# Дальний родственник

Вадим Вячеславович Паладий

- Нет, ты только посмотри, как он мучается... Кажется, вот-вот и сам умрёт, - удивлённо проговорила миловидная белокурая барышня, обращаясь к мужу.


- Вижу, вижу, - сухо отрезал тот. - Потише говори, кругом же люди ...

Надо ж и Савельевы приехали.


Посреди старинного кладбища, теряющегося в зарощих густым бурьяном границах, под низким тяжелым осенним небом, серым и помятым, как старая нестиранная скатерть, люди не стесняясь громко охали, хороня близкого им человека, безвременно ушедшего в неизвестность загробного бытия. Над их головами, поддерживая небо крыльями живым чёрным плащом, кружились вороны, крича и каркая в унисон траурным мотивам отвратительно-фальшивого, скрипящего оркестра. Продолжался обычный для здешних мест похоронный ритуал, строгий и печальный, напоминающий грустный праздник, который собрал давно не видавших друг друга родственников вместе - и теперь они с нескрываемым любопытством отрывисто оглядывая кладбище наблюдали за загадочным молодым человеком, который единственный среди них громко и искренне рыдал на краю пока ещё пустой могилы.


Незнакомец с серым осунувшимся небритым лицом надрывно всхлипывая плакал, то и дело шмыгая носом. Крепкие крупные честные слёзы катились по его щекам, падая на потертый, видавший виды черный выходной костюм.

Молодой человек буквально тонул в горе и в надежде на спасение растерянно озирался вокруг, демонстрируя окружающим всю глубину своего отчаяния, и всем казалось, ещё мгновение - и он либо бросится в могилу вперёд покойника, либо безумие накроет сознание несчастного беспощадным плотным туманом.


- Интересно, кто же это? Почему я его раньше не видел? Может твоя родня?- спросил обернувшись к молоденькой жене брат умершего, указывая легким кивком головы на незнакомца. - Встречаемся, понимаешь, только на кладбищах.


- Стыдно признаться... но я тоже не знаю, - тихо ответила юная прелестница в роскошном расшитом чёрным бисером наряде, купленном специально для этого дня. Её взгляд с нескрываемым интересом скользил по фигуре убитого горем человека. - Нет ты только посмотри, как он страдает! - с восхищением добавила она. - Так и хочется заплакать...


- Наверное, кто-то из близких друзей, - предположил муж, смахивая предательски, выступившие слёзы. Давление собственных искренних чувств не вызывало в нем потребность заплакать, но хватило только одного взгляда на убитого горем незнакомца, чтобы волны сострадания прорывались наружу.


- Сразу видно, как дорог ему был Михаил, - сглотнув слюну, с дрожью в голосе проговорил брат покойного. - Вот они... настоящие чувства.

Его взгляд затуманился, а пальцы нервно сжали платок.


Тем временем молодой человек тихо и обреченно произнёс. - Видимо судьба. И пошатнувшись сделал шаг вперёд, будто вот-вот совсем рухнет без чувств.

- Несчастье-то како-о-о-е... Све-ета-а, посмотри-и... - не выдержав, тихо запричитала стоящая рядом родная тётка покойного, тыча пальцем в спину родной сестре. - Страдает-то ка-а-ак...


- Да вижу, вижу... - всхлипнув ответила сестра и завыла, как белуга - Сил больше нет...Смотрите люди добрые, совсем молодой же-е-е... Господи- и - и...


Этих слов было достаточно, чтобы добросердечная родня, присоединившись к стенаниям сестёр, тут же дружно загудела, своим монотонным скорбным хором, напоминая коллективное отчаяние у Стены Плача в день всех святых. Грустная процессия добросовестно изливала горечь людского сострадания , сея слёзы, как семена, в и без того многострадальную кладбищенскую землю.


Один лишь батюшка, привыкший ко всему, невозмутимо продолжал службу размахивая кадилом, которое мерно раскачивалось в его руке. Густой дым окутывал косматую голову батюшки и плачущих людей в перекрестье благодатных молитв, которые лились тихим напевом. И вот уже первые комья земли глухо застучали по крышке гроба, скрывшегося в могиле.


Нанятые работники, до этого стоявшие в стороне, по команде батюшки принялись за дело - ловко и быстро засыпая яму, превратив её в аккуратный, подрубленный лопатами холм, который со всех сторон обложили венками и цветами. Затем у изголовья пристроили большой деревянный крест , как неизбежный итог - напоминание об тщетности устремлений в жизни человека. Растроганные родственники искоса вглядываясь в свежий песок могилы, ещё немного постояли вытирая платком слёзы, перебирая обрывки воспоминаний об умершем и медленно, по двое, потянулись к выходу.


С ними еле передвигая ноги, шёл задыхающийся от горя незнакомец. Он всем весом опирался на рослого и крепкого батюшку, как на костыль.

- Как не вовремя! Как не вовремя! - всхлипывая и шмыгая носом слезливо повторял он.- Мог бы ведь ещё пожить! Хороший ведь человек был ... очень хороший...

Дружная же и притихшая родня неспешно тонким медленным ручейком отдалялась от могилы и украдкой оглядывалась с сочувствием рассматривая молодого человека, недоумевая - кто же это?

Тётя Анфиса первой предположила, шепнув соседке, что это её внук от двоюродной сестры из Владимира, умершей в прошлом году. И что он работает секретарём районного суда. Та же напротив нашёла сходство и с упреком пылко спорила, доказывая, как она ошибается, что это троюродный брат покойного по материнской линии из Брянска, сын отставного капитана и служит он по почтовым делам. Другие же внимательно слушая ответственно заверяли, что это двоюродный племянник по отцовской линии, чья мать владеет небольшим спичечным заводом в Рязани. Остальные же внимательно слушали и со всем соглашались, сходясь в одном - родня, и точка.

Но была одна маленькая загвоздка.

Этот человек не был ни родственником, ни соседом, ни даже случайным знакомым. Это был подающий большие надежды молодой артист местного театра Дмитрий Сергеевич Веселовский . Талантливый, предприимчивый, примерный семьянин, но с одной единственной коварной слабостью: он безумно любил коньяк.

Особенно перед выходом на сцену, где пара фужеров превращала тихого, скромного человека в неукротимого льва и он выдавал такие фортели, что в конце концов руководитель театра, исчерпав всякое терпение, попросту взял да и выставил его за дверь.

- Я ещё себя покажу! Сатрапы ! Тоже мне театр! Тень на лице истинных переживаний!!- грозился кулаком раскрасневшийся бузотер в адрес директора. - Вы обо мне ещё услышите! Талант сам пробьет себе дорогу!


И действительно, он нашёл свою сцену и благодарного зрителя... на кладбище, где смог совмещать свою страсть к выпивке с присутствием на самом краю авансцены, радуя публику убедительной игрой.


В уютной полутьме кафетерия, куда прибыла приунывшая родня, за поминальным столом, 'дальний родственник' поначалу скромно устроился в углу особняком от всех. Угрюмо осушая рюмку за рюмкой, всхлипывая он беспрестанно плакал почти не притрагиваясь к еде. Но чуть позже, воспрянув духом, неожиданно преобразился. С теплой улыбкой начав вспоминать замечательные истории из жизни покойного - настолько трогательные и живые, что казалось, будто только он один их и помнил. Его тосты, прекрасные и воодушевляющие, лились один за другим, что уже вскоре зарыдала вся родня.


Актёр был в ударе. Зал захлёбывался - рыдания тонули в громе аплодисментов. Брат покойного, с дрожью в голосе и слезами на глазах, тискал незнакомца в объятиях, будто родного. Растроганные тётушки, уже изрядно захмелевшие, с материнской заботой засовывали ему в карманы смятые купюры. То и дело из толпы вырывались восторженные возгласы: 'Браво!', 'Вот это речь!', ' Пускай ещё скажет!', 'Дайте ему слово!'


И вот к концу вечера измотанный артист, едва держась на ногах, покидал поминки с увесистым пакетом снеди и громадной бутылью водки в руках.

- Простите, мне пора... Благодарю вас от всей души! - смущённо кланялся "дальний родственник", его щёки пылали неестественным румянцем. - Прошу прощения... еще раз прошу...Завтра рано вставать. Поймите, работа...работа ждёт.


Измождённый артист торопливо выходил в прохладный вечер, спеша домой - туда, где его ждали тёплый свет в окне, смех двоих малышей и объятия любимой жены.

' Вот оно - признание! ' - мечтательно всматриваясь в звездное небо думал " дальний родственник". Счастье от сегодняшнего триумфа переполняло его до краёв. Господин Веселовский искренне улыбался и громко и сыто икал. Единственное, чего сейчас ему не хватало для полного счастья - это пара роскошных букетов роз с настоящими живыми цветами.