# На подступах к Одеру

Василий Петрович Крахмалев

Немцы дрались с тупым остервенением. Как бы надеясь остановить нас на Одере, так же, как мы их остановили на Волге. Немцы привели войну к воротам своих домов и дрались с отчаянностью обреченных за каждый метр земли, каждый населенный пункт. Но уральская сталь грохотала на их земле!

Враг избрал новую тактику. Дрался только на укрепленных рубежах - господствующих высотках. Стоило нам вышибить врага с его рубежа, как они ночью на машинах удирали на очередной рубеж. Там отдыхали, перегруппировывались. Им боеприпасы поставлялись заранее на такие рубежи. Мы подходили к противнику и снова начинался ожесточенный бой. У обеих сторон были знания и опыт ведения войны. Обе стороны вели бой грамотно, умело. Та и другая сторона берегла свой личный состав, воевали техникой. Нельзя было наступать одной пехотой. Немцы сразу ее косили автоматическим огнем "тысячников" и из автоматов. Пехоте нужен был голос "бога войны" - артиллерия. Артиллерия выковыривала противника со всеми потрохами даже из хорошо оборудованных окопов. Каждый бой требовал жертв и жертвы бог войны ему преподносил. Немцы вынуждены были отступать.

Мы находились в лесу, за ним - гряда господствующих высоток. На них засели немцы. По каждому человеку, появившемуся из леса, немцы открывают плотный ружейно - пулеметный огонь. А если это не помогает - то в ход пускают минометы и артиллерию. По всему чувствуется, что они укрепились на высотке основательно. Рядом с нами воюет польское подразделение. Немцы бросали листовки: "Русские отступите на 100 км, мы научим поляков как воевать!". Но поляки дрались неплохо и без немецкой учебы. Уже другая была Польша, чем раньше, когда немцы наступали, и поляки-воины были другие. Да и вооружены они были нашим оружием.

Пехота окопалась недалеко от опушки леса. Артиллеристы произвели пристрелку немецкой обороны. Подвезли боеприпасы, и утром наша артиллерия открыла шквальный артогонь со всех калибров по немецкой обороне. Пехота пошла вперед. Ожили немецкие огневые точки. Пехота залегла. Артиллеристы подкатили поближе к пехоте свои пушки и подавили все огневые точки противника. Пехота снова пошла вперед. Немцы отступили, мы пошли вперед и заняли населенный пункт, его название нас тогда не интересовало. Противник оставил нам целый винный завод с большим запасом вина. Пехота "братья славяне" наполняют котелки спиртом. Кто поумнее, не идут на приманку врага. Соблазн велик. Сарафанное радио быстро разносит новость. Желающих выпить становится все больше. Командование поставило мощную охрану вокруг завода, но многие перепились и расслабились. Пошел дождь. Противника нет, он испарился. Надо встречать его на очередном оборонительном рубеже. Командованию необходимы разведданные. Разведка пошла вперед. Полк перестраивается в походную колонну и идет по шоссе, сворачивает с шоссе вправо. Справа и слева идет от нас бой. Мы идем по болоту вперед и выходим к населенному пункту. Все дома пустые. Ни жителей ни домашних животных. А дождь не перестает. На западной окраине окапываемся. Выдали ужин и снова вперед, идем всю ночь. На рассвете нашу колонну обнаружили немецкие самолеты и с тали бомбить. Но не безнаказанно. Где-то рядом шли зенитчики. Они сбили два самолета и налет прекратился. Сворачиваем с автострады, разворачиваемся в боевые порядки и наступаем в указанном направлении на пока еще невидимого противника. Слева от нас слышны звуки большого боя. Противник обнаружил нас и стал бить по площадям. Мины и снаряды ложатся довольно плотно друг к другу. Пехота остановилась и срочно окапывается. Вперед пошли наши самоходки, но плотность огня противника не дает возможности подняться пехоте. А самоходки далеко не отрываются от пехоты. Самоходки стала поддерживать наша артиллерия. Началась артиллерийская дуэль - кто кого пересилит. Наступает вечер, а дождь все моросит. Бой затихает. Противник отступает. Пехота движется вперед. Занимаем населенный пункт. Впервые встречаем местное население, которое осталось дома. Люди панически боятся нас. Мы оставляем население без всякого внимания и спешим вперед.

Ночь. Темно. Дождь. Останавливаемся. Приказано занять оборону и ужинать. Кругом тишина. Остаток ночи прошел спокойно. Люди отдохнули. Хотя мокрые и грязные, но зато живы и здоровы. После завтрака продолжили движение и на рассвете заняли маленький городок. Взяли пленных: больше тридцати солдат противника - восемь из них еле вытащили из подвала. Спали они там и из подвала ни за что не хотели выходить. Вместе с солдатами взяли в плен четверых офицеров.

За городом мы заняли оборону. Прилетевшие самолеты противника нас бомбят. Появляются наши истребители. Завязывается воздушный бой. Один самолет противника подбит. Летчик спускается на парашюте в расположение нашего полка. Мы бежим к нему, но нас уже опередили - поймали и ведут в штаб. На железнодорожной станции идет выгрузка воинской части. Но получен приказ - выступать и мы снова в движении. Противника нет. Подходим к горящему городу. Наши танкисты ворвались в город первыми. На железнодорожных путях возле города много товарных вагонов. Противник не успел их увести. В вагонах галеты. Пехотинцы набивают полные карманы галетами, хотя и не голодны - так, для пробы. У нас галетами не кормят. Галеты оказались очень крепкими, не солеными и не вкусными. В городе идет отчаянное сопротивление. Все что может гореть - горит. Дома рушатся. Мы окопались до утра. Какая-то другая дивизия штурмует город. Ночью противник покинул город. Утром мы уже за городом, на высотке противник оказал нам сопротивление. Сходу мы не смогли его опрокинуть. Противник крепко уцепился за эту высотку. Подоспели наши огневые силы, и противник был сметен с дороги. Мы заняли небольшую станцию. Наступать дальше - команды нет. Окапываемся. Вся ночь прошла спокойно. А у соседей грохотал бой всю ночь.

В пойме реки Одер - вековой сосновый лес. Тишина. Лес. Тепло. Курорт. Никакой команды нет. Можешь бродить в пределах своего полка, можешь спать. Но что будет через минуту, час? Никто из нас не знает. Ждем команды. На фронте всегда ее ждем.

Я лежу на спине и смотрю в просвет между соснами на высокое небо. Я устал. Ни о чем неохота думать. Кажется, что вся эта мирная тишина будет теперь вечно. Мне хорошо и кажется всему человеческому миру хорошо. Кажется, лежал бы вечно и ничего мне не надо, кроме чистого соснового воздуха, этих сказочно красивых сосен, мира, покоя и тишины. С восходом солнца снова в путь.