одним своим видом личного пространства может навести страх на хозяев таких заведений, но... - И он беспомощно пожал плечами, не зная, как уговорить Ангелику Феодоровну не пускать пока молодых магов в ломбард.

- Ты привык к своей основной деятельности - домоправителя, - мягко ответила та, - и какое-то время забыл о том, что даже маг-репетитор должен наращивать свои силы. Эти детки... Палец им в рот не клади - откусят всю руку. Знаешь, что самое важное в этих троих? Они горой друг за друга. Так что не бойся за них. Они своё возьмут.

И на следующий день Игорь вывел из гаража старинную машину, в которой весело звенели голоса и смех юных, и повёл её в город.

Знакомой улицей он проехал немного и остановил машину возле трёхэтажного дома в возрасте. Вздохнул и объяснил:

- Это тот самый ломбард. Его хозяин - Дормидонт Егорович. Сейчас сюда выйдет Гришенька, который проводит вас на оценку сдаваемых артефактов.

- А ты? - удивилась Алика. - Разве ты с нами не пойдёшь?

- Ангелика Феодоровна всегда оставляла меня здесь, - пожал плечами Игорь. - Я привык. Сейчас отведу машину за угол - там автостоянка. Буду ждать вас.

- Но ты сейчас не домоправитель, а друг моей сестры, - напомнил Алик. - Неужели тебе неинтересно, что там, внутри?

- Если хочешь, Игорь, я буду держать тебя под руку, - предложила Валерия. - Тогда тебя никто не тронет.

- Ты так сказала, что мне даже стыдно... - смущённо сказал тот.

Еле уговорили. Алика пообещала обидеться. И, хоть она улыбалась при этом заявлении, но Игорь серьёзно воспринял её слова.

- Ладно. Зайду. Буду надеяться на обереги Ангелики Феодоровны.

Дверь ломбарда между тем отворилась, и на крыльце показалась шаровидная фигурка Гришеньки, который, кажется, растолстел ещё больше с тех пор, как его в последний раз видел Игорь. Но оставался всё в той же форме юркого живчика.

- О! Неужели это Игорь - любезнейшей Ангелики Феодоровны домоправитель? - радостно изумился он. - А где же сама наша прекрасная? Или вы, Игорь, изволили сегодня привезти к нам своих приятелей?

Внезапно он чуть не упал, когда бетонная плита крылечка под его ногами ни с того ни с сего вдруг задрожала. Игорь сухо сказал:

- Добрый день, Гришенька. Ангелика Феодоровна передаёт вам привет и напутствие не обижать её правнуков, которые, возможно, теперь сами проложат тропу в заведение Дормидонта Егоровича.

- Правнуки? - повторил явно обескураженный Гришенька, всматриваясь в троих, стоявших перед ним с небольшими чемоданчиками.

- Добрый день, - спокойно сказал Алик. - Не проводите ли вы нас, любезнейший, к хозяину? Не хотелось бы терять время на обратную дорогу.

Рядом с ним встала Валерия и тоже поздоровалась с Гришенькой, как и Алика, которая ещё и рукой помахала, пританцовывая за спинами первой пары. А пританцовывала она от восхищения: даже не предполагала, что простенькое заклинание с вложенной в него силой может заставить бетонную плиту подпрыгивать!

Гришенька то ли присмирел, то ли решил пока поизучать странных гостей, а потом уж думать, стоит ли над ними изде... В общем, стоит ли с ними связываться.

- Пожалуйста, идите за мной! - провозгласил он и повернулся к двери.

- Гришенька, а сколько лет этому дому? - с любопытством спросила пританцовывающая девушка.

- За пять сотен уж будет, - солидно ответил тот.

- Алик, а ты сумел бы?.. - услышал он незаконченный вопрос девушки.

- Мне лень, - твёрдо ответил юноша, ведущий за собой явную некромантку - девицу с белыми волосами, которая смущала Гришеньку своей улыбкой. - В конце концов мы приехали не для диверсий (глаза Гришеньки округлились), а чтобы получить деньги.

Они прошли небольшой холл, а затем Гришенька открыл перед молодыми людьми двери в зал, который представлял собой торговое помещение: посреди витрин и столов с артефактами бродили и продавцы, и покупатели. К залу спускала небольшая, но широкая лестница, и четверо на секунды замерли наверху, присматриваясь к необычному заведению. А Гришенька немедленно побежал искать хозяина.

Так что они спустились без него, обнадёжив, что выждут некоторое время. И остались у подножия лестницы, перебрасываясь короткими репликами.

- Не забывайте, - вполголоса напомнила Валерия, - что после появления хозяина нас, вероятно, попробуют прощупать на предмет защиты.

- Думаешь, он сейчас появится? - не глядя на неё, спросил Алик и кивнул. - Что? Переходим в режим своих основных особенностей?

Валерия подала ему руку. Едва их пальцы оказались стиснутыми, переглянулись с едва уловимой насмешкой. За их спинами взялись за руки Алика и Игорь.

- А вот интересно, - мечтательно произнесла Алика, - что будет, если я прочитаю здесь то самое заклинание? На усиление бури?

- Подожди с экспериментами, - с насмешкой отозвался Алик. - Ты же сама меня недавно призывала повременить с ними.

- Хозяин слева, - предупредил Игорь, нервничая.

Посетители и продавцы давно обратили внимание на молодых магов, но сейчас все точно остолбенели, замерев взглядами на четверых, одновременно торопливо накидывая на себя дополнительные защиты от магии Леля и от ощутимой некромантической волны, напомнившей всем о близости могилы.

- Почему мне постоянно хочется хихикать? - прошептала, пофыркивая, Алика.

- Ты боишься того, что может произойти, но вместе с тем ждёшь этого, - откликнулся Игорь, который больше не чувствовал страха: магия Леля коснулась и его, но сработала как-то странно - наполняя уверенностью.

Хозяин, седоголовый мужчина лет под семьдесят, тоже остановился, с заметной опаской разглядывая молодых клиентов. Наконец он не спеша подошёл, сопровождаемый подобострастно кланявшимся Гришенькой.

Хозяин оказался умнее прислуги.

- Кто из вас правнуки Ангелики Феодоровны? - приблизившись, спросил он, не удосужившись поздороваться.

- Мы, - коротко сказал Алик, кивая за спину на сестру, которая тут же изобразила шутливый реверанс перед хозяином.

Уточнять не пришлось. Дормидонт Егорович сообразил, что перед ним близнецы.

- Прошу вас следовать за мной.

Игорь шёл за всеми, затаив дыхание. Он-то видел, а остальные трое не обращали внимания, что продавцы уже начали прощупывать юнцов, осторожно пока атакуя их со всех сторон и открывая один за другим рты: в объединённой магии четвёрки любая попытка "укусить" хоть кого-то немедленно просто-напросто вливалась в их пространство, чтобы стать частью их собственной силы. Чем больше старались атаковать юнцов, тем сильнее они становились.

А потом атаки и вовсе прекратились. Прежде чем войти в указанную Дормидонтом Егоровичем дверь, впереди всех шедший юноша обернулся к залу и проговорил в никуда:

- Или больше никто не трогает нас, либо я спущу Леля с поводка. И плевать мне, в кого вы тут найдёте влюбиться. Меня все поняли?

- А я добавлю, - равнодушно сказала беловолосая девушка, осматривая всех, кто попятился от слов юноши. - Если мне здесь не понравится, дому не жить.

Хозяин мгновенно засуетился:

- Пожалуйста, господа! Заходите! Никто к вам с преступными помыслами не подойдёт! Пожалуйста, господа и дамы!

- Странно, что они все тут понимают только язык угроз, - покачала головой удивлённая Алика, таща за собой заледеневшего от напряжения Игоря. - Почему они нормально общаться не могут?

- Садок для рыб! - выдохнул домоправитель. - Крупная всегда старается сожрать мелкую. Это же торгаши, да ко всему прочему ещё и маги. Вот и пользуются своей силой, чтобы выиграть в цене.

Хозяин, кажется, понял, что с новыми клиентами агрессивная манера торговли не пройдёт. Он достаточно высоко оценил предложенные ему артефакты, отметив, что почерк Ангелики Феодоровны в их создании отлично ощущается. Молодые маги получили деньги и, сопровождаемые Гришенькой, который уже не пытался как-то их задеть, вышли на крыльцо ломбарда. Гришенька всё кланялся им, и Алик на всякий случай негромко, но звучно спросил у Валерии:

- А ты и правда сумела бы разрушить этот дом?

- Легко. Запустила бы адских тварей - в этой вредной для нас обстановке они не стали бы ждать и медлить. Здесь столько враждебной силы, что уже назавтра от дома остались бы руины.

Гришенька, суетливо склонившийся перед ними в очередной раз, резко шмыгнул в дом, забыв попрощаться. Ребята посмеялись вслед и деловито пошли к машине.

Молчали с полчаса, пока машина потихоньку выбиралась из города на федеральную трассу. А потом Алька первой оглянулась и сказала мечтательно:

- В этом году я не буду мёрзнуть! Накуплю себе столько курток - чтобы на все погоды сразу! А ещё плащей и пуховиков! И обуви - много-много!

- Ты не забыла, что часть денег отдаём бабуле Ангелике? - напомнил Алик. - Её сыновья создают все эти игрушки. Мы ведь только наполняем их силой.

- Ой, у неё там материала на артефакты столько, что до конца августа мы в город перетаскаем ещё целую кучу. Игорь, ведь кроме ломбарда, есть ещё комиссионки для магов? Так что хватит всем. Честно говоря, я не поверила бабуле, что дом поможет всем нам... Игорь, а ты всегда будешь здесь жить?

- Пока не знаю, - смутился домоправитель.

- А вот интересно...

- Алька, ты не слишком разболталась?

- Неа. Дома болтать будет некогда, правда, Валерия? Так вот... О чём я начала? Ага! Интересно, позволит ли бабуля мне в этом доме жить?

- Алька, ты чего?!

- Как чего? Дом ведь и наш, потому что нам помогает! И там картины Игоря. А ещё Пушок. Котяра так к нам привык, что всегда радуется нашему приезду. Игорь, как ты думаешь, бабуля разрешит? Старшие, насколько я поняла, собираются перебираться в город. И бабуле будет скучно. А тут - мы. Будем приезжать после занятий в университете. Представляете, как здорово?

- Представляю, - задумчиво сказала Валерия. - Мне тоже здесь нравится.

- Вы так болтаете, будто и не знаете... - начал Алик и заткнулся.

- Ну-ка, ну-ка, чего мы не знаем? - вцепилась в него сестра. - Быстро говори! Что ты там на картах нагадал?

- Бабуля мечтает о том же! - выпалил Алик. - Только боится говорить вам.

В машине воцарилось молчание, все серьёзно задумались над услышанным, и только Игорь улыбался. Ему-то здесь никогда не было скучно. Но если эти трое будут часто появляться в поместье, им будет рада не только Ангелика Феодоровна. А если задумают здесь жить... Впрочем, задумываться рано об этом. Но дом ожил. Поместье потихоньку преображается. Одним райским местом на Земле становится больше.


Примечание. Любимая песенка близнецов - "Бригантина" (стихи Павла Когана).