# Стихи 1995-2002

N W Okolon

Стихотворения 2002


В камине замка


В камине замка - хрустит огонь.

Подходит к замку спокойный конь.

Летит внезапно паж из окна.

Прыжок в падение. Катрин одна.


Летят над степью конь и седок,

копыта быстро скок еще скок.

Немного снежных дорог в мороз,

а синий иней в усах пророс.


Кто паж? Откуда? Зачем? Куда?

Что там случилось? Так ерунда.

Но в зимний холод открыть окно?

Любовь откроет. Ей все дано.


Всегда бывает Катрин и паж,

а кто-то третий не входит в раж.

Тогда зимою и мчится конь.

В камине гаснет любви огонь.


Паж был веселым, привез конфет,

стихи читал ей - упрямый Фет.

Катрин скучала, огромный дом

зимой холодный, да ветра стон.


А кто был третий? Совсем никто,

не паж, а сторож бил в домино.

Кого боялся прыгучий паж?

Спустится мог бы он на этаж.


Но сторож строгий мог не пустить,

Хозяин важный мог не простить.

И фантик лихо летел в огонь,

Катрин спасала пажа и трон.

2002


След памяти


На пальмах снег в блестящем Сочи.

Тебя не встречу никогда,

ты другом был мне, между прочим,

ты память юности всегда.


Наш первый бал. Ты - "Пьер Безухов"

и теплый город солнца - дар.

Я в белом платье. Ты без звука

со мною рядом. Кто был стар?


Нам по семнадцать. Ночь и город.

Два класса движутся к реке.

Плыл теплоход весь белый, гордый.

С тобою шла я налегке.


Все одобряли нашу пару,

готов жениться ты на мне,

но не хватило чувствам пару.

И вот на пальмах в Сочи снег.


А я? Я там, где холод лютый.

Тебя я помню много лет.

Последний взгляд. Автобус. Люди.

Остался в памяти лишь след.


От школьной дружбы след остался,

в душе навеки, навсегда.

Ты медик - медику достался.

Твой город Сочи - иногда.

3 января 2002


Стена фристайла


Стена фристайла явно не для нас,

а мы с тобой слегка в нее воткнулись,

и вместо вида славных облаков,

судьба в любви нам снова ставит нулик.


Опять затих? Боишься синяков?

Не упадешь, лежи в своих подушках.

Года идут, а ты всегда таков:

для вида заблудился ты в подружках.


Ты горных лыж не видел никогда,

и знаешь о фристайле очень мало,

впадаешь в одинокие года,

и в ванне у тебя лишь только тало.


Вот там фристайл, вот там твоя стена,

а в ванне полотенце есть и мыло,

там сущность человека не видна,

а радость на двоих с водой уплыла.


Ты выходи из ванны иногда,

меня ты на пути своем не встретишь.

Стеной фристайла стали на века

остатки той любви, которой бредишь.

2002


***

Радость детям - детские копилки:

из фарфора - девочка с косой,

в нее бросят доллара опилки,

и ребенок станет вдруг лисой.


Ему надо, чтобы в ней - гремело,

ему нужен - свой велосипед.

Он в глаза посмотрит маме смело.

Свои деньги - берегут от бед.


Поросята, страшные страшилки,

копят для детей одни мечты,

и детишки напрягают жилки:

положи хотя бы рублик ты.

2002


***

Нарастают страсти на закате,

на рассвете ветер и мороз.

От лопаты, снег скребут, раскаты.

Подоконник снегом весь зарос.


А вчера - провал в температуре

не было мороза и ветров.

И девчонки подняли вдруг бурю,

доставая лыжи. Свитеров...


Он один под курткой. Лыжи в руки.

Теплый день, снег-иней на ветвях,

как рукой прогнали с сердца скуку,

шапочки девчонок на бровях.


Бег на лыжах по лесным угодьям,

где давно проторена лыжня.

Лес чудесный, снежная погода,

две девчонки около меня.


Да, на лыжах семьи и подружки.

Розовое утро и закат.

На лыжне и дети, и старушки,

парни и мужчины, стар и млад.

2002


***

Эстафеты происходят часто:

в биатлоне, лыжах и судьбе.

Можно передать свой финиш классно,

можно не бежать, сиди себе.


Эстафета - словно жизнь земная,

жизнь друг другу все передают,

и в науке ум - умы сменяет,

и в быту, и весь его уют.


Подойдет ведь все для эстафеты:

урожай сменяет урожай.

Посмотрите: разные конфеты,

а какой сейчас в продаже чай!


Звезды только светят в отдаление,

знания лишь о них передают.

Корабли плывут, морей явленье,

и на них есть смена из кают.


Все идет, меняется в движенье:

и стихи, и музыка, и клип;

транспорта любое продвижение;

и деревья, и цветение лип.


Даже муж ушел по эстафете,

и мой друг нашел друзей других.

Снова песни новые в кассете,

а удар судьбы как львиный рык.

2002


***

Легкая морозная прохлада

стелется строптивым ветерком,

все в природе солнечно и складно:

сердце, боли, ночь и в горле ком.


Сколько одиночек в ночь печальных

бродят, ходят, ездят по стране?

Сердце их лишь в счастье не причалит,

у свободы совесть в стороне.


Потеряли, снова потеряли,

что-то неприметное в душе.

Вновь исчезли друга-мужа пряди,

и глотали ночку всю драже?


Хорошо, лекарств - для сердца много,

на потерю - несколько лекарств,

для леченья внутреннего смога,

чтоб не слышать, как ворона: 'Кар'.


Не сказав, ни с кем не перемолвись,

все внутри себя, похоронив,

пережили все печали, молча,

а теперь - прогулка мимо ив.

2002


***

Остановилось чувство бытия,

закончились сердечные этапы,

и скучное мне стало: Ты и Я.

Завершено. Зачем? Затем, чтоб дабы

нам избежать совместного питья.


У неба свой белесый, хладный свет.

Часы бегут. Остановилось чувство.

Я не хочу ни праздника, ни бед,

и не влечет победное искусство.

Мне безразличен возраст, давность лет.


Глаза летят в иные города,

они следят за темой на экране.

В тех городах событий борода,

там пьют, жуют и действуют без брани,

там нация спокойна и горда.


Они хранят дома и старый быт,

столетия пролетают незаметно.

А я опять: "Мне быть или не быть?

И как мне всю энергию замедлить?

И как мне укрощать свою же прыть?"


И укротила, но исчез весь пыл.

Поникли лампы. Сумрачно и тихо.

Ты где-то рядом. Был или не был?

Мне и самой все в мире стало дико.

Лишь свет экрана яркостью слепил.

29 января 2002


Фианит


Да, фианит стал бриллиантом.

Скорее нет, ни тот размах.

Не скажешь ведь пельмени - манты,

хотя похожий в чем-то смак.

Быть незаметным дипломатом?

Наверно, кто-то больший маг.


Когда живешь в далеком граде,

не зная стольной суеты,

для счастья нет в душе преграды.

Везде похожие цветы,

везде тебе немного рады,

везде немного нужен ты.


Но, окунувшись в атмосферу

цивилизации иной,

невольно сравниваешь веру,

невольно встанешь за спиной

того, кто даст сегодня фору,

но обойдет всех стороной.


И вскоре Моцарт и Сальери

возникнут в образе любом,

пусть то не в музыке, так в лире,

в стихах, записанных в альбом.

Есть бриллиант в подлунном мире.

А фианит? Всегда потом.

2002


***

Подземные дороги тайных чувств,

найдете вы в нехоженых глубинах,

и в них прогон просторный тих и пуст,

и весь заполнен, если вы любимы.


Наземная дорога как печаль,

уводит вас по грусти как по рельсам,

где будет остановка, там причал.

Зачем грустить? В слезах дождливых ели.


Морские волны укачают вас,

и ветер освежит воспоминания,

в бассейне вы проверите свой брасс.

Мечты, мечты о чуде заклинания.


И взлет мечты не избежать вовек,

она бежит, бежит и поднимаясь,

взлетает и качается у век,

пройдет сквозь мысли, нежно приземляясь.

2002


***

Он - сын полковника с Урала,

красивый парень был высок.

Считала я его за брата,

мы пили с ним березы сок.


Она - все корни гор Алтайских,

миндалевидные глаза,

учебы путь прошла недальний,

там, где из башенок леса.


Конечно, горы Воробьевы

их повенчали в добрый час.

Он был Адам, она лишь Ева,

а где же яблоко? Сейчас.


Когда учеба завершилась

их было трое. И так что?

Их ждали умные вершины.

Надолго нет? Их путь хорош.


И вот однажды он заметил,

соседи были с ними мы,

с Урала - Я, а эту мету


с души и облика не смыть.

И Он вскипел, как будто гейзер,

и, прокусил мою губу.

Уехал в Штаты, знания, кейсы,

но через Обскую губу.

4 февраля 2002


***

Привет, Олень! Я вновь с тобою,

твой голос слышу, радость в нем.

Ты уезжаешь? Жаль, что боле

не загорят глаза огнем.


Так я ошиблась? Завтра дома?

Вот это да! Нет в горле кома!

Надежда светится от счастья,

я веру в сердце обрела.


Любовь нас ждет не очень часто,

нас ждет суббота, не среда.

Прекрасный день: февраль, день снежный.

О, милый мой, с кем нынче, нежный?


'Оленем' прозван был ты другом,

ведь от супруги ты ушел.

А с другом ты ходил по кругу,

и пил свой яблочный крюшон.


Привет, Олень! Ты мне не нужен.

Понятно мне, что все прошло,

ты был моим пассивным мужем.

Тебя забыла, есть за что.


Однако, помню - был медведем,

пыхтел, ревел, умел любить.

Но все ушло с осеннем светом,

Тебе осталось водку пить.

22 февраля 2002


Соломенное солнце


Соломенное солнце лежало на столе,

соломенное сердце спокойно в феврале.


Соломенные мысли нашли в душе уют,

соломенная дама мужчине не приют.


Она весьма капризна в течение жизни, дня,

прокручивает годы. Судьба не для меня.


Мой разговор с мужчиной и краток, и жесток,

а два, четыре слова прервали слов поток.


Рычаг попал под палец и прерван разговор.

Спокойствие, печали всегда до неких пор.


Задвинута меж нами соломенная дверь.

Соломенная крыша не едет к нам теперь.


Соломы стог когда-то был первым страшным сном:

набросился мужчина, но я была не гном.


Дрались мы жестко, классно, итогом был синяк,

синяк ему под глазом - защита от атак.


Однажды, как-то с группой мы забрались в стога,

в соломе не торчали ни руки, ни нога.


Под утро все проснулись: смотрели кто и где?

Солома разбежалась, колола всех везде.


Теперь летит спокойно соломенная жизнь,

от шалости и горя мне шепчет: 'Воздержись'.


Белеет на природе прохладный солнца луч,

чем дальше от восхода, тем больше жизни круч.

2002


Бай, бай один!


Птицы поют над окном свои песни.

Солнце сияет над лесом с утра.

День пробуждения свободный и бесы

с ним не проснулись. Спокойно. Ура!


Ты остаешься вчерашним и черствым,

ты остаешься всегда за бортом.

Я забываю, что было днем черным,

я забываю тебя и твой дом.


Словно отпели мы песни из сердца,

мы распрощались спокойно, без слез.

Бай, бай один, одинокий и серый,

я покидаю все таинство грез.


Я просыпаюсь одна в своем доме,

мне так спокойно, что ты далеко.

Нерв исчезает с тобою фантомом,

мне хорошо, мне так знаешь, легко.


Бай, бай один, хоть кури, хоть шатайся,

время тяни, из резины оно.

С лучшим шофером и другом братайся.

Небо уже голубеет давно.


Это же чудо, заветное чудо,

душу свою оторвать от тебя.

Кушай, готовь сам себе свое блюдо.

Птицы, я с вами! - кричу им любя.

2002


Чудо-женщина


Чудо-женщина нашей эпохи

в этот солнечный, ветреный день,

где она? Как относятся Боги

к этой женщине, где ее тень?


С увлеченьем поет чудо-песни,

гривой дикой пленяя людей,

рассыпаются розы из лести,

от улыбок, приветов, вестей.


Просто чудо, экранная дива,

я не знаю ее наяву.

Кто-то видел ее, ее деву.

Я не зритель из зала. Зову


ее образ всегда на экране,

перебрав все каналы программ,

с ней любовь моя связана, раны,

увлеченья. О, жизнь, ты - экран!


Чудо-женщина вышла за принца,

он ей замок построил, забор.

Она в замке закрытом томится,

только видит забор или бор.


Больше я на экране не вижу

чудо-женщины, песен ее,

не увижу уже, не услышу,

на экранах лишь принц, но ее.

2002


***

Когда душа витает на свободе

среди программ, дискеток и кассет,

когда она запрятана в кроссворды,

тогда певцы, актеры икс и зет.


И вдруг удар, удача, остановка.

Среди других есть явный рекордсмен!

Певец красивый - сердцу установка,

он очень модный, очень, тем и смел.


Смотрю других, красы не замечая,

певца же волос, будто бы в руке.

Я знаю о нем мало и не чаю,

увидеть его снова налегке:


волнующим, пленительным, поющим,

и новых песен слышать нежный тон.

Аристократ изнеженный и южный,

а из души мерцает милый стон.


Но он исчез, исчез и он с экрана,

другие есть, а этот никогда...

И нет любви и нет его дурмана.

Эй, появись, дай счастья иногда.

2002


***

Снега сошли, остался иней

и ветер дует суховей,

и чистота прозрачных линий,

как бы черты изящных фей.


Такое утро меркантильно,

и чистота на всех буграх,

и небеса почти стерильны,

и каждый солнцу утром рад.


И чистота в моем сердечке,

гуляет ветер в пустоте.

Я словно дикая овечка

мужчин забыла. Что же те?


Они исчезли за долами,

они ушли, и кто куда.

Я не окликну их словами,

для всех останусь: просто, та.


В такое утро запоздало

пишу я строчку за строкой,

стою у двери я устало.

Несутся буковки рекой.


Он не спешит. И дверь закрыта.

Премудрый ключ и мудрый код.

Опять у старого корыта

чужой забытый бродит кот.

29 марта 2002


Снежный саквояж


Апрельский снег застыл искристо

и равномерной пеленой

покрыл природу, стало чисто.

А холод утром, словно зной.


И щеки вновь алеют шало,

ведь ветер острый как массаж.

Нам от вселенной перепало,

нам снежный выслан саквояж.


Привет и ты! Ты на машине?

А я быстрей тебя пришла,

я шла по снегу, по вершине

земного шара. Нет числа


в красотах снежного обмана,

что так таят твои глаза.

Опять с тобою мы в дурмане

снегов и холода. Леса -


они белеют хладнокровно,

и ты холодный как они.

Ты очень снежный, дышишь ровно.

Глаза смеются. Снег. Огни.

2 апреля 2002


***

Весна. Сошли уже снега

и небеса безбрежны,

и жизнь приподнято-легка,

а где-то есть мой нежный.

И в этот ранний, теплый день

в душе возникла мыслей тень.


Опять мой милый в голове

возник весьма небрежно,

еще он дремлет на софе,

а я пишу прилежно.

Ему я посвятила день,

его в душе сегодня тень.

2002


***

Очень ярко и тепло солнце засветило,

и деревья расцвели под таким светилом.

Так тепло, хоть загорай. Солнышко на пасху.

По яичкам разбрелись лучики как пальцы.

Диво дивное пришло, Землю воскресило.

В солнце нашем как-никак неземная сила.

2002


***

Блаженство первых теплых дней,

блаженство женщины в движенье.

Сквозь лес безлиственный видней,

одежда чувствует скольжение.


Тепло и свет, и небосклон,

и блузка мило - нараспашку.

От ветра ветви шлют поклон,

и гладят волосы, рубашку.


И мир открыт, и ослеплен

своим теплом благополучным.

Седой, могучий, старый клен

еще чуть-чуть и станет лучшим.


А вот пока простор и все,

на парне - светло-голубое.

Король, валет и с дамой - сет.

Как глубоко вздыхает поле.


Тепло их душ, тепло лучей

на перекрестке сожаления.

Как вздох пропущенных мячей,

и без надежды обольщения.

12 апреля 2002


***

Просторы неба и вербы пух.

Стоят могилки, а был там луг.

Эх, мама, мама вся жизнь в труде.

Всю жизнь трудилась, всегда, везде.


Всех схоронила, ушла сама.

Сквозь боль и муки... Где те дома?

Что так спасали ее семью?

Где рестораны? Ее меню?


Была шеф-повар и много лет.

Давно заброшен там мамин след.

Вздохну всей грудью. Пройду пешком.

Ведь только утром дышать легко.


Вчера оградка и мамин сон.

Железный крестик, дух невесом.

20 апреля 2002


***

Открыты окна. Стучат колеса.

И в сером небе белеет путь,

меняю что-то в душе и сердце,

в нем очень больно, почти чуть-чуть.


Опять итоги, опять заботы,

опять скандалы, опять мираж.

И я устала творить законы,

меняю имя, меняю стаж.


И прячу снова путь изобилия,

опять ни с чем я, и все с нуля.

Но посмотрела и оглянулась,

нулей и нет ведь, вот в чем дела.

27 апреля 2002


Ось сна


Ось земли и ось сна,

ось столетий с годами из предков,

в данный миг я одна,

но такое случается редко.


Я цепляюсь за жизнь,

а она от меня убегает,

мне так хочется жить,

но в сосудах от бед много гари.


Догоняют года,

пролетают со скоростью лета,

каждый день - божий дар,

вдохновение от горестей лечит.


Я верчусь и кручусь,

моя ось отдыхает, не спится.

Мне заснуть хоть чуть-чуть,

но все мысли не вяжутся спицей.


Я встаю и пишу, сразу сон

долгожданный проходит.

Вот какой сон мой шут,

сон-стихи, уходящие в годы.

2002


Аквариум


Журчит вода. Аквариум мерцает.

В нем черепашки. Замок. Камни. Блеск.

Растения изображают цаплю,

и постоянно водный слышен всплеск.


Блестит красиво, солнечно под лампой,

там пузырьки жемчужные бегут,

качаются листочки нежно, плавно,

а камушки цветные - водный пруд.


Вот черепашки как домохозяйки,

их замок словно древний бастион.

Две черепашки, в драках забияки,

однако это пара. Шустрый - он.


Берут свой корм лишь лапками, кусают.

Потом плывут спокойно налегке.

Их панцирь словный дом, а может сани,

Простор, конечно, меньше, чем в реке.


Аквариум. Все в нем предельно просто.

Стекло, вода, растения, насос,

и галька там лежит, и камни с просо.

И только лишь насос воркует: "SOS!"

2002


Белый клен


Лето входило в права над остывшей землей.

Падали снежные хлопья отчаянно рядом

просто на листья. И ветви крутились змеей,

снег не ловили, и с листьев катился снег градом.


Листья сирени и гроздья замерзших цветов

вдруг оказались под снежным холодным приветом.

В белых соцветьях рябины, потухших костров,

снег не заметен, и спит под мерцающим светом.


Мокрые хлопья отвесно и грозно скользят

вниз по листве клена странной холодной грядою.

Листья тонки и поэтому просто висят.

Снега все больше, искрится на листьях слюдою.


Словно весь клен стал рябиной в белейших цветах,

в сочных соцветьях замершего раннего лета.

Клен притаился. Клен скован, как прожитый страх.

Снег все идет, укрывая, скрывая все это.


Бело-зеленые волны могучих лесов

вновь принимают холодные снежные стаи.

Лето без шуток. И холод почти невесом.

Снег прибывает. Цветенье под снегом не тает.

2002


Весенний бумеранг


Растаяли чувства как будто снега,

весна улыбнулась игриво.

И сразу идет к нам всевластно сама

любовь так легко, горделиво.


Оттаять земле лишь еще предстоит,

и долго в пруду лед не тает.

Так долго, как будто он гость из тайги,

как будто в снегах живет тайна.


Весна нас пленила весенним ручьем,

она нас влекла за собою.

Она нас спросила, но только о чем?

А ты заслонил мир собою.


Ты весь темперамент, ты создан из чувств,

и руки теплом полыхают.

И я от тебя задохнулась чуть-чуть,

а руки сплелись, словно халы.


Какой-то весенний в тебе бумеранг,

и чувство ко мне вдруг вернулось.

И сразу твой вырос немедленно ранг.

Зима превратилась лишь в нулик.

2002


Вербные псевдонимы


Вербные пушинки в солнечных снегах

гордо замерзают, прямо на глазах.

Обманулись. Рано расцвели они,

ведь тепло шальное - дереву магнит.


Часто привлекает в жизни красота,

быстро увядает, если жизнь ни та.

Сколько же красивых канули совсем,

ранние морщины, где желаний сейф.


Кажется - жизнь легкой, где шальной доход,

старость к ним приходит быстро как исход.

Вербные пушинки, снежные поля,

в снежных переливах спят все тополя.


Прячутся поэты под покровом букв,

несколько латинских капелек на дуб.

Пусть владеют словом - текста мастера,

но раскрыться милым не пришла пора.


Вербные пушинки раньше всей листвы

окунулись в воздух, в шепоты молвы.

Трудно им раскрыться, имечко назвать,

словно бы в пушинках им так мягче спать.

2002


***

Шикарные мужчины в телефильмах.

Прищур, размах, размеры. О, ля, ля!

Они в кино мозги и нервы фирмы,

они красивы, словно тополя!


Они мужья, любовники и парни,

и гордые фигуры за столом.

Они кричат и ходят, или в позах

ласкают, усмиряют жен излом.

2002


Лупа из пруда


Сиреневый каскад ступенчатой воды

я вижу каждый день вдали на побережье.

Сквозь лупу из пруда смотрю, а где там ты?

Но с каждым днем, поверь, тебя я вижу реже.


Где взять мне микроскоп, чтоб различить тебя

среди других людей на нашем побережье?

Сквозь облака потерь ищу тебя любя,

смотрю сквозь телескоп, слеза глаза мне режет.


Я в лупу из пруда просматриваю дно,

быть может, это там тебя я потеряла.

Не вижу ничего, лишь солнышко одно,

да лодку на песке, я в лодке и застряла.


Иду вокруг пруда, лежит он словно жук,

смотрю на небеса и местные просторы.

В бинокль ты смотрел, как в воду я вхожу,

но мы вдруг разошлись - житейские раздоры.


Теперь беру очки, смотрю на монитор.

Каскад, пруд за стеной, я их совсем не вижу.

Съем бублик, он как тор. Все. Камера. Мотор.

А где-то вдалеке Останкинская вышка.

29 августа 2002


***

Каскад великолепного фонтана

сползает очень медленно с горы.

Он бережет влюбленных многих тайны.

Он бережет их нежные миры,


Когда вокруг него мелькают листья,

когда зеленый соболь из цветов,

когда идем с тобой мы, - песне литься

под солнцем, иль прикрытием зонтов.


Когда меня интересуешь очень

ты у фонтана в блеске шумных струй,

когда ты прячешь чувственные очи,

когда уходишь, - просто сердца трюк.


Красивый вид, простор и рядом город.

Красивейший обзор домов, дорог.

Сквозь блески струй мне город больше дорог.

Фонтан сверкает, будто серпа рог.


Уют, уют прекрасного пейзажа,

вокруг снуют, играют, воду льют.

Но нам с тобой фонтан не меньше важен,

он в нашем сердце праздничный уют.

2002


Древность сквозь смог


На берегу, покрытым смогом,

я вижу древности черты.

Вот частокол, который смог бы

огородить от горя рты.


А там повыше колокольня,

домов, размытые следы.

Их можно обойти невольно,

а вот лежат холсты, холсты.


Их отбелили просто солнцем,

но юбки женщин все мокры,

они мочили их у донца,

и вот в руках у них багры.


Мужчины, сети, дети, бредни,

на них холстина, вид рубах.

И лапти среди них не редки,

вот кто-то в колокол вдруг: Бах.


Собака бродит в подворотне,

и на завалинках платки.

Но барышень платки не портят,

вот сапоги еще редки.

2002


В вишневом шелке


В вишневом шелке играет солнце,

с бокалом в искрах ты жизни рад.

В томатном соке немного соли.

Кишмиш лучистый - блеск виноград.


Рука несмело ласкает шею

и отпускает совсем легко.

Глаза смеются, уста немеют,

и все сверкает вокруг него.


И мощно плечи едва кружатся,

рука находит их дальний край.

Томление лечит, тела прижаты.

Любовь и коды, касания - рай.


Ты заблудился в вишневом шелке

и окунулся во тьму ночей.

В душе гордился рассветом желтым,

что был любимый, что был он чей.


Вода струится по мышцам тела,

сверкает волос, прекрасный шелк.

И все проходит, и все забылось,

закрыты двери. А ты ушел.


И шелк вишневый лежит несмело,

шелк сделал дело, шелк не причем.

И виноград лучистый спелый

лежит без блеска. Стих не о чем.

2002


***

Туфли, медленно бледнея,

робко подошли к дверям.

В туфлях девушка не фея,

что сегодня ей терять?


Вот рукою приоткрыла

дверь в заветное крыло.

Вырастали счастья крылья.

Двое в комнате, и лоб


должен думать о заданье.

Курсовой проект... Что там?

Из заданья вдруг свиданье

получилось, и ногам


предстояло развернуться,

сбросить туфли невзначай.

Он обнял. Он повернулся.

На столе забытый чай.


Вот и все. Они забылись

в очень нежной тишине,

среди радости и быта,

и летали, как во сне.


Где заданье? Где проблемы?

Все забыто. Кто они?

На столе у чая схемы...

Но они? Они одни.


Были туфли, некий полдень,

брючный, красочный костюм.

Вседозволенность? Нет, полно...

Просто страсти первых дюн.

2002


Холодильник


Сжимаются мышцы от грустных мелодий,

сжимается сердце от жгучей тоски,

а все потому, что вся жизнь из пародий,

и что-то противно стучится в виски.


А то холодильник клокочет угрюмо,

компрессор устал и ему невдомек,

зачем надо бегать по внутренним трюмам.

Лет 20 - работал, а этот год нет.


Устал холодильник, трясется противно,

грохочет, щекочет, но холод идет.

И шум отдается как песнею дивной,

что больше не хочет он делать свой лед.


Купили другой. Его нам подарили,

он очень большой, в нем застыла вода.

Но ручку его через день уж отбили,

такая случилась вдруг с ним ерунда.


В нем камеры две, есть мороз или холод.

Конечно, спасибо, с таким хорошо.

А ручку совсем оторвали, стал молод.

Так что мне сказать. Он стал гладким еще.

24 мая 2002


Вишневая дорожка


Я хочу вишневую дорожку

проложить от солнца до двери.

Солнце пробежит по ней немножко,

а потом рукой его бери.


Я хочу тебя увидеть рядом,

проложив заветную мечту,

в мысли у тебя вонзиться ядом,

а потом в глазах твоих прочту...


Ты идешь ко мне не той дорожкой,

кто-то уцепился за тебя.

Кто это та маленькая крошка,

что идет листочки теребя?


Дочь могла бы быть такого роста,

но ты много время прогулял.

С женщиной ведешь себя ты просто,

видно, что ее ты забавлял...


Проложу вишневую дорожку,

вопреки всем женщинам земли.

Подожду тебя еще немножко,

средь поэтов солнечной семьи.

11 июля 2002


***

Кожа в солнечных лучах

раскалилась, стала красной.

Окуну ее я в воду,

проплыву в ней, охлаждая.

А потом опять песок,

кожа высохнет как маска.

Снова в воду, вновь на сушу,

кожа стянута, блистая.

Воду просит организм,

подбодрить бы кожу надо.

А душа, что в ней витает,

то сникает, то вздыхает.

Оглушает солнца яркость,

в жаркий день не до парада.

Легкость в коже нарастает,

словно крыльями махает.

15 июля 2002


Портрет


Сияет белый воротник

ажурною каймой,

как белый к алому привык...

Сказал, что стиль такой.


Глаза с прозрачной бирюзой,

судьбой отмечены,

а брови: молния с грозой,

характер - женщины.


Еще что? Губ простой излом,

грустнее некуда,

они встречаются со злом,

а молвить некому.


И нос, как нос, слегка похож.

Ноздря с ноздрей идет.

Он рисовал карандашом,

как будто мазал йод.


А волос, волос! Как кошма!

Как будто бы парик.

Художник Бог, художник Маг,

хотя давно старик.

16 июля 2002


***

Момент инерции исчез,

душа упала, раздвоилась.

Из тьмы возник какой-то крест,

и поднялся над тиной ила.


Взошла заря, разогнала

всю эту дикую картину.

Она одна, она мала,

и день настал, где солнце дену?


Оно светило из-за туч,

оно вонзалось во все окна,

оно не знало диких круч,

оно всегда на крышах доков.


А где-то к вечеру луна

упала светом с полным ликом

на потемневшие луга,

где тени трав качались дико.


И сон окутал как туман,

и темнота, и грусть манили

в еще один ночной обман.

Вдруг лампа, вздрогнув, засветила.

2002


***

Раскрылись губы в поцелуе,

вдохнули воздуха глоток.

Сознание пело: "Он ликует!"

И зубы - жемчуга моток.


Стоит виденье пред глазами:

приятный образ, сильный лик,

его внимание с чудесами,

он так могуч. Чудесный миг.


Его весь стан в немом поклоне,

ревнивый взгляд: "А с кем же Вы?"

С улыбкой истинно салонной.


И вот, когда я засыпала,

виденье всплыло в голове.

А рот вздохнул, а я пропала.

2002


Флюидный мужчина


Когда очень сильный, флюидный мужчина

почтил своим дерзким, таинственным взглядом,

он чувства все ваши как спичкою чиркнул.

Иль это два поезда и буфер лязгнул.


Уйти он него, не уйти, не пытайтесь,

найдут его мысли, настигнут сердечко.

А в вашей душе лишь появится тайна.

Нашелся хозяин на сердце - уздечка.


Он будет преследовать денно и ночью,

без встреч, без свиданий, давя расстояния.

Он вас полюбил, полюбил взглядом прочно.

Сильнейшее чувство без чувств подаяния.


Любовь или ненависть даже заочно

находят флюидами слов или мыслей.

А взгляд - просто выстрел на чувства сверхточный.

Флюидный мужчина, он весь точно в мыле.


Пройдет все преграды. Найдет, если надо.

Обнимет, обманет, приманит, заманит,

потом он пошлет вас куда-нибудь на фиг.

Флюидный мужчина - он тот, каких мало.

2002


***

Десять месяцев любви, но без любви.

Десять месяцев копилось вожделение.

Ситуация: не хочешь, не люби?

Возникало лишь взаимности пленение.


И сомненья. И волнения. И мираж.

Это было как строительство фонтана.

Вот задумали, вот смета, входят в раж.

Материал, системы, трубы, мрамор. Да, но.


Привыкание, восхищение, первый пыл,

и касания, поцелуи длились сочно.

На фонтане от упреков жизни пыль,

но не знала дама радости от ночки.


Десять месяцев копился нервный пыл.

Поднялось давление и внутри фонтана.

Он любил ее! Он был ее! Он был!

Очень людно у фонтана что-то стало!


Был избыток молодой лихой любви,

много импульсов работало в их теле,

а потом уехал он, и не зови.

Ставим точку на строительстве и деле.


Нет, постойте, было все совсем не так.

Он приехал, даме сделал предложение,

поженились, но разъехались, вот так.

Все же было в этом деле продолженье...

2002


***

Давно не говорим мы о любви,

переросли мы сладости минуты,

в упреках искупались соловьи.

Воспоминания - мысленные путы.


Акация забилась меж домов,

и рядом нет ни тополя, ни дуба,

стоит между людей и их умов

в цветах редчайших, словно это шуба.


Мы замолчали в собственных делах,

забыли ожидания и признания!

Откуда эти слезы на глазах?

Исчезла новь, остались лишь предания.


Акация цветет, ей все равно,

цветы ее завянут как окурок.

А мы с тобой молчим и так давно,

что соловей как тетерев токует.

2002


***

Не падают звезды в космических далях,

они лишь меняют пути.

Вам хочется звезды раздеть на детали?

Нет, лучше с дороги уйти.


Пускай пролетают, сверкая надменно,

приятно от их красоты.

И вашим глазам, эта звездная смена

почти как падение листвы.


Они разноцветны с сверкающим ликом,

в падение блистают во мгле,

когда пролетают, то мечутся блики,

как солнца лучи на стекле.


Не падают звезды как слитки столетий,

пусть их позабыты миры.

Сверкают алмазные грани на леди,

галактик земные дары.


Не падают звезды - лицо в тонких нитях,

стареют немного и все,

но пишут свои похождения на свиток,

взлетают невольно еще.

2002


Неземная верность


Пустынно, светло и безоблачно мило,

иль жутко бывает порой на душе.

С какой-то волшебной, неистовой силой

тебя рассердила. Ты взорван в кашне.


Но ты хладнокровно молчал, замечая

одни недостатки, печали судьбы.

Ты весь очень мирный и просто не чаял,

когда же сойду я с военной тропы.


А я замолчала и канула в лету,

исчезла, замолкла, забыла любя.

Меня ты нашел. Я опять к тебе еду.

Ты ждешь молчаливо листы теребя.


Какая-то верность в тебе неземная.

Ты любишь другую и любишь меня,

и годы меж нами, невольно сминая,

одну на другую не будешь менять.


Ты будешь молчать, отвечать односложно.

Меня ты вернешь даже с края земли.

Ты будешь работать со мной осторожно,

всегда, укрепляя устои семьи.

2002


Спрут футбола


Футбол как спрут, флегматиков не любит,

не победит техничный в нем игрок,

и нации спокойных - часто люди,

их поражение свыше - просто рок.


И бег, сноровка, даже тренировка,

не победят холериков никак,

быть надо африканцем рядом с бровкой,

и чтобы была ловкая нога.


Себя в футболе трудно перепрыгнуть,

и обведут спокойно ни за что.

Футбол не кенгуру, чтоб с сумкой прыгать,

мгновенье и сангвиник - часто то,


что надо для игры такой красивой.

Мгновение прошло, а он стоит.

Холерик же бежит всегда ретивый

и спрута в своей сущности таит.

2002


***

Всем нравится неведомая мощь

и сила, неизвестная для многих,

и кто-то нам протягивает мост

от прошлого до будущего. Ноги


того моста идут через тайгу,

проходят сквозь моря и океаны,

с него луне повесили серьгу,

и помогли попасть кому-то в Канны.


И сила эта правит над землей,

и смешивает горы и долины,

возьмет и поменяет хлопок, лен

на сказки и забытые былины.


Неведомая сила - интеллект,

ей тоже очень многое подвластно.

Неведом нам и маленький объект,

коль почему-то он не в нашей власти.


Неведомы кулисы чьих-то дел,

не все известно нам о мироздание,

неведомы известности предел,

неведомы нам силы созиданья.

2002


Блики чувств


Отраженные блики случайны порой,

в них какая-то есть отрешенность,

будто снова идем мы тенистой тропой,

эти блики любви завершенность.


Весь ты весь на виду, словно солнце, луна,

но когда мы вдвоем ты невидим.

Отраженные блики как сердца вина,

друг на друга напрасные виды.


Ты тепло мне даешь отраженной волной,

где-то сам ты остался невольно.

Эти блики из глаз засветились виной.

Дорогой, ты такой подневольный!


И чем выше твой статус, коль ты деловой,

тем скромней отраженные блики,

но еще я нужна, ты творец силовой,

не найти нам с тобою улики.


Что-то теплится вновь, луч упал на висок,

серебрятся прекрасные нити.

Отраженные годы уходят в песок.

Солнца блики блестят словно лики.

2002


***

Свободна от ревности, низменных чувств.

Салют всем проблемам, я вас позабыла!

Слетает на лоб друга ласковый чуб.

Совсем мы свободны от общего быта.


Сомненья, волненья - не по годам.

Счастливые дни - не тревожат нисколько.

Советы ему никакие не дам.

Со мной он идет, и нам просто привольно.


Сквозь лес мы идем, мимо елей, берез.

Скользят мимо нас оживленные листья.

Сосна разбросала иголки в разрез.

Сегодня по листьям росе не пролиться.


Сотрудник он мой, просто так хорошо.

Согласна я видеть его непременно.

Система общенья в лесу, где свежо.

Собрат мой пригожий, такой неприметный.


Сок дыни испить с непроторенных уст.

Сонливость любви где-то за горизонтом.

Сосна загляделась и веточки хруст.

Смысл в нашем общенье? Нейтральная зона.


Созвездье двойное пройдет и уйдет.

Сойдет все на нет, и любовь, и свобода.

Свиданья продлятся, но счастье пройдет.

Свободны мы оба, забыта работа.

2002


***

Земляные запруды в долине реки

укрывают воды драгоценные капли.

В интернете запруды меня обрекли

быть скромнее в строках и спокойнее цапли.


Но бывает - замру, но бывает - замкнут

на странице одной, дальше нет мне и шага.

В древних странах всегда правил пряник и кнут,

человек он всегда до аншлага так жаден.


Что творю я сейчас? Пирамиды из слов,

но другим удалось до Величия добраться,

и Мемфис лучший сайт для умнейших голов,

а поэты всегда в чем-то сестры и братья.


А запруда моя далека от реки,

она быстро встает, высыхает бесследно.

Были боги всесильны. Для сильных - легки

и большие стихи, и небес эполеты.


Наконец удалось сделать дамбу свою,

я ее возвожу каждый миг свой на свете,

рядом с нею стою, защищая в бою,

от нападок и просто плохих лихолетий.

23 мая 2002


Туман встречи


Прохлада августа легла оцепененьем,

исчезла дикая и знойная пора.

Настало время вдохновенного везенья,

Возникла над водою новая строфа.


Туман поплыл с прохладой августа нежданно,

спокойная пришла к нам дивная пора.

И для уныния, милый, нет малейших данных,

теперь иду, лечу к тебе во всей красе.


Ах, извини меня, немного задержалась,

ты звал меня давно, тогда плыла жара.

Меня кололо сильно солнечное жало,

А вот теперь иду, настала вдруг пора.


Идет и дождь, и ливень. Противятся все встречи.

Ты улыбнулся, милый, изменил настрой?

С тобой мы проведем весьма хороший вечер,

и, чувств, давно забытых будет дикий рой.


Пока же волосы мои немного влажны,

над головой от фена стелется туман.

Красивой быть с тобой мне бесконечно важно.

Плыл удивительный в строках любви - роман.

5 августа 2002


***

Радуга зари на облаках

продвигает прочь смятение ночи,

разбивает сон видений в прах,

унося то ль музыку, то ль порчу.


Как - то ныне скорбно на душе,

кто - то выл сигналами, сиреной.

Мстители. Машинное клише.

Двор для звуков - дивная арена.


Утро раздвигает облака,

занавес театра и подмостков,

где сигналы в виде сквозняка,

завывая, ставили на мостик.


Но метания ночи - позади.

Усмирили шумную машину.

Сон под звуки нервно уходил,

заставляя вздрагивать и шею.


Уши. Вата. Снова этот вой.

Или переливы стройных звуков.

Кто - то бесконечно умный, свой,

заложил в сигналы звуки - буквы.

22 августа 2002


Вернись, Лина!


Менять все достижения в мире, выси

на бездорожье жутких прошлых дней,

мы можем мысленно, случайно, быстро.

Через мгновенье мозгу все видней,


что не хотим, и мы давно не можем

вернуться в прежний, злободневный низ.

На нас повисло слово, имя: 'Лина!'

И зов: "Куда же ты? Вернись! Вернись!"


Ты там была, судьба тебе знакома,

тебе в разлуке будет тяжело,

и для тебя, то царство - просто кома.

Ты выше их, поверь, ведь все прошло.


Пусть там, вдали есть неба горизонты,

но не твои они, не для тебя.

Расчерчены миры земли на зоны.

'Вернись, вернись!' - зовут тебя любя!


Вот так. На место. Дом. Судьба другая

давно идет. Даль, знаешь, не с тобой.

Иди вперед, ты умная такая,

а от метаний мелких просто сбой.

26 августа 2002


Сапфировая медь


Сапфировый блеск удивленного взгляда

спокойно бежал по знакомой тропе,

по милой улыбке в джинсовом наряде,

по стройному телу как будто стан пел.


Два отблеска счастья столкнулись незримо

на гранях ступенек, где небыль и быль.

Вопрос пролетел: "Ты из Вены иль Рима?"

"Что с ног не исчезла болотная пыль?"


Их радость общения в витавших флюидах,

и мраморный холод растраченных дней.

"Как пела сегодня на сцене Аида?"

"Я в первом, в партере". "С балкона видней".


Ресницы слегка встрепенулись надменно,

сапфировый взгляд вдруг померк и поплыл.

И встреча сапфира с надломленной медью,

всего лишь из прошлого временный пыл.


Бывают мгновенья, когда безвозвратно

уходит из прошлого ваш человек.

Сапфировый взгляд не вернуть вам обратно.

Закончен, закончен ваш раунд. Все. Свет!

28 августа 2002


***

Лучший фильм любых времен

не для нервных, слабых жен.

Гобелен лежит уютно,

жутким розам часто трудно.


Но тому, кому пишу,

я об этом не скажу,

а иначе будет плохо,

над стихами будет охать.


То да се, да то вот так,

осуждать любой мастак.

Марево, тепло и сухо,

я пишу, я не старуха.


Очень вредно для себя

на работе быть красивой,

без романов жить нельзя,

надо в меру быть счастливой.


Ах, какой роман пропал,

только стих он выжимал.

Напишу теперь другому,

не тому, а мухомору.

2 сентября 2002


***

Тоска заболоченной гари

плывет над моей головой.

Как выдержат это все твари,

не их ли послышался вой?


Дышу я в закрытом пространстве,

где форточки нет ни одной.

Я выйду из грусти и транса,

что встали меж жизнью и мной.


Мы где это так наследили,

что грустно от гари земле?

Горит в тех болотах без пыли,

в кромешной замученной мгле.


Я выскажусь рано иль поздно,

я прозу в стихах погашу,

а это все засухи козни.

Любовь, я тебя подожду!


Дышу я в закрытом пространстве,

пойду подышать я в леса.

Пусть едет замученный транспорт,

пройду по тропинке. Слеза.

3 сентября 2002


***

Ночь бесцветна, нет цветов,

есть темней, светлее.

Тени вьются от цветов,

месяц чуть светлеет.


Стук, да стук, да шорох шин,

стук дверей в подъезде.

Сколько не было вершин,

жизнь как на разъезде.


Ночью слышно далеко:

всхлипы, вскрики, поезд.

Всем живется нелегко.

Ночью спит лишь совесть.


Ночь бесцветна, нет цветов,

есть темней, светлее.

Тени вьются от цветов,

месяц чуть светлеет.

4 сентября 2002


Осенняя небылица


Слегка колышутся каштаны ветерком,

каштаны - страусы, букет на длинной ножке.

Они прикованы к земле перед броском,

но не бегут, они - не страус у повозки.


Вокруг каштанов бродят голуби: топ, топ.

А дальше что? Вдали - сосна вонзилась в небо.

Раз в десять выше ствол и крона в небе. Стоп.

Опять букет? Сосна букет? Молчит. Все, небыль.


Вороны каркают и там букет берез.

Собаки лают, им букет из нежной пихты.

А я сижу среди осенних, желтых роз,

где ветки - страусы секреты эти пишут.

2002


Осенняя икра


Икринки по маслу скользили неровно,

как шарики ламп над моей головой,

как листья, что ветром сгоняются к бровке,

но там за окном с желто - красной листвой.


И дети икринками ходят по сцене,

затем у зеркал непременно встают.

Все их упражнения заманчивы, ценны.

Потом по домам разбегаются - юрк.


И осень одна отцветает листвой,

деревья - шары, это те, что одни.

И скоро листвы будет, скошенный ворох,

но только икру мы всегда не едим.


Стихов мудрых строчки - икринки столетий,

находки геологов - солнечный клад.

И пусть многих дел завершается лето,

но в виде икры они где-то лежат.


Люблю я икру, ту, что просто на масло

Мне Бог положил своей щедрой рукой.

Ее бесконечно, безудержно мало,

и эти икринки все в лузу, с игрой...

2002


***

Желто - зеленые дыни - арбузы.

Желто - зеленые листья осин.

Желто - зеленые ниточки блузы.

Той, что ложится на ноги лосин.

Хрен лишь остался не желтый, зеленый,

словно он летом навек опаленный.


Серо - прозрачное небо печали.

Серо - прозрачные очи твои.

Серо - прозрачные воды причала.

Серо - прозрачные ветки хвои.

Стекла остались прозрачною рамкой,

ты - за стеклом, я - забытою дамкой.

2002


Пир


Десятки сумок вышли из машины,

их взяли в руки. Двери. Лифт. Этаж.

Для входа в дом для них бы двери шире,

похоже, кто - то входит в дикий раж.

Бутылки вин, воды, консервы, водка.

Свекла, морковь и зелень, и икра.

Торты и хлеб, естественно, селедка,

и мясо, рыба, курицы сестра.


Все это моют, варят, заправляют,

и майонез везде заветный гость,

шампанским оживленно так стреляют.

Пока готовят, соли ухнут горсть.

И все готово. Сдвинуты все стулья.

Стоят столы под пледом скатертей.

Но вот давно, совсем не варят студень,

салаты, вина, рыба - для гостей.


Хрусталь бокалов искренно сияет,

хрусталь салатниц - солнечный магнит,

и на столе, в салатах скрыты яйца,

салфеток ряд под вилками вдруг сник.

Приходят гости. Радость оживленья.

И каждый гость - подарок для судьбы.

Хозяева за день не знали лени,

теперь награда в их заветный быт.


Пришли цветы и роза в сарафане.

Пришел альбом, огромный, как портфель.

Пришла цепочка, крестик - эти званы.

Пришла игра, и в детских ручках зверь.

Собрались гости, сели очень чинно,

и первый тост, за крестик на цепи.

И крестный - это все - таки мужчина,

и крестная в семейной есть цепи.


Туда - сюда. Все скромно и спокойно.

Еще часок - и громче голоса,

и вот уже фужер один расколот,

и над столом из рук одни леса.

Все пили, ели. С рокотом - курили.

Смеялись гости. Мусор возрастал.

От чистоты остались лишь руины.

'За крестницу!' - последний тост настал.

26 сентября 2002


Желтые гривы


Желтые гривы роскошных лесов

ждут завороженно пристальных взглядов.

Жесткие игры закрыть на засов,

жизнь защитить и леса от проклятий.


Жадно хватаешь от жизни ты все:

жирный кусок уходящих мгновений,

женщину ту, что ты любишь еще.

Жаркие взгляды - любовные звенья.


Желтые гривы на женских плечах

ждут теплой ночи с лесным вдохновением,

жарко искрятся от чувственных чар,

жухло колышутся - сказочный веер.


Жизнь - это сказка, истома судьбы,

жаркие дни очень часто мгновенны.

Жалюзи леса видны без листвы.

Женское счастье всегда переменно.


Жесткие игры - семейный дуэт,

желтой стезею уходят с экрана.

Желтые гривы исчезли, их нет.

Желтое солнце встает только рано.

27 сентября 2002


Жгучий Брюнет


Жгучий брюнет, как гимнаст очень гибкий,

в осень идет, раздвигая листву.

Он подчинил тренажеры и гири,

а вот теперь он поднимет и ту.


Где она? Где? За каким поворотом?

Мощно шагает красивый атлет.

Может, он выпил зелье с приворотом,

или травинок насыпали в след?


Желтые гривы лесных великанов

он зацепил своим торсом, и вдруг:

Вот она милая! Встал истуканом.

И отступили деревья за круг.


Медленно, медленно встретились пальцы.

Искорка взгляда. Пьянящий покой.

Светлые волосы на руки пали,

словно коснулись до нервов рукой.


Жгучий брюнет приподнял. Закружился

лес вокруг них весь счастливый, хмельной.

Жгучий брюнет стал вдруг жадным до жизни,

в воздухе терпко запахло смолой.


Жгучие встречи, желтые гривы,

жадное счастье, жаркие, где Вы?

27 сентября 2002


***

Люблю идти не по течению,

всегда я там, где нет других.

Люблю я кофе и печенье,

и свой спокойный строгий лик.


Я одиночка по природе,

обои клею я - одна,

я не могу быть при народе,

там очень бурная волна.


Опять ремонт. И вновь все чисто.

Опять работа и чертеж.

Я все придумала, я быстро.

Опять одна я. Ну и что?

8 октября 2002


***

Мы где-то рядом, но не близко,

компьютер встал меж мной и им.

И улыбаются лишь лица,

и человек любой как мим.


А я его - околдовала!

Он просто счастлив, вот и все.

А быть приветливой так важно,

и здесь не важен рост и вес.


Шумит наивно дисковод,

он явно щелкает программы,

мы не решаем здесь кроссворд,

и не рисуем диаграммы.


Листва растений - скрасит быт,

нас обогреет нагреватель,

и надо просто, чтоб он - был.

У сердца есть свои вольт, ватты.


Околдовать нельзя однажды,

он рядом здесь и каждый день...

Мы воду пьем без всякой жажды,

на отношеньях жизни тень.

15 октября 2002


***

Юбка солнечных лучей

улеглась на ели.

Солнце греет без печей,

с инеем присели:


и травинки, и листва,

и вода в морозце.

Днем опять придет весна,

все согреет солнце.


Ведь в автобусе весна

ехала с красавцем,

и ее нога одна

ослепляла солнцем,


А вторая под пальто

спряталась надменно,

но красавица на то

посмотрела смело.


У соседки - брюки - лед,

ноженьки сковали.

Что кому, зачем, идет,

нос свой не совали.

15 октября 2002


***

Вся жизнь стихия столкновений,

то с правдой жизни, то с судьбой.

И в разговорах откровения

напоминают: в мыслях сбой.


Но столкновения в жизни - мета,

есть некий двигатель вперед,

пусть я для друга и комета -

он с хризантемою живет.


Я с ней столкнулась разговором,

а телефон помог понять,

что все решилось вдруг без спора,

все в треугольнике на пять.


Как в красной вазе украшения,

для интерьера это смотр:

травинки, прутиков вращения.

Столкнулись в вазе - натюрморт.


Я вместе с ним в стихах столкнулись,

как птицы вешние в леске,

как будто прутик очень гнутый

выводит строчки на песке.

15 октября 2002


Хорошие стихи


Хорошие стихи как скрипка Страдивари,

в них тонкий, нежный звук как линия пера,

подобраны слова, знаком стихам словарик,

логичный светлый ритм как солнышко с утра.


Читаешь ты стихи, в них точная рифмовка,

как время на Кремле в один подлунный миг,

за все, что на земле, слова стихов замолвят,

но так они сложны как в жизни славный мир.


Твой голос так хорош, что он стихи волнует,

и слышатся мечты, и отблеск нежных чувств.

Ты молод. Ты хорош. И ты тот самый нулик,

что цифру воскресит и мне не будет чужд.


Ты строчкой из стихов окликнешь на мгновенье,

в один прекрасный миг, что нас влечет опять.

Ты рядом. Ты со мной. Чудесное волнение.

И голос дрогнул твой. И строчки мирно спят.

17 октября 2002


***

Осенняя листва струится старой охрой

на мокрую листву прекраснейших берез.

Еще пару ветров и не успеют охнуть,

и будут на земле и в шутку, и всерьез.


Но гонит ветер прочь промозглую погоду,

когда в душе моей нет проблеска огня.

А я опять пойду, немного сбавлю хода,

и медленно пройду у старенького пня.

18 октября 2002


Летний пыл


Плыл яркий теплый день и шла людей планида

на солнечных полях, на грядках со свеклой.

В купальнике она шла с тяпкой, звали - Лида.

Фил на нее смотрел, рот варежкой закрой.

И было на полях всех инженеров с сотню,

но только между двух вдруг искорка пошла.

А грядка со свеклой была сестрою сводной,

которая всю жизнь навечно обожгла.


Фил сам к ней подошел, сказал: "А ты не куришь.

Я к дому подвезу, машина рядом есть".

Еще пару людей в авто успели юркнуть.

Да кто подумать мог, что он готовит месть?

Поехали они, других Фил выпускает,

а девушке уйти он вовсе не дает.

И вот они вдвоем, как август рядом с маем,

и между них уже слегка расплавлен лед.


Привозит Фил ее на славную речушку,

был берег одинок и теплая вода.

Фил Лиду приподнял как легкую игрушку,

и в воду потянул. В купальнике она.

Как цапли на воде вдвоем они стояли,

не тронул Фил ее не рук и не лица.

В машину вновь пошли, она была им ялик,

не вспомнили они ни мать и ни отца.


Виолончель и альт играли в исступление,

все струны пели гимн мелодии любви.

И это был фурор! Вот это выступление!

Под сводами лесов успех любви лови!

Настал последний миг, они лишь улыбнулись,

и Фил вдруг вскинул вверх красивую главу,

а Лида хочет пить, она уж поперхнулась.

Ей было так впервой. Перевернем главу.


Сиял осенний день, весь в золото окрашен,

вновь сели на часок в остывшее авто.

Потом Фил жал на газ, сам черт ему не страшен,

а с Лиды сбросил он осеннее манто.

Что это в них за страсть среди пустого поля,

где по краям стоял осенний, дивный лес?

Они в расцвете лет. Последний выплеск что ли?

Иль первая любовь под взглядами небес.


Фил ехал по шоссе по самой середине,

сам просто жал на газ к столичным берегам,

плутал по городам. Но Лида не следила.

И быстро, наконец, подъехали к домам,

где Фил и жил один, он Лиду как хозяйку,

забросил на часок, а сам опять исчез.

И стало жутко ей: она здесь заяц, зайка,

а за окном краса - чужих кварталов лес.


Какая-то тоска среди чужих предметов,

и чуждым Фил ей стал, и хочется домой.

Но вот звенит звонок. И голос слышит: "Где ты?"

Как хочется домой и ей теперь самой!

Она идет к двери. Навстречу входит Фил к ней.

Нахлынул чувств поток. Любовь была зимой.

В нем было много сил, любовных вензелей.

И Лиде спорт-любовь понравилась самой.


Весенняя любовь прошла в престижном центре.

Огромный чинный дом чиновничьих удач.

Все было как во сне, как у последней цели.

Последняя любовь. Пришла пора отдач.

Фил ехал по шоссе по самой середине.

Но выскочил с шоссе по встречной полосе.

Фил врезался в авто. Глаза с небес следили.

Любовь оборвалась во всей своей красе...

20 октября 2002


Хризантемы в снегу


Из неких девственных лесов

приехал Савва на неделю,

в рубашке черной - черта зов,

у щук просить, как тот Емеля.

Что он хотел? Любви и злата

в другом лесу, где фея - Лада.

Без дум и мыслей о шампанском,

и без проклятия шамана.


Умен, хитер и поворот

любых доходных, диких мыслей,

тот Савва знал все наперед,

в своих делах он знал все выси.

Но Лада, Лада в рестораны

с ним не ходила - там капканы.

Он не поил ее шампанским,

он стал как призрак от шамана.


Да, коль есть общие дела.

То жизнь двоих сведет уж точно.

А Лада - девушка смела,

но в те леса ей ехать срочно.

У Саввы там есть дом могучий,

нам ним и лесом бродят тучи.

Где он ее споил шампанским,

он знал все таинства шамана.


Звонил ей Савва каждый раз,

когда с визитами являлся,

в делах он словно водолаз,

и сам он в щуку превращался.

Он хризантемы Ладе нес.

В снегу стояли, как овес.

Он не споил ее шампанским.

Она с ним стала за шамана.

23 октября 2002


***

Листва разглажена дождями,

лежит покрытием земли.

Льют с неба капельки и днями

все землю моют словно лик.


Деревья с каждым днем свободней

от высыхающей листвы,

исчезли лиственные своды,

и промывает дождь стволы.


Кап, кап и кап с небесной сферы,

никто не ходит по листве.

Не сушат землю ветры - фены,

закончился осенний век.


Темнеет рано, ночь длиннее,

из полумрака тишина,

и даже небо не синеет,

и даже шутка не смешна.


Листва разглажена дождями,

одежда мнется от дождя,

и сохнут дни календарями,

все на исходе года - дня.

29 октября 2002


Радуга любви


Под зонтом, под небом и под крышей

двое бессознательно прошли,

а волненье чувств дано им свыше,

бабочки-капели мысли жгли.


Шли они, совсем не прикасаясь

друг о друга, просто шли в дожди,

ждали их причудливые сани,

нарушая в сердце давний штиль.


Рядом с ним всегда была другая,

рядом с ней всегда шагал другой,

друг на друга глянули сгорая,

промелькнула радуга дугой.


Радуга мелькнула и исчезла,

вечность чувств была сейчас не та.

Радуга у дождика невеста,

быстротечна счастья красота!


Так же редко милое мгновенье,

как скольженье ткани мокрой в дождь.

Под зонтом исчезло все волнение,

и осталась только строчек гроздь.


Он любил стихи из трех мгновений,

а она любила из шести,

радуга согнулась от волнений,

бабочки-капели вмиг ушли.

29 октября 2002


Постоянство


Она была игрушкой для него,

он истязал любовью полуночной,

любовь была несчастнее всего,

так проходили дни, и годы, ночи.


Вдруг женщина сказала: 'Не хочу!'

И пролетела метра три в пространстве.

А он кричал ей в след: 'Я отучу!'

Так в их семье рождалось постоянство.


Прошло лет десять. Стал он уставать.

А тело у нее любви хотело.

Тогда она вдруг стала изменять:

ведь тело у нее просилось в дело.


Кого винить: любви в ней на троих,

замена к ней летела как на крыльях.

Мужчины исчезали. Их корить?

Другие жены - им родными были.


Прошло лет двадцать. Рядом никого.

Она живет одна совсем спокойно,

обходится с заботами легко,

и на душе ее вполне пристойно.

30 октября 2002


Ревнивый туман


Упал туман роскошно над планетой,

прикрыв от глаз космическую даль.

Исчезла вмиг межзвездная вендетта.

И небо стало - сероватый тальк.


К тебе все мысли протяну невольно,

свои лучи из звездного огня.

Ты как туман меня окутал в волны.

Ты словно небо поглотил меня.


За что в туман из слов меня окутал?

Я вся в тумане дебрей из тебя.

Твои слова, дела. Прости, не буду,

не буду покидать тебя любя.


Коня как ревность спрятал ты от света.

Все хорошо. И не уйду я, нет!

Да, улыбнись, сверкни как луч ответом!

И мы с тобой растаем словно снег.


Упал туман на землю вместо солнца,

и охватил осенние снега,

он песнь любви земле пропел весомо.

Земля в тумане капельном - река.

17 ноября 2002


***

Безоблачно, безбрежно, без мороза,

и без любви, без взоров, без речей.

Мужчины украшают мир, а розы,

а розы - колебания свечей.


Какие-то да некие причины,

и кое-кто да некто не со мной.

А где-то есть тепло, наверно в Чили.

Безгрешно, тяжело. Лицо умой:


от сглаза, от проблем и от печали,

от сказанных, не сказанных обид.

Быть может, оголились нервы, чары,

а может утомление от бед.


Я так живу, худею, не худея.

Откуда жизнь послала мне тебя?

Завишу от тебя как наше дело,

а ты все ближе, ближе, теребя,


какие - то небесные предметы,

какие-то беззвучные слова.

Ты, что опять в моей душе заметил?

Невысказанных слов любви словарь...

20 ноября 2002


***

На Земле прекрасные условия,

разные места есть для труда,

грустные проблемы, счастье, словно,

разделен весь мир на 'Нет' и 'Да'.


Сложно угадать, где больше счастье,

в каждом крае что-то есть свое.

Если светит солнце, очень часто

там всегда отсутствует вода.


Если есть морозы, нет там фруктов.

Там, где фрукты, газ там не растет.

Где дано обилие продуктов,

не всегда зарплата вверх идет.


Там, где уголь, нет месторождений,

чтоб варить свою, родную сталь.

А зачем вам в горы восхождение?

Там нет ничего, так было встарь.


На равнине лес поля съедает,

море есть - исчезли все леса.

Что-то есть, чего-то не хватает.

Ах, Земля, сплошные чудеса.

21 ноября 2002


***

На меня слетела - скука,

надоело все и вся,

съела я стихи как Кука,

а они везде висят.

Переполнены все сайты,

и насыщены мозги.

Да, поэзия не сахар,

не писать бы все могли.

Да куда там пишут, пишут.

О себе я говорю,

я сама себя не слышу,

и в душе горю, горю.

В общем, я перегорела

и устала. Вот и все.

На груди змею пригрела

и поэзию еще.

Знаю я, что эта скука

наступила без тебя.

Не пришел, а это мука,

говорю тебе любя.

22 ноября 2002


***

Я не серая лошадка,

я не пони и не тигр.

Но себя мне стало жалко

от хороших, в общем, игр.

А пишу я так давно,

что все выросли в поэты,

кто родится тогда смог,

когда я писала это.

И не надо занижать

возраст мой неповторимый,

юности уже не жаль,

старость больше, чаще зрима.

22 ноября 2002


***

Поземка вновь летает под ногами,

морозный ветер просится в лицо,

так медленно зима идет, шагами

мир замыкая в некое кольцо.


Кольцо еще зовется горизонтом.

Деревья принимают первый бой,

они остыли и не знают толком,

какой мороз назначен им судьбой.


Метет поземка розами асфальта,

мельчайший снег вихрится и шалит.

Сегодня ему выпали все фанты,

сегодня он с морозом словно слит.


Голубизна небесного мороза

сияет солнцем в ледяных лучах.

Так седина волос меняет роли,

как и забвение вечное на час.


Замерзла память, нет воспоминаний,

твоя звезда ушла сквозь синеву.

На боль мою ложится только наледь,

а слезы все замерзли наяву.


Исчезли ласки, руки для массажа,

а ласки - просто летнее тепло.

Массажи, как морозные пассажи.

Массаж похож на ласку сквозь стекло.

1 декабря 2002


***

Мы созвонились, есть дела,

что нас еще объединяют,

на наших чувствах годы - лак,

что от эмоций сохраняет.


Нет снегопада, снега нет,

Я не прошу тебя о счастье.

Есть только цель вся из конфет,

но по конфетке ем нечасто.


Исчезла чувства глубина,

которая зовется морем,

когда в душе цветет весна,

когда встречаться еще можем.


Еще есть ревности виток,

еще мы живы не напрасно,

и пусть пропал любовный ток,

о том двоим давно все ясно.


А самолеты как в раю,

летают в небе поднебесном.

Мы созвонились, я пою.

О, милый мой, какие бесы.


Потом пройдут деньки, недели,

звонки забудутся совсем.

Мы просто быстро надоели,

и нет прошедших общих тем.

4 декабря 2002


***

Я сдираю с кожи годы и разлуки,

я любовь смываю с собственной души,

я давно устала растворяться в муке,

я уже не буду раздаваться вширь.


Я дошла до точки в собственном паденье,

я завяла в коже пошлости и лжи,

я копить не буду крошечные деньги,

я себе сказала: "Подвиг соверши!"


Я решила просто: "Я помолодею,

я займусь скорее внешностью идей,

я смотреть не буду, как же я седею,

я моложе буду, ты посмотришь дед!"

6 декабря 2002


***

Сегодня день рожденья брата,

об этом вспомнят дамы две.

Под сорок лет ушел сквозь врата,

ушел мой брат в созвездье дев.


Один был брат и я не тетка,

есть только дальняя родня,

и память в давности потонет,

и буду помнить только я,


что был мой брат спокойный парень,

укус собаки на ноге,

что был ведь он, когда-то в паре,

теперь те дамы налегке.


Привет он мне прислал, наверно.

И дамы, дамы вам - привет!

Он каждой был до смерти верен,

в мгновенье он покинул свет.


Он не страдал и не томился,

он перестал существовать.

Он дома шел, потом свалился,

и сердца стук. Ему не встать.

9 декабря 2002


***

Блестки снега, хруст зимы,

ветви лишь чернеют.

В искрах сна проснулись мы.

Ветры тихо веют.

За окном шуршат снега,

их тревожат ноги.

Пролетают так века

и скрипят дороги.

Ты сегодня был другой,

как в лет восемнадцать.

Не коснусь тебя рукой,

только знать мне надо,

что пройдет лишь полчаса

сквозь морозный холод,

прилетишь через леса

в мой волшебный город.

Ты блеснешь своим стихом,

мне протянешь рифму.

И слова, как снежный ком,

Будут ветром мирным.

Я, как розовый восход,

поплыву по небу.

Голубое небо - ход.

Мы уходим в лету.

10 декабря 2002


Взгляд Гира


Гира карие глаза.

Поцелуй, объятья, что-то,

ласки, стоны. Гир лобзал,

а Катрин прогнулась кротко.

Гир лежит, Катрин в плечо

задает ему вопросы.

Пистолет, кулак, мячом

и ответы словно осы.


Гира карие глаза

устремились просто в точку

ожиданья, дум. Лоза

женских рук просила ночку.

Двое рядом, этим все

сказано сквозь тайну мыслей.

Им вдвоем опять везет?

Есть вода, шампуни, мыло...


Гира карие глаза

позабыли про подружку:

пистолет, удар, роса,

чьей-то крови льет на руки.

Гир отбился, Гир спасен!

На кота направил дуло.

Страхом, взглядом Гир спасен,

он к Катрин лицо притулил.


Все не просто в мире зла.

Вот идут, в карманах руки.

Зрелище, как хлебный злак,

оружейные науки.

Гира карие глаза.

Он в прицел опять стреляет.

Стекла, грохот и гроза,

и огонь, и все пылает.


Вновь Катрин. Гир снова жив,

повернулся, рядом ноги.

Крики, стоны, смог ли

кто-то быть таким, как Гир?

Фильмов видела немало.

Гир успех любовных игр.

А Катрин? Любви им мало.

Гира карие глаза...

Не влюбиться в них нельзя.

14 декабря 2002


***

День рожденья, день серьезный,

он дан раз и навсегда.

Быть красивой Вам не поздно.

А Ваш возраст как среда.


Вы прекрасны и спокойны,

год за годом тик да тик.

Счастья Вы всегда достойны,

возраст мудрости настиг.

15 декабря 2002


***

Острота телесных ощущений,

максимально-чувственная высь-

это всех касаний восхищение,

это всех эмоций воскрешение,

и ее судить ты не берись.


Это чувство - максимум вселенной,

все созвездия словно бы в одной,

все забыто, но любовь нетленна.

Чувство восхитительно блаженно,

и по клеткам заструился зной...

16 декабря 2002


***

Одиночество хороший холодильник,

заморожены все чувства на Ура!

А любовь она похожа на мобильник,

и к любимой, и с букетом, и пора.


Но с букетом ваши чувства не воскреснут,

упустили и забыли. Холод, лед.

А быть может это Вы немного пресный,

отмороженный в своем расцвете лет.


Там Вас ждет. Возможно, нет. Слегка забыла

та, что некогда любила и ждала,

а на памяти любви так много пыли,

что она предохраняет, словно лак.


Надо теплым быть и чуточку терпимым,

и любить ее всю с ног до головы,

чтобы атомам кружиться пилигримам,

и познать еще не познанную высь!

20 декабря 2002


***

Над черным квадратом остывшей земли

летают, порхают, кружатся снежинки.

Земля отбелила свой собственный лик,

вновь белыми стеклами стянута жидкость.


Зима возвратилась в мерцание снегов.

Слова мудрецов, словно снегом февральским,

ложатся на мысли как бремя Богов,

как соль от земли, где-то в море Аральском.


Очнусь я от колких, проблемных вериг.

Снежинки летят, разлетаясь попарно,

им день Валентина как сказочный Бриг,

в душе потеплело как будто от пара.


Ведь ты меня ждешь за стеклом с пеленой,

что кажется просто белесым.

Меж нами пространство зависло стеной.

Вороны летят, будто чайки над плесом.


Любимый, родной, как приглушен твой взор!

Он весь заморожен февральским каноном.

Я знаю, что снег не падет в твой обзор,

но в сердце твоем снова галстук и горны.


И дальних миров позабытый мотив,

приветом лежит в запоздалом поклоне.

Иду я, иду, ты заброшен и тих.

Меня не забудешь на каменном склоне.

2002


***

Я против седины прекрасного мужчины,

покрасьте волосы, на это есть причины!


Как удручает облик седовласый,

как будто его сбросили с Парнаса,


как будто он старик души и крови,

его уже ничто не беспокоит!


Я против седины прекрасного мужчины,

покрасьте волосы, на это есть причины!


Вы будете моложе и сильней,

и женщин ощутите вы вольней,


и девочки на вас забросят взгляд,

и годы полетят как будто вспять!


Я против седины прекрасного мужчины,

покрасьте волосы, на это есть причины!


Жена и та замолкнет пораженно,

и вдаль посмотрит как-то отрешенно

.

Она вдруг скажет: "Боже, ты хорош!

О, милый, я люблю, одежду сбрось!"

24 декабря 2002


***

Гирлянды, как хвосты кометы

на звездном небе, украшают

все новогодние предметы,

вся мишура и есть приметы,

что всех невольно приглашают

на новогодние секреты.


Зимы вся магия волшебна,

она людей приводит в сказки,

где миром правит Дед - волшебник,

касаясь палочкой волшебной,

садясь как встарь в одни салазки,

и навещая мир волшебный.


Забавы, игры, вдохновение,

дед раздает в сверкание снега,

как новогоднее везение,

и все подарки - сказок звенья.

И жизнь так призрачна легка,

как санок быстрое скольжение.

26 декабря 2002


Посвящения

*

Человек на редкость проницательный,

молчаливый, даже обаятельный,

чтит моральный кодекс и прогресс,

на работу давит словно пресс.

*

О ней сказать на диво просто:

она красива и добра,

трудолюбива и честна,

но прячет локон серебра.

*

Он исчезает очень часто

и знает много, но молчит.

К работам многих он причастен,

Но вот ушел. Компьютер чист.

*

Очень легкий и подвижный,

мысли, ноги на ходу,

он метро сквозь землю видит,

звук хватает на лету.

*

А он, как кладезь умных мыслей,

спокоен и неутомим.

Мозг в микросхемах славно мыслит,

за платы все, спокойно с ним.

*

Красавец, умница, хитер,

он знает, где и как.

В сигнализации актер,

в продаже - свет, маяк.

*

Ой, какая женщина,

точно ювелир,

выточил красивую,

взглядам эликсир.

*

Добродушный и трудолюбивый

знает все в работе хорошо,

в байках жизнь расскажет, незлобиво.

Молодец по жизни, что еще?

*

Ювелир в приборах сложных,

и на редкость тонок ум.

Все ему доверить можно,

он железу сват и кум.

*

Что сказать? Ведь он неординарный!

Правда, в нем характер с другом парный,

но умельцем стал наверняка.

Молодой, задорный он слегка.

*

Спокойно паяет, паяет, паяет.

Все больше о деле он знает и знает.

А если он вдруг заболел - наверстает.

*

Редкий, меткий ум и глаз,

средь машин и мозг алмаз,

но он едет, жмет на газ.

*

Хватка мертвая в делах,

мозг жесток всегда в работе,

он с компьютером в ладах,

очень мягок он на взводе.

*

Всегда, везде и всюду

успеет, скажет: 'Буду'.

Он знает где, какой станок,

в каких приборах дышит ток.

26 декабря 2002


Письмо полночи


Луна холодная и яркая

светила холодом зимы.

И небо в звездах, словно марками,

обклеили письмо из тьмы.


Ты говорил, что молодая

тебе, бесспорно, я нужна,

жизнь проживу я, увядая,

тогда и буду я страшна.


Твое письмо застыло в полночи,

не спишь, похоже, ты сейчас.

Луна была совсем не полная,

а половинка. Жизнь подчас


нас оставляет в одиночестве,

и ночью смотрим на луну,

как на свидание в пророчестве,

что бросишь ты меня одну!


Но сердце письмами болеет,

ты хочешь что-то мне сказать.

О том, что кончилась жизнь - лето,

и мыслям холодно летать...


Одна. Луна. И звезды полночи.

Твое письмо из темноты,

о том, что мир бывает солнечным,

что ночь пройдет, придешь и ты.

27 декабря 2002


***

Ушли морозы, снег кружится нежный,

приятна мягкость зимняя перин.

Под праздники и снег летит прилежно,

ложась красивым обрамлением перил.


Гирлянды ламп мигают разноцветно,

и ровный конус елей площадей

не выдает своих красивых веток,

парадный вид не только у людей.


Скульптуры льда у замка королевы,

и горки из прозрачного стекла,

ступеньки к ним идут, там стражник лева.

Не тает за огнями только мгла.

30 декабря 2002


Скалистая порода. Поэма


Часть 1.


1.

Сверкали озера в скалистой породе,

а сосны спускались к воде.

Здесь так романтично при летней погоде,

прозрачность царила везде.

Но были озера с песчаным подходом,

и дачи по всем берегам,

А там, где есть дачи, из фруктов восходы,

свобода разутым ногам.

2.

Еще была речка так близко от дома,

что видно ее из окна.

А речка - не море, покорна без шторма,

но к ней не ходила одна.

С торца была школа. И дом, словно город.

На улице Сталина дом...

И рельсы бежали так близко от горок,

а с горки слетал детский ком.

3.

Но нет, был штакетник меж детской площадкой

и блеском железных дорог.

Местами штакетник был чуточку шаткий,

но бабушкин голос был строг.

В семь лет от Урала на северо-запад

поехала с мамой она.

Далек Ленинград, там, где Невские залпы,

его обошла не одна.

4.

Две длинных косы по спине разбежались,

фонтаны взмывали, струясь.

Сквозь сны она помнит: под "Солнцем" бежали,

и капли стекали искрясь.

С каким-то азартом, не зная погоды,

вставал перед ней Ленинград.

Ее восхищали дворцовые своды,

а дома был папа и брат.

5.

Пройдут еще долгие школьные годы

Урала, казахских степей,

и снова она под дворцовые своды

шагнет, словно бы воробей?

Но нет, это девушка с длинной косою,

спортивной фигурой и лбом

размером в шесть пядей, пройдут полосою,

дворцы и музеи потом.

6.

Поездка на море, где жил Айвазовский,

в двенадцать, как солнечный блеск.

Цветы и каштаны, блины и черешня,

простого купания плеск.

И память оставила теплые ночи,

и блики огней на волне,

и стук мостовых очень древних и прочных.

Все счастливы были, вполне.

7.

И только одно угнетало немного,

что мама хотела здесь жить.

Она на работу устроилось. Долго

здесь ей не хотелось уж быть.

И сразу ей душно здесь стало,

и впору средь пальм захотелось реветь.

Вот так, море, море, но нервы - из стали,

от волн они стали ржаветь.

8.

Она оставаться не хочет на юге,

здесь душно и воздуха нет.

И мама увидела дочери муки,

Урала сюда проник свет.

Приехала с моря красавица просто,

стройна, загорела и вот

дом моды построен, железная хватка,

он девочку эту берет.

9.

Жизнь стала ее заполняться делами,

из школы в Дом моды, домой.

И подиум. Женщины ходят, как лани.

Ходить так приятно самой.


Часть 2.


В тринадцать с Урала всей дружной семьей

уехала в дальнюю степь,

и жизнь становилась не горной - степною.

Впредь песни казахские петь.

10.

А зеркало как-то разбилось в дороге,

и девушка с русой косой

виднелась в зеркальных надломах, с порога

накинув пальтишко с лисой.

А лыжные гонки, морозные ветры

почти по бесснежной лыжне.

Спортивный костюмчик и черные гетры

вели ее к новой весне.

11.

Весна разливалась меж льдами речными,

лыжня уходила под лед.

У братика голуби были ручными,

но редко был полным их слет.

И "Турмана сердце" из книжной новинки

пленило мальчишек сердца,

на крышах сараев виднелись их спинки,

не видно их было лица.

12.

Теплейшее лето с казахской природой

пленили, как брег Иртыша.

Девчонки - подружки ходили в походы,

где водные лыжи - душа.

И остров по кругу, так в десять км,

они пробегали легко,

в купальниках просто, без кед если мог,

и редко бывал в горле ком.

13.

На ялах, на шлюпках, байдарках ходили

они по покорным волнам.

Однажды их ветры в пучине топили,

но выплыли, горести - снам.

Песчаные бури и пух тополиный,

и солнца неистовый свет.

В начале июля исчез волос длинный

но все обошлось и без бед.

14.

Все было так просто, почти прозаично,

не дрогнула чья-то рука,

садовые ножницы стригли трагично,

коса становилась легка.

И так героине отрезали косу,

упала на грядки коса.

На пойме виднелись трава и покосы,

а в сердце возникла слеза.

15.

Кем будет: строитель, электрик, механик?

Сидела над бланком она.

Но рядом сказали: "Конструктор - механик",

похоже, что это судьба.

Механикам дали прекрасное здание,

другие не хуже, и все ж

не очень и трудными были задания,

а ум был на что-то и гож.

16.

"Веселая роща" совхоз назывался,

студентов прислали помочь.

Гоняли с пшеницей в степи самосвалы,

и звездами грезила ночь.

Для девушек домик отдали - правленье,

студенток всего было семь.

Среди трактористов - они, как явленье,

но в двери ломились не все.

17.

И все же дверь сняли, и с петель сорвали,

пришлось всем идти к кузнецу,

и в мощные скобы засовы совали -

спокойствие было к лицу.

А дни шли за днями. Студентами стали.

Был лекций приятный концерт.

И все инструменты точили из стали.

Станками увлек всех доцент.


Часть 3.


18.

Но жизнь не подкупишь, она прозаична,

и практика - местный завод,

знакомились с цехом порой хаотично,

а то походили на взвод.

Дойти до завода, где третья лишь смена,

она была в паре не прочь.

А небо похоже на карту иль схему,

работали в цехе всю ночь.

19.

Подругой по цеху ей стала дивчина,

она пригласила к себе,

она все природу хвалила. Кручина

была не знакома судьбе.

Ей так захотелось в те тихие ночи,

где "ставок" - "ставок" - слово - пруд.

Закончили практику, едут, короче,

в ее город красный от руд.

20.

Конечно, руда где-то есть под полями,

и родичи к шахтам близки.

А дома, а дома представились сами

Три брата. Седые виски...

Умнейший мужчина, студент из столицы,

да, это дивчины был брат.

И письма, экзамены - славные блицы,

он встрече немедленной рад.

21.

На зимних каникулах выпала встреча.

Где быть? Ну конечно Урал.

А город к приезжим не очень доверчив,

мороз до костей пробирал.

И иней ложился на лица, озера,

по ним проходила лыжня,

и снега крупинки похожи на зерна,

и скорость на лыжах важна.

22.

Потом он приехал к ней в город лучистый,

у мая крутой ветерок.

А путь из Москвы к ней довольно неблизкий,

но чувства скопились уж впрок.

А что было дальше? Муж едет в столицу,

она в своем городе. Да.

Он любит ее, как жену, как девицу,

но будет ли это всегда?

23.

В большом океане заморское чудо,

и светится, как светлячок.

Мужчина, влюбленный, о, это так круто.

Он светится, как маячок.

И было так славно, когда он был рядом,

любимый и сильный супруг,

и волосы падали с плеч водопадом

на плечи его и на грудь.

24.

И он так любил ее длинные косы,

и шею, и губы, и грудь.

А пятна на шее, как будто укусы,

она закрывала, как путь.

И утро вставало, и солнце будило.

Шли лекции, жил институт.

Ее не пускал и в болоте был илом,

лежи рядом с ним, и будь тут.

25.

Вот вырвалась смело одежду погладить.

Включила спокойно утюг.

Он сзади схватил, да и кто с ним поладит?

Унес и любил. Запах тут.

Горел, тлел утюг, захлебнувшийся кофтой,

столешница стала пылать.

Огонь потушили, чернеет коростой

все то, что сгорело. Кровать.

26.

Она, как магнит, иль сироп, но для мухи,

с нее не уйти, не сбежать.

Любовь превращалась в сладчайшие муки,

а пресс все качать да качать...

В степи казахстанской есть горный, массивный,

неведомый рай для двоих,

где озеро чистое с рыбкой красивой,

светило под солнцем для них.

27.

Палатка на склоне, очаг на природе,

залив из зеркальной воды,

где жизнь протекает в волшебной погоде,

лесные деревья - сады.

Загар был одеждой на крепких фигурах,

и мускулы секса в борьбе.

И камни вокруг, а мужчина был ГУРА,

готовил жену он себе.

28.

И быт первобытный венчался успехом:

любовь полонила сердца,

никто той любви не мешал. Без помехи

шли дни и без капли винца.

Ныряли и плыли, лежали под небом,

и кофе холодный стакан.

Готовили пищу, не все ели с хлебом.

Мужчина любимый - гигант.

29.

Двенадцать дней кряду: любовь и природа.

И солнце: восход и закат.

Тогда и возникло продление рода,

а кто же был в том виноват?

Так были вдвоем. Никаких мужчин рядом,

и все же потом нет, да нет,

он все ревновал: 'Кто отец?' Словно ядом

Ее отравлял целый свет.

30.

Пришла жизнь с кольцом, очень ровным и круглым,

и летом в вишневых садах.

И рядом мужчина, и нет уж подруги.

Он сильный и мудрый Адам.

Вся жизнь в подчиненье, вся жизнь на пределе,

а дома и спорт как любовь.

Еще нет квартиры, но что б ты не делал,

судья над тобой - муж же твой.

31.

Еще одна свадьба, еще одна ночка,

продлила свиданье с родней.

Где стала женой, не сестрой и не дочкой,

и выбор весь сделан. Не ной.

Они ведь студенты и лето предельно,

им надо разъехаться вновь.

Вокзал, город энский... Им ехать раздельно.

У мужа не дрогнула бровь.

32.

Она разревелась, как будто белуга,

иль в ней надорвалась струна.

Ушли по вагонам, в душе слезы юга,

и только осталась одна.

На станции радость: увидела мужа,

там встретились вновь поезда.

Он был ей родной, безраздельно ей нужен.

Отстал он от поезда. Да.

33.

Семейная жизнь, это встречи, прощанья.

Ноябрь приближался. И что?

В Москве намечали вновь встречу. Вещанье.

В его общежитие ток.

Снег мокрый, московский, тепло и прохладно.

Театры, музеи - Москва.

Он сильный, хороший и все было ладно.

Его институты. Москва.

34.

Вдвоем подышав, погуляв, вновь расстались.

Беременность, третий шел курс.

Она вдруг простыла и ртуть уж за сорок.

Две скорые, где ж ее пульс?

Ее и в палату боялись отправить.

Лежит в коридоре. Капель

бежит в ее руку, иглу не поправить.

А где же любимый был? Мель.

35.

Когда стало лучше, увидела розы,

мужскую улыбку в окне,

и сразу исчезли отчаянья грозы,

и месяцы жизни во сне.

Рождение сына. Доились, как козы.

Ребенок, он спал и сосал.

И вновь за окошком прорезались розы

и час лучшей встречи настал.

36.

Она вновь рассталась с родным институтом.

Ребенок. Прекрасный малыш.

Еще год учебы, и в жизни все круто:

два курса за год. Что, шалишь?

Сверкали озера в скалистой породе,

здесь поезд опять проезжал,

да два чемодана, коляска, их трое.

Ребенок смотрел, не визжал.

37.

В Москву вновь явились. Слегка непонятно,

куда и зачем им идти,

купил муж билеты, совсем не обратно,

чтоб всех к себе в дом увезти.

А сам он остался в столице любимой,

а сын и она шли к родне,

конечно, его, где их встретили мило,

где были недолго одни.

38.

Потом путь в столицу второго захода,

им больше уже повезло.

Приехали в город до солнца захода,

где вмиг растопилось все зло.

День теплый, все чисто, квартира, но чья-то,

им комнату снять удалось.

Идет на работу без всякого блата:

он - физик, семья, все сбылось.

39.

Их взяли в НИИ по каким-то мотивам:

им нужен конструктор. Она

нашла в НИИ место и все позитивы.

Их трое, их трое - родня.

Сверкала столица одним горизонтом,

другим уходила в леса.

Здесь все хорошо: солнце, тучи и зонтик,

и города чудо- краса.

40.

И дома халат по размеру рубашки,

и ноги, что б лезли в глаза,

и грудь что б видна, и почти нараспашку,

у мужа свои чудеса.

И сын сам, что б ел, одевался и бегал.

Науки любви и еды,

уборка квартиры. Любовные бесы

опять довели до беды...

41.

Как тут объяснить... оставлять не могли, но

учеба, работа, дела.

Она успевала, и вышла из тьмы, но,

но только болеет она.

Однако, работа, конструктор и мысли.

Конструкции первых станков.

Учеба ее, с ней до неба вверх взмыли,

опять в Казахстан без долгов.

42.

Училась, летала меж двух континентов.

Ребенок освоил детсад,

они получили квартиру, где ленты

обоев полоски висят.

Прошел еще год, и она защитилась,

окончен был курс, институт.

И вскоре она на себе ощутила,

что новый ребеночек тут.

43.

Сверкали озера в скалистой породе,

Володи глаза, как они.

А лоб очень гладкий, хорошей породы,

с таким только рядом усни...

Уральские корни, а где же столица,

где связь с Петербургом была?

А был в жизни поезд, и были возницы,

семья неоседлой слыла.

44.

И в Шушенском жили, в степях за Уралом,

и знали они Ленинград,

и связи родства оседали здесь рядом,

Окольничим всякий был рад.

А дальше история старой России,

немного закрыта вся мглой,

и в жизни все были довольно красивы,

дед знал и работу иглой.

45.

Работал Володя на лучшем заводе,

станочник уральский он был.

В войну, он как все, был невольно на взводе:

отсрочка, станочникам - тыл.

Но он добровольцем был вскоре на фронте:

разведка, пехота, стрелок.

Был много раз ранен, и сам был в ремонте,

и госпиталь, временный полк.

46.

Писал он все письма лишь только стихами,

стихи и домой присылал.

Война продвигалась на запад с полками,

разведчик дороги все знал.

А после войны он опять на заводе,

увидел Катюшу на нем.

Осталось им звезды считать в небосводе,

спуститься на землю, потом.

47.

Катюша была из курганской глубинки,

отец у нее был шофер,

однажды детей посадил он в кабинку,

привез на челябинский двор.

И жили они в очень маленьком доме,

на улице Чкалова дом,

и воду с колонки носили в бидоне,

в большом доме жили потом.

48.

В войну Катерина была очень малой,

подросток с огромной косой,

красивой, приятной с улыбкой шалой,

не девушка - солнечный зной.

И Катя решила: пойдет медсестрою

она добровольно на фронт,

но казус с ней вышел, его я не скрою,

и вместо окопов и рот...

49.

Директор училища выбрал Катюшу...

Еду пусть несет в кабинет...

И Катя подумала: 'Ладно, не струшу,

пойду, почему бы и нет!'

В тарелку кладет от селедки кусочек,

и манную кашу берет.

Директор взглянул и расстроился очень,

подумал, да как заорет:

50.

'Не быть тебе, Катя уже медсестрою,

Учиться иди в повара'.

Такая случайность решает порою,

что ей не уйти со двора.

Сверкали озера в скалистой породе...

Варваре четырнадцать лет,

к ней сваты за сватами, все при народе,

высокая девушка. Свет.

51.

Красива девица и с русой косою,

"Посмотрит - рублем подарит",

она со скотиной, она и с косою,

в очах отблеск солнца горит.

И вышла она за Андрея, красавца,

и Бог им дочурку послал,

но в русско-японскую битву двух наций...

С войны этой кончился лад.

52.

Еще одна дочка. Муж умер. Все тихо.

А Варя? Мир полон чудес.

Сейчас это может быть даже

И дико: Артем прислал сватов, вдовец.

Ему от жены рождено было трое,

у Вари две дочки свои.

Так пять малышей, и Артем дом свой строит

в Сибири. Их к ссыльным свели.

53.

И ссыльный учил ребятишек, как в школе,

четверка детей родилась.

Средь них и Володя. Вот женская доля!

А жизнь шла и прямо, и вкось.

Сверкали озера в скалистой породе,

Артем был портной, всем хорош.

Не будем о детях, мужчина в народе.

Работал, он шил, денег - грош.

54.

Урал и Сибирь, времена: жизни нужен.

И смена сплошная властей.

Фамилия ссыльного, он просто загружен,

а с ним не прожить без затей.

Артем вскоре стал председатель совета,

за что был прикладами бит.

Кто были врагами? Все темное - светом,

но с толку уж не был он сбит.

55.

Такой был Артем и как сокол огромный,

с большою и сводной семьей,

всех выходил, выкормил с Варей негромкой.

Потом, до конца жить одной.

Эх, Варя, Варвара, проблем стало больше,

в ней редкая сила была,

сынов проводила в войну, стало тоньше,

и редкого такта слыла.

56.

А после войны рядом встала Катюша,

Володи родная жена,

и с ними, и с внуками. Яблони. Груши.

Варвара была не одна.

От младшего сына правнучка дождалась,

и год поднимала его,

когда внук уехал, и с жизнью рассталась.

И сердце, и нет ничего.

57.

Сверкали озера в скалистой породе...

Прочла я в архивах родни

кто жил, и как жил, все они из народа,

так было, так было в те дни.

Полина, мать Кати, и жизнь вся короче,

Детей было трое. Война.

Но тридцать три года - работа в колхозе,

на фабрике - мастер, швея.

58.

И помню я домик ее, мастерскую,

когда вдруг она умерла,

и погреб с картошкой, проросшей вслепую,

когда в доме жизнь замерла.

Отец Алексей, он шофер из Тюмени,

в колхозе простой тракторист,

его я не помню, не ела пельмени

в семье Катерины. Артист.

59.

О нем я лишь помню, что часто твердили,

как умер мой дед Алексей.

Пошел как-то в баню, напарился... пива,

Холодного выпил, не пей.

Короткие жизни, короткие смерти,

короткий был век у родни.

Но Катя, Катюша умела век мерить,

и с Варей жила свои дни.

60.

А жизнь так прекрасна, любовь - отчужденье,

прошло, пролетело, ушло,

Осталось от жизни одно наважденье.

Вы все прочитали? Дошло?

Тенистые клены с листками березы

внизу, под окном говорят,

а к нам беззаботное солнце, как грезы,

в окно заглянуло, ребят

61.

оно своим светом едва ли разбудит,

они отвернулись и спят.

Лет двадцать назад все, наверно, так было,

лучи, словно памяти яд.

Что есть и что будет, что было когда-то?

Был сильным и умным мой муж.

Над мамой теперь небеса: синь и проседь,

и стены на кладбище. Треск...

62.

Портрет так светился на солнце и в дождик,

теперь наклонился. Гора.

Она на портрете, как я иль похожа,

а крест под плитою, как бра.

Ребята цветочки уже посадили,

она помогла их растить,

и словно бы память мою разбудили,

цветочкам так хочется пить...

63.

Увы, но сегодня, семь лет, как нет мужа,

и мамы моей тоже нет.

Не знаю где он, он живой или стужа

его заморозила след.

Исчез и растаял в уральских походах,

гранит там под ним, иль на нем.

Семь лет прокатились, похоже, что годы,

горят этим утром огнем.

64.

Вот, память, какая корявая штука,

как корни деревьев любых,

Осталось одна я без мужа и друга,

но мне и не надо других...

Я думала все, напишу я в Канаду,

должны же быть там мужики,

теперь знаю точно, так делать не надо,

у нас тоже есть ямщики.

65.

И вот я столкнулась с прекрасным брюнетом,

название книги с него,

с ним, пальцы сомкнулись, как будто букеты,

я с ним разбежались легко.

А надо бы было вцепиться в ладони,

и взять, увезти за собой,

а мы испугались, теперь - он не тронет,

а в чувствах коварный прибой.

66.

Мужчина он в белом и черном, и красном,

он, словно маяк на пути.

Не верю с ним в счастье. О чем мы? О разном.

Друг другу... Нам лучше уйти.

Не гоним друг к другу. И нет телефона.

И возраст. И разность. Отбой.

Ох, встреча с мужчиной на лиственном фоне.

На клене листочки с тобой.

2000-2002


Соперницы. Венок сонетов


1.

Не защищают звери антилоп,

Не защищают люди всех людей,

И добрый чист и властвует злодей,

Хозяин прав, а может быть холоп.


Определить кто сильный, а кто слаб?

Меняются года и взгляды, власть,

Наговориться может каждый всласть,

Пока не остановит хватка лап.


Иссякли силы, трудно говорить,

Сжимают лапы, с болью завопить?

Иль замолчать. Почуяв силу льва?


Есть красота печальных антилоп,

А жертву лев в пещеру уж увлек.

Гиена некрасива, но сильна.


2.

Гиена некрасива, но сильна,

А помощь не попросит и у льва,

Никто не оборвет ее слова,

Не будет же она кусать слона?


Быть может, безобразный внешний вид

Ее спасает в жизни от любви?

Ей не поют страданья соловьи,

И не терзают множество обид?


Обида антилопы: хлеб и жизнь.

Для красоты нет слова: воздержись!

А антилопа? Смотришь, уж больна.


Гиена же не брезгует ничем,

Мозги ее слабы, но пасть - мечом.

Она в саванне действовать - вольна.


3.

Она в саванне действовать - вольна,

Как режиссер всех действий антилоп,

Стада из них летят во весь галоп,

Пока не остановит нитка льна.


Они идут, бредут на водопой,

К таким красивым ревности и нет,

Не в юности. Да и на склон лет,

Кусают травку, бегают гурьбой.


И власть приобретает красота?

Простите, нет, у власти - высота.

Ее захватит умный, не холоп.


Гиену госпожой не назовешь.

И может, тогда мысли оборвешь.

Она не тронет антилопы лоб.


4.

Она не тронет антилопы лоб,

Гиена для вредительства умна.

Вот антилопа бегает одна,

И светится, сверкает, виден лоск.


И в этот миг она видна для всех,

Она отстала, травы и покой,

И баобаб над нею, зонт рекой.

У всех следящих шансы на успех.


Сегодня лев не ищет антилоп,

Он сыт, спокоен, вовсе не холоп.

Гиена собирает свой оброк.


Что ль жертву отогнать еще одну,

Как будто тянет бедную ко дну.

Она захватит кровожадно бок.


5.

Она захватит кровожадно бок,

Любовницы для мужа на "сейчас",

Гиена искрометная подчас,

Она для всех несчастных, словно рок.


Так в жизни две соперницы всегда,

Не знают, кто же был вчера у льва?

Не верят в уверения и слова,

Для антилопы ревность - вся беда.


Так кто из них добыча и мираж?

Зачем они заходят на вираж?

Зачем им лев? Лекарство от любви?


Как стан у антилопы неуклюж!

И это для погони явный ключ.

Агония - Красивая в крови.


6.

Агония - Красивая в крови.

А может это капли, секс и сон?

И все со львом творится в унисон?

А рядом из травы лежит нефрит.


Забудь, что было. Чудо. Лев хорош!

И день, и ночь утехи. Сладок миг!

И чист, и бесподобен счастья лик!

От наслаждения дрожь, а то мороз


В саванне зной, тепло, а что ни так?

И лев умен, и в сексе красный рак.

Красиво все, мгновения - лови!


Гиена - то была женою льва,

Богатая и сильная. Молва.

Над ними нет взаимности, любви.


7.

Над ними нет взаимности, любви.

У льва с гиеной плачет ангелок.

Как ни красив их счастья уголок,

Как ни поют им в клетках соловьи,


И роскошь их огромного дворца,

Не даст им счастья личного до дна,

И только ревность явная видна,

Нет прока от венчания и кольца,


Когда любовь - расчет и пустота.

Тогда гиена думает: "А та,

Что уж взошла сегодня на порог?"


Быть может, антилопа и глупа,

А красота, все та же скорлупа.

А сотворил погоню гений, Бог.


8.

А сотворил погоню гений, Бог,

Скорее, наблюдения за игрой,

За поведением над земной корой,

Где лев у антилопы гладит бок.


Над ними разливается мираж.

И неба ослепительного зной.

Лев говорит: "Родная, будь со мной".

Из тел лежит распластанный витраж.


И антилопа счастлива вполне,

Они со львом сейчас наедине,

Но что-то диск у солнца очень желт.


Гиена заподозрила льва вдруг,

И стала обходить своих подруг.

Гиена кровожадно пастью щелк.


9.

Гиена кровожадно пастью щелк

Костяшками своих могучих лап,

Подумала, что лев стал что-то слаб,

Хотя послушен как прекрасный шелк.


А лев и совесть были не в ладах,

Он для гиены все вносил в их дом,

Подарки для гиены - лучший бром.

Лев семьянин, а стало быт - монах.


Что любит он другую, мысль была,

Здесь антилопа бегала, пыля.

Но от подарков мысли те не жгли.


Все так устали. Тихо и жара.

Возможно, отдохнуть им всем пора.

А остальные в стаде и ушли.


10.

А остальные в стаде и ушли.

Какая авантюра без слона!

Гиене надоело, что она

Как таможня домашняя. Дни шли.


Она себе наметила слона.

Такой могучий, модный и крутой.

И хобот к ней снижается дугой.

А под слоном проходит вся сама.


Что ждать, когда вернется сильный лев,

К ней через чащу блудных, сонных лет?

Чтоб исполнять супружеский свой долг?


Гиена позабыла антилоп,

И головой в слоновьи ноги - хлоп.

От помощи других не виден толк.


11.

От помощи других не виден толк.

Любовь слона и маленькой гиены

Заслуживает слов или поэмы,

Их счастья бы хватило и на полк.


Любовь отрада для двоих была,

Она всего ребенок для него.

И он ее крутил, вертел легко!

Он так велик! Она совсем мала!


Мне это испытать не суждено.

Но некоторым все - таки дано,

От этого на сердце легкий гнет.


Гиена, слон, он для нее и душ,

Он для нее защитник, чуткий муж.

И антилопа гордая умрет.


12.

И антилопа гордая умрет?

Да, пусть живет, гиене все равно,

С кем лев ее гуляет и давно,

И отношения с ним просто рвет.


Вот так дела, когда все, все вот так,

Все перемешаны, и невпопад,

Не жизнь ведь это, это сущий ад!

Все в жизни перепутано. Пустяк?


Пусть лев найдет лишь львицу для себя,

И будет жить лишь милую любя,

Она пусть бережет очаг, углы.


А слон слониху выберет себе,

И будет все прекрасно в их судьбе.

А зубы прокусили и прожгли.


13.

А зубы прокусили и прожгли,

Весь воздух поцелуем от любви,

Когда семья одна, ее люби,

И складывай очаг, храни угли.


Гиене есть партнер среди гиен.

Она среди гиен, ее размер.

Когда все хорошо, муж - супермен!

И жизнь их протекает без измен!


И в очаге огонь, их страсть сильна,

И здесь она красива! Сердцем льнет.

А на столе вино и дивный торт.


Гиена средь гиен живет легко,

Им просто повезло, невысоко.

Но вот кусочек первый просто стерт.


14.

И вот кусочек первый просто стерт,

И антилопа в стаде антилоп,

Она себе поглаживает лоб.

И торт ласкает рот. Ведь это торт!


А антилопу любят и друзья,

Она красива, солнечно - добра.

Ей хватит только зеркала и бра.

Ее же не любить совсем нельзя.


Король, красавец в стаде антилоп,

Решил, что им пора, что нужен плот

Для их семьи. Ведь он совсем неплох.


И антилопа с сильным вожаком,

Ей страх угрозы явно не знаком.

Не защищают звери антилоп.


15. МАГИСТРАЛ


Не защищают звери антилоп,

Гиена некрасива, но сильна,

Она в саванне действовать - вольна,

Она не тронет антилопы лоб.


Она захватит кровожадно бок.

Агония, красивая в крови,

Над ними нет взаимности, любви,

А сотворил погоню гений, Бог.


Гиена кровожадно пастью щелк,

А остальные в стаде и ушли,

От помощи друзей не виден толк.


И антилопа гордая умрет,

Уж зубы прокусили и прожгли,

И вот кусочек первый просто стерт.

2002


Бурая медведица. Венок триолетов


1.

У бурой медведицы новый прикол,

Ей хочется очень блистать как снега,

Такого желанья не знали века,

У бурой медведицы новый прикол.


И с другом - медведем намечен раскол,

И между медведями встала река.

У бурой медведицы новый прикол,

Ей хочется очень блистать как снега.


2.

Ей хочется очень блистать как снега.

Да где же взять краску? А, знает, ага.

И мысль от надежды порхает легка.

Ей хочется очень блистать как снега.


С медведем надменна и даже резка,

Олень - он красивей, какие рога!

Ей хочется очень блистать как снега.

Да где же взять краску? А, знает, ага.


3.

Да где же взять краску? А, знает, ага.

У бурой медведицы новый прикол.

Всю жизнь за мечтою поставит на кон.

Да где же взять краску? А, знает, ага.


Торпеда, медведь, кортик или наган.

Да, эврика! Вскрик, ее радостный гонг!

Да где же взять краску? А, знает, ага.

У бурой медведицы новый прикол.


4.

У бурой медведицы новый прикол.

Медведь рядом с нею и кортик как кол.

В торпеде от кортика вмятина, скол.

У бурой медведицы новый прикол.


И мысли быть белой, они словно горн,

А бурый медведь, он же гол как сокол.

У бурой медведицы новый прикол,

Медведь рядом с нею и кортик как кол.


5.

Медведь рядом с нею и кортик как кол.

В торпеде есть краска, добыча легка.

Но твердая сталь оболочкой легла.

Медведь рядом с нею и кортик как кол.


Медведю не справиться в горле как ком,

И сильный медведь, а оленьи рога.

Медведь рядом с нею и кортик как кол.

В торпеде есть краска, добыча легка.


6.

В торпеде есть краска, добыча легка.

У бурой медведицы новый прикол.

Торпеда, как крепость, металл - частокол.

В торпеде есть краска, добыча легка.


А перекись краски в сосуде легла.

Сосуд в оболочках. Успех здесь не скор.

В торпеде есть краска, добыча легка.

У бурой медведицы новый прикол.


7.

У бурой медведицы новый прикол.

Ей хочется очень блистать как снега.

Что б вся была белой, как та седина.

У бурой медведицы новый прикол.


А белый медведь! Будет милым как кот!

Быть белой медведицей! Быть белой всегда!

У бурой медведицы новый прикол.

Ей хочется очень блистать как снега.


8.

Ей хочется очень блистать как снега.

У бурой медведицы новый прикол.

Нет краски, отваги, торпеда - не гол.

Ей хочется очень блистать, как снега.


И, просто, в фату облачилась она.

И бурый медведь без торпеды погон.

Ей хочется очень блистать как снега.

У бурой медведицы новый прикол.


9. МАГИСТРАЛ

У бурой медведицы новый прикол.

Ей хочется очень блистать как снега.

Да где же взять краску? А, знает, ага.

У бурой медведицы новый прикол.


Медведь рядом с нею и кортик как кол.

В торпеде есть краска, добыча легка.

У бурой медведицы новый прикол.

Ей хочется очень блистать как снега.

2002


Стихотворения 2001


***

Надрыв струны чарует мысли,

и одевает в краски чувств,

взвивает звуки в неба выси,

без звука крепко сжатых уст.


Уступы в звучных переборах

бегут на горку и с нее,

недолговечны звуков споры,

но все отлично, не гнетет.


И в бесконечность улетают

мечтания в звуках. Не спеша

к тебе с небес слетают стаи

хороших чувств. Твоя душа,


как будто вымылась в раздолье

гитарных вод и в плеске рук.

В надрывах струн была недолго,

заботы брали в новый круг.


Надрыв струны чарует мысли,

но забывается без уст.

Проходит час и это мы ли?

Мир без надрыва чист и пуст.

14 января 2001


В квартире художницы


В переплетение цвета, теней

так замысла бугриста нить,

что пряжа, словно берег синий,

в ней можно судьбы перевить.


Картины: масло, пряжа, ткани,

сатир запрятался в тиши.

Все так прекрасно, что на грани.

О, гений, буйствуй и верши!


Все сочетания - прекрасны,

есть плен из мыслей и идей.

Портрет увидишь, станет ясно,

что мысль исходит от людей.


Портрет, пейзаж и колли лежа

невольно смотрит в натюрморт.

И стулья зрителей, их скрежет.

Художник рад и даже горд!


И остается впечатление,

что много пряжи вокруг нас,

ее прямое назначение -

быть лишь картиной в тихий час.

14 января 2001


***

Жизнь висит на волоске и не в первый раз,

чувства бренные в тоске, смерть почти экстаз.

Снимок где-то на листке, как обрывок фраз.


И с компьютера на мир смотрит мой же лик,

покидаю этот мир. Инструментов блик.

И укол как выстрел. Тир. Исчезает "Миг".


И лечу, лечу, лечу в розоватый рай,

я на веки замолчу, посещая рай.

Я от боли не кричу - здесь у жизни край.


Но судьба еще добра, приоткрыв глаза,

вижу снега серебро, призрачны леса.

Надо мной белеет бра - отошла гроза.

31 января 2001


***

Летят снежинки в свете фонаря.

Кровать, пружинки гнутся как-то зря.


Больница, койка, темное окно.

Девчонка Зойка смотрит все кино.


Больные люди, сестры и врачи.

'Все живы будем. Зойка, не ворчи'.


Снег за окошком, тихий вечерок.

'Мы все, как кошки, а леченье впрок?'


'Кому поможет, а кому и нет'.

Но горечь гложет. И фонарный свет.

31 января 2001


***

Свет ночует в окнах коридоров

и больные спят среди огней,

замолкают просьбы и раздоры.

Ночью, что болит, еще больней.


Тихо происходит воскрешение,

безысходность движется волной.

Утро. На уколы приглашение,

и по телу пробегает зной.


Великолепна ветка хризантемы,

цвета: сирень и белая кайма,

но о болезнях слышит она темы,

как будто заболела и сама.


Стояли рядом красные гвоздики,

они покорны участи больных,

и говорят: "Ты посмотри, смотри-ка,

как будто кровь застыла наша в них".

4 февраля 2001


Весенняя энергия


Обрушилась энергия пространства

на белые огромные пласты.

Вернулось солнце к нам из неких странствий,

и растопило снежные холсты.


Снег тает в темпе солнечного вальса.

Ручей бежит, вбирая талый снег.

А я иду по лужам на асфальте,

где солнце оставляет мокрый след.


Внезапность потепления отрадна.

Морозец отступил. Бежит ручей.

А кожа на щеках теплу так рада,

что загорает в зареве лучей.


И ты как снег явился и растаял,

тепло твое осталось лишь со мной,

иль это мои мысли вновь витают,

и танец солнца этому виной.


Весне скажу спасибо, как и солнцу,

за чудо возрождения земли!

Но вдруг все подморозило, и солью

с песочком вместе под ноги мели.

13 марта 2001


***

Розы, розы, розы на столе,

сильные вишневые бутоны.

Можно чудо вырезать в свекле,

только неживые в сердце тоны.


Побеждает прелесть свежих роз,

жаль, такая молодость мгновенна.

Горделивость роз их милых поз,

уступает вялости посменно.


То одна поникнет головой,

в лепестках ее возникла сухость,

это так природа манит в бой,

и казнит за срезанную глупость.


Пять красавиц роз стояли в вазе.

У одной засохли лепестки,

стебель у второй согнулся в джазе,

третья - почерневшие листки.


У четвертой? В меру осторожно

держится и вянет лишь чуть-чуть.

Пятая красавица, все можно,

все еще цветет и можно дуть.


Лепестки ее крепки, надежны,

не слетает крайний лепесток.

Распустилась роза осторожно.

Иглы - уколись, проводят ток.


Горько наблюдать роз увядание,

можно в руку взять все лепестки.

До свиданья, розы, до свиданья!

Розы - календарные листки!

14 марта 2001


***

Кого тревожит просто взгляд,

кого прелестнейший наряд.

кого волнуют лишь духи,

а кто-то чувствует стихи.

А я люблю его стихами,

во мне все лишнее стихает.

Но вот беда, с ним тоже так,

его не вижу я никак.

Меня он любит лишь стихами,

и в нем все лишнее стихает.

23 марта 2001


***

Высокие, породистые розы

в высокой вазе плыли у окна.

Прелестные с достоинством их позы

уютно украшали кромку сна.


Смотрю на них, смотрю заворожено,

и сила этих роз идет ко мне.

Недели две вставала пораженной

роз красотой, как будто бы во сне.


А что потом? Проснулась я здоровой.

Увяли розы. Это было так.

Действительность для роз была суровой.

Болезнью обменялись мы. Вот так.

01 мая 2001


***

Темперамент - значит, что?

Призрачное счастье.

Кто вас любит и за что?

Кто над вами властен?


Темы женские порой

надоели многим.

И скажите, где герой,

что не видит ноги?


Все наскучит и пройдет,

но пока ревнуйте.

Кто полюбит, тот поймет,

а пока - воркуйте.


Темпераментно перо?

А стихи забыты?

Публицисты не ребро,

двери душ прикрыты.


Темперамент - хорошо,

с ним все в жизни лихо,

с темпераментом - грешно,

но зато не тихо.

5 мая 2001


Желтый тюльпан


Под звуки дивные рояля

тюльпан раскрылся за окном,

как будто солнышко стояло

на клумбе, спящей детским сном.


И ветер с лаской трогал ветви

с нежнейшей первою листвой,

а день был облачный, но светлый,

как звуков частый чистый бой.


Замолк рояль. Исчезли звуки.

И только солнышко одно

в тюльпане каждом ждет разлуки,

все лепестки с ним заодно.


Прошла всего одна неделя,

а клумба желтая стоит.

Да, сила солнышка не медлит,

сказал про то один пиит.


Замолк рояль, исчезли звуки,

и только солнышко одно

в тюльпане каждом ждет разлуки,

все лепестки с ним заодно.


И ярче яркого сияет

сплошное поле желтизны,

любой прохожий замирает,

от буйства желтого весны.

6 мая 2001


***

Рассвет над домом - просто полоса.

Она, как тени светлые под бровью.

За этим домом спрятались леса.

А я пишу не ручкой - жизнью, кровью.


С рассветом вновь явился ты ко мне,

любимое чудесное мгновенье.

Ты мой рассвет далекий. Ты мне мил.

Ты - ветерок иль просто дуновенье.


Немного милых, добрых, чудных слов

влетели в мир над солнечным восходом.

Не досмотрела пару лучших снов,

так будь ты моим летним Новым годом!


А это, значит, просто пару дней -

ты мой рассвет и свет, и чары жизни.

Через два дня мне станет все видней,

что ты исчез весь в коже, словно жилка.


Я поднимаю бровь навстречу снам,

под ней полоска, тихого рассвета.

Я рада твоим призрачным словам,

я рада снова утру как привету.

6 мая 2001


***

Действительность моя - сплошные книги,

стихи, стихи, стихи за рядом ряд,

и в них закладки, словно бы визига.

Хотя читаю все почти подряд.


Я оставляю мир сиюминутный

и ухожу навстречу тех веков,

где был народ возможно даже смутный,

но без каких бы не было оков.


Жила и я во всех веках когда-то,

пройду их быстро с помощью страниц,

мне безразличны часто книги даты,

я еду по векам, но без возниц.


То окунусь в пещеры и ущелья,

то посмотрю в субтропиках леса,

то с древними кочую по кочевьям,

то в тундру забегу на полчаса.


То вдруг пройду я Арктику и тундру,

то в Англии останусь на часок.

Все хватит, грим, немного даже пудры,

я ухожу в действительность, дружок.

8 мая 2001


***

Отбросив все нескромные приветы,

и зная, этот вечер только мой,

забыв мгновенно лишние советы,

я ухожу под дождиком домой.


Дождь заставлял идти довольно быстро,

бил по зонту и в буйстве был хорош.

Как хорошо, вода прибудет в Истре,

а дождь польет любимейшую рожь.


Но на балкон дождю закрыты двери.

Иду домой, чтобы полить цветы,

им отдаю и воду, и доверие.

Дождь за стеклом и мокрые листы.


Пусть зависть к постороннему ненастью,

да не коснется зелени моей!

Я все полью! Залью, пусть то опасно!

Пей мой лимон! И кактус тоже пей!


На этом все. Задерну мирно шторы.

А все ненастья смоет сильный дождь.

И дома против бед надену шоры.

А где-то уж растет спокойно рожь.

16 мая 2001


***

Вы извините мой строптивый нрав,

я ревновала к маленькой кокотке,

и в глубине района и управ

я не была покладистой и кроткой.


Вы предпочли другую, не меня.

Быть может, и она была планктоном?

Года и ночи календарь менял,

а встреча откликалась грустным стоном.


Когда проснусь, то вспоминаю Вас,

когда засну, то вижу Вас на фото.

Не думаю, что это только фарс,

и не сравню я Вас с любым и прочим.


Я облик Ваш на фото сберегу,

он помогает в творческой работе,

и с Вами на одном я берегу.

Расцвел каштан, наверно, быть субботе.


Суббота встреч поэтов, вот и все.

Я не приду. Я больше не ревную.

Не верю или верю, - это всем

неинтересно, как планктон дрейфую.

18 мая 2001


***

Нежнейшие иголки

играют на ветру,

они совсем не колки.

А рядом? Рядом пруд.


Как хочется затронуть

иголки, шишки. Нет.

И сквер он тот же омут.

'Не тронь', - его ответ.


Пучками из иголок

она вся по весне,

как миллион приколок,

на ветках и везде.


Когда желтеет пихта,

то под ноги летят

короткой стрижки вихры.

И к краю сквера в ряд.


Подстриженная пихта

осеннею порой,

как выпитая пинта,

как юбки рваный крой.

24 мая 2001


***

Он человек, любимец нежных муз,

он сам любил, не ждал чужих ответов.

Цилиндр он носил, а не картуз,

и принят был, конечно, в высшем свете.


Его стихи, поэмы, сказки - свет.

Да, свет, что излучает солнце.

Прозаик и мыслитель, и поэт,

и он всегда непонятый до донца.


Он мыслил, тоже, видимо, в стихах,

он непонятен призрачным натурам,

и потому остался он в веках,

в застывших и прекраснейших скульптурах.


Так можно необъятное объять?

На это лишь способен чистый гений,

он музой в высшей степени объят.

Он монастырь из стихотворных келий!


Он человек, а может быть, и нет,

порой мне не понять объем великий,

что выдал в лучший мир один поэт,

а может в том объеме чьи-то блики?

6 июня 2001


***

Ох, какой Вы неласковый, милый!

Вы сегодня немного чужой

и стоите у крепости виллы.

Неприветливость - это что, шок?

Ох, какой Вы неласковый, милый!


Неприветливый Вы и ревнивый,

но скажите: 'Любовь ни к чему?'

Вы колючий и очень ранимый,

так скажите то сердцу, ему.

Неприветливый Вы и ревнивый.


Встрепенулись все ветви у клена.

А березка поникла главой.

Ох, какой Вы еще зеленый,

хоть на вилле слывете главой.

Встрепенулись все ветви у клена.


Эти здания, что нас окружают,

сероватые окна небес,

здесь за шторами много решают,

не обходится там без невест.

Эти здания, что нас окружают.


Только мне улыбнитесь немного,

осветите собой небеса.

Мой любимый такой недотрога!

И на клене всплакнула роса.

Только мне улыбнитесь немного.

7 июня 2001


***

Вентилятор дует нежно,

очень душно без него,

автор трудится прилежно,

но одет весьма легко.


Взрывы хохота тревожат

запотевшее окно,

капли дождика не вхожи

в наше каменное дно.


Дождик бешено, надрывно

вдруг колотит по стеклу,

с миром он дает обрывы,

в жуткий дождь глаз не сомкну.


Это все за то, что было

очень солнечно, тепло.

Было, было, грязь поплыла,

но от сердца отлегло.


Воздух стал послушно влажный

и дыханье песнь поет.

Вентилятор хоть и важный,

но он влажность не дает.

13 июня 2001


Чайный поцелуй


Глаза шафера как мерцание звезд,

они охотно едут за мечтами,

в московских пробках многих он провез.

Дома. Дороги. Пассажиры - дамы.


И все же есть маяк его дорог,

вернется вновь к нему его машина.

Так много лет и это видно рок,

между сердцами действует пружина.


Он завоюет ласку женских рук,

ему прольются капли с полной чаши,

и дома он не вцепится в свой руль.

А чашка что? Ее любимый - чайник.


И вечный флирт - вечерняя мигрень,

врачует все раскованность ладоней.

Колено для руки трамвайный рельс?

Но голос вновь волнуется и тонет.


А в голове сцепление сильных рук,

их плен так упоительно реален,

а стан все ближе, как надежный друг,

а поцелуй от чая теплый, алый.

16 июня 2001


***

Мысль улетела вдаль ночную,

осталась трепетная тишь.

Я по мечтам своим кочую,

спокойна я. А ты не спишь?


Открыты настежь все окошки.

Светлеют звезды. Тьма. Огни.

Спокойно спит смешная кошка,

и тишина. А мы одни.


Смотрю на мир в окно спокойно,

пусть ты забыл меня совсем.

Я слышу стук ночных вагонов,

дорог железных рядом семь.


Могу не ехать никуда я,

ты от меня недалеко.

И я по звездам не гадаю,

тебя позвать совсем легко.


Но, если встречи слишком часты,

они, поверь мне, не нужны.

Любви порыв, твое участье,

всегда не менее важны.

19 июня 2001


Заколдованная любовь


Среди лесов есть редкие просторы,

где только речка, берег, бастион.

Здесь ветры на свободе, ураганы,

и там, где бастион, встречает он.


Есть в этих встречах редкое везение,

когда мы с разных мест спешим в одно,

его я не увижу в воскресенье.

Коль я не с ним - в его глазах темно.


Какая-то нелепая влюбленность

проходит затаенно - так года.

Все без касаний, словно накаленность

исчезнет, прикасаясь - навсегда.


И это состояние нетленно.

Влюбленность мимолетная легка.

Он взглядом не касается колена,

не упадет на грудь его рука.


Все точно заколдовано: "Так надо".

И быть красивой надо и всегда.

Коль солнце заглянуло нам в пенаты,

он мимо пробегает как вода.


Он тридцать раз за два часа прошелся

вокруг меня. А может не меня?

А может мимо плеч, что греет солнце?

А может что-то сам в себе менял?

19 июня 2001


***

На столе: коньяк и стерлядь.

За столом: Она и Он.

Он - мужчина жизнью тертый,

а Она - девичий сон.


Платье - меньше не бывает,

а костюм - чернеет цвет.

И летали ноги в вальсе:

он ее над полом нес.


Не мешали вовсе гости,

у них есть свои дела.

На застолье тоже тосты.

Повара... Морковь цвела.


Все кружилось и мелькало,

пило, пело, ело... Хмель.

Счастье пенилось, сверкало.

Кто на свадьбе видит мель?


И остались: ОН - ОНА.

Он - поведал похожденья.

Сжались губы. Жизнь грустна.

Счастье было наважденьем.

25 июня 2001


Переход хода


Мне опять немного повезло.

Я смотрю с гранитного балкона.

Рядом пруд, в нем воду бьет весло.

А вдали, где были полигоны


белый город, словно облака.

В редкой чистоте дневного неба

жизнь спокойна, солнечна, легка.

Чудный день. Все горести нелепы.


Воздух свежескошенной травы

я вдыхаю вместе с теплым летом.

Господи, куда девался ты?

Проходная. Все. Ты под запретом.


Прохожу к себе как в бастион,

мощные природные расколы

не пройдет и опытный шпион,

не найдя охранные проколы.


Лето остается позади.

Исчезают окна дивных башен.

Окон нет. Пол - мрамор. Проходи.

И не видно. И пейзаж не важен.

28 июня 2001


Упрямая


Остановись, не мчись, замедли ход.

Уйди, упрямая, тернистая дорога.

И так идет за годом новый год,

а ты грехи все пишешь, горести, пороки.


Тебе опять показывают жизнь,

но осень кончилась. Листва пожухла, пала.

Тебе кричат, кричат: "Остановись!"

Волна проблем, невзгод вблизи восьмого балла.


Еще чуть-чуть, приблизится волна,

не выдержишь, и сердце - вспыхнет сильной болью,

но если сдашься, новою виной

тебе напомнят: слабость - просто рана с солью.


Не выдержишь, не вымолвишь и тишь.

А соль - скопление бед в одном простом мгновенье.

Так что? Уже не пишешь и молчишь?

Так просят твоего еще повиновения!


Нельзя сдаваться, час еще ни тот,

нельзя сойти с пути, пусть боль невыносима.

Чем старше в море брошенный вельбот,

тем больше надо тратить разума и силы.

2001


***

Компьютер - просто хорошо.

Он весь в своих секретах.

Ты только чертишь? А еще?

Передаешь ответы.

Скорее нет, а вдруг потом

тебе отключат сайты?

Поскольку вирус...

И еще... тебя читают с Мальты.

23 августа 2001


Деловое утро


Верхушки деревьев проткнули туман.

В траве усмехаются росы.

На окнах машин зайчик едет, он мал.

А бабочки спят и стрекозы.


В такой ранний час - мир для тех деловых,

кто едет на службу, работу.

И в это мгновенье меня ждешь лишь ты,

тем самым лишая свободы.


И все. Это миг. Это встреча всех дел.

Верхушка работ и заданий.

Потом день тумана, возможных побед.

Но все это будет уж в здание.


Здесь зайчик не бросит в компьютер свой блик.

Пора. Ожидают проблемы.

Растения - стрекозами выгнули лик,

а бабочки - галстуки схемы.


Чертеж и компьютер, и редкий Ваш взор,

вопрос: 'Что еще непонятно?'

Потом то, что сделано, нужный обзор.

И все, на сегодня все ладно.

07 сентября 2001


***

Капли на окне, капли на руке,

некогда стереть, некогда сидеть.

Я звоню ему, солнцу своему.

Он ответил мне: 'Мысли в седине'.

Ревности бросок, ровный, как брусок.

Может он и прав, уж такой мой нрав.

Ветер вдруг затих и родился стих.

9 сентября 2001


Волшебство осени


Волшебство и уют среди древней листвы,

полоса уходящей дороги.

Мы проделали путь сквозь учебы пласты,

перейдя разногласий пороги.


И сегодня тепло. Бабье лето. Цветной

полушалок набросила осень.

В отношениях с любимым какой-то цейтнот,

а листву осень бросила оземь.


И поэтому мы каждый сам по себе,

словно с дерева врозь разлетелись,

вместе были еще мы с тобой в сентябре,

в октябре навсегда мы не спелись.


Вижу встречи с тобой нам совсем не нужны,

мы созрели для личных свершений,

но красоты листвы еще будут важны,

для каких-то всех дел завершения.


Улыбнись, объявись и не будь ты вдали,

подойди постепенно, не сразу,

и надежду свою на тепло утоли.

Но не склеить осеннюю вазу.

13 сентября 2001


***

Небо сине-черное и горит звезда,

что-нибудь беспечное в мыслях иногда.

Как же возникает жизненный наш путь?

В линии незамкнутой, ломанной чуть-чуть?


Или как недвижимость, редкая порой.

Может антикварная? Может лом горой?

Все с годами кажется - вишня отцвела,

а вишневка темная мысли вдаль вела.


Утро набирает за домами свет,

темнота сникает. Сказанное - бред.

Кофе без батона. Лампа. Ручка. Тик...

Время пробегает. Город мой притих.


Только ненадолго. Слышно шум машин,

дверь во двор смолкает мягко от пружин.

Дом как многогранник, как пчелиный рой,

дом и есть недвижимость, только дверь закрой.


Где-то у подъезда вишенка стоит,

а на ней осенний красный лист горит.

19 сентября 2001


Молчание осени


Осени под стать, русоволосый,

и красивый, только изнутри.

Я молчу. Кричат одни вопросы.

Твой ответ так тщательно побрит.


Занавес от солнца в ярком свете

пропускает теплые лучи.

Открываю осени приветы,

золотые, милый ты прочти.


Клена лучезарного зарницы

явно среди осени царят,

и слегка качаясь как ресницы,

с ветром очень мирно говорят.


Грустные сегодня наши очи,

ты молчишь, но ты не дикий клен.

Наши дни становятся короче,

голос твой сезоном опален?


Утомилось солнце. Рядом тучи.

Не прочесть тебя. Ты извини.

Твой характер, это просто кручи,

и молчанье осени звенит.

22 сентября 2001


***

Склонилась лампа надо мной,

металл светился золотисто,

и с деревянной темнотой

стекло соседствовало чисто.


Рука держала предо мной

страницы мудрого поэта,

и чем поэт писал сильней,

тем больше загоралось света.


Не удержалась вдруг рука:

взяла тетрадь, взяла чернила,

но мысль о лампе так легка,

что лампа вовсе не светила.


Мне привезли перо жар птицы,

оно над зеркалом царит,

в нем отражаюсь я царицей,

когда та лампа не горит.


Вдруг загорелась: лоб, как мрамор,

сиял величественно взгляд,

перо служило вместо рамы.

Да, с лампой все пошло на лад.


Склонилась лампа надо мной,

металл светился золотисто,

и с деревянной темнотой

стекло соседствовало чисто.

23 сентября 2001


Герой туманов


Осенней порою навстречу

идет мой любимый Герой,

ведет он об инее речи

прекрасной осенней порой.


Как будто всю нервность земную

немного пристукнул мороз.

Его не люблю, не ревную,

и мир очарованный прост.


Исчезли туманы и росы,

и иней лежит на траве.

Деревьев замерзшие позы

плывут мимо дивных бровей.


Проплыли деревья в молчанье,

качнулась седая трава.

Росы и тумана венчанья

не просит моя голова.


А, может быть, это и прелесть

пройти, будто два корабля.

И мысли у нас серебрились,

как первый из инея плен.

28 сентября 2001


В изголовье осени


Божественно свечение небосклона

на увядание лиственных пород,

на "Здравствуйте" и редкие поклоны,

на весь московский человечий род.


Уже замерзли стекла на машинах,

вцепился иней, закрывая свет.

Домов, неугомонные вершины,

в антеннах посылают свой привет.


Привет и ты, родное Подмосковье,

холодный воздух, солнце и леса,

где положила Осень в изголовье

златые, голубые чудеса.


Голубизна небес и водной глади

среди безбрежной лесополосы,

здесь люди все прошли, по каждой пяди,

по каждой пряди лиственной косы.


А в изголовье кос лежат равнины,

а в изголовье осени леса.

И мчаться среди золота машины,

где есть асфальта - лента, полоса.

1 октября 2001


Осенний бал


Осенний бал у золушки в разгаре,

златое платье вьется до земли,

стоит на берегу в хмельном угаре

среди своей взыскательной семьи.


Она в восторге смотрит на дворецких,

немеет перед зеркалом пруда,

она открыла ненароком дверцу,

где будто не бывала никогда.


А ведь все те же, те же горизонты,

да и деревья те, что рядом с ней,

и десять дней ей золотиться солнцем,

но в царской роли - многое видней.


И рядом он, иголками покрытый,

он просто ель без осени потерь.

Для золушки на солнце он открытый,

открыта ненароком счастья дверь.


И потерять листочек, словно туфлю,

ей не впервой, пусть принц ее найдет.

Он - ель и принц посмотрит: она тут ли...

Его красавица по осени так ждет...

5 октября 2001


Голубой контур


Голубые ели, голубые здания,

голубые очи, голубой простор.

За столом решают новое задание,

с перламутром ноготь вновь решает спор.


Кромка голубая - украшение ели,

перламутра блестки - украшение рук.

За столом по кромке - совещание. Сели.

Надо всем обдумать цепь вопросов. Круг


почти что замкнут, и лишь по цепочке

беглые ответы собраны в одно

новое решение. И сверкнули очи: 'Все

сегодня - верно. С вами заодно'.


И экраны кругом приняли задание,

и компьютер взялся разрешить вопрос,

у машины с мозгом новое свиданье,

и на их решение есть не первый спрос.


Голубые ели. Голубые здания.

Голубые очи. Голубой простор.

За столом решили новое задание.

С перламутром ноготь отвергает спор.

7 октября 2001


Сонные листья


Иду сквозь осени дубравы,

среди осенней желтизны.

На листья нет в лесу управы,

и под ногами листья-сны.


Они лежат, шуршат от ветра,

как сны дубов, берез и лип.

А до дороги пара метров.

Такая осень вся в верлибр.


Вся красота деревенеет

без ярких красок. Цвет один,

какой-то цвет в картон. Древнее

мои шаги среди осин.


А по дороге мчатся, мчатся

потоки новеньких машин.

Им не понять, что рядом - счастье,

что рядом нет шуршанья шин.


Но рядом колется шиповник

огромный, крупный, как орех.

Его пройду, он много помнит,

какой он самый первый грех.

18 октября 2001


Осенний подарок


На фоне красок листопада

возник мужчина словно лист.

Ему, наверно, что-то надо,

на желтой куртке - света блик.


А ноги, ноги лучше вряд ли

встречала я. Роскошный вид.

Мужчина добрый или вредный?

С ним обойдусь я без обид.


Он очень рад. Скучает явно.

Фигура просто высший класс!

На сутки он виденье, ясно.

Увижу вновь я через час.


Но как с ним быть? Красив как осень.

Подруги нет. Светлы глаза.

Он ничего еще не просит,

Но я ведь тоже не лоза.


И не могу я гнуться вволю.

Да, он хорош как листопад.

Войти еще в одну неволю?

Фигура. Боже. Это пат.

19 октября 2001


Каменный звонок


Спокойствие нарушил

один плохой звонок,

как пролетела птица.

Какой в том есть порок?


Природа в грустных красках,

деревья без листвы.

Щебенка, словно листья.

Вдруг позвонил мне ты.


Ноябрь утомленный,

в нем мало красоты.

Синица, будто камень,

упала с высоты.


Мне хочется ответить,

но только б знать кому...

Определитель сломан,

не знаю почему...


Спокойствие нарушил

один плохой звонок,

как пролетела птица.

Какой в том есть порок?

3 ноября 2001


Винная разлука


Мотор страдает за окном,

полоска снега в небе.

Я грусть не заглушу вином,

страданья часто слепы.


Красивый друг не так и стар,

но пьет он понемногу.

Любить, томиться он устал,

вино - его итоги.


Машина глохнет за окном.

Его машина - тоже.

Еще дома покрыты сном,

а он всю жизнь итожит.


Все больше света среди туч,

колышет шторы ветер.

Красавец был мой друг, могуч,

глаза лучились светом.


И все прошло. Вино и жизнь.

Конец красивой песни.

Но пить вино? Я воздержусь.

И мы не будем вместе.

3 ноября 2001


Преодоление


Каждый день - преодоление

неких внутренних проблем,

то ли боли, то ли лени,

то ли снов домашних стен.


Собираю мысли к мысли.

Осенит - все хорошо.

За окном из снега выси.

Поднимаюсь. Что еще?


То и это. Завтрак. Грим.

Пару строк, коль осенило.

Город мой в снегу, не Рим,

Ехать надо, но не к Нилу.


И каракуль на земле,

так ложится снег спонтанно.

Воздух, словно в снежной мгле,

это хлопья, но не манна.


Значит, этот день хорош,

лень свою преодолела,

посмотрела я на брошь.

Боль моя. Я не болела.

6 ноября 2001


Свадебные волны


Черно-белый пейзаж,

ход будильника тихий,

где бы ни был мой паж,

рядом лес с тобой дикий.


Это так далеко,

где пейзаж только белый.

Без тебя нелегко,

помню песни, что пел ты.


Это было давно

и пейзаж был зеленый,

и матрас, как бревно

плавал в озере. Клены...


Нет, их не было там,

над водой, паж, твой голос.

Рядом не было дам.

Ты и плавки, как голый.


Каждый мускул играл

На матрасе... и волны,

и озерный овал.

Ни души. Ветер вольный.

13 ноября 2001


Смена интереса


Остывшая земля приемлет новый снег,

и холодны сердца, уставшие, жизнь бег.

Им можно бы еще пылать, любить, скорбеть,

но внутренний покой дороже новых бед.


И ровный, ровный снег лежит на мостовой,

но мудрая судьба прощается с тобой.

Оставлю позади твой тихий, кроткий взгляд.

Сказала: "Ты, прости, дороги нет назад.


И я не позову, я не сойду с пути,

по белой мостовой могу одна пройти.

Остыла я к тебе, и тихий мой покой,

дает спокойный сон". Была я не такой?


А как же? Прерван сон. И мысли - кувырком

о том, что написать, коль скатан снежный ком?

Согрелась вдруг душа, затеплились слова,

прошли все холода, есть новая глава.


И мозг мой захватил неведомый герой,

не видела, кто он, он где-то за игрой.

Игру придумал он, он захватил людей,

мы не знакомы - нет, но он ведь не злодей!


И мудро, исподволь ведет с игры в игру.

Где маленький цветок, который я не рву?

Но где-то есть цветок, он охлаждает пыл,

он словно снег из слов по миру тихо плыл.

16 ноября 2001


***

Любовь таится в подсознанье,

тираня душу изнутри.

Она, как гений созиданья,

и для нее глаза, как стрит.


Казалось - все! Прошли все страсти.

Ушли все муки. Забытье.

Глаза молчат без слов и гласных.

Душа кричит. Он страсть ее.


Подходит к ней он очень близко,

его друзья идут в обход,

но в разговор, подливши виски,

у новой пары - новый год.


Вот год прошел до новой встречи,

мы вновь столкнулись. Новый руль...

Машину он сменил для встречи...

Разлука вновь, словесный нуль.


Любовь таится в подсознанье,

я избегаю новых встреч,

и не хочу я с ним свиданий...

Я так хочу любовь сберечь!

20 ноября 2001


Голубая неизвестность


Я не буду актрисой на сцене,

этот дар видно отдан другим.

Не дано в магазине мне цены

назначать, продавать дорогим.


Я не буду летать в самолетах,

налетала я время давно.

Не могу отвечать часто с лета,

а ответ при народе - кино.


Не найти меня в зале, на сцене,

не найти меня даже в кино,

не найти на трибуне, арене.

Я без карт и игры в домино.


Где же я? Я исчезла в тумане?

Заблудилась средь сосен, осин?

Не коплю я ни деньги, ни марки.

И в лесу не ищу весен, зим.


Казино, рестораны и бары -

я совсем обошла стороной.

Не танцую, где давки и пары,

но горжусь я своею страной:


где есть то, что другим незнакомо,

где есть все, но чего-то и нет.

Я люблю, что мое и знакомо,

я живу в неизвестности лет.

26 ноября 2001


***

Ладошка споткнулась о раму,

а взгляд посмотрел в темноту.

Похоже, ни поздно, ни рано,

и вижу луну не одну.


Летали прохладные взгляды,

как холод скользили во тьме.

Вы вновь промолчали и ладно.

Возможно, в своей Вы семье.


А дом, он - напротив, с огнями,

и сверху - пятно луны.

Мольбам и словам Вы не вняли,

Вы может на гребне волны.


Я счастлива вовсе иначе,

не знаю, что прячет Ваш дом.

Он может ни этот, тем паче,

что думаю я ни о том.


Ладошкой держусь я за раму,

я Вас в мыслях крепко держу,

а ночь за окном как нирвана,

а я о мечте прошуршу.

3 декабря 2001


***

Не все ожидания венчаются встречей.

Не все начинания идут к завершению.

Не каждый в душе справедлив и доверчив.

Богатая рифма совсем не свершение.


А грусть нарастает от встречи с мечтой.

И все чем вы жили вода в решете ли?

И грустно и больно, и мысли листвой.

Игрушки забрали, вы их просвистели.


А может все верно. Вы сделали дело.

Дорога вперед, в ней так мало просветов.

И видно, что где-то тупик, камня тело.

А надо идти. Выходить надо к свету.

5 декабря 2001


***

Полоски длинных листьев,

они как серпантин,

мелодией сольются,

но это фон один.

На этом чудном фоне

искрит экран небес.

За стенкой телефоны

разгадывают текст.

Над головой мелькнуло

от птицы лишь крыло.

Так щелкают минуты,

все в памяти свело:

сомкнулись нежно пальцы,

как длинные листы,

мелодии совпали,

в ней были я и ты.

Над головой искрился

свечей прозрачный блеф

и праздничные крылья,

как новогодний плен.

И медленно, и томно

в движеньях тихий плес.

Глаза? Они бездонны.

Ты руку нежно нес.

24 декабря 2001


Лунный свет


Давно замерзли волны в водоемах,

зимою волны - снежные валы.

Мороза рукавицы невесомы,

однако не оставили воды.


Луна сияет в собственном свечение:

холодный свет и темный небосклон,

как будто в небе круглое печенье

забыли на тарелке. Под уклон


уходит год. Замерзли карусели.

Ступеньки, не очистив, не найдешь.

Деревьев ветви явно погрустнели,

но ты идешь и мысленно поешь.


Бывает необычное везение

и вопреки холодной пустоте,

оно приоткрывает в сказку сени,

иль стих ложится строчкой на листе.


И пусть мороз морозит откровения,

и лунный свет отрада в темный миг.

На небе величайшее свечение,

и лунный свет таинственностью мил.

26 декабря 2001


***

Источал блаженно лес

волны свежего тумана,

не касался он небес,

а волнующим дурманом

обнимал поля, как бес,

словно цепью с талисманом.


Если Вам пройтись не лень,

под листвой пройдите в восемь,

в росах лиственная сень,

и туман пригладит проседь.

Нынче будет ясный день,

он приблизит холод в осень.


Шла и думала о Вас,

мой любимый современник,

был лишь в мыслях некий фарс,

или мысли о замене:

'То ль туманом тронуть фас,

Иль быть солнечным затмением'?


Но туман о Вас не вечен,

он рассеялся росой.

Травы выгнулись, как свечи,

стали утренней красой.

Мой любимый обеспечен

талисманом со слезой.

2001


***

Мягкая зима любви отрада,

пусть исчезли блеск и белизна,

погулять с тобою нежным - рада.

Мягкая зима, чем не весна?


Иней на деревьях беловатый,

снег без хруста, не морозит нос.

Шея у тебя, друг, не из ваты,

и размер как икры стройных ног.


Мягкая щека, как будто спорит,

чуть скользит, тупит, потом стоит.

Клетки с клеткой или это поры?

Замолчавший сказочный пиит.


Ход движенья медленный и плавный,

а в морозы больше скоростей.

Может внутри щек теплеет лава,

из эмоций, взоров, новостей?


Мягкая разведка, слово в слово,

интерес друг к другу небольшой.

Мы знакомы так давно и снова,

мягкое касание нежных щек.

29 декабря 2001


Стихотворения 2000


Бездна бытия


У кульмана стояла ель,

ее поставили внезапно,

сильнейший запах песню пел.

Закат в окне смотрел на запад.


Прекрасно танго под луной,

которой даже не видали,

подняло танго чувства зной,

и мы весь танец их листали.


Какое сильное томление!

Какая бездна бытия!

Нас будоражило волнение.

Мы пара бестий, ты и я!


Застолье мирно танцевало,

партнеров следовал каскад.

В работе счастье уплывало,

исчезло в зареве декад.


Минуло две таких декады.

Мы вновь стоим: глаза в глаза.

Чужого счастья нам не надо,

лишь посветлели небеса.

14 января 2000


Главный инженер


Приятный, милый человек

с могучими крылами,

пусть ни орел, ни беркут. Сверг

он много дел - делами.


Всегда улыбка на устах

с лукавою насмешкой,

заданий много, больше ста

он может дать - не мешкай!


В его окне пасьянс из крыш,

небесная пустыня,

деревья гнутся как камыш.

Я рядом с ним - остыла.


Направил мне лихую мысль

по новому маршруту.

В окне белеющая высь

жизнь изменила круто.


Я вскоре бросила его,

меня забрал директор.

Работать было с ним легко,

плыл в жизни новый вектор.

17 января 2000


Январский холод


Январский месяц на исходе,

мне щеки красит Дед мороз,

уходят в прошлое доходы,

дуб весь снежинками порос.


Снежок блестит, сверкает ярко,

мороз раздвинул облака.

Народ идет, гуляет в парке,

алеют щеки лишь слегка.


Все потому, что гонит холод,

кто остановится - замерз,

кто загулялся - давит голод,

забыл вернуться - в землю вмерз.


Какая грусть! Какое небо!

Льет синева на блеск и свет!

Сегодня мало купят хлеба.

Молчит финансовый привет.


Социализм ушел нелепо,

за горизонтом новый век.

Как раньше много было хлеба!

То не ценил наш человек.

24 января 2000


Девчушка


Солнце засветило ярко, броско,

серебрятся снежные пласты,

золушка невидимого роста

разучить решила все тосты.


Родилась красивая девчушка,

выросла, играла как дитя.

Музыка, английский, серьги в ушко,

бальные освоила шутя.


Превосходно успевала в знаниях.

Превосходно смотрится она.

Парою - неделю был незнайка.

Увлечениями она полна.


Вот идет официанткой в бары.

Бары, рестораны, чья-то речь.

Там мужчины или просто пары.

Как же ту девчоночку сберечь?


Девятнадцать лет - она прекрасна.

Так изящна: статуя, портрет.

Все при ней и только лишь неясно:

чем же вдохновляет всех вертеп?

25 января 2000


Новый этап


Зима морозит с ветерком,

прекрасный вид из окон,

мне холод зимний незнаком,

его окину оком.


Что вам сказать? Сын мой с женой,

все дальше он от дома,

так быть должно, жизнь за стеной.

Лишь дочь со мной без стона.


Мой муж давно не знаю где,

мужчины мне не в помощь.

Так кто же в истинной беде?

Мы не семья. Так кто мы?


Все в отдаление. Далеко.

Нет помощи, нет жалоб,

пусть мне живется нелегко,

но злость давно без жала.


Распалась бывшая семья

на составные части.

Но мы живем: дочь, внучка, я.

Из окон вид? А, бросьте.

26 января 2000


Цвет и снег


Закружилась метель над землею,

холодов развернулся запас,

рой снежинок летит за тобою,

удивителен снежный анфас.


Расцветали пружинисто вишни,

на всех яблонях были цветы,

да вот что-то с погодой не вышло,

но твои так прекрасны черты!


Вдруг обрушилось облако градом,

ты спокойно стоял у стола.

Я была уже внутренне рада,

что с другой стороны мы стекла.


Дуновение ветра так мощно

принесло майский холод в окно.

Утром, днем и кромешною ночью

чувство в мыслях с тобою одно.


Наши мысли сдружились метелью,

наши чувства, прекрасны как май.

Не хочу быть с тобою раздельно,

ты как снег, только ты не растай.

13 мая 2000


Кумир


Легко и безмолвно летит облаками

огромное небо, взирая на мир.

Под небом поля пролетают платками.

В душе намечается новый кумир.


О чем интересно узнаю сегодня?

О городе тихом из редких домов?

Он где? Далеко? Или рядом на Сходне?

Кумир мой влечет притяжением слов.


От слов закачается спелая вишня,

над ней преспокойно пройдут облака.

Быть может дожди на сегодня и вышли,

но жизнь без поэтов совсем нелегка.


В ЛИТО обсуждают и справа, и слева,

с любого спокойно слетает весь блеск.

Мне можно писать, даже выглядеть смело,

но только в душе от всей критики треск.


Легко почему? Это новая правка,

находим неточность любого из нас.

Быть могут стихи небольшие как травка,

но именно в них притаился алмаз.

24 мая 2000


Океан судьбы


Главное, чтоб был для поклонения

кто-то в центре вашей головы,

не было б душевного метания,

не было б хождения на "Вы".


Если примостились Ваши мысли

рядом с тем, с кем Вам так хорошо,

Вы как будто на вершине мыса,

океанский лайнер Вы еще.


Очень важно, чтобы состояние

Ваших чувств и мысленных побед

не боялось внешних расстояний,

не боялось, что романс ваш спет.


Любит иль не любит, все неважно.

Важно - Ваши мысли там, где он.

В мыслях Вы на мысе Горн отважны,

пусть судьба поставлена на кон.


Океан судьбы волнует чувства,

в нем девятый вал сильнее всех.

Почитайте книги об искусстве,

окунитесь лучше в прошлый век.

11 июня 2000


Юность


Проходят юности года

с порогом института.

Девица все же молода,

пусть тренировки с пуда.


Гантели, камни, штанги вес -

она прекрасно знала,

еще дремал любовный бес -

любовь ведь не познала.


Нагрузки, тренинг для ума,

для тренировки тела.

Всегда без помощи, сама

училась жизни, делу.


Но парни, парни средь подруг

мелькают чаще, чаще.

Но для нее и парень - друг,

их тренировки часты.


Когда у юности конец,

у зрелости начало,

готовь супружества венец

семейному причалу.

19 июня 2000


В лесопарке


На раскосых листиках рябины

уместились россыпи росы.

По краям исхоженных тропинок

не найдешь травинки для козы.


Не найти в глазах твоих приюта,

в них давно истоптаны цветы.

Слабый отблеск солнечного света

не падет на мокрые листы.


Заблудиться в нашем лесопарке,

посреди исхоженных дорог?

От души остались лишь огарки,

от дверей остался лишь порог.


Пусть угрюмо небо надо мною,

много капель в утренних ветрах.

Жизнь моя подернута вся мглою.

Ощущение: 'Может это крах?'


Надо мной плывут сплошные тучи.

Вдруг я вспомню солнечный денек,

вспомню я твой торс еще могучий,

захочу, чтоб ты меня привлек.

20 июня 2000


В парикмахерской


Спокойствие льет в ветре тихом,

в ленивом беге облаков.

С моей главы упрямый вихор

упал как волосы с висков.


У веток плавное движенье,

так плавно движется рука,

вновь продолжает восхождение

стригущих кончиков дуга.


Почти у цели ровность прядок,

еще не все, неровность есть.

И ножницы стригут все рядом.

Уходит с вихрами весь бес.


Протяжно дует вентилятор

по мокрым залежам волос.

Клиентка крутит регулятор,

на песни в зале вечный спрос.


Хороший мастер крутит кудри

на тонкий палочный скелет.

Клиентка в спешке носик пудрит,

чтоб скрыть свою ленивость лет.

22 июня 2000


Пирамиды памяти


Воспоминания, мемуары -

далекий отзвук дней былых.

Давно уж нет влюбленной пары,

остался стих как белый клык.


Без передышки: ливни, ливни,

душа устала от забот,

как будто в сердце впились бивни

былых обид, потерь, невзгод.


Мне лучше память не тревожить,

где пирамиды виден скос.

Муж жив? Погиб? Не дергай вожжи!

Вдруг ты помчишься под откос.


Задернуть шторы дней прошедших,

зажечь светильник милых дней,

поставить свечку для ушедших,

чтоб стать, простившись с ним, сильней.


Сильней для жизни той, что рядом.

Любить, жалеть и созерцать.

Воспоминанья жизни рода

всегда приятно полистать.

30 июня 2000


Притупление чувств


Увлечения бьют, не спасешься никак,

это пчелок янтарные соты.

Притупление чувств - обычный пустяк,

это просто забытые ноты.


Но возможно от них возбуждающий взгляд,

это повод для будущих мыслей.

Залетают флюиды им страшно ты рад,

От флюидов подвластны все выси.


Увлечения пьют твои мысли порой,

словно больше им нечем напиться,

или жизнь наша кажется вечной игрой,

ли часто с мечтой надо слиться.


Есть такая мечта: 'Мне б пройти там, где ты'.

По мечтам лучше тихо проехать.

Увлечения ищут любые пути,

чтоб почувствовать нервное лихо.


Мне б найти эту силу на день иль на два,

вдохновением любви захлебнуться.

Увлечение на это способно? Едва.

Как хочу я к тебе прикоснуться!

2000


Снег от нег


Не позову к себе, любимый.

Что хочешь делать? Веры нет.

Слова ревнивые Алины

тебе прикрыли дверь и свет.


Мне надоели ожидания,

их неизбежная тоска.

Ведь жди не жди с тобой свиданья,

они как пуля у виска.


Уж вроде рядом, вроде близко,

один лишь снег от прежних нег.

Переживать паденье низко,

так грусти я нарушу бег.


Да, ни с тобой, а все с Алиной,

наверно лучше, что все так.

Крутые комнаты - кабины,

когда-то украшал верстак.


Настал момент - все без ремонта,

конечно, нужен мастер свой.

Все нужно делать, даже зонтик,

но все придется мне самой.

2000


Общение


Общение с людьми - переменно,

в нем много извилистых рек.

Идут все друг другу на смену,

заходит один человек.


Какое-то буйство смещений,

Так много задач в голове,

идет полушарий вращение,

когда мозг плывет по волне


каких-то других совсем знаний,

каких-то новейших идей.

Понятно, свои воды знаю,

границы полны новостей.


Идет изо дня в день - общение,

обычных работ - полынья.

Морозы - микробам крещение,

тарелки в обеды звенят.


Решаю с тобою задачу,

решаем ее день за днем,

тогда от работы - отдача,

потом новых тем лишь прием.

2000


Кончик скамьи


Интересны моменты рожденья семьи,

интересны сюжеты распада.

Я сажусь часто летом на кончик скамьи,

словно видов других мне не надо.


Так удобней, спокойней, сидим тихо в ряд.

Вроде дома, а вроде на воле.

Только в зимнюю стужу спокойствие яд

увлекает в дремотное поле.


Ведь иначе нельзя, труд и отдых, и все.

В личной жизни другие законы.

Только в сердце спокойно любовь пронесешь,

не нужны в нем страстные уклоны.


От страданий своих не спасешься никак,

помогают соседские соты.

Мне томления чувств - постоянный пустяк,

словно просто забытые боты.


Есть скамейка моя, а точнее мой стул,

карандаш, мой блокнот и ряд мыслей.

Пролетают флюиды, их кто-то забыл,

но от них стихотворные выси.

2000


Утро ноября


Луч скользит по уставшей воде,

шаловливо качнулись деревья.

Поздней осенью тихо везде:

то ли в городе, то ли в деревне.


Преспокойно движенье людей,

словно сон, замедляющий держит.

Полумрак. Нет эмоций, страстей,

только слышно лопаточный скрежет.


Снега нет. Суховей. Снова ноль.

Он упал своей тихой тоской.

На асфальт тихо сыпали соль.

Люди шли по асфальту рекою.


Оживленно движенье машин,

суета будет чуть-чуть позднее.

Из подъездов идут как с вершин.

С каждой, каждой минутой виднее,


что уже на земле нет листвы,

кроны голы, позднейшая осень.

Только очень секунды быстры,

на часах они крикнули: "Восемь!"

8 ноября 2000


Стихотворения 1999


Синий рассвет


Я забываю любовь за окном,

мягкую мебель и стены.

Пусть все хорошее кажется сном,

позже забуду измены.


Синий рассвет городских фонарей,

снега мерцания в аллее.

Вольно, морозно - иду я бодрей,

окна на доме алеют.


Вот твои окна. Шаги все быстрей,

в мыслях забыться хочу я.

Боль бывших чувств от заминки острей,

сердцем тебя давно чую.


Было все? Не было? Прошлое то.

Пусть ты прекрасен как прежде,

мимо пройду как фигура в пальто,

тело прикрыто одеждой.


Синий рассвет голубеет слегка,

ветви колышутся в небе.

Чу, отодвинулась шторка легко:

смотришь, живой ты, не в склепе.

1999


Вдохновенье


Природа, влюбленность - всегда вдохновенье,

мужские улыбки, их вид...

Они так прекрасны своим дуновеньем,

снимая усталость обид.


Любое вниманье, любое влеченье

на импульсах тайных флюид,

находит свое отраженье, свеченье,

и строчками в вечность летит.


Бываю влюбленной в природу мгновенно,

явленья - частички души.

И если встречаю тебя, непременно

душа мне воскликнет: 'Пиши!'


Пока ненадолго, на час или годы,

ловить тебя буду в мечтах.

Немного волненья, немного погоды,

возможно, сверкнешь ты в речах!


Идет вдохновенье до кончиков пальцев,

когда я кого-то люблю,

потом вышиваю стихи, как на пяльцах.

Узоры: люблю - не люблю.

1999


Первое марта


Мелькает снежок за окошком,

снежинки стучатся в дома.

Стряхнула я шапку как кошку,

весна в марте - это зима.


Снимаю я все верхние вещи,

надев свой рабочий халат.

Работа сжимает как клещи,

со мною чертежный мой клад.


Спокойно у кульмана сяду,

возьму желтый свой карандаш,

так двадцать шесть лет скоро кряду

невольно железу отдашь.


Смешно, но работе я рада,

пусть много волнений, забот.

Финансы в работе награда,

они не придут без хлопот.


Слегка рыжеватые блестки

здоровых, красивых волос.

Сережки блестят, словно слезки.

К работе готова я, босс.

1 марта 1999


Гребень весны


Снега безбрежные растаяли,

сияет солнце от души.

С тобою врозь. И это тайна ли,

что мы лишь врозь и хороши?


Весна теперь нам не попутчица,

живем, друг друга не браня.

Есть ангел маленький и лучница?

Нет, давит возраста броня.


Мы равнодушно - холостые,

дела обычные вершим.

Земные радости простые

нас веселят. Мы не грешим.


Сверкает солнце, наслаждается

своей весенней красотой.

Душа моя в тебе нуждается.

Ты говоришь мне: "Нет, постой!"


Твой взгляд кричит и тихо кается,

весной глаза твои полны.

Ты в равнодушии раскаялся

на гребне солнечной волны.

1999


Обернулся


Обернулся мужчина, почувствовав взгляд,

взор его был прекраснее снега.

Кепка в сторону смотрит, как снежная прядь,

но в душе его не было брега.


Он довольно силен и спокоен наряд.

Взгляд сверкнул, отводясь ненароком.

Он почти недоступен, а может быть, свят,

отношения с ним будут пороком.


Говор - рокот его растопил снег и май,

обнажилась листва изумрудно.

Его внешность подвластна поэтам и снам.

Наши встречи нам помнятся смутно.


Развернулась листва, да хороший апрель,

зелень май поглотил снегопадом,

будто кто-то с водою смешал акварель.

Мокрый снег на меня томно падал.


Мелко, мелко трепещут листочки осин,

мелкой рябью волнуются воды.

Но развозит нас в стороны бодрый бензин,

словно вновь разбегаются годы.

1999


Майский снег


Апрель весною развернулся,

май снег просыпал на листву.

Мужчина нервно повернулся.

Снежинки в воздухе плывут.


Меня узнал сквозь холод снега,

своих белеющих волос.

Когда-то нам светила Вега.

В любовь уйти не удалось.


Он элегантен, как обычно.

Растерян взгляд былой любви.

Себя взял в руки и привычно

заговорил. Слов не лови.


Он засверкал, засеребрился,

стал, словно ива у воды.

Причесан. Вовремя побрился.

Но сколько, же в словах беды.


Бывает в мае зелень лета,

Летает снег забытых дней.

Кругом тепла, весны приметы,

страдания любви длинней.

1999


Завод


Три ели при входе подобны ракетам,

войдешь - проходная своих и гостей.

Портреты висят озаренные светом,

висят объявления наград, почестей.


На улице здание чернеет квадратом,

как космос далекий, что манит в ночи.

Зайти в это здание так многие рады,

здесь любят работу. Пройди, помолчи.


Рабочих увидишь, что так виртуозно

творят на станках и в цехах волшебство.

Они очень мало общаются устно.

Похоже, в работе молчит большинство.


Люблю я станки, этот запах станочный,

набор инструментов и стружки металл.

В работе заказ то новейший, то срочный,

где каждый станочник над сталью восстал.


Три ели при входе подобны ракетам,

и лавочка рядом для редких гостей,

где можно в обед похрустеть лишь галетой,

легко вспоминая ракеты и степь.

1999


Поэзия


Поэзия - таинственная сила

наполнена вся чувствами сполна,

в лихой момент она ответ дарила,

победой наполняет жизнь она.


Сильна она. Не в этом ли причина

мудрейших и коротких древних слов?

От слов таких повеяло лучиной,

ведь в лукоморье множество основ.


Поэзия, где ты не обитаешь?

Больных строфой спасая исподволь,

ты, иногда похожая на байки,

вытаскиваешь группы, будто вол.


Что есть в тебе того, что нет в природе?

Вы разные по сути всех проблем.

О том, о чем не думается сходу,

к поэзии подключат сотни клемм:


то человек, то действие, то зори,

закаты, облака и смена лет,

мгновенья счастья и остатки ссоры,

забытый в кресле, на диване плед

1999


Глазок


Мне нужно подойти к глазку,

чтобы убрать свою тоску,

увидеть Ваши эполеты,

на вечер сделать Вам котлеты.

Потом спокойно лечь и спать,

чтоб утром тихо тесто мять.

Хочу я сделать Вам пельмени,

домашних вместе мы не ели.

Похоже мне так нужен муж,

пусть он вначале неуклюж.

Я не хочу прожить одной

холодный май и летний зной.

Все это сделать я смогу,

поверьте, милый, я не лгу.

Мне трудно в мире темных туч,

Вы для меня один могуч.

Могуч, силен и справедлив!

Я силы чувствую прилив.

Вы хороши еще собой!

Так одиночеству отбой?

19 мая 1999


Медведя броня


Зеленый газон и вишневый кустарник,

желтеют прелестные кроны осин.

Осенние краски. Засохший татарник.

Здесь пахнет машинно-дорожный бензин.


Возможно, грибы затерялись во мраке,

как ты затерялся средь света и тьмы.

Похоже, давно состою с тобой в браке,

но только совсем позабыла: кто 'мы'?


Куплю я грибы белые шампиньоны,

поеду среди длинных, стройных осин.

Я знаю, что мы далеко не шпионы.

За окнами вновь - лишь цена на бензин.


Весна, зима, осень, года пролетают,

тебя забываю сквозь холод и тьму.

Опять бодро листья с осин улетают,

твое я молчанье совсем не пойму.


Нашел незнакомку и с ней канул в лету?

Нашел себе гибель? Медведя броню?

Уехал ты помню таинственно летом.

Так счастья тебе. Я тебя не броню.

1999


***

Желтые цветы - городские всплески

отзвуков весны, словно бы невестки.


Город освещен желтою палитрой,

на один венок нужно их пол - литра.


Черенки не в счет, их переплетают,

как плести венок, дети четко знают.


В небе солнца свет, облака белеют,

желтые цветы зреют, зреют, зреют.


Но пока листва молода, кудрява,

желтые цветы - будто бы забава.


На деревьях цвет белый, белый, белый.

Гроздья эполет. Одуванчик спелый.


Но еще чуть- чуть он весной подышит,

белый суховей тут его услышит.


Отзвуком снегов забелеет тополь,

будут в семенах дети шустро топать.


Всколыхнет листву стая из пушинок,

тополиный пух, словно снег единый.


Нежная листва зеленеет ярко,

яркие цветы полыхают жарко.

27 мая 1999


Мини сад


Последний майский день.

Гроза. Льет дождь.

И облачная тень,

и капель гроздь.

Зонтов сплошной парад

и сумрак дня,

посевам дождик рад.

А для меня

рабочий длинный день,

день чертежей,

уснула грустно лень

без виражей.

Льют за окном дожди

и сумрак туч,

черчу всю жизнь почти.

Мой труд могуч.

А на столе цветы,

как мини сад,

зеленые листы -

цветов фасад.

31 мая 1999


Водопад


Водопад похож на тюль,

или тюль из водопада.

И июнь или июль

вытекают из каскада.


Детвора сидит в воде

и купается привольно,

забывает о еде,

загорая так невольно.


Легкий день разлит везде

солнцем, блеском и водою.

На песке народ - раздет,

загорает резедой.


На работе в жаркий день

шумно дышит вентилятор.

Потолок дает мне тень,

и гудит лишь генератор.


А кругом цветы, цветы,

жарко им лишь на окошке.

Воду пьют, растут хвосты

на шкафах во всех лукошках.

1999


Дверной проем


Три недели вновь тепло,

комары в леске.

Днем и вечером светло,

люди на песке.


В это время мой прием

Ваших жгучих волн.

Ждите Вы, дверной проем

пустотою полн.


Не увижу Вас в двери,

не дождусь я Вас.

Волю, волю соберу,

мне не слышно бас.


Правда, милый человек,

не пойму, нельзя.

Вы мой шах и царь, и бек,

ручка, вензеля.


Лучше я Вам напишу

на исходе дня,

и в другой раз навещу.

Ждите Вы меня.

1999


Игра в любовь


Игра в любовь всегда приятней

самой любви с приставкой секс.

Мы игроки и, вероятно,

ты для меня возможный Зевс.


Ну что такого? Так, для справки,

довольно взгляда одного,

ты мял газона рядом травку,

и мягко двигался, легко.


А я боялась поминутно,

что вот догонишь ты меня,

а сердце чувствовало смутно,

идешь ты рядом, жизнь кляня.


И вот дошли. Ты где-то рядом.

Скорей в душе ты лишь со мной,

а за окном дождинки с градом,

пейзаж подернут пеленой.


Давно отпели ласки годы,

когда-то иглами в душе,

для чувств настала непогода.

Игра в любовь? Одно клише.

1999


Приторные чувства


Лирично - приторная проза,

любовно - солнечный роман,

в хороших чувствах тонет роза,

в любых стихах царит обман.


Жизнь прозаична и прискорбна.

Но, Боже мой, порой глуплю,

влюбляюсь чувственно, но спорно.

И все равно: "Тебя люблю!"


Люблю, красивый, словно брокер.

Ты где сейчас? Ты без меня?

Так вспоминай меня ты строго,

одну меня, жизнь не виня.


А чувства часто односложны,

у них прекрасная душа,

но все, что лишнее, то ложно,

и плохо жить, любовь круша.


Любить тебя - одно блаженство,

тебя не вижу, так живу,

живу мечтательно, по-женски,

с тобой лишь в чувствах я плыву.

1999


Поклон короля


Приятно все, что так приятно,

приятен нежный небосклон.

Приятно все, что есть опрятно

и молчаливый Ваш поклон.


Вы привыкаете немного,

похоже, Вам не устоять.

Вы говорите нежно, строго,

но лучше руку мою взять.


То исподлобья, то открыто

сверкают очи и поют,

в них Ваше прошлое отмыто,

но не хватает нам кают.


И кто бы мог вчера подумать,

что выпадет прекрасный Туз?

Иль сам король пришел из трюма?

Здесь очень жарко, снят картуз.


Мы все как есть, одежды мало,

и это чуточку манит.

И каждый шаг в просторном зале,

лишь взором пламенным звенит.

30 июня 1999


Встреча зонтов


Летний дождь кружился мелким бесом,

огибая зонтика звезду.

Зонтик охраняет интересы,

наклоняя край его, иду.


Вот ведь как, мы встретились зонтами,

ты меня не видишь - я тебя.

Дождь и ветер взмыли между нами,

можно обойти друзей любя.


Я тебя не видела полгода,

сквозь дождинки видеть не спешу.

Хмурая и мокрая погода,

лучше я немного погрущу.


Что такое мокрая погода?

Дождик, дождик, дождик без конца.

Без зонта для каждого нет хода,

край зонта мелькает у лица.


Разошлись два зонтика в пространстве,

бесы не проснулись, чувства спят.

Летний дождь прекрасен в постоянстве,

а в лесу полно теперь опят.

20 августа 1999


Туман русалки


Туман отношений на мне и тебе,

он вновь замутил жизнь и воду.

Туман на любви и туман на судьбе,

сегодня он брат небосводу.


Одна я одна, без любви и тепла,

без омута брачной пастели,

забытой русалкой в пруду я плыла,

лишь мысли к тебе долетели!


А лето прошло без тумана, дождя,

здесь много людей проплывало.

Спокойное лето пылало щадя,

сейчас лишь туман покрывало.


Останься со мной, заблудись под водой.

Ты видишь заброшенный невод?

Где невода сеть, листья вьются фатой,

а рядом русалочка - дева.


Ну, что милый мой, мой забытый герой,

немного очнулся в тумане?

Я жду, очень жду, невод - капелек рой,

в каком-то телесном дурмане.

1999


Блаженство


Пора бы написать хоть пару строчек,

когда дела блаженно хороши.

Вы рядом сели между мной и прочим,

и словно бы искрились от души.


Весна пленила солнечной погодой,

врывалась в очи, словно Ваша стать.

а Вы, конечно, чувственной породы,

и Афродита явно Вам под стать.


Вы словно грек - могучий и прекрасный,

от Вас идут флюиды будто свет.

А очи, боже мой, они так ясны,

а губы, улыбаясь, шлют привет.


Вот это да! Такого быть не может!

Я просто рада сказочным плечам,

пусть было так недолго, ну так что же?

Всегда мы рады солнечным лучам.


А в руки Вам компьютер и бумагу.

Иду к глазам, летящим из небес,

плыву к стихам, пишу о жизни саги,

и просто хорошо, что в Вас есть вес.

1999


Увлечение


Очередное увлечение,

очередной этап стихов,

возникло новое волнение,

как смена близкая веков.


Вторая половина года,

жара по-прежнему палит,

чудесно-яркая погода,

ей сердце вторит и томит.


Конечно, он высок и строен,

и черный волос с сединой,

и голос чувствами напоен,

и весь он рядом, за стеной.


Он где-то рядом, где-то близко,

порой мы можем говорить.

О наших чувствах? Это низко.

Мы будем облаком парить.


Ведь все парит в жару такую,

вода уходит в небеса.

О чем, о чем вновь я толкую?

Парение с милым - чудеса!

1999


Тумана сень


Туман не снег. Люблю я день.

Дождливый бег - тумана сень.

И смена лет - людская боль,

и многих нет, не видно голь.

Живи без бед, без суеты,

ведь он отпет, живи хоть ты.

Любовь прошла, не те лета,

по ней я шла, была звезда.

И космос был для звезд любви.

Ты с лаской плыл. Зови, зови...

Тумана сень закрыла мир,

любить мне лень, без взглядов пир.

1999


Золотая муть


Золотая осень золотых шаров.

Листья, словно блики, отблеск городов.

Мне не насмотреться на красу ветвей.

Ветер - ветерок мой, ты бодрее вей.

И взлетают листья на чужую грусть

встреченных деревьев. Где же тут корысть?

Радостны мгновенья этих ярких дней,

полыхают сени, редкость в них видней.

Золотые строчки, золотая муть,

вспять такие строчки мне не повернуть.

1999


***

Да, вот и все, осыпалась листва,

златую осень был ты не со мною,

свободны для снежинок все места,

а небо затуманилось все мглою.

И осень как-то быстро отцвела,

и пышная листва рябины красной

в заоблачные выси не звала.

А я? Я продолжаю сердца басни.

1999


***

Солнце ослепляет холодом лучей,

души прогревает свет живых свечей.

Встречу по дороге я родных людей,

блеск очей пылает в море новостей.

А очей созвездье поднимает ввысь,

прямо к небосводу. Господи, держись!

Где-то здесь вершины, где-то здесь дома.

Я люблю, вас люди! Дальше я сама.

1999


Осенний пирог


Тру морковку, вминаю в капусту,

а под окнами вечный роман,

и под звуки капустного хруста,

наблюдаю осенний обман.


Над землею стоит благородно

желтым облаком красочный клен,

непокорный, надменно-холодный,

он в березку заметно влюблен.


Полыхают под окнами вместе,

но встревожился ветер страстей.

Вот готовлю спокойно я тесто.

А березка средь клена ветвей.


Шепот листьев блаженно спокоен,

и порыв их уже неземной,

этим очень был ветер расстроен.

Он усилился вдруг над землей!


Скоро будет готова капуста.

Ветер с клена сметает весь фарс.

А пирог? А пирог очень вкусный.

А березка? Вздохнула как раз.

1999


Серебристая осень


Летает снег, не тая быстро,

лежит на крышах и камнях.

И солнце светит серебристо,

нас в холод осени маня.


И ты какой - то серебристый...

Что так прохладно на душе?

Иль жизнь твоя совсем ребриста?

Нет ребер женщинам уже?


Природа держится спокойно

перед пришествием снегов,

ты в зеркало глядишь достойно,

замерзших луж из тьмы веков.


И небо явно отдохнуло

от светских ливней в жаркий день,

озоном северным дохнуло

в совсем безлиственную сень.


И засыпает лес надменно,

и ровно дышит тишина.

Мы для любви не ищем смену...

Из ребер женщина одна.

1999


Водный роман


Затяжные прекрасные дни,

я играю, лечусь, отдыхаю.

Среди многих с тобой мы одни,

без тебя непременно сникаю.


Эти лучшие дни и дела,

эти милые, чудные лица,

и в бассейне резвятся тела,

и играются в шахматы блицы.


Не понять моего торжества,

радость детства, общения, победы.

Это счастье в канун рождества,

пусть за месяц. А взгляды в обеды?


Радость нового тела в плену

водной глади - хороший бассейн.

Как прекрасно! Плыву я! Плыву!

А твой взгляд ненароком рассеян.


А потом круг за кругом в воде,

раздвигаются волны руками.

И повсюду, всегда и везде

я твой взгляд одеваю стихами.

24 ноября 1999


В консерватории


Зал консерватории

деревянный, бел.

Здесь клавиры вторили

в сотни децибел.


Девочка как девочка,

волосы волной.

Ноты, словно семечки,

звуки - пеленой.


Так играла - вьюжила

классикой струясь,

что морозной стужею

сольно увлеклась.


Платье снежно-белое,

черный инструмент,

исполнение смелое,

черно-белых лент.


Чуть не заневестилась,

но виолончель

рядом звуки вбросила

в музыкальный челн.

29 ноября 1999


Штурман


Сиреневый рассвет

в сиреневой печали,

гранитный парапет

замерзшего причала.


Корабль одинок,

пусты его каюты.

Зарозовел восток,

меняя небо круто.


А штурман не спешил

покинуть дом-таверну,

он девочку смешил,

та робкая как серна.


Был штурман одинок,

но ночь уже в рассвете,

и волосы - ленок

Он уходил, как летом.


Он девочку пленил

своей морской походкой,

и трап под ним кренил,

он шел в каюту ходко.

7 декабря 1999


Полет наваждений


Воздушные замки, иллюзион,

прожекты, мечтания и грезы,

виденья, сказания, как сказок сезон,

несут наваждения в прозу.


Стихи из той прозы растут на глазах

почти с непонятною силой.

Потом все оценишь, как стройку в лесах,

а чувства? Возможно. Да, мило.


Но вот из страданий, что были в груди,

точнее сказать, просто в сердце,

получится опус с названием: "Приди",

а кто-то подумает: "Серо".


Мечты и соблазн, и обрывистость фраз,

всегда лишь мечта неземная.

Сама сознаешь то, что грезы - маразм.

и все же мечтаешь: "Вас знаю".


Полет наваждений, он с нами всегда.

Он словно снежинки порхает.

И любишь, мечтаешь и веришь тогда,

когда наваждение летает.

10 декабря 1999


Мужчина в красном


Когда мужчина как закат

оделся в красное, так легче,

беру я чувства напрокат,

и он партнершей обеспечен.

Закат на краешке земли

подернут облаком вечерним,

вот тучки солнышко смели,

из карт остались только черви.


Немые зрители небес

стоят деревья над рекою.

Мужчина в красном, он воскрес,

и я машу ему рукою.

Застыла речка в неглиже,

рука в бинтах как ветка в снеге.

В бассейне жизнь на вираже,

он где-то рядом, полный неги.


И вот плыву, бинтов уж нет,

и боль в руке, и в ритме сбои.

Ковбойку сбросил. Волны - след.

Морскому волку нет прибоя.

Ныряет он диагонально,

он многогранен, вездесущ.

Я рядом буду тихой ланью

с больной рукою, в этом суть.


Мораль любого увлечения

до одиозности старит,

с гарантом чувства привлечения

в холодном воздухе парит.

В такие редкие минуты,

когда от разума труха,

когда влюбленность лезет в путы,

и в прозаичные меха.


Забыв в мгновенье благонравие,

стремишься сердцем лишь к нему,

встречаешь лед над разнотравьем.

Удар, ушиб, рука в плену.

Рука в плену, но не ладоней,

а гипса, шины иль бинта.

А Он поднимет, слыша стоны,

стряхнет весь снег, а ты не та.


А у тебя лишь боли, боли

от перелома, трещин, травм,

затмят любовные юдоли.

И провидение - страшный Мавр.

Почем все стоят увлечения?

Где перелом, где аэропорт,

а где простых людей суждение,

где по врачам хождение - спорт.


Бывает так, сдают все нервы,

пока душевно отойдешь,

бывает боль в цветенье вербы,

и всех несчастий не сочтешь.

Иль ночь без сна в дыму угарном

под чей-то нудный разговор.

А если парень сердцу гарный,

на годы думам приговор.


Так сколько раз душа влюблялась?

Не счесть. Не высказать. Одна.

Одна, однако, вновь осталась,

мужчины поняты до дна.

Мужчин немного в жизни было,

одни стихи, скорей мечты.

Их руки с кожи смыло мыло.

А что в стихах? А ты прочти.


Отдать бы должное мужчине,

что с внучкой весело играл.

Он находил для игр причины,

когда ее за ручку брал.

Ведь ни отца, ни деда рядом,

девчушка грустная растет.

Пусть растрепались в играх пряди,

но как веселость им идет!


И смех его звучит счастливо...

Играет, бегает, шалит,

и танцевать идет ретиво,

и их дуэт азартом слит.

Немного грустно и приятно

смотреть на милую возню.

Все, что творят они - занятно.

Их шалость в память я возьму.


Мужик дельфином с ней резвился,

акулу мог изображать.

А может то амур так вился?

Ему бы руку мне пожать!

14 декабря 1999


Шарик над столом


Что такое теннис на столе?

Это просто чудное явление,

держит стол, как будто он в смоле,

можно ощутить его пленение.


Дело в том, что точная игра,

легкие ракетки, белый шарик,

будто бы крючочек у багра,

пыл в игре приходит очень жаркий.


А напротив - только твой партнер,

он своей игрой расскажет притчу

о себе, игре, коль бой остер,

об одежде. Шарик. Стол. И речи.


Поиграй в настольный теннис ты,

поиграй умело - неумело,

отношения будут так просты,

что в любовь ты будешь рваться смело.


Это лучше, что ни говори,

просто разговоров и прогулок.

Так дерзай ракеткой и твори.

Шарик, звук, бросок, а зал так гулок!

1999


Забытое чудо


Что главное? Уйти из зацепленья,

и знать неповторимость бытия.

Однажды сердцем чувствуя плененье,

понять, что мы играли: ты и я.


Прекрасное не повторится чудо,

нечаянно мы вспыхнули вдвоем,

и безразличие обступило круто,

и мы отдельно думает, живем.


А чудо было несколько мгновений,

а охлаждение следом шло всегда,

и сердце замирало: черви, вини.

И все. Не повторится никогда.


Искать его, не зная полных данных?

Найти в Москве возможно ли его?

А там уже и Мани или Тани,

и снова расставаться нелегко.


Ракетка, теннис, сетка, взгляд и счастье -

простое откровение судьбы,

Любить в игре незримо и нечасто.

Как хорошо, чтоб повторилось бы!


Проходит год. Забыто это чудо.

Попытка отыскать не удалась,

как вечером не встретить тайну утра.

Я не ищу! Я не ищу! Сдалась.

1 декабря 1999


Граф


Вы мысленно меня влечете вновь,

и кровь моя бурлит, бушует кровь.

Пока же только стопка чертежей,

меж нами ходит в кольцах виражей.

Потом сказали: 'Это вот исправь'.

Да, Вы в работе нашей просто граф.

И так же благородны и грустны,

и Ваши фразы искренне просты.

Один сегодня князь и граф, и царь,

как будто время возвратилось в старь.

Я беспредельно предана ему.

А почему? Я право не пойму.

И знойность теплых дней в его глазах,

и напряженность в наших голосах.

Мгновенье, что коснулось наших рук,

становится прекраснейшим не вдруг.

Сегодня с Вами мы и далеки,

а облака над нами так легки,

но все поймет мудрейший небосклон,

обнимет нас и сделает поклон.

1999


***

Приятны ионы влюбленности,

божественно чувство твое,

отчаянье есть в непреклонности,

и, вряд ли, возьмешь ты "свое".

Идут от тебя гены памяти,

но так неуверенно, что

подобны они только знамени,

когда неизвестно: 'Ты кто?'

1999


***

Эти скалы обдувают ветры

Совещанья разной силы, тембра, красоты.

Чаще здесь проходят пару метров,

секретарь наводит всем мосты.

Вот она: цветы и телефоны.

Двери ходят здесь туда - сюда.

, блицы, перезвоны,

но они - истории слюда.

1999


***

Плохо и плохо, и небо сереет,

серая лента дорог,

где-то внутри все ж сомнение зреет:

'Может уйти за порог?'

Несправедливость чудовищна очень,

надо ее пережить,

мысленно часто мы счастье пророчим.

Платье что ль новое сшить?

1999


***

Ладошки желтых листьев

в зелено-темном клене...

Художник, где же кисти?

Вид просится в салоны.

Вот так же у кого-то

мелькает седина,

но в молодой когорте

особо не видна.

1999


***

Я не верю в ударенья

на конце и в центре слов,

что такое наши пренья,

если нет любви основ?

Безысходность как критерий

взглядов, встреч, сердечных мук.

Обойдусь я без истерик -

впереди - полно разлук.

1999


***

Привлекает красота,

но пленит тепло эмоций,

Ваших линий чистота

не дается мне без лоций.

В каждом взоре и кивке,

в каждой фразе слов и жестов,

все купаешься в вине,

ощущая холод жести.

1999


***

О, ты верлибр моей души,

ты - ревностью коварен,

все отношения крушишь,

хотя ты сам не ранен.

Без импульсов волшебных чувств,

что почивают нежно,

ты не создашь семейных уз,

ведь ты - любви подснежник.

1999


***

У него есть жена.

Да, у всех она есть!

А стихи - письмена,

у поэта есть честь!

Не беру я мужей!

Я пишу их портрет.

Из семейных вожжей,

Ревность только и бред.

17 ноябрь 1999


Стихотворения 1998


Новогодний итог


Новый, старый Новый год.

Снег. Деревья. Серость.

В жизни следует итог:

всем желаньям мера.


Позвонить? Не позвоню.

Написать? Не буду.

Мысли Ваши отгоню,

чувства - позабуду.


Если сам ко мне придешь,

буду очень рада,

если ты меня ждешь -

ничего не надо.


А на деле все ни так,

нет случайной фразы,

чтобы умный и простак

знали сердца фазы.


Если я не позвоню,

то никто не вспомнит,

если я не позову,

дверь моя не вздрогнет.

13 января 1998


Федора


Бегу, бегу и добежала,

дела все сделала едва,

себя сегодня убеждала,

что дважды два бывает два.


Сумбур, конечно, но усталость

бывает хуже грязи, дыр.

Душа немедленно восстала

против заброшенных квартир.


Сегодня горе - дань Федоры,

но улыбнулась чистота,

исчезли мрачные раздоры,

их укротила красота.


В квартире солнышко царило,

сверкая нежно в хрустале,

и это лучшее мерило

красивой жизни на столе.


И дважды два уже четыре,

но дважды два возможно - шесть.

Но лучше там, где лишь четыре,

а там, где шесть - возможна месть.

25 января 1998


***

Погода, природа, невзгоды,

пурга и метель, и мороз.

На севере часты невзгоды,

на юге не меньше угроз.


Везде хорошо, где спокойно.

Везде хорошо. Только, где

ты можешь прожить и достойно,

без частых поклонов беде?


Наш мир так велик и коварен,

что славу он чтит не всегда.

Взлетевший над всеми был ранен,

его закатилась звезда.

25 января 1998


***

Сегодня утро мне сказало,

что светит нежной синевой,

оно от солнышка визжало,

не слышно только волчий вой.

А небо плыло вековое,

над лесом с белым серебром,

и улыбалось мне в покое,

спокойствие в природе - бром.

15 января 1998


***

Снега, метель, любви забвение.

Ваш взгляд на грудь - тягучий взор.

Здесь беспричинны обвинения,

а взор как трепетный обзор


великих книг и тайн, и сказок.

Давно ушедшие года.

Мы друг пред другом и без масок,

любовь нужна нам иногда.


Небезразличны мы, однако,

и кто-то кем-то, а любим,

Вам не подать иного знака

о том, что мы любви хотим.

1998


***

Пушинки вербы, как росинки

еще малы, еще светлы,

а в серых тучах - неба синька,

проталины кругом видны.

И ветер свеж и очень ласков,

он треплет нежно ветви крон.

Весна всегда немного баска,

не нанесла зима урон.

1998


Снежное мгновенье


Поймать мгновенья бытия -

задача из задач.

Свечение солнца и себя -

удары всех подач.


Сверкание снега в свете дня,

птиц песен по весне.

И даже птица возле пня,

он весь еще во сне.


Ручьи таятся до поры...

Мгновенье - потекут,

но все еще в снегу боры

свои наряды ткут.


А в городах свои права,

снегам их не дают,

в них есть шоферские права,

а снежных - не поймут.


И не поймут, или поймут,

что счастье - снег весной.

Его все быстренько примнут.

Мгновенье - снег со мной.

1998


Меркантильность


Глобальность жизненных истоков

скользит приватно.

Везенье, счастье и пороки

витают складно.


Но без прекрасных слов и жестов -

пустые залы,

как без тепла одежной шерсти -

худые малы.


А что такое меркантильность?

Металла звуки.

В своих стихах встречаю стильность -

любви и муки.


Виденья чудные рождают

красоты века,

но чувства искренние тают -

прикрыты веки.


С любовью в небо уплывают -

красавцы строки,

азарт невольно я сбиваю,

где есть пороки.

1998


Снегопад


Стерилизация земли -

трехдневный снегопад.

Бураны, вьюги отмели,

и вдруг - весна назад.


Не обошлось без похвалы

в космический наш день,

и вот сугробы как валы

бросают снега тень.


Деревья гнуться в белизне

сугробов вех мастей,

куда не глянешь и везде

безумство новостей.


Все вспоминают снегопад

и белый, снежный смог,

а воздух чист и беловат.

Три ночи белый Бог.


Был ночью страх и так светло,

был ярок небосклон.

Сугробы снега намело.

Вновь ветви шлют поклон.

14 апреля 1998


Звуки рояля


Звуки бегут по роялю,

голос красивый чуть тих.

Где мой любимый? И я ли

мирно пишу этот стих?


Взять телефон. Что же будет?

Даже скорей ничего.

Сердце звонок не разбудит,

значит без чувства легко.


Быстрые звуки рояли,

солнца морозного свет.

Я без тебя устояла.

Нет ведь тебя со мной, нет!


Если приедешь ты в гости,

взглянешь надменно чуть-чуть.

Чувства отсутствуют горсти,

ласки твои не вернуть.


Звуки рояля устали,

темен ночной небосклон.

Мы без любви устояли,

бывшему чувству - поклон.

1998


Мужской шик


На Вас давно дана наводка,

что Вы прекрасны и Ваш час

взойти в поэзию так ходко,

как Вы идете в ранний час.


То затаитесь непреступно,

то неотступно виден взор,

и вижу я слегка попутно

в глазах лишь маленький укор:


Не в том болоте Вы искали,

и возраст Вам моложе дан.

И странно то, что Вы попали

своей стрелой в мой статный стан.


А вот сегодня Вы не в белом

и черный бархат Вам идет.

О, Господи, какой Вы смелый!

И к черту возраст! Ток идет!


Вы не Поэт? Так я ошиблась!

Вы, кто? Актер? Вы так хорош...

Вы инженер с прекрасным шиком?

Вам вместо галстука бы - брошь!

1998

P/ S

И вот прошло лет двадцать пять,

Иль четверть века,

И я ошиблась вдруг опять,

Нет человека.

На СВО он был, пропал...

Не верю, боже!

Он не пропал, по духу пан.

Он был вельможа.

Ему пошел бы и сюртук,

Камзол и куртка.

А он ушел со взводом вдруг,

Спасла бы бурка.

Надеюсь вышел из беды

Надеюсь - выжил,

Но затерялись все следы,

Он в небо вышел.

24.02.2024


Яркий свет


Яркий свет идет сквозь шторы,

бархат взора у двери.

Нашим чувствам нет опоры,

лучше взгляд свой отверни.


Хватит лучика надежды,

хватит: "здравствуй" и "прощай".

Одноцветные одежды

и любовь не возвращай.


Яркий свет, тетрадь и ручка,

одиночество труда.

Будем брать творений кручи,

где руда, руда, руда.


Яркий свет красивой строчки

озарит внезапно взор,

пробежит по шву сорочки.

Оторвись, кончай обзор.


Ослепительно, лучисто

светит солнце из пруда.

У жучков бежать искристо,

много тратится труда.

1998


Ревность


А ревность? Это отговорка.

Не хочешь если, так ревнуй.

А, может, ревность - поговорка:

'Железо лишь горячим куй!'


А ты прошел - и не заметил,

а я прошла - уйдя в себя.

От ревности на сердце метки,

и ревность возникает лишь любя?


Других любить совсем не надо,

коль все еще люблю тебя,

пройду вдоль школьной я ограды,

пройду, край веток теребя.


Я не люблю и не ревную.

Листва наивна как дитя.

Я лучше ревность зарифмую,

не буду жить, любимым мстя.


И вот сегодня завершился

большой этап моей любви,

прошла я ревности вершину.

Ты не ревнуй, и не зови.

1998


Два желания


Чокнешься от ваших двух желаний,

солнце спит в заоблачной дали.

Так пошли мне, Господи, послание

и немного чувства утоли.


Почему меня вы не любили?

Почему горят глаза, слова?

Лучше бы любовь вы пригубили,

будет в жизни новая глава.


Солнце робко, холодно восходит,

ваши чувства двойственно робки,

почему до вас все не доходит,

что любовью дни мои редки.


И очнитесь лучше от работы,

вы взгляните истине в глаза,

и прибавьте женской мне заботы,

пусть поспит небесная слеза.


Вот они шлифованные рифмы,

и любви заштатные слова,

хорошо встречать вас возле фирмы,

но без вас грядущая глава.

1998


Рояль поэта


А мне приятно Ваше общество,

азартно-голые глаза,

и наше странное сообщество,

и серебро, бирюза.


И Ваши ритмы на рояле,

и нервный облик молодой.

Мы рядом раньше не стояли?

Так посиди или постой.


Представьте, мы и на линкольне,

на нем плывем по воле волн,

но волн чужих. А где приколы?

Поэт талантом явно полн.


И все же давит притяжение

такой неистовой души.

Влечет поэзии рожденье,

достигнет нужных мне вершин.


Но Ваш ответ простой и чистый,

что все ни так, и все ни то.

Взгляд удивительный, лучистый,

пленит немедленно ЛИТО.

1998


Скрипка и конфеты


Я прошу Вас, придите со скрипкой,

инструмент Ваш у нас не звучал.

И она, словно малая скрепка,

нашим чувствам совместный причал.


Я устала без Ваших объятий,

я устала без Ваших очей,

буду музыкой Вашей объята,

не хватает скрипичных ночей.


Загорела слегка Ваша кожа.

Я, конечно, безумно скромна,

но для скрипки разложено ложе,

от любви затрепещет струна.


Встрепенется аккорд музыкальный,

утомленно сольются сердца.

Поцелуй, где-то рядом с бокалом,

а вблизи - не увидишь лица.


Скрипка, скрипка, прекрасны минуты

чудной музыки будущих нот,

когда радости мощные путы,

утолили конфеты "Рот-фронт".

1998


Солнца лучик


Листает май свои листки,

раскрыв, их видимо и зримо.

Заснули громкие звонки,

а я пишу неумолимо,


когда луч солнца упадет

косой линейкой на тетрадку,

когда поэзия взойдет

ко мне на стол совсем украдкой.


И отразят прожектора

мою энергию мышленья,

и чертежей моих гора

в цех отдадут свои веленья.


Люблю работу над собой,

над образом своих изделий,

за корпусом и за скобой,

такая масса сновидений.


А солнца лучик справедлив,

он водит ручку, карандашик

и создает души отлив

для вашей бабушки Наташи.

1998


На выставке


С машин стихи не начинаются,

поток машин - лихой пейзаж.

За окнами кабины маются,

какой-то странный антураж.


И по шоссе идет лавина

сквозь суету соседних шин,

посмотришь вверх, а там кабина,

так едет множество машин.


А вот на выставке парадно,

здесь антураж совсем иной,

здесь за свой труд весьма отрадно,

никто не спорит за спиной.


Здесь много пышного созвездия,

аппаратуры и шум их,

и звезд из зеркала - их бездна,

пленителен молчанья миг.


Мой путь потом на электричке,

вагон забит, стоит багаж.

Здесь поневоле все сестрички,

от выставки один мираж.

10 апреля 1998


Прохладное лето


Прохладное лето лесной полосы,

сквозь облачность редкое солнце,

но кто-то стоит у прибрежной лозы,

ногою касается донца.


А ветер тревожно бежит по спине,

по коже с приятной прохладой.

И кто-то мешает качаться блесне,

а может быть, так все и надо.


Прохладное лето лесной полосы

вдруг стало безветренно - жарким.

И сразу на лицах краснеют носы,

и всплески воды как подарки.


Прибрежные тропки пружинят легко,

трава прилегла под ногами,

а вот и мурлыка, да это лег кот

такая картина - веками.


А если немного глаза приподнять -

увидишь белеющий город.

Как просто века на тропинке обнять,

как ветру проникнуть нам в поры!

1998


Волны тумана


Лес блаженно источал

волны свежего тумана

и в объятья заключал

шеи точно талисманы.


Две семерки. Ясный день.

Чуть прохладно, но не очень.

В ясный день уснула лень,

и тумана светит проседь.


Я печалилась о Вас,

дорогой мой современник,

был в печали некий фарс,

или мысли о замене.


То ль Вас в гости пригласить,

то ли Вас оставить вовсе,

наши чувства не гасить

о туман совместной злости.


Жить нельзя мне без стихов,

жить нельзя без зимней вишни,

малое число грехов

одиночеством и вышло.

27 июля 1998


Казусы света


Скоро леса окунутся в росу,

сбросят свою молодую красу.

Кисти рябины и клюквы не рвать,

будут они еще зимушку спать.

В городе нет ни листвы, ни весны:

камни, асфальт, лишь плакаты красны.

Шапки одели - так, значит зима,

коль нет людей - не узнаешь сама,

что за погода у нас за окном?

Мало машин? Это знак перед сном.

Вот, что такое искусственный куст,

тот, что стоит у дверей нежно - густ.

Казусы света скрывает метро,

рядом с метро открывают бистро.

Все лаконично как каменный свод,

для пешехода полоски как брод.

Можно сказать, что бывают дожди,

или снежок говорит: 'Подожди'.

Кто-то прочтет, скажет: "Ну, из села!"

Нет, из столицы, где жизнь весела.

26 августа 1998


Зимняя горка


И что интересно, рождение сказки

всегда происходит в холодном снегу,

где с горки так резво слетают салазки,

что вновь их достать я уже не могу.


И что забавляет? Ребенок спокойно

съезжает на санках и в гору идет,

а взрослые могут на горке достойно

стоять и смотреть, сразу видно, кто ждет.


И в этом есть сила любых поколений,

проехать на санках, взрослея, нельзя.

И что удивляет? Идут повеления

от маленьких - взрослым, и едут, скользя.


Дома преспокойно мелькают огнями,

но в этих домах то пожар, то стрельба.

Ведь мирное время. Ой, люди! Что с вами?

Зачем так сурово? За жизнь все борьба.


И вот на горе, где резвились детишки,

остались лишь мы, да еще смельчаки.

А люди боятся? Где санки? Ледянки?

Все дома сидят, надевая очки.

1998


Сон не по карману


Что-то спать мне не дает,

что-то в воздухе чужое,

что-то перцем отдает,

что-то чудится большое.


Бывший что ли старый черт,

будто волк зубами щелк,

и закрыт любовный грот,

не медведь он ныне, волк.


Что-то где-то да ни так,

все ни так или ни эдак.

Одиночество пустяк?

Это что-то вроде бреда.


Ночь без сна и все на нет,

что-то где-то происходит,

я включаю верхний свет,

в голове же мысль приходит:


"Очень странно я живу,

что-то мне не по карману,

кем я в обществе слыву?

Не слыву, так слыть я стану".

1998


Снег и стих


Что-то новое в судьбе,

что-то снежное в пространстве,

все прекрасное в тебе

улетело в ритме странствий.


Просто, мило и легко

выбрать чувствам направление,

только это никого

не изменит в повеление.


Но отвесный снегопад

чувства чуточку отбелит.

В творчестве без чувства - спад,

цвет один - какой-то белый.


Чувств порой такая цепь,

не окинуть просто взглядом,

всех мужчин поставить в степь,

будет лес, возросший сразу.


Это шутка, только в ней

нет единого пленения,

нет снежинок, просто снег,

Стих для всех одно творение.

1998


***

Тучами простор весь затянуло.

Разразилась жуткая гроза,

на уши подушку натянула,

чтоб не слышать грома, а глаза


открываться даже не хотели.

Что-то неестественное есть

в громовых раскатах и капели,

словно не гроза, а чья-то месть.


Что-то очень много было света,

ни гроза, а сцена, некий хит,

новые подарочки от лета.

А в твоих глазах таежный скит.


Да, сегодня небо затянула

серая без мыслей пелена.

На тебя нечаянно взглянула -

у тебя от страха уж слюна.


Может быть светили ярко линзы?

Все возможно, думаю, что так.

А ты ел остатки свежей брынзы,

Для тебя гроза была - пустяк.

1998


Гвоздики на стыке


На столе гвоздики. На столе гвоздики.

Два стола стояли, а они на стыке.

Что еще случилось? Ничего и все же.

Я Вас не забыла. Вы с другими схожи.

На границе чувства, на границе веры,

мы еще похоже знаем чувствам меру.

Вы любовь излили в лепестках цветочных,

а любовь земная более порочна.

Снег летит сурово, резкий и колючий,

что так бестолково все гвоздики мучит?

Если откровенно, все прошло, исчезло.

Лепестки гвоздики нам не бесполезны.

Ведь они продлили нежности мгновенья,

а потом, наверно, много дней забвения.

И оно настало. Вы с другими ныне.

Нет цветов, нет взглядов. Настроение стынет.

Что такое стало и с тобой, и с этим?

Мы свою усладу лепестками метим.

А теперь, когда мы далеко, далече,

без гвоздик на стыке будет много легче.

1998


Снегирь


Снегирь на ветке, словно брошь

на фоне дома.

Мороз кричит: "Он так хорош!

Он в щеки тоном!"


А жизнь проста и чуть сложна,

и в ней есть юмор,

в своих мечтах ты лишь княжна,

не надо шума.


Купи кулон, златую цепь

и обесценься,

а жизнь создаст событий цепь,

на все есть цены.


Мороз и солнце в небесах,

и все чудесно.

Блеск чистоты на волосах,

для взглядов место.


Заколка цвета снегиря

простое чудо,

Мужчины в чем-то егеря

везде и всюду.

1998


***

Я редко над землею вижу звезды,

всегда тогда, когда все спят почти,

когда прохладно, ясно, очень поздно,

когда все в мире просит: "Помолчи".


В такой момент затихну восхищенно

от красоты, безбрежности небес.

В такой момент не скажешь раздраженно,

а чувство будет, словно бы воскрес.


А звезды так божественно прекрасны,

мерцает свет невидимый с тобой.

Как звезды величавы! Светят ясно.

И в свете их не видно глазом сбой.


И смотрят звезды с неба молчаливо,

и темнота их оттеняет блеск.

Возможно, происходит звездный ливень?

И млечный путь похож на Эверест?


В меня вольются звездные просторы,

сиянье благородное всех звезд,

потом рукой закрою в звезды шторы,

и вновь засну в созвездие милых грез.

1998


Шур-шарики


Привет, шуршащая листва!

Привет, тебе мой край любимый!

Травы увядшая ботва

шуршит, шуршит у ног Альбины.


Шур-шарики листвы шуршат,

их звук ничем неповторимый,

в тиски осенние зажат,

а осенью все звуки зримы.


Права у осени свои,

они Альбине не знакомы.

Идут осенние бои:

у листьев с ветром есть законы.


Но то Альбине невдомек,

она Шур-шарики меняет.

Я поняла листвы намек,

Альбина листья догоняет.


И шарик катится ежом,

и ветер вдаль его относит...

Мы чинно следуем пешком.

И, вдруг - догнать решаем Осень!

1998


Рябина


Я не буду рвать для вас рябину,

эти самобытные цветы,

девочкам сказала и Альбине.

Дайте вы рябине отцвести.


Вот она как пышно расцветает

белыми кустами в вышине,

словно белым айсбергом летает,

и цветет как ветка на кашне.


Белая рябина - откровение,

белые, невзрачные цветы.

Ягоды красны как кровь из вены.

Господи, как горьковата ты!


Девочки, не трогайте рябину,

птицам вы оставьте жизни фунт,

а сорвете, бросите их в глину.

Высока рябина, нет, не рвут.


Белые соцветия рябины,

словно шар окутали листву,

повернули девочки к ней спины,

и играют, вот и повествуй.

1998


Сухой листопад


Пропускаю осень незаметно,

не смотрю на серый взгляд небес.

Листья опадают вниз посменно

под ноги взрослеющих невест.


Сухостой осенних листопадов,

будто бы подрублены леса,

с них скользят листочков водопады,

с грустью провожают их глаза.


Серебрятся только листья ивы,

что-то в них надменно и хитро,

знают что-то, это ли ни диво,

вместо пива - пьют они ситро.


Осень жизни пропустить? Возможно.

Лето пусть продлится до зимы.

В сердце от прекрасных глаз - тревожно,

так недалеко и до весны.


Нет дождя, сухие листопады,

но морозов тоже еще нет.

В прошлом веке ставили лампады,

а у нас - в окошке первый снег.

1998


Бордо


Бордово - черные цвета

из длинных веток винограда

на доме, будто бы звезда -

растянут куст. Глазам - отрада.


А может это просто вьюн

такой большой и многолетний?

А на балконе кто-то юн

мелькнул в одежде светло-летней.


Сказать подруге пару слов,

потом замолкнуть на неделю.

Пусть в жизни множество углов,

их обогнем и снова в деле.


Из года в год, лет двадцать шесть

таких звонков, бесед, доверья,

То нас волнует ткань, то шерсть.

И вновь звоню: " Мне маму. Вер, я."


О чем хотела я сказать?

Наверно что-то, то-то, то-то.

Жаль сын ее... Он мне не зять.

Не получилось это что-то.

1998


Без страсти


Желтеют. Ветер. Ветви. Листья -

суровый кризис нервных дней,

пора забросить в красках кисти

и становиться мне сильней.


Мы обойдемся друг без друга,

мне будет лучше без него.

Я разрываю обруч круга,

а без любви всегда легко.


А в небесах немного сыро,

а за окном - падение грез.

В падение листьев осень скрыла

туман невыплаканных слез.


В морозном утре свежесть, прелесть,

здоровый воздух без проблем.

Прожить на свете - часто смелость,

и не всегда нам друг - дисплей.


В морозных чувствах, отношениях

нет лишних жалоб, чувств, поэм,

возможны средние свершения,

и все без страсти и проблем.

1998


Новогодний танец


Сверкала елка. Праздник. Дед Мороз.

Вращались в ритме медленно поэты.

Их вдохновение в танце стоит роз,

и песни чувств, возможно, не все спеты.


Прикосновение в танце нежных рук

мелькнуло очень ласковым мгновеньем.

А руки замыкали чувства круг,

и родилось прекрасное волнение.


Оно бежало нежно по рукам,

оно спускалось сквозь одежду к коже.

Волненью не преграда каждый грамм,

а танец в Новый год такой пригожий!


А за окном - прекрасная зима,

И ветер раздувает занавески.

Приятно руки чувствовать, весьма.

На елке все игрушки, как подвески.


Но мы уходит быстро и без драм.

Мы были рядом, но идем отдельно.

А за окном - зима живет вне рам.

И танца новь совсем не беспредельна.

1998


Стихотворения 1997


Контур чувств


Контур веток темно-синий

в утреннем убранстве.

Снег не виден, но вид зимний,

ветреность в пространстве.


Новый год идет, колышет

ветви своенравно.

Дома мой любимый дышит,

для меня он главный.


Ветер ветви пред рассветом

медленно качает.

Но люблю я беззаветно.

Он один - дичает.


Он не ветер, он мужчина,

он не подойдет вам,

и любовь здесь не причина,

хоть ревнив как Мавр к нам.


Небо, небо за ветвями

медленно светлеет,

а мужчина, а мужчина,

не меня он греет.


Он не любит темно-синий,

слишком он красивый,

он мой контур в мире линий,

но слегка ленивый.

1997


Мираж счастья


Не спугни удачу - птицу счастья,

лучик от надежды удержи,

прояви к другим свое участие

и мороз весною придержи.


Ласково и зримо светит солнце,

от тепла любви оно теплей.

Ничего, что дремлют наши кольца,

но любовь ты трепетно излей.


Ведь весна! Лучи с небес лихие!

Солнце, небо, море, синева.

И забудь деньки свои плохие.

Где-то тихо плещется Нева.


Где-то Волга вздрогнет и проснется,

где-то Обь чуть-чуть подтает бровь,

а на юге Дон быстрей проснется,

взбудоражит сердце и любовь.


Не была я: на Оби и Доне,

Волгу знаю чаще из окна,

из окна проездом, из вагона,

лишь Нева знакома мне одна.


Да и то все чаще по экрану,

все большие реки вдалеке,

море - это вовсе как нирвана,

кольца - миражи лишь на блесне.

1997


Ледяной жемчуг


Температура близкая к нулю

удерживает жемчуг на деревьях.

А я, любимый, взгляд лишь Ваш ловлю,

удерживая Вас в сердечных звеньях.


Переболей, забудь, остановись!

И негодуй, но мысленно и томно,

ведь ты опять проходишь чувства высь,

замкнись в себе безоблачно и скромно.


Замкнись в себе, оставь мирскую суть,

мечты все усмири без промедления,

и вновь красивой, и спокойной будь,

и отойдет безумное затмение.


Забудь мечты. Реальность рядом, здесь,

тебе ее мечтами не осилить,

и заново все чувства лучше взвесь,

ты оцени потребности, и силы.


Я Вам нужна как воздух, как вода,

а без меня - все чувства Ваши сохнут.

И все же Вы довольны не всегда.

Температура выше - жемчуг мокнет.

1997


Весна в загуле


Как хорошо, когда свобода в мыслях!

Как хорошо, что рядом нет мужчин!

Мне хорошо! Возьму иные выси!

И для тоски не вижу я причин.


Мне надоело на тебя сердиться,

мне надоела женская тоска!

Тебе, быть может, надоело бриться.

И лучший выход - выход без броска.


Ты видишь небо светло-голубое,

тепло весны гуляет по стране,

естественно желание слепое

любить тебя не только по весне.


А ты один, и это так нелепо,

а я одна, и это чепуха,

еще мы можем обойтись без хлеба,

но без тебя - любовь совсем глуха.


В такие дни, когда весна в загуле,

когда осины почки проросли,

быть хочется от возраста в отгуле,

до старости еще не доросли!

8 апреля 1997


Шанс


Опустошенность. Важное решение

я приняла. И хода нет назад,

и на щеках покалывание, жжение.

Подарен дом, оставлен лишь фасад.


Эх, люди, люди, годы и свершения!

Уходят люди часто в мир иной,

и им прощают массу огорчений

не многое им ставится виной.


Просторы неба трепетно строптивы,

и перемен в природе весь набор,

и бегали мы в юности ретиво,

и хвостики скакали на пробор.


А вот теперь мы ходим, но не быстро,

спешим идти, немного подбежав,

течет без нас не свергнутая Истра,

идем спокойно, губы лишь зажав.


Или кто как, я чаще в лес ходила.

Наследство проплывает мимо нас.

Другие дети сделают удила,

а бабушкам для жизни нужен шанс.

8 апреля 1997


Серый центризм


Судьба для всех течет бесповоротно,

вот новый день: туманная среда.

И взгляды женщин вежливо и кротко,

летят к мужчинам в сером, иногда.


Да, где-то в сером чудные мужчины,

прекрасные и в светлом хороши.

На женщин смотрят и не без причины,

то взглядом падишаха, то паши.


Для женщин они счастье, а намеки,

вполне заменят солнце и тепло,

не хочется в любви малейшей склоки,

хотя от цвета серого - светло.


И небо, небо в сером - благородно,

и этот цвет любим так много лет,

одежда сероватая так модно,

собою надевала высший свет.


Мужчины в сером на работе - сказка,

мужчины в сером часто эгоизм,

мужчины в сером - так одежда маска,

а может быть, какой-нибудь центризм.

1997


Снежный тюль


Снежная штора плывет за окном,

скоро ее не будет,

вот человек далеко, словно гном,

он о себе так не судит.


Каждый велик для себя и в себе,

шторы легки самомненья.

Важное что-то случилось в судьбе?

Это небес повеленье.


Легкий снежок на заботах моих,

грусть он едва прикрывает.

Снежные шторы легки для двоих,

занавес что-то скрывает.


Ладно, так ладно и горюшка нет,

так, холодает немного.

Вы - все равно мой заснеженный свет

в дымке небесного смога.

1997


Облака


По небу облако плывет

в пространстве голубом,

оно дождливым прослывет,

тараня небо лбом.


Весна. Снег тает на ветру,

тот выдувает зло.

Тихонько я слезу сотру,

и в сердце отлегло.


А облака плывут, плывут

куда-то в вышине,

кого-то слабого зовут,

кого-то бьют во сне.


Я только в след им погляжу,

ведь часто невдомек,

что счастье там наворожу,

где грустный есть итог:


где лицемерие, где ложь,

где суета - сует.

Чужие беды не тревожь,

и уходи от бед.


Смотрю на небо в облака,

не видно журавлей,

сказал бы вовремя 'Пока',

мне было бы теплей.

1997


***

Грусть нахлынула внезапно,

погасила божий свет,

ты опять ушел на запад,

позабыв сказать привет.


И грущу я по-иному,

если все ни так, ни сяк.

Я тогда подобна гному,

если жизнь - удар в косяк.


Ты, прости, грустить не буду,

без ударов обойдусь.

Ты предал меня, не буду

я грустить. Пойду пройдусь...

24 декабря 1997


***

Глобальные проблемы хороши,

но нас волнует чаще мизер,

и, если в кошельке моем гроши,

мне не нужна в Европу виза.

26 декабря 1997


***

Зима, капель и рождество,

плеяда елок и гирлянд,

грядет земное торжество

домашних, праздничных полян.


Ковер, диван, торшер и стол,

прекрасный елочный наряд,

струится призрачный подол,

блистает золото наград.


А ты без золота? Одна?

И не любви и не огня?

Никто не тронет веки сна,

но счастье есть и у меня.

27 декабря 1997


Стихотворения 1996


***

Мороз. Морозная зима.

И часто иней, снег.

Живу одна. И все сама.

Таков мой день и век.


Зима сурова, холодна.

Мороз. Мороз. Мороз.

Я без тебя. Одна. Одна.

Зато без слез и гроз.


Мороз и снег. Сугробы. Лед.

Холодная зима.

И там, где есть снежинок слет,

я проживу сама.

1996


Воздух очищения


А что в лесу? Зима и снег.

Пушисты серые деревья.

Снег усмиряет женский век,

и убавляет страсть и рвение.


Иду одна. Брожу одна.

Дышу незримостью пространства.

Мир просыпается от сна,

а сны - в оттенок постоянства.


Чуть-чуть любви, чуть-чуть тепла,

и холод снега для блаженства,

чтоб вынуть все остатки зла

с души моей, для совершенства.


И жить бы так всегда, всегда

без зла, угроз, простого мщения.

Из снега кое-где вода,

но воздух, воздух очищения!


И пустота царит в душе,

она остыла от мороза,

а все забытое уже,

незримо спрятало угрозы.


Есть что-то нужное в судьбе

на перепутье с холодами,

и что-то нужное в ходьбе,

а горе все покрыто льдами.

1996


***

С годами все становятся царьки

на маленьких, но собственных владениях,

минуты у таких царей - горьки.

Они рычат, чтоб отстоять сомненья


о том, что вы вторгаетесь в их жизнь,

о том, что вы совсем не преуспели.

А Бог в душе кричит им: 'Воздержись!'

Но без него царьки бы жить не смели!


Все хорошо, когда все на местах

своих, любимых, значимых, солидных.

Царькам пока не ведам просто страх,

они живут без всяких слов обидных.


Любовь, любовь, еще один этап,

этап любви на новом небосклоне.

Лишь иногда бываешь ты богат,

а иногда лежишь на чьем-то лоне.


И я с тобой, незримо, навсегда,

наш мир с тобой красотами весь соткан.

Я не всегда тебе вторила, да.

Но ты - красив был на колхозной сотке!


Царек. Колхоз. Сомненья явно есть,

что мы с тобой в владениях едины.

Царек на кухне, дома - явно лесть.

Нет, мы с царьком совсем не совместимы.

1996


Переучет в судьбе


Избыткам чувств моим вольней,

их слышу столкновения,

и с каждым днем они сильней,

и все сильней влечение.

Переучет в моей судьбе.

Кого же выбрать другом?

Глаза встречаются в стрельбе

и смолкли все подруги.


Все чаще, чаще новый лик

в мое сердечко входит,

и взгляд его - пленения миг

на час или на годы?

Еще любовь сия нова,

еще она младенец,

но в сердце новые слова,

и тут не до безделиц.


А новый лик и не любил,

он рядом был как сторож,

он кипятком костюм облил,

из ревности, как порох.

От боли - крик, нога в пузырь.

Избытки чувств на воле.

И лопнул чувств большой пузырь.

А новый лик? Нет боле.

1996


Пыльца


Цветут леса пыльцой, но желтой,

лежит повсюду желтый плес,

в одежде чаще встретишь шорты.

Все сушит солнце, нет и слез.


Вот май для многих лиц - мученье,

им не вздохнуть, не продохнуть,

ни в радость вкусное печенье,

им подышать бы как-нибудь.


Приятно, тихо в нашем крае,

от аллергии трудно спать:

пыльца не кажется им раем,

как химикат: ни дать, ни взять.


Леса, деревья рядом с домом.

Посмотришь - всюду благодать.

Но вот желтеет что-то комом.

На сон таблетку, что ли взять?


Не каждый год пыльца в полете,

и не всегда желтеет пыль,

иль взяли майские заботы,

иль дома заедает быт.


Поэтому решают просто

с пыльцой задачку только так:

и уезжают в край за сто верст,

где не цветут леса никак.

1996


Встречи дверца


Так что с тобой? А, что теперь со мною?

С небес моих исчезла синева,

а сердце изнывает вновь от зноя,

и кровь вдруг заплескалась как Нева.

И боль в груди, и пламени жетоны,

и синева пруда не помогла,

все тело плачет, превратилось в стоны,

и в мыслях бес просвета только мгла!


Освободить бы мозг от лишних мыслей,

их очень много: солнца оборот,

число напишешь - азбучные выси,

и от ворот получишь поворот.

Пусть дождь со мной, пойду другой дорогой,

пойму все сразу или по частям,

прошу тебя, не перейди порога,

отдай сердечко лучшим новостям.


Ну, помоги мне дождик, дай мне света,

реши мои задачи ты быстрей,

мне укажи, где счастья ждать, привета.

Когда меня найдет прекрасный Грей?

Бывает так, забудешь мудрость сердца.

Все почему? Что верила ему.

А ведь давно закрыта встречи дверца,

себя он отдал, только вот кому?

1996


Обычный паж


У женщины судьба своя,

ее года давно в зените,

ей икс и пять, года тая,

она идет, а вы - сверните.

Мужчина в возрасте таком

все чаще, чаще в отдаление.

Не замечая в горле ком,

она идет в свои владения.


И вот ей снится! Боже мой!

Где он так долго находился?

Надежду встреч дождями смой.

А он ей снился, снился, снился!

Но вот зачем? Почтенный сын,

достойный даже восхищения,

не оценил ее красы,

забыл почти без сожаления.


А шли года. И в ней все спит.

А вот его она хотела.

Но весь прошел любовный пик.

И до него ей нет уж дела.

Какой сумбур! Какой пассаж!

И ерунда без сожаленья.

Да кто он ей? Обычный паж,

мгновенный, словно вожделенье.

1996


Условности


Вы правы люди, я давно устала,

но все надеюсь молодость вернуть,

и не по мне концерты, люди, залы,

и трудно мне с дороженьки свернуть.

Условности, вас проклинать порою

я устаю, но мысленно за вас.

И с каждым годом, этого не скрою,

я реже из общения даю пас.


Уединяюсь я в любой общине,

и на курорте вовсе не была,

и улыбаюсь поднебесной сини,

для взлета не хватает мне крыла.

'Я Вас люблю' - мне говорили много,

в молчанье было больше этих слов,

но от любви ушла моя дорога,

исчезла, к сожалению, прелесть, новь.


Еще взлететь, еще любви кусочек,

но нет, о нет, дозволенности нет.

А под ноги упал еще листочек,

и благонравия беспробудный свет.

Условности, усталость, удрученность,

и молодость. Последние витки.

Обиды так быстры, нерв, утонченность,

как тонких волосинок завитки.

1996


Все возможно


Июльское солнце светило прохладно.

А лето сегодня гуляло не здесь,

и все хорошо, да вот что-то накладно

мне слушать при солнце нелепую весть.

Что ты вновь далеко и где-то сердито

дела завершаешь, а может, и нет.

Как часто бывает, что истина скрыта,

и я не дождусь ни тебя, ни привет.


Но я не одна, ни так молоды годы,

я долго живу на прекрасной земле,

потомкам своим изменяюсь в угоду,

живу вся в проблемах в своей же семье.

Пусть я одинока и дом без мужчины.

Что делать, прошли времена, когда был,

но это не повод для женской кручины,

мой опыт любви весь с тобой не уплыл.


Не выйду я замуж в любовь, кто моложе.

Не выйду я замуж за старых мужчин.

Устану с одними в неверности клеток.

У старых так много болезней, кручин.

Я буду одна, а любовь - часто благо,

она, все возможно, сойдет на меня,

И дело в не возрасте некого мага,

и все же любовь не идет семеня.

26 июля 1996


Холодность благородства


Еще не листопад, еще листва желтеет,

и синева небес видна средь облаков,

еще душа моя кого-то вновь жалеет,

и жду невольно я его ночных шагов.

При свете ночников, когда и тишь, и воля,

мир, как бы в забытье, мне чудится вновь он.

Но у меня теперь совсем иная доля:

все прожитое вдруг поставлено на кон.


Перешагнуть еще границу дозволения,

еще заполонить собою одного,

на это же должно быть Бога повеления,

и если разрешение - Бога самого.

А искорка любви не покоряет с ходу,

она не перешла сквозь новенький рубеж,

пока еще пленит холодность благородства,

но с ней не до любви, с ней разве за рубеж.


А Вы не одинок? Вам нравится быть чуждым?

Вам нравится роптать и вовсе не любить?

Но может, наконец, Вы станете мне нужным?

Поможете слегка мне время позабыть?

Но чувства не листва, они слегка пожухли,

и благородство душ, порой обычный душ,

и бросится в любовь самой, поверьте, жутко,

и лучше взять еще десяток сочных груш.

1996


Лесная грива


Еще одна красавица лесная

тряхнула гривой сказочных волос.

А мой атлет, об осени все зная,

заворожено смотрит в тайны кос.

А как же быть? К чему листвы падение?

Златой ковер неубранной листвы.

Пусть будет он началом восхождения

младой звезды, а я иду на Вы.


Недолговечны тайны листопада,

недолговечна первая любовь,

не сбережешь все семьи от распада,

не сбережет безлиственная новь.

Лесная грива друга уводила

в чащобы леса, ласки и тоски,

красавица готовила удила

своих волос на совесть, на мозги.


Не знаю, чем она приворожила,

зачем тебя в чащобу увела?

Одежду из листвы наверно сшила,

а без одежды в сказку завлекла.

Обычная красавица лесная,

взяла и увела в расцвете лет,

росой приятной утренней блистая.

За ней ушел мой друг и мой атлет.

1996


Трепетный кумир


Пусть моросит тихонько дождь осенний,

листва прощально машет мне рукой,

мы вновь решаем из металла звенья,

а ты меня от лишних глаз - прикрой.

Я не люблю телесно, а иначе

нам не создать и доли тех вещей,

что создали для света, и тем паче

есть корпус блока, чем он не Кощей?


Тебя люблю с технической вершины,

мы создали так много в этот год,

что для любви телесной нет причины,

и это современнейший итог.

Ты одинок, но непонятен часто,

тебе нужна для дела просто я,

но подойти, сказать за жизнь опасно

и будет наша жизнь совсем проста.


У нас работа отнимает силы,

мы вместе создаем сценичный мир,

у каждого своя для жизни вилла,

но мы друг другу - трепетный кумир.

Роман служебный часто неизбежный,

не значит он обычно ничего,

и смоется любой волной прибрежной,

где там песок почти из ничего.

1996


Осенняя ревность


Поздняя осень, да ранние слезы,

кто одинокий, а кто и влюблен.

Лето любви отгремело, как грозы,

и без листвы стал заброшенным клен.

Что мне кручина и подвиг без крика,

я одиноко покинула Вас.

Где-то за дверью стояла улика.

Я промолчу, покидаю. Я - пас.


Я Вас любила, без всякого смысла...

Вы предо мною захлопнули дверь.

Мысль: "Почему?" ненадолго мозг грызла.

Видно, за дверью припрятана "Тверь".

И побрела я все дальше от дома,

дальше и дальше, не чувствуя ног.

Я не глотала отчаянья кома,

и поработала пара сапог.


Что мне кручина, ведь город прекрасен,

очень темно, но на то и ноябрь.

Мозг мой спокоен, достаточно ясен.

Я вновь свободна: "Свободу не грабь!"

Явно, конечно, за дверью стояла

новая пассия Вашей судьбы,

просто не вовремя я Вас застала.

Ревность лечу я во время ходьбы...

1996


Мороз в судьбе


В природе есть свои витки

скользящие, крутые.

Мороз и нервы пусть крепки,

но все же не литые.

Зима морозная нова?

Вы с холодом знакомы.

В судьбе всегда свои права:

на жизнь, здоровье, комы.


Пусть тяжела пока судьба

из выпавшего снега,

и все идет за честь борьба,

в ней тяжело без бега.

Судьба? Судьба. Легка? Легка.

Морозный всюду иней.

Мир праведный, но лишь слегка.

Маячит вечер синий.


Мороз в судьбе, мороз в мечтах,

сугробы под ногами,

в каких бы ни были летах,

скрипят мороза гаммы.

Все почему? А потому,

что кто-то одинокий

совсем не в том живет дому,

мороз морозит склоки.

1996


Стихотворения 1995


Пушистый


Вольный снег пушист и светел,

жизнь добра и к нам чуть-чуть.

Ты давно меня приметил,

разгоняя снега муть.

Вот и все. Мы снова вместе

средь лесов, снегов, домов.

В разговорах меньше лести,

а в сугробах столько снов!


Жизнь, она подобна свету.

Свет, как ты: то хмур, то зол.

Ты исчез. Ищи примету.

Может, ты просыпал соль?

Не бог весть, но жизнь струится,

роскошь, если ты со мной.

А вот мне, мне часто мнится,

не пройдет жизнь стороной.


Постарайся, не продайся,

не злословь из многих слов,

и тебе за все воздастся,

и совсем без лишних слов.

Как пушист сегодня ветер!

Свит из множества пушков.

На тебе любимый свитер

из пушистейших снежков.

13 февраля 1995


Я Вас люблю


Мороз действительно прекрасен,

и солнце светит в небесах,

и мне не надо сказок - басен,

лишь бы Вы были на глазах.

Вы мне нужны, как наше солнце,

или как капля молока,

я бы Вас выпила до донца,

ведь наша встреча так легка.


Но Вы? Вы просто в отдаление,

мне вас руками не достать,

и задохнулось вожделение,

увидев Вас и Вашу стать.

Я Вас люблю. Увы, безмолвно.

Без редких встреч, без суеты.

Вот Вы проехали... довольно.

И чувства прыгнули в листы.


Вы мне нужны таким далеким,

боюсь я частых, жарких встреч.

Люблю кудрявым, синеоким.

Каким Вас именем наречь?

Забылся облик синеокий,

ушел он в память навсегда.

Когда в душе мир слишком строгий,

любовь уходит как звезда.

14 марта 1995


Суета мыслей


Не нужно нам любовной суеты,

зачем стирать, готовить и мыть окна?

Потом он скажет, что чужая ты,

хотя его одежда в пене мокла.

Да, черт возьми, весь быт и всю любовь,

и оскорбления, будто ненароком.

Семейный быт, любовь и счастья новь,

остались где-то с первым чернооким.


Голубоглазый, что не говори,

был отзвуком экрана и мечтою,

кумира из него не сотворить,

как сотворишь - узнаешь, чего стою!

А быт? А жизнь? А в сердце пустота?

Пусть будет пусто, но без оскорблений,

и дома будет тоже чистота,

но без Его великих повелений!


Ни те года, ни те уже мечты,

и вместе жизнь нам просто невозможна.

А взлет фантазий, пусть в них даже ты...

Сия мечта, похоже, просто ложна!

Туманная домашняя погода,

с ней самолетом в небо не взлететь.

Пускай пройдут еще пустых полгода,

Тогда поймем кого кто будет греть.

1995


Перерыв


Как хорошо, что солнца свет

всегда приятней пыли,

оно тебе не скажет: "Нет!"

и не соврет, где были.

Я вновь иду на перерыв

среди сплошной работы,

стою у пруда, где обрыв,

без мыслей и заботы.


Ты за рулем иль будешь там,

но ты меня не встретишь,

а в бедах ты повинен сам,

в них не поможет ретушь.

Да, так проходит перерыв

без встреч, всегда в прохладе,

не предвещая наш разрыв.

Ты здесь проедешь в "Ладе".


Проедешь в Ладе, иль пройдешь,

мне все неинтересно,

когда-нибудь и ты поймешь,

как в этом мире тесно.

А я у пруда постою,

и посмотрю на воду,

которую ты будешь лить,

себе и мне в угоду.

1995


Прикосновение


Что нужно в жизни от мужчин?

Любовь и нежность.

У них есть множество причин

на холод снежный.

За то мгновенье бытия,

подарок Бога,

прощу нещадный быт, где я

живу так строго.


Ничем не купишь ты любовь -

все по наитию,

и чувства редко вспыхнут вновь -

не надо ныть нам.

Года, года и много лет

любви и страсти,

но не всегда погашен свет

и ловля в снасти.


Руда, руда, вся жизнь руда,

где бриллианты?

Так вот зачем нужна среда!

В ней есть атланты.

Те, что тебя не обойдут

и не обделят,

прекрасный, чудный этот миг

с тобой поделят.


Мгновенье счастья - легкий всплеск,

удача, редкость.

В очах любовный вспыхнул блеск?

Замри, слов ветхость.

Но счастья миг, прекрасный миг -

Одно мгновенье!

О, это чувств из клеток крик -

прикосновение!

1995


Неведомая тишь


Вновь осень золотая отцвела,

и пышная листва рябины красной

в заоблачные выси не звала.

А есть ли у земли другие краски?

А дел полно. Их просто все не счесть,

одной мне их совсем не переделать,

а от тебя молчит любая весть,

и отдыхает по ночам лишь тело.


Как хорошо деревья оголились,

и в черных платьях их стоят стволы,

они давно невидимо влюбились,

а желтые одежды им малы.

Лихая осень быстро отошла,

златая осень наших отношений,

настали почти черные цвета,

цвета одни - заоблачных лишений.


Потом пришла неведомая тишь,

когда нет ни листвы, ни снегопада,

а лишние тревоги просто: 'Кыш!'

Сегодня мне любви твоей не надо...

Все выше солнце, золотистей цвет,

и что-то неземное появилось.

В голубизне других оттенков нет,

твое лишь имя в титрах засветилось.

1995


Силы березы


Первые морозы,

первый легкий снег,

все замерзли слезы,

откажусь от нег.

Чтоб здоровье было

еще много лет,

чтоб в душе остыло -

шлю тебе привет.

А любовь мужская-

отойди, постой.

Видишь у леска я,

у березы той.

Надоело, милый,

от любви стонать.

От березы - силы

буду лучше брать.

Первые морозы,

первый легкий снег,

все замерзли слезы,

откажусь от нег.

1995