# Сказка о забытых вещах

Людмила Колесова

В сказке иллюстрации автора.

История первая

Заговор царя Паутинника


На краю деревушки стояла симпатичная старушка избушка. А на скрипучем чердаке той избушки томились, пылились и оплетались паутиной отслужившие вещи. Хозяева избушки были с чудинкой: они не выбрасывали старые вещи сразу, а просто относили на чердак, на всякий случай. Да забывали о них. А там, где нет посторонних глаз, вещи продолжают жить, однако своей, сказочной жизнью. Вот и забытые вещи...


О! Кто же так кричит на чердаке и не даёт мне рассказать о его обитателях? Да это же Пятнашка, хозяйская кошка, причитает!


- Мяу-мяу, где же мои котятки? Мяу, детки мои, отзовитесь! О горе, мяу, горе!


Ах, и впрямь, какое горе горькое! Откуда и когда оно появилось на тихом чердаке? Никто его и не заметил...


День начинался тихо-мирно. Впрочем, как обычно. Рано утром через слуховое окошко проник первый луч солнца. Он проколол занавес из старой паутины, полюбовался на весёлый рой пылинок, заплясавший в нём, и отправился на разведку в тёмный угол. Здесь он обнаружил забытые вещи. И все они спали!


Сладко посапывал Берёзовый Веник, и мелко подрагивали его засохшие листочки.


Улыбалась во сне широкая Бадья, поскрипывая рассохшимися боками.


Старый Валенок спал с открытым ртом. Правда, его рот давно уж не закрывался. А в самом Валенке мирно сопели три крошечных котёнка.


Гулко похрапывал столетний Чугунок, завесив глаза свои седыми бровями.


А громче всех храпел долговязый Ухват, привалившись к печной трубе. Лучик хихикнул и пощекотал его за нос. Ухват зевнул, потянулся, разорвав паутину, которой его успели оплести пауки, и громко чихнул.


- Ой, кто пришёл?! - вскрикнул разбуженный Чугунок. Его белёсые брови взлетели вверх, собрав лоб гармошкой, а испуганные глазки быстро-быстро заморгали, оглядываясь.


- За нами пришли! - громко ахнула широколицая Бадья. - Наконе-ец-то!


- Давно пора! - зашелестел, просыпаясь, Берёзовый Веник. - Разве можно без нас прожить!


Забытые вещи огляделись, протёрли глаза, снова огляделись, но никого не увидели.


Каждый день они ожидали, что за ними вернутся хозяева и возьмут их снова помогать по хозяйству.


- Когда же они вспомнят про нас! - печально вздохнула Бадья.


- И как они без нас-то справляются? - развёл полуголыми ветками Берёзовый Веник. - Неужели больше в бане не парятся?


- Да ну, не может быть, - махнула рукой Бадья. - Но в чём они теперь воду носят? Или без воды живут? - она удивлённо скривила губы и задумалась.


- Вот и я не пойму, - пожал плечами Чугунок, - неужели ни щи, ни каши больше не варят? Может, и печь не топят?


- Да ты что, старина, как не топят! - Ухват тряхнул рогами с обрывками паутины. - Тогда почему труба тёплой бывает?


Эти вопросы давно не давали забытым вещам покоя. Каждый день они ломали головы, но ответов найти не могли ни вместе, ни поодиночке. А потому их мысли, вольные как птички, вскоре перелетали к более приятному - воспоминаниям! Что может быть слаще приятных воспоминаний! Вот и сегодня, закатив от восторга глазки, Чугунок воскликнул:


- Ах, какие душистые щи я варил! А каши! Вкусные! Рассыпчатые! Аромат - на всю избу! Мммм!


- Так-то оно так, - перебил его Ухват. - Да только ты забыл, кто тебя из печи-то вытаскивал. Если б не я, были б твои щи да каши на полу, а потом у поросят в корыте. Как ловко я тебя вынимал из печи, признайся! Ни капли, бывало, не расплескаю! - горделиво подбоченился Ухват.


- Бесцеремонный ты, Ухват, - хмыкнул Чугунок. - И за бока меня хватал так же бесцеремонно, - он почесал свои шершавые от времени бока и улыбнулся, вспомнив что-то ещё.


А в другом углу предавались воспоминаниям Бадья и Берёзовый Веник.


- Помнишь, Бадья, как неутомимо я трудился в бане? - мечтательно шелестел Веник. - Как славно там пахло моим берёзовым листом!


- А сколько чистой-чистой воды я туда переносила! - скрипнула ему в ответ Бадья и расплылась в улыбке.


- Эх, брызну, бывало, на печку - пару наддам, - взмахнул Веник полуголыми ветками, стряхнув при этом жирного паука, - и... шлёп-шлёп-шлёп по распаренным бокам, по блестящим спинкам, по рукам да ногам, да по розовым пяточкам! Шлёп-шлёп Егорку, шлёп-шлёп Ванюшку, шлёп-шлёп маленького Илюшечку! Будут детки чистыми и здоровыми!


- А я их чистой водичкой окачу, - улыбнулась Бадья. - Помнишь, как весело детки визжали?


И потянулась не спеша нить воспоминаний, разматывая клубок былой жизни.


С каждым воспоминанием крепла уверенность, что хозяева не смогут дольше жить без забытых вещей и обязательно заберут их отсюда. Ну, если не сегодня, то завтра с утра - непременно.


На чердаке один только Валенок не грустил по прошлому и широко улыбался своим вечно разинутым ртом. А всё потому, что он был при деле: он нянем работал. Ему хозяйская кошка Пятнашка доверила своих котят: сыночков Чёрное Ушко, Чёрный Глазок и дочку Чёрную Лапку. Крошки еще не умели ходить и все время спали, посапывая, в тёплом Валенке.


Это утро было особенным. Сегодня у котят прорезались глазки, и Валенок, гордый за своих питомцев, сиял от счастья не хуже лакированного штиблета.


Кошка Пятнашка была единственным существом, не забывавшим о старых вещах на чердаке. Вот и сегодня в проёме слухового окошка появился её изящный силуэт в короне из солнечных лучей. Важно помахивая своим шикарным хвостом, Пятнашка повернулась на подоконнике сначала бело-чёрным боком, затем чёрно-белым, хвастаясь своей пушистой шубкой. Природа, казалось, не глядя избрызгала её белую шёрстку чёрной краской, сделав один глазик белым, а другой чёрным, одно ушко чёрным, а другое белым и разбросав чёрные пятнышки как придётся. Но кошка носила свою шубку с неподражаемой грацией, словно царскую мантию. Наконец, усевшись на подоконнике, Пятнашка промурлыкала:


- Привет, всё вспоминаете?


- Здравствуй, душечка! - обрадовались забытые вещи и, затаив дыхание, приготовились слушать последние новости о хозяевах.


- Хозяин баню топит, воду в вёдрах носит, холодных, блестящих и гремучих. И много новых веников наломал.


Бадья и Берёзовый Веник повесили носы. Досталось и Ухвату, и Чугунку. Кошка их тоже сумела опечалить:


- Хозяйка щи в кастрюлях варит. А вы ей не нужны. И вообще, сколько раз вам повторять? Вы здесь на заслуженном отдыхе. За вас теперь другие работают. Вот и чудненько! Отдыхайте же!


Нет, не жалела их Пятнашка. Любила, но не понимала. Впрочем, и забытые вещи её не понимали. Ну, как это, отдыхать?


Поделившись новостями, кошка спрыгнула с подоконника и направилась к печной трубе, где обычно стоял Валенок, но ...его там не оказалось! От ужаса её шёрстка встала дыбом.


- Где же мои котятки?! - всплеснула она лапками.


Заахали, заохали забытые вещи. Стали звать котят и Валенок, искать по всему чердаку. Но их нигде не было.


Вот такое тяжёлое горе навалилось на обитателей чердака в это утро. Вот почему рыдала и причитала Пятнашка.


Вдруг снаружи на лестнице раздались шаги. Забытые вещи затаили дыхание, уж не сбывается ли их мечта? Дверца люка с грохотом откинулась, появился хозяин. Он внёс на чердак еще одну вещь - старинный медный Самовар. И, закрыв за собой дверцу, затопал по лестнице вниз.


- Вот я и вышел в отставку, - проговорил Самовар, как бы подбадривая себя, и молодецки подкрутил седые усы.


- О, да это Самовар! - узнал Ухват друга своей молодости.


- Он самый! - воскликнул Чугунок. - Сколько лет, сколько зим!


- В фуражке и весь в медалях - ветера-ан! - восторженно прошелестел Веник, разглядев новенького.


- С новосельем, уважаемый! - радушно приветствовала его Бадья.


- Да, да, будьте как дома! - поддержали её остальные. Честное и бесстрашное лицо Самовара понравилось даже тем, кто не был с ним знаком.


Самовар поправил круглые очки, огляделся и с достоинством поклонился.


- Какие печальные лица! - удивился он. - Что-то случилось?


Заплаканная Пятнашка и забытые вещи поделились с ним своим горем. Самовар нахмурился и задумался.


Вдруг из-за печной трубы с лихим свистом выскочил разбойник паук. Скаля кривые зубы, он прокричал:


- Котята и Валенок гостят у царя Паутинника в нашем Паутинном царстве!


И, раскачавшись на длинной паутине, паук снова исчез в тёмном паучьем царстве за печной трубой.


А там его ждал царь Паутинник, вальяжно развалившись на плетёном троне в окружении своих вояк.


- Дело сделано, Ваше Величество, - доложил паук царю Паутиннику.


Тот удовлетворённо хмыкнул толстым брюхом:


- Ну вот, всё будет, как я задумал. Валенок с котятами мы уже захватили, а остальные за ними сами в плен пожалуют, - он потёр обе пары своих мохнатых рук. - Мы их тоже схватим, опутаем крепко-накрепко паутиной и уморим. И тогда мой план удастся. Весь чердак станет нашим Паутинным царством!


- Ура! Да здравствует царь Паутинник! - шёпотом просипело мохнатое паучье войско, вооружённое до зубов.


Вот такой злодейский заговор плёлся в Паутинном царстве, но забытые вещи о нём и не подозревали. Поэтому они поверили пауку и обрадовано загалдели:


- Вернём их домой! Там плохо, там темно и пыльно. Пойдёмте же за ними!


Но их остановил рассудительный Самовар:


- Друзья мои, не торопитесь! - Самовар сдвинул брови и, понизив голос, объяснил: - Это похоже на ловушку. Царь Паутинник хитёр и кровожаден. А Валенок с котятами, видно, у него не в гостях, а в плену как приманка.


- Я выручу их! - воинственно взмахнул ветками Веник. - Мы, веники, лучше всех умеем сражаться с пауками!


- Нет, я! - стукнул об пол Ухват. - У меня есть рога, крепкие, чугунные. Я ими один всю паутину оборву и освобожу пленников!


- Не спорьте, друзья! - остановил их Самовар. - Один против паучьего войска - не воин. Воевать надо по всем правилам военного искусства. Сначала надо вооружиться.


Порылся Самовар в старинном сундуке, что стоял в углу, и нашел забытую саблю. Чугунку подошла старая мухобойка, а Ухват и Берёзовый Веник ни в чем не нуждались.


- Будьте нашим командиром, - предложили Самовару забытые вещи.


Самовар принял командование и построил своё войско. Впереди встал высокий Ухват, за ним Веник, а Чугунок замыкал строй. Обнажил Самовар саблю и скомандовал:


- Вперёд, на Паутинное царство!


Приблизившись к печной трубе, Самовар отдал команду: 'Окружай!'


Ухват и Чугунок зашли справа, а Самовар и Веник - слева и, окружив паучье войско, застали его врасплох. Бой был недолгим, но упорным. Веник выметал пауков дюжинами. Ухват подбрасывал их на рога вместе с паутиной и выбрасывал в окошко.


- Ура! Выметай их в окно! - кричал разгоряченный Берёзовый Веник.


- Коли их, коли! - громыхал Ухват.


Чугунок воевал молча. Только слышалась работа его мухобойки: 'Бац! Бац! Бац!'


Самовар же сражался с самим царём Паутинником. Это было, ох, как нелегко. У Паутинника было целых восемь лап, и он пускал в ход сразу четыре ножа и две верёвки. Но Самовар был храбрый воин, и Паутиннику ничего не оставалось, как бежать с поля боя, побросав и ножи, и верёвки. А за ним в панике попрыгали в окошко и остатки паучьего войска.


Кошка Пятнашка и Бадья, не дожидаясь окончания жаркой схватки, отыскали Валенок в самом углу бывшего Паутинного царства. Он лежал на боку, ото рта до самого верха замотан-запутан паутиной, так что и пикнуть не мог. Когда увидел друзей, он лишь радостно заморгал. Пятнашка разорвала коготками паутину и извлекла из Валенка задыхающихся котят.


- Живы мои крошки, живы мои котятки: Чёрное Ушко, Чёрный Глазок, Чёрная Лапка! - замурлыкала она, прижимая их к сердцу.


Все обитатели чердака, окружив их, от души радовались и ликовали.


История вторая

Ночные воры


Итак, на пыльном тёмном чердаке старушки избушки жили-были забытые вещи и кошка Пятнашка.


Однажды со двора донёсся шум мотора. Долговязый Ухват выглянул в слуховое окошко и сообщил радостную весть:


- Хозяева вещи грузят. В новый дом переезжать собираются.


Обрадовались, засуетились забытые вещи:


- Наконец-то! Вспомнят, вспомнят о нас теперь! Наверняка и за нами придут! Как же без нас в хозяйстве-то!


Но Пятнашка поспешила развеять их надежды:


- Друзья, вы там не нужны. В новом доме газ, водопровод, ванная, - и, заметив, как потухли их глаза, добавила с ободряющей улыбкой: - И мне там делать нечего. Там печки нет.


- Вот и замечательно! - обрадовался Самовар. - Останемся в избушке. Будет у нас Пятнашка хозяюшкой, а мы ей будем помогать по хозяйству.


- И котят воспитывать, - подхватил Валенок.


Остальные вещи с радостью согласились. Перебрались они с чердака вниз и стали весело жить-поживать.


Каждое утро с восходом солнца в избушке раздавалась зычная команда Самовара:


- На зарядку ста-ановись!


И забытые вещи, и котята начинали новый день с зарядки.


'В здоровом теле - здоровый дух', приговаривали они. И действительно, уныние и тоска исчезли из их жизни прочь. Весь день забытых вещей был наполнен радостными хлопотами.


Веник уборкой занимался, ни соринки, ни паутинки в избушке не оставил.


Самовар починил рассохшуюся бадью, и теперь она воду носила. А когда заканчивалась вода, котята просили её:


- Бабушка Бадеюшка, покачай нас!


И Бадья качала котят, как всамделишная качка.


Чугунок и Ухват хлопотали у печи, помогали Пятнашке щи да каши варить и котят кормить.


- Славные у меня помощники, - нахваливала их Пятнашка.


- Славная у нас хозяюшка, - не могли нарадоваться на неё забытые вещи.


Самовар сколотил стол, не большой и не маленький, да к нему ещё две лавки.


А созывать за стол вызвался Чугунок. Отныне, как только поспевал обед, он стучал ложкой по своим чугунным бокам: 'Бум! Бум! Бум!'


И всё необычное семейство рассаживалось за столом. Самовару полюбилось место во главе стола. И правда, какой же самовар без стола! И какой стол без самовара! Да и семьи без стола не бывает.


Однако Самовар не сидел за столом целыми днями. У него было много дел по хозяйству. Он всё умел, всякой починкой в доме занимался. Даже дрова колол, и для себя, и для печки.


Валенок по-прежнему работал нянем, хотя котятам уже стало тесно в нём. Перебрались они спать в корзинку на перинке, что постелила для них Пятнашка. Но Валенок всё равно ни на шаг не отходил от крошек и не сводил с них своих любящих глаз. Были бы у него крылья, держал бы он котяток под своим крылышком и никуда не пускал. Но крыльев у Валенка не было, и котят уже нельзя было заставить спать целыми днями, как прежде. Теперь им нравилось играть, но Валенок не знал ни одной игры. Зато другие забытые вещи играли с котятами целыми днями, а покинутый Валенок очень переживал.


С Берёзовым Веником котята играли в прятки. Они прятались в его ветках один от другого, а потом неожиданно выскакивали, пугая друг дружку. При этом Веник так загадочно шуршал, словно где-то в его ветках пряталась ещё и мышка! За игрой Веник порой терял свои сухие листочки. Но чего не сделаешь ради маленьких любимчиков! Как только попросят котята: 'Дедушка Венюшка, поиграй с нами!' - Веник бросал все дела ради малышей.


Ухват катал котят на своей спине, словно на лошадке. При этом он страшно громыхал по всей избе. Пятнашка, Бадья и Валенок не могли спокойно смотреть на эту игру. Они переживали, что детки свалятся и ушибутся. И переживали не зря. То Чёрный Глазок, то Чёрное Ушко, а то и Чёрная Лапка, кувырком слетали на пол на крутых виражах. Бабушка Бадеюшка громко охала и ахала и всплёскивала руками. И Валенку 'всё это опасное безобразие' тоже не нравилось. 'Это прямо какая-то казачья вольница', - ворчал он, плохо скрывая зависть.


Самовар тоже придумал 'опасную' игру. Он сделал три небольшие деревянные лошадки. Теперь каждый котёнок мог скакать, куда хотел. Но интереснее всего было скакать наперегонки.


А с деревянными сабельками, что выстрогал Чугунок, началась новая игра. Называлась она 'казаки-разбойники'. И такой поднимался в избушке трам-тарарам, что мама кошка и Бадья за сердце хватались. А Валенок ворчал ещё сильней.


И получилось так, что обитатели избушки разделились на две партии. В одной партии были Пятнашка, Бадья и Валенок. А в другой - Самовар, Ухват, Чугунок и Берёзовый Веник. Первую партию прозвали неженками.


- Ну, тогда вы - казаки-разбойники, - обозвал Валенок противников от лица остальных 'неженок'.


Партия неженок считала, что котяток надо лелеять, нежить и холить. А партия казаков не признавала такой подход в воспитании. Они не только считали его вредным, но и всё делали для того чтобы котята росли сильными, смелыми, ловкими. И добрыми, конечно.


Понятно, что малышам интересней было с казаками.


Когда котятам стало тесно в избушке, попросились они поиграть около дома. Обе партии сразу заспорили.


- Там собаки! - всплеснула лапками мама кошка.


- И волки из лесу прибегают! - вытаращила испуганные глаза Бадья.


- Коршуны малышей похищают! - страшным голосом пытался напугать Валенок.


А партия казаков принялась их переубеждать:


- Нельзя детишек нежить, - говорили они, - их надо приучать к подвижным играм и опасностям, чтобы выросли здоровыми, смелыми и ловкими.


В конце концов, всё-таки договорились, что Валенок от одной партии и Ухват от другой будут за малышами присматривать. И котят, наконец, отпустили в сад.


Вот где оказалось раздолье! И в чехарду, и в лапту играли котята. И на тарзанке качались, что к старой яблоне долговязый Ухват привязал. И в прятки играли, и в догонялки. Чёрная Лапка ни в чём братикам не уступала. Вечерами к ужину котята едва приползали.


А после ужина начиналось самое интересное. Забытые вещи и Пятнашка с котятами рассаживались у Самовара и внимательно слушали его воспоминания.


Воспоминаний у дедушки Самовара было очень много. Ведь он отслужил своим хозяевам целую сотню лет, не зная ни праздников, ни выходных. А сколько разных историй выслушал по долгу службы!


- Бывало, - рассказывал он, - соберутся мои хозяева вокруг меня и рассказывают, вспоминают. А хозяйка мой чай разливает.


Кошачье семейство и забытые вещи тоже пили земляничный чай и с интересом слушали захватывающие истории из жизни прежних хозяев Самовара. И чем раньше начинало темнеть, тем длинней и увлекательней были рассказы. Заглянул как-то раз любопытный месяц в окошко избушки и услышал: "...И тут мой раненый хозяин поднял казаков в атаку".


Да так заслушался рогатый месяц, что нипочём не хотел продолжать свой путь по небу, пока рассказ Самовара не окончился победой казаков под командованием его любимого хозяина. В другой раз и полная луна подслушала воспоминания Самовара о сватовстве и весёлой свадьбе.


Так шло время, пролетало лето, подрастали котята.


Однажды ночью, когда все спали, чуткое ушко Чёрного Ушка уловило странный скрип. Котёнок открыл глазки и увидел, как открылось окно, и в избушку проникли два вора. Высокий вор посветил фонариком, а толстый вор, противно хихикнув, воскликнул:


- Самоварчик!


- Бери его, а я поищу иконы, - скомандовал высокий.


Ничего не подозревавший Самовар продолжал дремать на столе, сняв очки. Надо было спасать доброго старичка! Ударил Чёрное Ушко большой ложкой по печной заслонке - БАМ, БАМ, БАМ - и крикнул:


- В избушке воры!


Проснулись остальные котята и набросились на воров со страшным визгом:


- Р-расцарапаю!


- Р-разорву на части!


- Р-растерзаю в клочья!


Испугались воры, бросились назад в окно. Высокий выпрыгнул так быстро, словно за ним черти гнались, а толстяк со страху застрял. Тут подоспели Берёзовый Веник с Ухватом и еле его наружу выпихнули. Веник лупил его что было сил по соответствующему месту, но это не помогало. Если б не чугунные рога Ухвата, торчать бы толстяку в окошке.


Старый дедушка Самовар был очень благодарен котятам за своё спасение. Он даже немного прослезился. А мама Пятнашка просто сияла от гордости за своих деток.


- Вот каких храбрецов мы воспитали! - радовались забытые вещи.


А как же, скажем мы, не зря же они старались. Не будем уточнять и спорить, какая партия и кто именно. Все вместе!


С тех пор жили обитатели той избушки спокойно и счастливо. Две противоположные партии помирились и больше не спорили, как надо котят воспитывать. А слава о храбрых котятах далеко разнеслась, так что ни один лихой человек к старушке избушке и близко не подходил. И заросла она сиренью по самую крышу.


История третья

Тайна маленького домика


Пришла на деревню осень, раскрасила листья на деревьях в золотые и медные оттенки. Только заросли сирени в палисаднике у старушки избушки не удалось перекрасить, так и зеленели они своими листочками. Но махнула на них осень рукой и уступила место бабьему лету. Правда, ненадолго.


А Берёзовый Веник расстался со своими листочками ещё до наступления осени. То с котятами играя, то пол подметая, незаметно терял он их день за днём. И вот остались у него одни голые ветки.


Посмотрели на него котята, переглянулись и зашептались:


- Давайте соберём золотых листьев. Вон их сколько на улице нападало. И привяжем дедушке Венюшке на ветки. Станет он у нас нарядный и красивый!


Сказано - сделано. Выбежали котята во двор и стали собирать золотые листья.


После примирения двух партий Ухват и Валенок присматривали за котятами по очереди. В тот день была очередь Валенка. Вышел Валенок на крылечко и вскоре, пригретый осенним солнышком, задремал.


Котята собирали самые красивые листья. Вдруг Чёрное Ушко услышал в палисаднике какое-то шуршание. Котёнок вытянул шейку и прислушался, шевеля ушами. И тут из зарослей на него наткнулся кто-то мягкий и лохматый.


Устрашающе выгнув спинку и скрючив хвост, Чёрное Ушко мгновенно отскочил от лохматого на три шага. Как учил дедушка Самовар, надо было как можно быстрей оценить вероятного противника, его сильные и слабые стороны.


Чужак был чуть больше Чёрного Ушка, но крепок. У него были мощные сильные лапы и большие висячие уши. И большие глаза. А в глазах - испуг, да такой огромный, что Чёрное Ушко рассмеялся:


- Такой большой, а трусишка!


- Я не трусишка, а Трезорка, - ответил лохматый.


- А что ты такой испуганный?


- Своих хозяев никак не найду. Они уехали и не вернулись, а я один... А, может, они заблудились? У вас их нет?


- У нас никаких хозяев нет, ни твоих, ни наших, - ответил подбежавший к ним Чёрный Глазок.


- А как же вы живёте? - Трезорка обвёл котят огромными шоколадными глазами.


- Ха-ха-ха! - засмеялись котята и рассказали прибежавшей сестрёнке, что Трезорка хозяев ищет.


- Зачем тебе хозяева! - Засмеялась и Чёрная Лапка. - Мы прекрасно зажили в избушке без хозяев, когда они съехали!


- Лучше прежнего! - добавил Чёрное Ушко. - Так мама говорит.


- У вас есть мама! - встрепенулся Трезорка.


- А у тебя, разве, нет?


Лохматый покачал своей лобастой головой.


- Как же ты живёшь совсем один!!! - воскликнули котята все вместе.


Трезорка только тяжко вздохнул и опустил нос и уши до самой земли.


Скрипнула дверь. На крылечке появился Чугунок и постучал ложкой по чугунным бокам: 'Бум! Бум! Бум!'


Напуганный Валенок проснулся и вскочил, то ли вскочил, потом проснулся, и протёр глаза. Но к этому моменту Трезорка, испуганный не меньше Валенка, уже был в зарослях сирени. Так что Валенок его и не заметил.


- Котятки, ребятки! У мамы пироги поспели! За стол зовёт! - крикнул Чугунок, увидев, что котята и с места не сдвинулись.


Что может быть вкуснее пирожков с пылу-с жару!


- Сейчас придём! - отозвались котята, а сами только переглянулись.


- Трезорка, а кто тебя сегодня кормил? - спросил Чёрное Ушко.


- Никто.


- Разве ты сегодня ничего не кушал? - удивился Чёрный Глазок.


- И вчера тоже, - вздохнул щенок.


- А позавчера? - допытывалась Чёрная Лапка.


- Позавчера я доел последнее.


Котята снова переглянулись и сказали:


- Трезорка, не уходи. Подожди нас здесь. Мы что-нибудь придумаем.


Щенок кивнул мокрым носом и печальным взглядом проводил котят. А когда они открыли дверь, до него долетел восхитительный запах свежих пирожков.


Золотые листья котята положили под матрас на печке, чтобы они расправились и засушились.


Когда все расселись за столом, Чёрное Ушко спросил:


- Мама, а не завести ли нам щенка?


- Щенка!!! - вскрикнула Пятнашка и от ужаса уронила противень с пирогами.


То-то грохоту получилось! Пироги разлетелись по полу, и все бросились их поднимать. А Пятнашка выговаривала детям:


- Даже и не думайте! Щенок - это маленькая собака. А страшнее собаки зверя нет!


- Я бы так не сказал, - возразил Самовар, собирая пирожки. - Самый страшный зверь - это, по-моему, волк. А собака от воров может спасти. И даже от волка.


- Щенок в нашем доме?! Только через мой труп! - отрезала Пятнашка.


Спорить с Пятнашкой, мамой и хозяюшкой, никому и в голову не пришло. Тем более, через её труп.


Пока собирали пирожки, Чёрное Ушко выскользнул за дверь. А то, что не все пирожки оказались на столе, никто и не заметил.


После светлой натопленной избушки на дворе показалось прохладно и очень темно. Где-то рядом засопел Трезорка и лизнул котёнка в нос. Чёрное Ушко передал Трезорке пару пирожков и наказал никуда не уходить.


- Мы что-нибудь придумаем, - сказал Чёрное Ушко на прощание.


Однако котят на улицу больше не выпустили.


За чаем с пирогами Самовар рассказывал новую историю. Обычно котята с нетерпением ждали вечерних рассказов дедушки Самовара. Но в тот вечер котятам впервые было не до рассказа, они ёрзали и слушали вполуха. Правда, только вначале.


- В ту зиму, - вспоминал Самовар, - в лесу развелось много волков. По ночам они выли совсем близко от деревни. А утром то в одном дворе, то в другом не досчитывались овец. Причём собаки волков не чуяли. А, может, боялись пикнуть. Но мой хозяин утверждал, волки были так хитры, что подкрадывались с наветренной стороны, то есть против ветра, чтобы собаки их не учуяли.


- Ах, какие хитрые! - всплеснула лапками Пятнашка.


- Да, но зато мой хозяин был не робкого десятка. За ночь по нескольку раз выходил с ружьём проверять овчарню. И однажды видит, у овчарни волк. Вскинул он ружьё, но вместо выстрела - осечка. И в тот момент сбоку, откуда ни возьмись, на него набросился второй волк. Но тут ему на помощь пришёл его верный пёс Трезор. С громким лаем прыгнул он на волка, и сцепились они не на жизнь, а на смерть. В это время хозяин успел ружьё перезарядить и первого волка ранить. Тот убежал. Трезор со вторым волком рычат и по снегу катаются, но друг друга одолеть не могут. А хозяин никак не решается выстрелить, чтобы своего пса вместо волка не подстрелить. Да только тут на подмогу Трезору прибежал огромный соседский волкодав породы алабай. И волку не поздоровилось. Так верный Трезор и соседский алабай спасли моего хозяина от волчьих зубов.


- Ну, что ж, - хмыкнула Пятнашка, - собаки тоже иногда бывают полезны. Но очень редко. Вот у моих хозяев была собака, никогда её на цепь не сажали. Так она мне во дворе проходу не давала. Надеюсь, эта псина теперь и новый дом так же хорошо от кошек охраняет. Так что, когда Самовар разломал её будку и починил крыльцо, я была просто счастлива. А вы, - мама-кошка, обернувшись к котятам, вдруг сорвалась на крик, чего никогда-никогда раньше не делала, - марш спать и даже не думайте больше о щенке!


Притихшие котята виновато поплелись к своей корзинке.


Как здорово уснуть на мягкой перинке, набегавшись в саду и наевшись маминых пирогов! Однако в ту ночь котятам не спалось. И они ворочались с боку набок, прислушиваясь к шорохам то за окном, то за дверью.


Надо ли говорить, что утром, сразу после завтрака, котята были уже во дворе, на сей раз под присмотром Ухвата. Но Трезорки нигде не было видно. Котята обыскали весь двор и сад и уже повесили носы, как вдруг щенок появился.


- Трезорка, ты обиделся, что нас не выпустили? Где ты был? Где ты ночевал? У тебя есть домик? - набросились на него котята с вопросами.


- Я ходил проверять, не вернулись ли хозяева. Но их всё нет, а дом закрыт. А ночевал я в кустах.


Котята переглянулись. И прочитали мысли друг друга: 'В кустах! Дом закрыт! А на улице холод! А если дождь! А если волки!'


- Ну, что ж, - хмыкнул Ухват и, подбоченившись, ненадолго задумался. - Единственное решение - сделать новую будку. Пожалуй, вот тут, в зарослях сирени. Чтобы она маме Пятнашке не мешалась. Но и ты, Трезорка, её не обижай.


- Ура!!! - закричали котята.


А Трезорка пообещал их маму не обижать и не пугать.


Полдня Ухват, котята и Трезорка строили собачий домик. А когда закончили, сделали подстилку из сухих листьев и вчетвером опробовали её. Подстилка оказалась мягкая и тёплая. На новоселье угощали Трезорку блинами.


- Какой чудненький домик вы построили! - похвалила Пятнашка своих ребятишек, выйдя погреться на крылечко.


И всякий раз, проходя по двору или жмурясь на солнечном крылечке, мама-кошка не могла нарадоваться, что детишки теперь играют в домике в спокойные игры. Но того, что играют они там не втроём, а вчетвером, никто ей не рассказывал. Да она и не спрашивала. Но для остальных обитателей избушки тайна маленького домика давно уж перестала быть тайной.


Вскоре вернулась осень и прогнала бабье лето. Подняла она злой ветер, нагнала лиловые тучи, и пролились они холодными дождями.


В тот вечер в избушке не велись беседы. Все прислушивались к непогоде за окном. Капли дождя барабанили по стеклу. Ветер выл в трубе, шумел кронами деревьев, срывая с них последние листья, и стучал ветками сирени в окошки.


Котята насторожённо шевелили ушами, переглядывались друг с другом и спрашивали:


- Мама, слышишь, кто-то всхлипывает на крыльце?


- Нет, не всхлипывает. Это дождь шумит, - отвечала Пятнашка, сшивая новое лоскутное одеяльце.


- А сейчас, слышишь, кто-то чихнул?


- Успокойтесь, нет там никого. Это ветка царапнула.


- Мама, давай посмотрим, кто там на крыльце. Может, кто-то заблудился и промок?


Котят поддержали и забытые вещи. Всех в этот холодный дождливый вечер беспокоила судьба Трезорки. Кроме, разумеется, Пятнашки. О несчастном обитателе маленького домика она и не догадывалась.


- Ну, посмотрите, - сдалась кошка.


Ухват, Берёзовый Веник и Самовар дружно устремились в сени. А впереди них вприпрыжку бежали котята.


Ухват откинул щеколду и приоткрыл дверь. На крыльце, забившись в угол, сжался в рыжий комочек Трезорка, мокрый с головы до пят. Ручьи, хлынувшие со всех сторон, выжили его из будки. Но и на крылечке дождь настигал его с порывами ветра и нещадно лупил в бок. Щенок страшно дрожал и чихал.


Непогода ворвалась в избушку и обдала холодом и сыростью даже Пятнашку у печки. У входной двери заахали, заохали. И вскоре перед Пятнашкой в раме дверного проёма предстал такой групповой портрет. В середине - рыжий комок, мокрый и грязный. Около него - котята. А сзади них - забытые вещи. И все, с улыбками до ушей, смотрели на Пятнашку каким-то особым, умоляющим взглядом. Мол, прости нас и не выгоняй кроху. А кроха, в грязной лужице от собственных лап, отчаянно дрожала и чихала, и вода капала на чистый пол с его длинных ушей.


Пятнашка откинула готовое одеяльце и всплеснула лапками:


- Ах! Детёныш совсем промок! И вы, подозреваю, это давно уже знали, - погрозила она пальцем компании у дверей. - А сами смотрите на меня так, будто я лютый зверь и смогу выгнать его!


- Но ты же сказала, через твой труп, - пытались оправдаться котята.


- Через мой труп - щенок, сытый, большой и кусачий. А это - несчастный детёныш!


С этими словами Пятнашка сгребла 'несчастного детёныша' в охапку и понесла к печке, распоряжаясь на ходу:


- Чугунок, Бадья, скорее тёплой воды! Самовар, чаю горячего!


И завертелось! Трезорку сообща искупали в тёплой водичке, накормили кашей, напоили чаем с малиной и, закутав в новое одеяльце, положили на печку, где он вскоре засопел и сладко уснул.


- Итак, - сказала Пятнашка, - у нас новый член семьи. А посему завтра мы отметим это событие праздничным чаепитием с яблочным пирогом.


- Ура! Ура! Ура! - тихонечко проскандировали котята и забытые вещи. - Трезорка будет жить с нами!


- Пока он маленький, будет жить. А когда превратится в большую зубастую собаку, посмотрим.


- Собаки обычно очень преданы тем, с кем они с детства росли, кто о них заботился, - успокоил всё знающий Самовар.


- Вот и чудненько, - обрадовалась Пятнашка. - Тогда будет у нас свой защитник.


На другой день обитатели заброшенной избушки испекли яблочный пирог и сели за стол на праздничное чаепитие. Самовар разливал душистый земляничный чай и рассказывал всякие истории о подвигах собак. Трезорку поздравили с новосельем, и он очень радовался своей новой семье.


А после чаепития котята попросили дедушку Венюшку закрыть глаза. Пока он сидел с закрытыми глазами, теряясь в догадках, котята и Трезорка быстро привязали к его веткам золотые листья. Открыл Берёзовый Веник глаза, оглядел себя и всплеснул от удивления ветками, до чего он нарядным стал. Ай, да котятки, ай, да Трезорка! Нарядили старого дедушку!


- Какой же ты старый! - воскликнула Чёрная Лапка. - Ты теперь вовсе не старый! В таком наряде ты снова молодой!


И все с нею согласились.


С тех пор Трезорка стал жить-поживать в новой семье. Матрасик, который сшила ему Пятнашка, щенок перетащил поближе к входной двери.


- Вот здесь самое настоящее место для настоящих собак, - объяснил он. - Теперь ничего и никого не бойтесь. Я вас буду охранять.


История четвёртая

Спасение Чёрной Лапки


Наступила зима. Срисовал мороз на оконные стёкла узоры избушкиных наличников. Завыла вьюга, замела крылечко старушки избушки по самую верхнюю ступеньку. Плеснула Бадья водой с крыльца, и превратилось оно в ледяную горку на радость котятам и Трезорке.


Вечера стали ещё длиннее и темнее. А игры в избушке более весёлыми и громкими.


- Нет, ты только посмотри, Пятнашка, - толкал Валенок кошку в бок, - Они щенку ни в чём не уступают!


- Как здорово, что котята с Трезоркой играют, - радовался Ухват. - Они у него многому учатся.


И вот однажды в трескучий мороз натопила Пятнашка печь на ночь, да и заснула вместе со всеми, не дождавшись, когда огонь прогорит. Посреди ночи, когда все видели сладкие сны, из-за чугунной дверцы печки выскочил маленький уголёк, чёрный с красными рожками, и запрыгал, заплясал на полу.


Проснулась Чёрная Лапка, увидала, как злой уголёк по полу пляшет, красные искры разбрызгивает. Ай, беда! Сгореть можно! Вскочила Чёрная Лапка с перинки и бросилась к угольку. То одной лапкой, то другой, обжигаясь, покатила она уголёк к порогу.


Спавший у порога Трезорка тоже проснулся, быстро оттащил свою перинку с пути уголька и дверь открыл, в сени пробежал и там на щеколду прыгнул, наружную дверь на морозную улицу распахнул. Чёрная Лапка и выкатила уголёк в снег. Зашипел рогатый и испустил дух - снег вокруг в маленькое облачко пара превратил, но и сам остыл и замолк, уткнувшись носом в сугроб.


Как замечательно всё закончилось! Не успели Трезорка и Чёрная Лапка порадоваться, как с неба камнем спикировало что-то тёмное, да прям на киску. Трезорка разглядел филина с огромными жёлтыми глазами. Схватив Чёрную Лапку, филин снова взлетела в небо и растаял вдали. Так всё это быстро произошло, что Трезорка и тявкнуть не успел. Только в воздухе закружилось коричневое пёрышко, оседая на снег. Пёсик подбежал к нему и обнюхал.


Запах, шлейфом потянувшийся от пёрышка вслед филину, напомнил щенку об одном из самых неприятных случаев в его бродяжьей жизни. Тогда, в поисках пропавших хозяев, забрёл Трезорка к богатому дому на отшибе, что стоял на другом краю деревушки. И получил там от злой хозяйки такой пинок колючей метлой, что летел кувырком под горку до самого обрыва над озером и чуть не утонул.


Понял Трезорка, что надо спасать Чёрную Лапку, и, не раздумывая, припустил по запорошенной улице на другой конец деревушки. Однако бежать было очень трудно. В рыхлом снегу щенок проваливался по самый нос. Но он не сдавался и продвигался вперёд и вперёд.


А Чёрная Лапка в это время уже была в том доме на отшибе. Филин, больно вцепившись когтями в её шкурку, принёс киску на другой конец деревушки и, миновав густую изгородь из чёрных разлапистых елей, залетел в печную трубу на дорогой крыше.


В трубе было совсем темно и страшно. Но когда филин вылетел из печки, с грохотом уронив на пол заслонку, Чёрная Лапка и вовсе лишилась чувств.


Очнулась она от встряски. Открыв глаза, Чёрная Лапка увидела, что теперь её держит за шкирку носатое и лохматое чудовище.


- Фу, - сказало чудовище, а это была хозяйка дома, и она рассматривала кошечку своими чёрными глазищами, - Филимон, что за недоразумение ты мне принёс?


- Хоть бы похвалила, хозяйка, - проворчал филин, усаживаясь на насест под потолком. - Убедилась, как замечательно я ночью вижу? Это днём я мышь разглядеть не могу, а ночью я самый зоркий. Думаешь, легко такую мелочь заметить, белую на белом? А тебе всё не так.


- Я говорила про кошку. Мышка Шурка и то больше этой... этой...


- В такой мороз ни одной кошки на всей деревне. К тому же, взрослая кошка удерёт домой. А "эта, эта" - дай ей кличку и молока, что ли. И будет тебе кошка. Не успеешь оглянуться, как подрастёт и холодильник стеречь научится. Я - ночью, она - днём.


- Жди, когда научится, - хмыкнула хозяйка примирительно. - Шурка-то шуршит и днём, и ночью. А потом есть нечего. Так что придётся самой учить.


С этими словами хозяйка поднесла Чёрную Лапку к белому домику, открыла дверцу, и яркий свет ослепил киску.


- Вот, смотри, ничего целого. Сыр обглодан, колбаса обкусана, сосиски исчезли, вся связка. Хлеб - одни крошки остались. Это всё Шурка-лихоманка нашуршала. Учти, не поймаешь её, не жить тебе - в печь брошу. Затоплю - и в огонь.


Хозяйка встряхнула Чёрную Лапку ещё раз и отнесла в угол у печки. Там она налила в блюдце молока и ткнула киску в него носом.


- Ешь, давай, подрастай, а то не справишься с нею. А кличку я тебе утром придумаю.


Зевнув, хозяйка ушла спать, хлопнув дверью кухни. Чёрной Лапке не понравилось, что её ткнули в миску чуть не по уши, да и есть не хотелось. Она облизала с мордочки молоко и огляделась.


Жилище оказалось небедным. В их старушке избушке не водилось таких белых домиков, целого строя шкафчиков и множества блестящих штучек, какие Чёрная Лапка увидела на этой кухне.


Да с чего бы этой страшной хозяйке не жить безбедно, если она разъезжала на джипе по деревенским ярмаркам и базарам, где торговала всякими снадобьями. Но всем было известно, что помимо склянок с лекарственными настойками у неё всегда имелось приворотное зелье, змеиный яд, живая или мёртвая вода и прочие колдовские зелья, спрятанные в багажнике. И продавала она их недёшево. Потому за глаза называли эту женщину ведьмой.


Но как же хотелось Чёрной Лапке назад в родную старушку избушку! Страшно было даже подумать о мышке Шурке, которая больше её. Отпечатки мышиных зубов, которые киска разглядела на сыре и колбасе в холодильнике, так и стояли перед её глазами. А какая огромная печка! И если туда её кинуть... Чёрная Лапка всхлипнула и заплакала: "Мя-а-у!"


А в это время Трезорка пробрался под еловыми зарослями во двор и уже был у крыльца. Что дальше делать, он придумать не мог. Мороз крепчал, и вскоре щенок задрожал. Звёзды в чёрном небе водили хоровод вокруг луны, и Трезорка тоже стал приплясывать.


Вдруг из сугроба у крыльца вылетел фонтанчик снега, а затем какой-то предмет. Трезорка подскочил поближе разглядеть и обнюхать. Это оказался маленький саквояж. Пока пёсик размышлял, откуда он тут взялся, получил по голове ещё каким-то предметом, вылетевшим из дырки в сугробе. На этот раз это был чемоданчик. Вслед за ним показалась спина мыши с длиннющим хвостом. Пыхтя и отдуваясь, она вытаскивала из норки мешок. Вытащив его, мышь перевела дух и отёрла лапкой пот со лба. Обернувшись, она оказалась нос к носу с огромным щенком.


Мышь вскрикнула и хотела задать стрекоча. Но Трезоркина лапа наступила ей на хвост и пригвоздила к месту.


- Ах, пёсик! Отпусти меня, несчастную мышку Шурку! - умоляюще сложила лапки мышь. - Возьми мешок. Он полон всякой снеди. Только отпусти!


- Не нужен мне твой мешок. Мне твоя помощь нужна.


- О, всё сделаю, что пожелаешь! Только скажи, - угодливо изогнулась мышка, а сама, как бы между прочим, подёргала хвост, но щенок держал его крепко.


- Сможешь проникнуть в дом? - спросил Трезорка.


- О-о-о! Проникнуть в дом! - мышка Шурка воздела лапки вверх. - Да там же завелась кошка! Из-за неё-то мне и приходится бежать из родного угла! Ночью! В мороз! В неизвестность!


- Да это не кошка, а всего лишь котёнок, - попытался успокоить её Трезорка.


- Ага, стану я ждать, когда котёнок вырастет! Если б я была такой нерасторопной, меня бы уже не было. Уж я лучше загодя уйду, спасу свою шкурку.


- А ты передай ей, что я здесь жду, и проведи через свой ход, по которому ты выбралась.


- Передать ей? - взвизгнула мышь. - Кошке?


- Да, но она уйдёт со мной, а ты оставайся и живи на здоровье дальше, коли тебе нравится.


- Да, нравится! - огрызнулась Шурка. - Знаешь, сколько у хозяйки еды? И в холодильник у меня есть потайной ход. А там, - она закатила свои глазки-бусинки и задумалась, увидав луну, напомнившую ей головку сыра в любимом холодильнике. - Хм, но в твоём предложении, ужасный пёс, что-то есть. Надо обдумать. Хвост-то отпусти, - Шурка подёргала лапкой свой хвост, но он не поддавался.


- Я не "ужасный пёс", а Трезорка. Так и скажи киске: "Трезорка ждёт тебя у норки, чтобы отвести домой". И назови её по имени: Чёрная Лапка.


- Чёрная Лапка! - повторила задумчиво мышь и почесала лоб коготком. - И правда, как назову её по имени, так она ко мне сразу по-другому отнесётся, с полным вниманием и уважением. Авось и не съест. Домой-то она хочет. Я слышала, она плакала. Ну, была не была, - вздохнула Шурка, решаясь на отважный поступок, - пошла я. Стереги мои пожитки, ужасный пёс. Да отпусти мой хвост-то!


Трезорка убрал лапу с хвоста, и мышь скрылась в снегу.


Прошло не так много времени, как из норки показалась Чёрная Лапка, а за ней Шурка. Пока Трезорка и киска радовались встрече, Шурка деловито собрала свои пожитки и тихонько исчезла под снегом.


Чёрная Лапка и Трезорка пустились в обратный путь по глубокому снегу, в трескучий мороз. Они вязли в снегу, но торопились изо всех сил.


Тем временем хозяйка хватилась котёнка и послала Филимона вдогонку. Когда Трезорка и Чёрная Лапка были на полпути, заметили они тень филина почти у них над головой. Пёсик подпрыгнул и залился звонким лаем. На его лай за заборами по всей деревне отозвались собаки. А Трезорка всё прыгал и гавкал, не подпуская филина к Чёрной Лапке. В некоторых домах зажёгся свет, захлопали двери и калитки. Никогда жители не слышали такого громкого и дружного лая. Некоторые выскочили с ружьями на улицу, думая, что в деревню забрёл волк. Филин испугался и улетел.


Трезорка и Чёрная Лапка продолжили путь и увидели, что им навстречу идут мама Пятнашка и забытые вещи. Разбуженные холодом из открытой двери, они хватились Трезорки и Чёрной Лапки и принялись их искать. Ухват заметил на улице Трезоркины следы, и все, кроме котят - им наказали дом сторожить - отправились по его следам.


Вернувшись в избушку, беглецов напоили горячим липовым чаем, уложили на тёплой печке и долго расспрашивали. И те рассказали о своих приключениях, о филине, злой хозяйке и мышке Шурке, а также о длинной заснеженной дороге.


Трезорку хвалили за храбрость, Трезоркой восхищались и благодарили. А когда веки беглецов сомкнули усталость и сон, все обитатели избушки решили, что надо тоже вздремнуть до рассвета.


- Как хорошо, что в семье есть собака! - сказала Пятнашка, укладываясь на перинке.


Забытые вещи, помня совсем другие её слова о собаках, только улыбнулись, засыпая.


А снаружи мороз, тихонько разрисовывая окошко старушки избушки, тоже улыбнулся и украсил стекло пальмовыми листьями. Такие листья он рисует только тем, кто ему нравится.


Здесь можно прослушать эту, а также другие сказки Людмилы Колесовой. Новые сказки постоянно


загружаются. Подписывайтесь!


Аудиосказки на ночь Людмилы Колесовой ВКонтакте:


https://vk.com/club224826704