# Волчок. Главы 46, 47

Наталья Оленева

Его собачье дело. Огонь.

## Глава 46. Его собачье дело.


Снова ступеньки. В глазах рябит. Лапы заплетаются. Когда Влад спускался, лестница была короче. А у этой конца не видно. Похоже на чью-то злую шутку - вот это, что, вовсе не ловушка. Пока он тут как собачка бегает, Лютомир уже, наверное, спрятался где-нибудь и хихикает.


Воздух потеплел, наполнился запахами древесины, крови и паленой плоти. Ступени впереди подсвечивались желтым. Влад не помнил, чтобы наверху горел факел или лампа. Наверное слишком спешил и не обратил внимания.


Он поднял голову, надеясь вот-вот увидеть дверь, как что-то вдруг ударило его по носу, и он покатился кубарем вниз по ступеням. Приложившись о стену, Влад наполовину обратился, зацепился когтистой рукой за щель между камнями и встал на ноги.


Морда горела огнем, глаза слезились. Оборотень несколько раз зажмурился и тряхнул головой. Через калейдоскоп цветов медленно проступала расплывчатая, но узнаваемая фигура Лютомира.


Князь неспешно спускался, держа в одной руке масляную лампу, а в другой трость.


Когда в глазах прояснилось, Влад невольно поморщился. Вместо змеиной морды на него смотрела маска живого мертвеца. Изуродованное Змеевым даром лицо в желтом свете выглядело оплавленным; язвы на скулах и на носу блестели сочащимся гноем и видимыми мышцами, а глаза едва держались в глазницах. Лютомир растянул облезлые незаживающие губы в жутком подобии улыбки.


- Внучек. Ты не представляешь, как я рад тебе, - медленно проговорил он. - Пришел отдать, что должен?


Прижатые уши волка встали торчком. Оборотень снова тряхнул головой и небрежно, будто у него обычный осенний насморк, утёр лапищей с носа кровь, которая все равно продолжала капать на ступеньки.


- Тебе я должен только одну вещь, - полузвериный голос звучал странно, как будто обычной рычащей собаке ради забавы открывали и закрывали пасть. Влад не хотел обращаться в волка и разговаривать телепатически. Ему было противно обмениваться мыслями с Лютомиром, с этим чудовищем. - Губозакаточную машинку.


- Так значит?


- Предлагаю по-хорошему отказаться от дара, - прорычал Влад тем же тоном, каким Лютомир говорил с ним тогда, на арене. - И можно будет обойтись без жертв.


- Ах ты...! - с насмешкой и пренебрежением выплюнул Лютомир. - Рыло блохастое!


Он сделал выпад тростью, но та лишь пусто стукнула по стене перед носом отклонившегося оборотня.


Наверху загрохотала дверь и донесся приглушенный голос Севра.


- Влад! Я знаю, ты там! Я иду! Я щас!


- Не успеет, - заверил Лютомир, словно утешая. - Ты ответишь мне за то, что сделал с моей семьей, моим городом и людьми.


- Я сделал?! - возмутился Влад, но при этом вынужден был отступить на шаг.


Даже в прямоходящей форме он не превосходил старика по росту и силе. Обыкновенный пудель, умеющий ходить на задних лапах. А еще разговаривать. Значит перед смертью можно было хотя бы вынести своему палачу мозг.


- Не ты ли убил моего отца, когда он принес для тебя дар? И собственную дочь. А потом охотников, которые отказались принести меня тебе на блюдечке. Ты приучил людей сладко жрать и крепко спать. За это они безропотно отдавали в жертву своих женщин. Приняли как данность, что все, кто от них отличается, должен сидеть в клетке. Спокойно смотрели на жестокую расправу над разумными существами.


- Это ты про тех чудовищ, которые прямо сейчас крушат улицы и убивают людей? Это они - разумные? Напомню, что они сами нас сюда притащили из людского мира! Насиловали, пили кровь, заставляли служить себе, набивали пузо нашими детьми! - рычал Лютомир, двигаясь к оборотню. Каждому его шагу вторил мощный удар в дверь. - Дети не зря рождаются с даром, этот дар - последствия поганых дел мерзкой нечисти. Злобные твари сами породили себе палачей. А Овель перестала быть моей дочерью в тот же миг, как решила связать свою жизнь пёсьим отродьем. А твоего папашу я убил бы его еще сто раз, но учитывая ваше трогательное сходство, сойдешь и ты.


Влад пятился. Слова Лютомира не задевали его - дед просто плевался ядом, - но внутренний зверь ярился, как бешеный пёс на короткой цепи. Влад сдерживал его как мог, понимая, что если нападёт, то не сможет остановиться. Да только силы были не равны. Лютомир бессмертен, а он - нет.


- Была бы она умнее, - продолжал свою тираду Лютомир. - И позволила убить тебя еще при рождении, никто бы не пострадал! Ни она! Ни охотники! Не нужны были бы жертвы! - он надсадно хохотнул. - Их кровь на твоих руках! За это я отрежу твою собачью голову, как твоему папаше, и повешу ее на въезде в город.


Цепь лопнула. С рёвом оборотень кинулся на старика. Но вдруг застыл, будто наткнулся на невидимое препятствие.


'В чем дело?' - запаниковал Влад про себя, чувствуя, как тело сковало знакомой беспомощностью. - 'Я же избавился от этого. Я могу драться'.


- Что? Пил живую воду? Пил мою кровь?! Пи-ил, - довольно подметил Лютомир. Он повесил лампу на держатель для факела и медленно вынул из трости шпагу.


Едва уловимый взмах - тонкое острие блеснуло в тусклом свете перед самым носом оборотня, слизнув налившуюся каплю крови. Влад отпрянул и продолжил торопливо отступать под свист яростно мечущейся шпаги.


Лютомир в гневе без всякой техники и осторожности отчаянно махал шпагой, оставляя уворачивающемуся оборотню мелкие порезы на морде и на лапах, которыми тот пытался закрыться.


Владу было не важно, умело ли его покромсают или как попало. Он быстро отступал, пропуская мелкие раны, и чудом избегая опасных выпадов. Без возможности дать отпор, зверь внутри него забился в дальний угол.


Они уже спустились на пару кругов и погрузились в плотную темноту. Тогда Влад решился на отчаянный шаг.


С треском Север высадил дверь и растянулся на лестнице, едва не покатившись по ней кубарем вслед за щепками. Часть сломанной двери повисла на нижней петле, а деревянный засов обломками рассыпался по полу.


В момент удара Влад стал волчком, припал к ступеням, и прошмыгнул мимо Лютомира у самой стенки. Но не успел он порадоваться, что от дедушки ушел, как тот схватил его за хвост, дернул на себя и нацелился шпагой в оскаленную морду. Острие скользнуло по щеке и пронзило ухо, воткнувшись в трещину между ступеньками.


Север тем временем схватил острый обломок доски и побежал вниз.


- Я бегу! Я щас!


Услышав короткий болезненный взвизг, он оступился, но удержался за стену. Прихватил оставленную Лютомиром лампу и поспешил дальше.


Наконец, пляшущий свет болтающейся лампы выделил из темноты две фигуры. Север застыл, обездвиженный жутким зрелищем: мертвец прижимал к ступенькам тщетно брыкающегося волка и душил его.


- Прекрати! - надрывно выпалил Север, замахнувшись деревяшкой, но не мог её кинуть. Рука стала будто чужая.


- Что, пришел спасать своего блохастого друга? - ухмыльнулся Лютомир не переставая сдавливать волчью шею.


Севра трясло от злобы и беспомощности. Он так сильно сжимал обломок доски, что тот до крови врезался в ладонь.


- Что же ты ему не помогаешь? Не можешь? - довольно оскалился Лютомир. - Никто не может мне ничего сделать! Потому что все горазды были живую воду пить!


- НЕ ВСЕ! - проклокотал низкий звериный голос сверху.


Север обернулся, ожидая увидеть тролля, сатира или какую угодно другую нечисть, но не это.


Свет лампы вылепил в темноте седую, изуродованную получеловеческой стадией морду оборотня. Тварь ростом под потолок в тесном лестничном тоннеле казалась инфернально гигантской. Белая пасть, уже перепачканная в чьей-то крови, растянулась в оскале, оголяя желтые, длиной с палец зубы и морща облупленный черный нос. Его горячее дыхание смердело гнилью.


Север выронил обломок деревяшки, но все еще сжимал в кулаке ручку лампы, словно только она помогала ему держаться на ослабевших ногах. Испытав все оттенки ужаса, он наконец сообразил, что этот монстр здесь не по его душу, и быстро прижался к стене.


Оборотень в ту же секунду пронесся мимо него, выбив лампу из рук. Лютомир успел вытащить застрявшую шпагу и направить ее на монстра, но тот отмахнулся от лезвия как от зубочистки, вгрызся старику в плечо и словно игрушку утащил с собой вниз, во тьму.


Пролитое масло из разбитой лампы вспыхнуло огненным занавесом.


Север спустился к лежащему на ступенях волчку и присел рядом.


- Влад..., - дрожащим голосом выдохнул он, не зная, чем ему помочь.


Волчок хрипел, и вяло, но упорно шевелил лапами, по-своему выбираясь из болезненного исступления и борясь за воздух.


Север не мог ждать - нужно было еще найти Гарьку и отвести ее к причалу. Он чуял ее страх, ее смятение где-то там, наверху.


Он потянулся к Владу, чтобы взять его на руки. Оборотень грызливо вскинулся и цапнул. Молодые волчьи зубы ободрали костяшки пальцев и проткнули кожу на ладони. Север запоздало отдернул руку, зашипев от боли, и отодвинулся.


Суча лапами, волчок кое-как встал и привалился боком к стене - так было проще дышать. Он все время сглатывал, рычал и ронял кровавую слюну на ступени. Красные глаза безумно таращились в никуда - как у чумного пса.


- Влад. Это я. Все хорошо.


Приходя в себя, Влад повернул качающуюся как у игрушечной кивающей собачки голову и изумленно посмотрел на растерянного охранника. Нет. На Севра, на его укушенную руку, а потом назад. Там, за пламенем, под несколькими этажами вместе с гулким рычанием раздавались глухие удары и хриплые вопли Лютомира.


Пошатываясь на заплетающихся лапах, Влад побрел наверх. Север еще раз попытался взять его на руки, чтобы было быстрее, но получил ту же реакцию.


- "Не трогай!" - огрызнулся оборотень, стараясь быстрее переставлять непослушные, вялые лапы.


- Нечего корчить злыдня! Я все знаю. Ты тогда притворялся.


- 'Молодец, что знаешь'.


- И про ваш дурацкий план я знаю. Я тебя не пущу, понял? Ты не должен вообще ничего делать..., - быстро говорил Север, едва поспевая за ускорившимся волком. - Да погоди же ты!


Влад дождался Севра в коридоре, пустом и вымазанном в крови и копоти.


- "Я слушаю тебя. У нас есть немного времени, пока Татий развлекает Лютомира. Он тоже ищет чешуйку, если ты не забыл. Так что, если хочешь помочь, то найди, где она лежит. Или проваливай."


- Влад, - устало простонал Север. - Ну... Отдай ты ее. Не ему, но кому-нибудь другому.


- "Не отдам. Сам говорил, нельзя заменить одного психа на другого. Ни люди, ни навий народ не готовы к такому дару, - он невесело усмехнулся и пафосно добавил. - "Чем больше сила, тем больше ответственность"


Север, конечно, не знал источника мудреной фразы, но оценил ее глубокий смысл по достоинству:


- Дурак что ли? Какого лешего ты должен отвечать за чужие ошибки? Не ты все это начинал! Ты даже не знал ничего, пока не оказался здесь. И не тебе заканчивать. Это, блин, не твое собачье дело! Ты умеешь обращаться в волка, да, здорово. Но этого мало, чтобы дойти до Змея. Ты ничего не знаешь о Нави.


- "Как это? Ты мне столько всего объяснял. Или опять что-нибудь важное утаил?"


Север сел перед волчком на корточки и схватил его за мохнатые щеки.


- Влад, мать твою! - проговорил он сквозь зубы, - Это не смешно.


- "Сев, мы уже это проходили", - терпеливо сказал Влад, тронутый отчаянием, с которым Север пытался его отговорить. - "Я знаю, что не должен. Но я хочу. Кроме меня никто это не может сделать. Не знаю, удастся ли мне, но я попробую. Так что тут только два варианта: или я это сделаю или ты мне не помешаешь."


Север с мрачной физиономией отпустил Влада и встал. Он не находил ситуацию подходящей для шуток. Но, глядя на волчью улыбку и его неуместно-дурашливое виляние хвоста, сдался.


- Пошел ты.


- "Пойду. Только скажи, куда. А то хитрожопый князь перепрятал чешуйку. А спросить, куда, я как-то в суматохе не успел."


Север стал озираться, нащупывая чутьем Змеев дар и, чтобы не терять времени, заодно поискал сестру. Когда нашел, с каменным от удивления лицом посмотрел на Влада.


- Наверху... Где Гарька.


## Глава 47. Огонь.


Во дворце стало тихо. Никто не ломился в Гарьины покои. Хотя наверняка нашлась бы тварь, которую не смутили бы ни запертая на огромный засов дверь, ни четвертый этаж, ни голая стена без подступа к окну. Но с улицы через плотно закрытые и зашторенные окна доносились только воинственные крики и время от времени что-нибудь грохотало или разбивалось. Гарья и Аресий продолжали сидеть в полной темноте и тишине и дожидаться Лютомира.


Гарья устроилась на полу, привалившись спиной к кровати. С одной стороны она на всякий случай положила кочергу, с другой - щит в виде дверцы от тумбочки с удобной круглой ручкой посередине. Она скучно смотрела в темноту и вслепую распускала рукав рубашки. Стоило вытянуть одну мешавшуюся нитку, как пальцы сами вылавливали следующую.


Великий замысел Лютомира и Аресия сыпался на глазах. Гарье было гадко и стыдно за то, что она невольно радовалась подобному исходу. Жертвоприношение стало для нее ярким доказательством, что никакой она не боец и не защитник. Она трусиха, которая сидит и ждет, когда все само случится, чтобы потом подстроиться к новому порядку.


Только что это будет за порядок? С оборотнем под ручку? Ни за что. С нее хватило одного чудовища - Аресия. Когда все закончится, она убежит и вернется в деревню. Там домов много - занимай любой. Разгонит чертей и будет жить. Одна. Севка вряд ли согласится составить ей компанию, а ей гордость не позволит даже заикнуться о приглашении. Поздно. Все мосты сожгла.


Нитка собрала ткань гармошкой и оборвалась. Теперь конец было не поймать, а рукав остался с уродливым шрамом. Это раздражало. Как и возня у выхода. Судя по постоянному скрипу, пыхтению и шуршанию, Аресий не просто сидел в кресле, подпирающем дверь, а выплясывал вприсядку, жонглируя капустой.


- Тебя блохи что ли едят?! - шикнула Гарья.


- Да! Твои!


- Заткнись.


- Что, правда глаза колит?


- Да заткнись ты! - громче цыкнула Гарья, вставая на ноги. - Кто-то идет.


Аресий недоверчиво затаился. Из коридора действительно послышались шаги и гулкий недовольный бубнеж.


- 'Кто-то'! - фыркнул Аресий. - Это отец. Или слуги.


С тихим щелчком тьму робко потеснил маленький огонек зажигалки. Аресий запалил свечку, поставил ее на стол, возле чешуйки в мешке, и принялся освобождать дверь. Но Гарья вдруг остановила коленом кресло, которое он потащил в сторону.


- Рехнулся? А если это не он?


- А кто еще?! Никто не знает, что мы здесь! Сгинь!


- Щас сам сгинешь!


- А-а. Понял, - Аресий растянул губы в самодовольной улыбке. - Ты хочешь подольше побыть вдвоем? Как в нашу ночь? Знаешь, мне даже понравилось. Не ожидал что ты такая страстная.


Гарью передернуло от упоминания той ночи, и от тона каким это было сказано - сладкого как трупный запах залежавшейся в подвале дохлой крысы. Она-то, сердобольная дура, решила, что та ночь стала для Аресия неисправимым моральным потрясением.


Гарья двинула кресло к двери, задев Аресия подлокотником по недавно сломанной, но уже почти зажившей ноге.


- Че творишь, дура?! - он грубо отпихнул ее и тут же с ответного толчка растянулся на полу. - Совсем охренела, кабаниха?!


Он вскочил и злобно глянул на девушку. Ее предостерегающий взгляд и приложенный к губам палец убедили его повременить с местью и затаиться.


Створки двери шевельнулись, уперлись в засов и вернулись в исходное положение.


- Пап это ты?! - подал голос Аресий, за что получил пинок от Гарьи. - Ты...! Еще раз меня тронешь...!


- Гарька, ты там? - вопросили с той стороны.


- Север? - удивилась Гарья, ожидая кого угодно, но не его.


- Уходите! - пригрозил Аресий. - Не то хуже будет!


- А. Вы вдвоем там, - язвительно смутились за дверью. - Надею... Э-э, то есть, извиняюсь, если прервал на самом интересном.


- Че приперся?! - рявкнула Гарья.


- Вас спасать... Но, учитывая тон беседы, мы можем и не вмешиваться. Только возьмем чешуйку и уйдем.


- Кто 'мы?'?


- Я и Влад.


- Какой ещё Влад?


- Ну. Оборотень.


- Лучше проваливайте! - вспыхнул Аресий. - Щас придет мой отец и...!


- Не придет. Он немножко занят другим оборотнем.


- И что он сделает?! - насмешливо фыркнул Аресий. - Какие вы тупые! Моего отца нельзя убить. Даже если вы его на кусочки порвете, он будет жить.


- ... Пока сам не захочет, - вспомнила Гарья рассказ Лютомира о второй жене, которая попросила о смертности и покончила с собой.


Она вцепилась в кресло, своротив его в сторону. Аресий еле успел отскочить, но сразу ухватился за подлокотник и пихнул кресло обратно к двери, откуда его снова грубо отодвинула Гарья. Несчастная мебель выплясывала чечетку, пока ее толкали и вертели то туда, то сюда.


- Уймись! Все кончено! - рычала Гарья.


- Ничего не кончено, пока я не скажу! Ты сама этого захотела! Будешь мешаться под ногами, тебя казнят за измену!


У Гарьи дернулся глаз и кулак. Она промолчала, боясь, что, если откроет рот, ее стошнит.


В первый раз Аресий показался ей приличным и общительным юношей, даже немного красивым. Но стоило узнать его поближе, как первое впечатление лопнуло будто лягушка под колесом телеги.


Молодой князь вонял как сотня немытых бродяг. Не только после боя на арене, а постоянно. Деревенские подростки хоть в речке купались, а в холодное время иногда и в бане. Аресий же будто с рождения как оделся, так и ходил. Единственный раз, когда от него не несло навозной квашнёй - это день свадьбы. Его общительность словно гнойный прыщ при малейшем давлении вскрылось нездоровым стремлением показать свою невоспитанность, как качество достойное восхищения. Его противный ломающийся голос, напыщенная грубая речь и запах наравне с его поведением вызывали у Гарьи невыносимое отвращение.


Все ее терпение до этого момента держалось на двух столпах: жалости к Реське, как к сироте при живом отце, и желании принести людям пользу. Первый столп пошел трещинами сразу. И что-то подсказывало Гарье, что второй тоже не долго осталось стоять. Хреновый из нее выходил строитель, как и княжна.


- И хорошо, - спокойно сказала она с легкой насмешливой улыбкой. - Хотя бы больше не увижу твою рожу.


Аресий не ответил. Весь затрясся и сжал кулаки.


***


Север услышал за дверью удар, как будто кого-то уронили на пол, и звуки борьбы. Он с размаху приложился всем весом о створки. Дверцы скрипнули, но снова уперлись в крепкий засов.


- Влад! Неси топор! Или что-нибудь тяжелое.


- 'Может ты сам? У тебя же чутье, ты быстрей найдешь'.


- Во-первых я занят, во-вторых, у меня уже не сил бегать по лестницам, - пропыхтел Север. - В-третьих, ты же волк. Видишь в темноте.


- 'Та шо вы говорите?' - с возмущением огрызнулся Влад. - 'Меня вообще-то пять минут назад чуть не задушили!'.


- А я крутил колесо! П... полчаса назад! Потом бежал сюда! Я щас прямо тут сдохну! - драматично простонал Север, навалившись на дверь всем телом.


- 'Конечно. Я вот всегда полон сил, делайте со мной что хотите', - волчок все-таки посеменил прочь, приговаривая, точнее подумывая себе под нос. - 'Мы бодры, веселы! Бодры надо говорить бодрее. А веселы...'


Окончание Север не услышал, но догадался и даже немного вдохновился. Он стал ломиться в чужие покои. Хотя, в его случае 'ломиться' - слишком громкое слово. Скорее кидаться на дверь, как кит-самоубийца на берег.


За дверью продолжался грохот, яростные рыки и пыхтение дерущихся.


- Вы-то там что делаете?! Реська, если сейчас же не откроешь, тебе же хуже будет! - рычал Север, тряся дверь. - С ней опасно в одной комнате находиться!


Со стороны лестницы вскоре послышался топот.


Охранники бегут или свои? И кто это свои? - задумался Север. - И с каких пор под своими подразумевается нечисть?


Огонь с улицы едва доставал до окон четвертого этажа, подкрашивая потолок и кого-то высокого и рыжего в конце коридора. Весь этаж задрожал под копытами кентавра, который неспешно гарцевал в багровых сполохах пожара.


За кентавром с характерным быстрым цоканьем когтей трусил волчок. В тёмном коридоре его только по звуку и можно было распознать, как комара.


- "Топора не было", - посетовал Влад.


- Вы чего, ребята? - изумился Север, хватаясь за голову, и посмотрел на Йура. - Ты как сюда забрался?


- По лестнице, - просто ответил Йур. - А ну řазойдись!


Потолок был слишком низкий, чтобы встать на дыбы. Поэтому кентавр повернулся к двери задом.


***


За то время, пока Влад ходил за топором, Гарья смогла подмять Аресия под себя, и теперь пыталась перехватить его руки. Пацан, изворотливый как угорь, выкрутился и оцарапал ей запястье грязными ногтями. Гарья с шипением отдернула руку и рефлекторно влепила юному князю пощечину такой силы, что у самой ладонь защипало. Воспользовавшись его замешательством, она вскочила, чтобы, наконец, отодвинуть засов. Но не успела. Аресий схватил ее за штанину и дернул. Гарья не удержалась, качнулась назад, запнулась о его ногу и навалилась на кресло. Аресий встал и ударил поднявшуюся девушку локтем в живот. От неожиданности и резкой боли Гарья со стоном согнулась и осела на пол - кресло Аресий любезно отодвинул ногой.


- Я просто убью тебя! - яростно процедил Аресий, доставая из-за голенища сапога нож. - Терять мне уже нечего.


Он довольно ухмыльнулся, увидев на лице девушки испуг, но, оказалось, она смотрела не на него, а за его плечо. Да и в комнате стало как-то слишком светло.


Мешок с чешуйкой горел. Пламя уже охватило стол и вышитую картину над ним. Свечка при этом мирно горела в чашке, как будто была не причем.


- О, черт!


Аресий схватился за край мешка, резким движением сдёрнул на пол. Задетая чашка со свечкой упала на пол, покатилась и стукнула об дверь. В ту же секунду с другой стороны постучались, как принято в этом доме - с ноги. Точнее с задних копыт. Грохнуло раз, второй. С третьего пинка одна дверца сорвалась с верхней петли.


Аресий быстро затоптав мешок, схватил его и прыгнул через Гарью, нацелившись на балкон. Гарья схватила его за больную ногу, и он растянулся на ковре. Нож выпал из рук и завалился куда-то под кровать. Аресий брыкнулся, чуть не двинув Гарье сапогом по лицу, вскочил и упрямо поковылял к дверям.


Очередной удар обратился в хруст. Левую створку сорвало полностью, и двери косо легли, едва держась вместе на одном только засове. Первым в проход запрыгнул Влад и забегал взглядом по комнате, ища чешуйку. Гарья ошарашено уставилась на черного взлохмаченного волка, а потом, словно указывая, обернулась.


Аресий рванул балконную дверь. Огонь от сквозняка радостно вспыхнул, ярко осветив комнату, сбросил картину со стены и полез на потолок. Аресий сделал только шаг на балкон и успел разок вдохнуть ночной воздух, как его сразу дернули обратно. Что-то маленькое и черное с рычанием тащило его за подол кафтана.


- Отстань, псина! Я не боюсь тебя, понял? - прижимая к себе мешок одной рукой, он колотил второй волка по морде и голове. Попадал правда через раз.


Север в это время торопливо и грубо поднимал сестру с пола.


- Вставай, ты! Быстрее шевелись!


Гарья не могла быстрее. Ей мешала боль в животе, а ещё интригующая борьба оборотня с Реськой.


Волчок отпустил кафтан и вцепился в мешок. Прожженная ткань с треском порвалась. Чешуйка ослепительно блеснула в свете огня и упала на пол с тяжелым стуком, как будто табурет уронили. Влад посторонился, боясь быть задетым Змеевым даром. Аресий же дернулся вперед и накрыл собой огромную пластину.


И закричал.


Все уставились на него и на следующие несколько жутких секунд забыли про пожар.


Одного касания хватило, чтобы юноша в самом расцвете жизни начал стареть на глазах и превращаться в мумию наподобие своего отца. Не в силах оторвать руки от чешуйки, Аресий уже не кричал, а хрипел в мучительно долгом, последнем выдохе. В слепой агонии он вытаращился на Гарью, а потом затих и закостенел.


Все трое потрясённо пялились на иссохшее тело, которое меньше, чем полминуты назад ещё было молодым человеком.


- Уходим! Влад! - голос Севра казался далёким и нереальным. - Идём же!


Волк встал на ноги.


- Что ты делаешь? Идём!


- Одну минутку! - рыкнул Влад, стаскивая с кровати покрывало.


Север тем временем выпихнул сестру из комнаты. Гарья только что молча наблюдавшая, как человека высушило насмерть, вскрикнула, увидев в темном коридоре кентавра.


- Это Йур, - успокоил Север. - Мой друг.


- Мечтай! - хохотнул Йур.


Держась за живот, Гарья обошла кентавра вдоль стенки и оперлась на подоконник. Казалось бы, уже больше ничто не могло её удивить. Но потом она посмотрела в окно.


- Твою душу Навь...!


***


Влад-руки-лапки непростительно долго копался с чешуйкой, пытаясь обвязать ее покрывалом. Север предложил свою помощь, как человека с прямыми руками. Влад предложил ему засунуть прямые руки в аналогичный проход.


- Эй! - свистнул кентавр, заглянув в горящую комнату. - Вы чем тут занимаетесь?!


- Все нормально! - кашляя, отмахнулся Север. - Мы собираемся. Вы пока выходите.


- Ладно. Не тоřопитесь. Там пеřесмешники.


Влад и Север переглянулись. Если пересмешники здесь, значит барьер исчез. Если барьер исчез, значит, Лютомир мёртв. А это значит, что покрывало уже не нужно.


Влад выбросил покрывало и нагнулся к волшебно сияющей и смертоносной чешуйке. Дрожащие когтистые пальцы замерли в нескольких сантиметрах от нее.


- Влад, уходим! Плюнь ты на чешуйку! Пусть сгорит к чертям! - Север, закрывая рот и нос рукавом, потащил его под локоть к выходу.


А сгорит ли? - сомневался Влад. Он отпихнул Севра, вернулся, схватил чешуйку обеими руками и... И ничего не почувствовал. Только услышал громкий на всю комнату голос.


- Прими!


- А? - Влад обернулся, чуть не выронив пластину.


- Брось, говорю! - кричал Север. - Фу!


- Она твоя!

Незнакомый голос прозвучал совсем рядом, но в комнате больше никого не было. Влад решил разгадать эту аномалию позже, в менее жарком месте и, прижав тяжёлую чешуйку к груди, вороватой обезьяной поковылял на двух лапах за Севром, Йуром и Гарьей.