# Дневник сказочника

Евдокия Лебедева

Сказки

Ох уж эти сказочки,


ох уж эти сказочники.


м/ф "Падал прошлогодний снег"


Дневник сказочника


Умеет ли читатель летать? Должно быть, да. По крайней мере, всегда умел, может, кто-то просто забыл, как это делается, так это поправимо. Конечно, бывают и безнадёжные случаи, но и тогда не стоит огорчаться. Подумаешь, разучился летать, и так проживёшь. Страшнее, когда летать не может писатель - это предел... Не парящий писатель потерян, он пуст. Он прикован, прибит и уже не писатель, потому что не пишет.


Летайте, милые мои, летайте, и пусть никто не поверит!


Но вы ведь расскажите правду, которой нет под ногами.


Парите, странные птицы... Вам ветер будет наградой.


Le besoin de crИer dans lui-mЙme le mythe - toujours le signe de l'enfant, qui ne souhaite pas grandir1.


## Глава 1

"Легенды и мифы... в пересказе Н.А.Куна составили эту книгу, хорошо известную и специалистам, и...2"

1.05.91, вечер. Да. Я никудышный писатель. Я ничего не знаю, а знал бы, не сказал. Какой смысл? В мире столько книг, что давно бы пора написать всё самое важное и не морочить больше никому голову! Чёрт, забыл, я Сказочник. Это моя работа. Есть бактериологи, землекопы, мешатели конфетной массы, а есть Я. Сказочник. Каждый человек для кого-то может быть сказкой, а для кого-то - сказочником. Но что делать мне? Что? Подать объявление "Ищу сказку. Интим не предлагать"? Бред.

Что делать, если ты сам себе противен? Как побороть отвращение к собственной глупости и гнусности? А никак. Когда начинает накатывать первая волна, ты ещё держишься, но третья - это уже перебор. Можно только напиться и "смотреть на всё с точки зрения Вечности". Иногда помогает. Но бывает и страшно. Ты сидишь и ждёшь, вот сейчас всё это пройдёт, закончится. Это скоро пройдёт, скоро, а потом, как нож в спину, как выстрел в упор: пройдёт - это конечно хорошо, но пройдёт одинаково быстро как плохое, так и хорошее. Тогда становится ещё противнее, противно за свою мелочность, свою трусость, свою поверхностность.... И хочется уже закапаться, задержать дыхание и слушать только, как ходят секунды, и не думать. Ни о чём никогда больше не думать! Но это не выход, это тупик. Любить себя нет желания, жалеть - нет сил.

Море. Прохладное море. Море, которое одинаково прекрасно, как весенним утром, так и зимней ночью. Может в этом есть свой смысл?

Какое бывает Море?

-Что?

"Была у великой богини Деметры юная прекрасная дочь Персефона. Однажды прекрасная Персефона вместе со своими подругами, океанидами, беззаботно резвилась в цветущей Нисейской долине...3"


Какое бывает Море? Солёное? Кто Его солит? С пеной, вроде молочной? Но это же очень несладко! И молоко не бывает солёным. И кто же тогда его варит? Должно быть, какая-то мама. А где живут её детки? Она их с ложечки кормит? Не знаешь.... Ну и не надо! Я скоро сама всё увижу.

Вот, вижу - деревья-красавцы, песок, он похож на сгущёнку! И серые гладкие камни, и солнце я вижу, и небо, и что-то такое... Т-а-к-о-е!

Похоже такое на чудо. И дышит ровно и плавно, как старые дышат собачки. И вовсе на суп не похоже! А ты мне сказал, что как лужа. Оно ведь такое... живое, такого... разного цвета, и очень много болтает. Наверно, ему просто скучно.

А Море умеет купаться? Выходит Оно на прогулки? И в гости приходит ли к чаю? Как Море друзья называют? Каким-то забавным названьем? И с кем Оно дружит, с кем любит? С кем Оно делит конфеты? Не делит.... Не любит конфеты?! Такого вообще не бывает! Ты просто не спрашивал, верно?

"Простите, Милейшее Море, хотите немного зефира? Берите, я вас угощаю. Но, всё же, я съем половину, не то чтобы мне было жалко, я только хочу убедиться. Ну,... вдруг он будет не вкусный! Не смейтесь, такое бывает! Мне, правда, ещё не встречалось. Давайте играть в догонялки. Зачем Вы мне мочите ноги? Ведь я же тогда буду мокрой! Ну, хватит, не надо смеяться. Что я смешного сказала? Вы больше уже не грустите? Я завтра возьму Вам конфеты, только маме - ни слова, она мне их есть запрещает. Так, я ухожу? Да? До свидания".

Чего Оно тяжко вздыхает? Должно быть, совсем не наелось. Конечно, такое большое. Кто хочет с Морем сдружиться, иметь должен много зефира или хотя бы печенья!

Ты смотришь смешными глазами, похожими чем-то на сливы. Ты снова придумал мне сказку? Скажи, я пугаться не буду. Она про кого? Про цветочек? Про птичку? Про девочку с неба. А ты её знаешь? Ты видел? Ты слышал, о чём она плачет?

Сказка раз. Ты хочешь неба? Ты, ты хочешь неба!? Я не отдам тебе его, как не проси. Мне без него ничто немило, мне бы хоть краешек с собою унести. А знаешь, лужи - это тоже вечность, пусть грязная, а все-таки своя. И вся статичность их и быстротечность похожи на отрывок бытия....Бывает, что в дожде я слышу ветер, а в солнце вижу пятна от золы. Я без тебя одна на этом свете, без неба нет меня, один и ты...

Ты хочешь неба? Ты, ты хочешь неба!? Я б отдала его.... Не веришь? Так бери! Всё забирай, до крошечки, до йены, и даже краешка не надо от зари....Бери же! Я дарю тебе... навеки.

Бери, бери! Ну, что же ты стоишь! Я отдала тебе всё лучшее на свете, ведь я дышу тобой,

а ты?...молчишь; молчишь, не смотришь...ну?... Не взял. Всего лишь небо. Подумаешь, меня не взял, оставил....

Как милость сделал - жить меня заставил; на долго ли, ведь что я без тебя?

23.06.92, ночь. Любовь? Какое это счастье? Скорее уж наоборот. Разве она может быть взаимна? Ведь это лавина, обвал, любовь. Ты обрушиваешь её и вызываешь страх и сопротивление. И любишь ты благодаря сопротивлению и вопреки ему. А если штиль, разве это не просто привычка, привязанность, верность, что угодно, но не...? Любовь. Со страстью, с дрожью и слезами разве может закончиться раем?

Влюблённый окрылён, он даже светиться изнутри. Он похож на чудо: неповторим и уникален, и потому влюблённый одинок. Ведь где вы видели, чтобы Жар-птицы летали стаями?


## Глава 2


Зачем твои сказки такие грустные? Зачем ты придумал, что можно печалиться? Зачем ты молчишь? Почему улыбаешься? Я тоже сяду, и буду молчать! Я даже слова тебе не скажу, и не взгляну, и слушать не стану! И ты отвернись. Отвернись! Я сказала! Вот, голову вверх задеру и оставлю, и пусть хоть совсем, навсегда оторвётся! Смеёшься? Чего ты снова смеёшься?!

Что это значит "чистое небо"? Оно просто вышло недавно из бани? И сколько нужно воды, чтобы вымыть облако (то, что похоже на шляпу)? Смотри! По небу летают стаи. Зачем у птички чёрные крылья? Наверно, чтоб лучше её было видно? Смотри! Прилетела птичка вторая! Они обнимаются?! Нет? Убивают.... Но они такие красивые обе. И разве им нельзя подружиться? Я тоже, бывает, с кем-нибудь ссорюсь. Но в этом всегда виноваты конфеты. Хотя даже ими можно делиться.

Ой, перья летят, и кричат злые птицы, и, в крылья вцепляясь, падают обе. Зачем они? Хватит! Так больше не надо. Так они могут упасть и разбиться! А я не хочу! Что за глупые птицы! До криков чужих какое им дело? Что они делят?! - Небо?! Небо.

Какие это нелепые птицы. Как можно небо делить на кусочки? Оно ведь огромное, всем его хватит! И как они будут с ним управляться? Его пролететь целиком невозможно, его просмотреть не получится за ночь! Оно не похоже на банку с вареньем, нельзя так схватить и сказать, чтоб не ели! Оно ведь специально такое большое, чтоб всем-всем хватило, чтоб все посмотрели! И если птичка одна разобьётся, и если вторая останется целой. Разве небо не будет всеобщим? Разве моим не останется небо?

Когда мне будет лет очень много, я обещаю, хотя бы недолго, я буду смотреть на лохматое небо, чтобы никто его не запрятал. И буду всегда ему улыбаться! Есть радость, которая всем достаётся. И за неё не приходиться драться.


02.07.93, утро. Боже, сколько мне лет? Я уже..., и с каждым годом становится всё больше. И я должен был что-то сделать, что-то создать, что-то донести за всё это время. А что? Как? Кому? Кажется, я уже ничего не могу, ведь есть моложе, энергичней, лучше! С каждым годом, с каждым часом я понимаю - я не хочу стареть, я не хочу на покой! Нет, я не успел, постойте! Мне не хватает времени! Оно бежит сквозь пальцы! Чёрт, как банально.

Уходит время, говорите? Куда уходит, а? Ну, дай ответ, что нет ответа? То-то же, ведь ничего не может исчезнуть в никуда, если где-то убавляется, то где-то всё это добро и прибавляется.... Спрашивается, где и у кого?

А нигде. Всё проще. Время, о котором мы столько вздыхаем, никуда не утекает, это мы уходим. Время стоит себе на месте, как предмет безногий, а мы убегаем всё дальше и дальше.... А вот зачем? Это уже другой вопрос. Может, мы просто не можем остановиться? Не помним, не хотим? Уже забыли, зачем и куда мы бежим, но продолжаем бег. Какого чёрта, это ведь уже никому не нужно.

Я снова очень много болтаю. Смешно? Ну и ладно! А мне не обидно. Скажи лучше сказку, чтоб солнце и море; про добрых людей, про лето и зиму. Про что-нибудь, чтобы было не грустно. Молчишь? Расскажи мне, про что ты молчишь?

Сказка два. Тёплый песок щекотал ноги, стелющейся змейкой бежал под руку с ветром и, кажется, что-то напевал, шурша песчинкой о песчинку. Небо, покрытое поцелуями белых облаков, казалось изрытым, тёплым и родным. Утро - ясное солнечное, раскрашивало море как праздничный пряник. Синий! Красный! Золотой, такой глубокий и такой прозрачный! В каждой капле тысячи тысяч цветов и оттенков. Идёшь и дышишь этим цветом и этим светом!

Детские игры - ветер, песок, море, пролетающие чайки, ленивые крабы и солнце. Солнце! На каждом кончике каждого пальца. Солнце! запутывающееся в длинных светлых ресницах. Солнце, играющее в зайчиков на детских волосах...

Мальчишке казалось, что весь мир - яркий и задорный, улыбается ему. Он думал об утренних песнях, о тёплом ветре-задире, о добрых заботливых людях, а крепкие детские ножки оставляли следы на шелковистом песке.

Резкая боль. Судорога. Звон в ушах. Грязный осколок распорол ногу. Стекло впилось в тело, как голодные волки вгрызаются в плоть.

Потемнел песок, обнажил давно запрятанное жало, но бояться надо было не песка, бояться надо было людей, чьи нелепые игры оставляют свои следы.

Мальчик заплакал, сбежались люди. Дети плачут, когда им больно, смеются, когда смешно, не задумываясь, что скажут взрослые. А взрослые уже подняли ребёнка на руки, уже запрятались в белые халаты, уже склонились над телом: вставили трубки, привязали палки, резали, долго резали. Потом тяжело дышали, и задёргивали шторы, и слезили глаза, и думали, и сострадались, уходя из палаты.

Мальчик вырос. Он жил в тёмной комнатке с окном на кирпичную стену и мокрое бельё. С утра и до вечера он наклеивал этикетки на мутное стекло бутылок, а перед сном смотрел в окно, дыша прелым воздухом переулков. Он уже не отличался от них, от этих добрых людей, что приносили еду и рассказывали чудные истории. И он благодарил за хлеб и за воду, не переставая думать, что его окружают добрые люди; и что никогда больше тёплый песок не будет щекотать его ноги.

Извини, я, кажется, опять оплошал. Сказка не вышла весёлой, но я исправлюсь. Обещаю. Ты слушаешь? Спишь. Ах, милый мой Персик, спи. Я придумаю новую сказку, очень хорошую, ты будешь смеяться. Спи, моя радость, а я посмотрю...


## Глава 3


Меня разбудили сегодня большие пушистые зайцы. Они по кровати скакали! И весело так хохотали, что даже было не слышно. Они меня звали побегать, но сами долго боялись спуститься со стенки на травку! И только мы разыгрались, как солнышко спрятало тучка. И зайчиков сразу не стало.

Бывает наверно капуста из первого талого снега! Из лёгкого ветра бывают смешные прыгучие белки! Из лужи бывают лягушки! А зайчики - только из солнца! И ещё я кое-что знаю! Из дождя получаются волки! Но я им рычать не позволю! Я спрячусь от них под подушку, и мне их будет не видно! Да нет, мне нисколько не страшно. Ну, может быть, капельку только... А ты никому не расскажешь? Я не боюсь! Я пугаюсь. Вдруг зайчиков больше не будет? Вдруг они не успеют укрыться?

Вот уже появляется солнце, а дождик никак не проходит. Ой! Глупые, глупые зайцы! Бегите! Бегите скорее, пока вас не скушали волки! Я их отогнать попытаюсь. Бегите! Чего же вы встали?

Смотри, с неба падает дождик, и зайчики скачут по лужам! И вовсе это не волки! Это всего лишь собачки! Мне можно играть вместе с ними? Мне на нос попала собака! Конечно, такое бывает, их с неба падает куча!

А если я заболею, ты тоже будешь бояться! Не думай, я не трусиха! Я только пугаюсь немножко.

Сказка три. Жило-было облачко. Оно бегало по небу, пряча птиц и самолёты в свои сиреневые бока. Радовалось солнцу и ждало прихода луны. Облако, то самое, похожее на шляпу, помнишь? И небо, и звёзды гордились этим радостным белым комочком. И даже парашютисты приветливо улыбались, спускаясь на бренную землю. Но в жизни всегда и всё происходит не вовремя. И наше славное облачко запечалилось, потемнело и стало хворать. Почему? Я не знаю. Просто так бывает.

Облачко заболело. Оно нахмурилось и больше не улыбалось весеннему небу. Оно не летело игриво вслед нежному ветру и даже не пело веселых песен с легкокрылыми ласточками. Облако рыхлело и грустило, потому что не видело больше, чему можно радоваться. Так оно подурнело, осунулось, и однажды, пролилось над городом долгим печальным дождём. Пролилось и растворилось.

Оно умерло, да?

Оно стало тучкой и.... Ну, только не надо грустить, малютка. Я что-нибудь придумаю!

А знаешь, лужи - это те же тучи, только наоборот. Посмотри хорошенько! Ну, что ты, Персик, не надо, не плачь! Ведь вот они, тучи! у нас под ногами. Ты можешь считать, что мы ходим по небу!

А как же облачко? Его больше не будет? Никогда-никогда?

Ты скучаешь. Не бойся, я скажу тебе тайну, только ты никому! Хорошо? Обещала.

Ты грустишь? Не надо. Смотри! Видишь, чистое небо. А знаешь, откуда летят облака? Отсюда, с земли! Облака! Всего лишь встретившиеся в небе воздушные поцелуи! А белые они потому, что их отпускают в небо очень добрые люди, и у них очень светлые мысли! Хочешь увидеть облако? Улыбнись и пошли поцелуй! Ты веришь мне, Персик? Ты веришь.


## Глава 4


"Подобно легкокрылой бабочке перебегала юная Персефона от цветка к цветку...4"

А то не укроп, а селёдка! Мы собрали её у калитки, не знаем, то ли мелко порезать, то ли сварить два компота, один чтобы был поострее, а другой зелёного цвета.

- А почему не свекольный?

Укроп не бывает свекольный, а только зелёного цвета.

- А с кем ты его собирала?

Одна. Я тебе говорила. Я вышла с утра на прогулку и так засмотрелась на звёзды, что запнулась о банку капусты...

- Она тоже росла в огороде?

Капуста была уже в банке! Втроём мы её накопали и мелко решили порезать, чтоб получить два компота. Но первый компот будет лишний, ведь нас всего лишь четыре. Вот я и сижу, размышляю - какого цвета еноты?! А если они золотые. Как им трудно должно быть живется.

- Какая же связь тут с компотом?

Телефонная, разве не знаешь?

- Я так ничего и не понял! Глупые детские игры. Селедка, укропы, компоты. Не морочь мне голову, Персик.

А я её не молочу, и вовсе не детские игры! Так взрослые часто болтают, ты их когда-нибудь слушал?

Я раньше была очень глупой, а теперь я ужасно большая, мне целых пять лет с половиной!

- Да, это серьёзный возраст. Я помню, как ты танцевала на светлой весенней полянке. Как дула на одуванчик, не видя, что он ещё желтый. "Персефона рвала пышные розы, душистые фиалки, белоснежные лилии и красные гиацинты...5 " И каждый цветок был как праздник. И ты не спешила стать взрослой. Зачем? Не уже ли так быстро ты хочешь со мною расстаться?

С тобой? Ты куда-то уходишь? А кто мне завяжет ботинки?

- Я ухожу, но не скоро. Не стыдно, пять лет с половиной, а шнурки завязать не сумела!

Но они неудобные очень. Их много и с ними мне скучно! Целый шнурок на ботинок! Кто глупость такую придумал? Нарочно, чтоб ты посмеялся.

- Всё, ладно. Я больше не буду. И один шнурок на ботинок - это действительно много! Попробую что-то придумать, но видно придётся учиться.

А говорил, что играть не умеешь! Я столько же много болтала, сколько с ботинками муки. У взрослых всегда что попало! Придумали б лучше конфету, чтоб никогда не кончалась. А ботинки!? Так проще разуться!


12.08.95, день. Проще. Конечно, всё может быть проще и лучше. Вот только кому это нужно? Дайте, позвольте людям хорошо жить, и они сами убьют себя.

Жить хорошо - это противоестественно, аномально, это противно нашей природе. Нам надо бегать, вертеться, крутиться, добиваться и жаловаться,... нам надо догнать и перегнать, разрушить и перестроить, поднять и стабилизировать, но не жить. Ещё ни в одной программе не было написано, что человек должен жить! Да и зачем собственно это писать!? Если, похоже, ни один человек этого не хочет. Мы много делаем того, чего не хотим, а иногда, даже то, что хотим.... Но не выходит, не получается у нас жить. Не дано. Что ж, значит и не надо. Обойдёмся, перетопчемся, переживём.... Так и переживаем: родителей, друзей, врагов, а потом смотришь - и тебя кто-то уже пережил. Всё, конец, а ты даже не пробовал жить, даже не начинал.

- Персик, ты спишь? Хочешь, спою тебе песню? Красивую, хочешь послушать?

Мне рассказал лукавый гений,

Моё чудовище невинное,

Что где-то на краю вселенной

Живёт фантазия старинная.

Её давно придумал кто-то.

С тех пор его уже не стало,

И только сладкая дремота,

Как аромат вокруг летала.

Та сказка славно была сложена:

Без слёз, без слов и без печали.

А если зимы, то с порошею,

И чтоб ветра в окно стучали.

Но мастер жив ещё, должно быть,

Пока живёт его творение.

Ты спишь, тебя я не тревожу,

Моё прекрасное видение.

Разбередила притчу древнюю,

И сном укрылась безмятежным.

Спи, моё создание первое,

Мой Персик, моя сказка нежная.


## Глава 5


15.03.99, вечер. Как же хочется верить, что всё это кому-то нужно. Ну хоть кому-нибудь, хоть чуточку, да нужно! А если нет? Так легко ошибиться, оступиться, пройти мимо, а жизнь то всего одна. Одна! И кроме неё ничего у тебя нет. Как же хочется верить! Да, вот не знаю во что. Мы привыкли взывать к высшим силам только в трудные минуты, да и то скорее по привычки.

Не иметь сомнений - всё равно, что получить крылья! И только вперёд, только к свету! Крылья! Хотя и они не уберегут тебя от ошибки. Как бы знать всё наверняка? Как бы в полёте не сбиться с пути?

Смотри-ка! Бабочка! Блестит. Я тоже бы хотела, блестеть как звездочки горят. Смотри-ка! Бабочка! Летит. Я тоже бы хотела лететь, как ласточки парят. А ты?

Поймать? Смотри, ловлю. А ты? Поймай мне звездочку, вон ту, в сиреневом дымке! Смотри, смешные мотыльки, куда они спешат? А если лампочку убрать, куда они уйдут? Они уйдут?

- Нет.

Улетят?

- Нет.

Просто упадут.

И будут спать? Зачем тогда они летят на свет?

- Они умрут. У них был смысл, теперь и смысла нет.

Ну, что ты медлишь? Погаси

...Я просто лампу погашу, а им... не будет смысла. Но это просто лампа, да? И ничего в ней нет! Ведь это просто так! Слова! Ты шутишь, ведь... Я так не хочу!!!

Нет, не трогай, мы не отключим свет. Я... помолчу.

Почему же, если без цели им невозможно, почему же такая глупая цель? Может, просто они заблудились? Может?

- Не думаю. Нет.

Сказка четыре. Жила-была старая злющая Ведьма. Она обрастала пиявками и мухоморами, а на голове носила огромный пыльный колпак, где хранила стайку летучих мышей и запасные бородавки. Ведьма вылепила из дорожной грязи себе слугу, которого называла Бу6. Потому что не выговаривала никаких других букв и на дух не переносила длинные слова! Бу был грязен, уродлив и молчалив. Он практически был её тенью. Но хотел он не этого, не о её тени мечтало это чудовище.

Однажды Ведьма решила заколдовать Принцессу, которая была столь мила и прекрасна, что бабочки летели к ней, путая с цветком. Ведьма приготовила для Принцессы мрачное подземелье и приказала Бу схватить и привести туда красавицу. Но грязный слуга не смог исполнить приказ, он только издали наблюдал за Принцессой и не смел подойти. Нет, он не смел, ведь она была его светом, его смыслом и раем. А Принцесса смеялась и целовала Принца, который тоже был красив и весел. Он обещал подарить ей весь мир и кормил с ложечки вареньем.

Тогда ведьма разозлилась, и сама ночью выкрала Принцессу. Она заперла её в пещере и улетела за жутким зельем.

Как только Принц узнал, что Принцесса в опасности, он тут же собрался её спасать. Но тут, так некстати, захромал конь, и Принцу пришлось остаться дома.

А Бу выкрал волшебное кольцо у Ведьмы и отварил пещеру. Едва луч света проник в тёмный грот, как Принцесса вскрикнула и кинулась к спасителю. Но не решилась прикоснуться и замерла. Бу вывел Принцессу, боясь даже дышать ей вослед. Он отдал ей волшебное кольцо, чтобы Принцесса сумела попасть домой. Он даже осмелился взглянуть ей в глаза, а она была столь мила, что позволила дотронуться до своей руки. Но Ведьма была уже близко, и Принцесса поспешила исчезнуть.

Красавица вернулась домой и обняла Принца, он был очень рад её видеть, и у него были красивые карие глаза...

А Ведьма была зла! О, она была очень зла! Она подняла руку и, сжав её в кулак, испепелила Бу на месте. И только песок остался в её когтистой руке. Ведьма разжала кулак, пыль разлеталась, просачиваясь сквозь пальцы и сдуваясь ветром. Пыль оседала на дорогу, где недавно стояли чьи-то красивые ножки. Только пыль.

Принцесса целовала Принца, гладила его волосы и смеялась. Они танцевали и шептали друг другу разные глупости. И Принц целовал её руки и обещал, что будет любить её вечно.

И если бы вы там были, то непременно сказали бы: "Как они милы".


Глава 6


"Персефона увидала цветок; вот она протянула руку... вот уже сорван цветок. Вдруг разверзлась земля, и на черных конях появился из земли в золотой колеснице владыка царства теней умерших[...] Он схватил юную Персефону[...] Только вскрикнуть успела Персефона7".

23.04.03, ночь. "Не забудьте расстаться". Чудесная фраза. Моя бабка всегда так говорила. Но мне раньше казалось, что это старческий маразм. Нет, маразм у нее, конечно, тоже был, но только... права была бабка. Если вообще никогда не расставаться, можно сойти с ума. Что? Да, да, чёрт побери! Я опять становлюсь лишним. Права была бабка, всех, всех надо собрать и проститься (в один долгий мусорный ящик). Ничего. Я не нужен им, они не нужны мне. Люди - твари. Нельзя привязываться к людям. Они злые и лживые, и вечно норовят в грязных ботинках прямо в душу. "Не забудьте расстаться". Пора. Я решил, так будет лучше.

- Я пришёл попрощаться.

Не плачь, сладкий Персик. Ты выросла, детка. Тебе мои сказки уже ни к чему. Вот, смотришь до дрожи большими глазами. А взгляд уже взрослый. Я пришёл попрощаться. Не плачь, милый Персик! Дай, прикрою глаза, чтоб тебя не печалить.

Я тебя никому! Я тебя никогда! Даже если уйдёшь, я уйти не могу. Я тобой..., я тебя... я привыкла. Когда ты вернёшься.... Ты вернёшься? Я подожду.

А вдруг?!

Даже страшно представить - я тебе не нужна. Ты поверишь ли? Вдруг, ты мне будешь не нужен! Даже думать смешно. Ты молчишь.

Знаешь, море, правда, похоже на лужу.... Только ветер в лицо - закрывает ресницы. Я бы рада смотреть, но боюсь. Пустоту. Поцелуй меня, тихо, поцелуй, чтоб забыться, даже если я губ разомкнуть не смогу.

Я тебя... я к тебе... Никогда. Никому. Хочешь, я расскажу, расскажу им, как было? И они мне поверят. Я ещё не забыла. Хочешь? Только прощаться с тобой не проси! Не прощусь, не прощу, не пущу... (открыла глаза) Подожди!!! "Далеко разнесся крик ужаса юной Персефоны; он донесся и до пучин морских, и до высокого светлого Олимпа...8".

Я схожу с ума. Я говорю сама с собой. В пустоту. Хватит глупых сказок. Пора избавляться от детства, как от тяжкой болезни. Холодно, сыро, так недолго и простыть.


Послесловие


"Тяжкая скорбь об утрате единственной возлюбленной дочери овладела сердцем [...] И вся природа горюет об ушедшей. Желтеют листья, и срывает их осенний ветер; отцветают цветы, нивы пустеют...9".

7.09.07.

- Персик?

- Нет. Персефона.

- Простите. Я обознался.

- Ничего. Счастливого пути. Прощайте.

Вот ты со мной и попрощалась. С этой мыслью Сказочник тихо растаял.

(А как можно громко растаять? Никак. Значит так всё и было).


Поверьте. Так всё и было


1 (фр) потребность в мифологизации - всегда признак ребёнка, не желающего расти. "Псевдо" Э.Ажар/Р.Гари

2- Кун Н.А., Легенды и мифы древней Греции, Душанбе, 1988, 463стр.

3 - Гомер, Гомеровские гимны, пер. В.Вересаева, М., 1926.

4 - История греческой литературы", т.1. Эпос, лирика, драма классического периода, изд. АН СССР, Институт мировой литературы имени А.М.Горького,

М.-Л., 1970, 487стр.

5 - Овидий, Баллады-прославления, пер. Ф.Ф.Зелинского, М., 1981, XIII, 344стр.

6 - boue, фр. - грязь.

7- Овидий, Баллады-прославления, пер. Ф.Ф.Зелинского, М., 1981, XIII, 344стр.

8- Кун Н.А., Легенды и мифы древней Греции, Душанбе, 1988, 463стр.

9 - Радциг С.И. История древнегреческой литературы, М.-Л., 1960, 403стр.


17


г.Новосибирск, сентябрь 2005года