# Вечность в будке у проходной

Андрей Николаевич Нестеров

Казимир Бобров поэт-охранник

"Вечность в будке у проходной"


I


Время на заводе "Регресс" текло по особым законам.


Для токаря Петровича, который каждое утро с тоской смотрел на часы в ожидании конца смены, оно тянулось, как промасленная лента конвейера. Для бухгалтера Веры Семёновны, которая в панике считала дни до квартального отчёта, оно мчалось, как "Мерседес" директора, рассекающий лужи на проходной. Для уборщицы, вдовы сторожа, Матрёны, которая уже двадцать лет носила чёрный платок, оно застыло, как ржавый гвоздь в стене её каморки.


А для поэта-охранника Казимира Боброва время и вовсе потеряло смысл.


- Для тех, кто любит, время - вечность, - прочитал он вслух из потрёпанной книжки, подаренной библиотекаршей Татьяной (она же - "единственная интеллигентка в радиусе трёх цехов").


- Это про кого? - хрипло спросил старший смены Самогонов, разминая затекшую спину.


- Про нас, - вздохнул Казимир, глядя, как к проходной подходит начальник охраны, вечно опаздывающий на 15 минут.


II


Татьяна, та самая библиотекарша, была особой тонкой, нервной и - что ужасно несправедливо - замужней. Её муж, инженер Крючков, человек с лицом, напоминающим недовольного бульдога, время считал исключительно в рублях за сверхурочные.


- Время - деньги, - бубнил он, проходя мимо будки Казимира.


- А деньги - бумага, - мысленно отвечал Казимир, наблюдая, как Татьяна несёт в библиотеку стопку книг, едва не роняя их от усталости.


Он любил её. Тихо, безнадёжно, как любят закат за заводской трубой - зная, что завтра он повторится, но уже не совсем тот.


III


Однажды Татьяна заболела.


- Ангина, - сообщила тётя Глаша из медпункта. - Лежит, температура.


Казимир купил в аптеке малинового варенья (последнее, что осталось от зарплаты) и постучал в её дверь.


Открыл Крючков.


- Вам чего? - спросил он, окидывая Казимира взглядом, которым обычно осматривают бракованные детали.


- Книги... для библиотеки, - соврал Казимир, судорожно сжимая пакет с вареньем за спиной.


- Не надо, - буркнул Крючков. - Ей покой нужен.

Но пакет забрал.


Дверь захлопнулась.


Казимир стоял на лестнице, слушая, как за стеной Крючков кричит:


- Опять этот охранник! Вечно он тут крутится!


"Вечно", - повторил про себя Казимир.


Так вот она какая, вечность.


IV


Через неделю Татьяна вышла на работу.


- Спасибо за варенье, - шепнула она, проходя мимо будки.


- Я... я не... - начал Казимир.


- Крючков выбросил, конечно, - усмехнулась она. - Сказал, что отраву подсунули.


Она ушла, а Казимир остался сидеть, глядя на часы.


Стрелки двигались с обычной скоростью.


Но почему-то казалось, что с той минуты, как она улыбнулась, прошла целая вечность.


V


Вечером он писал стихи:


"Время - штука сложная:

Для пьяницы - мгновение,

Для влюблённого - вечность,

А для рабочего - сверхурочные".


Заводской гудок прорезал тьму.


Казимир вздохнул и пошёл сдавать смену.


P.S. А Татьяна так и не узнала, что варенье было малиновым.

Как и его чувства - сладкими, но безнадёжно простуженными.