# Жнец

Михаил Троян

Каро сидел внутри кареты один. Одет в кожаные штаны, плотный нагрудник, легкие пластинчатые доспехи. Перед ним разложено оружие, и стоял пузатый глиняный горшок. − Ну как ты, красавица? − Каро открыл крышку, оттуда показалась светло-коричневая голова среднеазиатской кобры − Найи.

Глава первая


Локация: планета Хиир. Горанская империя.

Навиро...

Сегодня жизнь угаснет во многих глазах

Под ликованье душ прогнивших

И никто не зайдётся за нами в слезах

Мы проклинаем это допустивших

Страшные клоуны вас развлекут

Покувыркаются, жизнью пошутят

Они на цепи, никуда не сбегут

Вы полюбуйтесь мечами как крутят (Песня гладиаторов планеты Хиир)

Окна из блока гладиаторов выходили лишь на восточную сторону, и поэтому никто из бойцов не мог увидеть закат. Разве что на арене, во время учебного боя. Дома Навиро всегда любовался заходом светила, когда было время. Тут же не получалось, поэтому, когда не спалось, вставал пораньше. Он приходил в коридор на третьем этаже и садился у раскрытого окна. Смотрел, как восходит из-за тёмных гор, украшенных белоснежными вершинами, красное солнце, освещая чёрный океан и побережье, на котором большими блоками виднелись высотки. Солнце, конечно же, эту планету освещало жёлтое, но в утренние и вечерние часы, когда свет преломляется большой толщей атмосферы, оно становилось большим и красным. Ещё до его появления горы казались вырезанными из картона, теперь же стояли яркие и объёмные величаво, а вершины покрыл холодный багрянец.

Навиро присел на подоконник, вздохнул, хотя отпечатка страданий не было в душе. Но не спалось сегодня... не спалось.

Вечером решится его судьба, как люди часто повторяют: быть или не быть. Но тут вопрос будет поставлен ребром - жить или умереть. Сегодня он первый раз обнажит меч в настоящем бою, прольёт кровь другого человека. Это при хорошем раскладе, а при плохом - испытает на себе, как лезвие меча рассекает мышцы и крошит кости.

Навиро, глубоко вдыхая прохладный свежий воздух, смотрел на солнце, которое на этой планете зовётся Арео. И не покидала мысль, что, может, сегодня он видит восход последний раз в своей жизни.

Конечно, он не простачок, можно даже сказать, один из лидеров. Мало кто может выстоять в учебном бою против Навиро по прозвищу Непробиваемый. Многие пасовали, лишь смотря на мощные рельефные мышцы. Часто видел он, как взгляд противника словно натыкался на стену, когда он играл желваками на своём скуластом лице, на котором отпечаталось чувство отрешённости. Короткие тёмные волосы не закрывали борцовские уши. Взгляд, казалось, выражал всю пережитую тяжёлую жизнь.

Всё равно как-то было не по себе. Выходить и просто рубить друг друга, стараясь ранить и убить. Но выхода нет, гладиаторы тут не по своей воле. Хотя, если разобраться по сути, то они уже и так давно смертники.

Как это часто бывает, многие люди оказываются в тюрьмах и могилах из-за борьбы за справедливость. Особенно в неспокойные времена, когда бушуют волнения и свергаются режимы, а вожаки кричат с трибун: 'рэволюцыя'.

Тысячи судеб тогда ломаются, а тела убитых людей, ещё недавно мирных и дружелюбных, валяются по улицам, разнося вокруг запах тошнотворного тлена.

Навиро попал сюда с планеты Горана - самой благополучной в империи. Но и на ней есть шахты, где трудятся с роботами и люди. Конечно, не плечом к плечу, но роботы ещё не так совершенны, чтобы полностью заменить человека. И всегда, в любой точке Вселенной, найдутся люди, недовольные режимом.

Этих людей, как овец, согнали в одну смену, а когда выдавали на гора в пневмовагоне, 'случайно' включили грузовое давление в трубе - пятьдесят атмосфер. Человеческое тело - не медная руда − люди получились всмятку. Вот тогда и начался бунт. Режим, естественно, победил, А Навиро оказался здесь, избежав смертной казни лишь благодаря своему телосложению - на арене с голым торсом будет смотреться зрелищно.

Арена... В переводе с древнего языка это слово означает песок. Его много на ней, и он − поглощающий кровь.

Эпоха звездолетов...

Казалось, люди должны в это время жить счастливо и беззаботно. Но на Горане правил Совет трех. Никого не интересовало, что творится на подвластных планетах. Лишь бы вовремя был уплачен в полной мере налог, да чтобы вассальная планета не наращивала вооружений. В остальном полная свобода. Вот правитель Хиира, помешанный на древних гладиаторских боях, и устроил себе и всем развлечение. Плюс всепланетный тотализатор, приносящий в казну огромную прибыль. Для простых людей это развлечение и шанс разбогатеть. Удачная ставка в масштабах планеты за несколько минут может сделать любого нищего богачом.

Навиро сидел и смотрел: на горы, на солнце, на такой тихий сейчас океан. Позабыл даже про брошенную в постели обворожительную жрицу любви − брюнетку Айту, которую имел право выбрать вчера вечером, перед сегодняшним поединком. Та мирно спала, тихо сопя и раскинув руки на ложе.

Гладиаторский блок был точно таким, как в древности. Это благодаря помешательству на этого правителя планеты. Но сам амфитеатр, расположившийся внизу, как гигантский овальный оладий, огромен. Там двести тысяч зрительских мест, сотни подземных помещений и ходов.

Два года упорных тренировок, кучи стимулирующих препаратов сделали из Навиро отличного бойца с крутым нравом. Отменная реакция, умение выполнять все мыслимые акробатические трюки. Простой человек, видя такое, приходил в восхищение от совершенства владения телом, чего и добивались устроители - создать увлекательное зрелище.

Готовили жестко. За любую провинность били, бросали в карцер. Каждая школа старается держать марку, поэтому держит бойцов в крепком кулаке. Все это воспитывает терпение и силу духа, так нужные в бою.

Сзади подошел громадный мужчина по имени Барт. Просто гора мышц, и выдающаяся вперёд массивная челюсть. Через все лицо тянулся длинный шрам, другой шел от плеча к самому животу. Кличка − Костолом.

− Ну, что... птенчик, страшно выходить сегодня? - ехидно произнес он, а когда Навиро обернулся, поиграл мышцами на груди. − Первый раз всегда не по себе.

− А второй как?

− Ну... так всегда же страшно, желторотик! − самодовольно сказал Барт и заулыбался, думая, что пошутил. − На арену всегда идешь с замиранием сердца, жить то всем охота.

− Да нет у меня страха... Со времён бунта пропал.

− Наслышан за тебя, бунт вы сотворили добрый, много алчных порезали. Только что толку? Справедливости не было, нет, и не будет. А я попал сюда, грабя и бедных, и богатых, без разбора. − Барт присел рядом.

− Оба мы против закона пошли, − подвел итог Навиро.

− Мы с тобой в одной заявке, нас в этой клёпаной заявочке сорок человек, − Барт вымученно улыбнулся. И по глазам его стало видно, что он тоже переживает, побаивается, хотя секунду назад хорохорился.

− А что это за бой такой? Сильно много народа − получится свалка. Что-то тут каверзное замышляется. - Навиро показал на арену. - Там должно быть зрелище. Надо разузнать, что нам уготовили.

− Ясно, что. Развлечение толпе, вот. От нашей школы сорок человек, а кто против нас, неизвестно. Но побоище будет, я тебе скажу...

− Ничего, мы с тобой провокаторы, разберемся.

− Да, я уже пятый год буду разбираться, − произнес Барт самодовольно.− Слава и свобода дышат мне в затылок. Если сегодня победю, фу ты, побежу, то ворота раскроются, и я выйду за стены этого амфитеатра с деревянным мечом. Буду на следующий год переживать за тебя на трибунах.

− А мне всё равно не по себе, − Навиро передернул плечами.

− Пошли в трензал, разомнемся, отвлечемся. Здесь ты в депрессию впадешь, мозги залипнут. А в бою надо будет думать. − Барт встал и пошел по коридору.

Навиро вскочил и поспешно зашагал следом.


* * *


Время захода солнца... Вот оно, уже близко. Навиро с тревогой в сердце подошёл к окну, окинул взглядом пустующую арену. Уже темнело, мягкое освещение слабо вырисовывало силуэты людей вдали. Народ не зевал, потихоньку занимая заранее купленные места, билеты на которые начинали продавать по бешеным ценам за полгода до боёв. Поэтому публика в основном из элиты, люди одеты в пёструю одежду, сновали по проходам, как в муравейнике. Здесь собралась элита, избалованная богатством и развлечениями. Гомон раздавался отовсюду. Мелькали в руках бутылки, многие люди перед представлением разогревались алкоголем. Было много женщин, что удивило Навиро.

Не всем выпадает счастье достать билет на зрелище. Многие смотрят прямую трансляцию дома и делают ставки, сидя в кресле.

Посреди арены, в пяти метрах друг от друга, возвышались два высоких столба из воронёного железа, называемые столбы жизни. При массовых побоищах можно стать к нему спиной и не бояться удара в спину.

"Внимание, сбор гладиаторов ланисты Касара в центральном зале! Через пять минут все там!" - громко затявкал интерком.

Навиро пошёл в центральный зал. Людей собралось много, но было необычно тихо. Когда все были в сборе, хмурые надзиратели раздали каждому по пять жёлтых таблеток.

Встревоженный ланиста громко заговорил: "Возьмите гертем, его нужно съесть сейчас, это проверенное средство. С ним вы будете драться как дьяволы. Через час собираемся в оружейной комнате, уже для выхода на арену. Ну, а пока свободны. Не подведите меня, я рассчитываю на вас!"

Все подняли сжатые кулаки и проскандировали три раза: Касар, Касар, Касар!

Так звали ланисту − хозяина гладиаторской школы - лудоса. Он распоряжался жизнью гладиаторов, если посчитает нужным, то может и казнить. Хозяин и бог своих людей, почти рабов.

Время ещё было и Навиро, проглотив таблетки, вернулся к своему окну, которое тянуло магнитом. Трибуны уже были заполнены, освещение стало ярким, ядовито-оранжевым. По арене бегало десяток клоунов-гладиаторов с деревянными мечами, смешили толпу, устроив на песке кавардак. Толпа гикала и смеялась, клоуны свою работу знали − кувыркались по-настоящему весело.

Пир во время чумы... Кривляния и прикольные пируэты рассмешили Навиро. Вдруг стало весело. И как-то всё равно, исчез страх, тревога − действовал гертем.

Минут пятнадцать веселили клоуны народ. Затем разбежались по ходам, оставив на песке простые следы.

Внезапно повсюду раздался громкий голос невидимого латенью − глашатая: "Граждане планеты Хиир! Поприветствуем нашего правителя Викториана! Поздравим его с юбилеем, многая лета!"

Двухсоттысячная толпа заревела, ликуя и выкрикивая приветствия.

"А сейчас, уважаемые, вы увидите танцы на стеклах!" − громко и торжественно объявил латенью после паузы.

Толпа одобряюще зашумела. Посреди арены появилось отверстие, из которого под наплывающую музыку поднялся помост, на котором было все усеяно стеклами битых бутылок. И перед этими сверкающими острыми осколками, замерев, стояла молодая стройная девушка в платье из тёмно-красных мятых полос, перевитых, как попало, вокруг тела. Края полос свисали чуть выше колен, образуя огненные языки.

Прожектора с ярко-оранжевым, каким-то туманным, светом повернулись к танцовщице. В перекрестье этих лучей казалось, что её кожа бронзового цвета, а сама девушка − словно статуя. Лишь ярко-красные волосы, в тон платью, плавно двигались в слабом потоке воздуха. Голова обрамлена светлым обручем, с искристым драгоценным камнем. Две чёрные крупные змеи обвились вокруг рук, а девушка удерживает их головы пальцами.

Тихая медленная музыка становилась громче и убыстрялась. Вот она стала громкой и ритмичной. Танцовщица сделала осторожный шаг вперед и изогнулась, начиная танец. В ритм музыке начали вибрировать расставленные в стороны руки, ноги всё смелее ступали по стеклу. На лице можно разглядеть улыбку.

Притихшая толпа заворожено смотрела на девушку. Вверху арены появилось голограммное увеличенное изображение танцующей. Ступни красны от выступившей из порезов крови, полосы ткани огнём вились у колен. Но она продолжала рискованный и увлекательный танец с улыбкой. Вибрирующее изящное тело не давало оторвать от себя взгляд. Изящные ноги приковали внимание толпы.

"Многие люди танцуют на стеклах, ставя на кон жизнь, − подумал Навиро, любуясь девушкой, которая уже закончила танец. − Ей больно, а всё равно улыбается, не сдаётся".

Довольная толпа хлопала, люди остались довольны необычным танцем. Помост с девушкой погрузился в небытие.

"Битва титанов! Гигантус и Огромиус сойдутся в смертельном поединке! Гигантус в черных доспехах, Огромиус в красных! Кто из них кровожадней? Делайте ставки!" − голос латенью гулко разносился по амфитеатру.

Зрители стали делать ставки не вставая с кресел, на спинке перед каждым сидящим находилась сенсорная панель. На переднем ряду сидели богачи, у которых имелись интеры.

Раздался гулкий бой барабанов и с противоположных ворот выбежали карлики. Но мечи и щиты у них обычного размера. Они еле удерживали меч в одной руке. Щиты тоже для них тяжелы, почти во весь рост. Шлемы болтались на головах, и это тешило народ.

На кривых ногах карлики засеменили друг к другу. Из толпы раздавалось гиканье и крики, подстегивающие бойцов.

Карлики сошлись. Мечи взлетали медленно, почти не представляя опасности. Каждый успевал защититься от медлительных ударов противника. Бой грозил затянуться.

Маленький боец в черных доспехах сделал ошибку, выставив далеко щит, и потерял равновесие. Противник сразу этим воспользовался, рубанув краем щита в шею врага, через мгновение опустил на шлем меч, не оставив шанса увернуться. Шлем слетел, кувыркнувшись на песке. Карлик в чёрном упал, победитель ринулся вперёд , двумя руками вонзил меч в шею − первая кровь окропила песок.

Победитель ликовал. Шлем наполовину съехал с головы. Карлик выбросил меч и щит, подняв руки кверху, сотрясал ими. Толпа ревела, в неистовстве размахивала руками. Кто радовался удачному выигрышу, кто кричал агонизирующему карлику оскорбительные слова.

Затихшего полумёртвого карлика зацепили крючьями за ноги и потащили в трупную комнату. Кровавый след наполовину затирался волочащейся левой рукой, оставляя борозду на песке.

"Ну, нет! - эта картина так потрясла Навиро, что он вскочил. − Меня вы крючьями точно не потащите!"

"Огромиус победитель! − вещал латенью. − А сейчас алдабаты! Ставка вслепую! Шесть заявленных бойцов! Ставьте на своего!"

Шесть гладиаторов появились из преисподней арены под торжественную музыку. При надобности, оттуда поднимали различные декорации или животных.

Доспехи и щиты у всей разной расцветки. Алдабаты отличаются от других гладиаторов. У них "глухой" шлем, без возможности видеть. Забрало без прорезей, и они вынуждены драться вслепую.

"Артэй, Варом и Бусай! Тограс и Павсат, Бантер! − голос латенью достигал всех ушей, находящихся в пределах амфитеатра, услышав свое имя, гладиаторы сотрясали оружием над головой. − Ставьте на одного и выигрывайте один к шести!"

Грудь и спина у гладиаторов обнажены, лишь гибкими пластинами прикрыт живот. На левом плече защитный доспех − манника. Наручи и поножи, вот и все, что может защитить. Набедренные повязки стали стильными и вызывающими.

Загремели барабаны, и бойцы вступили в схватку. Со стороны, кажется, что они делают нелепые телодвижения. Шум и гам не дают бойцам услышать друг друга. Трибуны ревут. Каждый кричит своему бойцу куда идти и что делать. Все это густо сдобрено смехом от глупых движений сражающихся, которые пытаются найти соперника, в то же время, закрываясь от возможного неожиданного нападения.

Вот уже один лежит на песке, нарвавшийся на противника. Пораженный под ребра, он свернулся в клубок, и медленно гребет руками по песку.

"Гладиаторы ланисты Касара! Всем сбор в седьмом зале! Время − пять минут!" − огорошил Навиро интерком.

"Вот он, момент истины, скоро начнется", − рассеянно подумал Навиро и двинулся по коридору.

Справа на стене висел инфотлон − финансовый системник. Навиро подошел.

− Что желаете? − спросил монотонно инфотлон.

− Хочу сделать ставку на гладиаторский бой, − произнес Навиро.

− Идентифицируйте личность, − не меняя тона, затребовал системник.

Ладонь легла на черный матовый треугольник, который никогда не был ни холодным, ни тёплым.

− Есть совпадение. У вас повышена температура на полградуса. Вот список оставшихся боев, выбирайте своего участника, − экран засветился, отображая список.

Навиро бегло пробежал взглядом по списку.

− Бой − сюрприз, ставка на провокатора Навиро. Затем набрал код и поставил все деньги − сто пятьдесят сейро.

− Ставка принята, ставьте и выигрывайте, − отчеканил инфотлон.

Навиро двинулся в седьмой зал. А в нем уже было много народа. Стены увешаны ручным оружием. Дальнюю покрывали сплошным слоем грозные доспехи, она словно шершавый панцирь чудовища.

Появился ланиста в сопровождении двух надзирателей.

− Провокаторы! Выбирайте любое оружие, покажите всем засранцам славный бой! Наш лудос лучший! − возбужденно выпалил ланиста.

− Да! Да! Мы всех сделаем! − раздались выкрики, многие гладиаторы стали сотрясать кулаками.

− Наши ворота западные, одевайтесь и двигайте туда. Я не знаю, что вас ждет, но желаю только победы! Удачи вам!

− Да! Только победа! − выкрикивали бойцы. - Мы лучшие!

Наставник торчал в зале, готовый помочь советом или поддержать духом. Но все находились под действием гертема и не особо журились перед предстоящей бойней.

Ланиста ушёл, гладиаторы стали одеваться и готовиться. Наручи на руки, поножи на ноги. Маника на левое плечо, все как на тренировках.

Навиро пять минут ломал голову, что взять из оружия. Щит сегодня обязателен, остается один предмет в правую руку.

Огромный Барт уже размахивал утренней звездой. Шар, усеянный шипами, на короткой ручке, соединенный с ней цепью. Цепь зазвенела, тяжёлый шипастый шар начал делать ужасные круги.

− Ты тише, размахался тут, − пробурчал Навиро. − Люди ходят.

− Что, страшно? Тут все тренированы вообще-то. А если здесь под руку попадут, на арене им делать нечего, только нас подведут.

Наконец Навиро остановил выбор на трезубце. Стальная шершавая ручка, острые зубья блестели как зеркало. В комплект к нему шла сеть, такие бойцы назывались ретиариями. Навиро не любил сеть, люди не рыбы, чтобы их ловить. Сеть осталась висеть на месте. Выбранный стальной белый щит отбрасывал блики серых стен.

Шлем выбирался долго, это почти лицо на арене. Две широкие пластины закрывали скулы до самого подбородка, лёгкий и тёплый металл-лиурит удобно и плотно обхватил голову.

Многие еще собирались, спешить было некуда....


* * *


Мягкие на вид, но прочные борцовки. Они выдерживают удар копья, защищая плюсневые кости. И еще издают гулкие шаги, когда почва тверже, чем песок.

Гул медленных шагов...

Каждый шаг по коридору приближает к арене, над которой завис непрекращающийся рёв тысяч голосов. Железные решетчатые ворота, они словно переливаются, блестя чернотой воронова крыла. Вдоль стен длинные пластитовые скамьи, на которых уже сидят многие из сорока бойцов, пристроив щиты и оружие возле себя. Решительные, напряжённые лица − бойцы ждут часа истины. Только ворота отделяют от арены, и скоро они откроются.

'Нет, это не со мной происходит, − подумал Навиро. - словно смотришь какое-то кино'.

За воротами шёл поединок. Два бойца сошлись в ближнем бою. У обоих короткие мечи и небольшие фигурные щиты. Звон металла доносился отчетливо, несмотря на гул, исходящий от трибун.

Поединок завораживал, не давая оторвать от себя взгляд. Красивые воинственные шлемы, оригинальной формы щиты. Ловкие отточенные движения и трюки. Загорелая кожа сражающихся, под которой играли рельефные мышцы, блестела от пота.

Один из гладиаторов, с синим щитом и в шлеме с ирокезом, искуснее − это Навиро сразу подметил. Меньше движений, они плавны и точны. Второй боец, с красным щитом и гладким шлемом с сетчатым забралом, размашист и издёрган, иногда делает лишние шаги, а это может для него плохо закончится, и довольно скоро. Опытный глаз может практически в начале боя сказать, кто победит.

"Ирокез" оправдал предположения Навиро. В движении щитом отбил удар меча, делая оборот вокруг себя, и, присев, ушёл на нижний уровень. Меч слету отрубил переднюю ногу противника ниже колена, почти не задержавшись на препятствии. Раздался дикий крик, разнесшийся поверх гула толпы. Сверх острого меча, с сабельной заточкой, не знает преград в сильной и опытной руке. Несчастный еще не успел упасть, а "ирокез" сделал новый оборот, и голова отлетела вслед за ногой. Толпа злорадствовала, хлопая в ладоши, боец показал искусный бой.

Вся арена уже усеяна бурыми пятнами крови, но это было только начало игрищ.

"Преступники. Что нужно с ними делать?" − прогрохотал по всему амфитеатру голос латенью.

"Казнь! Казнить!" − загудела обрадованная толпа, грозно сотрясая кулаками.

Посреди арены, под нерасторопный бой барабанов, поднималась платформа, на которой расположились кругом около двадцати людей. Все одеты в обычную одежду, потому что не годятся в гладиаторы. Кволые и неспособные, не смогут развлечь толпу боем.

В руках у всех мечи. Они испуганно озираются, не зная, откуда придет опасность.

"Двадцать преступников − шестьдесят берсов!" − пробасил протяжно латенью.

Берсы − собаки-убийцы. С помощью генной инженерии люди вывели эту породу. Самые умные, сильные и быстрые из четвероногих друзей человека. И еще очень хитрые. При таком соотношении − один к трем, у неподготовленных людей нет никаких шансов.

Барабаны ускорили темп, издавая частую дробь. Люди стали в круг, выставив перед собой мечи.

И тут из небольших отверстий в стенах начали выскакивать черные, словно демоны, берсы. Крупные подвижные собаки, выше пояса обычному человеку. Их становилось все больше, они носились вокруг людей и рычали, не осмеливаясь пока нападать. Когда собак стало много, животные начали подбираться к людям, пытаясь вцепиться в жертву. Неопытные жертвы далеко выставляли мечи, не давая подобраться собакам на расстояние удара. Противостояние продолжалось около пяти минут, казалось, так будет долго. Но берсы специально обучены, и вот один, не выдержав, кинулся в атаку, пытаясь добраться до руки жертвы. Его встретили сразу два меча, но рычание и предсмертный визг подтолкнули других собак к атаке.

Собаки ринулись на несчастных, люди пытались отбиться, но тщетно. Все чаще обреченные падали под весом двух-трех грызущих их собак. И тут началась вакханалия...

Рычание и душераздирающие крики людей, все смешалось. Собаки рвали на людях плоть, отрывая куски с рычанием, вгрызаясь кровавыми пастями снова и снова в обезумевшие от боли, орущие жертвы, в их лица, руки и ноги.

Толпа затихла, никто не махал руками, все жадно смотрели.

В темном проеме появился наставник. Наёмный добровольный гладиатор. Не все люди ценят жизнь.

"Итак, все в сборе, через пятнадцать минут наш выход. 'Входите в боевой транс и сами помогите себе выжить', − произнес он. − Мы гладиаторы Касара! Выйдите на арену и покажите это всем!"

"Да! Касар! Мы непобедимы!" - яростно восклицали бойцы.

Затем все затихли, входя в боевой транс. Кто тряс головой, кто что-то бормотал. Навиро стал стучать кулаком в стену в пол силы, чтобы не повредить руку.

"Скотобойня! − вдруг дико заорал Малек, у которого была такая же кличка. − Сколько я перерезал глоток, сегодня добавлю!"

− Скотобойня, ты этим на врагов нагнать страху думаешь? Испугаешь ты их бараньими резаными глотками. Ха! − с сарказмом произнес подошедший Барт. − Тем, что ты работал на скотобойне, ты разве что детей перед сном можешь постращать.

Он взял у Наки пилообразный меч и начал медленно водить им по высунутому языку. На нем проступила кровь, затем язык полностью стал красным. Барт стал водить мечем-пилой по щекам. Через две минуты лицо стало красным от крови.

За решёткой, в десяти метрах от гладиаторов, продолжалась собачья экзекуция. На неё не обращали внимания, бойцы уже вошли в транс, все стали делать надрезы на руках, груди и спине. Недалеко от них озверевшие собаки разрывали слабые тела, а им было уже всё равно...


Арена опустела. Последние изуродованные тела утащили в трупную комнату. Огромное ненасытное помещение, его трудно заполнить. Мёртвые здесь сбрасывались в кучи, как попало.

Арена, после собачьей расправы и предыдущих боев, превратилась из жёлтой в темно-бурую.

Все сорок выстроились в шеренгу по одному, для выхода на арену.

"Помните закон гладиаторской чести, принимайте смерть и боль молча. Сражайтесь, не крича. Победителю подставляйте горло, пусть вашу участь решит толпа, − наставник с хмурым лицом шел вдоль шеренги, глядя в лица. − Я дал вам все, что мог, и надеюсь, вы не подведете. Удачи".

Мрачные ворота плавно поднимались без шума, последняя преграда перед ареной исчезала в стену. Толпа бесновалась, шум стоял необычайный.

Барт, стоявший первым, ступил на песок, держа в левой руке щит и размахивая утренней звездой. Лицо залито кровью, высунутый язык темно-красный. При этом верзила дико заорал, оскалившись.

"Бой − сюрприз! Барт Костолом!" − латенью начал объявлять появляющихся из ворот. Толпа встретила Барта рёвом.

"Малек Скотобойня, Навиро Непробиваемый!" − протяжно объявлял выходивших на арену всеобъемлющий голос.

Бойцы выходили один за другим: кто кричал свое имя, кто, как Барт, просто вопил. Все кровавые, сотрясая оружием, гладиаторы выглядели воинственно и устрашающе. Толпа ликовала очень страстно, когда выходили прославленные "старые" бойцы.

Вот он, запах арены. В нём пот, кровь, запах кишок и мочи. Такого не услышишь нигде.

Последний гладиатор из западных ворот ступил на песок, решётчатая перегородка опустилась.

"Граждане планеты Хиир! Делайте ставки на одного из сорока, того одного, кто останется в живых! Ставка сыграет один к сорока!

Навиро обвел взглядом амфитеатр. Счастливые и возбужденные лица зрителей, которые с интересом будут сейчас смотреть, как его будут убивать. Сверху бьют прожектора, но не слепят. Затем поднял лицо вверх, пытаясь увидеть звезды. Видна лишь бездонная чернота неба. Люди забыли, что они пришли оттуда, покорив немыслимые пространства. Забыли, что называются людьми, на самом деле стали хуже зверей.

− Что за бред? Мы что, друг с другом драться будем? Это же банально! В чем сюрприз? − произнес растерянный Барт.

− Нет, тут что-то другое, − ответил Скотобойня. Сейчас увидим, кто вывалится из восточных ворот.

Вдалеке раздался громкий рык, который, казалось, не могло издать никакое существо. По крайней мере, оно должно было быть огромным.

"Ужас Тертура! Сейчас вы его увидите сами!" − голос латенью стал самодовольным.

Зловещий рык повторился, почти одновременно, ему вторил другой.

− Скотобойня, это, кажется, по твоей части, − обратился к Малеку Барт. - Сейчас будем животных рубить!

− Кажется, так шерконы... рычат шерконы Тертура! − сделал заключение Навиро.

− Шерконы? Таких громадин ещё не забивал, но сегодня попробуем, − Скотобойня вымученно улыбнулся и сплюнул на песок.

Восточные ворота еще начали подниматься, а люди уже рассматривали страшное животное через решётку. Эту массивное чудовище стало видно лучше, когда оно ступило на песок.

Покрытый серой короткой шерстью, шеркон шёл не спеша, на четырёх мощных лапах. Настоящее чудовище, созданное из прототипов различных животных. Величиной со слона, шеркон напоминал тушей медведя, только передние лапы были раза в три толще задних, а когти... они на передних лапах были как у ископаемых динозавров. Морда его была сродни обезьяньей, а голову украшали бычьи рога.

На шее сидел чернокожий погонщик с копьём в левой руке и с небольшим багром в правой. Человек практически голый, в одной набедренной повязке. Длинные курчавые волосы цвета смолы колыхались в такт движения серой громадины.

По команде погонщика шеркон остановился и, обводя взглядом гладиаторов, угрожающе зарычал. Из ворот появился второе страшилище, на нём тоже сидел вооружённый чёрный тертурианин. Второй шеркон, более мелкий, ответил пронзительным рёвом, подбежав, стал рядом.

"Слава генофонду древней Земли! Боевые шерконы Тертура пред вашими глазами! − протяжно, фразу за фразой, выдавал слова латенью − пяти тонные шагающие смертельные машины! Сейчас вы окунётесь вглубь времён, прочувствуете, как сражались наши предки!'

Толпа гудела, в нетерпении махая руками и сотрясая кулаками. Ей не особо нужны предисловия, подавай скорее зрелище.

Увидев шерконов, Навиро сразу растерялся, не зная, что делать, затем разум стал проясняться. В голове заметались мысли, как эффективно можно противодействовать этим монстрам.

Барт снял шлем, озлобленно бросил под ноги.

− И что я буду делать против их когтей с утренней звездой?

− На Тертуре частенько такие развлечения проводят, рабство там вообще узаконено, − проговорил Наки, а сам с тревогой в глазах, не отрывал взгляд от страшных животных. Я вообще любил раньше такое смотреть, но чтоб сам попал...

"Эти звери не знают страха! Сейчас вы в этом удостоверитесь!" − распинался перед зрителями латенью. Толпа отвечала гулом.

− И что? Победил их кто-нибудь? − обратился Барт к Наки.

− Не знаю... − тот лишь пожал плечами.

− Победил! Становитесь быстро в круг, я расскажу, − скороговоркой произнес Навиро, глядя на хмурые лица соратников. Он любил разные истории и знал многое о боях на Тертуре.

Все как будто ждали этой команды, быстро создали круг.

− Снимайте и сбрасывайте доспехи в кучу. Нам нужна быстрота и ловкость.

Все быстро скидывали наручи, поножи, манники, через несколько секунд выросла небольшая гора доспехов. Затем сверху начали нагромождаться шлемы. Ременные обмотки остались на людях, они легки, да и нет времени разматывать.

Навиро провел рукой, деля круг напополам.

− Левая половина − более мелкий шеркон, правая − крупный. Держитесь столбов жизни. Шерконы почти непробиваемы, но есть и у них слабые места: сердце под левой лопаткой, под хвостом, высоко на голове между глаз и между глазом и ухом. Но попасть трудно, сильно вёрткие. Кидайте доспехи и щиты в голову. И еще глаза! не забывайте о них. Старайтесь дразнить зверя одновременно со всех сторон. Надо сразу сбить погонщиков. Давайте начнем первыми!

− Да! − дружно ответили гладиаторы. − Касар!

Навиро двинулся вперед, крепко сжав стальную ручку трезубца. Он ритмично стучал трезубцем о зеркальный щит, то же делали и его товарищи своим оружием.

− Касар, Касар, − скандировали окровавленные гладиаторы, неторопливо двигаясь вперед, а толпа неистовствовала.

Бой барабанов подходил к дробной, завершающей фазе, шерконы проворно двинулись навстречу. Резво взяв старт с места, страшные звери быстро приближались. При этом издавали резкие трубные звуки, приподняв головы к тёмному небу.

Навиро двинулся на крупного шеркона, ребром метнул щит в приближающуюся рогатую голову. За ним внимательно наблюдали маленькие свиные глаза. Шеркон побежал на него, был виден вылетающий из под мощных лап песок. В погонщика и голову шеркона полетели щиты и доспехи. Навиро метнул трезубец в погонщика, затем начал резко уходить вправо, перекувыркнувшись три раза на песке через голову. Бойцы истошно кричали, но одиночные возгласы тонули в реве толпы.

Оказавшись на ногах, Навиро обернулся и увидел, как шеркон гонится за Китом, а между огромных когтей у него застряли болтающиеся кишки.

Погонщик валялся недалеко, делая нелепые телодвижения. Навиро подскочил к нему, выдернув из живота тертурианина трезубец.

− Добро пожаловать на Хиир! − оскалившись, прорычал он. Затем подобрал копье погонщика и понесся к кружащему вокруг столба жизни шеркону.

Гладиаторы вытворяли на песке невообразимое. Казалось, вот шеркон уже догнал и сейчас ударит смертоносной лапой, но выполнялись неожиданные кувырки, гладиаторы убегали, резко меняя траекторию, закручивая врага вокруг столба жизни. Без остановки летели в голову животного щиты и доспехи, которые уже часто встречались под ногами.

Обыкновенных, неподготовленных людей уже бы не осталось в живых, но тренированные тела в симбиозе с гертемом творили чудеса акробатики, скорости и ловкости.

Навиро с разгона, вложив всю силу, метнул трезубец в район хвоста. Приблизившись, сразу ткнул туда же копьём. Шеркон начал разворачиваться, но он был слишком крупным, чтобы сделать это быстро. Навиро двигался в такт ему, оставаясь сзади. Выхватил трезубец и на ходу вонзил снова.

Шеркон потерял один глаз от удара копья, но бойца, метнувшего его, разорвал лапами.

В это время Барт, подскочив к левой задней ноге, слёту приложился шипастой утренней звездой в сустав. Бежал рядом и молотил по ноге как робот.

Двое бойцов подскочили, оказавшись рядом с огромным боком, и с криками вонзили копья под лопатку, целя в сердце.

Шеркон показал проворство. Он ловко поднялся на задние лапы и стал быстро разворачиваться в сторону людей. Барт среагировал, резко уйдя вниз и три раза перекувыркнувшись. Двоих замешкавших снесло передними лапами как ураганом, а потом шеркон всем весом стал на несчастных.

Когда животное разворачивалось, Навиро бил трезубцем в мышцы задних ног, но животное не дрогнуло, зато теперь, озверевшее, погналось за Навиро, не замечая других. Уже тяжело дыша от бега, он припустил со всех ног и, пробуксовывая на песке, закручивал траекторию вокруг столба. Затем развернулся, метнул трезубец, стараясь попасть в оставшийся глаз. Трезубец скользнул по лбу, не причинив вреда. Навиро пробежал еще, остановился, чтобы метнуть копьё.

Когда повернулся, увидел, что шеркон догнал. Навиро просел вниз и крутанулся в сторону. Лоб и голову обожгла резкая, словно молния, боль. Перед глазами, на долю секунды, промелькнули чёрные когти.

Навиро стал уходить кувырками в сторону с грацией кошки. Сделал два быстрых кувырка, затем выпрямился и побежал в обратную сторону, закручивая траекторию на столб. Это не так легко на песке, ноги грузли в обволакивающем их песке, уменьшая прыгучесть и скорость. Кровь залила глаза, стекая крупными дорожками по лицу, и эти тёплые полосы щекотали вспотевшую кожу и сознание.

Опоенное специальной смесью, озверевшее от ярости животное металось, пытаясь догнать и растоптать людей. Но пока оно отвлекалось на одного, другие сразу атаковали, зная, что промедление гарантирует всем смерть.

Зад шеркона и голова стали красны от вытекающей крови, второй глаз тоже выбит, но шеркон просчитывал, где находятся люди по запаху и звукам. Движения животного стали несобранными, он заметался из стороны в сторону, что было больше похоже на панику. Но уже много людей валялось на песке, перемешанном с кровью.

Навиро остановился − шеркон далеко. Веки стали разлепляться с трудом, кровавая пелена мешала. Мимо пронёсся озверевший Барт, держа в правой руке копье, а в левой − короткий меч. На спине глубокая резаная рана, расходившаяся в стороны и кровоточащая, когда поднималась рука.

− Не спать! Рубить! − прорычал он и рысцой побежал в сторону шеркона.

− Сейчас уделаем тушу! − прокричал Навиро и припустил следом, ища на ходу беглым взглядом валяющееся оружие. В стороне, недалеко от лежащего Скотобойни валялся широкий короткий меч.

Навиро сделал крюк и подхватил пилообразный меч на ходу. Взгляд скользнул по затихшему Скотобойне. Голова раздавлена, лицо сплющено и изуродовано. Кровавая каша из мозгов.

Навиро оглядел большую арену, ища глазами второго шеркона.

Всё шло по плану, вторая группа дружно хороводила животное вокруг второго столба. Погонщика на нём не было, но шеркон выглядел бодрым, лежащих поверженных людей у второго столба больше.

Барт в это время, в прыжке, изо всех сил, вонзил копье под хвост. Это сломало шеркона, видно удар пришелся точно в цель. Он сразу присел на задницу, повернув голову без глаз в сторону, отмахиваясь от колющего в бок копьём Наки. Поймал его лапами и раздавил с хрустом голову.

Навиро бегом обогнул здоровенную тушу и рубанул мечом по обезьяньей морде. Шеркон издал протяжный рык, полный отчаяния и страдания. Второй зверь зарычал в ответ.

Сарамай с тяжёлым топором в руках подскочил к задней лапе и начал подрубывать жилы. Шеркон пытался отмахнуться, но координация оказалась нарушена. Барт уже подобрал меч и отрубил два когтя. С победным кличем отскочил в сторону.

Навиро забежал по спине сидящего животного и двумя руками вонзил меч чуть ниже затылка. Сразу спрыгнул, перекувыркнувшись и вздымая бурый песок.

Передние ноги животного подогнулись, оно рухнуло, истекая кровью. Люди дружно набросились, чтобы добить врага. Навиро подскочил, замахнулся мечом. Сбоку нарастала масса, на помощь бежал разъяренный от ран второй шеркон.

Навиро повернулся, но поздно. Удар как лавина − снёс, опрокинув на лежащего шеркона.

Боль...

Темное ночное небо, через трудно разлепленные веки...


* * *


Крики и истерические вопли. Гвалт вокруг такой, что пауз не было. Когда сознание овладело телом, Навиро приподнял голову, с трудом разлепив глаза.

Он лежал на кровавом песке, в левое плечо словно забили гвоздь и прикладывали раскаленное железо. С трудом сел, взгляд скользнул по ране. Страшный длинный разрез забит песком.

Навиро огляделся. Два окровавленных шеркона лежали недалеко друг от друга, не подавая признаков жизни. Повсюду в нелепых позах изувеченные трупы. Попадались на глаза и растянутые валяющиеся кишки.

В этой адской мясорубке выжило лишь семеро. Победители ликовали, сотрясая оружием. Барт возвышался на шерконе, вздымая руку с мечом.

− Хиир! Я свободен! − орал он во все горло.

Навиро поднялся с трудом, правая нога плохо слушалась, подгибалась. Подошел к затихшему шеркону, положил руку на серую шкуру.

− Я увижу завтра рассвет! − хрипло прокричал он размахивающей руками толпе. − Вы напьетесь крови! Я вас напою...


Глава вторая


Локация: планета Земля.

Каро...

Осенний лес по-своему хорош. Золотистые листья, сбор лещины и поздних грибов, которые, если засолит хорошая хозяйка, то не оттащишь от тарелки гостей за уши. Конечно, есть в опадающем, пожелтевшем лесу определённая грусть, говорящая, что этот растительный цикл приближается к концу. Но зато осень - это время собирать плоды. Также и осень жизни - это пора подводить итоги, время исправления ошибок, а их человек творит во множестве, ступая по тернистой тропе, под названием жизнь.

Так думал Каро, глядя на золотистые листья на ветках, уже подсохшие и шуршащие при малейшем дуновении ветерка. Погодка сегодня выдалась на славу: ласковое солнце припекает, словно в августе. Небо почти чистое, лишь кое-где пестреют перистые облака.

Чёрное животное, на котором Каро ехал в седле, звали фортэсом. Оно напоминало что-то среднее между лошадью и буйволом, а на носу красовался рог. Нет, не такой как у сказочных единорогов, а напоминающий грозное оружие носорога. Ещё задолго до апокалипсиса вымерли лошади, и взамен люди создали фортэсов. Сейчас это незаменимое боевое животное. Есть даже особо злобные экземпляры, которые легко пробивают строй врага, сея своим страшным рогом смерть.

Мерное покачивание в седле вгоняло организм в сон, и Каро частенько клевал носом - ехать верхом целыми днями - не каждый человек выдержит такое.

Каро обернулся, взглянув на спутника. Мар - невысокий крепыш, тоже едущий верхом на таком же смоляном фортэсе, так и пышет здоровьем и энергией. Округлое лицо кажется мирным, вводя в заблуждение. Взгляд его серых глаз колюч, но улыбка обезоруживает, а лицо в это мгновение похоже на тарелку.

Сейчас на нём из доспехов лишь кожаный нагрудник с медными пластинами, под которым светлеет домотканая рубаха. Тёмные штаны из грубой ткани, сапоги из бычьей кожи, в которых ногам сейчас жарковато, из-за этого приходится на каждой остановке разуваться. У седла приторочено копьё, возле спинки-рюкзака красуются два чуть изогнутых, тонких меча в ножнах. В принципе, мечами их называют лишь символически, по сути, это кривые сабли. Рюкзаки сшиты и закреплены таким образом, что можно опереться спиной, как на спинку кресла. А набить его не составляет труда, в пути нужны многие вещи и оружие.

Дорога, по которой ехали путники, еле заметна, по ней редко прокатывались деревянные колёса. Лес наступал, и она заросла травой, даже иногда и плотный кустарник вставал на пути.

Фортэсов ещё называли возчиками, они не очень быстры, не понесешься верхом так, чтобы ветер свистел в ушах. Зато идут ровно, без устали, можно ехать хоть сутки. Быстрее всадник вывалится из удобного седла от усталости, чем упадёт на ноги фортэс.

Возраст Каро приближался к сорока годам. Тренированное плечистое тело становилось понемногу рыхлым, (в последнее время Каро стал ленив), но недостаток скорости восполнялся боевым опытом. Уже выше висков красуются залысины, поэтому Каро следил, чтобы его русые волосы всегда были коротки. Пристальный, казалось изучающий, взгляд карих глаз. Мар же темноволос, и в отличие от своего наставника, молод и горяч. Всю дорогу он задерживал Каро из-за продолжительных тренировок. Долго крутил мечами, работал много с копьём, как шестом.

Впереди показалась развилка, а когда дороги сошлись, стали заметны следы колёс.

Скоро уже и привал, но Мар молчал, не намекал, что пора остановиться. Разговаривали последнее время друзья нечасто, за многодневный путь уже успели выговориться.

Внезапно фортэс остановился и фыркнул, словно учуял что-то опасное. Обычно они так фыркают, если унюхают падаль. Тогда приходят в безумство, могут напасть и на человека.

− Ты чего? Фрай! - Каро натянул поводья, но фортэс напряг шею, резко и шумно выдохнул воздух через ноздри.

Каро поднял руку, что означало: 'стоп! внимание!'.

Чуть попустив поводья, чтобы фортэс не шумел, Каро прислушивался, ловя каждый звук. Голоса птиц, жужжание мух...

Мухи! Они собираются, когда есть куда отложить яйца. Невдалеке тявкнула лиса. Ну, она то ладно, а вот жужжание мух говорит о том, что недалеко лежит мёртвая плоть.

И тут донёсся еле слышный стон. Если бы сейчас была ночь, то издать стон может любой тёмный дух, заманивая в подлую западню, чтобы выпить душу. Но сейчас день, значит там точно человек.

Каро спешно спрыгнул с фортэса, привязал его у ближайшего дерева. Тихо достал меч и осторожно пошёл вперёд, стараясь не наступать на сухие листья, которые выдадут своим хрустом. Он осторожно, медленно прошёл кусты, оглянулся. Мар крался позади, держа наготове стрелу на тетиве.

Кровь на пожухлой, светлой траве. Она уже высохшая и почерневшая, значит, пролита давно.

Окровавленный человек лежал под осиной, которая укрыла его от солнца, избавив от жалящих лучей. Лицо обескровлено, по виду можно сказать, что это труп, но опять послышался тихий стон.

На вид раненому мужчине лет пятьдесят, что по нынешним временам древний возраст. Волосы слиплись от засохшей крови, а правая рука, переломленная в локте, вывернута неестественно, ужасно. Одетый не по здешнему, в кожаных штанах и плотной рубахе.

Веки, ноздри и уши залеплены белыми яйцами мух. Подойдя ближе, Каро увидел в приоткрытых глазах, и на ране у виска, копошащихся мелких червячков. Он опустился на колено, разогнал руками мух, затем чуть хлопнул лежащего по заросшей щеке. Бедняга чуть слышно застонал, но остался неподвижен.

− Кто на вас напал? - Каро не отрывал взгляда. Можно не услышать, но прочитать по губам, что прошепчет раненый.

− Утром... забрали... две... голо...вы, − пробормотал он медленно.

− Кто забрал? Какие головы?

− Опустившихся с неба... Головы... с рогами.

− Он бредит, − сказал Мар, стоящий позади.

− Тихо! - оборвал его Каро.

− Кто напал? Куда повезли головы?

− Утром... Тая... спасите Таю. − Человек замолчал.

Каро, немного подождав, хлопнул его несколько раз по щеке, но тот лишь один раз промычал. Больше не реагировал.

− Там ещё один лежит, но тот готовый, − сказал Мар. - Лисы его уже погрызли. Что делать будем? Яму копать?

Каро занёс меч и одним ударом отсёк несчастному голову, которая немного откатилась, словно толкнули кочан капусты.

− Некогда ямами заниматься. Этим беднягам хуже уже не будет, а нам до темноты, − Каро взглянул на солнце, которое давно перевалило зенит. - Нам нужно догнать этих молодцев, что сотворили тут зло. И ещё! Мне очень хочется подержать в руках рогатую голову пришельца!

− Было бы хорошо, если бы эти злодеи ехали с нами в одну сторону! - Мар двинулся к дороге. - Иди, следопыт, смотри!

Каро вышел к дороге. Пройдя вдоль, увидел по следам, что одна телега съехала под пологим углом и упёрлась в кусты. Затем под крутым углом выехала опять на дорогу, но с другой стороны разворота не было, значит, злодеи, как и они, едут на восток.

− По пути, Мар! По пути! - Каро отвязал фортэса, вскочил в седло. Держи лук наготове! Привалов не будет. - Он стукнул возчика пятками по бокам, а когда тот пошёл шагом, стукнул пару раз ещё. Фортэс засеменил, отгоняя взмахами головы назойливых мух и слепней, атакующих слезящиеся глаза.

− Вот сволочи! - Мар догнал, пустил возчика рядом.

− Для этого и создана Миссия, чтобы наказывать зло на Земле, поучительно сказал Каро.

Оба они были миротворцами, не знали другой жизни, сколько себя помнили. Бороться со злом, восстанавливать под этим небом справедливость - вот их цель.

Много, много раз Каро вот так ехал вдаль, чтобы наказать преступника или защитить других от злой руки. Интересна была его жизнь. Кто знает, сколько его детей родилось в замках и селениях. Сейчас к нему пришёл тот возраст, когда миротворец может покинуть Миссию, обзавестись женщиной. Но Каро продолжал служить Миссии, так и не найдя ту, с которой он бы хотел провести свою старость.

Следы тянулись полосами, но Каро насчитал на примятой траве следы от трёх телег. Значит, злодеев немало. Одна телега захвачена, а они ехали до этого на двух. Может, обозлённые беженцы, ищущие свободную землю, а может, торговцы солью. Лишь они, отчаянные, рискуют в такое время, когда в людях не осталось ничего святого, везут соль, торгуют, выменивая на золото, серебро или железо. А этот ржавеющий металл сейчас в цене, предки выгребли с земли почти всю руду. За один хороший меч можно выменять полуторагодовалого быка, а за доспехи корову. Фортэс стоит намного больше, за него можно выторговать доспехи, меч и неплохой арбалет или лук.

Ехали миротворцы долго, уже малиновое солнце коснулось краем горизонта.

− Наверное, догоним мы их до темноты, − сказал Мар, поравнявшись. - Смотри, даже солнце намекает, какое-то кровавое сегодня.

− Не кровавое, а малиновое. И потому, что облака сегодня такие. Смотри, небо затягивается.

Вдали еле слышно громыхнуло. Мар взглянул в ту сторону.

− Надо навес делать, иначе ливень накроет, будем мокрые, как лягушки. Не догоним мы их, по крайней мере, не сегодня.

− Едем! - уверенно отрезал Каро. - Я готов ехать в дождь, но я настигну их этой ночью! Тем более луна, смотри, какая яркая, прям лунище. - Он мотнул головой, показывая за себя.

А там луна уже серебрила верхи туч. Скромный ветерок что-то нашёптывал путникам, поигрывая листьями.

Зоркие глаза Каро, несмотря на его почтенный в эту эпоху возраст, выхватили из последних красных отблесков почти спрятавшегося за лес заходящего солнца, жёлтый проблеск.

− Мы кого-то догнали, будем надеяться, что это наши злодейчики, − сказал он, переведя фортэса на размеренный шаг.

− Что будем делать? - спросил Мар с волнением в голосе.

− Да что... Идём к костру, смотрим посты. Если удостоверимся, что это наши ребята, забираем головы инопланетян, по пути рубим ихние.

− Я займусь постами, − сказал Мар. - Спешимся?

− Да, пойдём пешком. Я дам сигнал, до этого никого не трогай.

Впереди заблистала тёмная река, отсвечивая лунную дорожку. Недалеко от берега темнели развалины большого замка. Центральная башня, на удивление, уцелела, но крепостные стены разрушены больше чем наполовину. За стеной горел костёр, отбрасывая на развалины тени людей, которые становились из-за неровностей рваными и корявыми. Доносился громкий говор и смех.

− Не боятся никого. Наверное, охраны нет, − Каро спешился, решив тут привязать возчика у дерева.

− Я всё равно пробегусь, гляну, − спрыгнув с седла, сказал Мар.

Каро крался вдоль деревьев, сливаясь с тенями. Один стражник сидел на углу остатков крепостной стены, затаился. Каро осторожно перешёл защитный ров, который, когда тут скрипели ворота и зубцы бойниц возвышались над стеной, был всегда заполнен водой, а из дна, невидимые, торчали заострённые колья. Сейчас же ров сухой, как песок в пустыне, а колья... если они и торчали тут когда-то, давно иссохли и сгнили.

Незаметной юркой ящерицей Каро перебрался через раскрошенный верх стены, с противоположной стороны от стражника. В стороне от костра смутно виднелись телеги, у которых привязанные фортэсы жевали накошенную траву.

− Кто? Ты ходил морским разбоем? - послышался громкий голос. - Рассказывай сказки!

− Не веришь? Я с Фаритом ходил, мы индийцев потрошили!

− Давай! Заливай!

По голосам можно было понять, что народ у костра уже давненько забавляется вином.

Сосчитав людей у огня, Каро встал и открыто пошёл к ним, держа оба меча в ножнах в левой руке. Восемь мужчин и одна молодая женщина, недурна собой. Светлые волосы рассыпались по плечам, послышался её звонкий смех.

− Вот вернёмся в Кортавыц, я тебя отведу к людям, которые подтвердят! - говорил тот, что стоял на ногах, остальные сидели.

− Паттер врун! - вскричал самый рослый и плечистый из ватаги. Многие засмеялись.

Каро ловил каждую деталь. Сидевшие не воины, одеты в простые рубахи, зашнурованные на голенях сапоги индов, да груботканые штаны, но мечи лежат возле пятерых, а чуть в стороне прислонены к полуразвалившейся стене копья. Плюс выставленный на пост стражник. Они так были увлечены разговором, что никто не заметил открыто подходившего Каро. Лишь когда его осветил огонь костра, плечистый и бородатый подскочили, увидев незваного гостя, будто их ужалили шершни. Спешно схватились за мечи.

− Карес! Портой! На охрану! - скомандовал плечистый. Двое вскочили, подбежав к копьям, схватили по одному, затем худощавый прихватил ещё арбалет и они растворились в ночи.

Оглядевшись и поняв, что Каро один, плечистый успокоился, приободрился. В голосе послышалось превосходство.

− Ты кто такой, бродяга? - он пристально разглядывал гостя, взгляд его тёмных глаз пиявкой прилип к левой руке, держащей за ножны два меча.

− Я кто? Каро, просто Каро.

− А ты знаешь, просто Каро, что нормальные люди, придя к чужому становищу, голосом обозначают себя издалека, да подходя к костру, говорят слова всякие хорошие. Мир вам или ещё что...

− Так-то ж нормальные люди, а я не из этих. У меня даже шаги ненормальные. - Каро сделал два под шага вперёд правой ногой, подшагивая за ней и левой.

− Я слыхивал, что в этих краях жнецы бродят. Ты думаешь, что сам победишь мою ораву? Иди с миром, не пытай судьбу. Или ты ищешь драки?

− Я ищу головы спустившихся с неба...

− Рогатые? - насмешливо спросил плечистый.

Сомнений больше не было. У костра те злодеи, что напали утром на несчастных путников. Каро подбросил левой рукой мечи, поймав обеими шершавые рукояти, скрестив оружие перед лицом. Чтобы движение или удар 'пошли', его нужно сделать пятьдесят тысяч раз. Каро тренировал этот трюк не меньше двухсот тысяч раз. Поэтому плечистый ахнул, так это было плавно и красиво.

− Рогатые, − подтвердил Каро.

Все, у кого не оказалось под рукой оружия, метнулись перепуганными зайцами к своим мечам, уже крепко сжимали их в руках. Двое выставили вперёд копья. Женщина канула во тьму, растворилась.

− Неа... не видел... − спокойно сказал плечистый, затем заорал с ненавистью: − Рубите его! Вперёд!

В стороне раздался вскрик - это Мар вогнал стрелу в стражника.

В атаку бросились сразу трое. Остальные на мгновение замешкались, но лишь на миг − ринулись вперёд. Резким движением вниз и в стороны, Каро сбросил с клинков ножны, полетевшие под ноги атакующим. Молниями блеснули его мечи, разрубив голову первому и мышцу на бедре второму.

Первый упал молча, с развалившейся надвое головой не покричишь. Второй вскрикнул, неуклюже отскочил назад, столкнувшись с напиравшими сзади. Плавным движением уйдя вправо, Каро веером хлёстко рубанул обоими мечами на опережение, отрубив на замахе ближнему врагу руку у локтя. Раздался дикий крик боли, охладивший пыл других. Подшаг вперёд: Каро еле достал по шее отступившего, с разрубленным бедром. Из яремной вены взвилась струя крови, на лица врагов. А так как бедняга крутанулся, то красных брызг досталось всем, даже Каро. Бедняга приложил ладонь к шее, упал на колени, собирая перед лицом мгновенно растущую красную лужицу.

Плечистый остановился, попятился. Осталось трое против одного. Пропела стрела, Каро вздрогнул, сместившись в сторону. Но по вскрику патлатого рыжего парня, у которого из живота торчала стрела, стало ясно, что это работает Мар.

- Ну что, где головы? Рогатые... − процедил сквозь зубы Каро.

− Щас полу... − главарь не договорил − стрела, вошедшая в шею сзади, пробила кадык, не дав даже захрипеть. Наконечник зловеще темнел чуть ниже подбородка. Выронив меч, главарь схватился руками за горло и побежал к стене. Последний защитник костра бросился за ним, спасая шкуру, но Каро в четыре шага его догнал, рубанув по плечу, развалил беглецу корпус почти пополам. Плечистого рубить не пришлось, он лежал чуть дальше, держась за горло.

− Там женщина, привязана к телеге, − раздался голос Мара.

− Так развяжи... Где их вещи?

− Похоже, на телеге. И ещё там соль...

− Вот мало им соли, ещё и людей убивают, − укоризненно сказал Каро.

− Больше не будут.

Миротворцы подошли к телегам. На ближней сидела светловолосая женщина в поношенном платье. Связанные руки другим концом верёвки крепились к борту телеги. Если пленницу умыть и приодеть, она была бы красива. Но сейчас выглядела жалко. Дрожала, то ли от вечерней прохлады, то ли от страха. Тем более ей кто-то из злодеев врезал в скулу, и похоже, что не кулаком. Такой тёмной и большой гематомы Каро у женщин ещё не видел.

− Развяжи, − распорядился он, а сам полез в мешки, которые не были похожи на те, в которых соль, и не накрыты. В одном мешке нащупал что-то похожее на большую дыню. Когда вытащил на свет, ахнул.

Это была голова чудовища. Зубы... таких острых и больших нет ни у кого на Земле, белые загнутые клыки угрожающе торчали, заставляя цепенеть. Сама же морда, это была именно морда, а не лицо, по форме больше напоминала змеиную, у ноздревидного носа покрыта мелкой чешуёй, которая ко лбу увеличивалась. Наверху головы два небольших, но очень острых рога, загнутые назад. Глаза усохли, а веки впали в провалы.

− Вот это да! - воскликнул Мар, он помогал в это время освобождённой пленнице слезть с телеги, но на неё не смотрел, не мог оторвать взгляд от головы пришельца.

− Интересно, а вторая такая же? - Каро дрожащими руками доставал из мешка вторую голову. Но судя по тому, что она зацепилась рогами, которые легче было назвать шипами, голова была такая же.

− Забирай, пошли к костру, − сказал Мар, взяв всхлипывающую женщину за руку, повёл её к свету.

Когда все уже были у костра, Каро ухватил за ноги труп одного из разбойников, у которого уже почернела кисть, лежавшая возле горящих углей, разнося запах палёного мяса. Мар, тоже принялся оттягивать трупы чуть дальше от костра.

Когда трупы лежали рядком в стороне, Каро достал из мешка голову пришельца и внимательно рассмотрел, затем достал вторую. Они ничем не отличались, похожи, как две капли воды. От них пахло копчением.

− Их что, засолили? - спросил Мар.

− Засолены и закопчены, − сказала женщина, утирая слёзы. − А моего мужа... Моего Сартеса у...би...ли... − она захныкала.

− А откуда вы ехали? Куда? Там ещё один убитый, − начал расспрос Каро.

− Северные мы, с Белой земли! Шли, потому что эти твари прилетели на большущем корабле, начали своё селение строить!

Каро пошарил взглядом, нашёл мех с вином, валявшийся рог. Налил полный, протянул женщине.

− На, выпей. А ты, Мар, сходи приведи наших возчиков.

− Фортэсы никуда не денутся, позже схожу. Мне тоже интересно послушать!

Женщина выпила большими глотками вино до дна. Вытерев рукавом губы, отдала рог.

− Меня Тая зовут. Мы спасались от этих пришельцев и ехали в земли индов. Хотели там головы показать. Индов много, они победят этих зубастиков, если захотят! Но у рогатоголовых есть большой воздушный корабль и страшное оружие. У нас всё поселение перебили.

− Вас трое было, когда торговцы солью напали на вас?

− Куда там! Шестеро! Но Алая с двумя детьми убежала.

Каро ещё долго расспрашивал Таю, но пояснить, кто эти пришельцы, откуда, какое у них оружие, она толком не могла. Лишь сказала, что рогатоголовые стреляют красными молниями.

Наконец вино сморило её, она отправилась спать на телегу, укрывшись там овечьими шкурами. Мар наконец соизволил сходить за фортэсами.

Дождь так и не пошёл - гром лишь погрозился в стороне. Когда Мар пришёл к костру, Каро сидел, задумавшись.

− Что будем делать? Надо головы в Миссию везти, сообщить, − спросил Мар, присев к потемневшим, но ещё выбрасывающим бледные язычки пламени, угольям.

− У нас задание, − сказал, не отрывая взгляда от жара, Каро. Едем к Алану, а потом уже в Миссию.

− А если того... − Мар поперхнулся. - Если не вернёмся? Всяко может статься.

− Барону отдадим. Только скажем, чтобы с Миссией связался. Тем более, его замок уже рядом. Я думал, сегодня будем на месте, но видно завтра, если не приблудили.

− Значит, к Алану... − Мар встал, в голосе слышалось разочарование. − Подежурь, я посплю.

Каро наткнулся взглядом на кучу заготовленных дров, мирно лежащих в стороне, подкинул пару толстых веток на уголья. Сидел, смотрел, как они задымились, а потом весело вспыхнул огонь, быстро пожирая то, что росло годами.

Ясно, Мар расстроен, потому что они не прекращают путь. В Миссии у него в последнее время появилось увлечение по имени Тарриса. А они уже почти месяц, как в дороге. Но такова уж судьба миротворца. Зато, обернувшись в конце жизненного пути, миротворец может смело сказать, что ходил по этой Земле не зря.

Каро смотрел на огонь недолго. Веки отяжелели: так, сидя, он и уснул.


Глава третья


Жатва


Костёр потух, утренняя прохлада не дала выспаться. А может, разбудило щебетание ранних пташек, на все голоса встречающих восход солнца.

Зябко...

Каро поёжился. Развалины замка при свете дня не казались такими мрачными, как ночью, при отсветах огня. Тогда казалось, что в тёмных местах затаились привидения убитых людей, которые жили здесь, пока не пришли злые люди и не порушили стены, которые строились с такими надеждами. Оттащенные от костра трупы разбойников так и лежали рядком - теперь они уже никому не причинят вреда. А вот мухи... Те навредят, пусть только солнышко пригреет, сразу наложат яиц, услыхав сладкий для себя запах тлена. Другие бандиты лежали там, где упали от стрел Мара. Он ещё собрал свои длинные жала в колчан, а люди... они заслужили такую участь − они не будут преданы земле, послужат кормом зверью и насекомым. Желтоватые кости разгрызут зубы хищников или выбелит солнце. Грешные души останутся на Земле, будут искать оправдания и просить шанс ещё одного рождения.

Каро потянулся, поднялся с сухой колоды, на которой дремал.

Достал из своего мешка яблоки и кусок хлеба. Разделил по два яблока, да по куску хлеба на троих. Затем, прихватив меч, пошёл к реке. Когда перелезал через стену, увидел у рва околевшее и обезглавленное тело стражника. Молодец Мар, подкрался так, что стражник его не заметил до последней секунды.

На берегу Каро не спеша разделся и вошёл по пояс в холодную воду. Дыхание и сердце на мгновение замерли. Он набрал в пригоршни воды и жадно выпил. Затем набрал ещё, а выпив, нырнул. Он любил купаться в холодной воде. Это вызывало стресс, а после него в организм надолго оставался бодрым. Так учили в Миссии. Но в почтенном возрасте от резкого охлаждения может стать сердце. Правда, кто знает, что лучше? Умирать немощным и дряблым или от такой вот остановки в непростом жизненном пути? Хотя человеку не нужно специально уходить из этой жизни: самоубийство - это обыкновенное убийство, только себя. А как учат наставники, потом люди попадают в плохое место, не могут вырваться из тьмы, ища себе оправдание, но не находят.

Каро поплыл к другому берегу - он был крутым, ивовые ветви свисали к самой воде. Как он и предполагал, нор, в которых водятся раки, здесь оказалось много. Не успел он засунуть пальцы в одну, как их больно сдавило клешнёй. Вытащив из своих жилищ троих тёмно-зелёных раков, он повернулся к развалинам.

− Мар! - закричал он громко. - Мар! Соня!

Когда из-за камней появилась голова и плечи друга, крикнул:

− Возьми пустой мешок и плыви сюда!

Когда Мар приплыл с мешком, Каро уже наловил целую кучу раков, сидел на берегу. Поднимая и растопыривая клешни, раки пятились, расползались по траве, он их время от времени собирал.

− Вода холодная! - недовольно сказал Мар, подплывая. - Ты же знаешь, я не люблю!

− Смотри, что мы сейчас запекать будем! - Каро поднял за панцирь самого большого рака с одной огромной клешнёй.

− Ух ты! - Мар вышел из воды, поёжился. − Много их тут! Пошли ещё наловим.

Они проверили норы ещё у одного обрыва. Всего в мешке собралось около тридцати раков.

Когда миротворцы пришли к руинам, посвежевшие и довольные добычей, Тая уже разожгла костёр, грелась.

Каро подложил ещё дров, чтобы получилось больше жара.

− Это... − он замялся, вспоминая имя женщины. − Тая... Мы идём в один замок. Там люди хорошие, ними правит барон Алан. Если хочешь, можешь идти с нами. Пристроим тебя. А вообще, ты свободна, можешь идти, куда хочешь.

− А у меня есть выбор, куда идти? - горько спросила Тая. - Конечно, с вами пойду. У меня не осталось ни родных, ни знакомых.

− А ваше селение далеко отсюда? - спросил участливо Мар. Потом добавил: − Было...

− На север идти надо, дней двадцать пять ходу на фортэсах.

− А много этих, рогатых? - спросил Каро.

− Много... Но их троих хватит, чтобы селение разнести. Они один раз стрельнут, а дома как не бывало, вместе с людьми. Только и находили потом, пальцы, головы, да кости.

− Да... Будет нам с этими пришельцами морока, − тихо сказал Мар, открыл мешок, встряхнул утренний улов. Панцири застучали друг о друга. Затем взглянул на Каро. - Что, бросать?

Каро кивнул. Мар разгреб веткой жар, высыпал раков. Те, бедные, пытались сопротивляться своей судьбе, но их скручивало, корёжило. Лишь один успел несколько раз дёрнуть хвостом, пытаясь слинять от своей участи. Мар поспешно набросал на предстоящий завтрак углей, напополам со вчерашним пеплом.

− Мы, вообще-то раков варим, − сказала Тая. - Тем более соли у нас сейчас... завались.

− В чём варить? - спросил Мар.

− Так в нашей телеге есть чан.

− Ну, тащи тогда! - Мар стал поспешно выбирать покрасневших раков из жара.


Потом ели вареных раков, нахваливая, выдавливая зубами нежное мясо из клешней.

Когда позавтракали, закусив раков хлебом с яблоками, стали собираться в дорогу. Провозились долго, пока напоили у берега всех фортэсов, запрягли. Верхом ехать уже не было нужды. Когда люди отправились в путь, каждый правил телегой, да ещё в поводу плелось по два-три фортэса.

Без остановок ехали долго: солнце поднялось в зенит − стало маленьким, злым и жалящим. Но фортэсы упорно шли, понурив головы. Казалось, деревья тоже опустили ветки, обвисли листья - всё просило дождя.

Телега, которой управлял Каро, поскрипывая колёсами, ехала первой.

− Во! Пчела! - воскликнул Каро. - А вот ещё летят. Недалеко жильё, скорее всего.

− Недалеко пасека или дикий улей, − подытожил Мар.

Впереди открылось пространство. Лес обрывался, а взору открылась долина, уходящая вниз. Там, возле огромного озера, возвышался силуэт замка-крепости. Его окружала высокая, испещренная зубцами крепостная стена с множеством башен. Вокруг возделанные черные поля, недалеко от замка роскошные сады.

− Что? Приехали? - крикнул Мар. - По-моему, это и есть замок Алана!

− Мне что-то индюшки захотелось, из печи, − разглядывая строения, Каро довольно улыбнулся.

− Скоро станешь толстым, у тебя уже животик растет!

− Ты меня в деле не видел, я еще фору дам, − улыбка Каро стала иронической.

− Я запомню!

До замка уже было рукой подать. Крепостные стены окружал глубокий ров с водой. Через него пролегал опущенный подъемный мост, который, поднимаясь, укреплял ворота. Над входом нависла массивная надвратная башня. На стенах виднелись два скучающих стражника, мерно расхаживающих вдоль бойниц.

Из открытых ворот выехал верховой на пятнистом серо-черном фортэсе. Всадник направился к подъезжающим путникам, быстрое животное приближалось рысцой. Когда приблизился, по манерам стало видно, что это правила. Сразу бросилась в глаза большая родинка на подбородке и тёмные длинные ухоженные волосы, которые придавали пожилому лицу женственности.

− Доброго дня. Вы кто будете, люди добрые? − обратился всадник, оказавшись рядом.

− Гости барона Алана... наверное, − ответил Каро, остановив возчика, который, потянув раздутыми ноздрями воздух, глухо рыкнул. Под седлом у встречавшего оказалась форта-самка.

− Вы жнецы?

− Ну, мы миротворцы, − ответил Каро.

− Давненько вас выглядываю, - с облегчением выговорил пожилой мужчина. − Моё имя Сетрик, я − правила.

− Я − Каро, его... − показал большим пальцем за себя, называй Мар, а женщину − Тая.

− Добро пожаловать в замок, − Сетрик улыбнулся, показав на высокие стены рукой.

− Слушай, правила, а у вас индюки в замке есть? − спросил Каро, подстегнув фортэса. Телега скрипнула и покатилась по накатанной дороге.

− Найдем, конечно, − Сетрик придержал застоявшуюся форту, которая фыркала на самцов, пыталась идти возле ведущего. − Я, почему вас выглядывал-то, предупредить, чтобы вели себя инкогнито. Вроде вы торговцы, или еще кто.

− Во как всё ладится! Мы как раз соль везём. А почему такая секретность? − спросил Мар.

− В замке могут о вас узнать осведомители Барса.

− Ладненько. А кто такой этот Барс?

− Вам всё расскажет барон.

Вблизи замок оказался огромен. Две круглых башни украшали свод. Бросались в глаза бойницы в высоких стенах, нижние ярусы без окон. Вход в замок виднелся на третьем этаже. Чтобы попасть внутрь, нужно сначала подняться в противостоящую башню, а потом через подъемный мост добраться до замковых ворот.

Во дворе располагалось две длинных фермы, от которых шел стойкий запах скота и навоза. У ближней к замку стены ютились вольеры, в которых метались около двадцати огромных собак-церов. В народе их называли людоедами за жестокий нрав и бесстрашность. Для людей эти звери представляли самую большую опасность. По двору бегали чумазые и непослушные дети, а взрослые смотрели на гостей с опаской, страхом.

− Сетрик, соль грузи в амбар, наши фортэсы чёрные, остальных оставите себе. Соль и фортэсы - это имущество Таи - пусть она у вас приживётся.

− Хорошо, позабочусь о ней.


Гостей барон принял с размахом. Стол ломился от жареного и тушеного мяса. Румяный поросенок возглавлял блюда, возвышаясь в самом центре стола.

Ужинали в восточной части замка, свет заходящего солнца не заглядывал в окна лучами. Создавалось ощущение уюта, покорные слуги, словно неподвижные статуи, следили за каждым движением трапезничающих, стараясь угодить.

Мечи воины взяли с собой, пристроив их на полу возле кресел.

На стенах, выложенных из камня, красовались большие портреты барона и его жены, а также многое число предков. Тщеславные эти бароны...

Алан - мужчина лет сорока пяти, с полностью седыми волосами. Щупловат, но с выдающейся вперед нижней челюстью, казалось, что та кричит: перед вами важная персона. Взгляд серых глаз спокоен, но торчащие уши портили всю картину.

Жена − симпатичная молодая женщина, по имени Наина, с курносым носиком и тонкой талией, выглядела заманчиво. Одета в облегающее красное платье из тонкой ткани, подчеркивающее фигуру. Светлые длинные волосы, сплетенные в шикарную косу, ложились на выпирающую грудь, навевая игривые мысли. При возможности, хозяйка украдкой кидала взгляды на Мара, пожирая большими голубыми глазами оголенные сильные руки и широкие плечи.

Двое детей, (девочка пяти лет и мальчик трех) только раз показались днем с наставницей. Белокурая девочка с вьющимися волосами и светловолосый шепелявый мальчик.

Каро давился мясом, Мар рассказывал о головах пришельцев, о нападении на беженцев, которых они нашли в лесу.

Барон заинтересовался головами, через несколько минут, он уже разглядывал одну, принесённую слугой.

Терпкое вино подливалось в бокалы внимательными служанками, ужин затянулся. В комнате уже царил полумрак, зажглись толстые восковые свечи, пахнущие медом.

Барон Алан неторопливо захлопал в ладоши, привлекая внимание всех.

− Я попрошу оставить меня наедине с гостями,− затем хлопнул два раза.

Все быстро и тихо ушли, мужчины остались втроем.

− Ну, теперь можно и поговорить, − тихо произнес Алан.

− Какие у вас проблемы, что понадобилась наша помощь? − спросил захмелевший Каро. Он отвалился на спинку кресла, шумно выдохнув воздух. Сытый, он выглядел как пресытившийся кот, греющийся на солнышке, только не мурчал.

− Вокруг замка большие леса.

− Это мы заметили, − Мар кивнул.

− А в них завелась жестокая банда, − Алан заговорил ещё тише,лицо стало испуганным.

− Ладненько. И стоило нам ради обычной банды сюда месяц ехать? Вы что, сами не могли разобраться? − с возмущением начал Мар, раскрасневшийся от вина.

Алан не спеша подлил в бокалы ароматного напитка, настоянного на розовых лепестках, затем поочередно взглянул в глаза собеседников.

− Я боюсь! Потому что этой бандой командует Барс, один из ваших, из жнецов, − почти шепотом пробормотал Алан. Он казался напуганным, глаза забегали, заметались. - Моих людей пропало уже человек десять. С соседнего замка человек пять.

− А с других? - спросил Мар.

− У нас поблизости только два, остальные разорены.

− Странно, ты уверен, что этот... Барс именно из наших? Если так, то я удивлен, почему он до сих не живёт во дворце, вместо тебя, − проговорил Каро, а в это время перебирал в уме всех знакомых воспитанников Миссии, но с именем Барс ничего не вязалось.

− Этого-то я и боюсь. Поэтому ждал вас с нетерпением, − Алан опустошил бокал, через две секунды он вновь наполнился − барон хлестал вино, как ссохшийся путник воду.

− Отступник − это интересно, − Мар заерзал в кресле, кулаки при этом сжались. Взгляд стал колючим, даже Каро стало не по себе. − Откуда ты узнал об этом?

− Ходят слухи, а один из слуг побывал у разбойников, затем сбежал, − барон освободил бокал с ловкостью фокусника.

− Он не запомнил, где их логово? − пытался уточнить Каро.

− Наши леса сорок километров в длину и около двадцати в ширину. Чтобы вернуться, слуга блуждал три дня.

− Решим твою проблему, − произнес Каро, беря бокал − Алан поспешно наполнил свой.

− Слуга рассказал, что в банде человек двадцать. Я могу дать вам в помощь около тридцати, правда, они совсем не солдаты, а так, крестьяне.

− Нам никто не нужен, мы справимся вдвоём, − допив ароматный напиток, произнёс Каро: всё решал он, по старшинству.

− Ты уверен? − спросил Мар. − Все-таки один из них − равный.

− Не думаю, Барс давно потерял форму, а знать и уметь − две разных вещи, − подвел итог Каро.

− Вам что, люди не нужны? − Алан уже здорово опьянел, голова время от времени пыталась опуститься, но барон её героически удерживал.

− Сами разберемся, зачем необученных мужиков подставлять.

− А как вы их вдвоём найдете? − протяжно спросил барон.

− Они сами к нам придут, − ответил Каро, веки стали тяжёлыми, захотелось их закрыть и ни о чём не думать. Целый день в пути, да расслабило вино.

− Ну не знаю... разбирайтесь сами, коли так, - пробормотал пьяный барон, и седая голова наконец-то плавно свесилась на грудь.

Каро поднялся, опершись на спинки кресла. Хлопнул в ладоши, появилась темнокожая служанка, покорно поклонилась.

− Как у вас заведено, пьяный барон спит здесь?

− Нет, его отводят в спальню, − ответила она, голова, с закрученными в пучок длинными волосами, при этом склонилась в поклоне.

− И нас ко сну определите, − Каро грузно бухнулся обратно в кресло.

Через несколько минут появились двое крупных мужчин, которые аккуратно поставили спящего барона на ноги. Тело Алана, словно спящее привидение, поплыло на плечах слуг в спальню.

− Что скажешь? − обратился Мар, когда они остались вдвоём. − Ты думаешь, это и вправду отступник?

− Чего гадать, скоро всё узнаем, − закончил разговор Каро.

Появилась темнокожая служанка, склонила голову в поклоне.

Каро молча разглядывал её лицо. На вид около тридцати, темная кожа, полные губы. Сразу видно − уроженка жарких мест. Широкие, томные глаза, широковатый, с увеличенными ноздрями нос, чуть припухлые губы.

− Идемте, я провожу вас в отведённые комнаты.

Каро с подопечным пошли следом по темному коридору, служанка несла в руках два подсвечника, в каждом по три свечи. У одного из проёмов женщина сделала жест левой рукой, указывая на вход, из комнаты пробивался тусклый свет.

− Господин Мар, − тихо произнесла она, и передала ему подсвечник. Затем двинулась дальше. Каро шёл следом, сжимая в левой руке ножны обоих мечей.

Они добрались в самый конец коридора, вошли в последнюю комнату. Вход закрывался лишь занавеской. По углам, на подставках, горят свечи, давая пряный аромат. У дальней стены широкая кровать, недалеко от входа столик с двумя стульями, на котором горят медовые свечи в подсвечнике. На столике в глиняных тарелках фрукты, в высоком кувшине вино.

− Меня зовут Асэль, − тихо произнесла женщина и стала расстегивать платье, опустив глаза. − Приказ хозяйки.

Платье с шорохом упало на пол, обнажив округлые груди и соблазнительную фигуру. Да, такая женщина создана не для мотыги. Каро присел на кровать, любуясь её телом, мечи тихо опустились на пол, рядом с ложем. Асэль плавно подошла и присела на колени. Тёплые и мягкие руки обвили шею. Глаза словно обожгло светлое тавро на темном плече: меч и надпись мелкими шершавыми буквами − Алан...


* * *


Нужно уготовить банде Барса западню, в которую бы его люди влипли, как мухи в мёд. Он хоть сладкий и полезный, но для попавших мух гарантирует долгую и мучительную смерть. Поэтому миротворцы два дня мастерили карету, которая должна стать их крепостью.

На третий день утро выдалось пасмурным, но тёплым. Тёмно-серые тучи проплывали так низко, что казалось, цеплялись за крышу замка. Дождя пока не было, но воздух дышал сыростью, обещая обложной дождь.

Вчера посланец в замок барона Корто не вернулся, значит, разбойники проглотили наживку. С посланцем отправили дары и сообщение, что барон Алан на следующий день едет к нему в гости. Разбойник по имени Барс такого не пропустит, ведь захватив барона, он на многое может рассчитывать. Тогда разбойник без труда покорит людей в замке.

Мар поглаживал свежевыкрашенную карету, любуясь сделанной работой. Незаметные, открывающиеся бойницы будут разбойничкам неожиданным подарком.

− Наверное, теперь старший буду я, − улыбаясь, выдал Мар, округлое лицо при этом выглядело счастливым.

− С каких таких пампушек? − Каро даже приподнял брови.

− Ну... к тебе две ночи Асэль приходила, а ко мне − баронесса, − Мар довольно захихикал, лицо стало довольным, как морда кота, обожравшегося сметаной. − Так что я теперь − барон.

− Марон ты, а не барон! Старый алкаш спит, а жена бодрствует, − со смехом заключил Каро.

− Представляешь, из комнаты, в которой я сплю, в её спальню ведёт потайной ход, − Мар так и сиял.

− Настраивайся на бой, скоро поедем, − оборвал Каро, укладывая мечи в карету.


* * *


Два серых фортэса понурым шагом тянули карету, а та принимала на себя все ухабы неровной лесной дороги. Седобородый возница сидел на козлах, с опаской поглядывая по сторонам.

Четверо слуг-охранников верхом на разномастных фортэсах ехали следом. За спиной у них луки, на поясе мечи. У сёдел приторочены копья. Но ничто им не поможет, если разбойники дружно наскочат, потому что мало стражи, да и не опытны, не искушены боем и видом страшных рубленых ран. Они не видели искривившиеся от боли губы и горящие яростью глаза.

Мар болтался где-то сзади верхом, подчищая тылы. Каро сидел внутри кареты один. Одет в кожаные штаны, плотный нагрудник, легкие пластинчатые доспехи.

Перед ним разложено оружие, и стоял пузатый глиняный горшок.

− Ну как ты, красавица? − Каро открыл крышку, оттуда показалась светло-коричневая голова среднеазиатской кобры − Найи.

Быстрыми движениями рук он отвлек внимание ядовитой бестии, та пыталась укусить, но не успевала за быстрыми руками. Два раза голова клюнула вперёд, но по сравнению с мелькающими перед ней пальцами выглядела неловко. Каро несколько раз ловко и легко ударил пальцами змею по голове. В ответ кобра лишь шире раздувала капюшон от злости. Каро крышкой ловко загнал шипящую голову обратно. Укуса не боялся, в Миссии принимают яд такой кобры в малых дозах, организм привыкает.

Впереди с громким треском на дорогу грохнулось дерево, отрезая путь. Сзади еще одно, раздался громкий свист и гиканье. Затем крики, атакующие психику: разбойники знают, что делают.

Всё идёт по плану, значит, сегодня Каро выполнит работу миротворца − восстановление справедливости на Земле.

− Окружай! Окружай, Барс! Заходи со своим десятком с другой стороны! - доносился издалека зычный мужской голос.

− Заходите спереди! - вторил ему с противоположной стороны другой, более звонкий, немного то ли ехидный, то ли женственный.

В это время Каро медленно надевал тонкие кожаные перчатки, мечи уже висели на поясе.

Перепуганные стражники закрутились на месте, вглядываясь в листву.

Двое сдёрнули луки, наложили на тетиву стрелы. Со всех сторон уже стоял оглушительный свист. Раздался сдавленный вскрик. Один из стражников вскинул руки, из его груди торчала стрела с красным оперением.

Остальные стражи, отчаянно подгоняя встревоженных фортэсов, пустились наутёк. Возница припустил, прихрамывая, пешком: мелькающая спина растаяла в кустах. Только бедняга со стрелой в груди остался лежать на примятой траве, его фортэс, истошно рыча, ринулся за остальными сородичами.

Каро медленно надел шлем, достал из рюкзака деревянную неподвижную маску, она плотно подошла к лицу. Чёрная, страшна она, наводит на людей оцепенение. Только широкие прорези для глаз, остальное − гримаса гнева.

Крупный всклокоченный мужичок выскочил из-за дерева, сжимая большой топор, с широким блестящим лезвием. Вслед за ним разбойники посыпались, как горох из кружки. Держа оружие наготове, они окружили карету. Вооружены по-разному: топоры и мечи, у двоих обычные рогатины, мелькали боевые двурогие вилы.

Держа топор правой рукой выше плеча, чтобы рубить сходу, рыжий здоровяк осторожно подошел к двери кареты, окна которой наглухо задернуты занавесками.

− Попались! - воскликнул он радостно.

Резко отдернув ткань, разбойник открыл рот от удивления, а глаза полезли на лоб. Окна не было, только черные глухие доски. Зато в них отверстие, из которого торчал наконечник стрелы, смотревший прямо в лицо. Здоровяк замер на секунду, опешив.

Стрела пошла.

Вернее, короткий арбалетный болт. Мгновенный щелчок, смешанный с коротким чваканьем, и он до самого затылка вошёл в голову через глаз. Пораженное в мозг тело камнем просело на траву, топор упал на долю секунды раньше.

Один из разбойников запрыгнул на багажный отсек, сзади кареты, став на него коленями, топор с силой опустился на крышу. Доски оказались толстые, лезвие плотно застряло. Остальные окружили карету, избегая бойниц в окнах, оружие держали наготове.

Багажный отсек миротворцы специально сделали так, что в него можно забраться изнутри. Каро частично видел происходящее снаружи через небольшие отверстия. Он схватил узкий и плоский стил, усеянный зазубринами в сторону ручки, ловко опустился вниз. Через отверстие стил вошел запрыгнувшему в колено по рукоятку. Дикий вопль почти оглушил, орущий не мог освободить ногу, не давала ручка изнутри.

Разбойники озверели от такой наглости, начали крушить карету топорами, стараясь не подставляться под возможные выстрелы из боковых отверстий. Крики и ругань, угрозы наполнили лес.

− Алан, выходи, тварь! − брызгая слюной, вопил красномордый коротышка.

− Если не выйдешь, разделаем тебя на куски! − вторил ему бородатый мужик, грозно держа вилы наперевес.

Каро открыл кувшин, левой рукой поймал появившуюся голову кобры, двухзарядный арбалет удобно лег в правую.

Удар ногой изнутри по двери, и она вылетела как из катапульты. Каро швырнул змею. Кобра полетела в двух ринувшихся в атаку, истошно шипя. Орущие бандиты остановились, танцуя и пытаясь убить озлобленную ядовитую тварь.

Выпрыгивая, Каро ещё в воздухе выстрелил из арбалета в животы двоим злодеям справа.

Пока арбалет падал на землю, Каро выхватил мечи. Блеснула светлая сталь, угрожая вволю напиться крови.

− Время собирать урожай! − зловещим грудным голосом громко отчеканил Каро.

− Бежим! Это жнецы! − истошно заорал один из нападавших.

Каро веером рубанул мечами ближнему по рукам, крутанулся и рубанул по плечу другого. Две стрелы торчали в крепком кожаном нагруднике. Каро просто работал - рубил. Трое, один за другим, упали от ударов, некоторые отбежали, оглашая лес криками и зажимая кровоточащие раны.

И тут появился Мар, скачущий на чёрном фортэсе. Страшная маска на лице, в руках две короткие косы, уже красные от крови. Фортэс, зловеще рыча, наклонил голову, выставив вперёд рог для атаки. Слегка стертый, рог блестел, парализуя и приковывая взгляд. Мар направил фортэса на ближайшего врага. Животное буквально сшибло его, подмяло под себя, наступив ногой на живот.

Ловко спешившись, разъяренный Мар двинулся навстречу грузному бородатому мужику с боевыми вилами. Тот, истошно вопя от страха, отчаянно бросился вперед. Мар уклонился, пропустил вилы мимо, острие провалилось в пустоту. Косы острыми лезвиями прошлись по рукам разбойника, затем вонзились в ключицы. Мар изо всех сил дернул оружие на себя.

В два прыжка догнал убегающего полного мужичка, всё ещё сжимающего в руках топор, коса легко скользнула по ноге. Но добивать не стал: пухлый, хромая, исчез в кустах. Мар плохой следопыт, ему нужна кровавая дорожка.

Бандитов сдуло ветром, возле кареты остались лишь миротворцы, да безразличные ко всему трупы.

− А где же Барс? Что-то я отступника тут не видел. − Каро оглядывал валяющиеся трупы.

− Сейчас в логово пойдём, наведём порядок, − ответил Мар.

− По-моему, Барс даже не показывался. Видно, боялись, что позади конвой едет, − Каро разглядывал кусты. − А где же тот, что стил в колено получил? И кобра моя смылась...

− Видно, тот злодюга стил обломал, а может со страху вырвал, − ответил Мар. − Ну что, двинем по следу?


Каро двигался вдоль кустов осторожно, опасаясь лучников, которые могли устроить засаду. Мечи держал впереди, внимательно высматривая затаившихся нелюдей. Но никто не думал остановить миротворцев, видно, хорошего страху они с Маром нагнали: бандиты драпанули дружно.

Следов много, некоторые оставляли редкую кровавую метку: то на листьях, то на траве. Второй час шёл Каро, но до логова бандитов пока не добрался.

Мар пошел по другим следам.

Свист летящей стрелы заставил просесть и резко уйти в сторону. Каро растворился в кустах, отходя обратной дорогой.

Оказавшись в безопасности, срубил ударом меча прямую ветку, чтобы сделать копье. Достал из-за пояса нож, сделал на краю палки засечки. Шнур крепко прикрепил нож к палке.

Каро тихо обошел опасное место, взгляд обшарил окрестности. Никого, стрелок сидел под кустом, это рассказала примятая трава. Но враг поспешил скрыться, отступить.

Каро шёл по следам, но заходил петлями. Глаза находили смятые сухие листья, надломанную ветку или каплю крови... и делалась новая петля. Глаза изучали каждую травинку, куст.

Окровавленный стрелок притаился за деревом, тяжело дыша. Раненый в ногу, с обескровленным лицом, он не мог быстро идти. Сидел и ждал, когда появится враг. Стрела на тетиве, ждёт полёта.

Каро зашёл со стороны, метнул копьё. Оно легко вонзилось между лопаток. Разбойник захрипел, откинувшись плечом на ствол дуба. Через секунду его голова покатилась по траве от удара меча, остановилась и смотрела остекленевшими серыми глазами.

Жёлтые листья на деревьях и кустах затрепетали: поднимался ветер. Шорохи перестали быть различимы, значит, можно идти быстрее, не таясь.

Впереди затрепетали кусты, Каро мгновенно бросился в сторону, затаился. Затем осторожно приблизился, держа в правой руке копье, а в левой − меч. За кустом, лицом к лицу, столкнулся с перепуганной молодой женщиной. Она, пригнувшись, пробиралась между веток. Увидев страшную маску и наконечник копья перед лицом, упала от страха навзничь, опершись на руки.

Грязное, из грубой ткани, платье. Искаженное от ужаса худое лицо, обрамлённое чуть вьющимися тёмно-русыми волосами.

− Я не убивала, − обреченным голосом пролепетала она, испуганно глядя на острие копья.

− Беги отсюда, − также тихо проговорил Каро. Женщина сразу исчезла, как будто ее и не было.

Минут через пять Каро вышел на обжитую поляну, оглядев которую, можно смело сказать, что она и есть пристанище банды. На пожелтевшей траве лежало пять неподвижных разбойников, окровавленных и в нелепых позах. Валявшееся оружие им не помогло. Мар казнил разбойников, опередив Каро.

На краю поляны два огромных пустых шалаша, возле примитивного жилья валялась немытая глиняная посуда, в которой сложены деревянные ложки, стояло два стола со скамьями. В стороне большое дымящее кострище с большим деревянным вертелом. Недалеко в стороне крытый загон, разделенный на три части. В нем находились три коровы и овцы.

Вокруг тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом суховатых листьев и редким мычанием коровы.

Каро второй раз обходил поляну, внимательно всматриваясь в траву. Вокруг все затоптано, следов тьма, ничего не разобрать. Мара нигде не было, видно погнался за каким-нибудь разбойником.

Взгляд зацепился за незаметную тропу, уходящую в сторону. Каро двинулся по ней, держа готовое к броску копье над плечом, вторую руку занимал меч.

Метров за тридцать от поляны находился замаскированный вход в схрон. Рядом стояла длинная корзина, в которой лежали широкие свечи топорной работы. Возле неё воткнуты в землю косы Мара, и это не понравилось.

Каро вернулся к шалашу, в одном из валявшихся кувшинов нашел масло. Веревку найти не составило труда, ею смотали верхнее соединение шалаша.

Каро на скорую руку смастерил факел из палки и веревки, облил маслом. Он загорелся, когда Каро воткнул его в затухающее кострище, масло монотонно трещало.

Каро бегом добрался до схрона, держа в руках факел и меч. Открывшаяся деревянная крышка обнажила серые каменные ступени. Стены, тоже выложенные камнем, растворялись в глубокой темноте.

Брошенный факел с гулом полетел вперед, освещая путь. Каро ринулся следом, оказавшись в большой комнате. Свет выхватил из тьмы каменную печь, деревянные лежаки, длинный стол, скамьи. На столе горой сложены глиняные миски и горшки. Видно, что здесь уже приготовились к зимовке.

Людей в комнате не было, в противоположной стене чернел проем. Каро приблизился, вгляделся в очертания соседней комнаты, удостоверился, что на полу нет воды. Можно просто войти, но там может быть равный, а он опасен. Каро бросил факел вперед, через секунду ринулся сам. От увиденного остолбенел: Мар лежал, проткнутый насквозь двумя арбалетными болтами. Стрелы прошли в аккурат между медных пластин, а кожаный доспех не спас. Левая рука отрублена почти по локоть.

В метре от неподвижного напарника лежала женщина с разрубленным лицом. Возле неё валялся крупный двухзарядный арбалет невероятной мощи.

Рука Мара валялась возле входа, рядом покоилась потухшая свеча. Каро мысленно составил картину происшедшего. Из арбалета выстрелила женщина, Мар рассек в темноте ей голову. Кроме меча Мара, в комнате рубящего оружия больше не было. Значит, был еще один человек, который отрубил руку. Каро лихорадочно схватил факел, тот с гулом полетел в следующую комнату.

Миротворец выбрался из схрона с другой стороны. На лице, под маской, появилось удовлетворение: взгляд наткнулся на травинку, на которой еще не высохла кровь. Каро хмыкнул.

Он бежал, останавливаясь лишь затем, чтобы отыскать след. Через полчаса он побежал по тропе, спускавшейся в долину, внизу увидел хромающего мужчину. В левой руке он нес корзину, а в правой держал опущенный меч.

− Барс! - рявкнул зло Каро.

Разбойник оглянулся. Поставил корзину, ноги приняли базовую стойку воспитанника Миссии. Взгляд карих глаз из под густых бровей твёрдый, уверенный. Боец... Меч держит чуть наклонённый вперёд. Но ленив, мышцы дрябловаты.

Каро остановился в трёх метрах, держа двумя руками выставленный вперед меч. С минуту два противника смотрели друг другу в глаза. Миротворец в маске и грязный волосатый бандит.

− Брат... Барс, ты куда убегаешь? − нарушил тишину Каро, при этом сделал осторожный под-шаг вперед.

− Гуляю по тропам лесным. А ты болтать пришел, или работу делать? − не двигаясь, монотонно отчеканил разбойник.

− Нехорошо братьям руки рубить, отступничек! − выпалил Каро и шагнул вперёд.

Мечи зазвенели, взлетая и опускаясь, высекая искры и песню боя. После нескольких взмахов противники разошлись, группируя мысли. Каро сразу понял, что Барс не в форме, хотя всё равно опасен. Надо быть настороже.

Барс первым бросился вперед, показывая удар сверху, но он пошел со стороны. Каро разгадал маневр, меч отбил. Затем Каро ударил сверху. Барс парировал удар без усилий. Но Каро повернул меч, и тот молниеносно скользнул вниз, по клинку противника. Клинок миновал гарду, рука не стала препятствием. Вместе с мечом сжатый окровавленный кулак упал на траву. Он только коснулся земли, а вторая отрубленная кисть уже летела следом.

Барс упал навзничь, корежась от боли, как-то странно двигал обрубками. Обезумевшие глаза светились злобой, брови от боли сошлись вместе.

− Позаботься о мальчишке, −Барс эти слова не сказал − провыл.

− Будет миротворцем, − спокойно ответил Каро, не двигаясь и не сводя глаз с противника.

Барс кое-как поднялся на колени, опустил голову.

− Сжальсяяя! Рубиии!


Каро уже насыпал холмик на могиле Мара, когда спящий ребенок в корзине проснулся и громко заплакал.

Достав малыша, он поднял перед собой. Рубаха, в которую запеленат младенец, мокра.

− Проголодался, малыш? - спросил Каро, по-отечески улыбаясь.

− Малыш разговаривать ещё не умел, конечно. Но непрерывными криками подтвердил, что миротворец не ошибается.

− Надо будет кормилицу тебе искать, или корову до Миссии с собой тянуть, − Каро по-отечески улыбнулся. − Как же тебя назвать? Будешь ты Сартай... Да, Сартай Лесник.


Глава четвёртая


Проклятая долина


Прошло почти тридцать лет, как Каро привёз в Миссию Сартая. Его воспитали, и он вырос, возмужал и стал миротворцем, как и его наставник и названный отец Каро...

Далеко в этот раз закинула Миссия трёх миротворцев. Сартай ехал на сером фортэсе впереди, следом верхом плелись Латойя и Сенж, держась рядом.

Сартай выглядел мощнее и мужественней Сенжа. Лицо немного скуластое, но ровное, с нормальным, прямым носом, что у миротворцев редкость. Шрам, тянувшийся по лбу Сартая, миновал нос, но продолжился на подбородке. Но он не красил и не страшил, хотя и придавал мужественности и без того уверенному выражению лица. Сенж, с кривоватым носом, что когда-то сломали в спарринге, да с маленькими, вечно поджатыми губами, проигрывал во всём, но Латойя выбрала его. Да оно и не удивительно: с первых дней Сенж крутился вокруг неё, как преданная собачонка.

В пути миротворцы уже двадцать третий день, поэтому Сартай жалел: надо было бы приударить за Латойей, теперь бы не смотрел на эту парочку с завистью, оставив эту муку Сенжу.

Ландшафт незаметно менялся. Деревья, которые раньше стояли по сторонам плотной стеной, сейчас попадались реже, появилось больше низкорослых кустарников, да высокой травы. Иногда было трудно окинуть взглядом колышимые ветром волны ковыля. Начиналась степная зона.

Путники уже одурели от дороги. Все ехали босиком, привязав сапоги у рюкзаков. Мечи и копья приторочены - главное, держать наготове луки. А стрелу любой миротворец посылает сильно, тетива дрожит долго. Посланная крепкою рукой, стрела пробивает почти любой кожаный доспех, если нет бронзовых или деревянных пластин. Да и можно бить в упор, если нужно. Доспехи тоже поснимали: прямой опасности нет. Бывает, едут целый день, а жилья на пути не попадается. Прячутся люди, убоявшись зла.

В этом мире, чтобы выжить, нужно укрываться за стенами, что и делали люди в замках, больше похожих на крепости. На дорогах встречались лишь отчаянные люди, да торговцы солью. Хорошие воины, путешествовали человек по десять, не меньше, при полном вооружении. Но даже десять торговцев для троих подобных Сартаю не опасны. Что могут, пусть даже и неплохие воины против миротворца, который держит оружие в руках с детства, которого учили маленькими кулачками побеждать, стиснув зубы.

Судя по карте, путники приближались к первому месту своего задания - Проклятой долине. Задание, если подумать, плёвое. Но нужно быть осторожным. В этой долине пропадали люди. Все, кто туда ушёл - не вернулся. Поэтому среди местных людей она обросла слухами и страшилками. Говаривали, что в старом замке поселились вампиры, выпивающие кровь путников.

Миротворцам нужно узнать, почему люди не возвращаются из долины. И они это выведают, в этом никто не сомневался. Потом им нужно ехать дальше, чтобы уничтожить Вареса - предводителя банды, которая уже давно переросла в войско. Его люди жестоки, сеют много зла на Земле. Змея, которой отрубили голову, умирает. Так и войско Вареса, потеряв главаря, распадётся от распрей.

Взорам открылась небольшая спокойная река.

− Наконец-то искупаемся! - раздался довольный голос Латойи.

Сартай повернулся. Пыль и пот уже несколько дней издевались над путниками. Они старались останавливаться на ночёвки у воды, будь то река или озеро. Но бывало и так, что располагались у ручья.

Латойя ехала в коротких штанах, в рубахе с расстёгнутым воротом. Светлые волосы распущены.

Да... зря Сартай не прибрал её к рукам на время пути. С каждым днём она ему казалась всё красивее. Широковатый нос, полные губы... они сейчас были идеалом красоты. Хотя, когда выезжали из Миссии, Сартай даже не смотрел в её сторону. А Сенж не зевал, предусмотрительный.

− Предлагаю тут у реки и заночевать, − сказал Сартай, хотя солнце не доставало до горизонта на две ладони, если вытянуть руку перед собой.

− Чего сидеть-то? - возмутился Сенж. - Двигаем дальше. По ходу перед нами Проклятая долина. И не мешало бы посмотреть, что там творится ночью. А то днём можем пройтись туристами, ничего не увидеть.

− Мне как-то страшновато идти туда в ночь, − с сомнением сказала Латойя.

− Спужалась? - насмешливо спросил Сенж.

− Ты смотри, супергирой, в штанах с дырой, − зло сказал Сартай. - Все в обмороке, ты один храбрец! Тебе предлагают разумный вариант. В этой долине может быть всё, что угодно, любая опасность.

− Какая может быть опасность, с которой не справится три миротворца? Порубим всех, как умелая хозяйка капусту.

− Есть такие вещи, которые не порубишь. − Сартай не уступал. - Ты слышал об озёрах-убийцах? Это о тех, со дна которых поднимаются гигантские бульки газа, убивающие всё живое.

− В этой долине нету озера! Нету!

− А про долину, где деревья при тлении выделяют яды, знаешь?

− Не знаю! Ты смотри! Начитался всяких сказок, теперь боишься идти в какую-то долину!

− Я не боюсь, - Сартай начинал злиться, но старался говорить спокойно. - Просто предлагаю идти с утра, потому что ночью можно заснуть... и не проснуться.

− А мы не будем спать! Нам нужно узнать, что происходит в долине. А выспимся мы... потом!

Пока шёл спор, друзья подъехали ближе к берегу, где ивы мочили ветки в воду.

Спешились, расседлали фортэсов, которые сразу пошли к воде, роняя тягучие слюни. Напившись, забрались в неё, лишь торчали хребты.

Латойя без стеснения разделась догола - в Миссии нет мужчин и женщин. Там миротворцы, поэтому никто не стеснялся наготы. Но в последнее время Сартай отворачивался, стараясь не смотреть на обнажённую женщину. Иначе плоть восставала, а все мысли сводились к одному: дурак, что ничего не сделал, чтобы Латойя была с ним.

Сартай нырнул с разгона. Прохладная вода обволокла иссушенное злым солнцем тело, смыла первую пыль. Вынырнул почти посреди реки, погрёб к другому берегу. Позади раздавалось сюсюканье Сенжа и смех Латойи. Нет, Сартай так не умеет флиртовать. Бог парует правильно: ленивых к трудягам, а дурных к умным - чтобы никто не вымер. А любовь - штука такая неразборчивая...

Кто был в дальней дороге, знает, как седло натирает седалище, а спина ноет от неподвижности. И только когда оказываешься на ногах, понимаешь, какое это блаженство - свобода. А когда нырнёшь в воду, понимаешь: вот оно, пусть и короткое, но счастье.

Когда выбрался на берег, достал из рюкзака древесную золу. Постирал рубаху и штаны. Рубаху бросил сушиться на седло, а штаны одел на себя.

Сенж с Латойей сидели в тени, смотрели на тихую, почти неподвижную воду.

− Ну что, − Сенж взглянул на Сартая пристально, с чувством превосходства. Он сейчас выглядел в своих глазах героем. Ещё бы, спутники не спешат в долину, а он рвётся вперёд, смелый. - Сейчас пойдём или побоимся до завтра?

− Сенж, −Сартай взглянул снисходительно. - Мы же прекрасно знаем, кто тут смелый. Я участвовал в побоище у Партенита, да и у индов на кораблях поплавал.

− Да я что? - Сенж вмиг осёкся. - Я просто предлагаю идти сейчас.

− Да, − поддержала Латойя, расчёсывая мокрые волосы костяным гребнем. - Что зря спорить? Пошли сейчас, может, подстрелим что в долине. У нас осталось немного сыра и кусок копчёного мяса, вот и всё...

− Тем более, сейчас люди опаснее всех животных, вместе взятых, − добавил Сенж. - Поэтому предлагаю не рассиживаться, а двигать в долину.

− Там выше по реке подвесной мост, видел?- обращаясь к Сартаю, спросила Латойя. − Целый...

− Не видел. Проще переплыть реку. Если фортэсов по одному переводить, то может оборваться. Когда его строили?

− Да, лучше переплыть... Первая, что ли речка? - Сенж встал. − Что? Вперёд?


Реку форсировали без приключений. Дальше взору предстала лишь трава, даже одиноких деревьев не попадалось.

− Ой! Копчик! Там! - Латойя вскинула лук, выстрелила, за ней пустил стрелу Сенж. Но копчик лишь качнул крыльями, среагировав на звук стрелы.

− Я первый попаду! - Сенж выстрелил ещё раз, когда копчик зашёл на новый круг, высматривая добычу. Потом ещё раз, но стрелы уходили в пустоту.

− Ты так все стрелы раскидаешь по долине, − насмешливо сказал Сартай. Наручь он надел ещё у реки. А сейчас натянул на правую руку кожаную перчатку, чтобы не порвать кожу на фалангах до сухожилий. Такое бывало и не раз. Наложил стрелу.

Копчик высматривал добычу, паря на встречном потоке воздуха.

− Он что, стрел не видит? - удивлённо спросила Латойя. Она в первый раз поехала в дальний путь.

− Он дальнозоркий, в отличие от птиц, которые не охотятся.

− А те какие? - недовольно спросил Сенж.

− А такие как синицы, наоборот, близорукие. Такое устройство глаза. Так что хищные птицы вблизи видят плохо. - Сартай усмехнулся. Кто не читает книг, с раскрытым ртом слушает тех, что читают.

Он прикинул направление ветра, скорость копчика. Прицелился не в него, а на три корпуса вперёд, и немного вверх. Оттянул тетиву так, что пальцы еле удерживали. Свистнула стрела, а когда затихла, копчик кувыркнулся и, задрав голову вверх, падал вниз хвостом.

− Случайно. Он попал случайно! − сказал уверенно Сенж

− Да! случайно! - подтвердила Латойя.

− Вперёд, Тэрес! - Сартай поддал пятками по бокам животного, оно послушно затрусило к падающему, но ещё взмахивающему крыльями копчику.

Сколько ни ехали дальше, охотиться было не на что - долина словно вымерла. Солнце перестало жалить, медленно опускалось к горизонту. Краснело, становилось больше и добрее.

Сенж что-то щебетал своей женщине. Пустые разговоры. Уже за столько дней всё сказано-пересказано.

Сартай ехал впереди молча, внимательно смотрел вперёд, ожидая любого подвоха или засады. Но вокруг стояла тишь да благодать. Только лишь одно смущало, что нет кругом никакой живности кроме мелких птиц и мышей-полёвок. Ещё часто попадались кости.

Сартай остановился, увидев человеческий череп.

− Стой! - поднял руку.

Друзья остановились, ища опасность, вертели головами.

− Череп, − Сартай кивнул на светлую макушку, видневшуюся из травы.

− Ну и что? - Сенж был сама безмятежность. − Ясно, что если люди в этой долине пропадают, то их либо берут в плен, либо убивают. А значит, черепа валяются тут везде!

− Мне не нравится, что мы за всю дорогу не встретили ни одной дикой козы или зайца. В таких долинах зайцев должно быть много.

− Может, тут волки лютуют... − сказала с сомнением Латойя.

− С волками мы справимся! Глянь, впереди что-то виднеется.

− Деревья впереди... Полосой идут. Видно, там ручей или небольшая речка − Сартай тронул своего фортэса. Тот или учуял воду, или оттого, что ближе к вечеру стало прохладнее, весело затрусил к еле виднеющимся деревьям.

Оказалось, деревья росли вдоль небольшого ручья. Напоив фортэсов, пустили стреноженных пастись. Заготовили веток для костра, чтобы хватило на ночь. Пока Сартай разделал копчика, Сенж с Латойей разожгли костёр, да подсобрали ещё дров.

Сартай пристроил небольшой ствол дерева пол колоду, быстренько пошинковал тушку на куски мечом, а Сенж подвесил котелок над огнём, налил немного воды, добавил соли. Сартай высыпал мясо в котелок под голодные взгляды друзей.

В полдень солнце маленькое и жёлтое, сейчас стало большим, красным. Озарило тучи багровым цветом. На него можно смотреть без боли в глазах. Оглушительно стрекотали кузнечики. Из котелка шёл пар, вкусно пахло.

− Хороша жизнь, − сказала задумчиво Латойя, глядя на медленно исчезающее за горизонтом светило. - Наверное, жизнь - это и есть счастье.

− Все люди несчастны, потому что живут на Земле не для наслаждения. - Сартай разломил ветку и бросил в костёр. − Но счастливые моменты, конечно, попадаются на жизненной тропе.

− Не знаю, − задумчиво сказала Латойя. - Этих моментов у некоторых бывает много, а у некоторых и вовсе нет.

− Многие просто живут в суете. Мне один старик так сказал: − говорит, прожил жизнь, суетился, спешил куда-то. Некогда было в гору глянуть. А потом понял, сколько закатов красивых пропустил.

− Да уж... − Латойя вздохнула. Мудрецов если послушать, так и жить не стоит, а лишь на закаты смотреть...

Тут ещё много зависит, как эту жизнь воспринимать, - вставил своё слово Сенж. - Можно находить почти в каждом прожитом моменте удовольствие, а можно дышать на всё злобой. Это как себя настроишь.

− Копчик доварится, затушим костёр, − Сартай поднялся. - Пошли фортэсов поймаем, привяжем.

− Чего тушить, пусть тлеет, − Сенж последнее время лез на конфликт. То ли заметил, что Сартай стал смотреть на их спутницу по-другому, то ли что-то не понравилось в поведении напарника, который старался взять роль лидера на себя. Он встал, следом Латойя.

− Чего вы спорите? Ничего страшного, если посидим немного.

− Ну, ты слишком взрослый, чтобы тебе объяснять, что на открытой местности человек, смотревший на огонь, видит ночью как крот? И его из темноты может расстрелять даже ребёнок?

− Да что с тобой, Сартай? Вроде, за тобой трусости не замечалось.

− Это не трусость. Только глупец будет сидеть в поле у огня, его видно далеко-далеко.

− Ты переживай, чтобы дождя не пошло, а то будет нам и костёр, и ребёнки со стрелами.

Фортэсы паслись неподалёку, поймав их, друзья привязали к деревьям.

Солнце быстро исчезало за линией горизонта. Вот уже осталось небольшое пятнышко, а вокруг подкрадывалась тьма. Скоро она поглотила все вокруг, лишь огонь костра выхватывал из темноты смутные очертания деревьев невдалеке. Луна блуждала где-то за тучами.

Когда вернулись к костру, Латойя потянула носом воздух.

− Аааа... Я есть хочу, прям ужас...

− Жаль, нет картошки, − Сартай присел у рюкзака.

− А мы слопаем без картошки, доставайте свои ложки! − улыбаясь, скороговоркой выдал Сенж, довольный сам собой.

Друзья достали свои тарелки, Сартай снял котелок с шеста. Пока он его ставил на землю, что-то изменилось вокруг. Показалось, что кто-то зашипел. Но не так, как змея, а похоже, что издало звук большое животное, но вдалеке.

Внезапно громко зарычал фортэс. За ним вторили остальные. Они словно взбесились.

− Тушим костёр, быстро! - Сартай плеснул на угли сюрпы из котелка.

− Ты что делаешь? - ахнула Латойя.

Сенж уже цеплял меч за спину и на бок полный колчан. Сартай с Латойей тоже схватили мечи и луки.

Сартай побежал к беснующимся фортэсам. Животина Латойи уже оторвала поводья и растворилась во тьме. Когда Сартай подбежал, его фортэс уже канул в ночь следом за сородичем. Остался лишь возчик Сенжа. Его глаз блестел и дико вращался, на губах выступила кровавая пена. Он перебирал ногами, тянул поводья, удила кровавили дёсны.

− Тихо, тихо... − Сартай схватил за узду, но фортэс словно ошалел, пытался поддеть рогом под рёбра. Не удержит уздечка обезумевшего от страха животного, в генах которого только травоядные предки. Хотя в переводе с древнего языка фортэс означает смелый, видно, это не всегда так.

Крепкий повод лопнул, как гнилая верёвка. Фортэс, всхрапывая, ринулся в темноту.

'Сыкока миаса' − раздался из тьмы протяжный и тихий, скрежещущий голос.

Сартай оцепенел, из паутины тьмы на него глядело жуткое чёрное лицо. Явно не человеческое, но и не животного. Темная короткая шерсть, большие круглые глаза. Что-то в этом существе напоминало человека, но лицо было на уровне груди - эта тварь стоит на четырёх лапах. Может, конечно, эта тварь и маленькая, стоит на двух лапах или ногах, пока не разобрать. Тогда у неё непропорционально большая голова.

Ни о каких дружеских отношениях после такой фразы, что выдала тёмная тварь, и речи быть не может - оно принимает человека за добычу. Теперь только бой.

Сартай вскинул лук, но пока оттянул тетиву, лицо исчезло.

− Опасность! - громко крикнул он. Таиться не было смысла: эти твари их видят и слышат лучше.

− Готовы! - откликнулся Сенж. - Давай к нам!

Бежать нельзя, Сартай повернулся спиной к друзьям. Так и пошёл спиной вперёд, держа лук наготове, вертя головой, а взглядом высматривая врагов по сторонам.

Мелькнуло черная масса во тьме. Сартай просто уловил движение, выстрелил навскидку. По урчащему звуку понял, что попал.

Ещё стрелу выпустить Сартай не успеет - это чёрное прыгнет и сомнёт. Лук падал на землю, а Сартай уже выхватил меч, мягко вышедший из ножен. Но встречать грудью летящую на него тушу он не собирался - прыгнул в сторону, рубанув мечом. Клинок словно врезался в дерево, отдав болью в кистях. Его даже отбросило назад. Но он раскроил большую голову, на которой вместо волос темнела гладкая короткая шерсть.

Туша пролетела в прыжке мимо. Что-то похожее на человека-оборотня. Человеко-зверь упал разрубленной мордой в траву.

Крик Латойи заставил повернуться. Она кричала оттого, что летела лицом в траву, а сверху её придавила тёмная тварь. Они налетали так неожиданно, словно чёрные демоны из тьмы.

Сартай не успел ей помочь, мало того, он видел, что на него летит ещё один враг. И он оказался тяжёлым: всей массой сбил с ног, да ещё загнал когти в плечо и грудь. Сартай видел львов только на картинках, но эта страшная морда, что нависла над головой, чем-то напоминало льва, но и чем-то человека. А в больших выпуклых глазах отразился холодный отсвет еле светивших звёзд.

Сартай лежал на спине, прижатый, не в силах вывернуться, а чудовище сверху, с гортанным рыком оскалило клыкастую пасть.

Хорошо, что рука не выпустила меч, пальцы крепко сжимали рукоять. Превозмогая дикую боль в груди, Сартай повернул клинок, воткнул острие в раззявленную пасть.

− Не зевай! - крикнул он зло.

Существо откинулось в сторону, в агонии катаясь по траве и суча лапами по воздуху.

Сартай вскочил, побежал к друзьям. Однажды он видел, как собака терзала человека. Она вцепилась в затылок, рвала и тянула в стороны, перебирая лапами, выбирая стойку поудобней, чтобы лучше упереться и посильнее рвануть, оторвать кусок плоти. То, что одна из тварей вытворяла, вцепившись в горло Латойи, было куда страшней. Она была уже без сознания - раскинутые руки неподвижны. Пока Сартай сделал два быстрых шага, тварь вырвала зубами у бедной Латойи глотку, просто резко подняв вверх свою голову.

Сартай подскочил, сжал рукоять меча двумя руками, чтобы одним ударом сокрушить врага. Тварь только успела ощериться, как мелькнул клинок, разрубил шею, обдав брызжущей кровью.

Сартай подхватил клинок Латойи, издал боевой клич − 'Бааррраааа!'

Сенжа нет...

Невдалеке послышался тихий звук. И его издал человек. Он пытался крикнуть, но это получилось сдавленно и тихо. Всего шагов пятнадцать, и там Сенж! Сартай побежал, держа оба клинка занесёнными для удара. Тяжесть мечей в руках придала уверенности.

− Сенж, держись! - крикнул он на ходу.

Две твари, что тащили друга, как волочащийся мешок, за ноги, увидев опасность, дали дёру на четырёх лапах, им могли бы позавидовать собаки. Гнаться за ними не было смысла, не догнать.

− Сартай... − тихо проговорил Серж, когда тот присел. - Ох... больно!

− Где?

− Затылок...

Когда Сартай повернул его набок, то чуть не отпрянул, увидев зияющие раны на шее и возле ушей.

− Сенж, всё будет хорошо, артерия не задета, видишь, крови не так и много...

− Ох... − Сенж говорил тихо, обессиленно. - Я однажды ударил сам себя кнутом по голой спине. Со всей силы, с оттяжкой. Хотел наказать норовистого фортэса, но чтобы посильнее было. Для этого подальше руку откинул, а получилось, что хлестанул себя на всю спину.

− Зачем ты мне это рассказываешь?

− Больно было, очень. А сейчас мне кажется, что двадцать плетей сразу ударило. По шее, по затылку.

− Сенж, всё будет нормально, − Сартай огляделся.

Враг не показывался, но знает, где его жертвы. А если у них есть ещё силы для атаки, то эти твари вернутся, обязательно. Тем более знают, что противостоять им будет всего один человек.

Сартай вложил свой клинок в заплечные ножны, а второй просунул под них. Взял Сенжа подмышки и потащил к кострищу. Там оружие, луки. Протащив пять шагов останавливался, осматривался, убедившись, что твари не появляются, тащил дальше.

Он не дотащил Сенжа до кострища метров пять, когда тот потяжелел, словно из него вылетела душа, а тело потянуло к земле.

− Сенж, − Сартай опустил его на траву, хлопнул по щеке − реакции ноль. Тогда прощупал пульс - его не было.

Один. Остался один. Нет, не совсем. Ещё в этой Проклятой долине остались враги - непонятные твари, то ли оборотни, то ли подарок древних - они много наделали разных существ.

Каково это, остаться одному на всю долину и долгую ночь? Что делать? Сартай с силой сжал виски. Хотелось бежать, бежать отсюда подальше. Тут каждый шорох, каждый звук может быть последним, что он увидит в этой жизни.

Приняв решений идти к реке, Сартай достал мечи, пошёл к рюкзаку. Воткнув в землю мечи, накинул обе лямки на правое плечо, подобрал брошенный лук.

В левую лопатку больно ударило, боль и толчок заставили стать на одно колено. Сартай огляделся, быстро доставая стрелу. У ног лежал округлый камень величиной с кулак. А вокруг никого...

Небо сегодня против людей. Луна не показывается, а редкие звёзды, выглядывающие из-за туч, сильно не посветят. А эти твари видят его хорошо.

Если бы камень прилетел в затылок, то Сартай бы уже разделил судьбу друзей. На месте стоять нельзя, нужно двигаться, тогда попасть камнем трудно. Но идти в лобовую атаку и умирать, похоже, эти ночные демоны пока не спешат.

Сартай удивился, что ему сейчас реально страшно. Такого он не испытывал никогда. Даже в лабиринте посвящения, когда чуть не оказался в крокодильей пасти. Там он был не один, а здесь, казалось, его душа одинока на всю вселенную.

Лук к рюкзаку, мечи подхвачены: пальцы крепко сжали рукояти, это придало уверенности.

Вперёд... к реке.

− Простите Латойя и Сенж, что оставляю... − тихо сказал он, обернувшись.

Не успел отойти и тридцати шагов, как мелькнувшая слева тень, мгновенно оказалась рядом, став на четыре лапы в трех метрах от него. Намного крупнее человека, тварь угрожающе зарычала.

Мурашки побежали по коже...

Сартай пытался побороть страх, сковывающий мысли. Принял боевую стойку, при этом незаметно ступнями смещаясь в сторону. От движения плеча лямки рюкзака сползли по руке, меч проскользнул между ними, не повредив их.

Оттянув для мгновенного удара оба меча, Сартай внимательно смотрел на чёрную тварь боковым зрением, сам же, повернув голову, сосредоточил внимание на тыл.

Он не прогадал. Глаза выхватили силуэт летящей выше головы тени, которая опускалась на него в полете.

Два мгновенных шага в сторону, два разящих удара мечами по промахнувшейся туше.

Сартая снесло от прыжка второго, который стоял и отвлекал. Удар его лапы обжег левое плечо. Боль взорвала мозг и заставила выронить меч. Но навыки не подвели. Отмашка правой рукой - лапа полетела в траву, а тварь пыталась отскочить, но на задних лапах - ногах она оказалась неуклюжей. За что и приняла опустившийся клинок на череп.

− Кто ещё хочет срубиться? - выкрикнул Сартай, но ему ответил лишь оглушительный треск сверчков.

'Кто же вы такие?' − прошептал он и склонился над валявшейся тушей, которой разрубил черепушку. Тварь уже затихла, челюсть отвисла. Крупные клыки торчали из окровавленной пасти. Скошенный лоб, острые уши, расположенные высоко. Сильные, мускулистые руки с короткими пальцами, на которых длинные и острые когти. Какие-то уродливые ноги, видимо, существа предпочитают движение на четырёх лапах. Темнота скрадывала очертания, но темная короткая редкая шерсть просматривалась по всему телу.

Взгляд выхватил из пропасти темноты скользнувшую вдалеке тень. Там раздалось недовольное рычание, затем скрежещущий голос:

−'Тыыы неё уидииошь, никкктооо не ууггаааддиииллл'.

Сартай не ответил, вскинул рюкзак на правое плечо − левое болит и кровоточит.

В руки оба меча...

Он зашагал прочь из этой Проклятой Долины.

Если тварь хочет боя, нападёт. Он за ней гоняться не собирается. А брать в руки лук... С ним не встретишь достойно нападающих - стрела не остановит.

Хотелось быстрее добраться до реки, перейти по мосту, пусть и ветхому. Подмывало бежать, но бег быстро изматывает.

Сартай не останавливался, быстро шел, сердце гулко стучало. Не от ходьбы, от страха.

Сартай вертел головой, всматриваясь в темноту, особенно в высокую траву, впереди себя. Ведь эти твари могут рапластаться в траве, ждать на пути. А потом неожиданно прыгнуть.

Вспомнились убегающие в темноту фортэсы. Бедные... Наверное, стали жертвами хищников. А то, что эти твари хищники, говорило поведение возчиков. Они просто взбесились. Искать их смысла нет. Рассказывали в легендах, что лошади, жившие во время древних, иногда оказывались преданными как собаки. Прибегали на зов или свист. Фортэсы не такие: гордые и туповатые, они сродни волам.


Глава пятая


Сомбаты


Больше до самой реки никто не нападал. Найти мост было несложно, сюда ведёт лощина. Сартай вышел на середину шатающейся переправы, сел на пятки. Здесь он в безопасности, внезапно никто не подберётся. Гибкий мост сразу предупредит вибрациями.

Тело устало, противно ныло плечо. Сняв рубаху, Сартай осмотрел раны.

Та, что на груди, не опасна, видно с первого взгляда. На плече похуже, когти вошли глубоко. А на груди просто уперлись в грудную клетку. Если бы тварь рванула загнанные когти, дело было бы плохо.

Сартай стал вспоминать все слышанные легенды. О потустороннем мире и о древности. И тут его осенило: 'Это сомбаты!' Вспомнилось, когда еще детьми сидели вечером у костра, наставники рассказывали страшные истории, а их за историю Земли накопилось с избытком. Рассказывали и придуманные, может даже сказки. Дети слушали в тишине, затаив дыхание.

Сомбатов создали как солдат. В хаосе апокалипсиса много бед они доставили людям.

Много веков об этих хищниках не было слышно, люди истребляли их, как могли. Одно спасло: эти твари не плодовиты. О них уже забыли многие века назад, но видно, в каком-то закутке Земли они незаметно жили и размножались. Сомбаты разумны, когда обучены, а если нет, то почти как животные.

Открытие успокоило. Они из плоти и крови, и из нашего мира.

Глаза смотрели на темную воду, казалось, та стоит на месте, рисуя иногда небольшие круги. Сартай решал, что делать. Оставить долину в покое, вернуться в Миссию? Затем прийти группой, выбить всех хищников в Долине. Или пойти утром снова в долину самому?

Самому опасно, но дорога в Миссию и обратно займет много времени. За эти дни сомбаты могут сделать много зла. Сартай представил, сколько людей уже пережили смертельный ужас и муки. Прекратить это − его долг. Выбор - долина.

Сартай, уставился на воду, медитация пошла.

'Откуда твой страх? Не боится смерти миротворец. Рождение - гарантия смерти, вопрос только когда. Для миротворца вопрос, с какой пользой. Изменил ли ты этот мир? Выполнил ли свой долг? Нет, пока нет.

Где твои друзья? Где твой фортэс? Где твоя храбрость? Барахтается под страхом где-то. Едят друга твоего человеков враги.

Чему тебя учили в Миссии?

Глаза пасущие, руки загребущие. Души алчные, уста лживые - смерть вам.

За наживу убивающие, ради похоти душащие - смерть вам.

Кровь невинных вопиет к вашей, капля за каплю.

Сомбаты, людей жрущие - миротворец идет по головы ваши.

Из клыков ваших ожерелье сделаю себе'.

Долго сидел Сартай, небо уже начало светлеть, но взгляд застыл, не отрывался от воды.

Наконец он решительно встал, вещи из рюкзака все оказались на мосту. Сартай взял небольшую миску, спустился к реке. Оказалось, что ужасно хочется пить. Упёршись руками, напился, затем набрал воды в миску, на донышко.

Вернулся на шаткий мост, развернул из тряпки сухой кусок меда, пальцы начали разминать его в миске. Затем поставил раскисать (чтобы получилась липкая жидкость), сам в это время разложил все оружие возле себя. Два меча, лук. Двадцать три стрелы в колчане. Десяток заточенных, как бритва, метательных ножей, вставил в метательный пояс. Два метательных топорных ножа, (три плоских загнутых лезвия и острый штырь на ручке).

Сартай улыбнулся, глядя на свой арсенал. Он даст достойный бой. Пусть только солнце озарит долину.

Смоченная липкой жидкостью тряпка скользила по лезвиям, затем оружие откладывалось в сторону, натиралось следующее.

Лезвия и наконечники болтов стали липкие. Достав маленький сверток, бережно развернул, стараясь не рассыпать светло-бурый порошок. Осторожно, по щепотке, Сартай рассыпал страшный порошок на лезвия и наконечники. Тряпка втирала в липкие лезвия гремучую смесь.

Яд состоял из многих компонентов. Сартай помнил только, что в нем состав из трех видов смертельных медуз, прикосновение которых, даже к коже человека, вызывает остановку дыхания и кровоизлияние в мозг. Вообще, если этот яд попадает в кровь, смерть приходит от болевого шока. В Миссии он на вес золота, достается издалека. Пальцы правой руки начало жечь, как будто их, замерзшие, сунули в горячую воду. Мытье водой не помогло, хотя Сартай мыл тщательно.

Еще один порошок принят внутрь и запит водой. Он придает бодрости изможденному телу и заглушает боль. Кожаную куртку-доспех одевать не хотелось, сильно жарко днем.

Вещи и оружие уложены. На поясе широкий ремень с метательными ножами. Сартай прикрепил оба меча к рюкзаку, накинул лямки на плечи.

Солнце вот-вот взойдёт - вокруг уже светло. Он повернулся в сторону долины, поправил рюкзак за спиной, взял в руки лук.

'Ну, кто там сожрал моего копчика?' − пробасил грозно и решительно двинулся вперед.

Шёл, внимательно вглядываясь в окрестности. Но долина казалась мирной, до самого кострища сомбаты не появлялись. Ни копчика, ни котелка, ни трупов сомбатов, только тёмные пятна засохшей крови на примятой траве напоминали об ужасе прошедшей ночи. О друзьях и говорить нечего. Ещё при нём пытались утащить Сенжа.

В долине лук − это самое грозное оружие. На кисть одета наручь, на руки кожаные перчатки − стрелы под рукой. Топорные ножи закреплены сверху рюкзака, так, что их легко достать и сорвать.

Сартай торопился, быстро шел вперед. Надо уничтожить этих зверолюдей до темноты, в этой долине она теперь страшила.

Через полчаса выбрался на холм: внизу, вдалеке показались руины большого замка, крепостная стена вокруг него почти разрушилась. По низу стены виднелась светлая полоса.

Прятаться не было смысла, на открытой местности неожиданно не нападут. Похоже, пока никто и не собирался этого делать.

Когда подошёл ближе, понял, что за полоса виднелась, когда стоял на холме. Человеческие и фортэсовские черепа и кости: примитивный забор из них окружал стены замка. Самый страшный забор для людей. За стенами мелькали чёрные тела сомбатов, которые то ли плясали, то ли дрались. В воздухе разносились визгливые звуки и рыканье. Было далековато, видно громкие визги были, раз доносились на такое расстояние.

Рюкзак сброшен − бойня будет здесь. Он положен так, чтобы легко достать закрепленные сбоку мечи и топорные ножи. Плечо почти не болело, давал о себе знать принятый порошок.

Сартай положил стрелу на тетиву. Натянув, долго целился, пока не высчитал, что один сомбат замер.

Стрела ушла, тетива задребезжала, колотя по наручи. Через две секунды лук снова готов стрелять. Из руин долетел истошный визг и громкое рычание, больше похожее на гортанные крики.

Семь рыкающих сомбатов, один за другим, в два прыжка легко перепрыгнули остаток стены и забор из костей. Разъярённые, они словно гончие собаки, понеслись в атаку.

Сартай всё стрелял, но только две стрелы нашли свои жертвы. Один сомбат завертелся на месте и упал. Второй закрутился и, рыкая, медленно захромал обратно. Но яд быстро отравил кровь: после трёх шагов хищник просел на лапах.

Слишком быстро приблизились хищники. Но зато последняя выпущенная стрела точно вошла в грудь самому крупному врагу. Топорные ножи, полетевшие без промедления вслед за стрелой, вспарывали лезвиями лишь воздух. Они не так быстры, как стрелы, бегущий сомбат увидел опасность и на ходу ушёл в сторону.

Четыре стремительно приближающихся полузверя оказались рядом. Сартай выхватив мечи, замер, приготовившись смещаться в сторону. На месте не выстоять, сразу собьют несущейся массой. Вырвавшийся вперед хищник прыгнул, Сартай легко, в два шага, ушёл в сторону, рубанул мечами пролетающее мимо тело. Остальные трое увидели это, не стали повторять ошибку сородича.

Рыкающие твари не спеша окружили человека, Сартай положил оба клинка на плечи, крепко сжимая рукояти. Из такого положения легче всего сильно ударить мечами в стороны. Положение оказалось незавидным, два врага еще ничего, но три - много.

У Сартая имелось самое грозное и лёгкое оружие, которое не надо носить за плечами - опыт, наработанный в ходе многолетних тренировок. Сомбаты этого не знали, они убили много людей, и всегда это получалось легко. Потеряв скорость, хищники лишились ударной силы. Они скалились, рычали, темная редкая шерсть стояла дыбом. Один хищник светло-пепельного цвета. Сартай стоял неподвижно и ждал, когда твари войдут в зону поражения.

Один, рыкнув, прыгнул. Другой в то же время резко приблизился, угрожая когтистой лапой. Лапа через миг повисла, разрубленная. Молниеносное движение в сторону, и прыгнувшего полу-зверя посекло четыре мгновенных удара.

Последний сомбат не стал атаковать. Увидев такую быструю расправу, повернулся и побежал в сторону руин.

− Куда убегаешь, ожерелье моё, − процедил сквозь зубы Сартай. Схватил лук и послал стрелу следом. Стрела быстрей, летящее жало догнало и впилось в спину.

Сартай в изнеможении присел на траву. Отдохнулнемного, собрался с мыслями. Взгляд поднялся в небо, которому не было дела до того, что происходило здесь, внизу. Высокомерные облака медленно ползли по небу, словно белые сонные черепахи.

Сартай нашёл и подобрал топорные ножи. Валяющиеся недалеко сомбаты лежали неподвижно. Умерли быстро, как только кровь понесла яд по венам.

Сартай собрал вещи и не спеша пошел к руинам. Видно, Сартай не намазал наконечник одной стрелы ядом, потому что убегавший сомбат оказался живой, стоял на передних лапах. Зад беспомощно волочился по земле, когда передние лапы пытались поднять тело и двинуть вперед. Стрела торчала в боку и выходила из живота. Сартай пожалел его, разрубил голову. Сомбат мгновенно затих, челюсть отвисла, язык повис.

Кости и черепа, нагроможденные вокруг разваленной стены на высоту человеческого роста, возвышались из высокой травы. Сартай пошел вдоль этого жуткого забора, ища вход.

Мечи держал наготове. Стрела может и не остановить такого хищника, но когда в руках мечи, сомбаты не так уж и страшны. Проход нашелся напротив разбитых ворот. Вокруг полная тишина, даже птицы, казалось, перестали петь.

Сартай не был спокоен, все убитые враги - самцы. Должны быть еще самки, возможно, и детеныши. Он стал двигаться осторожно, руины замка высоки, может прилететь брошенный камень. Глаза внимательно выхватывали каждую деталь, каждая мелочь сейчас важна.

Внутри, как в большинстве замков. Только все разрушено, ферма, кухня. Руины амбара, вокруг него нагромождение камней. Нигде не видно ни малейшего признака движения. Вокруг чисто, остатки разрушенных строений убраны, перед замком расчищенная и утоптанная площадка, посреди неё зарыт столб с множеством вбитых крючьев.

Недалеко от столба воткнуто в землю длинное копье, а за ним лежит два мёртвых сомбата. Тоже самцы. Видимо, те, что нападали ночью.

Зеленые мухи облепили их, глаза и рот белы от отложенных яиц. Стояло монотонное жужжание от летающих насекомых. Под стеной замка валялся еще один дохлый полузверь, из бока которого торчала стрела.

Сартай остановился, не зная, какие развалины обследовать сначала.

Жужжание насекомых постепенно начало нарастать, затем появился вибрирующий гул, местами переходящий в свист. Сартай никогда не слышал ничего подобного. Странный гул доносился издалека, но быстро приближался.

Сартай пытался определить причину гула, но не мог понять, откуда идет такой всеобъемлющий звук. Перепонки в ушах задребезжали, грозный шум надвигался с востока, ширясь и отдавая вибрацией по коже.

Много ходило слухов, что грохочут вулканы и большая волна-цунами, сносящая все на побережье. Сартай слышал об этом только легенды.

Он опешил, в небе неслось громадное чудовище, ни на что не похожее. Формой оно напоминало ромб, только такой огромный, что казалось, закрыло полнеба. В длину не меньше двух тысяч шагов. И на вид не было живым. Чудовище стремительно приближалось, стали видны выемки по бокам. Чёрного цвета, матовая громадина неслась в воздухе прямо над ним, в двадцати метрах от земли.

Взгляд не отрывался от летающего ромба, поглощавшего лучи словно тьма. Забылись сомбаты, забылось всё. Это не был сказочный дракон, они на рисунках другие.

Громадина так быстро пронеслась над головой, что стрела показалась бы черепахой. Гул, казалось, трусил землю. А следом шла ударная волна...

Удар пришел ниоткуда, вертя мёртвых сомбатов, словно ветер листву. Пыль становилась непроглядной стеной вдалеке, где недавно пронеслось чудовище.

Сартая снесло и начало кувыркать как тряпичную куклу.

Все исчезло, сознание обожгло болью, затем все вытеснила темнота.


* * *


Рычание, ворчание − звуки доносящиеся непонятно откуда и зачем. Болят руки, их вроде как нет, но есть боль, ноющая, как будто руки вытягивают, чтобы сделать длиннее.

Сартай с трудом открыл глаза, сознание - как в тумане. Недалеко от него сидел на земле мужчина лет тридцати пяти. В одних штанах, щуплое тело. Грязный, с обезумевшим взглядом, он постоянно озирался по сторонам, словно испуганный зверек. Короткая черная бородка, длинные грязные волосы.

Пелена, затуманившая сознание, отступала. Оглядевшись, Сартай увидел, что свисает на столбе, привязанный к висящему крюку за руки. Кулаки посинели: кисти перетянуты слишком туго. Когда выпрямил ноги, нагрузка с рук почти пропала, но всё равно тело слегка тянуло руки. Попытка пошевелить пальцами ничего не дала, как будто их и не было. Левая нога отдавала ноющей болью в колене.

Из разрушенной стены замка не спеша вышла самка сомбатов на четырех конечностях. Подошла вплотную к Сартаю, тело легко поднялось на сильные, но коротковатые задние лапы. Только сейчас Сартай понял, почему они неуклюжи на них. Ноги не человечьи - выгинались в обратную сторону, как у животных.

Самка оказалась крупнее самцов. Пепельный окрас шкуры, крепкая мускулатура. Голова вздымалась почти до кистей привязанных рук. По груди, до живота расположились три пары выпирающих сосков. Выступающие вперед челюсти обнажили зубы, крупные верхние клыки чуть выпирали вперед. Большие круглые глаза смотрели со злостью и превосходством.

− Тыыы киитооо? - протяжно, скрежещущим голосом спросила самка.

Сартай смотрел в эти глаза, иногда заслоняющиеся ненадолго тонкими веками. Почти круглые чёрные зрачки плавно суживались в вертикаль. Желтоватые белки усеяны крапчатыми темно-серыми пятнами. Широкий, почти не выступающий нос, занявший треть морды. Широкая пасть, за обвислыми губами которой мелькали крупные клыки.

− Человек, − тихо ответил он после паузы.

Самка медленно положила лапу на грудь Сартая, когти на коротких пальчиках без усилий зашли под кожу. Лапа начала съезжать вниз, когти разрезали кожу. Сартай пытался отстраниться, но ничего не получилось. Крючковатые когти только впились глубже, тварь смотрела, не мигая.

− Смооодриии, − она втянула когти.

Быстро, упав на четыре лапы, тварь оказалась возле сидящего и трясущегося мужчины. Громкий рык, почти рёв сопровождал ее мягкие движения. Удар когтистой лапы сорвал щеку, вместе с куском бороды. Бедняга дико заорал, суча ногами и пытаясь встать. Руки инстинктивно выставились вперед. Озверевшая самка впилась зубами в кисть и начала ее трепать. Лёгкий человек болтался, пытаясь высвободиться, ноги упирались в пыльную землю. Затем тварь расцепила зубы. Высвободившийся бедняга вскочил и попытался бежать. Самка прыгнула, свалив жертву ударом тяжёлых передних лап. Затем с рычанием вцепилась в плечо. Зубы смыкались и размыкались, превращая плечо в дырявый сыр. Затем самка перестала терзать, и, нависнув над жертвой, рычала. Бедняга плакал, что-то бормотал.

Сартай начал искать, что можно использовать из оружия. Правда, путей к спасению не предвиделось, руки не работали. Ремня с метательными ножами не было, единственное оружие - небольшой нож, спрятанный в основном ремне.

В это время из-за угла развалистой походкой на задних лапах показалась еще одна самка, в неуклюжей лапе держа меч. Пальцы с когтями короткие, но очень сильные. Шкура хищницы отливала чернотой. Сартай сразу узнал свое оружие, этот меч нельзя спутать с другим. Узкий и длинный, загнутый.

Появившаяся самка приблизилась к терзаемому мужчине, и, держа меч двумя лапами, резко опустила его вниз, рубанув жертву по бедру, затем воткнула острие в кровоточащую рану между ребер. Человек уже не шевелился - от боли провалился в небытие. Обе самки рычали над неподвижным телом, одна на четырех лапах, другая на двух.

Сартая разрывали чувства: злоба, ощущение беспомощности, чувство безысходности.

'Неужели это все? Как глупо, я ничего не смогу изменить! Все планы и мечты − все закончится здесь, прекратится жизнь. Я ведь еще почти ничего не сделал, − мысли метались в смятении. - Мало того, ещё и помру тяжкой смертью!'

Темная самка смотрела пристально на Сартая, широкий язык медленно слизывал кровь с меча. Это было ошибкой твари. Адской смеси осталось достаточно на лезвии, чтобы она почувствовала нестерпимое жжение и заметалась. Вывалив язык из широко раскрытой пасти, она упала на четыре лапы, сдавленный рык вырывался с трудом. Лапы начали дрожать, по ним пробежала короткая судорога. Тёмная шерсть заиграла короткими волнами. Самка пыталась бежать, но лапы перестали слушаться, делали короткие рывки, еле удерживая тело, тяжесть которого победила. Она упала на спину, даже не согнув ноги, подняла вокруг себя пыль.

Пепельная смотрела на неё с удивлением и непониманием. Несколько секунд она стояла в растерянности, затем направилась не спеша к Сартаю, большие глаза источали лютую ненависть.

Сартай решил встретить смерть мужественно, но сознание бунтовало, паника начинала охватывать, ведь не предвиделось ни малейшего шанса на спасение.

Самка не спешила, медленно приближалась, глаза смотрели в глаза.

− Асара! − раздался неожиданно громовой голос.

Самка вздрогнула, повернула голову. В стороне, возле стены стоял рослый и массивный мужчина с боевым топором в руках. Округлое, широкое лезвие заканчивалось вертикальным и горизонтальным шипами на яблоке. Удобная фигурная ручка плотно стиснута массивными кулаками. Весом мужчина килограмм под сто тридцать, крепкие мышцы не имели жира. Одна рука в предплечье, как у Сартая − две. Обнажённый мощный торс, поношенные тёмные штаны из грубой крепкой ткани. Длинные светлые волосы свисали почти до плеч.

Самка зарычала, медленно надвигаясь на великана. На беззащитного Сартая она уже не обращала никакого внимания.

− Иди сюда, тварь, долго я этого ждал, − процедил сквозь зубы громила, крепко сжимая топор. Ноги его немного согнулись в коленях, ожидая атаки. Массивная челюсть еще больше выпятилась вперёд.

Самка в два прыжка очутилась рядом с ним, резко остановилась и ударила передними лапами. Длинноволосый с яростью размахивал топором, но тварь ловко уходила от ударов, топор казался тяжёл и неповоротлив. Затем самка решила, что настал подходящий момент, и резко прыгнула, ударила лапами. Но человек пошёл вперёд, и самка нарвалась грудью на летящее лезвие, которое со стуком встретило грудные кости. Животный рёв и крик великана смешались, когти вошли в голое плечо и грудь. Топор с силой вошел шипом под челюсть полу-зверя, решив исход схватки. Самка медленно осела набок, тихо и беспомощно шевеля лапами.

Громила с криком опустил топор шипом вниз на голову осевшей туши, раздался хруст, и наступила тишина.

Тварь лежала неподвижно, возле головы расплывалась тёмная красная лужа. Мужчина подошел к Сартаю, взглянул в лицо. Светлые волосы и серые глаза выдавали в нём северянина.

− Висишь? Больно? Радуйся, если больно, значит еще живой. Хе, хе. - По плечу и груди громилы пролегли тёмные дорожки крови.

− Мне что-то не до шуток, − выдавил из себя Сартай. − Может, развяжешь?

− Развяжу, развяжу. А ты кто? Как ты их легко так перебил? − спросил громила, доставая из-за спины нож.

− Работа такая, учился долго, − произнес Сартай, внимательно наблюдая за собеседником.

− Работают мотыгой, или рыбу там ловят, а работы соргов рубить - не бывает такой, − громила говорил, обрезая веревку, при этом сам кривился от боли. − Что-то ты темнишь. Как звать-то?

− Сартаем кличут, а ты кто?

− А я Корн, из северных земель. Ты отходи, а я пойду, кое-что доделать надо, − громила развернулся и быстро исчез за стеной.

Сартай присел в изнеможении на кусок обвалившейся стены, смотрел на свои руки, они по-прежнему не работали: посиневшие кисти беспомощно лежали на коленях, следы от веревки глубоко промяли кожу. Тысячи иголок вонзилось в руки, их стало жечь огнем. Наконец кисти понемногу стали шевелиться, за ними пальцы. Сартай усиленно заработал пальцами, разгоняя кровь.

За стеной послышались возня и визги. Временами они переходили в отчаянное рычание.

Сартай вскочил, быстро подобрал валяющийся недалеко от растерзанного трупа мужчины свой меч. Рука еще плохо слушалась, не ощущалась ладонью рукоять. Он побежал на звуки, которые доносились из подземных комнат.

В одной из комнат стоял Корн с топором, его торс расплывался в полумраке темным пятном. У ног громилы валялись три маленьких сомбата с разбитыми головами. Они не были опасны, в три-четыре раза меньше самцов.

− Ты что творишь? − Сартай был изумлен жестокостью великана. − Они бы пригодились!

− Зачем тебе эти уроды? Ты что, защищать их будешь? − Корн резко развернулся, в голосе звучала угроза.

− Все надо использовать для своей выгоды, если это возможно, − спокойно произнес Сартай, но рука сильнее сжала рукоять меча.

− О какой пользе говоришь? Эти твари так достали меня за месяц, который я здесь провел. Два моих земляка сожрали!

− То взрослые, а малышей мы бы приручили. Ладно, что теперь спорить. Из людей здесь еще кто-нибудь есть?

− Есть, девица одна, с южанами попалась. Их тоже сожрали, а эта пока живехонька. По коридору иди, в дальней комнате найдешь.

Сартай двинулся по проходу, в конце свернул направо в дверной проём. В комнату из узенького окошка вверху пробивался слабый свет. В углу на подстилке из одежды сидела девушка, её черты скрадывал сумрак. Прохладный воздух был приятен после знойного солнца. Но тут было сыровато.

Девушка испуганно съежилась в углу. Сартай подошел ближе.

− Вставай, пошли наверх, − произнес он, голос гулко звучал в каменных стенах. Девушка еще больше забилась в угол.

− Тварей больше нет. Выходи, − Сартай протянул руку, девушка после недолгих колебаний ухватилась за неё и поднялась с пола.

Когда они вышли на свет, Сартай её разглядел. Темная кожа и черные, слегка курчавые волосы, потерявшие блеск. Почти щуплое тело, хотя фигура проглядывалась. Глаза тёмные, почти черные. Нос широковат, с расширенными ноздрями, чуть полные губы. На лице отпечаток страха и бессонных ночей. Она жмурилась от яркого солнца. Обуви на ней не было. Было заметно, что южанка давно не купалась, в отличие от Корна, который выглядел свежим.

Корн в это время вытаскивал из полуразваленной комнаты оружие, которого там оказалось достаточно. На земле уже лежали арбалеты, мечи, копья, топоры, луки. Много оружия оказалось ржавого.

− Корн, а что это за штука пролетала над землей? Ты не знаешь? − Сартай вспомнил о летающем чудовище.

− Не знаю, я в комнатах был. Но шум большой стоял. Я боялся, что лопнут перепонки.

− Вообще странная штука, наверное от древних осталась, а может, и совсем не из нашего мира.

− Все, что делали древние, давно испортилось, − прогудел громила из комнаты, изнутри слышался звон и стук оружия.

− А вот и мой рюкзак, − Сартай увидел на плече выходящего Корна свое имущество. Наверное, лук мой тоже там. Пойду гляну.

Он вернулся на свет со своим луком, правда, стрел в колчане не хватало, осталось лишь пять штук.

Корн держал в руках меч Сартая, внимательно разглядывая.

− Хороший клинок, не встречал таких. Ручка интересная, шершавая.

− Обтянута акульей кожей, а сталь крепче всего этого хлама, − Сартай показал на кучу оружия. − Меч скован без огня, холодным способом.

Корн опять исчез в комнате-складе.

− А ты чего молчишь? Как звать-то? − обратился Сартай к девушке, которая примостилась на большом камне и сидела тихо, поджав босые ноги. Девушка поглядела, но губы не вымолвили ни слова. На вид ей лет двадцать, совсем еще юная.

− Чего молчишь?

− Да не понимает она по нашему, я ж тебе говорил, с южанами пришла! − выкрикнул Корн из комнаты.

Девушка внимательно смотрела на Сартая. Он пальцами уперся в свою грудь.

− Сартай, − медленно произнес он, наблюдая за девушкой, та поняла.

− Анисей, − она указала на себя.

− Корн, а южане что тут делали? − крикнул Сартай громиле, который чертыхался в комнате.

Корн показался, на голове надет цельный шлем, свисающие пластины закрывали шею. В руке нес пластинчатую броню на коже.

− Еле нашел свои доспехи, там барахла разного − море. Да кто их знает, этих южан, один на нашем языке говорил, но с трудом. О! У них были интересные побрякушки, пойду, поищу.

Сартай оглядел оружие, вытряхнул рюкзак. Все было на месте: шлем, наконечники стрел и много других вещей.

Он взял мазь-бальзам, помазал глубокие раны на груди, которые сделала самка когтями.

Показавшийся Корн выглядел довольным.

− Нашел побрякушки?

− Нашел, а тебе что? Делиться не буду, − Корн напрягся, глаза стали колючими.

− Мне они не нужны. Вот, возьми, помажь раны, − Сартай протянул небольшую колбу.

Корн взял мазь молча. Его пальцы стали втирать мазь в места, куда зашли когти твари.

− Она прямо холодит, боль сразу поутихла. Спасибо, − Корн вернул колбу.

− Пошли, закопаем беднягу, − предложил Сартай, увидев у стены валяющуюся кирку.

− Сам иди, я занят пока, да и нет дела мне до этого бродяги.

Сартай нашел примитивную кирку, пошел предать земле растерзанное тело. Закончив это скорбное дело, вернулся. Корн уже щеголял в серых замшевых удобных сапогах на мягкой подошве.

− Я тебе тоже нашел, на, держи, твои уже поношены, − громила кинул Сартаю пару замшевых сапог.

Сартай примерил, новая обувь оказалась удобна и прочна. Отверстия вверху не давали ногам запариваться. Южанка ходила возле кучи с оружием, выискивая что-то. На ее спине красовался короткий меч в ножнах, который удерживали пряжки, застегнутые на груди.

− Корн, откуда ты? И куда путь держать думаешь? − спросил Сартай.

− Северянин я, про беличей слышал?

− Знаю такой народ, а я из полесян.

− Путь я держу − куда хочу. Вольный человек ходит, где вздумается. Дома плохо, надо работать, а толку мало. Решили втроем попытать счастья, двое уже нашли своё в зубах соргов.

− Я иду на юго-восток. Далеко... До самой границы степной, − Сартай собирался, прикрепил мечи и лук к рюкзаку, чтобы не мешали при длительной ходьбе. На предплечье закрепил в лямки кинжал в ножнах.

Корн подошел ближе, почти навис над Сартаем. Вблизи он казался еще огромнее.

− А я тут недалеко решил поселиться, вот только замок подходящий найду. Ты это... бабу я себе заберу.

− Нет, она пойдет со мной, − спокойно ответил Сартай, закинув тяжёлый рюкзак и поправляя лямки.

− Это почему с тобой? − ноздри Корна расширились, глаза впились недобрым взглядом. − Забыл, кто тебя развязал?

− Я помню все! Разговор окончен! − Сартай подошел к девушке, протянул руку. Та встала, по ее поведению было видно, что она ничего не понимала из разговора мужчин.

− Анисей, − Сартай пошел и жестом позвал за собой. − Пошли!

Девушка поднялась и покорно пошла за Сартаем, ступая босыми ногами по мелким камням.

Корн стал торопливо сваливать вытащенное оружие назад в комнату.

Сартай уходил все дальше, определив ориентир по солнцу. Девушка тихо семенила следом. Они отошли уже километров пять, как услышали окрик. Корн догонял их, широко шагая мощными ногами. На плече свисал небольшой рюкзак, за ним проглядывался край короткого лука. В правой руке громила держал двухсторонний топор на длинной ручке, на которой дерево закреплено стальными полосами, а в левой − копье.

− Подождите, пойду с вами! − выкрикнул он приблизившись.

− Догоняй, вместе веселей! − громко ответил Сартай. − Хотя не всегда безопасней.

− Там доспехов и оружия много, целое богатство, − Корн запыхался от быстрой ходьбы. − У меня на родине за хороший меч с копьём и доспехами можно выменять десять коров или пять фортэсов. А там много чего интересного.

− Заберешь все себе, мне сырое железо не надо, − великодушно ответил Сартай.

− Если его никто не найдет, пока я вернусь с парой-тройкой фортэсов. Нагружу их, чтобы аж ноги прогибались.

− Чего с нами решил идти, ведь ты говорил, что недалеко собрался, замок искать? − обратился Сартай к северянину.

− А я так решил, раз ты идешь так далеко, значит, там есть что-то интересное.

− Что интересного ищешь ты на этой Земле? − Сартай остановился и уставился изучающим взглядом на громилу.

− На наше поселение напали, многих в рабство увезли. Мы в поле работали, когда приехали, было поздно. Вот я и решил, какой смысл работать, как пахотный вол, всю жизнь, вырывая у земли крохи, а кто-то пришел и враз всё забрал.

− Грустная история, но еще грустнее оттого, что ними полна Земля, − Сартай двинулся дальше.

− А теперь ты расскажи, куда ты идешь, по какой нужде? − с интересом спросил Корн.

− Чтобы таких грустных историй было меньше.

− Загадками говоришь, ответа не дал.

− Иногда появляются люди, сильные духом. Они смелы и сильны, умеют сплотить вокруг себя многих. Но в душе такой черно. Амбиции переполняют ее, и человек хочет править миром и владеть всеми богатствами.

− Такое часто бывает, этих людей называют великими завоевателями, − Корн пошевелил шлем, почесав ним затылок.

− Это-то и есть самое смешное в людях. Твоё селение разграбили, но ты всё равно говоришь эти слова. А достойны ли они этого названия? Почему не зажиратель? Великий зажиратель, так правильнее, я думаю, − произнес Сартай длинную тираду.

− Твоё многословие переполняет уши, но на вопрос ты не ответил, − голос Корна выдавал раздражение.

− Я иду убить такого человека.

− Он что, убил твоих родственников?

− У меня нет родни, − голос Сартая дрогнул. Хоть он и сирота, братство Миссии заботилось о нем, пока не вырос обученный воин.

− Странный ты, а какая тебе в этом выгода? Ты захватишь его богатства или возглавишь войско?

− Я отрублю голову змее, а войско, то − есть тело змеи, без головы рассыплется в прах. Конечно, будет беда, пока войско развалится, но ее не сравнить с той, которая будет с жестоким предводителем.

− Мне как-то всё равно, интересно пристроиться где-нибудь получше. А что ты с южанкой собираешься делать, чего мне не отдал? − Корн с интересом поглядел на Сартая.

− Ты хищник, − ответил Сартай после паузы. − Ей при тебе будет только беда. Пристрою к добрым людям. Ты вообще, задумывался, для чего живёт человек?

− Оглянись вокруг и сам ответь на свой вопрос. Все живут для себя, каждый хочет загрести руками к себе как можно больше, но чтобы за это ничего не было. Если человек чувствует силу и безнаказанность, то делает то, что хочет. Меня такие вопросы мало интересуют, я хочу жрать в три горла и иметь много женщин. Мне не нужны ни боги, ни правда.

Все это время Анисей шла молча, внимательно вглядываясь вперед. Разговорились, но только Сартай с Корном. Анисей языка не понимала вообще. Корн рассказал о своей семье. Оказывается, он жениться не успел, родителей потерял.

Прошли немало, солнце уже приближалось к горизонту, надо было думать о ночлеге.

Путники вступили в глубокое ущелье, справа нависли скалы, внизу струился небольшой ручей, петляющий среди зарослей кустарника и редких деревьев.

− Сартай, − произнесла южанка, указывая на выступ в скале. Там темным пятном зияла пасть пещеры.

− Вот вам и жилье, − обрадовался Сартай, повернув к ручью. − Собирай дрова, Корн.

− Дрова − это хорошо, только что мы жрать будем? Дичи по пути не попалось, − упавшим голосом выдавил громила. Анисей, увидев, что мужчины собирают дрова на ходу, тоже стала подхватывать ветки.

− У меня есть сушеное мясо и мёд, − Сартай сделал паузу. − А чем вы питались у сомбатов?

− Фортэсов ели. Видел кострище в стороне?

Внезапно миротворец остановился, разглядывая примятую траву.

− Здесь обитают люди, иногда ходят животные, − он продолжал разглядывать землю вокруг.

− Вот козий навоз, хотя встречаются и дикие стада, − Корн тоже стал вглядываться в следы.

− Надо быть настороже, − Сартай снял лук, понёс в руке. Множество следов говорило о том, что здесь частенько появляются люди.

Путники подошли к пещере, никого не встретив.

Недалеко от входа соорудили небольшой костер, он весело горел, нагревая стены пещеры.

Сартай достал солёное мясо, мёд был затвердевший. Пожевали сухое мясо, запили водой.

− А ты издалека идёшь? - спросил Корн. Что-то у тебя с продуктами плоховато.

− Двадцать три дня. Далеко, конечно, забрался. Нас трое было, в той долине я один остался. Сенжа и Латойю эти сомбаты убили. Ночью напали, безлунная была. Я ушёл, а утром вернулся.

− Молодец, я бы, наверное, не рискнул один идти. - Корн грыз сухой мёд. - Надо быстрее найти жильё, да поесть нормально. Деньжата у меня есть, если что.

− Не в деньгах дело. Тут в лесах люди лишь за высокими стенами живут. Сильно много злых стало.

Снаружи уже царил полумрак. В стороне от пещеры раздался протяжный свист.

Все вскочили, хватаясь за оружие. Сартай взял лук, наложил стрелу. Корн сжимал в руках копье. Анисей выхватила из-за спины меч.

К пещере подошли люди с оружием. Одетые в простую одежду, они не были воинами. В руках копья и топоры, у троих широкие мечи. С обеих сторон стояло по шесть человек. Лица угрюмые и злые.

− Кто такие? По каким делам здесь? − пробасил рослый рыжебородый детина. Было видно, что он непростого рода, в поведении выдавалось величие. Да и одет не так, как остальные. Зеленая рубаха с отворотом из тонкой ткани, штаны тоже. Сапоги украшены на голенищах камнями.

− Что вам до нас? Никого не трогаем, идем себе мимо, − не сводя глаз с окруживших, ответил Сартай.

− По виду вы воины. Чьего войска? − продолжил допрос старший.

− Мы сами по себе, добрый человек, но воевать умеем.

− А мне сдаётся, что вы лазутчики Вареса! − злобно выпалил рыжебородый.

− Ты бросаешь людям ложное обвинение. Здесь может зря пролиться кровь, это говорю тебе, я − миротворец.

Рыжебородый опустил меч, подошел и присел к костру.

− Мир вам, добрые люди, − произнес он приветливо.

− И вам мир, − ответил Сартай. Все с облегчением попрятали и отложили оружие.

− Тарак, гони сюда женщин, пусть несут путникам угощение, − приказал рыжебородый щуплому юнцу. Трое мужчин во главе с рыжебородым и путники обсели костер.

−У вас нет жилья. Я понял, что здесь недалеко живут люди, но прячутся, − начал разговор Сартай.

− Я − барон Викор, а это мои люди, − он обвёл мужчин рукой. − У меня был неприступный замок, триста людей. Год назад у стен стали появляться небольшие группы воинов, которые называли себя воинством великого Вареса. Требовали дани. Мы прогоняли их, но однажды подошло большое войско, несколько тысяч человек. Они быстро ворвались в замок. Там началась беспощадная резня. Я с небольшой группой ушёл через тайный подземный ход. Часть скота мы заранее спрятали в лесу, знали, что они придут, но не думали, что врагов будет так много.

− Какое оно, это воинство Вареса? Опытные ли его воины? − тихо спросил Сартай.

− Опытные и жестокие. Сам Варес, словно зверь. Кто не покоряется ему, этот владыка вырезает весь род и всех слуг, кроме молодых женщин. В войске его разные люди, южане, степняки. Их племена постоянно воюют между собой. Для них война − обычное дело. В народе их называют оскальники, у них на щитах нарисованы оскаленные морды разных животных.

Из темноты ущелья появились молчаливые женщины, неся еду.

Возле костра на подстилке появились молоко и лепешки, вареное мясо и солёный сыр. Путники с жадностью набросились на еду.

− Вот спасибо! - Корн уплетал за обе щёки. - А мы только о нормальной еде мечтали!

− Ешьте, ешьте... Вижу, вы люди добрые, − проговорил барон. − Сейчас вам принесут шерстяные подстилки, отдыхайте. Завтра утром поговорим. Я приду на рассвете. Пойдёмте. - Викор встал, жестом показал своим людям, что пора уходить.

Через время длинноволосая пожилая женщина принесла подстилки. Корн сразу растянулся на одной, подложив под голову рюкзак.

− После такого ужина я высплюсь от души, − зевая, пробормотал Корн.

− Надо будет дежурить ночью, − тихо произнес Сартай. − Я первую половину дежурить буду, а ты − вторую.

− От кого охраняться? Эти вроде нормальные, накормили от пуза. Нечего их бояться, пусть они трепещут, − Корн повернулся набок и через пару минут звучно захрапел.

Сартай устроился на подстилке ближе к выходу. Анисей присела рядом и заговорила на своем языке, что-то объясняя. Она показывала рукой то на себя, то на обоих мужчин.

− Я ничего не понимаю из твоей речи. Иди спи, − ответил Сартай. − Останешься с этими людьми, дальше тебе идти опасно.

Ночь выдалась тёплая, Сартай продремал у входа до первых лучей солнца. После сытного ужина в организме появились силы и лёгкость, энергия переполняла организм.

Возле пещеры никого, все умылись и напились воды, затем Корн стал ждать завтрак.

Когда солнце уже поднялось на ладонь от горизонта, появился барон, в сопровождении двух мужчин и служанки.

− Что вам из продуктов собрать в дорогу? У вас есть чем заплатить? − обратился Викор к Сартаю.

Миротворец достал из кармана две золотые монеты, протянул барону.

− Это много, − барон, глядя с жадностью на золото, проглатывал слова. − Хватит одной серебрёной.

− Южанку оставлю тебе, это плата. Зовут Анисей, научите ее нашему языку. Смотри за ней, на обратном пути я её заберу. Если не вернусь, поклянись, что она будет свободна.

− Клянусь, − не думая, ответил барон, поспешно беря монеты.

− У вас есть фортэсы? Я хорошо заплачу.

− Все возчики остались в замке, − Викор вздохнул с сожалением. - Хорошо еще, что часть коров и коз припрятали.

− Можете уйти в Проклятую Долину, там сейчас спокойнее. Из продуктов положите больше сыра и лепёшек.

− Вина мех налейте, в пути пригодится, − прогудел Корн, зевая и лениво потягиваясь у входа.

− Что занесло жнеца так далеко? − с интересом спросил Викор.

− Отпусти слуг, я отвечу.

Барон знаком отпустил прислугу.

− Так что же гонит тебя вдаль? − повторил вопрос барон.

− Чем измерить горе Земли? Чем перечерпать слезы людские? Ты караешь и решаешь людские судьбы, пользуешься рабами. А сейчас ты стонешь, когда тебя хотят поработить, просто пришла плата за твои дела. Загляни в свое сердце, но всё равно не поймешь моей тропы.

− Твои речи − жало в душу. Ладно, доброго пути тебе, жнец, − барон развернулся и ушёл.

− Знаешь что, − произнес Корн, пристально глядя на Сартая. − Наверное, я с ними останусь. Говоришь ты сложно, и твоя дорога пахнет кровью.

− Великан испугался? А что, если я тебя найму? Вдвоём мы горы свернем, − Сартай приветливо улыбнулся.

− Не хватит у тебя денег, я дорого ценю свои услуги.

− Этого хватит? − Сартай достал кожаный мешочек, туго набитый монетами. - Смотри, тут пятьдесят золотых. За них можно купить небольшой замок вместе с людьми. Если я вернусь, то помогу тебе неплохо устроиться.

− Уговорил, иду с тобой, − махнул рукой Корн, глаза его алчно заблестели. - Хоть чёрта за хвост ловить.


Глава шестая


Стражи каменоломни


Сборы и прощание много времени не заняли. Анисей стала собираться, не поняла, что ей объяснял Сартай. Когда, наконец, до неё дошло, что она остаётся, долго возмущалась, показывая это жестами и гортанными фразами на своем языке. Но затем смирилась с тем, что остается с людьми Викора. Сартай выпросил у барона два крупных круглых щита. Снабжённые едой путники пешком отправились в дорогу. Идти трудно, доспехи, оружие и рюкзак быстро изнуряли тело. Они шли несколько часов, солнце находилось почти в зените.

− Ну и жара, − пропыхтел раскрасневшийся Корн, время от времени хлебая из меха вино.

− Да, жарко, − ответил Сартай, увесистый рюкзак оттягивал плечи и становился все тяжелей с каждым шагом.

− Может, отдохнем где-нибудь в тени?

− Вон на пригорке одинокое дерево, там и отдохнем, − Сартай поправил лямки. − Не отставай и меньше из меха хлебай.

Когда взобрались на вершину холма, расположились под раскидистой кроной. Вокруг красовались низины, местами покрытые кустарником. Редко глазам попадались небольшие группы деревьев.

Путники сбросили рюкзаки, устало повалились на траву.

− Отхлебни вина, − Корн протянул мех.

− Не хочу, на жаре будет хуже.

− Это точно, я совсем упарился, − громила стянул сапоги, вытянулся, смотря на небо. − Надо фортэсов достать, ногами много не натопаем. И вообще, куда мы идём?

− Купим возчиков, когда до замка дойдем, или в каком-нибудь селении, − пробормотал Сартай, растянувшись на траве. − Ты из лука хорошо стреляешь?

− Не очень, я больше мастер топором помахать, − улыбнулся громила.

− Мне нужно убить Вареса. Как дойдём до его становища, пойду к нему один. А ты останешься где-нибудь неподалёку меня ждать.

− А если ты не вернёшься?

− Уйдешь, если я не приду в течение недели. Я тебе заплачу наперёд.

− А как ты проберешься к Варесу? Думаю, это будет сложно.

− Еще не знаю, может, наймусь в войско. Как-то должно всё получиться.

− Смотри, всадники показались, − Корн показал рукой на восток.

Шесть человек на разномастных фортэсах ехали прямо на путников. Они заметили сидящих под деревом людей, растянулись в продольную линию и смело приближались. На них красовались пластинчатые доспехи, блестя на солнце. Над всадниками возвышались высокие копья. На круглых щитах бронзовые пластины, которые украшали оскаленные морды волков, грубой чеканки. У одного в руке арбалет, у остальных копья. На поясах висели изогнутые мечи в ножнах.

− Вот и оскальники пожаловали, хорошо вооружены, − быстро проговорил Сартай. Затем вынул мечи из ножен. Окинул взглядом громилу. Доспехи придавали тому устрашающий вид.

Всадники приблизились. Видно, что это не какое-нибудь ополчение, а опытные воины, готовые рубить всех без разбору.

Сартай стоял, держа мечи опущенными.

− Кто такие? − властно рявкнул выехавший вперед воин. Лицо его сразу вызывало неприязнь. На нем красовался крючковатый нос и злые маленькие глаза, что придавало сходство с ястребом. - Я поставлен здесь следить за порядком! По какому праву во владениях великого Вареса идёте с оружием?

− Идем себе, никого не трогаем, − ответил Сартай, внимательно изучая подъехавших людей. Бородатый с арбалетом опасен, стрела летит быстро.

− Я сотник воинства Вареса. Мы стражи каменоломни, будете там работать... нам нужны крепкие руки, − захихикал командир. - Особенно такой кабанчик как ты! - Он указал пальцем на Корна.

− У тебя не хватит денег, чтобы заплатить, − ядовито проскрипел Корн, сжимая копье, оно глухо стукнуло о щит.

Сотник и еще двое спешились, подошли ближе.

− Что в рюкзаках? Какое добро? − спросил сотник, дав знак своему воину осмотреть рюкзаки. Тот потянул руки к рюкзаку Сартая.

− Лучше не делайте этого, − спокойно произнес Сартай. − Или руки повезете домой в седельных сумках.

Сотник улыбнулся недоброй улыбкой.

− Поехали, − дал он команду своим.

Все спешно забрались на фортэсов и поехали обратной дорогой. Корн вздохнул облегченно.

− Они испугались!

− Не думаю. Либо недалеко у них помощь, либо они сейчас вернутся.

− Думаешь?

− Лук бери, тут и думать нечего!

Отъехав шагов на пятьдесят, всадники резко повернули фортэсов и, подгоняя их, ринулись в атаку.

− Туай, туай, − подгоняли они тяжёлых животных, которые не любили большой скорости. Двое врагов достали арканы. Фортэсы набрали хорошую скорость, земля гудела от бьющих тяжёлых копыт.

− Сейчас будет жарко! − прогремел Корн.

Сартай воткнул мечи в землю рядом с собой. Затем схватил лук. Выпустил подряд две стрелы. Одна засела в шею фортэсу, который лишь рыкнул, а вторая скользнула по пластинам на груди врага.

Четыре всадника с копьями понеслись на них. На каждого по два. Сартай легко увернулся от копий, но сам успел лишь полоснуть клинком по боку фортэса, срезав подпругу. Всадник покатился по земле молча. Сартай в два прыжка догнал, со всего маху рубанул по шее.

Корн принял оба копья на щит, ловко им орудуя. Одно копье разлетелось от удара, но громила даже не согнул колен. Своим копьём он никого не достал, слишком оно короткое по сравнению с копьями оскальников. Он схватил топор и метнул в приближающегося всадника с арканом. Тот согнулся от тяжелого удара в грудь. Второй бросил аркан на Сартая, но он ловко увернулся. Тогда враг направил фортэса на людей. Тот, рыча, атаковал. Корн с Сартаем увернулись от рога и туши животного, затем попытались достать оружием пронесшегося всадника, но не успели. Всадники удалялись, чтобы начать новую атаку.

− Хватай лук! − быстро прокричал Сартай.

Враги развернулись и вновь помчались в атаку.

Сартай выстрелил, стрела попала ближнему оскальнику в горло. Осталось три противника, они осадили возчиков, развернулись и помчались прочь. Фортэсы, оставшиеся без всадников, рванули следом. Оскальник со стрелой в горле волочился по земле, захваченный стременем, поднимая спиной и затылком столб пыли. Осталась только форта всадника, которому Корн попал топором в грудь. Она стояла возле хозяина, повод съехал с шеи и зацепился за ногу.

− Лови форту! − выкрикнул Сартай, пуская стрелы вслед уносящимся всадникам. Те скакали не по прямой, стрелы летели в пустоту.

Вместе стали ловить озлобленное животное, повод не давал форте быстро двигаться, уздечка раздирала широкий рот. Корн резко протянул руку, пытаясь схватить за поводья. Форта развернулась и лягнула тяжелыми копытами. Корн почти упал на землю, но удержался, балансируя руками. Затем рыкающее животное резко дёрнуло, порвало уздечку и понеслось вслед за остальными сородичами.

− Плохо дело, − произнес Сартай. − Как я понял, этот главный − сотник. Значит оскальников в каменоломне не меньше сотни, а у нас нет фортэсов. Если среди них есть следопыты, то нам несдобровать.

− И что нам делать? − Корн присел, опершись спиной о ствол дерева.

Раздался стон, и получивший топор в грудь оскальник приподнялся.

− Что, очухался, вражина? − Корн схватил топор.

− Подожди, − Сартай подошел к лежащему врагу.

− Не убивайте, пощадите, − молящим голосом проблеял раненый и сел, держась обеими руками за грудь. Лицо его перекосилось от боли и страха.

− Сколько воинов в каменоломне? − спросил Сартай.

− Не больше сотни, только вы бегите, сотник Артас поступает как Варес, вас завернут в сырые телячьи шкуры. Варес заставляет всех врагов дрожать от страха. Не держит слова, обещает одно, а делает то, что захочет. И еще Варес может одним взглядом брать меч и другое оружие. Может даже вырвать из рук и драться им на расстоянии.

− Что-то сказки ты рассказываешь, − засомневался Сартай.

− А зачем в шкуры? − недоумевал Корн.

− Чтобы ты в ней дышал, − злорадно прошипел оскальник.

Топор Корна опустился на голову, с хрустом раскроив череп.

− Куда ты спешишь? Надо было расспросить его! − возмутился Сартай.

− Да ничего он тебе не скажет, наврёт все.

− Надо бежать назад к пещере. Там мы сможем выжить, если они нас найдут, − Сартай поспешно собирал вещи, взял в руки лук.

− Ты вообще головой ударился? Пещера-то даалеекоо...

− Надо выбросить все лишнее, выбрасывай еду, оставь только необходимое, − торопливо проговорил Сартай, выбрасывая из рюкзака лишний вес. − Нам надо двигаться быстро.

− Жалко кидать, столько еды, − пробурчал Корн, но стал вылаживать.

Они спешно собрали свои пожитки, с сожалением вышвыривая еду на землю, и быстро зашагали обратно.

− А как же Викор со своими людьми? − поинтересовался громила. - Сейчас на них оскальников наведём.

− Они уже должны были уйти в Проклятую долину. Ну, а если не ушли, значит, будем драться вместе. Может быть, оскальники ещё потеряют наш след, − Сартай быстро шел вперед.

До пещеры оставалось не больше тысячи шагов, когда сзади вдалеке показалось облако пыли.

− Не потеряют они след, придётся драться, − Сартай сжал зубы так, что выступили желваки, остановился на секунду. − А теперь побежали!

− Не нравится мне все это, − громко пробасил Корн и припустил за Сартаем. − С таким грузом бегать!

− А ты представь, что за тобой смерть с косой бежит! А по сути, так оно и есть!

− Людей Викора не видать, будем вдвоём отдуваться! − Корн всё время оглядывался, длинные волосы прыгали по плечам от быстрого бега.

Недалеко от пещеры они обернулись, разглядывая быстро настигавшую их лавину. Около сорока человек приближались на неторопливых фортэсах. Всадники увидели беглецов, с гиканьем и улюлюканьем неумолимо сокращали расстояние.

− Время ещё есть, хватит, − сказал запыхавшийся Сартай, заходя в пещеру.

− Хватит на что? − громила заслонил вход так, что стало почти темно.

− На подготовку, − Сартай отошел метров десять от входа, в полумрак пещеры.

− Вот выступ, за него можно прятаться от стрел. Будешь стоять за выступом, и встречать врагов на топор. Я стану метра на три дальше, мешки бросим напротив тебя, чтобы оскальники через них спотыкались. Доставай все оружие и раскладывай, как тебе удобно.

Сартай достал весь свой арсенал. Метательные и топорные ножи, приготовил колчан и лук. Достал пластинчатый шлем и маску. Когда Сартай надел маску, Корн опешил.

− Ты не перестаешь удивлять, в этой маске, в темноте, ты − страшный демон. Я тебя уже больше побаиваюсь, чем этих, − Корн махнул рукой в сторону света.

− Успели. Говоришь, топором махать мастер, сейчас нарубишь дровишек. А маска защищает лицо.

− Эй! Что это вы в нору спрятались, как кролики? − раздался снаружи громкий голос сотника. − Мы другие шкуры принесли! Кроличья вам маловата будет!

− Может, послать его куда-нибудь? − шёпотом спросил Корн.

− Молчи, − прошептал Сартай.

Два человека вышли на свет, держа в руках сырые коровьи шкуры. Они с глухим шумом упали на камни, подняв пыль. Затем показался сотник. Два воина прикрывали его щитами, так, что он почти был закрыт.

− Даю вам последний шанс! − громко заговорил он. − Выходите, я вас пощажу, будете работать в каменоломне, на пользу великого владыки Вареса. Если откажетесь, будете горько жалеть, жестокую смерть получите в наказание.

Сартай целился из лука, у сотника незащищены только глаза, все остальное прикрыто доспехами и щитами. Корн тоже натянул тетиву.

− Бей в того, что справа, − шепнул Сартай, целясь в глаз сотника.

Стрела попала в цель, зайдя в мозг, сотник мгновенно упал, словно его кто-то дёрнул за ноги.

Корн попал держащему щит оскальнику в шею. Тот взвыл и исчез. Второй тоже быстро ретировался.

− Может, не надо было, вышли бы, а потом как-нибудь выкрутились... − прошептал Корн, наложив стрелу на тетиву.

− Замерз? Хочешь погреться в телячьей шкуре?

− Нет, мне даже жарковато, − Корн передёрнул плечами.

Возле пещеры спорили. Слышалась ругань, кто-то больше всех орал, что сотником будет он. Минут через пять все стихло, не было слышно ни звука. Затем послышался лай собак. По глуховатому и грубому лаю узнавались церы-людоеды.

− Собаки − это плохо, упавшим голосом прошептал Сартай.

− Ты что, церов, что ли испугался? − иронически спросил громила.

− Не испугался, но не люблю я их.

− Какая разница, собаки, шмабаки, без разницы кого бить, хе, хе, − громко загремел Корн.

Церы лаяли вдалеке, возле пещеры пока было тихо.

Сартай не любил собак. Когда он был молод и горяч, он совершил непростительную для миротворца ошибку. В одном замке убили барона с женой, вспоров им ночью животы. Сартай, приехав, сразу нашел убийцу, которым оказался молодой парень, по имени Айдан. На штанах у него были капли засохшей крови. Он клялся, что это кровь животного.

− Это не я! − доказывал парнишка, лежащий связанным.

− Не ври, виновен, − тихо произнес Сартай и вскрыл тому кинжалом живот по всей длине.

Он вышел из комнаты, когда к нему подбежал Томир, приехавший с ним. Его глаза светились торжеством.

− Смотри, что я нашел у скотника, в кровати его жены. Он показал драгоценности, лежащие в деревянной шкатулке. Именно этот скотник указал на парня, сообщил, что тот грозился убить барона.

Сартай вернулся в комнату и добил несчастного, который корчился в муках.

− Чтобы тебя загрызли бешеные собаки! − кричала мать паренька, когда миротворцы уезжали.

− Айдан, Айдан, прости меня, − прошептал тихо миротворец. Истошные крики парня часто тревожили его сон.

− Что? Чего ты там бормочешь? − переспросил Корн.

− Да ничего, сейчас повалят, − ответил Сартай, лай становился громче. Новый сотник властным голосом отдавал команды.

Четыре цера влетело в пещеру почти одновременно. Сартай схватил мечи. Обученные собаки молча неслись вперед и прыгали. Их встретили на лезвия топора и мечей. Первую собаку Сартай пропустил мимо себя, тремя ударами порубив в полете. Второй досталось два удара, но она сбила своим весом. Визг и крики заполнили пещеру, отдавались гулом в маленьком пространстве. Корн громко орал, одна собака висела на руке громилы, вцепившись в кожаные ремни, обтягивающие запястье. Другой цер валялся под ногами. Корн опустил топор на собачий хребет, раздался скулящий визг.

Схватка с собаками не заняла много времени, но дала возможность приблизиться людям, не страшась стрел. Оскальники вбежали в пещеру, бросая вперед на ходу копья и факелы. Корн затаился за выступом, а Сартаю пришлось изворачиваться от копий. Одно копье попало в живот, защищенный до самого низа пластинами, не причинив вреда. Гул факелов и стук наконечников, бьющих о камни, истошные крики и звон металла - все смешалось в один сплошной звук − шум боя.

Мечи замелькали в руках миротворца, встречая врагов. Перед ним был только узкий сектор, внимание сосредоточилось лишь на нем. Оскальники с ревом бежали вперед, спотыкаясь о мешки. Пещера освещалась валяющимися факелами.

− Кому железа? − взревел Корн, опуская топор на шлем врага. Он ударил ближнего противника ногой в живот, прямым ударом, повалив сразу троих.

Атакующих было человек двадцать, но они только мешали друг другу в узком проходе. Половина уже лежало, создавая препятствие для других. Вопли боли и злобы усиливались от стен, создавая гул и вакханалию в ушах.

− Демон! − вдруг заорал один из оскальников и попятился к выходу.

− Точно демон! − начали вторить остальные и повалили к выходу из пещеры. Через несколько мгновений всех как будто сдуло ветром.

Сартай схватил лук, наложив на тетиву стрелу, быстро выстрелил. Мимо...

Стало тихо, только слышались стоны валяющихся раненых. Корн пару раз опустил топор на головы валяющихся оскальников, стало тихо.

− Хорошая у тебя маска, − радостно сказал Корн. − Они пуганулись, как дети, хе, хе.

Снаружи слышалась ругань, сотник орал на подчиненных.

− Пуганулись, но не отступят, сотник не даст, − Сартай повесил на пояс меч, взял лук. − Пойду погляжу, что они нам готовят.

Он стал осторожно пробираться к выходу. Возле пещеры никого не было, оскальники мелькали в кустах. Понурые фортэсы скучают возле деревьев, выгрызли траву на длину верёвки.

Враги собирали в кучи сухие дрова, рубили сырые ветки. Сартай прицелился в одного оскальника, выстрелил. Стрела пробила ногу насквозь. Поднялись крики, воины заметались, хватая кто лук, а кто щит с копьём. Стрелы полетели в пещеру, свистя и мелькая тёмными полосками в воздухе. Сартай снова выстрелил, его стрела вонзилась в шею ближнему стрелку, притаившемуся за выступом скалы.

Люди растворились в кустах, но стрелы всё летели. Сартай вернулся к Корну.

− Ну, что там? − тихо спросил громила.

− Собирают дрова, много. Явно не для костра. Будут нас выкуривать, − Сартай взял рюкзак и щит.

− А мы что будем делать?

− Бороться за свою жизнь, будь тут, − Сартай двинулся к выходу.

Он примостил мешок так, чтобы он защищал ноги. Затем присел за это небольшое укрытие. Натянутый лук искал жертву. Стрелы перестали лететь. Люди перебрались дальше, упорно стуча мечами по веткам. Среди листвы Сартай заметил движение, затем различил часть лица. Стрела взвизгнула, раздался вопль. Опять посыпались свистящие жала, но намного реже. Сартай стрелял по кустам, иногда попадал. Так продолжалось недолго. Оскальники начали приближаться, держа перед собой большие охапки плотно связанного хвороста и веток. Другие прикрывали их из луков, стреляя в тёмный зев пещеры. Их действия слажены. Затем раздались удары в барабан. Все оскальники с ревом кинулись в атаку, схватив копья или мечи.

Сартай вместе с мешком и лукам быстро убрался за свою баррикаду из вражеских тел.

В двух метрах от входа стали падать охапки дров.

− Пошли, разметаем их, − зарычал Корн. А то они нас тут попалят, будем жареными барашками.

− Не выйдет, натыкают на свету стрел в ноги, будешь снизу ежиком, − пробурчал Сартай. - Они на это и рассчитывают.

− А что нам делать? − голос у Корна стал безнадежным.

−Барон Викор говорил, что пещера уходит вниз. А горячий воздух - он поднимается вверх. Есличто, ляжем на камни пониже, должны выжить.

− А вдруг там кто-нибудь живёт ужасный? Сожрёт в потёмках, не успеешь и вякнуть. У нас такие легенды страшные рассказывают про пещеры.

− Ужасные там... − Сартай указал пальцем на вход, − человеки!

За время разговора вязанки дров заполнили весь проход до самого верха.

Сартай накинул рюкзак, взял мечи и копьё.

− Пошли!

− Ты первый, я за тобой, − еле слышно ответил громила.

Сартай шёл впереди, прощупывая путь копьём, оно тихо стучало о камни под ногами. Корн шел следом, ориентируясь на стук и перешептываясь.

− Запоминай, поворот направо, − тихо шептал Сартай громиле.

− Я запомню, сами себя загоняем в нору, − бормотал Корн.

Позади послышался треск горящего сухого хвороста.

− Все, дальше обрыв, − констатировал Сартай, когда копьё провалилось в пустоту. − Ложись вниз, легче будет дышать.

− Зачем тебе это всё? ─ спросил Корн, присев и облокотившись о стену.

− Ты о чем?

− Вот смотрю я на тебя, тебе нравится так жить? Дымом запахло, − Корн потянул носом.

− Вот проживешь ты жизнь, ─ тихо произнес Сартай. − Умрешь, все умирают. Вот что ты скажешь Создателю?

− Богам, мы верим в богов.

− Пусть так, спросят тебя, как ты жизнь прожил, тебе данную?

− Ну как, детей вырастил, жил себе, да и все. Богам подношения делал.

− Делал подношения, чтобы у тебя было богатство, да побольше? − в голосе миротворца слышалась ирония. − Чтобы твои дети, и ты прожили без болезней? Человек хитер, делая подношения, он выторговывает выгоду только для себя. Звери тоже выращивают потомство, так чем ты отличаешься от животных?

− В отличие от зверей, я разумный, − с вызовом произнес Корн.

− Разумный? Посмотри вокруг. Звери не убивают себе подобных. Не делают других рабами. Не придумывают своему виду жестокие казни. Так на что человек использует свой разум?

− Раб, если он служит господину, заслуживает своей участи. Никто не мешает ему взять оружие и убить своего господина. Богатый, если он сумел заработать или захватить имущество, достоин им пользоваться, − привел свои доводы громила.

− Богатые достойны презрения, они бесятся с жиру, а кто-то в этот момент умирает с голоду. Но жадность не дает им помочь другим. Раб лишен воли, не его вина, что он слаб духом, − парировал Сартай.

− Знаешь, как-то один раз мы поле тушили. - Обречённым голосом сказал Корн. - На меня ветер подул, пламя не достало, но я как рыба воздух ртом глотаю, а сам задыхаюсь. Потом сознание потерял - меня наши вытащили, а то так бы и сгорел!

− Просто кислород выгорел, вот ты и потерял сознание.

− Да у нас тоже говорят, что мы кислородом дышим. Интересно, а какой он, это кислород?

− Не знаю, мелкий, очень мелкий.

− Сартай... мы выживем?

− Выживем, я в этой жизни ещё многое не сделал.

− А как, по твоему, жить надо? И по какому закону вы, жнецы, судите людей?

− Нужно прийти к совершенству в принятии своих решений. А судим мы относительно себя, и с людьми поступаем также.

− Как понять, твоё относительно себя? − с недоумением спросил Корн.

− Прежде чем сделать что-то другому человеку, представь себя на его месте, это просто, − ответил Сартай.

− Сделать что-то другому? Представить на его месте себя? Да у вас руки в крови, по самую шею! − Корн захихикал, довольный своим остроумием. Затем чихнул. − Знаешь, вот бывает страшно, а сейчас как-то всё равно. Только не хочется, чтобы была боль, когда буду умирать.

− Мы не умрем, пещера длинная. А руки кровавые восстанавливают справедливость. Правда, смерть притягивает смерть. Бегает костлявая за мной, скрипит суставами, − раздался голос Сартая после паузы.

− Всё равно, у нас нет воды, долго не протянем. Что, если оскальники нас будут караулить неделю?

− Предоставь это мне, всё будет хорошо.

− Тебе то что, ты по любому труп, не сейчас, так, когда пойдешь к Варесу. Или ты думаешь убить его и смыться? Там тысячи людей. А я еще рассчитывал пожить красиво, иметь много женщин и детей.

− Когда стоит вопрос, одна жизнь взамен на тысячи, можно пожертвовать одной, − тихо ответил Сартай.

Наступила тишина, только иногда доносились приглушенные выкрики оскальников снаружи пещеры.

'Да, тысячи', − подумал Сартай, вдыхая дымный воздух, который начинал раздирать горло.

Сартай наощупь нащупал край обрыва, стал по выступающим камням спускаться вниз. Метра через три нащупал опору под ногами. Воздух внизу был чистым.

− Корн! Спускайся сюда! Здесь воздух свежий.

− С тобой не соскучишься! − Корн, кряхтя и чертыхаясь, через пару минут оказался рядом.

Они притихли, каждый думая о своем. Казалось, время остановилось...


* * *


Гнетущая тишина... Время в темноте идёт медленно и бесконтрольно. Понять, сколько они сидят, люди не могли.

− Сколько времени прошло? − нарушил тишину Корн. − Я совсем закоченел!

− Да, сыровата эта комнатка, − Сартай поднялся. − Я думаю, уже наступила ночь. Будем потихоньку двигаться к выходу.

− А там что будем делать? Как выберемся, если оскальники не ушли?

− Ты − ничего. Главное, чтоб ночка темною была. Как выберемся? Молча.

К выходу из пещеры они добрались без происшествий. В проеме различался звёздный холодный свет, но глаза после полной тьмы стали хорошо различать силуэты в полумраке.

− Ночка − что надо. Сейчас согреюсь, − прошептал Сартай, поправляя пояс с метательными ножами, затем осмотрел лук, повесил колчан на бок и взял один меч.

− Ты что, туда пойдешь? − еле слышно спросил Корн.

− Да, ты будь здесь. Если оскальники будут ломиться в пещеру, топор тебе в руки.

Сартай осторожно подобрался к выходу. Огляделся окрест. Вдали, скрытый деревьями, горел большой костер. Оттуда доносились громкие голоса. Миротворец опустил на лицо маску, темная одежда растворялась в темноте. Он тихо проскользнул к ближайшим кустам, как осторожная ящерица...

Три стражника расположились за одним из кустов. Двое спали, свернувшись калачиком прямо на траве, третий дремал сидя, опираясь на копье. Голова дремавшего оскальника свисла. Чуть в стороне три фортэса, привязанные поводьями за вбитые в землю деревянные колы, дремали, опустив головы.

Сартай разобрался со спящими оскальниками быстро, одним мечом. Никто не издал ни звука. Сартай сделал петлю, от кустов пробираясь к костру. Вокруг огня сидело человек пятнадцать, в стороне к деревьям, привязаны фортэсы. Животных было около двадцати, остальных, оставшихся без всадников, видно погнали к каменоломне.

У костра шел оживленный разговор.

− Я своими глазами видел, − увлеченно рассказывал один из оскальников, уже пожилой на вид. − Варес взглядом поднял стул, затем опустил на голову одного сотника так сильно, что бедняга упал.

− Не может такого быть! Как это взглядом? Может, просто фокус такой? − прервал его молодой парнишка, почти юнец.

− Ты, сопляк, не веришь своему сотнику? − вспылил главный оскальник.

Сартай вынырнул из темноты почти рядом с людьми. Он встал во весь рост, прицелившись в пожилого.

− Э... Демон! ─ сотник указывал рукой на миротворца, челюсть его отвисла.

− Поиграем в прятки? − громыхнул Сартай зловещим голосом.

Стрела вонзилась в открытый рот сотника, издав в полете звенящий, металлический звук.

Люди вскочили, крича и ругаясь. Три молниеносных движения мечом, и два человека рухнули возле костра. Оскальники не знали, за какое оружие хвататься.

Все случилось так быстро, что Сартай успел беспрепятственно раствориться в темноте.

Никто не преследовал, оскальники создали круг, прикрывшись щитами. Кто схватил копья, кто луки. По их возгласам было ясно, что паника гуляет в их душах.

− Надо сматываться! − доносились возгласы. − Он нас в темноте всех перебьет!

Оскальники дружно ринулись к фортэсам. Сартай пробрался к трем возчикам, которые остались возле убитых стражей.

'Этих я вам не отдам', − прошептал он, фортэсы тихо порыкивали в темноте, беспокоясь от царившей вокруг суматохи. Их сородичи с шумом удалялись прочь от скал.

Через несколько минут вокруг стало тихо. Сартай вернулся к пещере, присел на холодный камень.

− Корн! Выползай из норы! − позвал он громко громилу.

Послышалась тяжелая поступь, появился громила. Топор покоился на плече гиганта, в левой руке свисали оба рюкзака.

− Что? Все что ли? Ты опасный человечек. Понравилось мне, как ты в пещере мечами шинковал оскальников и церов.

− У нас три фортэса, нам надо уходить сейчас, − миротворец встал, направился к скучающим животным. - Утром оскальники могут вернуться, ещё большим числом.

− Ух, как я задубел! Пошли, возле костра погреемся, − Корн энергично потер ладони.

Через час путники были уже далеко от пещеры. Верхом на трофейных фортэсах, третий шел запасным в поводу, временами тыча рогом в бок ведущему.

Луна вышла из-за туч, слабо освещая редкий кустарник в низинах. Миротворец и северянин уходили на север, решив сделать крюк.


Глава седьмая


Белый замок


Сплести слова, чтоб поняла душа,

суть человеческую, алчность и пороки.

Чтоб стыдно стало, мысли потроша,

как стадом все идут отроки.

А смысл познать ─ не надо целой жизни,

достаточно послушать мудреца.

'Я сам всё знаю', ─ говорит капризный,

толкая в сторону отца.


Путники ехали остаток ночи, когда солнце озарило окрестности, всё равно продолжали путь. Местность стала ровнее, деревьев почти не попадалось, лишь где встречалась вода, склоняли ветки ивы, росли груши-дички.

Солнце поднялось высоко, стало припекать безжалостно. Сартай приглядел место отдыха у небольшой речушки. Темно-рыжие фортэсы оказались смирными и ручными, видно поменяли не одного хозяина и постоянно были под седлом. Их расседлали и стреножили. Голодные животные жадно запаслись.

− Ох, и устал я! − Корн растянулся на траве, в тени ветвей раскидистого дуба, подложив рюкзак под голову.

− Да, беготня и веселенькая ночь изрядно вымотали, − Сартай присел возле широкого ствола ивы, опершись спиной. − За фортэсами смотреть надо.

− Смотри, − пробормотал Корн, повернувшись набок, подложил под голову ладонь.

− Что делать будем, громила? − обратился Сартай к спутнику после небольшой паузы. Ответом была тишина, Корн безмятежно спал.

Хотелось закрыть глаза, они слипались, как будто на них кто-то давит, но нельзя засыпать. Надо напасти фортэсов, затем либо их привязать, либо разбудить Корна. Сартай остался один на один со своими мыслями.

' Как все сложится? Получится ли добраться до этого Вареса?'

− Если не получится его уничтожить, веди этого злобного полководца с войском любыми правдами и неправдами к стенам Миссии, − давал напутствие старший наставник, когда Сартай получал задание. − Обещай ему, что он тут захватит огромные богатства. Вместо этого здесь его войско встретит смерть. Нас немного, всего около пятисот, но за стенами неприступной Мисси мы можем многое, да и ночью можем сделать врагам сюрприз.

− Погибнет много людей, − задумчиво ответил Сартай. − Я попробую решить это сам...


* * *


Огромный жёлтый шатёр стоял посреди стана и возвышался над рядами серых шатров. Но это шатёр совета. Трудно в рядах одинаковых построек отыскать жилище полководца. Единственное отличие - усиленная стража.

Вся долина усеяна мерцающими огоньками еле тлеющих костров, но дыма не ощущалось. Звезды мелькали тусклыми искорками сквозь облака. Войско на ночном отдыхе. Здесь тысячи людей, дремлют у костров, кто лежит, кто сидя.

Сартай удивлялся, как легко он проник сюда сквозь посты, как узнал где шатёр Вареса. В тёмной одежде, лицо и руки вымазаны сажей. Только один меч и нож, больше ничего. Мягкие сапоги ступают бесшумно по затоптанной пожухлой траве.

Вот он, шатёр Вареса. Возле входа безмолвно и неподвижно стоят четыре стражника, словно тёмные статуи.

Сартай прокрался с противоположной стороны от входа, достал остро отточенный нож. Изнутри слышались охи и стоны. Они доносились с правой стороны, Сартай тихо проткнул ножом войлок с левой. Нож легко вошел в сбитую шерсть, начал неслышно делать надрез. Когда дыра оказалась достаточной, чтобы пролезть, Сартай раздвинул края и прошелся взглядом внутри помещения. Там тускло горела небольшая масляная лампада, шатёр разделен на три отсека. В этом было пусто, звуки слышались из соседнего. Нельзя выдать себя ни малейшим звуком. Сартай уподобился осторожной бесшумной змее. Полог чуть приоткрыт, глаз приник к щели. Там сооружено что-то типа шикарной кровати, лежит Варес, а на нём сидит нагая женщина с восточными чертами лица. Именно она и издавала эти приглушённые стоны.

Нельзя задерживаться, вот она, цель, а там будь, что будет!

Резко откинут полог, и Сартай, сжав двумя руками рукоять меча, рванул вперед. Женщина открыла глаза и посмотрела на него без удивления. Сартай рубанул мечом по телу, лежащему на кровати, целясь в шею. Меч глухо звякнул, ударившись о твёрдое дерево, появилась боль в кистях. Женщина засмеялась, под ней лежала деревянная колода.

− Ну что, глупыш, попался, − захихикала она, вскинув головой распущенные рыжие волосы.

− Никуда я не попался, − смущенно пробормотал Сартай, не зная, что делать дальше. Он все сжимал меч, полный решимости.

Стены шатра опали, и Сартай увидел, что вокруг него стояли рядами вооружённые молчаливые воины.

− Хватайте его, − послышался чей-то властный голос. Все молча накинулись на стоящего в растерянности Сартая. Он ударил мечом, в руках не было силы: заметил, что когда бил по колоде, тоже в руках была слабость. На него навалились десятки тел, они подмяли под себя и опутали тело верёвками. Через минуту Сартай лежал связанный на земле. Над ним возвышались заросшие злые лица, размытые темнотой.

Подошел толстый человек, наклонился. Широкое восточное лицо, заплывшее жиром. Цветастый халат, из-под которого выглядывали красные сапоги. Черные жесткие волосы плетены косичками, на концах которых бубенцы, позвякивающие от резких движений.

− Убить меня хотел? - сощурившись, злобно процедил он.

− Бубенцы смешные, ты в них на шута похож, только на злого, − ответил Сартай, выплевывая землю, которой наелся, когда была свалка.

− В шкуру его, − громко рявкнул Варес, а это без сомнения, был он.

Сырая и холодная шкура окутала связанное тело, прилипла к лицу. В нос ударил сырой запах залежалого мяса. Сартай пытался вдохнуть, несколько раз это удалось, но затем воздуха стало не хватать. Сознание охватила паника, мышцы пытались освободить тело, судорожно сокращаясь...

Сартай открыл глаза, над ним присел встревоженный Корн. Лёгкие работали учащенно, сердце тоже не отставало, тело покрыто потом. Взгляд скользнул на руки, они были чистыми, не в саже.

− Что случилось, ты плохо выглядишь, малыш, − озадаченно промолвил Корн.

− Да ничего, сон плохой приснился, − Сартай встал на ноги, огляделся. − А фортэсы где?

− Да где им быть, пасутся поодаль, я присматриваю, − Корн присел рядом.

− Непросто будет к этому Варесу подобраться, − Сартай опустил голову.

− Чтобы добраться до него, надо сначала ехать. Ну что, отдохнули, и в путь? Жрать то нечего.

− Да, и дичи совсем не попадается, хоть ворон стреляй, − Сартай поднялся и пошел за фортэсами.

Седла были другой конструкции, не походные. Рюкзак неудобно болтался сзади, свесившись набок. Много вещей было приторочено к седлам, это создавало неудобство. Путники ехали до тех пор, пока солнце не приблизилось к горизонту. По пути встретилось два полуразрушенных замка, в которых не было ни души.

− Гляди, − воскликнул Корн, который первый выехал на пригорок. − Там наш ужин.

− Да, красивый замочек, ещё таких не видывал, − произнес Сартай, когда поравнялся с громилой. Он чуть отставал, запасной фортэс часто дёргал повод, сбивая ход ведущего.

Их взору предстала удивительная картина. В лучах заходящего солнца красовался белый замок-красавец. Он казался огромным, как и мощная высокая стена с выступающими бойницами. У всех встречающихся замков крыши на строениях были либо почти ровными, либо скособоченными. Этот же украшен тёмной конусообразной крышей. На черно-зеленом фоне здание и крепостная стена из белого камня давали резкий контраст. В стороне текла небольшая река, на берегу возвышалась нескладная мельница, крытая тростником. Возделанные поля тянулись далеко, во все стороны от замка ровными полосами.

− Видно много людей живёт в этом белом замке, − Корн подстегнул фортэса, тот послушно двинулся вперед. − Нас здесь накормят до отвала.

− Да, ещё прикупим харчей на дорогу, − Сартай двинулся следом. − Справный замок, смотри, стража на стене.

Все здесь было доведено до ума: глубокий ров, подъемный мост, усиливающий ворота.

Вблизи стены давили своей высотой, тёмные швы между камнями усиливали впечатление грандиозности сооружения.

Стражники забегали, когда заметили приближающихся путников. Когда всадники приблизились к воротам, на стене уже было человек восемь, в руках у всех луки.

− Эй, люди, покормите голодных путников, − крикнул Корн во всю силу лёгких.

− Сейчас, правила придет, поглядим, может, пустим вас, − ответил один из охранников со стены.

Через несколько минут на стене появился худой седовласый старец, который внимательно осмотрел томящихся внизу путников.

− По каким делам шляетесь в такое время неспокойное? − громко спросил он гнусавым голосом после долгой паузы.

− Идем из земли дальней, да в землю неблизкую. Покормите, да еды продайте, заплатить есть чем, − выкрикнул Сартай.

− Если есть золото, можете и переночевать, только оружие сдадите, мало ли что, чужаки всё-таки.

− Сдадим! Не держите голодных гостей в воротах! − Сартай уже начинал терять терпение.

− Ты что? − шепнул Корн. − Оружие сдать, а вдруг они недоброе замыслят?

− Не бойся, мы с тобой сами оружие.

Люди со стены исчезли, остались только два стражника, вальяжно расхаживающих вдоль зубцов бойниц. Через несколько минут мост со скрипом опустился, затем распахнулись большие ворота. Из них вышел тот самый старик, лет ему завалило за сорок пять. Мало кто доживал до такого возраста в этом мире. Из-за худобы лицо старца казалось непомерно длинным. Острый, загнутый кверху подбородок, производил отталкивающее впечатление.

− Милости просим, коль золотишко есть, − показал старик ладонью на вход.

Сразу за воротами у путников отобрали всё оружие.

− Рюкзаки мы отнесём в отведенные вам комнаты, − доброжелательно произнес правила. Двое слуг подхватили тяжёлые вещмешки, путники не сопротивлялись.

− Смотрите, чтобы ничего не пропало, − пробурчал недовольный Корн.

− Все будет в сохранности, − правила улыбнулся. − Гости - это святое.

В отличие от оригинальной крыши замка, остальные низкие строения оказались покрыты тростником.

Их отвели на кухню, где сновало множество женщин, готовя еду. Первое помещение оказалось обеденной залой, с множеством столов, каждый − человек на десять. Помещение просторное и светлое, несколько окон, затянутые бычьими пузырями, давали достаточно света.

В нос сразу ударили манящие запахи томящейся на жару еды.

− Меня зовут Бакер, я здесь правила. Если возникнут вопросы, зовите меня, − с этими словами старикан удалился, шаркая подошвами кожаных сандалий по половым доскам.

Хлопочущие женщины сновали по кухне, одетые в грубые домотканые рубахи серого цвета и такие же длинные юбки.

Через несколько минут стол наполнился глиняными мисками, в которых варили свинину и пахнущая дымом пшеничная каша. Хрустящий хлебный каравай и сыр разнообразили стол. Пришла миловидная женщина с темно-русыми длинными волосами, которые упрямо выбивались из-под серого чепчика. На вид лет тридцать, ровная осанка. Среднего роста, с пропорциональной фигурой. Обычное лицо, ровный нос, чуть полные губы. Бросался в глаза шрам, проходивший по правой щеке и портивший женскую красоту. Женщина ловко поставила на стол чаши и высокий кувшин вина. Что-то в этой работнице привлекло миротворца, в её плавных и спокойных движениях было что-то родное.

− Ты миротворец? − спросила она, внимательно глядя Сартаю в глаза.

− С чего ты взяла? А откуда ты знаешь, какие они? − Сартай тоже глядел в её глаза, которые казались цвета неба.

− Сводила жизнь, по твоему оружию поняла, − медленно произнесла женщина. − Меня зовут Анта.

− Я Сартай, а это Корн. Присаживайся к нам, − Сартаю захотелось разузнать о ней, чувства его не обманывали. − Расскажешь, как вы тут поживаете. Вокруг замки ведь разрушены.

− Присесть не могу, я замужем, − в голосе Анты послышалась горечь. − А что нужно, спрашивайте, я расскажу.

− Разрушенные замки − дело рук Вареса? − взгляд Сартая скользил по рукам женщины, ее кулаки покрыты маленькими шрамами.

− Да, его оскальники жестоки, кто не покоряется и не платит дань, того ждет незавидная участь, − Анта замолчала на миг. − Наш барон Антор дальновидный и осторожный. Мы справно платим, белый замок не трогают, по крайней мере, пока Варесу есть, кого грабить на стороне.

− Да какая разница, налегай на еду, − пробубнил Корн с полным ртом. − Женщина, налей вина.

Анта взяла кувшин с высоким узким горлом и стала наполнять чашу Корна. Сартай резко повернул голову к входу, задев специально свою чашу локтем так, чтобы она покатилась по столу и упала на пол. Когда он повернулся, Анта держала в одной руке кувшин, а в другой его чашу.

− Какое отношение ты имеешь к Миссии? − твёрдо спросил Сартай.

− К какой Миссии? Я ничего об этом не знаю, − наивно пролепетала Анта, наполняя чашу миротворца. − Да ну вас!

Она капризно развернулась и ушла на кухню, а путники поглощали вино вперемешку с едой.

− Темнит она, видно, отступница, хотя живёт просто и мирно, − буркнул Сартай, и, выпив вино, стал уминать тёплую кашу деревянной ложкой.


* * *


Бакер в это время рылся в рюкзаке Сартая. Когда он дорылся до мешочка с ядовитым порошком, глаза, потерявшие от старости блеск, загорелись жизнью.

'Всё, жнец, пришёл твой час', − радостно прошептал тощий старикан, дрожащими руками складывая обратно вещи.

Он направился к барону, который находился в покоях на втором этаже замка.

Опочивальня барона была белой, как и весь замок. Большое окно, затянутое сеточной тканью, защищало от комаров, пропуская вечерний освежающий воздух. На гладких каменных стенах висели две картины, одна с пейзажем морского берега, которого барон в глаза не видал, а на второй богатырь в доспехах верхом на плотном, сильном фортэсе. Большой приподнятый щит прикрывал туловище силача, в опущенной руке покоилось увесистое копье с ромбовидным внушительным наконечником.

Барон лежал раздетый на кровати, в одном ночном белье. Грузное рыхлое тело развалилось, раскинув руки. Тусклый свет еще падал в окно, но на подсвечнике горели три толстых свечи. Возраст барона приближался к сорока пяти годам. Лицо, на котором выступали полноватые щеки, утратило бывшую упругость кожи. Редкие волосы барон предпочитал стричь почти налысо, чтобы плешь не так бросалась в глаза.

Раздался шорох, и в проходе возник Бакер, его управляющий. Старикан негромко кашлянул, привлекая внимание.

Барон слыл человеком рассудительным, хотя и жестоким. Управление таким замком требовало от хозяина требовательности и скрупулёзности.

− Тебе чего? − раздраженно спросил Антор, приподнявшись на локтях. − Мало тебе дня?

− Хозяин, дело есть, − загадочно проскрипел гнусавый голос.

− До завтра нельзя подождать? − барон упал на спину, скорчив недовольное выражение на лице.

− Завтра поздно будет, а сегодня в самый раз, − заискивающим голосом протянул старик.

− Ну, что тебе?

− Я докладывал, что у нас гостят два путника.

− И что? Ты сказал, они заплатят.

− Тут дело в другом, один из них - жнец, и у него есть ядовитый порошочек, да оружие интересное.

− Что? − барон вскочил с кровати, надел кожаные тапки и стал расхаживать по комнате, закинув руки за спину. − Что он здесь делает? Неужели по мою душу?

− А что, есть грешки? − ехидным голосом прошептал старикан.

− Хватает, ты, что ли паинька, − обрезал Антор. - Сколько мы богатых путников вместе порешили? Неужели узнал кто?

− У меня на них зуб точится давно, − нервно зашепелявил старик, показывая наполовину беззубый рот. − Жнец убил моего сына. Не думаю, чтобы кто-то узнал о наших проделках, но жнеца надо порешить, а добро забрать.

− Да, надо убить! Вдруг он к нам что-то имеет? А прихлопнем, спокойней будет на душе, − решил барон после паузы. − А вдруг прознают, что мы его...? У меня от одной мысли становятся волосы дыбом.

− Никто не прознает, ведь мы никому не скажем, − Бакер захихикал. Остальные не знают, кто он.

− Жнец опасен, надо бить без промаха, иначе нам всем конец будет бесславный, − Антор неспешно расхаживал по комнате. − Надо так сделать, чтобы комар носа не подточил.

− Жнеца этого в каменный мешок посажу, а северянина удавим. Ох и здоров же он, только ума маловато.

− А северянин не из этих?

− Нет, он не жнец, это точно. Так я делаю?

− Делай, только смотри, не опростоволосься, − с этими словами барон сел на кровать и ногами сбросил тапки.


* * *


Корн продолжал поглощать пищу, уже порядком захмелевший. Сартай сидел, задумавшись, Анта не выходила из головы.

− Вот мне интересно, на что вы живёте? − спросил Корн, наливая вина в свою чашу.

− Нам платят те, кто хочет справедливости, возмездия за содеянное зло с ними или с родственниками, − Сартай пристально поглядел на громилу. − Еще нас нанимают, за немалые деньги, для охраны или защиты.

− А если наврут, а было не так? Что тогда?

− Мы проверяем, чтобы все было правильно.

− Где мои девки? − громко пробасил Корн. Он встал, пошатываясь, направился во двор. Через минуту снаружи раздался зычный голос громилы, с кем-то беседующий.

− Ну как? Наелись? − у входа стоял правила Бакер.

− Спасибо, от души накормили, − вставая, ответил Сартай.

Бакер приблизился, смотря Сартаю в глаза. За маской приветствия миротворец разглядел колючий взгляд.

− Есть работа для жнеца, − интригующе произнес Бакер.

− Что за работа? − шепнул Сартай, его взгляд прошелся по трапезной, та оказалась пуста.

− Пошли к барону, он расскажет, − Бакер направился к выходу, Сартай двинулся следом. Уже стемнело, хотя видно было неплохо − полная луна заливала холодным светом весь двор.

Корн уже тискал какую-то девицу возле стены, которая визжала и громко смеялась.

− Корн! − громко позвал Сартай.

Громила, не поворачиваясь, показал неприличный жест левой рукой. Девица захохотала.

Старик с миротворцем зашли в здание замка. Правила взял на полке у входа масляную лампу, которая давала тускловатый свет, и они пошли по тёмным коридорам. Внезапно старик остановился, Сартай почти натолкнулся на правилу.

− Стой здесь, сейчас я налью в лампу масла, а то кончается, − с этими словами старик исчез в боковых дверях.

Сартай остался ждать у дверей. Через несколько мгновений раздался грохот, одновременно с ним Сартай понял, что летит вниз. Опора под ногами исчезла. Руками пытался ухватиться за что-нибудь, но тщетно.

Удар...

Темнота и тишина. Запах сырости и прохлада. Сверху заскрежетало железо, трущееся о камни. Боль в спине и ноге вернула к реальности.

− Жнец, пришел твой конееец! − пропел сверху гнусавым голосом Бакер. Сверху показался горящий факел, осветивший очертаний каменных стен и решётку вверху. Две створки пола висели ниже решётки. До верха метров пять.

Факел полетел вниз, издавая гул. Миротворец сидел на каменном полу, потирая ушибленную ногу. Факел упал перед ним, Сартай подвинулся.

− Что тебе жнецы сделали? - спросил он, подняв лицо кверху. Глаза ощупывали камни, цепляясь за каждый выступ. Все это приводило к неутешительному выводу, что выбраться отсюда без посторонней помощи не получится.

− Ни много, ни мало − убили сына, − выкрикнул со злобой старикан.

− Значит, он заслужил это, ты же знаешь, миротворцы справедливы.

− Мне всё равно, что он заслужил, ты ответишь за пропавший мой род, за не родившихся внуков! За не прожитую моим сыном жизнь, и страдания старого одинокого правилы!

− Вот видишь, ты тоже хочешь справедливости, только не понял за свою длинную жизнь одну вещь.

− Какую такую вещь, ну-ка, просвети, − Бакер навис над решёткой.

− Просто у тебя справедливость твоя, повернута к собственным интересам. Люди в основном по ней и судят. А должна быть справедливость настоящая. А она говорит: виновник − тот, кто задумал. Первым задумал твой сын, за это и расплатился.

− Справедливость настоящая? Тьфу, какая гадость! Знаешь, мне как-то всё равно. Хочешь, я расскажу, что тебя ждет? − голос Бакера стал слащавым.

− Ничего хорошего, − ответил Сартай. − Только смотри, за убийство миротворца казнь будет страшной.

− Это тебе будет страшно, − зловеще прогнусавил старикан. − Когда ты обессилишь от голода и сырости, я сам спущусь к тебе, и ты узнаешь всю силу моей злобы. Ах, да! Надо еще с твоим дружком разобраться. Ты пока отдыхай, привыкай к своей комнатке, − правила захихикал, его шаркающие шаги стали удаляться, оставляя Сартая с тишиной и догорающим факелом, пламя которого начало мигать...


Корн лежал в своей комнате раздетый на кровати. Возле него лежала нагая девушка, её голова покоилась на могучей груди громилы.

На столе стоял кувшин вина, две чаши и широкий глиняный подсвечник, в нём три толстых восковых свечи, пламя которых мягко освещало комнату. Громила болтал, шутил, рассказывая девице разные истории. Её озорные глаза вспыхивали каждый раз, когда северянин рассказывал острые моменты своей жизни. Курносый носик, пухлые щечки - она понравилась Корну, но хмельные глаза чаще поглядывали на вздымающуюся обнаженную грудь, которая так и притягивала взгляд.

Звали девицу Санита, она мало что видела в жизни интересного, жадно ловя моменты чужих приключений. Скотный двор − вот все приключения, которые были в её жизни. Санита не помнила своих родителей, в этот замок её продали маленькой девочкой. На неё положил глаз Арват-кожемяка, который опьяни лупил свою жену каждый день, пока та не наложила на себя руки. Незавидным было будущее Саниты... и тут появился Корн, весёлый и добродушный.

− Возьмешь меня с собой? − лицо девушки вспыхнуло краской.

− А чего, нравишься ты мне, только на обратном пути заберу. Сейчас у нас опасная дорога! Корн встал, потянулся. Его слегка шатало.

− Ты такой большой, − улыбнуласьСанита, разглядывая громадные мускулистые плечи. − Только меня надо будет выкупить.

− Санита! − раздался за дверью громкий мужской голос. − Тебя зовет правила!

− Чего это они? Среди ночи? - удивился Корн.

− Не знаю... я сейчас!

Санита встала, быстро набросила рубаху, надела юбку и, скрипнув дверью, вышла на свежий воздух. Там она чуть не вскрикнула. Десяток вооружённых мужчин притаились за пристройкой. Мечи и вилы тускло поблёскивали в полутьме. Впереди всех, сгорбившись, стоял Бакер.

− Как там этот бродяга, не спит ещё? − раздался его гнусавый голос.

− Нет, а что случилось? − голос Саниты задрожал от страха.

− Он злой бандит! Они проникли в замок для разведки, потом придут другие, злые-презлые. Он сильно пьян?

− Да не очень. Он добрый, рассказывал истории разные, − растерянно выдавила девушка.

− Ты подливай ему вина побольше, а когда уснёт, позови нас, надо этого разбойничка удавить.

− А где второй? Ну, что с ним был? - испуганно прошептала Санита.

− Не твоего ума дело, исполняй, что велено, − прошипел старикан. - Иди!

Ноги не слушались, когда Санита вернулась в комнату. Её переполняли противоречивые чувства. Вот так вот разом всё рухнуло. Её мечты обрывались на самом интересном месте, никогда не воплотятся в жизнь. Надежды на счастливую жизнь, на семейное счастье... − всё, всё растворилось в один миг из-за злых людских сердец!

− Чего звали? − спросил Корн, его язык заплетался. Громила сидел на стуле в одних штанах, держа в руках полупустую чашу.

− Правила дал распоряжения на завтра, − деревянным языком ответила девушка. Душевная тяжесть переполняла ее душу. − А ты встречал разбойников?

− И не раз, у меня семью убили такие твари. Может, кого в плен забрали, не знаю, я в то время пахал в поле.

Санита налила полную чашу вина, внимательно взглянув на Корна, выпила вино залпом.

− Ты ведь не разбойник, правда? Скажи честно!

− Да ты что? Я с Сартаем иду, а он жнец! Слыхала про таких?

− Корн... − Санита сделала паузу, затем зашептала. − Тебя хотят удавить, когда уснёшь.

− Что? − тихо спросил громила, затем встал. − А Сартай где? Вот дурень, жру тут вино... а про друга забыл.

− Я не знаю, где твой друг, − Санита опустилась на стул и, закрыв лицо ладонями, заплакала.

− Не плачь, ты еще не знаешь, на что я способен! − громила обнял девушку за плечи. Всё будет хорошо. Вот бы еще Сартай не спал сейчас.

Корн огляделся. Стулья и подсвечник годились для боя, больше ничего не было. Еще кувшин и чаши. Одев рубаху и доспехи, нахлобучил шлем. Затем дунул на свечи, комнату окутал непроглядный мрак.

− Иди, скажи, что я сплю, − прошептал он.

− А что они тогда со мной сделают? − растерянно пролепетала девушка.

− Не бойся, им пока не до тебя будет. Смойся под шумок, который я устрою.

− Я боюсь, − голос Саниты дрожал.

− Не надо было мне говорить, не было бы и страха.

− Ты лучше их всех, будь они прокляты, − она встала. Нежные руки нащупали в темноте голову Корна, мокрые губы поцеловали в лицо.

Скрипнула дверь, Санита тихо вышла во двор.

− Ну что? Уже спит? − раздался тихий гнусавый голос − Бакер стоял в тени стены.

− Да, − обречённо прошептала Санита.

− Сматывайся отсюда подальше, и чтобы никому не болтала лишнего, а то язык отрежу!

Санита не знала, куда идти. Ноги понесли сами, она направилась на скотный двор, чтобы спрятаться на сеновале. Через минуту она уже была внутри, схватив в руку висевший на стене серп, девушка зарылась в сено.

− Давайте, заходите тихонько. Когда человек шесть зайдет, валитесь на этого бройлера все вместе, − тихо дал команду старикан.

Слуги двинулись к дверям, она предательски заскрипела.

Корн стоял неподвижно во тьме напротив входа, правая рука держала за ножку стул, левая сжимала ручку кувшина.

Темный силуэт показался в проеме дверей, ноги ступали медленно и бесшумно. За ним показался второй.

− У вас стулья крепкие? − шепотом спросил громила.

− Что? − вошедший опешил и остановился.

− А вот что! − взревел Корн и стул врезался в голову первого. Он с треском разлетелся на куски, противник сразу свалился под ноги. В лицо второго полетел кувшин, бессознательное тело вылетело во двор, упало на спину, раскинув в стороны руки.

Корн мгновенно выскочил следом, сжимая в руках ножку от стула. Несколько безоружных людей кинулось в сторону. Несмотря на устрашающий вид громилы, двое кинулись в атаку, в руках один держал топор, у другого короткий меч.

Корн прямым ударом ноги попал замахивающемуся топором врагу в живот. Тот рявкнул от боли, согнулся и отлетел метра на три, подняв подошвами пыль. Ножка стула полетела в лицо второму врагу, который приближался с мечом.

Несмотря на свою массу, Корн оказался довольно шустрым, быстро продвинулся вперед и подхватил топор, на котором оказалось длинное топорище. Навстречу ему уже двигались пять человек, вооружённые, чем попало.

− Сартай, наших бьют! − заорал во всю силу лёгких Корн. − Сааартааай!

− Зовите всех мужиков! − раздался гнусавый визг за углом. − Кто его убьет, дам десять золотых! Карпей, Арват! Найдите Саниту, эта шлюшка нас предала!

Пять человек осторожно приближались, двое держали в руках вилы, один меч, ещё двое дубины, усеянные шипами гвоздей. Шум наполнил двор.

Корн держал лёгкий для него топор в одной руке. Когда противники приблизились, он сбил в сторону вилы первого атакующего топором, вторые отвел в сторону маховым движением ноги. Затем врубился в ближний бой, ловко орудуя топором, топорищем. Лезвие и ручка секиры били в головы противников. Через минуту двое лежало на земле с разрубленными головами, трое убегало, не оглядываясь.

Корн кинулся за угол, там притаились трое. Они сразу пустились наутек, хотя в руках у двоих были молотильные цепы. Безоружным был только правила, дряхлое тело которого не могло бежать быстро. Корн догнал Бакера в три прыжка, бросил топор и схватил правилу за шею, пальцы так сжались, что правила истошно заверещал, словно младенец.

− Так вот откуда ветер дует! Где Сартай? Отвечай, заскорузлый! − рычал громила.

− Я не знаю, где твой дружок шляется! Бооольнооо! Пусти! Не трогай меня, а то будет тебе хуже! − верещал перепуганный старикан, выпучив от боли глаза.

− Хуже уже не будет! − стиснув зубы, прорычал Корн. Он свалил высохшее тело правилы на живот и, надавив коленом на спину, начал складывать его в обратную сторону. Раздался дикий крик боли, но мощные руки продолжали неумолимую казнь. Крик оборвался, только был слышен треск переламываемого хребта. Тело правилы обмякло, руки повисли, словно плети.

Корн тяжело поднялся, огляделся. В этот миг раздался тонкий и короткий свист летящей стрелы. Жало впилось в ногу, боль обожгла. Корн бросился в сторону, в непроглядную тень, на ходу подхватив топор.

− Сартай! − сдавленно крикнул он, пытаясь вытащить стрелу. Но наконечник оказался зазубрен, и та не хотела выходить.

Корн со стоном вырвал стрелу, отшвырнув в сторону. На крыше притаились два стрелка. Третий крался на соседнюю, она была повыше, его тень зловеще двигалась на фоне темного неба.

Корн рванул вперед, метнув топор в ближнего стрелка, руки на ходу подхватили двое валявшихся вил.

Стрелок сдавленно охнул, тело полетело вниз головой, глухо встретившись с землей. Стрелы засвистели, Корн снова спрятался в тени большого амбара.

Крики раздавались отовсюду, люди выскакивали из домов и замка. У многих в руках было оружие.

'Один я вас не поваляю, надо уносить ноги' − прошептал Корн.

Громила ринулся к противоположной от ворот стене замка. По пути встретилось двое рослых работников с копьями. Корн метнул вилы в ближнего врага, они вошли в незащищенный живот до упора. Крепко сжав древко руками, громила уверенно пошел в атаку на второго. Тот, недолго думая, метнул копье Корну в нагрудный доспех, и убежал, подняв по пути гвалт.

Корн взбежал по лестнице на крепостную стену, ему преградил дорогу стражник с мечом и щитом. Корн делал замысловатые движения вилами, пытаясь обмануть стражника, но тот оказался опытен, щит отбивал вилы, ловко двигаясь впереди тела. Наконец летящий меч легко сломал вилы в древке.

В руках громилы осталась только лёгкая крепкая ручка. Он изловчился, развернувшись, показал удар оставшейся в руках палкой вниз, сам перевёл траекторию полета вверх. Удар пришелся стражнику в лицо, казалось, деревяшка утопла в нём с неприятным стуком.

Корн облегченно вздохнул, собираясь спрыгнуть со стены в воду.

− Стой! − раздался недалеко требовательный, уверенный голос.

Громила повернулся и увидел стрелка с луком, который стоял в трёх метрах, держа стрелу на тетиве. Его раскосые глаза не показывали страха. Руки уверенно удерживали натянутый лук. А по ступеням вверх бежали вооружённые люди, громко ругаясь.

− Ах ты! − Корн бросился на стрелка, метнувшись вперед, вправо. Тренькнула тетива − стрела вошла в шею громилы, недалеко от горла. Он резко остановился, словно натолкнулся на стену. Боль сковала, казалось, все тело. Голова не поворачивалась, а раскосый, чуть отбежав назад, накладывал новую стрелу.

Корн приложил руку к затылку, провел по шее. Стрела сзади не торчала. Тогда он сделал несколько шагов назад, оттолкнувшись ногами, полетел со стены в воду.

Пока Корн выбрался из воды, на стене уже толпился десяток людей. Превозмогая боль, одной рукой он держался за шею.

− Вот он! - закричали сверху. - Не уйдёшь!

Корн молча растворился во тьме.

− Урсан, что будем делать? − спросил один из мужчин, обратившись к раскосому стрелку.

− Что делать! Выпускайте собак, олухи! Готовьте много факелов. Нельзя, чтобы он ушёл! Его нужно убить!

Люди исчезли со стены, через несколько минут послышался лай и зазвенели частым перестуком цепи быстро опускаемого моста.

Корн не знал, куда спрятаться, а инстинкт самосохранения гнал вперед. В поле не спрячешься, там затравят собаками. Слева темнел силуэт мельницы. Там не достанут стрелами, стены защитят. Ноги понесли туда. Двери оказались открыты, Корн ввалился, бессильно облокотившись о косяк дверей. Кровь залила пол нагрудника, дыхание было частым.

Он сел на скамью, схватил двумя руками стрелу. Раздался сдавленный вскрик боли, и наконечник стрелы проткнул шею насквозь. Рука зажала наконечник, и тот отломился. Корн со стоном медленно вытащил беззубое древко из тела. Снаружи послышался яростный лай собак.

Толпа людей приближалась к мельнице, оглашая окрестности громкими криками. Мелькало полтора десятка факелов, которые неумолимо приближались. Собаки неистово лаяли на двери мельницы, стараясь держаться поодаль.

Глаза громилы привыкли к темноте. Внизу журчала вода, размеренно и монотонно. Корн начал искать себе оружие, шаря взглядом по тёмной комнате. Он тяжело встал, силы покидали обескровленное тело, руки нащупали в углу несколько молотильных двухсоставных цепов. Взял один, сложив цеп вместе. Он был тяжёл, этот ударный инструмент. Корн стал чуть в стороне от входа, приготовившись к встрече.

'Можете заходить, буду рад гостям,' − тихо сказал Корн. Он стоял и ждал, решительно сжимая грозное оружие.

Люди приблизились, не осмеливаясь войти. Лучники растянулись в цепь в десяти шахах от мельницы, взяв под обстрел дверь и окно.

− Урсан, что будем делать? -послышался встревоженный голос одного из работников.

− Тащите сена или соломы, сейчас поджарим его!

− Да ты что! Мельницу ведь жалко! Барон завтра с нас шкуру снимет!

− Я теперь правила! Делай, что говорю! Если жалко мельницу, иди вовнутрь!

− Уж лучше я соломки принесу!

− Эй, бродяга, выходи! - громко закричал Урсан довольным голосом.

− Лучше ты заходи! - твёрдо ответил Корн, крепче сжав цеп.

− Выходи, а то поджарим! - самодовольно прокричал Урсан.

− Зато без мельницы останетесь! Зубами молоть будете!

Через несколько минут прибежало двое мужчин и один подросток, неся по вязанке соломы.

− Надо попробовать пустить собак, − объявил Урсан. − Карпей, открывай двери, лучники, стреляйте внутрь! Остальные будьте наготове!

Карпей подкрался к входу и рывком открыл широкую дверь. Собаки залились беспрерывным лаем.

− Травите церов! − закричал Урсан.

− Ату! Ату! - заорали люди, указывая руками на двери. Собаки не были обучены, подскочив к дверям, они с опаской щетинились и лаяли, боясь войти. Над ними свистели стрелы, что ещё больше их пугало. Церы подняли такой гвалт, что не было слышно криков людей. Наконец одна собака оказалась внутри.

Сразу раздался жуткий вой боли, он стал глуше, затем перерос в непрекращающийся хрип. Цер, находящийся снаружи, отбежал в сторону и замолк, испуганный воем сородича. Наступила тишина.

− Складывайте солому и поджигайте! − закричал рассерженный Урсан.

Через несколько мгновений стало светло, широкие языки огня лизали сухие бревна. Стрелки неподвижно стояли, стрелы рвались из луков, удерживаемые цепкими пальцами. Остальные расположились полукругом, держа оружие наготове.

Корн понял, что это последние моменты его жизни. Странное сочетание: треск пожирающего огня и тихое журчание воды. Дым заполнял комнату, расширяя свои владения. Громила знал, что ему надо решиться выскочить сейчас, пока есть силы, и слезы не застят от дыма глаза. На стрелы и оружие, которые истерзают тело. Проживёт он за дверью не больше двух вздохов. Но потом будет только хуже, а отец Корна учил никогда не сдаваться. Громила повернул цеп так, чтобы сразу распустить оружие на улице и замахнуться. В глазах стояло раскосое лицо лучника, попавшего стрелой в шею. Вот бы сразу увидеть его. Чтобы проскочить в дверь, надо наклонить голову. Ноги согнуть не получится, быстро не появишься народу. Корн со сдавленным стоном медленно, превозмогая боль, наклонил голову. Судорожно вздохнул, весь напрягся...

Громила выскочил из тёмного проема дверей и с рычанием ринулся вперед.

− Одного я заберу с собой! − заорал он во все горло, хрипло. Цеп распустился и начал делать полный оборот, набирая бешеную скорость.

В бедре великана появилась стрела, вторая прилетела в лицо. Корн на мгновение дрогнул, но ударная часть цепа неумолимо летела сбоку в голову крупному лохматому мужичку, державшему впереди себя меч со щитом. Удар оказался страшным, голова почти не задержала цепа: гулкий стук утонул в воплях людей и лае цера. Больше Корн ничего не успел, десяток копий и вил погрузились в тело громилы, сразу упавшего на колени...

− Молодцы, − громко объявил Урсан, когда тело перестало шевелиться, истыканное, изувеченное. - Всех приглашаю выпить вина! Выставляю две бочки!

− О, ты будешь хорошим правилой, − радостно произнес тяжело дышащий Карпей. - А с трупами что делать? Этот бандюга набил немало.

− Снесите наших людей к амбару, а этого дикого кабана бросьте в речку, пусть поплавает, рыб покормит.

Огонь охватил стены, жадно расползался по крыше. Треща, отгонял жаром суетящихся людей. Отсветы пожара блистали на мутной спокойной глади реки, которой не было дела до этой людской суеты.


* * *


Анту потрясла встреча с Сартаем. Она такой же миротворец... Хоть она и прожила в замке три года мирной жизнью, но её грызла совесть, или как говорят учителя, закон, написанный на скрижалях сердца. Человек, проживая детство, впитывает с молоком образ жизни, его окружающий. Дети, попавшие в волчью стаю, становятся по своей сути волками. Воспитанные собаками лают и бегают на четвереньках, при этом их нельзя больше сделать нормальными. Миротворцы, воспитанные с рождения в Миссии не могут быть обычными людьми. Борьба за справедливость въедается в душу. Но три года назад Анта сломалась...

Их было трое миротворцев, нанятых на торговый корабль, на котором возили драгоценные товары. Двое мужчин и она. Миссия забросила их на далекий юг, в земли индов. Там большие города, кишащие несправедливостью, жестокостью. Но миротворцам было запрещено вмешиваться в дела местных жителей, задача одна - охранять корабль. Два раза они отбивали, вместе с командой, абордаж пиратов. В третий что-то пошло не так. На пиратском судне затаился меткий лучник, который в первую очередь стрелял в миротворцев. Как он определял их, вопрос, хотя, если подумать, это просто. Отточенные движения выдавали воспитанников Миссии. Двое товарищей Анты полегли в первые минуты боя, несмотря на прочные доспехи. Анта получила стрелу в кисть, вторую - в ногу, затем скользящий удар кривым мечом в лицо, испортивший её красоту.

Пиратский плен оказался ужасным. Издевательства и побои, унижения - все это ломает человека, но только не миротворца. Женщина боялась даже вспоминать, что пришлось испытать там, в аду, но вытерпела всё, выбрала момент и... тогда Анта была беспощадна.

Все пираты в ту ночь были пьяны в стельку, быстро упокоились на окровавленной палубе, многие застали свой последний час в каютах, спящие.

Анта добралась в родные места, но в Миссию решила не идти. Хватит с неё испытаний, хватит лишений. Она попросилась в этот замок, попав в него с путниками с востока. Утром путников уже не было, люди сказали, что они ушли рано утром. Анта так и считала, но потом стала замечать, что все богатые путники пропадают к утру, правила и барон несказанно богатеют. Битая жизнью Анта говорила себе, что это не ее дело, а миротворец в её душе протестовал. Совесть мучила, не давала спать. Когда прибывали новые путники, имеющие хорошие вещи, Анта знала, что это их последний вечер в жизни. Она набирала вина, закрывала двери и напивалась до беспамятства, до рвоты. Сколько раз женщина жалела этих несчастных людей, но ужас, который она испытала в пиратском плену, заставлял бездействовать.

Её, так названный муж, Урсан, принимал самое активное участие в убийствах путников. Как-то раз опьяни, проговорился об этом, не подозревая, кто Анта на самом деле. Многие мужчины в замке были причастны к этим злодеяниям.

Со временем Анта пристрастилась к вину, последнее время всегда ходила под хмельком. Урсан ворчал, но Анта нравилась ему, как женщина. Хотя она и относилась к нему с презрением, он это чувствовал и пытался всячески задобрить женщину, которая жила с ним под одной крышей. Правда, Анта не беременела, что злило Урсана.

Часто, в хмельном угаре, Анта скрытно шила платье жнеца, мечтая, что когда-нибудь решится и наведет справедливость в этом белом замке, который при заходе солнца часто становился багряным. Пучок дротиков с острыми стальными жалами и коса уже год валялась под деревянной кроватью. Простое косовище, заточенное с двух сторон, с кривой ручкой. Анта укрепила на косе короткое, острое лезвие, с противоположной стороны от косовища. На конце ручки вставила острый шип, отбитый с булавы.

Встреча с Сартаем перевернула душу. Вот человек, который выполняет свою работу, достойный. А она... что она? Постепенно превращается в пьяницу, подстилка разбойника Урсана.

Анта прихватила из кухни кувшин вина и пошла к себе. Урсана не было, женщина уселась за стол, стала наполнять чашу за чашей, уставившись на кувшин.

Для чего Сартай приехал в такую даль? Вывод один, в Миссии узнали о кровавых проделках в замке, значит, Сартай сегодня устроит барону и правиле ночь жатвы.

Анта поглощала чашу за чашей. Она в этом не участвует, просто хочет жить, пусть так плохо, но жить, дышать, смотреть на тихое, спокойное небо. Чтобы никто не бил рукоятями мечей по голове, не таскал за волосы, не тыкал в живот ножом.

'Я не хочу это видеть', − пробормотала тихо Анта, допила очередную чашу, шатаясь, добралась до кровати. Одетая завалилась навзничь на постель и через две минуты спала глубоким бессознательным сном.


* * *


Большинство людей напуганы криками, не выходили из своих каморок. Возле амбара лежали в ряд бездыханные люди, испытавшие тяжесть руки Корна. Над ними горевало несколько женщин, одна причитала. А в обеденной зале горели яркие свечи, там собралось десятка полтора мужчин, две женщины бегали, собирая на стол снедь.

Урсан ходил по зале довольный, как кот, объевшийся сметаны.

− Подавайте вино, пусть пьют работнички, − громко и самодовольно объявил он. Не терпелось похвалиться перед Антой, что теперь он правила.

− Пейте, я сейчас, лук отнесу, − бросил он своим слугам и пошел к себе.

Когда открыл дверь, увидел почти пустой кувшин, чашу. Распластавшаяся на кровати Анта тихо сопела.

− Вставай, опять наклюкалась! - Урсан пнул ногой по кровати.

− А? Что? - Анта спешно встала, непонимающе моргая глазами. Лук в руках мужчины привел в чувство. - Что, уже все?

− Что все? Ты сколько вина опрокинула в себя? Что все?

− Что, миротворец уже справился?

− Какой миротворец? − Урсан дернулся как ужаленный.

− Не обращай внимания, это мне сон приснился, − после паузы тихо пробормотала Анта, небрежно махнув рукой.

− Так значит, тот, кто в каменном мешке, жнец? - Урсан медленно, озадаченно присел на стул, лицо напряглось. Затем облегченно махнул рукой. - Я его стрелами забью, да и все. Я теперь правила, собирайся, иди, подавай на столы. Да языком не мели лишнего. Сегодня пьём.

− А второй где? Здоровяк.

− Забили его возле мельницы, пришлось ее сжечь. Труп в воду выкинули. Наших людей он набил немало, лежат возле амбара. - Урсан встал и направился к выходу. - Запомни, я теперь правила, почтительно там со мной.

Урсан со злостью поставил лук в угол, бросил колчан и ушёл. Анта медленно встала. Разум прояснился, но тяжесть в теле мешала сосредоточиться. Сартай − чистая душа, сидел запертый в каменном мешке, его убьют, как убивали раньше, затем будут продолжать, и так без конца и края.

' Правила говоришь?' − глаза Анты сузились, рука потянулась под ложе, нащупала ручку косы...


* * *


В обеденной зале люди пили вино и с жадностью поедали печёных курей и копченую крольчатину. Свежие овощи нарезанными кусками лежали нетронутыми в глиняных мисках.

Арват сидел за столом, опустив голову, как и многие, никто не веселился − возле амбара лежали трупы.

В залу зашёл молодой паренек, подмастерье кузнеца, которого считали за полудурка. Его звали Андро, но так его никто не окликал, а звали по прозвищу Колода. Глаза юнца пытливо скользнули по столу, по хмельным лицам. Кадык жадно опустился.

− А меня чего не позвали, я уже мужчина. Урсан, я слышал, ты поставил две бочки, − проговорил он неуверенно.

− Мужчина? Ты, что ли? Колода? Ха, ха! - Урсан засмеялся, поднимаясь со скамьи. - А где ты был, когда звали мужиков, чтобы справиться с громилой? У мамки под подолом прятался? Иди к женщинам!

− Я спал, не слышал, − проблеял растерянный парнишка.

Урсан подошел, обхватил пальцами парня за шею и толкнул к выходу:

− Пошел вон!

− Это все Санита! − Арват ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули миски и чаши. − Из-за нее столько людей побил этот бройлер! Если бы она нас не предала, удавили бы громилу по-тихому, как всегда!

− А ну не буянь, − грозно предупредил Урсан, чтобы показать, кто здесь главный. - Лучше пойди, найди эту девку, да приведи сюда. Устроим ей весёленькую ночку, а к утру повесим.

− Если доживёт, − ехидно вставил слово Карпей.

Захмелевшие мужчины захихикали, лукавые улыбки поползли по лицам.

Арват встал, слегка покачиваясь, направился к выходу.

− А чего, приведу, как найду, − бросил он от дверей.

Он направился в каморку Саниты, ударом ноги открыл дверь. Маленькая камора неуютна, в ней было темно и пусто.

'Знаю я, где ты прячешься, за амбаром или на сеновале', − прошептал кожемяка.

Лежащие трупы и горюющие женщины не отвлекли внимание Арвата. Мысли занимал другой интерес, где найти Саниту. Он обшарил все закутки за амбаром, тёмные проходы между пристройками, девушки нигде не было.

Тогда Арват направился к сеновалу. Большая дверь со скрипом отворилась, сеновал дохнул свежескошенным сеном, запахами засохших цветов.

− Санита, − ехидно произнес Арват. - Ты где? Вылезай.

Стояла тишина, нарушаемая только далеким стрекотом сверчков. Санита затаилась, чуть дыша, тело дрожало, как осиновый лист. Маленькая рука судорожно сжимала ручку серпа.

Арват взял вилы, несколько штук которых стояло у дверей, стал тыкать в сено. Он проверял везде, лукаво приговаривая:

− Санита, я здесь, выходи.

Вилы напоролись на плоть, легко прошли голень, не встретив на пути кости. Сдавленный крик боли разнесся не только по сеновалу, далеко, по всему двору.

Арват бросил вилы в сторону и прыгнул на Саниту, а та лихорадочно искала выроненный от боли серп. Мужчина вытащил из сена девушку за волосы, та отчаянно отбивалась, царапала сильные руки кожемяки. Захлебывающиеся крики смешались с плачем. Голая голень вся измазалась кровью, тёмные капли часто падали на стебли высохшей травы, ставшей плоской от подошв.

− В ногу попал, это я удачно, − довольным голосом бросил кожемяка, крепко держа за волосы, потащил девушку из амбара. Санита отбивалась, изловчилась и укусила за руку, ее тащившую. Вспотевшая рука резко пахла запахами выделываемых шкур.

− Ах ты тварь, − зашипел Арват и изо всех сил пнул ногой под ребра. Он недовольно пыхтел. Санита скорчилась от боли, свернувшись калачиком, закашлялась.

− Ты что делаешь, животное бешенное, − раздался у входа спокойный женский голос. Арват повернулся, в проеме дверей стояла Анта со странной косой в руках. Платье тоже странное, короткое, не достающее до колен, с ассиметричной оборкой внизу, закрывающей левую ногу больше. На оголенной ноге повязка, за которую заткнут прямой нож в черных ножнах. Наплечники в виде отточенных лезвий, словно острые загнутые перья, расположенные горизонтально, один за другим. Наплечники цельные с коротким нагрудником, который зашнурован полосами кожи. Большой ремень с квадратной черной пряжкой свободно висел на поясе. Волосы связаны на затылке узлом, две пряди свисали на лоб. На руках перчатки, кисти плотно обмотаны полосами толстой кожи. Локти в стальных налокотниках, на каждом по острому шипу.

− Анта, ты чего? - голос мужчины напрягся, стал хриплым, руки быстро подхватили валявшиеся вилы.

− А думал ли когда-нибудь бешеный пес, что придет расправа за людей, им погубленных? - Анта стояла неподвижно, спокойно произнося слова, губы еле шевелились.

− Ты эти штучки брось, баба. Ты гляди, жнец в платье, а ноги голые. Ты еще не знаешь, на что способен кожемяка, у меня в руках шкуры лопаются, − Арват сжал кулак так, что заскрипела кожа на пальцах.

Анта сделала шаг вперёд, кожемяка с криком ринулся в атаку. Анта отступила, уйдя в сторону, глубоко резанула противника по голени острой косой. Арват вскрикнул, отскочил в темноту сеновала, захрипел и упал лицом вниз. За ним стояла заплаканная, всхлипывающая Санита, с вилами в руках. Она еле ступала на раненную ногу, тело била сильная дрожь.

Арват хрипел, выплевывая кровь, затем застыл в нелепой позе.

− Спрячься здесь, я тебя потом позову. Кровь из ноги сильно идет? - Анта подошла ближе, присела, внимательно осмотрела рану. - Рана не опасна, никого не бойся, я скоро вернусь.

Анта подхватила пучок дротиков, лежащих у стены. Закрыла двери в сеновал снаружи.

− Я боюсь. Сюда никто не придет? - голос Саниты дрожал, приглушенный дверью.

− Сегодня ночь шумная и страшная, никто не придет. А если что, громко зови меня.

Анта направилась к замку, у массивных крепких дверей стоял стражник в доспехах, с копьём и щитом. Короткий меч висел на поясе. Звали стражника Эфор. Молодой парень, ещё наивный.

Анта подошла, присела на выступ каменного крыльца.

− Анта, что происходит, кругом крики, − голос парнишки напуган, тихий. - Ты с чего так нарядилась? Я тебя такой никогда не видел.

− А ты что, не знаешь, что творится? Громилу ты не забивал возле мельницы?

− Нет, мне правила Бакер приказал стоять здесь, не сходить с места, я и стою.

− Бакера уже нет. Жалко мне тебя, не хочу, чтобы ты умер.

− Почему тебе меня жалко, как умер? - Эфор испуганно сглотнул, непонимающе глядя на женщину.

− А ты никому не скажешь? А то побежишь, разболтаешь, тогда умрешь точно, − Анта пристально глядела в глаза парнишки.

− Да я никому... не скажу, − тихо прошептал Эфор.

− Сейчас здесь будут работать жнецы, иди к себе, закройтесь с матерью, вас не тронут. Ладно, иди,− женщина махнула рукой.

− Ну, я пошел? - Эфор неуверенно двинулся вперёд, затем ускорил шаг и бросил на ходу: − Я никому не скажу!


* * *


Сартай потерял счёт времени, казалось, в темноте оно остановилось. Лишь тьма вокруг да гнетущая тишина... Распершись руками и ногами о противоположные стены, он поднимался два раза к решётке, пытался ногой ее сдвинуть, открыть. Ничего не получалось, он висел на решётке долго, затем опять распирался, давил ногой в разные стороны. Все напрасно, толстые прутья казались заколдованными. Не помогал и небольшой нож, запрятанный в ремне. Подковырнуть неподвижную решётку никак не получалось. Обессиленный, с бесчувственными руками, Сартай падал на дно ямы. Отчаяние захлестнуло от того, что ничего нельзя сделать, нельзя повлиять на грядущие события, которые не сулили ничего хорошего. Вспомнился Корн. Что с ним? Жив ли? На него единственная надежда.

Вверху послышался лёгкий шорох, появился слабый свет. Затем свет исчез, но зато раздался скрежет двигающейся решётки. Она открывалась медленно, Сартай распёрся о стены, как мог, быстро поднимался вверх. Путь открылся, Сартай зацепился за порог, быстро выбрался. На пороге комнаты появилась Анта с лампой в руке. Платье и ноги измазаны кровью.

− Эй, миротворец, тебя ждут великие дела. Хватит в яме прохлаждаться.

− Не ожидал тебя увидеть! А где Корн? − Сартай огляделся по сторонам. В стороне стояла коса, рядом лежал пучок дротиков. - Где так измазалась красненьким?

− Убили его и в реку выкинули, − тихо сказала Анта и перепрыгнула через длинный провал, оказавшись рядом. - А вымазалась... это все барон, сильно грузный. Но шума не поднял, все в замке спят.

− Это хорошо, что спят. Ты знаешь людей, приложивших руку к убийству Корна?

− Все в обеденной зале, пьют на радостях, новый правила Урсан две бочки проставил. Тут много людей повязано, путников удушили в этом замке не один десяток.

− А Бакер как же?

− Его Корн пополам сломал, в обратную сторону, − Анта взяла косу, дротики протянула Сартаю.

− Оружие моё где? Знаешь?

− Нет, потом найдешь. Там у кухни много чего у дверей стоит, выберешь по вкусу. Пойдём?

Миротворцы выбрались из замка, прихватив на выходе два факела. Во дворе замка ничего не изменилось, все было так, как и до ухода Анты.

− Зажигай факелы, бросай на крышу кухни. Две двери, два окна, справишься сам, − Анта отдала Сартаю лампу. - Они Корна так убили, зажгли мельницу и выкурили его оттуда, на выходе набросились.

− А ты? - Сартай зажигал факел, пристально посмотрел в глаза женщине. - В сторону?

− Пойду, возьму лук Урсана, буду прикрывать, вдруг, кто отважится в жнеца пострелять, хотя навряд ли. Песню спеть?

− Да, спой за Корна, за других тоже. Иди, − Сартай бросил лампу на камни, отдал дротики. Два факела разгорались, миротворец двинулся вперёд. Пузыри на окнах светлы, в обеденной зале горит много свечей, доносятся громкие, пьяные мужские голоса, среди них иногда прорезался женский. Возле закрытых дверей стоят вилы, цепы, копья.

Факелы с гулом, один за другим, полетели на крышу. Сартай взял двухсоставной цеп в руки. Сделанный из акации, цеп удивил своей тяжестью. Сартай отставил его в сторону, открыл резко дверь и начал закидывать остальное оружие внутрь залы, оно с грохотом падало на пол.

Захмелевший Урсан вскочил, вытаращенными глазами посмотрел на залетавшее внутрь оружие.

− Арват ты чего? Буянить вздумал? - правила рванул к входу, подхватил валяющееся копье. Во дворе стоял не Арват, а жнец. Урсан сразу его узнал. Огонь с крыши подсвечивал плечи и лицо Сартая, и от этого стало страшно.

− Ты как это... − ватными губами еле слышно прошептал остолбеневший правила, беспомощно держа копье.

Сартай подпрыгнул и буквально выстрелил прямым ударом ноги в грудь пьяного правилы. Урсан влетел обратно в залу, проехав спиной по полу. За ним влетело два цепа. Дверь закрылась, гулко хлопнула.

Изрядно захмелевшие мужчины вскочили со своих мест.

− Урсан, что там? - испуганно спросил Карпей.

− Корис, дай свой лук, быстро! - заорал Урсан, вскочил, рукой держась за грудь. − Там жнец!

− Какой жнец, ты чего? Откуда ему здесь взяться?

− Слушайте меня, − Урсан уже стоял на ногах. Взгляд стал осмысленным. Испуг начал проходить, его место занимала лютая злоба зверя, загнанного в угол. − Если сделаете всё, как я скажу, мы его забьём, он ведь один! Надо напасть всем одновременно, по команде. Я буду стрелять изнутри, проткну его, как мешок с сеном, а вы повалите из дверей и окон...

− Он подпалил крышу! - заверещал Карпей. Дым стал проникать в помещение, кружась под потолком, раздавался слабый треск.

Анта стояла с луком в тени амбара, наложив стрелу. Женщины, оплакивающие погибших, всполошились, закричали, когда увидели, что начала гореть крыша кухни.

− Кухня горит! Пожар! - истошно верещала одна женщина, ей вторили другие. Начали появляться люди, выскакивая из каморок, как тараканы из щелей.

− Ты что творишь? Зачем оружие внутрь кидаешь? − осуждающе спросила Анта.

− Должен же я дать им шанс, − спокойно ответил Сартай и взял в руки гладкую, отшлифованную руками ручку цепа. - Пой, разгони зевак.

Анта запела сильным грудным голосом:

' Лечите душу искупленьем,

омыв ее в густой крови.

Себя, запятнав преступленьем,

Творца на помощь не зови!


Лечите душу искупленьем,

Под звон мечей, под пенье стрел.

Ты, одержимый исступленьем,

Сам выбираешь свой удел'.

Слова песни быстро подействовали. Как будто ветер сдул выскочивших людей со двора, никого не стало. Сартай ждал, решительно сжимая в руках цеп. Но из дверей никто не появлялся.

Анта продолжала, надрывно затянув припев:

'Вздрогнут даже горы, небеса заплачут,

В час, когда сжимается рука жнеца.

Будет очень больно, но нельзя иначе,

Ты не бойся и не прячь лица.


Ты сам почувствуй, на себе,

Ту боль, что причинял другим.

Хоть покоряйся, хоть в борьбе,

Заплатишь самым дорогим'.

Анта умолкла, наступила тишина, только треск разгоравшейся крыши разносился вокруг. Смесь злобы, страха и ненависти, казалось, зависли в воздухе, озвучиваемые треском горящей крыши. Сартай ждал недалеко от стены, чтобы изнутри не могли попасть стрелой. В этот момент он казался суровым и надменным, сжал челюсти так, что проступили желваки. Жар огня начал отгонять, расширять владения тепла и света.

− Вперёд, рохли! - раздался из залы приглушенный закрытой дверью повелительный крик. Обе двери, как по команде раскрылись, в окнах показались тёмные силуэты, пробившие пузыри. Из дверей с воплями повалили пьяные вооружённые мужики.

− Окна держи! - крикнул Сартай, делая оборот оружием.

− Сама знаю, − процедила Анта, целясь в Урсана, который стоял в глубине залы с натянутым луком.

Цеп миротворца скосил первого нападавшего, со шлепком ударив по голеням. Он упал, как колосок под ударом косы. Сартай оттянул ручку, цеп не остановился, взвился на новую траекторию, нашел голову другого противника. Глухой стук, цеп, слегка подпрыгнув, полетел дальше, над раскрошенным черепом. Он гудел в воздухе, ни секунды не оставаясь на месте, находя цель. Также и Сартай, тело двигалось быстро, как в бешеном танце. Колотушка ударяла, вновь взлетала, миротворец мастерски управлялся со сложным оружием. Люди падали от цепа, словно тонкие лёгонькие снопы под сильным порывом ветра.

Анта стреляла по выскочившим врагам, доставая из-за плеча стрелу за стрелой. Урсан лежал в зале, корчился, две стрелы глубоко засели в животе правилы. Скоро всё было кончено. Возле входа валялось больше десятка мужчин, несколько возле окон. Крыша горела вовсю, оглашая окрестности треском. С визгом из залы вылетела женщина. Сартай отошел подальше, давая ей дорогу.

− Ну, что? - хрипло спросил запыхавшийся Сартай.

− Один ушёл, − Анта спокойно оглядывала крыши. Никого не было, после песни жнеца ни одна душа не отваживалась показаться.

− Значит такая у него судьба, пусть живёт, сегодня ему свезло, − Сартай сложил цеп вместе, перевёл дух. - Надо моё оружие найти.

− Зачем тебе оружие? Я гляжу, ты не жнец, а какой-то молотильщик. Можешь смело наниматься в замки на молотьбу, сам всё перемолотишь. Пошли в замок, должно быть там твоё оружие, поищем.

− И жнец, и кузнец, молотильщик и певец... Ты пойдешь со мной?

− С тобой? - Анта пристально поглядела на Сартая. - Я мирной жизни хочу, хотя после этой ночки мне здесь места нет.

− Не бывает у миротворца мирной жизни, пойдешь со мной.

− Конечно, пойду. В темный лес, на холодные потоки дождя. Туда, где за нами будут гоняться, где надо рубиться, − с иронией произнесла Анта, поднимаясь по входным ступеням замка. - Где ты взялся на мою голову!

− Нужно вещи собрать и уходить, пока не рассвело. Едой надо запастись, хотя обойдемся, всё в кухне сгорело, − сделал вывод Сартай и зашёл в замок.

Крыша кухни догорала, жадный огонь перебросился на амбар, желая насытиться недавно собранной рожью. Несколько мужчин и женщин таскали из амбара мешки, высыпали в стороне и бежали с пустыми мешками опять в амбар, громко переругиваясь. Одна женщина бегала, стучала в двери, громко сзывала людей. Вторая уже плакала у дверей кухни, склонившись над одним из тёплых трупов. На все это невозмутимо глядела луна...


Глава восьмая


Зигзаги судьбы.


Еще затемно миротворцы двинулись в путь, направив стопы на юго-восток. Забрали с собой Саниту, решив, что в замке ей оставаться опасно, могут отомстить за её проделку. Фортэсы шли неспокойно в незнакомой тёмной местности, реагировали на деревья и кусты, а те вырастали черными привидениями, становились больше. Животным пришлось прикрыть плотно глаза, затянули шоры. У Сартая было свое вооружение и рюкзак. У женщин небольшие рюкзачки, у Анты еще лук, пучок дротиков, да тонкий загнутый меч. У Саниты оружия не было, лишь на поясе висел длинный кинжал в кожаных ножнах.

'Если кто держит в руках меч, то с ним сражаются, как с воином. Я совсем не умею драться', − сказала Санита в замке, отвергнув уговоры Анты взять какое-нибудь оружие. Зато у неё был небольшой котелок, пшеничная крупа.

Наезженная дорога скоро закончилась, осталась еле заметная тонкая дорожка, которая петляла недалеко от реки.

Ехали все молча. Анта уверенно держится в седле, как влитая. Санита болтается, не опыта верховой езды, быстро устанет. Сартай не был в восторге от такой компании, которая стала обузой, ставила под вопрос выполнение задания. Санита и Анта не радовались переменам, что вторглись в их жизнь без спроса, как неожиданный ураган при тихой погоде, разрушили обычный жизненный уклад.

Стало светлеть, солнечного диска еще не было и в помине, но он пускал стрелы из-за горизонта, а те гнали, вытесняли тьму. Туман стоял в низинах, обдавая путников холодом и сыростью. Прохладный аромат леса, шебаршение ежа в кустах − видно прячется, заслышал опасность.

Сартай ехал впереди, Анта следом, на ней красовалась походная одежда. Просторные, приталенные штаны, безрукавка из тонкой ткани, расстегнутая плотная куртка, на левом предплечье которой косые карманы для метательных ножей.

Санита плелась сзади, иногда охая, когда раненая нога сильно прижималась к боку возчика.

− Я же говорила: темный лес, потоки дождя − правда, пока только холодный туман,− Анта зябко передернула плечами. - Куда хоть едем-то? Скоро начнутся по-настоящему холодные ночи.

− Да я уж и не знаю, что делать, − Сартай замолчал на мгновение, перебирая варианты. - С вами идти туда нельзя, особенно с Санитой.

− Ты не ответил. Я хочу знать, куда мы направляемся.

− Я еду устранить Вареса.

− И всего-то? - Анта так резко остановила фортэса, что у него качнулись уши. - Ты в своем уме? Тебя Миссия послала? А почему одного?

− А кто ещё? Сам что ли придумал? А одного послали, потому что я многое умею, да и просочиться легче, - Сартай был спокоен.

− Я не согласна, − захныкала Санита. У меня нога болит. Это же опасно, идти в лапы к Варесу! Найдите мне прибежище, пристройте. Потом идите, куда хотите. Хватит мне сеновала на всю оставшуюся жизнь!

− Я думаю об этом, если будет возможность, я тебя пристрою. А если будешь ныть, отправлю обратно в замок.

− Ты думай, что говоришь, − вспыхнула Анта, − Между прочим, если бы не она, ты сейчас бы сидел в каменном мешке и ждал расправы Бакера. А потом тебя бы мучили и порешили.

− Ну, пусть тогда ноет всю дорогу. Я просто напугать хотел, − буркнул недовольный Сартай.

Лес кончился, только в стороне от реки виднелась полоса деревьев. Анта подогнала фортэса, поравнялась с Сартаем.

− Надо сначала пристроить Саниту, потом мы поедем к Варесу.

Сартай улыбнулся, приветливо посмотрел:

− Ты едешь со мной? Добро пожаловать обратно, отступница.

− А чего ты мне раньше ничего не говорил, отступник ведь - предатель, враг. Не спрашивал ничего.

− Видел в тебе хорошего человека. Я думаю, есть причины, которые заставили тебя отступить. А спрашивать то что? Захочешь, сама расскажешь.

− Не буду я рассказывать, − резко обрезала Анта.

Путники ехали до обеда, по пути повстречали руины одного замка. Солнце начало жарить. Уже давно скинута верхняя одежда. Ветра не было, воздух вдалеке стал волнистым, поднимал влагу вверх. Река стала шире, с противоположного берега присоединилась к ней другая, немного поменьше. У реки ютились ивняк и ольшаник, в попадающихся оврагах разрослись непроходимые кусты.

− Давайте отдохнем, − заныла Санита. У меня нога болит, дёргает. Повязка вся красная стала.

− Всё, привал − объявил Сартай, твёрдой рукой направил фортэса к берегу реки. - Кажется, я сам приболел от сидения в сыром подвале, ломит виски и лоб.

У деревьев Санита сразу упала под тень ивы, растянувшись на густой траве. Анта разложила в тени дерева продукты. Снедь нехитрая: ржаной хлеб, сыр, копченое мясо и огурцы. Все с жадностью набросились на еду.

− Куда пойдём? − спросил Сартай, разламывая черствый ржаной хлеб.

− Не знаю, − Анта прожевала, затем продолжила. - До Вареса где-то неделя пути, он обосновался в громадном замке, оттуда рассылает войска на разграбление. У него там стоит охранных две тысячи, остальные в разъездах. Слышала, что он запирается на ночь в замке, там его охраняют десять исполинов, закованных в глухую броню. Видно, боится чего-то.

Ещё слышала, что он носит шлем, на котором два рога и вместо забрала нижняя челюсть какого-то большого животного со страшными зубами. Ещё он устраивает пиры, а после них оргии.

− Я до него доберусь, − твёрдо сказал Сартай, встал и взял на рюкзаке ремень с метательными ножами. Метнул один в ствол дерева, лезвие со стуком вгрызлось в древесину. За ним полетел второй нож, третий.

− Только без меня, я в ваших делах не участвую, − недовольно высказалась Санита, косясь на вонзающиеся ножи.

− Не бойся, мы тебя пристроим, − ответил Сартай, с резким выдохом бросил в дерево последний нож.

− Отдыхать надо, пока солнце в зените, − обратилась Анта, собирая остатки трапезы.

− Так и сделаем, − ответил Сартай, складывая ножи в ремень. Те с трудом вырывались из древесины, казалось, пустили там корни.

Сартай отошел в сторону, кинул взгляд на фортэсов, те невозмутимо грызли траву, счищая растительность под корень. Он приглядел место между двух ив, почти смыкавших ветви, завалился на спину на плотный ковер короткой травы.

Взгляд устремился в небо, посреди которого стояло солнце, вокруг светила протянулись изогнутые полосы облаков, двигались в медленном хороводе. Сартай лежал и смотрел на эту безмятежность.

Послышался шорох, подошла босая Анта. Местами мокрая безрукавка прилипла к груди, привлекала внимание. Мокрые распущенные волосы свисали по плечам. От воды они стали ещё светлее. Она встряхнула головой, прохладные капли упали на лицо мужчине.

− Вода прохладная, но хорошо освежает, − У Анты был довольный тон. Она легла на траву рядом. - На небо любуешься?

− Любуюсь, а Санита где?

− Придремала девка, у неё эта ночка все силы отобрала, морально истощила.

− А у тебя? - спросил Сартай, поглядев женщине в глаза.

− Я такое повидала... Для меня эта ночь, что ребенку сказка перед сном.

− Чего людям неймется? Ведь можно жить счастливо, справедливо, − задумчиво произнес Сартай. − Под необъятным небом всем хватит места.

− Не будет такого никогда, и ты этот мир не изменишь. Всегда будут пастухи, и будет стадо. Кто хитрей и смелей, подминает под себя других. Кто ловчее, умудряется обирать.

− Когда-нибудь люди поймут, как надо жить, чтобы каждому было свое место, все были счастливы, − Сартай присел, сжал кулаки. − Что нужно сделать, чтобы изменить этот злой мир?

− Ты ничего не сделаешь, − Анта грустно улыбнулась. - Я была у индов, знаю их язык. Там большие города. На площадях, прилюдно, казнят каждый день по несколько десятков преступников. Ломают все кости, рубят головы, многих четвертуют. Все бесполезно, люди боятся, но всё равно продолжают грабить и убивать.

− Не все злые, многие люди хотят жить мирно. Вот почему Творец позволяет жить злодеям, портить жизнь нормальным? Почему их носит Земля?

− Не нам это решать, мы не боги.

− Может, злые не понимают? Может, виной всему безграмотность, когда все научатся писать и читать, зло исчезнет? - Сартай проговорил это с энтузиазмом, с надеждой.

− Да все они понимают, что делают, просто так легче. Только злые не знают одного, Творца не перехитришь, а потом не оправдаешься. - Анта пристально поглядела на миротворца.− Сартай, нравишься ты мне, не ходи туда. Не вернёшься ты от Вареса.

− Я не могу, меня Миссия послала, − Сартай сжал кулаки.

− Я много чего познала у индов, − Анта вскинула высыхающие волосы, посмотрела твёрдым взглядом.

− В Миссии многое знают, куда там индам, − небрежно махнул рукой Сартай.

− Все эти Варесы, убийцы и болезни - кнут Творца, расплата за тайные дела, когда человек прикидывается ягненком, а сам суть - хищная лиса.

− Не знаю, может и так. Только если не будет миротворцев, судей и палачей, тогда мир вообще захлебнется в крови.

− Кто может понять душу человеческую? - Анта загадочно улыбнулась.

Они лежали долго, смотрели молча на небо. Яркое светило, скрытое ветками, не слепило.

Когда солнце перестало безжалостно жечь, путники снялись с места.

− На север стоит несколько замков. Есть один небедный, там барон нормальный, не зверь, − Анта говорила и накидывала седло.

Сартай уже оседлал своего фортэса, которого он назвал Орисом. Затем оседлал возчика Саниты, девушка поспала, перестала жаловаться на ногу.

− Тогда едем на север. У меня нет карты здешней местности. Ты знаешь дорогу? - Сартай погрузил вещи на возчика, помог Саните забраться в седло.

− Знаю, надо ехать на блестящие скалы, они тут недалеко.

− Тогда поехали, − Сартай взобрался в седло, тронул фортэса с места.

Часа через три спокойной езды путники увидели людей, которые суетились возле полуразрушенных стен замка. Сам замок тоже был частично разрушен, но основа стояла крепко. Во дворе уже поросли молодые деревца, кустарники.

Людей сновало вокруг много, таскали на фортэсах бревна и камни, строили. Чуть в стороне с десяток загонов для скота. Стадо коров, около двух десятков, паслись вдалеке.

Строители увидели путников, засуетились. У многих в руках появились луки.

Увидев, что едет один мужчина и две женщины, люди вернулись к работе.

Несколько вооруженных мужчин вышли навстречу.

− Куда путь держите? - спросил бородатый рослый мужичок, когда путники приблизились. Говор выдавал в нем северянина, искажен ещё больше, чем у почившего Корна.

− Идем за стеклянные скалы, а вы, гляжу, не местные? - Сартай внимательно изучал пришлых. Это было видно по одежде, которая была грубее, по странной обуви, которая сшита жилами.

− Мы северяне, думаем тут осесть. Замок то брошен, − проговорил бородатый. − У нас появились твари, убивают людей, ловят.

− У нас тоже войско Вареса тут разгулялось. Думаете, здесь спокойней? - вставила слово Анта.

− Ты о людях сейчас говоришь? - спросил Анту северянин.

− О ком же ещё, хотя они больше нелюди.

− А я не о людях, вы что, ничего не слышали про тварей? - на лице северянина проступило недоумение.

− Ничего мы не слышали. Что за твари такие? - нетерпеливо спросил Сартай.

Северянин прокашлялся, сделал паузу.

− Твари эти огромные, с большими когтями. На две головы выше меня. На голове острые рога, что загнуты назад. С ними люди. Все люди в странных одеждах, которые меняют цвет, маскируют, а твари голые. У них страшное оружие, куда там луку и мечу. Делает в людях страшные дырки.

− А откуда они взялись? - нетерпеливо перебил Сартай. - Не могли же они появиться по волшебству.

Они летают на каких-то быстрых повозках, как летали древние. А одна есть громадная, как замок.

− Видел я такую штуку, верю тебе. Я так понимаю, ты тут старший?

− Да, я.

− Мне надо с тобой с глазу на глаз переговорить, − Сартай спешился и махнул в сторону головой, они отошли подальше.

− Я Сартай, миротворец.

− А я Тор, старейшина этих людей.

− В этих местах не знают, что такое старейшина. Тебя должны называть барон, и у тебя помощник должен называться правила.

− Значит, буду теперь бароном, − невозмутимо сказал Тор. − Чего в сторону отвел то?

− Вон ту девушку оставлю с вами, − Сартай указал взглядом на Саниту. Достал из кармана заранее приготовленный замшевый кошелек. Оттуда посыпались крупные золотые монеты с изображением всадника.

− Мог бы и бесплатно оставить, нам сейчас руки нужны.

− Ты великодушен, вот тебе десять монет. Сюда могут прийти воины Вареса за данью, плати монетами, на пару откупов хватит. Девчонку чтоб не обижали.

− Да ну, что ты, как можно, после такого... − забормотал Тор.

− Где эти твари обитают, можешь указать?

− На север дней десять − двенадцать, река Двира. Там они и обитают, построили небольшой город и летают туда-сюда.

− Молоком напоите нас, продуктов дайте, − Сартай повернулся и пошёл к фортэсу.

− Санита, останешься с этими людьми, − бросил Сартай девушке.

− Да у них и замка нет, что я здесь делать буду, − расстроенно надула губы девушка.

− Ничего, зато люди нормальные, в обиду тебя не дадут. Тебе здесь будет лучше.

Анта забрала у Саниты котелок и крупу.

Через полчаса Сартай с Антой отъехали от снующих людей, поехав обратной дорогой к реке.

− Ну, что? В миссию поедем? - спросила Анта, как только они отъехали.

− Ты в Миссию поедешь, а я к Варесу, − Сартай задумался, сосредоточился.

− Я сама в Миссию не поеду, - отрезала Анта.

− Надо сообщить об этих странных тварях, − Сартай умоляюще взглянул.

− Выбирай, или в Миссию, или вдвоём к Варесу.

− К реке вернёмся, там решим, − рассержено отрезал Сартай.

До самой реки ехали молча, не доезжая до воды, Сартай решительно направил возчика влево. Анта повернула следом.

− Езжай в Миссию, я не хочу, чтобы ты ехала к Варесу, − бросил Сартай через плечо.

− Я тоже не хочу, чтобы ты ехал, − парировала Анта.

− Анта, это не твоё дело. Тебе туда нельзя, − Сартай резко остановил фортэса, тот недовольно рыкнул. Солнце опускалось, становилось больше.

− Всё, ночлег, − объявил Сартай. Заодно решим, кто и куда поедет.

Фортэсы распряжены, пасутся. Сартай со злостью рубил мечом ветки, сносил на кучу. Анта строила шалаш. Веток было уже достаточно, даже с лихвой. Мелкие ветви лежали отдельно, для устилки дна.

Сартай пошел к реке, сбросил одежду. Завёл фортэсов в воду, пучком травы стал чистить в воде их шерсть, хотя она была и так гладкая, нежирная.

Затем вывел фортэсов на берег, ненасытные животные зарыли голову в траву, запаслись. Он с разбега нырнул в воду, поплыл, широко загребая руками. Прохладная вода придала бодрости.

Когда вышел на берег, сел на тёплый песок, уставившись на заходящий красный диск солнца.

Как таким закатом не залюбоваться...

Побагровевшие тучи создавали такую гармонию с голубым небом, что не нарисовать в картинах. Солнце громадной кровавой каплей опускалось за горизонт. Заходило быстро, Сартай даже замечал, как оно всё становилось меньше.

− Закатом любуешься? Да ты романтик, − произнесла Анта сзади.

Сартай повернулся. Анта стояла почти голая. Сартай только открыл рот, увидев красивое, стройное тело женщины. На ней был только кусочек материи, прикрывавший часть бедер и низ живота.

− Не хочешь искупаться? - спросила Анта, губы растянулись в улыбке.

− А? что? -Сартай просто не нашёл слов, взгляд скользнул по упругой округлой груди. Живот Анты испещрен множеством шрамов, коротких и длинных. Рубцы везде: на руках и ногах, только реже, по всему телу. Сартай не решился спросить, откуда столько, где можно было получить такое множество ран.

− Пошли, искупаемся, − Анта улыбнулась и пошла к воде.

− Да я только...

Анта зашла в воду, повернулась. Игриво посмотрела, рука пошла по воде.

− Ты пишешь стихи? - спросила Анта, окунулась с головой. Когда вынырнула, светлые волосы распрямились, по ним стекала вода.

− Раньше пробовал, − Сартай смутился.

− Почитай, − Анта отплыла дальше.

− Я построю замок, подарю тебе лес, который кроны свои вознес до небес, − громко процитировал Сартай.

− А дальше? - Анта плавала, наслаждаясь свежестью.

− Это всё, больше я пока не придумал.

Солнце зашло, воздух начал остывать. Сартай всё сидел и смотрел, как купается Анта.

− А я всегда пишу, и сегодня написала, хочешь, прочитаю? - нарушила тишину Анта.

− Конечно, я давно стихов не слушал. Дорога длинная, почти одичал.

− Стихи - это одна из самых прекрасных вещей на Земле, в них отголоски душ людей.

Анта медленно вышла из воды. Голубые глаза не отрывались от обветренного, загорелого лица. Подошла, села перед Сартаем на пятки. Её ладони загребли ещё тёплый песок. Она подняла руки на уровень лица, песок стал просачиваться между ладоней, струей ссыпаясь на мокрые ноги. Анта зашептала тихо, страстно:

' Все застыло, мир уснул,

Ты поцелуй меня.

Послушай, моё сердце - гул,

метание огня.

Сильно оно, во мне, в тебе,

желанье жить.

Любить и верить, но никак

не погубить.

Сплетенье тел, дрожанье рук,

шептание губ,

Мы для любви, а не для мук,

и ты не душегуб.

Не дали права нам летать,

а лишь любить.

Как можно это взять и бросить,

всё разбить?

Глубокая тоска к чему,

в глазах твоих?

Тебе, и больше никому,

Шепчу я этот стих.

Пусть звезды осыплются,

буду шептать.

Миры пусть сольются,

Я буду мечтать...'

Они молчали, глаза смотрели в глаза. У Анты они были голубые и... говорят люди, что глаза - зеркало души. Так вот, битая она у Анты, душа, битая!

Сердце Сартая таяло, как воск свечи от огня. К горлу подкатил ком.

− Красивый стих, − тихо сказал он, почувствовал, как что-то доселе неведомое сотрясает душу. Время замерло, перестало существовать. Сартай не отрывал взгляда от голубых больших глаз.

Анта обняла его за шею мягкими холодными руками, прошептала:

− Нравишься ты мне.

− И ты... мне, − Сартай обхватил женщину сильными руками, сгреб, ощутив грубыми ладонями прохладную гладкую кожу, капли воды. Начал целовать в лицо, шею...

Внезапно стало светло как днём - над головой все расцвело жёлтым огнем. Сартай вскинул глаза вверх: там, в вышине огромный огненный шар вспыхнул и начал распадаться на тысячи белых и красных осколков.

− Что это? - с испугом произнесла Анта.

− Не знаю, − изумленно ответил Сартай.

Горящий шар разлетался по ночному небу, оставляя огненные хвосты и отблески на спокойной воде.

− Пусть звезды осыплются, буду шептать, − Анта улыбнулась, вновь прильнула к Сартаю...


* * *


Он проснулся рано, Анта спала, тесно прижавшись к нему. Осторожно поднялся, выбрался из шалаша, чтобы не разбудить женщину, которая теперь стала небезразлична.

Солнце уже взошло, ранние птицы заливались вдалеке. Фортэсы стоя дремали, привязанные к дереву. Кора была стёсана, животные точили от безделья рога. Прохлада тянула от реки, заставила съёжиться. Сартай скинул штаны, куртку. С разбега влетел в воду. Он был счастлив, это был самый лучший рассвет в его жизни.

Анта уже сидела у шалаша, когда Сартай выбрался из воды. Она приветливо улыбнулась. Достала из рюкзака продукты, начала раскладывать.

− Выспалась?

− С тобой выспишься, − она улыбнулась. - Значит, так... я иду с тобой, и это больше не обсуждается.

− Но я... − Сартай не договорил, Анта перебила.

− У нас три дороги: Варес, твари, Миссия - какой пойдём, выбирай сам.

− В Миссию пойдём - время потеряем, Варес может подождать, а вот тварей надо пощупать за пятки, − Сартай теперь боялся за Анту, выбор сделать оказалось сложно. Сомнения на распутье присутствуют всегда.

− Твари, так твари, пойдём туда. Ты кушай, кушай, − Анта протянула хлеб и кусок копченого мяса.

− Слушай, ты это, не надо повторять то, что было сегодня ночью, − смущенно пробубнил Сартай. - Привяжемся один к одному, потом вместо боя будем друг друга оберегать.

− Не знаю, кто кого оберегать станет, но сегодня вечером будет то же самое, и завтра, − Анта улыбнулась, её глаза излучали тепло...


Глава девятая


Мы упадём из тьмы


'Возмездие' − боевой крейсер Горанской империи класса 'Призрак', постепенно гасил скорость, приближаясь к планете Земля с теневой стороны. Так положено по инструкции, даже если планета не опасна. А Земля сейчас не такая и безобидная, на ней затаился враг, который восемь стандартных дней назад уничтожил боевой корабль Гораны, зависший на геосинхронной орбите планеты. Об этом командование 'Возмездия' узнало из сообщения аварийного буя, который уже отлетел на орбиту Марса. Сам корабль материализовался за орбитой Юпитера, поэтому развил первую космическую скорость, чтобы быстрее приблизиться к Земле и просканировать её, пока враг не покинул планету.

Издали крейсер был невидим, использовал защитные створки на носовой части, чтобы не были виды струи, вырывающиеся из дюз.

Планета загораживала солнце, но по краям сквозь слои атмосферы прорывался свет. Крейсер никто не увидит, потому что он летел, как мёртвая глыба во тьме. Но внутри кипела жизнь...

Навиро стоял посреди небольшого декорированного учебного полигона, который на самом деле был грузовым отсеком звездолёта. Но сейчас, одетые в громадные боевые скафандры, здесь преодолевали 'рвы' между блоками и всевозможные препятствия новички, которые гордо носили нашивки космического десанта. Единственное, чего не разводили на полигоне, так это грязи. Зато приходилось перепрыгивать через высокие ограждения и блоки, похожие на обломки скалы. Скафандры закрыты, но сержант Навиро, стоявший в обычной полевой форме посреди зала и слышал из наушников, как задыхаются от бега новобранцы. Но он был безжалостен - так воспитывают беспрекословное подчинение в армии.

− Быстрее, долдоновы дети! - заорал Навиро, когда один из десантников прыгнул с блока, не включив вовремя реаранец. Он падал с пяти метров в броне, но две вырвавшихся реактивных струи замедлили падение в полуметре от пола. Раздался грохот. Остальные десантники перепрыгивали этот участок удачно.

− Так! Всем стоп! Упор лёжа принять! − Солдаты, не сгибаясь, упали на пол, выставив вперёд руки.

− Вперёд... − Навиро зорко наблюдал, все ли быстро исполняют команды. − Пабежалиии! На руках, на руках!

Солдаты дружно перебирали по полу руками, подгребая ногами. Все уже устали. Навиро было их жалко, но нужно, нужно вырабатывать в них терпение, делать исполнительные боевые машины, которые будут действовать как единый смертоносный организм. Конечно, боевой скафандр − БК имеет сервомоторы, сложную 'нервную' систему, поэтому человек тратит усилий не больше, чем в простой полевой форме, даже меньше, потому что руки сейчас у солдат свободны, а оружия у них... ну, очень много. Помимо автомата, закреплённого на груди, две небольших ручных зенитных ракеты, да противодредный автоматический гранатомёт. У некоторых только автоматы, зато множество боеприпасов.

Вперёд! Вперёд! - крики Навиро подгоняли бедняг, как рабов хлыст бича. Один из солдат, по фамилии Корзен, не выдержав нагрузки, гулко грохнулся на пол.

− Вспышка с тыла!

Солдаты повалились лицом на пол, распластались, чтобы не снесла воображаемая ударная волна.

− Встать! Вспышка справа! Встать!

После третьего приземления Корзен не поднялся, лежал, распластав руки, и ловил ртом воздух как рыба.

− Стоп! - Навиро подошёл, сверля глазами сквозь открытое забрало медленно вставшего Корзена. - Что, воин! Сдох? Подвёл сослуживцев?

Узковатое лицо солдата красное, словно после парилки. Ни в его чертах нет жёсткости, ни в характере.

Я это... господин сержант, − он перевёл дух. - Давайте передохнём!

− Тут передохнём, а в бою передохнем? Ты баба, что ли?

− Никак нет! Их в десант не берут, потому что они при команде ложись, сразу падают на спину!

− Взвооод! Вводная! Корзен ранен. Дирт и Фейр! Ташите его! Ещё два круга, но уже на ногах! Вперёд!

Двое солдат сцепили правые руки, левые − сомкнув за спиной Корзена. Тот уселся в это 'сиденье', и поехал, словно в карете, только при этом оба нёсших его негромко, но злобно что-то выговаривали.

Все застучали подошвами по полу... гулкие шаги. Полы в отсеках из металлопены, которая твёрже стали раз в десять.

Солдаты бегут, не ропщут, зная, что за любое недовольство мгновенно последует наказание.

− Не слишком ты их... загонял? - раздался позади голос подошедшего лейтенанта Крайта - командира роты. Когда он зашёл в грузовой отсек - никто не обратил внимание.

− Нормально, − повернувшись, ответил Навиро. Лейтенант против него выглядел подростком. Худощавый, пониже ростом, с постоянно поджатыми губами, он вёл себя не всегда уверенно. Не требовал уставных докладов, лишь при построении. Ни он, ни Навиро ещё не участвовали в настоящих боевых операциях, но за плечами сержанта был бунт и жизнь гладиатора. А лейтенант лишь закончил офицерскую академию, к тому же был на четыре

года младше.

− Ладно, заканчивай изголяться над молодняком, нам через пять минут нужно быть в штурманской, полковник собирает на инструктаж.

− Сержанта? - Навиро присвистнул. - Небось, какую-то бяку мне поручить хотят. Я в курсе, что мы на орбите Земли. Что, там есть бирсиры?

− Есть, отправляй солдат на отдых. Кстати, не только тебя из сержантов вызывают, ещё Киррило и из третьей роты обоих.

− Значит, будет высадка!

Навиро повернулся к бегущим по большому кругу солдатам.

− Стой! Корзен! Даю тебе шанс исправиться! Скажешь, как быстро высадить десант на планету, будешь прощён.

В последнее время в моду вошли такие глупые шутки, когда задают вопросы: чем приболтать капитаншу или на чём перекувыркнуться в воздухе, когда сломан реаранец. Естественно, ответ должен быть смешным, ну, хотя бы весёлым.

− Десант? - Корзен на секунду задумался. − Да просто! Подводишь корабль к планете, курсором выделяешь десант и нажимаешь на кнопку высадить!

− Молодец... находчивый, хоть и бегаешь плохо. Всем свободное время! БК должны быть выдраены, чтобы в них ни капли пота не осталось! Разойдись!

− Пошли, Киррило ждёт в коридоре уже.

Впереди маячила спина лейтенанта, а Навиро словно отключился на ходу.

Бирсиры... Раса, господствующая в галактике Млечный путь. После столкновения с ними на Шарке люди взялись всерьёз за построение мощного звёздного флота, цеплялись за каждую новую технологию, чтобы стать мощнее как можно быстрее. Бирсиры опасны не только оружием. Они страшны сами по себе - при уничтожении их тела они могут подавлять сознание человека, завладевать его телом. Самое опасное в этом то, что обладая знаниями нового носителя, они маскируются под своего, оставаясь врагом. И вот, среди четырёхсот миллиардов звёзд они нашли Землю, прародину человечества. Звёзд в галактике, как на планете песчинок. А они нашли, нашли... Значит, их много и враги могущественны.

В коридоре ждал Курд Киррило - сержант второго взвода. Мощный - о таких говорили − танк, хотя эти боевые машины уже давно не стоят на вооружении армии. Сейчас дзыги - боевая юла и дредноуты - вот боевая мощь наземных войск.

Курд не приветствовал, за день виделись не раз. Но его почти квадратное красное лицо стало приветливее.

− Там, внизу, города ихние или корабль? - спросил Навиро на ходу командира.

− Неделю назад здесь сбили наш корабль-штурмовик. 'Храбрый'.

Название ничего не говорило, сейчас уже много кораблей бороздило вселенские просторы.

− Штурмовик? - спросил Киррило удивлённый. А сколько народа на борту... было?

− Семьсот, − тихо ответил лейтенант.

− Первое столкновение - и мы сразу потеряли почти тыщу народу! - зло сказал Навиро. − У нас, кстати, семьдесят процентов новички. Так что там, внизу?

− База, по-моему, одна. Ещё сканируют. Возле базы поселение, не город, конечно.

− Это радует, а то наша тысяча целую планету не победит.

− Да ладно, прорвёмся! - Глаза Киррило, которого звали Курд, блестели. Он хотел воевать, хотел. Он ещё не видел рваного мяса и воняющих парующих кишок.

Мы ещё толком не знаем, с кем молотиться будем, а ты уже почти прорвался, − с ехидцей сказал Вэн.

Лейтенант молчал. Как он поведёт себя в бою? Курд ... второй сержант не сдаст, никогда. Это видно по его глазам. А вот лейтенант... этот в себе не уверен. И с ним идти под смерть будет не очень-то спокойно.

− Лейтенант, мы что, их бомбить не будем? Тупо штурмовать? - спросил Курд.

− Сейчас всё узнаем, не мельтеши...

Они умолкли - остановились у дверей в штурманскую, створки которых уехали в стены.

В помещении собралось немало военных разных званий, половина тихо что-то обсуждала друг с другом, остальные пялились вверх, на единственный купол-иллюминатор на корабле - здесь штурман-человек проверял ИИ корабля на правильность ориентации в пространстве. Навиро вглянул вверх и ахнул...Чёрный диск планеты, с правой стороны атмосфера чуть светлеет, отливая зелёным светом. Земля, прародина, та планета, о которой сложено столько сказок для детей и интересных историй. Планета, где происходили древние сражения, становление человечества.

− Ну да, мы на теневой стороне, − тихо сказал Навиро, не отрывая взгляда.

− Мы упадём из тьмы, − улыбнувшись, тихо сказал Курд.

Двести сорок световых лет звездолёт преодолел за неделю в подпространстве от Гораны к Земле. Немыслимые расстояния, космические. Никогда не думал раньше Навиро, что увидит Землю своими глазами. Мало того, что он на неё ещё и ступит, он будет сражаться на ней, защищать человечество от этой мрази - бирсиров, которые не пойдут на компромисс. Люди им, прежде всего, нужны как рабы и носители их сознания.

− Смирно! - подал кто-то команду.

− Господа офицеры! - вошедший полковник дал этой фразой команду вольно. Он был спокоен и надменен, как всегда. Его слегка морщинистое лицо невольно вызывало уважение во времена, когда все возрастные люди натягивали себе кожу на макушку и упивались горной тертурианской водой.

Суров, суров на вид полковник, но не угрюм. Хотя его строгость касается лишь службы. Когда он сердится, проступают желваки, но в серых глазах всегда понимание, покровительство.

− Что сказать, − начал полковник, подойдя к столу. Достал голометрал и положил на стол. В воздухе появился экран, на котором чётко виден материк. - Это Евразия... Земля, если кто не понял. База бирсиров тут! Он показал лазерной указкой на экран. Больше на планете, по результатам сканирования, баз противника не обнаружено. Может, где-то и есть маленькие пункты, но излучение и радиосигналы исходят только из этой точки. Все в курсе, что неделю назад с этой базы уничтожили наш горанский корабль. Одной ракетой! Непонятно вообще, что за технология, ракета была обнаружена лишь по конденсационному следу, но сбить её так и не смогли... ни лазером, ни встречным взрывом. В общем, если бы нас обнаружили, нас бы тоже просто подорвали. Поэтому с высадкой тянуть не будем. Через пять часов штурм базы. Бомбить особо не планируется, нам нужна любая технология противника. Всё захватить, что только возможно. Бомбардировка будет лишь для того, чтобы разрушить купол.

Но сложность не в этом... Возле базы скалы. Есть подозрение, что противник создал в них сеть тоннелей, как когда-то китайцы нарыли в своих горах семь тысяч километров и перетащили туда всё ядерное оружие и заводы. А посему... Высаживаться будут три роты. Летуны и огневики будут накрывать базу издалека. Но скрытая разведка доложила ещё, что ИИ и роботизированная техника в районе предполагаемой атаки отключается, выходит из строя. Значит ставка в основном на живую силу.

Все слушали молча, понимая, что может быть мясорубка. И что многие могут умереть за технологии бирсиров. Но это будет шаг к победе над врагами, а значит человечество будет жить.

− Скрытая разведка обнаружила сети тоннелей и воронок далеко вокруг базы, − продолжил полковник. − Предположительно это первый рубеж обороны, несмотря на купол. Поэтому... Первая рота под прикрытием воздуха штурмует с севера, зачищая оборонную линию, хоть её и проутюжат хорошо. Но мы не знаем, где могут открыться их воронки, тем более что из них попрёт. Местность там лесистая, технологии врага неизвестны. Там всё сплошь состоит из крепких материалов, думаю, похлеще, чем бетон.

Полковник показал местность вокруг купола. И вправду, там не было ни травы, ни деревьев. Неизвестно, сколько в диаметре купол базы, но искусственная полоса вокруг неё на глаз казалась не меньше пары сотен метров.

− Пока с воздуха будем атаковать и рушить купол, − продолжил полковник, − задача десанта поджать скалы и купол с восточной стороны. Оттуда и будем зачищать. Задача уничтожить технику, которая будет оттуда появляться. С воздуха будет поддержка. Затем всеми силами штурм и зачистка тоннелей. Вторая рота высаживается в стороне. Там в скалах обнаружены входы в тоннели. Что там - никто не знает. Вот солдатам лейтенанта Крайта и придётся это выяснить.

Полковник обвёл всех взглядом. − Вопросы?

Все молчали.

− Ну и хорошо. В шестнадцать часов по бортовому времени быть готовыми. Все свободны!

− Пошли? - Курд двинулся к выходу. Навиро шёл следом. Через четыре часа он будет падать с другими на планету. Первый десант. Дай Творец, чтобы не последний.

− Строиться! − Зайдя в казарму, выкрикнул Навиро. - Всем!

Собрались все не сразу, пришлось посылать за тремя солдатами, которые выдраивали ещё свои БК. В строю стояли все. И молодняк, и те солдаты, что уже прослужили больше полгода. Капралы стояли во главе своих отделений.

− Через три часа всем проверить оружие и БК. - Навиро медленно шёл вдоль строя. − К шестнадцати ноль-ноль всем быть в боевой готовности. Мы сейчас на орбите Земли, будем штурмовать базу бирсиров. А сейчас напишите своим сообщение, поговорите как бы с ними, ну... вы поняли. Разойдись!

Когда Навиро пришёл в сержантскую каюту, Курд валялся на кровати обутый. Увидев изумление Навиро, сказал небрежно:

- А что? Всё равно поменяют всё, пока мы на Земле будем.

Навиро ничего не сказал, сам лёг и смотрел в потолок цвета меди, на боковой яркий плафон.

− Ты пойдёшь к Нетинэй? - спросил он.

− Да, конечно... − Курд сел. - Прям сейчас и пойду. А ты что? Когда ты уже подкатишь к своей недотроге?

− Тебе проще, − Навиро сел, обхватил ладонями голову, смотря в пол. - А она... учёный, физик, обслуживает коллайдер.

− И что? Она такая же баба, как и другие! Да, красивая, много из себя строит. И что?

− Да ничего. Что-то неловко мне с ней.

− Ну, тогда забей, из обслуги девки есть же!

− Знаешь, ты прав. - Навиро встал и сказал, выходя из сержантской. - Пошёл и сделал...

− Вот именно! Пошёл и сделал! - крикнул вдогонку Курд.

Оказавшись один в коридоре, Навиро выбрал номер Джайды - женщины, к которой он никак не решился подойти. Да и шутка ли сказать, она была красива, эта Джайда - чертовски красива. Черты её лица не напоминали стервозную харизму и обаятельность, а смотря на Джайду, хотелось писать стихи. На её каре-зелёные глаза, на ровные тёмные волосы Навиро бы смотрел и смотрел и... молчал.

На экране интера появилось её лицо.

− Привет, Навиро. Что ты хотел?

− Я это... Мы в десант уходим в четыре часа, я всё... так... − все слова выветрились из головы, язык его заплетался.

Джайда засмеялась, но смотрела приветливо.

− Приходи ко мне, через час.

− А... да... Приду! - выпалил Навиро. Отключив интер, он вернулся.

− Курд! Вроде всё красиво!

− Я бы тебе посоветовал прихватить коньяку.

− Всенепременно!


На кораблях солдат кормили хорошо, но коньяк стоил дорого. Пришлось раскошелиться. Так, с бутылкой спиртного в руке, Навиро и пошёл в каюту к Джайде. Когда нажал на кнопку домофона, дверь отворилась сама.

− Входи... − Джайда стояла посреди каюты в лёгком халате и вытирала длинные волосы полотенцем, слегка наклонив голову. Можно ли сказать, что глаза улыбаются? Её сейчас улыбались, или всё лицо, только без губ.

− Ну, вот... пришёл я, − сказал Навиро, смело сказал, потому что уже отступать было некуда.

− Ну и молодец, я давно жду, когда же ты разродишься. Всё смотришь, смотришь, − Джайда улыбнулась. − Твои глаза всё сказали давно.

− Ну да, нравишься ты мне, только я тебя видел пару раз с этим, капитаном. А я кто? Сержант!

Джайда засмеялась. - Ну, ты и прикольный! Зачем мне этот сухарь горбоносый?

− А как же? Солидно, капитан всё-таки... − в горле пересохло, взгляд сфокусировался на её глазах.

− Солидно? - Джайда смотрела лукаво. - Ты самец, да! А он... индюк напыщенный.

Она подошла и тесно прижалась к Навиро всем телом. Оно было холодным после душа, руки вообще, как ледышки.

− Ты любишь контрастный душ? - прошептал Навиро, легко обхватив желанную женщину за талию.

− Я люблю всё контрастное... − шепнула она, медленно поцеловала в губы, уткнулась носом в его щёку.

− У меня коньяк в руке, − выдохнул Навиро.

− К чёрту! Потом...

'А ведь я могу и не вернуться на корабль, − засела в голове мысль, когда он нёс её к кровати. - Может быть, это последний раз, когда я обнимаю женщину.


Глава десятая


Встреча


Девять дней пути пролетели быстро, мелькали один за другим.

Анта читала свои стихи, они болтали по дороге без умолку. Она рассказывала про земли индов. Как живут далекие, чуждые его пониманию люди. Сартай чувствовал себя самым счастливым человеком, только нахмурился, когда встреченные люди сказали, что река Двира уже недалеко, день - два пути. Скоро они доберутся до логова пришельцев. И что там будет - никто не знает... Сартай боялся потерять Анту.

Сартай проснулся в наскоро сооружённом вечером шалаше из веток, потянулся и прислушался к мирному дыханию Анты, которая лежала рядом. Накрытая пледом, она свернулась под ним в позу эмбриона, потому что утро выдалось сырое и по-осеннему прохладное.

Волнистые русые волосы красили её. Её плечо, выглядывающее из-под покрывала, испещрено шрамами. Досталось этой девочке, досталось... Женщина должна рожать детей и заботиться о своём домашнем очаге, а что же выпало Анте. Трудная жизнь, сражения, казни, боль и ещё раз боль. Сартай содрогнулся от холода.

Он спал в штанах, накрывшись курткой. Обувь снимал, чтобы кровь ходила по ногам. Обувшись и надев куртку, он прихватил обнажённый меч, и осторожно выбрался из шалаша, чтобы не разбудить Анту. Вокруг густой лес, сбросивший почти все листья. Всё вокруг на время захватил редкий туман. Стояла тишина, и поэтому на душе безмятежно. Шурша опавшими листьями, Сартай пошёл к озеру. Они увидели его вчера с горы. Поэтому и решили обосноваться тут на ночлег. Да и дело уже было ближе к вечеру. Они свернули в лес, и недалеко от дороги соорудили временное пристанище.

Отойдя от шалаша, он побежал, рубя на ходу нижние ветки из разных положений. Нужно всегда держать себя в форме. Есть такой принцип: неважно, молод ты или стар, будь готов ответить ударом на удар. А иначе человек может когда-нибудь оказаться в очень неприятном положении, и сожаления тогда ничему не помогут.

Выскочив на берег, Сартай остановился и воткнул меч в землю. Перед ним раскинулась ровная гладь воды, чуть рябившая ближе к берегу. Она была словно зеркало, отражающее первые лучи восходящего солнца. Оно медленно поднималось над горизонтом, заливая окрестности мягким розовым светом.

Подойдя к воде, Сартай зачерпнул в пригоршни холодную воду. Хотел умыться, но не донёс воду к лицу - он услышал отчаянный крик Анты. Она сорвавшимся голосом звала его, а это не та женщина, что будет орать на весь лес по пустякам. Анта в беде...

Сартай метнулся к мечу и побежал на помощь. Сейчас он не жалел себя, не экономил силы для предстоящего боя. А он будет, Сартай в этом не сомневался. Он бежал так, будто за ним гналась смерть, изворачиваясь от встречающихся веток. Листва под ногами отсырела от тумана, но всё равно шуршала от неистового бега. Он бежал, будто олень, преследуемый волками.

У шалаша Анты не было, оружия тоже. Вещмешки, всё что у них было, словно корова языком слизала: шалаш был пуст.

От дороги донеслись крики Анты и гогот мужчин. Запыхавшийся Сартай рванул туда. Выскочив к дороге, затаился за деревом. Полуголую Анту тащил к телеге двухметровый детина, одетый сверху в волчьи шкуры. Он держал её за вывернутые руки, голова и лицо Анты были в крови. Бородатый, плечистый, он был намного больше Корна. Анта проседала, пытаясь отбиться ногой, а сзади шли двое, гоготали и покалывали в ноги копьями.

Взгляд остановился на телеге. Сартай ахнул: на ней навалом лежали трупы людей.

− Давай, сучка, шевелись! - прокричал толстячок с круглым, как тарелка, лицом. Он направил копьё в ногу и кольнул. Второй, худой как вобла, самодовольно гоготнул. На обоих была обычная крестьянская одежда.

Сартай рванул вперёд...

− Ааа! - заорал здоровяк, показывая за спину спутникам.

Первым обернулся толстячок, и он увидел Сартая с мечом на замахе. Больше в своей грешной жизни он не увидел ничего - Сартай двумя быстрыми ударами по самурайски разрубил головы обоим. Далее его взгляд упёрся в детину. Тот не растерялся, уже разогнал в обороте Анту и шваркнул ней об телегу. Удар пришёлся в рёбра. Затем он быстро швырнул Анту на землю, она отползала со стоном в сторону, держась за бок. Всё это он сделал быстро, но схватить с телеги молот на длинной железной ручке он не успел - Сартай подскочил и рубанул его по руке. Громила бешено заорал от боли, но смотрел куда-то за Сартая. Туда же показывала в вставшая с земли Анта. Сартай разрубил здоровяку лоб, тот грузно осел, но в агонии протягивал руку, сам не зная куда.

− Сзади смотри! - заорала Анта, выхватывая у валяющегося толстячка с ремня нож.

− Сартай обернулся, держа меч перед собой. К ним мчалось около десяти фортэсов с наездниками, у двух первых всадников в руках какое-то странное громоздкое оружие. Шапки на них были из меха. На переднем, похоже вожаке, красовался ещё и плащ. Одеты в основном в кожу, такие же и доспехи, местами усиленные полосами железа. Оружие у каждого было своё, но все они выглядели одинаково опасными. На лицах этих людей читалась решимость и жестокость.

Сартай бросился за Антой, но успел сделать всего лишь

несколько шагов. Дальше необычная боль сковала мышцы, и он упал. Ему казалось, что тело разлетелось молекулами по всей вселенной. Анта в это время уже забегала под защиту деревьев.

Всадники остановились перед лежащим миротворцем. Они все были одеты хорошо. Видно, что это костяк всей этой банды. А тех, что зарубил Сартай, можно отнести к ним подручными.

Один из всадников, смуглый, с куцей бородкой спешился. Подходя к Сартаю, вытащил нож.

− Не трогай его! - приказал плотный крепыш в кожаных доспехах с почти квадратным лицом, который и стрелял. Он хоть и был молод, было видно, что он всем здесь заправляет.

− Так он троих наших порубал! Я его сейчас!

− Вот ты чем щас занимаешься, Бетрик?

− А чем я занимаюсь? Хочу его прикончить.

− Вот именно, чем? Вместо того, чтобы ловить хромоногую бабу, ты сейчас стоишь и смотришь на меня бараном. А вы тоже сидите как бараны!

− А ну бегом ловить бабу! - заорал куцебородый и сам рванул под деревья. Все спрыгивали с фортэсов, и спешно привязав их к телеге или к дереву неподалёку, кидались в лес. Было видно, что они боятся главаря как огня.

Анта бежала...

Нога и рёбра болели, голова гудела от удара, подсыхающая кровь не давала разлепить веки. Но она бежала, превозмогая боль. И эта жуткая боль в движении была при каждом вздохе. Понятно, что у неё сломано ребро, а быть может, и несколько. Но то, что за ней погонятся, она не сомневалась. Сартай её не догнал, а он бегает лучше, значит у него проблемы. Вернее, совсем у него всё плохо.

Под ногами хрустел сухой валежник, шуршали листья, а в воздухе витал тяжёлый запах сырости и гниения. Анта понимала, что по девственному ковру опавшей листвы её найдут, если не запутаются вначале, там ведь много следов.

Сохранять темп, который был взят со старта, уже не получалось. Дыхание становилось тяжёлым, ноги наливались свинцом, но она продолжала бежать, зная, что её жизнь висит на волоске. Да возможно, не только её, а и Сартая тоже. А он жив, другого Анта не хотела принимать своей душой.

Вдалеке за спиной раздались крики. Таки она не ошиблась, за ней погоня. И эти люди злы... злы за тех троих, что зарубил Сартай. У них мечи, а возможно и луки. А у неё один нож. Она бы уже повторила судьбу Корна, если бы у преследователей были собаки, или люди бежали бы с таким упорством как она.

Внезапно Анта остановилась, увидела с возвышенности на пути озеро. Она побежала влево, на берегу её будет видно. В душе бушевало отчаяние, она понимала, что в таком состоянии она не уйдёт от погони, её настигнут. А дальше... она себя убьёт. Сейчас люди стали жестокие до безумия. Жизнь на земле стала тяжела. И лучше врагу в руки не попадаться. Если над Сартаем поизголяются и убьют, то её могут держать на привязи долго, очень долго. И враги с упоением будут исполнять с ней все прихоти, что взбредут им в голову.

Нужно что-то сделать. В лесу она сможет только сражаться, и шансов на победу у неё ноль. Если бы на деревьях была зелёная листва, она бы укрылась в кроне дерева. Но сейчас на дереве она будет выглядеть как ворона на голой ветке. Она снова повернула к озеру. Вперёд, не останавливаться. Пока преследователи сделают петлю, она успеет укрыться в воде, спрятавшись в камыше. Навряд ли преследователи полезут в воду, она сейчас холодная − жуть.

Выбежав к озеру, Анта остановилась озадаченная. Вода в нём была тёмной и неподвижной, словно зеркало, искажённо отражающее небо. А перед ней был обрыв, тянулся он далеко в обе стороны. С этого обрыва камыш просматривался как на ладони. Но тут лихорадочно работавшие на поиски спасения мозги, нашли не совсем обычный вариант спасения.

− Ааа, − еле слышно издала звук Анта, - попробую, а если не получится, тогда прыгну в воду, а там... будь что будет!

Далеко справа почва осыпалась настолько, что можно было бы безопасно спуститься, но сейчас дорога каждая секунда. Поэтому, держа зубами рукоять ножа, Анта сгруппировалась и прыгнула вниз.

Приземление было жёстким, но она правильно просела и убавила нагрузку, подав корпус вперёд и опёршись в почву руками. Вскочив, она рванула к берегу. У воды, захватив в руки грязь, стала обмазывать тело. Озираясь на край, торопливо схватила две пригоршни грязи и побежала под защиту обрыва. Став у земляной стены, торопливо натирала участки тела, что светлели.

− И где она может спрятаться? - раздался запыхавшийся голос сверху.

Анта по рукоять воткнула нож в почву, и затаив дыхание, распласталась по вертикальной почве обрыва. Руки в стороны, грудь и ладони прижаты, голова повёрнута набок, щека придавлена в почву. Анта вжималась, как могла, знала, что такое маскировка.

− Она в камышах, − ответил второй преследователь, тяжело переводя дыхание. - Я слышал, что люди могут прятаться под водой, а дышать через трубочку тростника.

− Не подходите к краю, идиоты! - раздался крик. - Бестолочи, если обрыв рухнет, полетите вниз, и не факт, что ногами! Можете и вниз головой! А мы за вами, дураками!

На это Анта и рассчитывала, что если не подходить близко к краю, то её не увидят.

− Да, дела... С нас Карик бошки поснимает. Не смогли поймать бабу, скажет!

− Слушай, − говорящий произносил слова так, что его было еле слышно, − она по любому где-то в камышах. Давай сделаем вид, что уйдём, а сами понаблюдаем. Если не поймаем, скажем Карику, что убили её. А труп в такую даль на руках тащить не резон, проще поймать других для прожор.

− Все слышали? - Раздался нарочито громкий голос. − Нет её здесь! И слышали, что Карику сказать?

Кто-то наверху неуверенно забубнил, что они всё поняли.

Наступила тишина. Только сейчас Анта осознала, что её трясёт. От холода, страха, усталости мышц. Он позволила себе дышать свободней. Хоть и полуголая, когда она двигалась, холод так не ощущался. А теперь она мёрзла. От ветерка, да ещё от контакта со стеной. Но... кажется, ей везло. Главное сейчас себя не выдать. Она поняла, что себя спасёт, главное выждать время. А вот Сартай... Жив ли он?


Глава одиннадцатая


Погоня


Сартай медленно приходил в себя. В голове гудело, и в районе макушки наплывами ныла тупая боль. Руки связаны спереди. Он лежит возле телеги, привязанный верёвкой к ней. В стороне смутно прослушиваются голоса.

− Да я тебе говорю, Карик! Она не сдавалась, сама себя в живот ножом пырнула! А потом спрыгнула с обрыва. Не волочить же нам её сюда.

− Ладно, в сёдла и едем домой.

− А этого рубаку тоже прожорам?

− Да нет... − Главарь смотрел на Сартая изучающе. − У них оружие необычное, да и больно он уж ловок. Движения у него интересные. Надо его допросить с пристрастием, кто он такой и откуда. Будет меня учить мечом так орудовать.

− Ага, если живым дойдёт! А нет, на телеге трупом поедет, никто его задаром катать не будет!

− Ладно, все в сёдла!

Мимо проезжали, громко фыркая, фортесы. Они уже чуяли запах трупов на телеге, хотя люди ещё ничего не слышали.

− Пришёл в себя? Вставай! - Сартая пнули в спину. − А то поедешь на пузе!

Он с трудом сел, оглянувшись назад, стиснул зубы от того, что увидел.

Позади стояло ещё две телеги, загружены невпопад трупами свиней, овец и людей.

Верёвка натянулась, он с трудом успел подняться и сделать первый шаг. Когда тело волочит по земле, встать не так-то и просто, так что надо успевать.

В глазах плыло, а впереди один пейзаж - качающиеся на ухабах трупы. Телега была старой и скрипучей, сделанной из грубо обработанных досок. Колёса трещали на каждом ухабе дороги. Но это не мешало ей везти сваленные на неё трупы и неумолимо тащить за собой Сартая.


Анта замёрзла. Она уже давно отлипла от стены и присела, сложив накрест на груди руки. Дрожало всё тело, но приходилось ждать. Она выждала все сроки, когда у людей кончается терпение. А у неё оно не закончится, на кону стоит жизнь. Анта не боялась смерти, вернее, обычной смерти. А мучительной или глупой она страшилась. Живя в замке, она растеряла ориентиры жизни, и вот теперь, благодаря произошедшим событиям, вновь обрела смысл жизни. И боялась, что не успеет исполнить то, что должна. А первое, что она обязана сделать - это спасти Сартая, если он ещё жив.

Всё, пришло время... Холод, боль и усталость не занимали больше её мысли. Всё было не зря - она выжила. А это главное.

Анта выдернула из почвы нож и побежала к воде. Она не была уверена на все сто, что преследователи давно покинули это место. Но надо спасать своё тело, иначе она пострадает от переохлаждения. Воспаление лёгких часто бывает смертельно. Говорят, раньше от воспаления никто не умирал, его могли лечить. Сейчас умирают.

Бросив на берегу нож, Анта зашла в воду, которая уже и не казалась такой холодной. Ей уже опостылел этот ненавистный холод. Хотя она знала, что скоро ей будет жарко, очень жарко.

Стараясь как можно меньше шуметь, но в то же время затратить больше усилий, чтобы хоть как-то согреться, Анта смывала с себя грязь. Энергично, с усилием. Сейчас она будет бежать, нужно чтобы тело дышало через чистую кожу.

Выбравшись на берег, она подхватила нож и побежала к подъёму на обрыв не спеша. Наверх она взойдёт пешком, надо экономить силы. А они ей понадобятся.

Анта бежала легко, только боль в ноге и в боку иногда заставляла замедлиться. Но она привыкла терпеть боль. Инстинктивно прижимая ладонь к рёбрам, она бежала дальше. Лес поглощал её шаги, оставляя далеко позади и озеро, и обрыв, отдаваясь звуками хрустящего валежника и опавшей листвы. Тело начало согреваться. Люди не знают, почему согревается тело, что даёт ему тепло. Многие говорят, что сердце. Но на самом деле теплотворный орган человека - это печень. Она печка организма.

Ноги и руки перестали быть 'деревянными', появилась уверенность в движениях и эластичность. Она побежала сначала к шалашу в надежде, что там есть что-нибудь из одежды. Но эти сволочи забрали всё...

Подбегая к месту схватки, Анта понимала, что Сартая там уже нет. Если только может лежать его труп. Но судя по мёртвым, скиданным навалом в телегу, эти сволочи и его труп туда погрузят. Опытным взглядом тогда на дороге, Анта сразу поняла, что в телеге лежали не воины, а простые люди. Эти звери говорили что-то про каких-то прожор. Пока ничего не понятно, но картинка начинает вырисовываться.

Следов вокруг этого места оказалось много, что не удивительно. Осторожно, прячась за деревьями, Анта выглянула на дорогу. Никого, ни живых, ни мёртвых. Интересно, жив ли Сартай. В любом случае она должна либо спасти его, либо отомстить за его смерть. А уж она мстить умеет, ох как умеет! А Сартай − это самое дорогое, что у неё есть на этой Земле. Или было...

Порыв холодного ветра заставил содрогнуться. В стороне раздался гром, вдали сверкнула молния.

− Вот только не сейчас! - глядя вверх, громко крикнула Анта в небо. Она была в таком состоянии, что даже не заметила, как оно потемнело. А дождь сейчас - это для неё плохо. Он холодный для полуобнажённого тела и смоет все следы. Хотя такое стадо фортэсов потерять сложно. Отчаянно сжав рукоять ножа до боли в пальцах, Анта вышла на дорогу и побежала.

Ветер усиливался, закручивая потоки воздуха и срывая с веток последние листья. Первые крупные капли дождя вызвали тысячи мурашек по двигавшемуся телу. Но это сразу, потом тело намокнет и будет просто холодно.

Анта бежала долго. Дождь её не жалел, поливал, обдавая ветром. Было такое чувство, что начало темнеть, настолько небо заволокло тучами. Если она остановится, то потеряет уходящую банду, замёрзнет и заболеет в этом проклятом лесу. Ноги уже плохо слушались, дыхание стало тяжёлым - ресурсы организма не бесконечны. Руки ещё ничего, а вот ноги... они начинали жить своей жизнью. Особенно раненая. Она соскальзывала по грязи, Анта два раза даже чуть не упала. Сил бежать уже не было вообще. Растревоженное бегом поломанное ребро уже жгло весь бок, иногда неприятно хрустело.

Силы таяли, как мартовский снег под ожившим солнцем. Растеряла она навыки, да и постоянное употребление вина делает человека слабым. Как в плане силы, так и в плане выносливости. А уж чего-чего, а за четыре года в замке Анта вина выпила немало. Не видела она там цели в жизни, а вот теперь нашла её, вернула. Оказалось, что её сущность - сплошной миротворец, это въелось в её душу. Возраст тоже берёт своё, с каждым годом меньше у человека сил, но так задумано Создателем. Почему, этого никто не знает.

Всё... Анта перешла на шаг, бежать сил больше не было. Но если что-то делаешь, всегда есть надежда, что ты это таки сделаешь. А если не делать, а только вздыхать и сожалеть...

Анта остановилась как вкопанная: далеко впереди сбоку дороги был привязан к дереву пегий фортэс. Он стоял мирно под моросящим дождём и скучал.

Что это? Засада? Если да, то только не на неё. Никто из бандитов и в снах не думал, что их будет преследовать женщина, которая убегала от них, будто испуганная лань. Да и не похоже это на засаду, сейчас поступают по-другому. После ходьбы были силы немного пробежать, и она ринулась вперёд.

− Этот фортэс должен быть мой! - тяжело дыша, сказала она сама себе.

До возчика оставалось шагов двадцать, как из леса показался неплохо одетый мужчина. На нём была кожаная куртка с капюшоном и на подкладке. Штаны тоже из кожи. На ногах высокие кожаные сапоги с большими металлическими заклёпками. На боку висел меч типа катаны в ножнах. Только настоящая катана − это двуручный меч, а тут покороче и полегче, одноручный. Из бандитов человек или нет, она не знала. Нужно сначала это выяснить. У Анты был уже готов план, она переложила нож из левой руки в правую, спрятав его за запястье. И продолжала бежать, но была слаба настолько, что по сути быстро шла, ноги уже заплетались.

Мужчина напрягся, он не понимал, что происходит. Увидев это, Анта отчаянно крикнула:

− Не бросай меня! Забери с собой! Я буду твоя! А в этом лесу я замёрзну и сдохну!

− Во, дела! Вовремя меня припёрло! - изумлённо воскликнул мужчина, пока Анта приближалась, сменив бег на неторопливый шаг. - Ловили эту сучку, ловили... А она сама в руки идёт!

− Я жить хочу, − Анта еле шла на волевых, но глаза её были сейчас как у хищника, смотрящего на жертву. - Я тебя буду обнимать!

По его словам, понятно, что это бандит из той шайки-лейки, должен быть опытный. Но он на всякий случай достал меч, держал его в правой руке, клинком вниз.

Когда пошатывающаяся Анта была в двух шагах, он шагнул и протянул левую руку, чтобы схватить её за волосы. Но Анта с криком резко пригнулась и прыгнула на него лягушкой, словно распрямляющаяся пружина. Сделав резкий оборот сверху левой рукой, она прижала руку с мечом к больным рёбрам в замок. Обхватив бандита ногами, она вцепилась зубами в его шею, и стала бить ножом в спину в область почки. Она прилипла к нему, словно пиявка. Не ожидавший такой прыти бандит дико орал и схватив Анту за волосы свободной рукой, рвал её голову назад. Когда оторвал, они орали уже вдвоём от боли, а Анта ещё и от ярости. Она уже больше рычала.

Продолжалось это недолго, бандит стал падать набок. Анта упала вместе с ним, сверху. Он уже стонал, закатив глаза под лоб. Она с силой оторвала руку противника от своих всклокоченных волос и встала, фиксируя руку с мечом. Воткнув нож в землю, она вывернула из руки у ослабленного бандита меч и откинула в сторону. Схватилась за рукав куртки и упёршись ногой в бок, потащила на себя.

− Сымай куртку, сука! Дама замёрзла!

− Пощади... − не понимая, что он уже не жилец, сквозь боль выдавил из себя бандит.

− Как я могу тебя пощадить? Я твоя кара небесная! И да! Вовремя тебя припёрло! − Анта переворачивала его, один рукав куртки был уже снят. Но силы покинули её полностью. Она обессиленно присела, облокотившись на слабо шевелящееся тело.

− Ну ничего, − тихо прошептала Анта. − Ты подыхай помаленьку, а я немного отдохну. Хоть минутку...

Но отдыхала она недолго, взгляд упал на плечо. Оно было в крови, волосы с этой стороны тоже. Поверженный противник таки умудрился во время схватки движением кисти повредить ей голову мечом. Анта потрогала место, где возле уха болела голова. Череп цел, рана не опасна, если не воспалится.

Анта тяжело поднялась и стащила до конца куртку уже с испустившего дух врага. Натянула на себя и стала снимать сапоги и штаны. Они Анте подошли, лишь были немного длинноваты. А вот сапоги оказались большими и тяжеловатыми для женской ноги. Наружные железные бляшки были для красоты - сапоги шнуровались сзади на голени. Голову нужно держать в холоде, а ноги в тепле. Поэтому Анта потуже зашнуровала трофейную обувь, чтобы не болталась.

Сделав две дырки в куртке на плече, она вставила туда нож, как в ножны. Из такого положения его легко выхватывать. А главное незаметно и быстро. Прихватив меч в ножнах в левую руку, она осторожно приблизилась к фортэсу. Он забеспокоился, стал косить глазом и нервно перебирать ногами.

− Тихо, тихо... − медленно прошептала Анта, осторожно протягивая руку. - Теперь я твоя хозяйка.

Она отвязала фортэса, который успокоился, видя, что ему не причиняют зла. Взобравшись в седло, поддала пятками по бокам. Возчик послушно затрусил по дороге, не скользя по грязи.

− А жизнь-то начинает налаживаться! - довольно сказала Анта, глядя в небо.

Настойчиво подгоняя фортэса, она быстро догнала злодеев. Это были не бандиты, нет. Это что-то другое, непонятное. Но если будет биться её сердце, она разберётся. Ведь девиз миротворца таков: пока бьётся моё сердце, буду бороться за справедливость.

С пригорка она увидела, что сопровождалась не одна телега, а три. Издалека она различила идущего за телегой Сартая.

− Ты только дойди... − прошептала она и остановила фортеса. По поведению всадников было понятно, что они не заметили пропажи своего товарища, который подарил Анте фортэса. Видно, он отстал втихаря, чтобы не объявлять всем о своей нужде.

Анта уже успокоилась, руки перестали дрожать. Тело согрелось, силы понемногу восстанавливались. После таких нагрузок зверски хотелось есть, но увы, запасов с собой поверженный враг не возил. И ещё очень хотелось спать. Веки сами сползали, будто только сейчас на них впервые начала действовать сила притяжения.

Сартай шёл за телегой, вернее, она его тянула. Он просто переставлял ноги. Сил на это уходило немного, поэтому он и выдержал. Просто почти день без остановки человек сам идти не сможет. Действие странного оружия, которое его обездвижило, прошло быстро. Организм пришёл в норму. Хотя прошедший дождь доставил немало мерзких ощущений. Он уже закончился, но тело было ещё мокрое. Движение согревало.

Связанные руки онемели и болели от рывков, когда он где-то невольно задерживался. Все ехали молча, до него никому не было дела. Заправлял всем крепыш в плаще, который в него и стрелял. Хоть он был и моложав, от него веяло силой и уверенностью.

Куцебородый, который хотел его прирезать, частенько оглядывался на пленника. Было такое впечатление, что он ожидал, когда же Сартай упадёт без сил. Он единственный был на миротворца зол. Видно, из троих зарубленных кто-то был ему либо родственником, либо другом. Но Сартай не упадёт, ему нужно выжить. Он будет идти и идти... Здесь не шутят, здесь всё серьёзно и очень жестоко.

Защищены злодеи шикарно. Кожаные доспехи, состоящие из нагрудника, наплечников и наручей. Изготовлены из прочной выделанной кожи, усиленной металлическими пластинами на наиболее уязвимых местах. Длинные перчатки из той же кожи защищают руки до локтей, оставляя пальцы свободными для владения оружием. Где столько доспехов набрать? Только отбирать и грабить.

Сартай никак не мог сложить в голове картинку происходящего. Судя по говору, захватившие его люди - земляне. Но эти полные телеги трупов, странное неземное оружие - всё приводило к противоречиям. С одной стороны, земляне, а с другой... Всё земное оружие предков, как сказал Корн в проклятой долине, давно уже испортилось. Так что оружие неземное, это точно. Тогда почему оно у людей? И куда они везут такую кучу трупов? Причём не разбираясь, люди это или животные. За всю дорогу им попалось два пустых замка, причём разрушены они почти не были. Но они были пусты. Куда дотягивались руки Миссии, там ещё царила жизнь и каралось зло. Здесь же даже и не слышали о жнецах, здесь гуляло зло.

Уже начало смеркаться, когда за поворотом перед путниками вырос замок с полуразрушенными стенами. Возвышался он на холме. Когда-то был символом величия, но сейчас его утратил. Замок был огромен, но жалок на вид. В высокой крепостной стене зияло два проёма, в одном из которых торчал стражник. Снаружи видны следы боев - камни, выбитые стенобитной машиной, и глубокие борозды от осадных орудий. Издали замок казался заброшенным, но внутри кипела жизнь. Ворота замка, когда-то массивные и укреплённые, сейчас зияли пустотой, напоминая огромную пасть древнего зверя. Деревянная конструкция ворот давно сгнила, оставив лишь ржавые металлические петли, которые истаивали - в этом мире ничто не вечно. Через ворота можно было увидеть внутренний двор, окружённый постройками разного размера.

Когда телеги с сопровождением заехали во двор через проём былых ворот, Сартай облегчённо вздохнул. Сразу спало напряжение и мгновенно навалилась усталость. Можно расслабиться − он дошёл, он не упадёт.

Во дворе сновали люди, сейчас здесь царила суета. Все встречали обоз. Некоторые из обитателей были в кожаных доспехах и при оружии, в основном с мечами. Другие одеты в лохмотья. Женщин было немало. По виду сразу отличались. Кто покрасивее, одеты неплохо, с распущенными волосами. Они скорее всего удовлетворяют похоть этих негодяев. А вот некоторые женщины в плохой одежде, на их лицах читались напряжение и страх. Это прислуга, тут и гадать не надо.

Несмотря на разрушения внешних стен, внутренние здания остались целы. Здесь находились жилые помещения, конюшни, кузница, амбары и другие постройки. Центральное здание - донжон, высокая башня, служившая последним оплотом защиты во время осады, - возвышалось над всеми другими строениями. Его толстые каменные стены были украшены гербами прежних владельцев, ныне потускневшими и полустёртыми временем. Рядом с донжоном располагался зал для собраний, где раньше проходили важные встречи и праздники. Сейчас он стоял пустой, его окна выбиты, а полы покрыты слоем пыли и паутины. Это видно даже издалека.

− С удачной охотой! - один из встречающих развёл руки и приподнял в знак радушия и довольства.

− Да, пока можно насчёт прожор не переживать! - самодовольно ответил ему куцебородый.

− Бетрик... − Карик остановил фортэса. - Всё как всегда, а этого шустрого определи к чёрным и закрути в кандалы до завтра. А там посмотрим, что он за птица.

Куцебородый кивнул. Карик поехал в сторону и спешился, а обоз двинулся дальше по двору.

− А где Барга? - растерянно спросила молодая женщина с давно немытыми русыми волосами. - Барга мой где? Его убили? - она запричитала.

− Да нет, он ехал с нами, - ответил Карик, - может отстал по дороге...

− Где мой Баргааа? - женщина запричитала. - Его убили, да?

− Да отстань ты! - зло обрезал Карик. - Ещё гавкнешь что, полетишь со стены к прожорам!

Женщина через силу замолчала, закрыв рот ладонью, и убежала.

− Стой! - скомандовал Бетрик, когда телеги подъехали к амбару. Он был большим, ворота новые, дерево ещё не успело потемнеть. Внутри амбара что-то гудело, а из щелей исходило что-то белое и опускалось к земле. Так холодный воздух заходит в натопленный дом.

Сартая отвязали и повели по двору в сопровождении четырёх человек, за ними следом шёл куцебородый. Они вошли в каменное здание, затем все, кроме Сартая, достали что-то из карманов. Повесили себе на шею, раздались щелчки, и у каждого на груди зажегся белый свет. Он был неестественным, каким-то мертвенным. Все спустились вниз по винтовой каменной лестнице.

Темница... Она есть при каждом замке. Старая, по краям почти изъеденная ржой, дверь зловеще заскрипела, когда её открывали.

− А ну, чёрные, на выход! Груз приехал! - рявкнул куцебородый. При этом свете лицо у него острое, с резкими чертами. В нём нет ни капли хорошего или даже нейтрального. Лицо ястреба, который клюёт и разрывает когтями человеческие души.

Из темноты по очереди быстро выбежало около десяти мужчин, побежали вверх по лестнице. Одеты ужасно, можно сказать, в лохмотья. Немыты, нечёсаные. На ногах что-то типа лаптей, двое вообще босые. За ними не пошёл никто из охраны, и это было странно. Может, охрана ждёт вверху у дверей?

Сартая завели в темницу. Каменные стены от низа наполовину покрыты плесенью. От них тянуло холодом и сыростью. На каменном полу утоптанные соломенные подстилки. В дальней стороне цепи-кандалы с большими звеньями. Но они не тёмные и не ржавые, а почти белые, как будто не из простого железа.

− Прошу в объятия кандалов, − ехидно сказал куцебородый Бетрик.

Сартая подвели к ним и надели оковы на ноги. Затем небольшими воротками закрутили подобие гаек, затянув оковы так, что края стали давить на кости.

Если бы Сартай был в норме, то легко бы разобрался с этими четверыми в замкнутом пространстве и без оружия. Но он стоял со связанными руками, которых не чувствовал до локтей вообще. Ноги дрожали от усталости. Поэтому он стоял смирно, при неудачной попытке сопротивления было бы только хуже. Он умел оценивать ситуацию и свои силы.

− Скидывайте блоки, − приказал Бетрик.

− Но Карик не говорил, − возразил низкорослый рыжий мужичок, одетый попроще.

− Я сказал! Скидывайте! - уже повысив голос, повторил Бетрик.

− Как знаешь, сам с ним будешь разбираться! - сказал рыжий, подойдя к стене, где крепились цепи. А они зафиксированы не к стене, как сейчас разглядел Сартай, а к небольшим плоским каменным блокам, которые находились в небольшой нише в стене. Сартай понял, что это не ниша, а сквозное отверстие, когда рыжий толкнул блок ногой. Он провалился в пустоту, потащив цепью ногу. Сартая поволокло цепью к стене, от рывка голень опалило болью. Но он упёрся впереди себя в стену связанными руками, стараясь прижать ногу к полу. Если он её оторвёт от пола, то она вдавится в стену - груз блока немалый.

Рыжий обошёл и толкнул второй блок. Зазвенела цепь и обе ноги резко ударом прижало к стене. Сартай взвыл от боли, присел. Одну ступню затянуло в проём.

− Ну как тебе? - ехидно спросил куцебородый. - Ты убил моего двоюродного дядю. Скажи спасибо бывшему хозяину замка, он изощрён был на пытки.

Сартай молчал, стиснув зубы.

− Посмотрим на что ты будешь способен завтра, когда у тебя руки отомрут без крови, хе, хе, − куцебородый удалялся, за ним остальные. Зловеще заскрипела дверь и в темнице наступил полный мрак. У Сартая была лишь нестерпимая боль и досада. Он понимал, что в таком состоянии до утра он не доживёт...


Ночь окутывала замок плотной завесой тьмы. Привязав вдалеке фортэса, Анта смотрела на возвышающуюся тёмную массу замка. Луна поднималась на горизонте, красная, будто маленькое тусклое солнце. Глаза уже привыкли к темноте, вблизи видно всё чётко, а вот дальние объекты - это просто размытые силуэты.

Был бы у неё лук, всё бы случилось легко. Но в её арсенале только меч и нож. В проёме стены иногда показывался стражник, он ходил туда-сюда, чтобы не замёрзнуть. В проёме ворот двое, они сидели, облокотившись о стену и болтали. Все трое в доспехах и шлемах.

Пробраться в замок через проём казалось легче. Защитный ров, в котором раньше была вода, частично был засыпан при давнем штурме. Сейчас он был сухой.

Анта сняла большие для неё сапоги. Босиком она будет подвижной и тихой. Курта тоже не особо удобная, великовата и стесняла движения изрядно. Анта сняла и её, оставшись до пояса голой. Оденется в замке, во что захочет. Она передёрнула плечами от окутавшего сырого холода. Обнажённый меч в левой руке, нож в правой. Осталось настроиться и сделать первый шаг. Дальше всё пойдёт, само собой по накатанной. И мёрзнуть ей точно не дадут.

Вдруг она уловила странный звук, который издал её фортэс, привязанный вдали. Он больше крякнул, чем мыкнул. Затем глухо зарычал, а потом рык перешёл в громкий хрип. Анта лёгким бегом кинулась туда, стараясь не шуметь.

Когда до места оставалось недалеко, Анта перешла на осторожный бесшумный шаг. То, что она увидела, повергло её в шок.

Мёртвый фортэс лежал на боку, а его пожирали две необычных твари. Если описать их в общих чертах, то это высокие, почти в человеческий рост существа, напоминающие гигантских богомолов, но с некоторыми отличиями. Их тела покрыты гладкой, блестящей хитиновой оболочкой, переливающейся зелёными и синими оттенками даже в темноте. Головы будто треугольные, но закруглённые на углах. Рты маленькие, но они двигали челюстями очень быстро. Видно, они очень сильные, потому что легко откусывали и кости, и шкуру. В общем, они просто поглощали фортэса целиком, причём очень быстро.

Таких существ на Земле никогда не было, и по идее не может быть! Но они стояли и у неё на глазах жрали фортэса. Причём уложили они его очень легко.

Попятившись осторожно назад, Анта решила ретироваться подальше. Но предательски хрустнула ветка под пяткой. Слух у этих тварей отменный. Они замерли на миг, потом одна особь резко оттолкнулась от почвы и подпрыгнула, летя в сторону Анты. Она замерла и затаила дыхание, её скрывала тень дерева. Но сердечко зашлось от этой непонятной, жуткой угрозы.

Тварь приземлилась в десяти шагах от фортеса, легко спружинив на шести лапах. Брюшко, длинное и гибкое, завершалось тонким хвостовым жалом, скорее всего ядовитым. Впереди четыре конечности, две ударные, а две хватательные, зазубренные снизу. На голове два больших фасеточных глаза, мерцающих множеством оттенков, словно маленькие драгоценные камни. Тварь замерла и закрутила головой по сторонам, причём голова у неё поворачивалась больше чем на сто восемьдесят градусов. Вторая стояла неподвижно у фортэса и наблюдала за первой.

Ничего не обнаружив, потревоженное существо развернулось и побежало к фортэсу. Они снова стали его пожирать.

Еле дыша, Анта неслышно удалялась. Медленно отойдя подальше, она пошла быстро, затем побежала к замку. Ей стало страшно. Оценив внешность, скорость и способности невиданного существа, она сделала вывод. С такой тварью не справятся даже несколько вооружённых миротворцев. О простых людях и нечего говорить. Даже у десяти-пятнадцати человек победить нет никаких шансов.


Глава двенадцатая


Ночной визит


Мозаика никак не складывалась. Полные телеги трупов, теперь эти твари. Видно, как-то это связано. Но сейчас в первую очередь нужно думать о Сартае, если он ещё жив. Нужно настроиться на замок, а в голове сейчас хаос. Но есть опыт и наработка, годами отточенные рефлексы. Они не подведут.

Сжав до боли в пальцах рукояти меча и ножа, Анта пригнулась и стала подкрадываться к проёму вдоль крепостной стены. Под подошвами много острых камней, которые больно впивались в подошвы. За время проживания в белом замке они стали нежными и чувствительными. Но Анта по жизни привыкла к боли, поэтому не отвлекалась. У неё сейчас в голове был только стражник, бродивший у стены. Он вышел в проём, в руке держал копьё. Анта присела и вжалась в стену, затаив дыхание. Стражник постоял с минуту, смотря на лес. Затем зашёл за стену, были отчётливо слышны его шаги, поэтому Анта чётко знала, где он находится.

Мается, скучно ему. Из глубины двора доносились громкие возгласы мужчин и временами женский смех. После таких походов всегда разговение, люди пьют и празднуют удачную поездку. Он ждал, когда же кончится его смена, но он не знал одного... она для него не закончится никогда. Он уже труп, если у Анты пробьётся сердце хотя бы пятьдесят раз. У него нет никаких шансов, она боялась лишь одного: что поднимется шум. Нужно сделать всё тихо-тихо.

Анта уже у проёма, чуть присела и повернула немного корпус вправо, занеся клинок к плечу. Шаг стражника... второй!

Она выпрыгнула перед ним как бешеная ведьма из ступы, широко расставив ноги и чуть присев. Стражник только успел остановиться и изумлённо выпучить глаза. Он даже не успел поднять копьё, а Анта, шумно хмыкнув, изо всех сил рубанула сбоку по шее, перерубив и горло. Меч тупой, но своё отработал на пять - выпустив копьё, бедняга схватился двумя руками за горло, из которого исходили лишь булькающие звуки. Прямой удар ногой в живот заставил его согнуться. Анта могла сверху отсечь ему голову, но это будет для него лёгкая смерть. Она сбоку запрыгнула ему на спину. Под её тяжестью стражник упал, заелозил ногами и руками по земле.

− Тише, тише, не шуми! - сквозь зубы, еле слышно говорила Анта. Она прижимала ногами его руки к земле. Из разрубленной артерии брызгала кровь, но Анта продолжала:

- Вот пришло сейчас тебе время идти на небо. А ты думал, оно не наступит? А ты же сука, душевная мразь. Нет тебе там места. Спросят тебя на суде: как ты умер? Да, да! А ты скажешь: меня зарубила баба с голыми сиськами. А тебя спросят, за что. И попросят тебя рассказать, какая ты тварь!

Стражник затих. Анта поднялась. Провела ладонью по лицу и телу до пояса. Всё было в крови.

− По-моему, меня разозлили, − прошептала она, сжимая рукояти оружия. Смотрела на приоткрытую вдалеке дверь, из которой проливался свет. Именно оттуда шёл весь шум - гуляли там. Она перебежала пространство, освещённое луной и оказалась в тени зданий. Нужно искать темницу или что-то подобное, там должен быть Сартай. Но тут она услышала с верха стены крики. Затем вопли, будто кого-то бьют.

− Ай, ай! - доносилось со стены. - Прости, хозяин! Буду шевелиться!

− Вы меня достали! Ещё раз я увижу, что вы ленитесь, поприбиваю! Я уже жрать хочу! И вина хлебануть! Бегом тащите, а то я уже злюсь!

Анта, озираясь, подбежала к лестнице, ведущей на крепостную стену. Вверху стояло три человека, от их груди исходил мертвенно белый свет. И он освещал десяток людей, которые тащили по другой лестнице пять трупов. Они уже окоченели, руки при движении носильщиков у мертвецов не болтались. Тащившие немытые, замызганные. По одежде и по виду тащивших, сразу понятно, что это подневольные люди. В такую прохладную погоду бедняги были лишь в грубых рубахах и штанах, босиком. У некоторых рубахи затянуты поясами, у остальных верёвками. Они были худы и слабы, часто сгибались под тяжестью застывших мертвецов. Их тщедушные тела дрожали от усталости. Но один молодой парень одет в куртку с балахоном. Видно, он в плену недавно.

Пригнувшись, Анта осторожно побежала по лестнице на стену. Раз там на крики никто в замке не обращает внимания, можно немножко и пошуметь. Все трое стояли и светили на тащивших трупы, поэтому Анта пригнулась и бесшумной валькирией подкралась вплотную к этой троице сзади. Она понимала, что тягающие тела не противники, а наоборот, подневольные здесь.

Подтащившие первое тело остановились у выступа стены, тащившие второе тело опустили свою ношу и помогли первым поднять выше труп и перекинуть его вниз.

Первый труп полетел со стены, затем на неё подняли второй, но скинуть не успели. Приблизившись на шаг сзади стоящих безмятежно противников, Анта бесшумно положила нож, и взявшись за рукоять меча двумя руками, резко распрямилась. Она начала работать, быстро рубя короткими ударами по затылкам. Двое злодеев даже не двинулись с места, они просто падали. Третий только успел повернуть голову, услышав странные звуки и глядя на падающих. Он тоже не успел понять, что умер. Без шлемов ничего не подозревающие враги оказались беззащитными.

Возящиеся с трупами люди замерли в растерянности, изумлённо смотря на Анту и лежащих подонков.

− Мы тут не по своей воле, − растерянно произнёс ближний к ней, самый старший из всех, почти дед с седой бородкой. Увидев полуобнажённую измазанную в крови Анту, он ещё ничего не понимал, но обозначил себя как друга.

− Я поняла, − Анта опустила меч. - Сегодня пленника привезли, где он?

− Мы покажем. Только зря ты это сделала. - он кивнул на трупы. Теперь вам обоим точно хана. Убьют и скинут прожорам. А с нами что сделают, не знаю. Но ничего хорошего нас не ждёт.

− Почему? Вы свободны теперь! - Анта поёжилась, стоять на месте было холодно.

Седобородый замешкался, потом ответил:

− Свободны? Ничего-то, девочка, ты не поняла. Прожоры в замок всех пускают, а назад никого не выпускают, вот так.

− Кто такие прожоры? И что они здесь делают, именно вокруг этого замка? Почему они впускают, а не выпускают?

− А тут их матка, она за день рожает сотни три, каждый день к рассвету старшие разбегаются по лесу. Пока мелкие, не опасны. А территорию вокруг замка охраняет вожак, а с ним четверо. - Старик движением головы показал на стену.

Анта подошла, стала возле трупа, заглянула вниз. Там находились такие же твари, каких она видела возле мёртвого фортэса. Вожак уже оттащил скинутый труп и пожирал его. В стороне стояло четверо и поглядывали: то на вожака, то на верх стены.

− Ладно, потом будем разбираться, − сказала Анта. - Ведите меня к пленнику.

− Я один пойду, остальных не заставляй, − седобородый кивнул на своих спутников. − Не знаю, как повернётся, как бы нам потом перед хозяевами не отвечать. А они не пощадят, дорога одна - со стены.

− Пусть отдаст свою куртку, − Анта указала на испуганного и измождённого парнишку, который был одет в лёгкую куртку с балахоном.

Тот послушно снял куртку и протянул Анте.

− Пошли, − сказала она седобородому. Остановилась, положив оружие под ноги, быстро оделась.

- Вы подумайте, − сказала Анта, обращаясь к остальным. − Или вы тут сдохнете как паршивые собаки, или поможете мне и освободитесь. Я скоро вернусь.

Подняв оружие, Анта двинулась вперёд. Увидев это, седобородый поспешил, показывая дорогу. Затем быстро вернулась, сняла у одного поверженного фонарик и сунула в куртку, в начало рукава от плеча. Чёрные не знали, что им делать, стояли в растерянности.

Зайдя в здание тюрьмы, Анта достала фонарик. Седобородый развернулся:

− Надо вороток взять, − он сунул руку в нишу у дверей, достал вороток. Затем стал быстро спускаться по ступеням, Анта осторожно шла следом.

Засов на истлевающей двери открылся легко: видно, что им пользовались часто. Свет фонарика выхватил из темноты странно сидящего у стены Сартая со связанными руками. Одну его стопу затянуло в проём, но цепи видны на обоих ногах.

− Сартай! - Анта бросилась к нему, положив у стены оружие так, чтобы не выпускать его из поля зрения. Мало ли что задумает седобородый. Он может исподтишка напасть, вдруг захочет оправдаться перед своими хозяевами.

Сартай медленно повернулся, и увидев Анту, сквозь зубы застонал от боли. Он был весь в поту, хотя тут было прохладно. Это уже от боли металось и пошло страдать сердце. Поняв всё, Анта села, упёрлась ногами в стену и потянула цепь на себя.

− Седой, снимай давай!

А того уговаривать не надо, он быстро присел и начал раскручивать оковы.

− Ох ты и проныра, − сквозь стиснутые зубы выдавил из себя Сартай. − Второй раз меня из задницы судьбы вытаскиваешь.

− Ага, надеюсь на взаимность! Ты потерпи, сейчас всё сделаем.

Когда седобородый раскрутил кольцо, Анта отпустила цепь. Та зазвенела, быстро уползая в проём. Оказавшись у второй ноги, Анта повторила действия, только пришлось немного повозиться под стоны Сартая − нужно было сначала вытащить стопу. Вскоре и вторая цепь уползла со звоном.

Анта схватила нож и стала перерезать верёвки, стягивающие руки. Кисти на них безвольно висели, будто неживые.

− А как ты тут оказалась? - тихо спросил он, пока Анта пыхтела над верёвками.

− На крыльях любви прилетела! И мести! Одно крыло белое, а второе чёрное! - она сделала последний надрез, освободив путы. - Вот чёрт! Не взяла тебе оружия на стене. Оставлю тебе нож, а сама побегу, чтобы нас тут не заперли. Как отойдёшь, подтягивайся, где шумно. Буду тебя ждать.

− И да, сейчас тебе свет принесут! - она обернулась возле дверей. - Жду тебя!

Дальше она побежала вверх по лестнице босыми ногами. Наступила темнота. Руки начинало жечь огнём, по венам поступала кровь к голодающим клеткам...

Открыв наружную дверь, Анта занесла для удара меч - вокруг входа стояли чёрные, трое было с холодным оружием, отобранных у убитых. Остальные с вилами и жердями.

− Что, решились? - спросила Анта с подозрением. Она сняла и спрятала фонарик под куртку. Не знала, как его выключать и включать, да и пока так было быстрее и удобней.

− Да, будем помогать, говори, что делать, − выступил вперёд худощавый, будто привидение, чернявый малый.

− Когда крикну 'помогите', выбегайте толпой и бейте всех, кого увидите, кроме привезённого пленника. А сейчас спрячьтесь вон там, в тени. - Анта указала на небольшое здание, которое располагалось рядом с трапезной.

− Седой, тут по любому должна быть оружейная, при таком раскладе оружия награблено немало. Знаешь где?

− Отведу конечно, − за мной иди...

− Стойте, оставьте мне меч! - позади Анты стоял Сартай, руки его висели плетьми. Посмотрев на замерших чёрных, повторил: − Меч мне оставьте!

− Паркон, оставь ему меч, − сказал седобородый. − Кстати, меня Дункан кличут.

Один из зрелых мужчин, лысоватый, подошёл и положил у ног Анты меч.

− Ну, мы пошли, − Анта пристально поглядела Сартаю в глаза. - Я рада, что нашла тебя живого. Ты для меня самое драгоценное, что есть в этом мире. Люблю тебя... Но обнимашек пока не будет, не тот коленкор вокруг.

− Я догоню... − Сартай не нашёлся, чтобы ещё сказать. Ему сейчас было не до романтики.

− Вперёд! − скомандовала Анта.

Все растянулись по своим местам, чёрные схоронились в тени здания. Анта с Дунканом прокрались в комнату с оружием. Лишь Сартай пока остался возле входа в темницу. Если что-то начнётся, сейчас 'без рук' он будет просто жертвой.

Дверь была не заперта. Зайдя тихо с Дунканом внутрь, Анта достала фонарик и ахнула...

Выложенные из грубого камня стены хранили следы времени и войн, которые пережили эти места. Видно, что в этой комнате шёл бой: на стенах полосы от мечей или топоров. Потолок поддерживали массивные деревянные балки, почерневшие от старости и сырости. А вдоль стен бережно рядами выставлено оружие.

Справа стояли топоры. Некоторые из них были украшены разноцветными камнями и изысканными узорами, свидетельствуя о том, что когда-то принадлежали знатным воинам. Другие, напротив, были простыми и грубыми, с потрескавшимися рукоятями и ржавыми лезвиями. Но лезвия широкие, боевые. Ручки разные, с выемками под пальцы.

У стены напротив расставлены арбалеты, возле каждого лежал колчан с болтами. Тут были и маленькие, и большие арбалеты. Видно, что сборная солянка. Некоторые налакированные, дорогие.

У левой стены стояли в ряд копья. Наконечники разные. Были ромбовидные, волнисто сужающиеся. В центре комнаты навалены в кучу мечи и щиты. Многие мечи ржавые. Видно, лежат тут давно. На некоторых узорчатые рукояти с блестящими камнями. Дорогое тут оружие собрали. Щиты есть простые, деревянные, покрыты снаружи многими слоями толстой кожи. Но были и железные, с вычеканенными гербами.

− Позови пятерых своих, пусть придут наберут оружия. Только тихо и незаметно. Всё-таки замок пока не наш. - Анта пошла к стене с арбалетами.

− Понял, − Дункан тихонько приоткрыл дверь, и выглянув наружу, исчез во тьме.

Выбрав три средних, Анта стала их заряжать: нога в упорную скобу, оттянуть тетиву и зафиксировать. Затем вставить стрелу.

Когда в дверях появились чёрные, уже все три арбалета были заряжены.

− Выбирайте, что нужно, и сколько нужно, − сказала Анта. Дункан, а где такое странное оружие, из которого стреляли в Сартая?

− Наверное, у Карика в комнате. Оно слишком ценное, чтобы его здесь хранить.

Анта взяла заряженный арбалет в правую руку, меч в левую.

− Будешь сегодня моим оруженосцем. Бери вот эти два арбалета и иди показывай, где Карик живёт.

Спрятав под куртку фонарик, Анта вышла из комнаты и обернулась. Чёрные всё выбирали себе оружие поудобнее.

− Копья берите, потому что вас много, − бросила она им.

Обитель Карика находилась в противоположной стороне. Пришлось выйти из тени, быстро и бесшумно перебежать большой двор, почти маленькую площадь. Дверь в жильё Карика оказалась открытой. Фонарик высветил в углу большой сундук, на котором лежало шесть странных ручных орудий. Каждого вида по паре. У боковой стены широкая, не застеленная кровать, напротив большой деревянный стол, на котором миска и две кружки. Над всем этим возвышался пузатый глиняный кувшин.

Анта изучала виды оружия, бывшие на Земле. Всё информацию мудрые предки оставили в бумаге, когда электрическая цивилизация закончила своё существование. Но она изучала это в юности, очень давно. Представление, что к чему, имела, но очень смутное. Тем более она такой формы оружия не припомнила.

Два вида оружия оказались громоздкими, поэтому Анта выбрала самое короткое и самое узкое. Оно лежало на боку, обойма с припасами торчала кверху, большая для такого оружия и красивая даже в свете фонарика.

Зарядами служили прозрачные, цилиндрики. В них переливалась перламутром какая-то жидкость. Интуитивно понимая, что это оружие скорее всего малошумное, Анта осторожно взяла его в руки. Где ствол - понятно. Курок спуска мало чем отличается от арбалетного, только сделан идеально, не кустарно. Отойдя подальше к дверям, Анта накинула ремень оружия себе на плечо. Направила его на стену над сундуком. Она не знала, что такое рикошет, этому её не учили. Направив оружие в противоположную стену, Анта прицелилась выше сундука в стену. Страшно ей не было, она видела, как парализовало Сартая. Но стрелок остался в целости и сохранности.

− Дункан, выйди, − она показала за дверь. - Я хочу попробовать, как... это стреляет.

Запнулась она потому, что не могла вспомнить, как называлось оружие, которое она изучала. Да и как учат такое? Она никогда не думала, что столкнётся с чем-то подобным. Поэтому почти всё прошло мимо сознания. Вспомнилось только слово пушка.

Когда Дункан вышел, Анта прижмурилась и решительно нажала на спусковую скобу. Но ничего не произошло. Она стала лихорадочно вспоминать, как же пользоваться оружием. Мозг откладывает неважную информацию на дальние полки, поэтому пришлось несколько минут натуживать извилины, чтобы вспомнить. И она вспомнила, только не слово, а принцип действия. Лихорадочно стала искать предохранитель, нашла и перевела в другое положение. Оружие пикнуло и на верхней крышке засветился еле заметный зелёный огонёк, будто светлячок.

Анта вновь прижмурилась и нажала на скобу. На долю секунды раздалось резкое шипение, будто громкий чих, и по противоположной стене хлопнуло, будто кто-то очень громко ударил в ладоши. В месте попадания по стене расползалось белое пятно. Подойдя, Анта приблизила ладонь к центру белого рваного круга, он тут же отдёрнула в испуге. Её ладонь до того резко замёрзла, будто долго была на морозе.

− А что... теперь я тут порядок наведу! - прошептала она и открыв дверь, тихо позвала Дункана.

− Забирай ещё мой меч, третий арбалет и топай за мной.

Бедный Дункан, еле слышно чертыхаясь, кое как ухватил всё оружие и двинулся за Антой, которая уже шла посреди двора к трапезной с пушкой наперевес. Она уже не таилась, тем более увидела Сартая, сидящего на крыше над дверями. Из трапезной слышался шум и смех, особенно женский.

− Сколько можно ждать? - тихо проговорил Сартай, когда она подошла. - Где ты раздобыла это?

− У главаря в комнате. Тебе принести? Я думала, ты ещё отходишь...

− Да не надо, я сейчас лишь помощник. Сегодня твоя ночь.

Анта прикинула возможный ход действий, отошла шагов на пятнадцать и положила пушку на почву прикладом к трапезной. Дункан стоял недалеко у дверей, пара арбалетов лежала под ногами, но один арбалет и меч он держал в руках. Вернувшись к дверям, Анта подняла один из арбалетов и подкинула его Сартаю.

− Зачем он мне? - спросил он.

− Подашь...

− Понял.

Затем Анта взяла два арбалета. Подошла к дверям.

− Дункан, меч положи вот здесь, − она показала арбалетом на землю, недалеко от левой ноги.

Дункан, видя, как Анта положила странное оружие, положил меч рукоятью к трапезной.

− Нет! Разверни в другую сторону!

Дункан перевернул меч, острие клинка смотрело на трапезную.

− Теперь уходи, − Анта взглянула на Сартая. - Ну что, начнём?

− Ну ты же знаешь, мой девиз - всегда! - Сартай поднял лежащий рядом меч.

Ударом ноги Анта раскрыла дверь на всю. Она отлетела, громко ударившись в стену. Мгновенно в трапезной наступила тишина, изрядно захмелевшие рожи уставились на странную гостью. И... впали в ступор, глядя на босую женщину, держащую в руках два опущенных арбалета. Русые волосы всклокочены, всё лицо в засохшей крови. В мужской куртке с чужого плеча...

− Дамы на выход, я пропущу! Сейчас тут будет интересно! - громко и уверенно сказала Анта. Оценила взглядом трапезную. Сидящие за длинным столом, уставленным снедью и вином, враги кутили без доспехов. Это на руку. Мечи стоят в ножнах в ряд у стены.

− Что нам будет интересно? - уверенно, но беспокойно спросил Карик. С места никто не дёргался, потому что каждый понимал: кто первый, тому и сюрпризом первый болт в тело.

− За бабой бегать! Кто первый? Дамы хотят умирать здесь? Я же сказала, пропущу!

Женщины вскочили и бросились на выход. Анта чуть посторонилась, не отводя взгляда от противников.

Эта женщина держит арбалеты болтами вниз, быстро размышлял Карик. Мысли метались лихорадочно, он не собирался умирать. Не для этого он работал на пришельцев. Даже не каждый мужчина сможет поднять одной рукой арбалет и быстро навести на цель. Понимая, что на несколько мгновений их прикроют женские тела, Карик громко и хлёстко выкрикнул:

− К оружию!

Мужчины как будто ждали команды − с громкими криками, дружно кинулись к стене. Каждый в душе надеялся, что при толкучке болты достанутся не ему.

− В сторону! - рявкнула Анта двум женщинам, которые не успели выскочить. Резко подняв рывком правый арбалет одной рукой насколько получилось, она поддавила снизу предплечьем левой руки, целя в ближайшего противника. Он уже резким движением скидывал ножны с клинка. Когда он повернулся, болт полетел ему в живот, а арбалет на пол впереди Анты. Поднят второй арбалет, и второй болт ушёл в низ живота второму противнику, а арбалет следом за первым.

Сартай уже был готов подкинуть ей третий арбалет, но Анта даже не взглянула вверх. Она видела, что через несколько мгновений разъярённые враги будут в дверях.

− Ааа! - она сделала испуганное лицо, резко развернулась и стала наигранно убегать. Она увидела двух стражников, бежавших от ворот. - Памагииите!

Чёрные только и ждали этого кодового слова, с решительными воплями вывалили из-за угла толпой, держа копья наперевес. Место прежнего страха сейчас заменила злость и жажда мщения.

− Туда! - крикнула Анта, махом руки указав на двух стражников, а те остановились в растерянности, подняв перед собой щиты. Копьё было только у одного. Они поняли, что с толпой чёрных они не справятся. И не убегут тоже.

А противники уже почти выбегали из трапезной, вопя от злости за раненных друзей.

Когда планы изменились, Сартай быстро поменял арбалет на меч. Нависнув, как мог, с крыши над входом, он занёс меч. Он как раз по весу и длине подходил к моменту.

Когда показалась первая голова под ним, он коротким ударом тюкнул по макушке, сразу занеся клинок для следующего удара. Показалась вторая голова, и ещё удар. Первый рухнул на колени, второй на него. По выскочившему третьему Сартай еле успел ударить. Выронив меч, он заорал и схватился за голову. Видя впереди себя двух упавших, он присел и с криком попытался вернуться, но его сбили с ног ещё двое, хотя они остановились в проходе, растерявшись.

− Там голову рубают! - завыл лежащий, держась за окровавленную макушку. Он попытался встать, но смог лишь подняться на колени.

− Пригибайтесь и вперёд! - гаркнул Карик, толкая в спину передних.

Анта в это время подхватывала пушку. На двоих стражников можно не отвлекаться, они растерянно встречали яростно орущих чёрных с копьями. Повернувшись, Анта выстрелила в одного из пригнувшихся выбегающих, целя в корпус. Он молча завалился, перекувырнувшись через лежащие трупы. От дверей раздался дикий вопль, который перекрыл весь шум.

− Назад! - заорал Карик, увидев выстрел из Санты Клауса.

Сартай в это время выстрелил из арбалета убегающему в сторону проскочившему, который пригнулся в дверях. Он бежал в сторону, попросту убегал. Но теперь остановился с болтом в спине, упал на четыре конечности и пополз в тень здания. В дверях орал Маркон, все отступили и ошарашенно смотрели на него. Он был сзади, когда Анта попала переднему в живот из пушки. Но часть заряда попала ему тоже, но в самый низ таза и в бедро. В месте попадания всё было белое. От боли бедняга орал во всё горло, а потом резко замолк, грохнувшись мордой в пол.

Чёрные уже расправились со стражниками, заплатив одной жизнью своего товарища. Анта двинулась ближе к дверям, у которой лежали трупы. А в трапезной отступили от дверей вглубь Карик, куцебородый и ещё пять человек. Они были знатными подонками, но ни в коем случае не смелыми воинами. Отчаянные рубаки вырвались бы во двор все сразу, их бы ничто не остановило.

− Сама ты из замка не выйдешь! - Карик говорил отчаянно и громко, почти кричал. − Тебя прожоры съедят! Только я могу сделать так, что ты уедешь отсюда целой! Давай договоримся!

− Да запросто! - Анта остановилась в трёх шагах от двери, за ней растянулись в наподобие шеренги чёрные с копьями.

− Что ты можешь предложить?

− Вы получите пару килограмм золота, заберёте оружие пришельцев!

− Да мы и так всё заберём. - Анта поправила ремень пушки на плече. - А договориться мы можем. Давайте так, вы экономите мне заряды в этой пушке, а я вас не буду трогать.

− А как мы тебе поможем экономить заряды? - недоуменно и с подозрением спросил Карик. Все обитатели трапезной смотрели на него. Они понимали, что нахрапом отсюда не выберется никто. Две женщины, не успевшие убежать, вжались в дальний угол и со страхом наблюдали происходящее.

− Да запросто, ты же главарь? Хочешь жить? А посему так: докажи, что ты главарь. Мы пощадим одного, уж сильно много вы сделали зла. Тем более вы меня разозлили, очень! Из этой комнаты выйдет только один, вы должны сами решить, кто. Его мы отпустим...

На мгновение наступила тишина. Их осталось семеро...

Вдруг Карик дико заорал - куцебородый сзади воткнул ему меч в бок. И тут в трапезная наполнилась отчаянными криками и началась резня.

Сартай сбросил меч. Нацелившись схватиться за дверь, он спрыгнул вниз. Ухватившись за дверь, приземлился мягко на ноги:

− Я хочу на это посмотреть! - подхватив меч, он отбежал от входа.

А в трапезной шла рубка за жизнь. Крики и ругань, звон мечей. Вопли боли и хрипы. Куцебородый знал своё умение владеть мечом, поэтому и вывел из строя Карика исподтишка вначале.

Он знал, что Карик тут положит всех. Тем более, когда куча мала и каждый сам за себя. Всё получилось так, как он рассчитывал. Почти. Они остались друг против друга вдвоём. Карик еле стоял на ногах, куцебородый наступал. Всё шло к тому, что он скоро ляжет. Но тут сидящий и корчившийся у стены их недавний соратник, схватил брошенный меч и с криком отчаяния рубанул куцебородого по голени. Тот упал с воплем на колено, а Карик не дремал. Меч опустился на голову куцебородого.

− Всё? - Карик повернулся к дверям, его бок был залит кровью, он держался за него рукой.

− Почти, − Анта решала, что делать. - Мы играем честно. Ответишь на несколько вопросов и свободен. Откуда эти прожоры и странное оружие?

− Да не знаю я! Вернее, от пришельцев всё. У них через шесть дней пути в скалах почти что город. Штуки всякие летающие. Им в падлу этим заниматься, вот нам и повесили на руку каждому браслеты. Нас прожоры не трогают. И ещё в донжоне стоит аппарат, из-за которого самцы не лезут в крепость.

− Что-то ты темнишь, − сказал Сартай. - Сколько вам платили и чем?

− Золото, иногда продукты, Карик застонал, и выронив меч, схватился за бок двумя руками.

− Где золото? - спросила Анта.

− У меня в комнате... − С этими словами Карик рухнул на колени.

− Всё... − Анта бессильно положила оружие у ног и пошла к стене. Там она присела, завалилась набок, положив кулак под голову. - Сартай... ты тут разбирайся, а я посплю... Не могу больше. Про самку прожор не забудь, её надо убить. И детёнышей тоже. А их там тьма. Утром разбегутся...

− Нам можно выйти? - испуганно спросила одна из женщин в углу.

− Быстро, чтобы я вас тут не видел! - сказал Сартай.

Они мышками прошмыгнули в двери. Перескочив через трупы, быстро побежали вдоль стены в своё жильё. Никто из убежавших женщин и прислуги пока носа во двор не показывал.

− Так! Это...Дункан! - состояние Сартая было не лучше спутницы, он бы с удовольствием прилёг рядом с Антой и закрыл глаза. Но их надолго закрывать нельзя, иначе он провалится в глубокий беспробудный сон. Нагрузка физическая и нервная истощили обоих полностью.

− Чего? - спросил Дункан.

− Отнесите Анту в комнату Карика, оставь двух человек охранять его жилище. Ещё кто-то из мужиков в замке есть?

− Не... все кутили, все тут родимые и полегли. Бабы только остались, но они не выйдут.

− Что говорила Анта? Какую самку надо убить? Где она? - Сартай поднял пушку, развернул и выстрелил в дальнюю стену. По ней расползлось белое пятно.

− Идите охранять жилище Карика, − седобородый посмотрел на двоих. Пошли, человек, в подземелье она. Её уложить будет просто, она как большой мешок. В ней там детёнышей сотни. Но спереди нельзя подходить, может легко убить. Надо её сзади порубать.

− Веди... − Сартай двинулся за Дунканом, остальные за ним.

У Сартая болели голени, которые повредили оковы. Ещё ужасно хотелось спать, верхние веки сползали сами. Надо с ними бороться, доделать работу до конца. Он периодически стискивал зубы, чтобы не заснуть. Когда усиленно работают желваки, к мозгу лучше приливает кровь, он взбадривается. А так можно просто отключиться на ходу. Такое бывало. Лучше всего помогает корочка чёрствого хлеба. Когда её пожуешь, мозг просыпается.

Ещё очень хотелось есть. Как только Сартай вспомнил о хлебе, зверски захотелось есть. Но взять еды в трапезной он не додумался. Не те события, чтобы сейчас думать о еде.

Вход в подземелье находился в боковой стене донжона. Широкие двери распахнуты. Вниз вела широкая винтовая лестница. Как только люди вошли, их обдало сырым холодным воздухом. Несколько чёрных включили фонарики на груди. Они были устроены так, что не слепили владельца и тех, кто находился рядом, давая каким-то образом свет вокруг.

− Ты говоришь, что там мелочь прожор? - Сартай остановился.

− Ну да, там их тьма, − развернувшись, ответил Дункан.

− Тогда надо двери, я бы сказал, ворота − закрыть.

− Закройте и догоняйте, − сказал задним Дункан и двинулся вниз по ступеням. Спуск оказался винтовым.

Вокруг по бокам валялись человеческие кости и черепа.

− Чьи это кости? - спросил Сартай.

− А кто его знает, тут три ловушки было, они сейчас заклинены. Вон, смотри, − Дункан ткнул пальцем в потолок. Над ними нависала длинная решётка со штырями, направленными вниз. - Ловушки управляются из донжона. Падает такая, человек десять за раз укладывает. А если за ней стоят защитники, прикинь, сколько народу можно положить. Представляю, какое тут когда-то было мясо!

Внизу послышался громкий противный скрип.

− Ааа! Мамочка кушать хочет! - радостно сказал Дункан. − Сейчас мы тебя, тварину, накормим!

Зал подземелья оказался большим. По полу и стенам ползали маленькие прожоры. В углу их была куча, словно большой муравейник. Самка оказалась большой, даже от дальнего света её хитин переливался тёмно-синим цветом. Большие глаза на треугольной морде искрились разными оттенками. Брюхо у неё было огромное. Пока люди приблизились, из него уже вылезла парочка новорождённых прожор.

Увидев людей без еды и с оружием, самка насторожилась. Она приподнялась на лапах и заскрипела. Затем защёлкала маленькими челюстями так быстро, будто на барабане играли дробь. Хватательные конечности она угрожающе подняла, а ударные подтянула под себя.

− Поняла, что мы по твою душеньку пришли? - зло сказал Дункан. - Обходите её сбоку и трепайте ей брюхо! - Держа копьё наперевес, он стал осторожно обходить самку с правой стороны.

Сартай направил на тварь пушку. Стрелять он не спешил. Можно всё решить и так, не тратя припасов в пушке. И это стало ошибкой.

Самка не двигалась, словно находилась в ступоре.

С криком Дункан воткнул копьё в брюхо, но не смог пробить хитин. С другой стороны уже тыкали копьями двое чёрных. С непонятной для человека скоростью самка повернула корпус влево. Подцепив хватательной лапой ближайшего чёрного, дёрнула на себя. В долю секунды он оказался перед ударными конечностями твари. Они ударили сразу обе. Чёрный отлетел метров на десять, сложившись ровно пополам. Затем он покувыркался ступеней пять вверх по лестнице. А самка развернулась в правую сторону. Люди уже отпрянули подальше, как только она начала первую атаку.

Навскидку Сартай выстрелил в корпус, а когда самка резко повернулась к нему, выстрелил ещё раз. Можно было второй и не стрелять. Тварь рухнула на пол, словно ей мгновенно отрубили все лапы. Она не двигалась, от головы и верха корпуса по полу расползались холодные и белые потоки воздуха. А сам корпус полностью заморозился. Чёрные замерли, наблюдая эту картину. К улетевшему товарищу никто не кинулся. Всё понимали, что от такого удара он умер мгновенно.

Испуганные маленькие прожоры сбились в углах в кучи.

Сартай уже еле стоял на ногах, в глазах потемнело, перед ним стала тёмная стена - от усталости отключилось зрение. Он несколько раз осторожно присел, боясь потерять равновесие. Зрение появилось.

− Дункан, доделайте тут всё, а я пошёл спать.

С воплями накинулись на мелких прожор чёрные, били их копьями, как палками. Но они оказались очень живучими. После попадания, они только подпрыгивали и продолжали убегать, ища спасения. Затихали они только после третьего-четвёртого удара. Долго придётся тут возиться чёрным...

Сартай посмотрел, как чёрные с остервенением уничтожают мелкоту и пошёл по ступеням вверх.

Во дворе замка стояла гробовая тишина. Возле входа в жилище Карика сидели двое чёрных, охраняя вход. Они уже успели поснимать кое-какую одежду с убитых бывших хозяев. Подложив куртки под задницы, они оперлись спинами о стену и отдыхали. Увидев подходящего Сартая, они поднялись.

− Охраняйте вход и никого не пускайте, − распорядился он. - Если кто в комнату зайдёт - умрёт.

Анта лежала на кровати на боку и громко сопела. После сегодняшних похождений у неё заложило нос.

− Спи, спи... − тихо проговорил Сартай и уселся у стены напротив входа, направив на него пушку.

Как ни настраивал он себя на чуткий сон, ничего не помогло. Облокотившись о стену спиной, он только закрыл глаза и сразу же провалился в самую тьму царства Морфея.


Проснулся он от женских воплей. Во дворе кто-то дико орал, как будто его живьём поедает прожора. В голове гудело, как после хорошей пьянки. Чертыхнувшись, Сартай тяжело поднялся, и прихватив пушку, вышел во двор. Остановился, наблюдая происходящее.

А во дворе на коленях стояло семь женщин из тех, что развлекали людей Карика. Три женщины в простой одежде из прислуги избивали валяющуюся на земле и верещащую рыжеволосую. Одна таскала за патлы, а две с увлечением пинали жертву ногами по лицу и в живот. Черные стояли вокруг и с удовольствием наблюдали эту картину.

− Прекратить! - рявкнул Сартай.

− Из-за неё Малку скинули со стены прожорам! Эта тварь заставила Карика, чтобы он приказал! − прокричала таскавшая жертву за волосы, лишь чуть повернув голову. Она была зла, светлые волосы растрёпаны. - А ты не лезь!

− Мирана, угомонись, − вскрикнул Дункан.

− Кто не прекратит сейчас, останется в замке! А мы утром уходим! - объявил Сартай.

Подействовало, женщины отступили. Жертва экзекуции лежала вся в крови и с надеждой смотрела на Сартая.

− Так! - зло сказал он. − Этих отпустить! - он указал на стоящих на коленях перепуганных девах. − Кто ослушается моих слов, завтра останется в замке, будет выбираться сам. А там прожоры уже поди проголодались!

− А эту тоже отпустить? - ехидно спросила Мирана.

− Эту скиньте со стены, и всем ложиться спать! У нас завтра будет тяжёлый день. Нужно убраться отсюда подальше, пока не нагрянули пришельцы. Запомнили? Кто ослушается, останется здесь!

Сартай развернулся и пошёл спать.

− Иди сюда, дорогуша! - раздался радостный крик светловолосой, а затем отчаянный вопль приговорённой. Возле входа Сартай обернулся. И мужчины, и женщины облепили несчастную и с криками радости тащили её к лестнице на стену.

− Пощадите! - орала рыжеволосая во всё горло, мотая головой. - Пощадите.

− Сейчас! Сейчас пощадим! - самодовольно и мстительно прокричала Мирана. Похоже, она больше всех была зла. - Вот только на стену вынесем!

Крики ещё будут продолжаться, но недолго.

Сартай опять завалился у стены и закрыл глаза...


Разбудила его песня. Снаружи уже было светло. Пели пьяные мужские голоса, доносившиеся из трапезной:

'И только мы никогда не забудем,

что не звери мы, а люди!

Если люди к нам со злом,

хрен ответим мы добром!'

Анта спала, сидя за столом, упёршись лбом в лежащую на нём руку. Перед ней стояли кувшин и чаша, большая миска с вареным мясом, по которому радостно ползали мухи.

− Анта... − Сартай потормошил её за плечо.

− Ааа... − она подняла голову, голубые глаза были стеклянные.

− Ты наклюкалась, что ли? - недовольно спросил Сартай.

− Прости, всё тело болит, а бок печёт огнём, − тяжело выговорила она. Затем, охнув, опустила голову снова.

− Эээй! - Сартай ещё потормошил её за плечо.

Анта спала.

Сартай двинулся в трапезную, а там всё горланили:

'Жизнь то наша тяжела,

Легче только у осла!

Хорошо, мы не из знати,

У нас нечего забрати!

А не то бы нас убили,

И без слёз похоронили!'

Во дворе и в трапезной так и валялись трупы и оружие, всё было в крови. За столом сидело пятеро чёрных и горланили песню. Дамочки из прислуги тоже кутили с ними, упившись почти в хлам.

− Вы не оборзели? - Сартая разрывало от возмущения. − Я же сказал, утром выходим!

− А что? Дай нам отметить! У нас и победа, и освобождение! И отмщение! Знаешь, сколько мы в плену были, через что прошли? - говоривший мужичок с залысиной, по возрасту тут старший. Дункана не было.

− А где Дункан?

− Ааа... Где? - старший пьяно и самодовольно посмотрел на Сартая. - Трахает Сиамку! Знаешь, какая она красииивая!

Он встал, подошёл к трупу куцебородого, наклонился:

− Слышь! Бетрик, слышишь? - он пнул застывшее тело с открытыми засыхающими глазами. − Дункан трахает твою бабу! Ха, ха! И по согласию, ха, ха! Эти шлюхи ща готовы дать любому!

Хороший лещ лечит таких зарвавшихся пьяных лучше всего. По-иному можно человека травмировать или покалечить. А лещ... он сразу осаживает пыл и быстро может угомонить. Конечно, если зарвавшийся нахал не превосходит в силе. Что Сартай и сделал. Он со всего маха отпустил старшему звонкого леща. Ляскнуло так, что все замерли, а голова старшего передёрнулась в сторону. Он схватился за щёку и удивлёнными глазами озадаченно смотрел на Сартая. За столом все замерли озадаченные, наступила безмолвная пауза.

− Ты чего это? - опомнившись, промычал возмущённо старший, не убирая руку от лица. Второй лещ в другую скулу дал ему понять, что задавать сейчас вопросы не стоит.

− Так! - Сартай грозно посмотрел на сидевших за столом. - Сейчас все по норам! После обеда зазвонит замковый колокол, всем собраться во дворе!

Все дружно рванули на выход. Отхвативший лещей обошёл Сартая сторонкой и тоже исчез в дверях.

Оставшись один, Сартай сел на лавку, налил себе чашу вина, пододвинул миску с фасолевой похлёбкой. Нашёл нетронутую ложку. Он зверски хотел есть. После еды он решил идти искать свои с Антой вещи и оружие. Ещё нужно изучить оружие пришельцев, чтобы уничтожить прожор, если они нападут на выходящий из замка обоз.


Глава тринадцатая


Побег


Совсем недавно прошёл дождь, срывался ветер. Но сейчас тёмные тучи замерли, пряча полуденное солнце. Казалось, будто застыло время. В воздухе витал еле заметный ветерок, несущий ароматы сырости и свежести.

В замке царила суета, было шумно. Уже стояли во дворе три телеги, на которые погружено всё добро, найденное в замке.

Мужчины и женщины уже обобрали трупы бывших хозяев, нормально приоделись. У некоторых куртки были проколоты или разрублены. Но от крови их отмыли. Трупы никто не убирал, возле трапезной они так и валялись, некоторые полуголые.

Пейзаж был жуткий.

Свои и Анты вещи Сартай нашёл в сундуке Карика. Анта уже сновала по двору, отдавая распоряжения Дункану и отхватившему лещей Марку. Получивший действенный урок, Марк был теперь особенно услужлив. Так всегда - давишь своё с позиции силы, уступают. Попускаешь, даже если ты сильней - наглеют, залазят на шею. Конечно, если ты не находишься в зависимом или более слабом положении. Даже и овца может укусить человека без палки.

Сартай грузил отобранных у них в лесу форэсов, прикрепляя к походным сёдлам вещмешки. Своих возчиков он нашёл в конюшне. Так называли помещение, где содержали фортэсов, хотя коней на земле не было уже очень давно. В амбаре, как он и ожидал увидеть, навалом лежали замороженные трупы людей и животных, приготовленные для прокорма прожор.

В этом мире, особенно в этих местах выжить сейчас тяжело. Но Сартай поражался алчности Карика и его людей. Ведь тут и дураку понятно, что сотрудничая с пришельцами и разводя прожор, они делали вред Земле и всему оставшемуся человечеству. И недотёпе понятно, что они продавали своё будущее. Своих потомков тоже. Но у каждого своя справедливость, заточенная под себя. И ещё куча оправданий, которые можно подвести под свой интерес. Поэтому люди и страдают на Земле.

Золото и несколько драгоценных камней Сартай нашёл также в сундуке, завёрнутые в мягкую и приятную на ощупь ткань. Он положил драгоценности в вещмешок Анты. Ей он внушал, что обоз нужно срочно доставить в Миссию. Нужно, чтобы Миссия обладала оружием пришельцев, знала о них. Тогда сюда направят внушительную экспедицию, чтобы хотя бы попробовать тут навести порядок. А у Сартая были другие планы, он в Миссию идти не собирался. Но говорить об этом Анте нельзя.

Подошла Анта, выглядела она после вина и вчерашних похождений устало, но уже протрезвела. Она нашла себе одежду, да ещё и умудрилась опрокинуть чашку вина для оживления организма и мозгов после одиночной пьянки. Волосы причёсаны и завязаны в хвост. Лёгкая и мягкая куртка из кожи. Кожаные штаны и аккуратные женские сапоги.

− Всё готово, можно отправляться, − она потрогала ножны меча у седла, проверив, хорошо ли он закреплён.

− Ты всё оружие положи на среднюю телегу, − посоветовал Сартай. - Во-первых ты верхом, тебе пушки хватит. А если нужно, с телеги возьмёшь.

Анта кивнула. Она понимала, о чём говорит Сартай. Если прожоры нападут, неизвестно, как поведут себя фортесы. А такое мощное животное не удержишь, если оно становится неуправляемо. Никакие удила его не удержат.

− А доспехи надевать не будешь? - Сартай разглядывал Анту. Сейчас ей можно было залюбоваться. Прекрасное преображение. Вчера она выглядела как окровавленная бешенная ведьма.

− Нет, − выдержав паузу, ответила она. - Чужое тело не болючее! Ты забыл, что у меня бок не в порядке. Я обвязалась тканью по рёбрам, так легче дышать и двигаться. Тем более вчера я его потормошила изрядно. И ещё... я так подвижней.

Сейчас все чёрные и женщины были бодрячком, суетились возле телег. Совсем недавно Сартай ударил в колокол. Когда все оставшиеся обитатели замка собрались, он объявил, что всех забирает в Миссию, там нужны руки не только мужские, но и женские. Дал всем понять, что им тут жизни не будет. Хотя люди и так понимали, что в этих местах им не выжить. А идти непонятно куда, да ещё непонятно к кому в руки никто не хотел.

Сартай предупредил, что если кто-то будет своевольничать, он на нём испытает оружие пришельцев. Один вид испускал еле видимые волны. Если его направить в стену и выстрелить, ничего не происходило. Хотя Сартай знал действие, он испробовал его на себе, когда его обездвижили в лесу.

Поэтому, когда он угрожал испытать это оружие на человеке, он просто припугнул. Говоря это, он посматривал на лысоватого, которому отвесил лещей. Тот виновато опустил голову, будто весь сжался. Он прекрасно понял, к кому в первую очередь обращался Сартай.

Сартай решил, что женщин, которые услуживали бандитам, они также заберут. Это не вызвало особого удовольствия на лицах чёрных и женщин из прислуги. Но оставлять здесь этих шлюшек было бы бесчеловечно. Они пристраивались в этой жизни, как могли. Главное, что они не сделали обитателям замка никакого зла в отличие от той рыжеволосой, которую скинули со стены.

В принципе все женщины устраиваются в этой жизни, так что винить их особо не в чем. У животных брачные игры, самцы бьются, а самка ждёт, кто победит. Выбирает того, кто сильней. В жизни тоже так, женщина выбирает того, с кем ей будет безопасно и комфортно. С кем она сможет вырастить детей и создать семье неплохие условия. Всё зависит от того, у кого какой шикарный выбор. У одних женщин он богатый, у других бедный. А мужчины лезут из кожи, чтобы женщине понравиться. И они думают, что они выбирают. Но они только предлагают себя. А выбирает женщина, если конечно она не зависима.

За время, пока все отдыхали, Сартай обследовал замок, отобрал нужное оружие, которое стоило забрать с собой. Всё оно уже было загружено в телеги.

На передней телеге стоял излучатель, который они приволокли из донжона. Он оказался небольшим, по колено высотой и такой же шириной. Зато он оказался очень тяжёлым. Бока его отсвечивали оранжевым светом, что говорило о том, что он работает. Те небольшие излучатели на запястьях людей оказались индивидуальными. Как только умерли их владельцы, они переставали работать.

На передней телеге должны были ехать Дункан и худой чернявый малый, которого звали Борка. Ещё низкорослый мужичок средниз лет. Вообще на каждой телеге собралось ехать по три мужчины и три женщины.

Оружия на телегах было заготовлено немало: под рукой заряженные арбалеты, несколько топоров и мечи. У каждого мужчины в обозе было копьё, потому что в ближний бой вступать с прожорой с мечом - верная смерть. Некоторые женщины примеряли арбалеты. То ли это была бравада, то ли они они реально будут стрелять в случае опасности.

Мирана, бойкая русая женщина, та точно будет стрелять. Шустрая и решительная. Она была лидером среди женщин. Да и неудивительно, дамы из любовниц вели себя тише воды, ниже травы.

Два орудия пришельцев, которые стреляли короткими режущими дисками были на первой телеге. На средней устроились один неприметный, лет тридцати. Сартай даже не помнил, как его звать. Второй молодой, что в плену недавно. Шустрый малый, как ни смешно, его звали Алай. Третьего звали Барга. Точь-в-точь как того, что Анта порешила на дороге. На последней телеге ехало трое чёрных во главе с Марком. Он самый старший из них, с залысиной. Самый лучший друг Сартая, ведь познал силу его лещей. Марк и ещё один мужчина с его телеги держали громоздкие парализаторы.

У Сартая с Антой холодное оружие покоилось на средней телеге, а в руках придавали уверенности санта клаусы. Дункан пояснил, что так называли это оружие люди Карика. Всё оружие пришельцев было ближнего боя. Да и пришельцы бы не дали таким бестолочам, как Карик лучшего.

Женщин Сартай почти не знал по именам. Запомнилась только Мирана, да ещё одна Салима. Она сразу бросилась в глаза. Привлекательная женщина, горда себя несла, насколько можно было в её положении.

Сартай с Антой должны были держаться в дороге средней телеги. Они должны были успеть везде, поскольку лишь они верховые. Да и самые способные.

Сартай взобрался в седло, оглядел обоз.

− Ну, что? Никого не забыли?

− Да вроде нет! - ответил с передней телеги Дункан.

Люди были сосредоточены, взгляды серьёзны. Казалось, напряжение висело в воздухе. Фортэсы чувствовали настроение людей, тоже нервничали. Но они наоборот рвались вперёд, перебирая тяжёлыми ногами.

− Ну... тогда тронули! − громко сказал Сартай. Больше он ничего не добавил, потому что это бы только нервировало людей. Никто не знал, как они выберутся из этих мест, каждый в душе переживал.

Обоз тронулся в тишине, никто не проронил в ответ ни слова. Лишь скрип колёс, да шумные выдохи фортэсов разнеслись по двору замка. Зев былых ворот словно выпускал людей в неизвестность, которая таилась в лесу.

Обозу предстояло пройти через него. Люди надеялись на излучатель, но страх перед прожорами был велик, особенно у мужчин. Они все видели, насколько эти инопланетные твари опасны и быстры. Особенно как быстро и страшно они работают лапами.

До леса доехали спокойно, в тишине. Казалось он плотно обхватил путников с двух сторон, сжал, увеличив напряжение. Полуголые деревья стояли неподвижно, словно каменные стражи. Почти облысевшие кроны нависали над головами, иногда соединялись друг с другом, заслоняя небо.

Лес сейчас казался каким-то зловещим. В воздухе витал запах сырости и мха, смешанный с ароматом хвои. Скрип телег эхом отдавался в тишине леса.

Шорох листьев под копытами фортэсов и колёсами казался громким, будто кто -то следовал за ними. Слух обострился, ведь люди знали, с какими опасными существами могут сейчас столкнуться. Страх нарастал с каждым шагом. Они понимали, что где-то здесь, среди густых зарослей, притаились прожоры. Их сдерживает только излучатель.

Вдруг далеко позади раздался странный шелестящий звук, словно тысячи насекомых ползли по листьям.

− Сартай! Анта остановила фортэса. - Нам сейчас излучатель не поможет! Они нашли самку и детёнышей! И ещё... я видела, какие они быстрые!

Позади раздался громкий зловещий скрип, за ним второй. Фортесы забеспокоились, зафыркали. Люди с испугом и надеждой посматривали на миротворцев.

− Ааа! − заорал впереди Дункан. Их фортэс понёс со страху телегу на всём ходу. До предела натянутые вожжи не помогали: задрав голову, фортэс бешено мчался вперёд.

Второй тоже сорвался с места, но Сартай навскидку успел выстрелить ему в бок из санта клауса. Возчик пробежал ещё шагов пять, затем на ходу запахал землю так, что люди с криками вылетели из телеги.

− Прыгай! - крикнул Сартай Анте, ловко спешившись сам, потому что его фортэс уже сорвался с места. Было ясно, что он будет неуправляем. Звуки позади, хоть и были ещё далеко, но привели животных в неконтролируемый животный ужас.

Анту не надо было просить. Реакция и рефлексы у неё были получше, чем у Сартая. Она ловко спрыгнула на сторону, пробежав по инерции вперёд.

Повернувшись, Сартай вскинул санта клаус, потому что фортэс последней телеги с грохотом врезался на ходу в среднюю. Обезумевший, он пытался её оббежать. Бедный Марк пытался его угомонить вожжами и криками, но бесполезно.

Сартай выстрелил фортэсу в голову. Он слегка вскинулся на дыбы и затем рухнул как упавший с телеги мешок. Первая телега, под удаляющиеся крики Дункана, уже исчезла из виду.

− Что ты творишь? - Марк спрыгнул с телеги, держа парализатор на ремне наперевес.

− Встречаем их здесь! Нам фортэсы лишь добавят мороки! - Сартай доставал и разлаживал заряженные арбалеты и свой меч.

Уааа! - заорали женщины и бросились в стороны с задней телеги. На высоте метров пяти за беглецами летел прожора. Он был отдалённо похож на богомола, его мелькающие крылья блестели даже без солнца, а большие глаза будто отражали свет солнца, хотя небо затянуто тучами.

Понимая, что найдя убитую самку, они придут в бешенство, Сартай готовился к бою. Их сейчас не удержит никакой излучатель. Да и тем более его увезла первая телега. Но лучше таких опасных врагов встречать в лоб, а не при бегстве. Вдали за первым прожорой летели ещё четыре. Но они разлетались немного в стороны.

− Ну что, Сартай! - Марк уже спрыгнул с телеги, направив парализатор в сторону спускающегося прожоры. - Бежать нам некуда! Или умрём, или победим!

Марк пятился, чтобы спрятаться за телегу возле мёртвого фортэса. Все приготовились к бою, две женщины тоже схватили арбалеты. Остальные забежали и присели за первую телегу.

Прожора был уже на подлёте. В него полетели болты, многие чёрные орали от страха, но стреляли. Особого вреда болты не принесли, тем более прожора при посадке извивался, лавировал, будто быстро ползёт змея. Когда он был в десяти шагах над телегой, Сартай с Антой выстрелили почти одновременно. Несмотря на попадание в бок, прожора приземлился прямо на телегу. Он был огромен по сравнению с людьми. Выше человека, в длину он был в три раза больше.

Спрятавшиеся за телегой Паркон и ещё двое рванули за первую, но один не успел. Всё произошло слишком быстро. От второго залпа голова и шея прожоры побелела. Но он успел хватануть одной лапой убегающего мужичка. К себе подтянуть не получилось, сильно слабый был посмертный рывок. Но зазубрины при рывке страшно вспороли шею возле ключицы. Бедняга упал на колени, схватившись руками за рану, из которой обильно толчками выходила кровь.

− Парализаторы им не вредят! - Маркон бросил оружие на переднюю телегу. Он склонился над беднягой, а он растерянно смотрел на Марка, будто он мог ему помочь.

− Маркон, ещё четверо их! − зло сказала ему Анта. Они в лесу, надо встречать!

− Чем, копьём? - зло и обречённо ответил Марк, повернувшись. - Да я усрусь от страха!

− Себя пробуй защитить! − Сартай внимательно смотрел за деревья, зная, что Анта и без договорённости смотрит за второй стороной.

В стороны разлетелись по два прожоры, приземлились в лесу. В том, что они не оставят в покое людей, никто не сомневался. Но пока они не нападали.

Так простояли некоторое время, но вокруг было тихо. Об атаке напоминал лишь застывший наполовину прожора на телеге, да уже упавший и притихший бедняга с раной. Все молчали, понимая, что лишний шум наоборот может спровоцировать на атаку.

− Давайте уходить отсюда, − запричитала одна из женщин, выглядывая из-за передней телеги. Мне страшно!

− Не скули, скажем, что нужно будет делать! − оборвала её Анта.

− Может, они и не нападут? - с надеждой в голосе спросил Марк.

− Нападут... − Сартай думал, что предпринять в этой ситуации. Либо ждать атаки, либо пытаться удалиться отсюда пешком. Но это будет хуже, намного хуже. Сейчас у многих есть хоть призрачная, но защита - телеги. Если их не будет, многие попытаются убежать. В стороне они будут обречены.

− Что думаешь? - спросила Анта. - Они тут?

− Не знаю! Видишь, тихо. Возможно они рванули за первой телегой, а они её заметили по любому. Потом вернутся за нами.

− Если они рванули за Дунканом, то у нас есть время смыться куда-нибудь на открытое пространство. Там будет легче. Здесь атака может быть внезапной.

− А если прихватят на дороге? − задумчиво спросил Сартай.

− Не должны. Я видела, как они жрут. Они там пока напируются, мы можем до замка добежать. А там мы с ними легко разберёмся. Потом за оружием этим вернёмся, и за золотом... − Анта движением головы показала на телеги.

− Дело говоришь. Если бы они были здесь, то уже бы напали.

Сартай оглядел растерянных людей. Кто заряжал арбалеты, а кто сжимал в руках копьё. Из эффективного оружия против прожор остались только два санта клауса.

− Слушайте все! − Сартай говорил негромко, но таким тоном, чтобы его все услышали и поняли. − Сейчас Анта побежит по дороге к замку. Все за ней! Я буду защищать вас сзади.

− Вот что ты наделал, Сартай! - в сердцах сказал перепуганный Алай. На фортэсах бы от них сбежали...

− Да куда бы ты сбежал! - оборвала его Анта. − Они бегают быстрее фортэсов раза в два! Так что не отвлекаемся! Все кто хочет жить, за мной!

Уговаривать никого не пришлось, все дружно ринулись за Антой. Две женщины были с заряженными арбалетами в руках, остальные надеялись на своих защитников.

− Темп большой не бери, а то сдохнут! - громко сказал Сартай. − Кто увидит прожору, кричите и показывайте в его сторону рукой!

Он огляделся и побежал замыкающим, внимательно сканируя местность. Он отчётливо понимал - сейчас он отвечает за этих людей. За Анту, за себя.

Бегуны все оказались плохие. Да оно и не удивительно. Лишь Алай не выказывал усталости, потому что молод и в плену оказался недавно. Остальные быстро запыхались и стали сбрасывать темп. Группа стала растягиваться. Все бежали и зыркали по сторонам, боясь опасности. Если кто-то запаникует при атаке и побежит в лес, то будет обречён. А Сартай насмотрелся на своём веку, как паникуют люди. Видел женщин, которые просто закрывают глаза, когда им сильно страшно. Они просто стоят и орут во всё горло, как будто это им поможет.

Пока лес сжимает дорогу, опасность будет велика. Выпрыгнуть неожиданно из-за густых кустов или ствола большого дерева для прожоры труда не составит. Это может увеличить его шансы против людей. Не совсем понятно, почему они сразу не напали впятером. Но кто поймёт логику инопланетной неразумной твари. А может быть и разумной, просто у них нет рук, как у человека. Касатки равны человеческому интеллекту, а что они смогли сделать в воде и с плавниками. Выстроить подводную цивилизацию? Ничего они не смогли. Вот и про прожор пока ничего непонятно. Тем более они развивались на другой планете. Возможно, у них годами выработан инстинкт вылавливать сначала жертв, вырвавшихся вперёд. Тогда больше шансов захватить всех.

Сартай бежал спокойно. Лишь болели ноги после вчерашней экзекуции кандалами, но терпимо. Дыхание было ровным, сказывались тренировки.

А вот чёрные и женщины бежали тяжело, но страх гнал их вперёд. Они старались не отставать от Анты. Анта тоже бежала легко, будто прогуливалась. Хотя Сартай знал, что ей тяжело с её травмированным боком. А вот у остальных беглецов сердца уже бешено колотились, они хватали ртом воздух, как вытащенные на берег рыбы.

Надеяться обнаружить врага сейчас можно только визуально, все сторонние звуки глушились звуком тяжёлых шагов и прерывистым дыханием. А ступать при беге нужно легко, а не топать ногами в землю. Это забирает много сил.

Одна из шлюховатых девиц, чернявая, вдруг остановилась и согнулась, тяжело дыша.

− Ты чего? - тихо спросил догнавший Сартай. - Нельзя останавливаться!

− Все... Не могу... больше... − тяжело выдохнула женщина. Опустилась на колени и обессиленно села на пятки. Обречённо снизу посмотрела на Сартая. Лицо красное, потное. Глаза с поволокой. Дыхание её было тяжёлым.

Анта увидела задержку, перешла на шаг. Она успевала смотреть везде.

− Вставай! - прорычал Сартай. - Тащить тебя никто не будет!

− Не могу... − она в отчаянии хлопнула себя по ноге. - Не... могу!

− Ну оставайся тогда! Может, хоть немного прожор задержишь!

− Нееет! − она тяжело встала, и смотря в землю, побежала.

Двинувшись за ней, Сартай заметил справа еле уловимое движение. Боковым зрением, чтобы не подать виду, он сконцентрировал внимание на этой стороне. Что-то двигалось вместе с ними, но если это прожора, то они умеют менять цвет. Форму существа, которое их сопровождало, он не разглядел, но оно было местами тёмное как стволы деревьев, а местами цвета опавшей листвы. Вдруг его словно обдало жаром - он засёк блестящий глаз. Эти твари обладают способностью хамелеона. Идеальные хищники.

Прожора...

Хищник будто почувствовал, что его заметили. Он исчез.

Чернявая снова стала отставать, хотя все уже почти шли.

− Анта! Они здесь! - громко сказал Сартай.

Миротворцы понимали друг друга с полуслова. Она пошла шагом, бежать уже не было смысла. Хоть замок уже не так и далеко, они не успели.

Позади, шагах в пятидесяти на дорогу выбежал прожора и зловеще заскрипел. Звук будто резанул всех по нутру. Люди быстро шли, потому что уже не могли бежать, вертели головами из стороны в сторону.

Прожора исчез также внезапно, как и появился. Он ушёл на левую сторону по ходу движения. Через несколько мгновений его зловещий скрип послышался из лесу.

Страх разъедал разум людей, они начали обгонять идущую Анту. Она вертела головой не переставая, боясь пропустить нападение.

− Замок, замок! - воскликнул Алай, он по сравнению с другими мог ещё разговаривать.

А позади в лесу раздавался зловещий скрип. Но он был далеко. Зато он очень хорошо подгонял измотанных беглецов. Лес расступился, выпустив людей из своих объятий.

− Неужели всё? - Анта развернулась, когда отбежали от крайних деревьев шагов на тридцать.

− У меня такое чувство, будто нас сюда гнали. - Сартай облегчённо выдохнул. − Загоняли в капкан.

− А так и есть, мы в замке в ловушке, − сказал Маркон. Он всё озирался на лес. Может, кроме этого замка ничего больше в жизни и не увидим! Он всё посматривал в сторону деревьев:

− Вон, стоит под деревом, падлюка! - воскликнул он, показывая рукой.

Сартай уже давно видел наблюдавшего издалека за ними прожору. Но молчал, чтобы не дёргать людей. Им сейчас нужно спокойно добежать до спасительного донжона. Там можно дать прожорам достойный отпор. Да, и сами стены давали ощущение призрачной безопасности. Это лучше, чем стоять на лесной дороге и вертеть во все стороны головой.

Люди уже бежали из последних сил, по сути шли. Но проём ворот замка уже был перед ними. Все уже успокоились, сейчас нужно быстрее добраться до донжона, и они будут в относительной безопасности.

Анта уже вбежала во двор, за ней держался Алай и рыженькая женщина. Три женщины и Марк пробегали ворота.

Сознание Анты как что-то кольнуло: боковым зрением она засекла что-то на внутренней крепостной стене. Развернувшись, она сосредоточила внимание.

Возле ступеней на крепостной стене притаилось два прожоры. Они слились цветом со стеной, распластались так, будто физические законы на них не действовали. Ещё один хищник маскировался на другой стене. И они не спешили нападать, ждали, пока все забегут в замок.

− Стены! - истошно крикнула Анта.

Поняв, что их обнаружили, прожоры с двух сторон прыгнули вперёд и спустились на площадь, не используя крылья. В полёте они так зловеще заскрипели, что посеяли вопли и хаос ещё до приземления.

Легко спружинив на лапах, твари атаковали шарахнувшихся в сторону орущих людей.

Всё происходило очень быстро. Слишком быстро.

Анта выстрелила несколько раз в ближайшую тварь. Хищник даже не успел подбежать к орущему Маркону, который выставил впереди себя копьё.

Блестящие глаза и голова прожоры мгновенно побелели. Но два других сородича уже сеяли смерть, работая лапами, словно зазубренными вертикальными косами. Сейчас они уже не охотились - сражались.

Ближайшего к воротам подстрелил Сартай, попав ему несколько раз в брюхо. Он лишь успел подтянуть к себе лапой одну женщину и ударными лапами раздробить половину костей в её теле. Третий успел подкинуть в воздух двух женщин зацепив их зазубринами хватательных лап. С воплями они перекувыркнулись в воздухе. До того, как его заморозили с двух сторон, он ещё успел подцепить Марка. Он сил бросить его уже не было. Смог лишь подтянуть его.

Марк лежал почти под побелевшим прожорой, прижатый хватательной лапой и истошно орал. Вокруг стоял ужасный гвалт.

Кроме Мираны, державшей разряженный арбалет, все женщины ринулись к донжону. Алай и остальные мужчины испуганно озирались. Увидев, что никто не нападает, они кинулись к бедняге Маркону, потому что женщины, попавшие под косы прожор, лежали неподвижными. Их так порвало зазубринами, что они потеряли сознание ещё в воздухе. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что им помощь уже не нужна.

Анта отошла к ступеням, села на них и обхватила голову руками. Сартай кинулся к ней.

− Ты чего? − спросил он, разглядывая Анту. − С тобой всё нормально?

− Это я виновата... − глядя в землю, тихо проговорила Анта.

− Чего? − не понял Сартай.

Анта подняла голову, в глазах стояли слёзы:

− Я виновата, говорю! Мне надо было проверить!

− Ни в чём ты не виновата. И даже в мыслях никто не мог предположить, что эти твари умеют устраивать засады похитрее чем люди. И скажу тебе... Если ты бы побежала вперёд, тебя бы уже не было.

− Ещё один... − Анта рассеяно посмотрела вокруг. - Остался ещё один.

− Он в лесу.

Марк продолжал громко стонать, мужчины стояли и смотрели на него. Они уже осмотрели валяющихся женщин. А Марк уже не жилец, это было видно по нижним кишкам, которые лежали на грязных камнях. Да и лужа крови уже внушительная.

− Сделай что-нибудь, − Анта кивнула в сторону бедняги.

− Идите в донжон, будьте там, − Сартай повернулся к стоящим. - Слышали? Все в донжон! А я, − добавил он вдогонку уходящей Анте, − подумаю, что с последним прожорой делать.

Когда все ушли, он подошёл к лежащему Марку, присел:

− Что, Маркон...тяжело?

Он лишь промычал в ответ.

− Ну, закрой глаза...

Выйдя из замка, Сартай проверил заряды в санта клаусе. На прожору хватит шесть оставшихся.

Он знал, что оставшийся один, хищник наблюдает за замком. Если у них есть чувства, а не только холодный расчёт, прожора должен быть очень зол. С ним надо разобраться сейчас, выманить его на себя. Осознав, что произошло с его сородичами, он на группу людей не будет нападать никогда. Но его инстинкты и способности позволят ему следить за людьми долго. И ему представится момент, когда можно будет без вреда для себя разделаться с людьми. Ведь люди устают, спят.

А устаёт ли прожора? Сколько он спит? Судя по их поведению и коварству, от них можно ожидать чего угодно. Они уже преподнесли хороший сюрприз, устроив засаду в замке. Это не просто стая хищников, которая прёт напролом. Это изощрённые убийцы. Они быстры, их страшные лапы молниеносны. Это даже не укладывалось в сознании, что такими огромными лапами можно так мгновенно действовать.

Лес стоял почти опавший, мрачный. Когда выходили обозом, этого не ощущалось. А сейчас Сартай шёл один. И после случившегося этот лес казался враждебным.

Сартай уже ненавидел этих прожор всеми фибрами своей души. А ведь это только питомцы пришельцев, если он правильно понял. Если прожорам люди ещё что-то смогут противопоставить, то что можно сделать против того летающего ромба, который сбил Сартая с ног воздушной волной в Проклятой долине? Если у пришельцев хватило возможностей прилететь на Землю, то и уничтожить людей они могут легко. А судя по разведению ними здесь прожор, ничего хорошего от инопланетян ждать не стоит.

Но это сейчас не особо важно. Сейчас главное - уничтожить это мерзкое существо. Пока оно живо, люди в опасности, хоть в замке, хоть в пути.

Прожора найдёт Сартая, и тогда кто-то из них умрёт.

Нужно действовать. Времени выжидать нет, в любой момент возле замка могут появиться пришельцы. Или ещё чего проще, прожора пойдёт звать на помощь сородичей, если они где-нибудь поблизости обитают. Поэтому надо не дать ему уйти. Нужно уничтожить его сейчас. И так эти твари уже принесли людям кровавый урожай.

Идя на дело, многие миротворцы шли расслабленно. Всё-таки сказывался опыт и постоянное нахождение в экстремальных ситуациях. Мельник всегда в муке, пахарь потный и грязный. А миротворец идёт смело, уверенный в себе. Сколько раз он сражается с людьми, ожидая в засаде. С людьми для него биться просто. И умереть он не боится, потому что знает: он не зря прожил на этой Земле. Он не просто ел и коптил небо. Он что-то делал, боролся.

Другое дело сейчас. Сартай видел, как действует прожора. Он боялся взять с собой Анту, чтобы вдруг не увидеть, как она взлетает от косы прожоры. Да и с людьми кто-то должен быть, потому что эти твари коварны. Их действия не предугадаешь. Это показала устроенная ними засада в замке. И ещё они очень быстры, их лапы молниеносны.

Когда до леса осталось шагов двадцать, Сартай остановился. Ему было немного не по себе. Таким бывает страх перед неизвестным. Тревога и подсознательный страх сжимали грудь. Пальцы сжимали санта клаус, это придавало уверенности, которой сейчас не хватало в душе.

Что ждёт его в лесу?

− Эй! - выкрикнул он изо всех сил, чтобы его услышал прожора. - Я иду! Встречай!

Сартай не был уверен, что прожора его заметил. Но он услышит его точно, даже если он находится по ту сторону замка. Слух у этих тварей должен быть отменный. А самому в этом лесу Сартаю делать было нечего.

Санта клаус перезаряжается с замедлением, на загон заряда в ствол проходит время, за которое можно сделать три быстрых шага.

Хлопнув ладонью по локтю, где заканчивались железные полосы на кожаном доспехе, Сартай пошёл вперёд.

Подойдя к деревьям, он всё внимание сконцентрировал на поиск прожоры. Сейчас в лесу два хищника: он и эта инопланетная тварь.

Листья захрустели под ногами, когда он подошёл к деревьям. На тонкие стволы он не обращал внимания, концентрировался на внушительных стволах, за любым их которых мог притаиться прожора. Листья шуршали под ногами, местами ветки мешали идти, будто удерживали.

Теперь Сартай шёл медленно, прислушиваясь и сканируя местность взглядом. Особо он этого не выказывал, полагаясь на боковое зрение. Но глаза зыркали из стороны в сторону, будто ходики на часах. Он как бы поворачивал голову, чтобы показать, будто смотрит туда, а на самом деле смотрел назад. Возможно, это заставит прожору поверить, что он не контролирует тыл. Чем наглее прожора нападёт, тем лучше. А он нападёт... В донжоне много людей, много шансов этой твари умереть. А Сартай один, это может быть для противника лёгкая победа. Поэтому он выберет напасть на одинокого человека.

Сартай не знал, чем это всё закончится. Стрелы и мечи с копьями - это одно... Тут же совсем другое. Тут огромный хищник, быстрый и коварный.

В глубине леса, далеко впереди, громко треснула ветка.

Холодок пробежал по спине. Сартай остановился и прислушался. Пока тишина была полной, если не считать цокающей птицы вдалеке.

Нужно найти место, где хотя бы небольшая поляна или вокруг поменьше толстых стволов. Там ждать. Сартай тихо пошёл вправо, там лес казался реже и почти не было кустов. Найдя небольшую прогалину, он оценивающе её оглядел. Справа находились плотные кусты. Они не просматривались даже почти полуголые. Идеальное место для засады, из которой можно внезапно напасть. Эти кусты должны стать рыболовным крючком для врага. Он будет считать, что маскируется, но оттуда атаки и будет ждать Сартай.

Выйдя на центр поляны, он сел в позу лотоса. Положил санта клаус на колени, стволом в правую сторону, где росли кусты. Теперь остаётся только ждать...

Казалось, лес застыл, скрывая любые намёки на жизнь. Цокающая птица давно умолкла. Нет, ощущение опасности обострило слух. Подсохшие листья на ветвях... Они будто тихонько шептались между собой, движимые еле заметными потоками воздуха.

Обычно Сартай был спокоен в ожидании боя. Разве что в молодости, когда были первые схватки, первая кровь и риск. Вот тогда сердце билось гулко, было страшно и безумно радовали первые победы.

Сейчас он сжимал санта клаус так, будто это его первый бой. Настороженный взгляд метался по лесу, стараясь уловить малейшее движение. Сам он весь превратился в слух, любой шорох будет сразу услышан. Сомнений не было, прожора знает о нём. Он где-то недалеко, выжидает момента, чтобы внезапно напасть.

Вдруг далеко впереди раздался противный скрип, заставивший кровь застыть в жилах. За ним второй, а одновременно с ним и третий. Но они были тоньше, чем слышанные раньше. Хотя и не менее громкие.

Вскоре раздался шелест листьев и хруст веток. Сартай не двигался − враг заходил в лоб. Но шум стоял такой, будто быстро идёт группа людей и пинают ногами опавшие листья.

Мышцы почти свело судорогой. Тело напряглось, готовое к мгновенному действию.

Между деревьями показались быстро бегущие три небольших прожоры. Они были человеку примерно по пояс, старались слиться цветом с деревьями и листвой. Увидев человека, они зловеще заскрипели.

Медленно поднимаясь, Сартай чуть повернул голову, смотря боковым зрением назад. Его враг там, или он ничего не понимает в военной хитрости. Молодёжь идёт в атаку в лоб, отвлекая и создавая шум. Это даст возможность врагу подкрасться сзади и не быть услышанным.

Заметив сквозь ветки кустов два мерцающих глаза, Сартай даже не дёрнулся. Страх пропал. Отступать некуда, теперь только бой.

Сартай играл по их правилам. Он развернул ствол в сторону бегущих прожор и выстрелил. Попал одному в голову. Раздавшийся ужасный скрип оповестил, что он попал. Пока заряжалось оружие, Сартай развернулся.

Прожора был в воздухе. Полёт его был стремительным. Он летел, будто лань перепрыгивала с разгона обрыв. Они оба всё расчитали правильно, но Сартай перехитрил. Выстрелив падающему на него прожоре в грудь, он крутанулся в сторону. Зазубреная лапа чиркнула по воздуху в полуметре. Но Сартай на это уже не обращал внимания. Он знал, что прожора уже безвреден - страшная заморозка действовала мгновенно. Он развернул оружие в сторону молодняка, но они просто убегали. Остался лишь один недорослик лежать на жёлтой листве.

− Вот и всё, − Сартай повернулся к взрослому прожоре. Он бессильно лежал на пузе, но голова ещё непроизвольно подёргивалась от всепобеждающей его боли.

После такого напряжения пошёл мандраж, который выдавали дрожащие руки. Громко выдохнув и оглядевшись, Сартай закинул ремень санты на плечо. Затем ещё раз выдохнув, он пошёл искать дорогу. Нужно добраться до телег. Дальше найти Дункана...

Сартай шёл не спеша, как можно тише. Так больше шансов, что тебя не услышат, зато услышишь ты.

Наконец он вышел на дорогу. Слева замок, справа путь к телегам, тут не перепутаешь. До телег он не дошёл, потому что прошёл от края леса не так уж и много.

И он пошёл вправо, не забывая сканировать местность. Она сейчас всё равно враждебна. Вскоре он услышал странные звуки. Дальше пошёл медленно и почти бесшумно, листвы было полно и на дороге.

Вдали показались телеги. И источник шума. С десяток маленьких прожор столпились за телегой и дружно поглощали фортэса. Большинство из них были по колено человеку.

Сартай почти подкрался, чтобы выстрелить по ним. Заметив его, один прожора заскрипел. Все дружно повернулись и уставились на замершего человека. Сартай прицелился и выстрелил. После негромкого звука выстрела в толпе прожор хлопнуло. Они, скрипя ещё громче, чем прежде, кинулись врассыпную. Три побелевших твари остались лежать на месте.

Сартай осмотрел всё вокруг. Беднягу, которого хватанул прожора по шее, он не нашёл. Зато валялся его сапог. Он свидетельствовал, что беднягу уже не найдёт никто и никогда.

Найдя свой меч и закрепив его за спину, Сартай пошёл по дороге искать первую телегу.

Нашёл он её не так уж и далеко, через пару тысяч шагов. Ни фортэса, ни людей не было и в помине. Но местами листва была сильно затоптана и перемазана засохшей кровью. Особенно крови много было возле телеги, где поглощали фортэса. Скорее всего взрослым пировать тут было некогда, всё поглотил молодняк.

Дисковые ружья валялись недалеко от затоптанных мест. На одном был сожран ремень. Сартай содрогнулся, представив, что будет в этих лесах через время, когда вырастут все прожоры. Конечно, если тут им хватит еды.

Ещё раз всё осмотрев, Сартай пошёл к замку, таща с собой три оружия пришельцев...


Анта перерыла всю комнату Карика и другие. Она искала заряды к сантам и дисковым орудиям. Затем она стала рыскать по донжону, ища тайник. Она была уверена, что он где-то есть.

Она ничего не нашла. Продолжала поиски, когда подошёл Алай. Он тащил на ремне санту и дисковое ружьё. Второе, без ремня, он нёс в руках.

Увидев санту в его руках, Анта вскинулась.

− Где ты это взял? Где нашёл?

− Там это... Сартай... − как-то растерянно проговорил Алай.

− Что Сартай? Что с ним?

− Да это... Он мне сказал ждать, а потом тебе стену показать. И ещё он сказал, что прожору убил!

− Какую стену? Где он? Ты можешь по-людски сказать?

− Пошли покажу! - он сложил оружие на пол и пошёл на выход.

− Он не ранен? − беспокойно спросила Анта, когда они по ступеням поднимались на крепостную стену.

− Да вот... − Алай показал на стену.

Там была примитивно нарисована роза ветров, сверху два перекрещенных меча. Ниже было нацарапано: 'белый замок' и стояла цифра сорок пять. Она всё поняла. Сартай приказал идти ей в Миссию, а сам ушёл непонятно куда. Начиная с сорок пятого дня, он будет ждать экспедицию из Миссии у белого замка. А останется ли он к тому времени живой? Ведь он отдал всё оружие пришельцев ей.

Анта в отчаянии присела спиной к стене и обхватила голову руками, опустив взгляд вниз.

− Сволочь... − прошептала она. Затем стукнула себя по коленкам и подняла голову. - Сволочь! Ну, попадёшься ты мне...

− Ты чего, Анта? − испуганно спросил Алай.

− Да ничего! Иди собирай всех в дорогу, мы сейчас выходим...


Глава четырнадцатая


Грозная сила

Боевой горанский корабль 'Возмездие' так и оставался на орбите, оставаясь не замеченный чужой базой на Земле, которая сейчас находилась с противоположной стороны планеты.

Класс призрак позволял ему становиться практически невидимым для сканов и взглядов издалека. Специальная оболочка скрадывала и рассеивала все излучения и зрительный эффект издали. Но вблизи его можно было увидеть. Это космический красавец, рукотворный шедевр горанцев.

Сейчас он показался из теневой стороны и завис над Землёй, словно гигантский огненный меч. Его корпус, покрытый оболочкой хамелеон и освещённый жарким солнцем, создавал иллюзию пылающего лезвия.

Вдоль корпуса тянулись две серебристые линии - силовые магистрали, питающие его страшное оружие.

Из носа и боков корабля выступали массивные стволы лазеров, способных разрезать атмосферу планеты и всё, что на поверхности, как нож режет тёплое масло.

На борту обитало очень много людей, но сейчас здесь стояла тишина, нарушаемая лишь клацаньем автоматики и редкими сигналами приборов.

Навиро валялся на кровати одетый, смотрел благодаря мозэнтеру боевик с закрытыми глазами.

Никаких гаджетов, надетый на голову аппарат, типа лаврового венка древних римлян. Естественно без листочков - просто плоская пластина и малозаметная. Благодаря импам картинка и звуки подавались прямо в мозг, так что его нужно смотреть с закрытыми глазами. С отрытыми мешало зрение, картинка сбивалась. Зато благодаря импам и спецэффектам создавалось впечатление, что ты находишься там, в гуще события. А сейчас шла там откровенная бойня на чужой планете с аборигенами.

Такое у Навиро было сейчас настроение. Он принял гертем, который выдавали солдатам перед сложными заданиями. Эффект был от него... лучше не придумаешь. Страха нет, но есть холодный расчёт, жажда схватки и обострённые чувства. Скорость мышления тоже поднимает планку.

Благодаря гертему Навиро выжил на арене планеты Хиир. Вспоминая о том, какое было там мясо, он невольно содрогался. Но сейчас под действием гертема это для него было нормально. Заряд энергии был такой, что он был не против и повторить арену.

'Пинк! Пинк! Пинк!' − по кораблю разнёсся пронизывающий мозг сигнал боевой тревоги.

Навиро открыл глаза. Каюта пуста. Видать, Курд до сих пор записывал письмо родным или никак не мог распрощаться со своей любовью. У Навиро писать было некому, а прощания с Джайдой ему ни к чему, потому что он вернётся, обязательно. Да и не настолько уж они и близки.

Боевая тревога - значит бегом. Он встал, двери открылись. В коридорах топот сотен ног. Влившись в поток, Навиро бежал вместе со всеми к ангарам.

Он ощущал вибрацию пола под ногами, которую создавали бегущие рядом.

Его ангар левый, под номером два.

'Говорит полковник Крам! - раздалось в голове благодаря мозентеру. - Все на связи − это хорошо. Ставлю боевую задачу!'

При боевой тревоге задача всегда ставится на ходу. Построения, фэйсовый инструктаж - это всё в прошлом. Приходится усваивать информацию на ходу.

'Над базой противника силовой купол, − голос полковника отдавал при беге в мозги. − Мы попробуем его снять, но гарантий нет. Пока о нём известно, что объекты, сталкивающиеся с ним с большой скоростью, скользяще рикошетят и частично аннигилируются. Задача! С боем добраться до купола, десантироваться. После разрушения купола забираемся внутрь базы в скалах, захватываем. Стараться не уничтожать объекты, которые могут нам подарить новые технологии, интересную информацию. Конечно, если они не несут вам верную смерть. Возвращайтесь с победой! Выполнять!

Вот и оружейная − длинное, угрожающе строгого вида помещение второй роты. Сейчас сюда забегают бойцы с сосредоточенными лицами − сегодня предстоит тяжёлый десант. Это не просто задание, это проявление страшной мощи, не имеющей равных в их мире.

В нишах по левой и передней стенам выстроились боевые комплексы - БК. Эти скафандры были настоящими хамелеонами: их поверхность состояла из нанокристаллических слоёв, способных мгновенно адаптироваться к цвету и структуре любой местности, делая солдата практически невидимым для врага и сенсоров. Каждый воин знал своё место: подбегал к скафандру, вставал в него, да с реаранцем за спиной, точно выверяя положение рук, ног и головы, чтобы при закрытии 'ракушки' всё легло на свои места без повреждения тела.

Сам скафандр был изготовлен из лиурита − сверхпрочного и при этом лёгкого материала, созданного с помощью квантовой синтезы. Несмотря на свою лёгкость, в сочетании с встроенной энергетической батареей и плечевым плазменным гранатомётом, снаряжение весило более двухсот килограммов. Но это был не просто вес - это была сила, приводимая в движение сервомоторами и дарующая солдату невероятную защиту и огневую мощь.

− Йё-хо-хо! - воскликнул Корзен, когда его скафандр с тихим шипением сомкнулся вокруг него. - Запомните меня молодым!

Его слова растворились в гулком молчании, никто не ответил. Гулком, потому что по коридору уже гремели тяжёлые подошвы многих десантников.

− Первый взвод! − раздался через мозентер чёткий голос лейтенанта Крайта. - Внимание первый взвод! Чётные бойцы берут магисы, нечётные − резонаторы.

Навиро, как сержант, имел право выбора и остановился на магисе − магнитно-импульсной винтовке нового поколения, способной заменить скорострел. Её главная сила − дальнобойность и разрушительная мощь, способная пробить даже усиленные энергетические щиты противника. У каждого бойца уже заранее была установлена подача нужных зарядов.

Встав спиной в БК, Навиро наблюдал, как привычный мир медленно исчезает, уступая место боевому режиму. Сверху плавно опустилось забрало из прозрачного сверхпрочного материала - пласто, созданного на основе нанокерамических слоёв с памятью формы. На поверхности забрала мгновенно вспыхнул голографический интерфейс, проецируя информацию о каждом бойце взвода, уже зафиксированных скафандрах. Данные мигали и обновлялись в реальном времени, словно живой тактический мозг, готовый к бою.

Выйдя из ниши, Навиро быстро направился к противоположной стене, где оружие было аккуратно закреплено на магнитных стойках − стволами вверх, словно готовое к мгновенному бою. Магис, импульсный резонатор и преобразователь.

Легко взяв тяжёлый для обычного человека магис, Навиро пристегнул его к лентоподаче наноуглеродных снарядов - высокоэнергетических пуль с плазменным зарядом, способных пробивать даже усиленные бронекорпусы. Эти снаряды несли в себе не только кинетическую, но и термоядерную энергию, что делало винтовку смертоносной даже на дальних дистанциях.

Двинувшись в коридор, наполненный грохотом бегущих солдат, Навиро влился в поток, пробежав всего несколько шагов, словно часть единого смертоносного организма, готового к бою. Пробежав ворота первого ангара, он добежал до своего, под номером два.

Солдат встретил тусклый мигающий свет ангара. Гигантское пространство терялось во мраке, металлические конструкции уходили вдаль, создавая иллюзию бесконечности.

В центре хаоса стоял челнок, называемый в народе лифтёром − тридцатиметровый десантный транспортный корабль, со стороны напоминающий огромный стальной коготь с крыльями. Его корпус с острыми гранями поблёскивал под аварийными лампами, словно нервно подрагивающий хищник перед прыжком. Широкие грузовые створки зияли кроваво-красными провалами, освещёнными алыми аварийными огнями.

Но главной особенностью были стоящие внутри шершни, чем-то напоминавшие очертания этих насекомых − приземистые десантные летающие машины, стоящие в грузовых отсеках. Каждая пятиметровая 'птичка' могла нести два отделения и напичкана смертоносным вооружением. Внутри два тесных отсека, каждый на шесть человек.

Навиро поднялся по трапу челнока, забрался в первый отсек шершня-2, притянув магис к магнитным креплениям. Бронебойцы его взвода молча занимали места, пристёгиваясь к амортизационным ложементам. Кресла жёстко обхватывали боевые костюмы, точёные выемки плотно принимали выступы реаранцев.

Гул гертема в венах приглушал страх − пальцы сами проверяли крепления оружия.

На левой руке пристёгнут небольшой преобразователь. Против него нет защиты, он изменяет структуру пространства. Самый крепкий металл рассыпается в порошок, а плоть расплывается как кисель, когда попадут под его воздействие.

− Проверка связи, − Навиро включил общую связь взвода. В ответ затрещал хор голосов: 'Зелёный!' 'Готов!' 'Ждём-с...'

Где-то в соседних шершнях слышался гул − загружались синтеты. Техники втискивали в транспортные капсулы паукообразных ботов, те щёлкали оптикой, запоминая зоны ответственности. Их манипуляторы двигали стволами миниганов.

− Пилоты шершней! Вторая рота на тоннели, остальных на купол! Всё помечено на карте, − отчеканил кто-то по связи.

Снаружи прогрохотали створки. Раздался свист откачиваемого воздуха.

Людей дернуло − челнок начал движение. Навиро переключился на внешние сенсоры и лидеры лифтёра. Тот выскользнул из ангара прямо в чёрную бездну.

Ослепительное солнце вспыхнуло перед объективами, как гвоздь света, вбитый в бархатную чёрную стену космоса. Его лучи резали тьму, не оставляя места звёздам − они исчезли, растворились в сиянии. В другой момент можно было залюбоваться этим зрелищем, но сейчас это выглядело как приглашение в ад. Хотя сенсоры и включили фильтры.

Под лифтёром раскинулась Земля. Её поверхность переливалась оттенками синего и зелёного, как драгоценный камень, заключённый в оправу из тонкой дымки атмосферы. Белые спирали облаков медленно вращались над континентами, словно кисти художника. Где-то на границе света и тени простиралась линия терминатора.

Внизу, под сверкающей атмосферой, пряталась база бирсиров. И скоро там станет жарко. Слишком жарко. Многие погибнут. А может, и все...

Корабль входил в атмосферу. Сквозь пульсирующую завесу жара проступали очертания континентов и величие океанов. При снижении детали становились всё чётче. Прорезались тонкие прожилки рек − серебристые, извилистые, как вены на теле живого существа.

Облака расступались, и под ними простерлась тёмно-зелёная поверхность планеты.

Наконец челнок достиг поверхности, и понёсся вперёд почти над самой землёй. За ним кроны деревьев гнулись под мощной воздушной волной, будто склонялись в поклоне перед надвигающейся бурей.

Внутренности придавило к боку, тело вжало в сторону, но реаранец в выступе сиденья не давал сместиться.

Деревья замелькали под корпусом, сливаясь в сплошную зелёную ленту. Скорость была такой, что лесной пейзаж превратился в размытую равнину.

− Через пять минут на подлёте, − раздался в наушниках голос лейтенанта. Спокойный, без эмоций, как будто речь шла о посадке на учебный полигон.

В ответ тишина...

Появились каменистые склоны, и, наконец, горы. Они поднимались навстречу, тяжёлые, серые, покрытые пылью и тенями. Челнок нырнул между хребтами, скользя в ложбине, как хищник в ущелье. Позади пыль взметалась вверх, закручиваясь в спирали, и на мгновение казалось, что сама земля пытается схватить челнок за брюхо.

Вдалеке внизу, под облаками, вдруг вспыхнуло - ярко, как фейерверк в полдень. Вспышки рванулись вверх, отражаясь жёлтыми бликами на белых перистых облаках, будто кто-то снизу зажёг небо.

− Там уже контакт? − спросил Навиро искина, не отрывая взгляда от горизонта. Тот был связан со всеми интеллектами, которые были в досягаемости.

− Нет, − отозвался искин ровно, без эмоций. − Это с орбиты бомбят. Пытаются ослабить купол.

− Вторая рота, внимание! - голос лейтенанта Крайта выдавал его волнение. - На подлёте! Пока действуем по инструкции: классическая высадка, тоннелей два. Каждый взвод берёт на себя один. Навиро левый тоннель, Курд правый! У каждого защита с открывающимися воронками. Они уже неплохо валят наши истребители.

Шершни загудели, приготовились. Их роторы раскрылись, заняв стартовое положение. Ещё несколько минут − и они вырвутся из чрева лифтёра, чтобы прошить атмосферу раскалёнными жалами двигателей.

Навиро снова включил общую связь.

− Ну, жара пошла! - выдал кто-то возбуждённо.

− А ну заткнулись! - рявкнул Навиро, взглянул на сидящих рядом бойцов. Напряжены, но готовы идти и крушить всё на своём пути.

Бум, бум, бум! - раздались глухие взрывы, ощущающиеся даже через броню БК. Это лифтёр раскрыл створки, и стало слышно, как разрываются бомбы вдали.

Шершни дёрнулись вперёд, резко набирая ускорение. Сейчас главное, чтобы их не сбили, пока они не высадят десант.

Шершни вырвались из лифтёра, и мир вокруг них мгновенно наполнился оглушающим гулом. Взрывные волны от разрывов снарядов сотрясали воздух, а яркие вспышки плазменных выстрелов разрывали небо в километре от зоны высадки.

− Внимание! - голос искина монотонный, но громкий, чтобы перебить хаос боя, который сейчас вели стаи истребителей.

Навиро притянул магис поближе. Взглянул на левое предплечье, где закреплено небольшое, но самое страшное оружие десантников - преобразователь. Он действовал до тридцати метров, но это же преобразователь, он крушит всё.

− Готовность! - продолжал искин. - Высадка через три, два, один!

Сработали вертикальные катапульты, обнажая яркий свет и хаос, царивший на поверхности. Десантники, как снаряды, вылетели в открытое пространство, их броня сверкала под огнем противника. Плазменные выстрелы свистели мимо, оставляя за собой яркие следы, а в воздухе раздавались крики и команды.

Реаранцы ожили, излучая голубоватые холодные струи, словно потоки ледяного света. Под десантниками оказался лес, их выбросили почти на его кромке. И вся эта картина оказалась наполнена летающими космическими истребителями, взрывами, полосами лазеров и гудением.

В стороне вдали возвышался огромный энергетический купол, высотой около пятидесяти метров, сверкающий в лучах заходящего солнца, как гигантский кристалл. Его поверхность переливалась всеми цветами радуги.

Вокруг ворот тоннеля в скале чернели воронки, которые то открывались, то закрывались, поднимая створки на сорок пять градусов. Каждая из них напоминала зев гигантского монстра, готового проглотить всё на своём пути. По пеленгу всё происходило верно - десантники разлетались, как муравьи, создавая более-менее равномерную цепь, готовые к бою.

Сзади, как тени, надвигались восьмилапые синтеты, их металлические конечности шкрябали по земле, а два крупнокалиберных минигана покачивались, благодаря стабилизаторам. Посреди 'паучьей' спины красовался внушительный гранатомёт, способный стрелять как навесом, так и напрямую, готовый разнести всё на своём пути.

− Взвод! − рявкнул Навиро, мягко приземляясь на землю, его голос звучал как гром среди ясного неба. − Гасите огневые точки напротив себя! Старайтесь попасть в воронку, когда она открыта, чтобы её заклинить!

Прицел отображался на забрале шлема в виде небольшой розы ветров. Когда шло переключение на гранатомёт, прицел становился в два раза больше, чтобы не было путаницы.

Он укрылся за деревом, его сердце колотилось в унисон с ритмом боя. За это время искин уже просканировал местность и выдал информацию: ворота тоннеля состоят из неизвестного материала, который обычные взрывы и лазеры не повреждали. Вообще...

Но у каждого десантника на левом предплечье преобразователь - для него преград нет.

− Странная атака, − подумал Навиро, наблюдая как передвигаются точки солдат на электронном табло его забрала. − Десантники сражаются не с бирсирами и их носителями, а с куполом и воронками.

− Лейтенант! Нужно много плазмы накинуть на эти воронки! − крикнул один из солдат, его голос был полон напряжения. Его голос вырвался из десятков ругательств и криков.

Как будто без тебя не знают! - зло прозвучал голос Крайта. − Работай! Стреляй!

Крайту нормально, он наблюдает за боем дистанционно в командном отдалённом шершне. Переживает, конечно, но шкура будет цела.

В этот момент открылась ближайшая воронка, и из неё вырвался снаряд, стремительно летящий навесом в сторону десантников. Но воронка не успела закрыться. Гранатомёт Навиро отправил в неё два заряда. Они хоть и небольшие, но пара-тройка разорвёт большой челнок изнутри, как консервную банку.

Бум! Бум! − раздались оглушительные взрывы, и воронка не закрылась.

Но два вылетевших заряда сделали своё дело.

Над лесом расцвёл с оглушительным треском огромный алый цветок, распадаясь на тысячи частей, как будто сама природа взорвалась от гнева.

Искин БК включил двигатели сам, чтобы уйти от падающих зарядов, которые могли преподнести любой сюрприз. В воздухе стояла копоть, а наушники разрывали крики и команды.

Из скалы полосовали тёмно-красные лазеры, но оружие и БК на это было рассчитано. Всё поглощалось, как в чёрную дыру.

Когда заряды огненного цветка опали на землю, там воцарился огненный ад. Всепожирающий жаркий огонь скрыл верхушки деревьев, но десантники все уже были в воздухе. Синтеты бежали впереди уже по полосе защиты, попадая из гранатомётов в воронки, крышки которых при взрывах отлетали далеко вверх.

− Первое отделение за мной к воротам, остальные не снижайте давление! − крикнул Навиро, его голос был полон решимости. Он знал, что сейчас или никогда.

И тут, в защитной полосе открылись отверстия, и вверх взлетели круглые заряды, словно ракеты, устремляющиеся в небо. Они поднялись метров на десять и сработали, выпуская излучения, которые разразились электрическими молниями, раскидывающими вибрирующие разряды, по всему полю боя.

Навиро взвыл, будто в мозг воткнули шило. Он схватился за шлем, и его колени сдались под тяжестью удара. Вокруг всё закружилось, и он упал на землю, сцепив зубы, пытаясь подавить боль. Полминуты он провёл в этом состоянии, в голове гудел трансформатор, а мир вокруг превратился в сумерки.

Очнувшись, он с трудом поднялся на ноги, его магис висел бесполезным грузом на лентоподаче. Всё вокруг виделось как в мутном сне. Синтеты лежали мёртвым железом, просев на лапах, а многие десантники валялись, раскинув руки, словно марионетки, лишённые нитей. Некоторые, пошатываясь, поднимались.

Из ближних к воротам воронок вылетали небольшие шары, величиной с бильярдный шар, но их было столько, что небо потемнело, как будто над ними нависла тёмная туча.

− Лейтенант! − крикнул по связи Навиро, оглядывая поле боя, его голос звучал как гром среди тишины. − Взвод! Отзовитесь кто-нибудь!

Тишина... Ватная, медленная, словно время замедлило свой бег. Связи не было. Шары приближались по небу, и оно стало в крапинку. Тысячи шаров, и непонятно, какую опасность они несут.

Но тут пришла помощь - по скале отгрузили боезапас шершни, два из которых мёртвым грузом упали в лес. Остальные развернулись и стали удаляться, оставляя за собой шлейф дыма. Скалу объяло взрывами и ядовито-жёлтым огнём, поглотившим большинство шаров. Уцелевшие десантники ловко расстреливали оставшиеся летающие шарики из резонаторов, их выстрелы звучали как музыка войны.

И тут раздались крики и маты в эфире.

Появилась связь...

− Навиро! Курд! Атаку не останавливать! Вгрызайтесь в тоннель!

Значит, Курд ещё жив, его взвод штурмует другой тоннель. Навиро отстегнул магис вместе с боезапасом. Сейчас он бесполезен. Подбежав к лежащему синтету, он открепил у него миниган вместе с боезапасом, который закинул на спину. Миниган крупнокалиберный, огромный и неподъёмный для человека без БК. Но сейчас Навиро справлялся с ним легко, как будто это было его второе яство.

− Взвоод! - его голос гремел в скафандре, как гром в ясный день. - Летим в наглую к воротам!

Он поднялся в воздух, за ним взлетело всего с десяток бойцов, их силуэты сливались с серым небом.

Вдали, возле купола, с неба ударил голубой луч. Он был таким широким, что несколько десантников исчезли в его огне, как мухи в паутине. Это был луч с их корабля, находящегося на орбите.

Раздался шкварчащий звук, до скрежета, и луч медленно двигался к куполу, оставляя за собой шлейф света, дыма и глубокую борозду. Его слышно даже издали, как предвестника беды.

В этот момент два огромных ромбовидных летающих аппарата пришельцев, словно тени смерти, вынырнули из-за облаков над куполом. Их металлические поверхности отражали свет, и в воздухе повисло ощущение неизбежной катастрофы.

− Всё... − прошептал Навиро, осознавая, что если корабль вскрылся, значит, решено уничтожить базу. Всю эту картину Навиро наблюдал в полёте.

Три истребителя, появившиеся из облаков, разгрузили боезапас в ромбовидные аппараты. Взрывы не дошли до цели, были истреблены на излёте.

В ответ на их атаки ромбовиды извергли лучи, которые сжигали всё на своём пути. Истребители, словно подкошенные, падали, оставляя за собой шлейф огня и дыма.

− База сейчас будет уничтожена с орбиты, скорее всего, ядерными зарядами, − подумал Навиро, его сердце колотилось в груди, как барабан в бою.

Ромбовиды полетели дальше, сейчас достанется и шершням в тылу.

К воротам он подлетел без препятствий. Их структуру сенсоры определяли как ворота, а так на вид обычная скала с выступами, как и открывающиеся воронки.

Приземлившись на каменной площадке, Навиро обернулся: за ним приземлялись его бойцы, их лица были полны решимости и страха.

− Преобразователи! - скомандовал Навиро, хотя ему в спину ударился шар, многие из них ещё летали в воздухе, выискивая цель. Взрыв был слабым, Навиро лишь покачнулся - БК пока был непобедим.

Направив преобразователь на ворота, он выстрелил, за ним стреляли бойцы. Материал, который не мог повредить сильный взрыв, не мог устоять против такого оружия. Из преобразователя бьёт тонкая оранжевая нить, от которой расходятся еле видимые волны. И они изменяют пространство вокруг и разрушают структуру любого вещества.

Ворота местами осыпались, образуя полуметровые дыры. По краям материал был слабым, Навиро прямыми ударами ноги пробил проход. За воротами оказался пустой широкий коридор, вернее тоннель, огромный, как и ворота. Они толщиной оказались около метра.

− Вперёд! - Навиро заскочил первым.


Глава пятнадцатая


Тоннели

Штурмовики ворвались внутрь, как стальной вихрь. Голубоватый свет коридора мерцал от странного света, отражаясь в зеркально-гладких стенах, похожих на полированный черный обсидиан. Потолок низко гудел, передавая вибрацию скрытых где-то в глубине базы машин или каких-то других механизмов.

Весь тоннель был заполнен рядом грузовых вагонов высотой с два человеческих роста, поэтому было где укрыться в случае опасности.

По номерам на плече было понятно, кто выжил. Хотя Навиро знал всех и в лицо.

Как ни странно, в живых остался рядовой Корзен, хотя на его полноватом лице сейчас не было решимости. Навиро всегда считал его слабым, на которого нельзя положиться. Но он был рядом, живой. Наводил свой магис вглубь тоннеля, выискивая цель.

Дирт решительно сжимал резонатор у стены, его нижняя челюсть, поданная вперёд всегда вызывала к нему доверие. Да и что говорить, все решительно двигались вперёд, несмотря на потери.

БК многих бойцов чёрные и закопчённые, что говорило - они прошли ад снаружи.

Свет в тоннеле какой-то странный, движения десантников казались немного неуклюжими. После электромагнитной атаки снаружи автомеханика БК перестала взаимодействовать с искином, поэтому многие функции приходилось включать в ручном режиме. Также на движение мышц сервомоторы действовали с небольшим замедлением.

Гул собственного дыхания в шлеме. Тряска под ногами − база дрожит под очередным ударом.

"Не время думать, время действовать."

Левая рука инстинктивно рванула к плечу, отстёгивая скан-разведчик. Мгновение − и он уже в воздухе, стремительный, как пуля. Следя за ним внутренним взором, Навиро ощущал, как тот летит, сканирует, проваливается за угол.

Безопасно.

Но только для слепых.

В забрале гудели предупреждения: за слепой зоной тепловые сигнатуры. Ловушка.

Мышцы напряглись сами собой.

Гранатомёт.

Нервный импульс - и гранатомёт выдвинул из-за спины короткий ствол. Шесть программ целей, шесть горячих точек.

Огонь.

Выстрелы глухие, отдачи почти нет, будто это игра. Но сила зарядов ужасна.

Навиро не видит, но знает - вот они, змейками выгибаются за угол, находят каждый свою цель...

Яркость, ослепительная.

Свет из-за угла бьёт даже сквозь фильтры, на секунду заливая экран. В ушах грохот, но это уже не важно. Руки сжимают мощный миниган.

Вперёд...

− Принял. Контакт! - Корзен одним выстрелом свалил пылающую фигуру, выскочившую из огня.

Следующий шаг в дым.

− Навиро, мы там сваримся! - рядовой Векс смотрит растерянно.

− Вентиляция в ту сторону, − Навиро решительно двигался вперёд. - Сейчас наоборот пойдёт весь жар на врагов. А мы спешить не будем.

Десантники не дошли до угла метров двадцать − оттуда повалили вражеские солдаты в обтекаемых бронекостюмах с щитками на груди.

Странно, но это были люди! Лазерные залпы прошили воздух, оставляя после себя дымные шлейфы.

− У них что, термокостюмы? - заорал Дирт, навскидку стреляя из резонатора.

Навиро нажал гашетку минигана. Тот весело закрутился, выплёвывая во врагов бешенный град страшных пуль. Около десятка противников быстро валились на пол, с их бронекостюмов разлетались в стороны куски от разрушающей мощи десантников.

− В лохмотья, пля! Всех в лохмотья! - стреляя, исступлённо орал Кейн.

Один из штурмовиков, Саян, не успел нырнуть за вагон − синий луч прожег ему плечо, взорвав его на сотню оранжевых брызг.

Когда все враги полегли, Навиро кинулся к нему. Он неуклюже лежал спиной на реаранце, держась за плечо.

Его лицо исказилось от боли, он смотрел на Навиро с удивлением.

− А что это? А как это? Я же в БК! − стонал он, прижимая ладонь к ране, от которой шел ядовитый на цвет дым.

Схватив Навиро за руку, он сделал последний вздох и закрыл глаза.

Навиро поднялся.

− У кого ещё нормальный комплект в гранатомёте? - он обвёл взглядом окруживших его бойцов. Их осталось восемь человек.

− У меня почти полный, − отрапортовал Корзен.

− Посылай скан за угол, если есть цели - отмечай.

− Так он же сгорит там! - голос Корзена неуверенный, но он отстегнул скан и швырнул вперёд.

Тот тихо зашуршав, улетел за угол.

Сначала на табло проявились валяющиеся трупы людей, или существ похожих по телосложению.

Но потом появилось нечто огромное.

Огромные роботы.

Они бежали тяжело, как древние боевые башни. Каждый − пятиметровый исполин из черного полиметалла, сочленения которого светились кроваво-красным сквозь узкие щели в броне. У них какие-то странные плоские змеиные головы, мелькающие как код. Широкие плечи заканчивались двумя типами оружия: левый увешан стволами ротационных пушек, правый какой-то супер клешнёй, в которой между клешневыми челюстями мерцали синие полосы.

И Навиро понял, что просто так эти машины не остановить - они будут идти и ломать всё пространство вокруг себя.

− Отлетаем на двадцать метров, встречаем их, прячась за вагонами! - скомандовал он и наклонившись, включил реаранец, который вознёс его на ходу к потолку тоннеля и шкрябая полосу по обсидиану, быстро тащил вперёд.

Приземлившись, все разворачивались и готовились к бою.

Показался первый робот - на глаз он был гораздо больше и мощней, чем на скане.

Первая граната, выпущенная Навиро, угодила ближайшему роботу прямо в грудь.

Ба-бах!

Взрыв ослепил на мгновение, но... когда дым рассеялся, машина лишь качнулась, ее броня почернела, но не пробилась.

− Цельтесь в сочленения! Огонь! - скомандовал Навиро, давая команду на отстрел своему гранатомёту. Цель также, как и на минигане, он наводил с помощью знака розы ветров.

− Всё равно завалим! − проревел Векс, выпуская целую очередь из своего гранатомета.

Несколько зарядов попали в колено убийственной машины. Металл залился оранжевым от перегрева, и гигант накренился, но... не упал. Один из его стволов развернулся − и завыло.

− Ложись!

Град раскаленных снарядов влепился в стену за отрядом, создав там непонятную реакцию, хотя взрывов не было. Осколки стеклоподобного материала разлетелись, как бритвы.

− Надо валить отсюда! - проорал Корзен, в это время сделав два выстрела по второму идущему роботу. Первый уже лежал, объятый пламенем и раскалённый.

Второму термитная граната впилась в щель на шее его змеиной головы. На секунду он замер. Потом − взрыв изнутри. Голова машины слетела, корпус рухнул, изрыгая изнутри искры и огонь.

Третий шёл...

Он открыл огонь из своих пушек, клешня угрожающе раскрылась со страшным гулом.

Над головой затрещало-завыло что-то типа сирены - возможно, вражеская база готовила новый сюрприз.

Но десантников это не беспокоило - они толпой уничтожали последнюю страшную машину.

Последний робот рухнул с грохотом, разбив пол под собой. Массивный корпус вспыхнул изнутри, словно пойманный в ловушку адского пламени. Навиро перевел дух, ощущая, как пот стекает по его вискам под шлемом.

− Чисто! Двигаем дальше! - скомандовал он, шагая через дымящиеся обломки.

Всё вокруг полыхало жаром.

Отряд двинулся за ним, но внезапно раздался оглушительный звук 'крак'. Он исходил от стены, а она, казалось, дёрнулась на полметра в сторону.

Пол под ногами дрогнул и тоже немного ушёл в сторону. Затем также резко вернулся на место.

Навиро знал, что это. Ударная волна по почве, особенно скалам, передаётся быстрее чем по воздуху.

В районе купола произошёл сильнейший взрыв. А значит через пару секунд эта волна придёт по воздуху.

− Между вагонов! Прячься! - проорал он, пока сам запрыгивал в проём.

Раздался гул, а потом...

Мир взорвался.

Удар пришёлся как раз тогда, когда Навиро опёрся спиной и шлемом на вагон.

Удар, невероятный, который сместил вагоны, искорёжив их углы.

Некоторые бойцы не успели запрыгнуть между вагонов. Они улетели по тоннелю как мячи, ударенные опытным футболистом.

Визг металла. И ватная тишина.

Адское пекло.

Тоннель перед ними превратился в топку.

Воздух заволокло маревым зноем. Казалось, БК трещал от перегрева. Навиро чувствовал этот треск кожей.

− Отход! Все наружу! - проорал он, но сам себя не услышал.

Вывернувшись от вагонов на свободу, Навиро врубил реаранец и полетел к выходу из тоннеля, показывая рукой, чтобы выжившие следовали за ним. Сквозь пылающий ад.

Реаранец плохо слушался, но работал, спасая хозяина.

Полёт сквозь смерть.

За ним летело ещё двое.

Реаренц выл, подбрасывая его над полом, кидая об стены.

Он видел − впереди, сквозь пламя, слабо мерцал спасительный выход.

"Черт, черт, черт..."

Турбины захлебывались, но несли его дальше.

Его вынесло через дыру в воротах, и он рухнул на пол у самого выхода, едва успев перекатиться.

За ним вылетел ещё кто-то, но пролетел дальше.

Тоннель кашлянул огнём, будто гигантское чудовище. Затем из него повалил чёрный дым.

Тишина. Только треск рации и его собственное хриплое дыхание.

Вокруг обожжённая почва, усеянная обломками и лежащими бойцами в БК. Поле боя под скалой напоминало картину апокалипсиса. Убитые солдаты в защитной броне лежали, как марионетки, выброшенные на сцену после финала. Их лица искажены в муках, а броня местами почернела и деформировалась.

− Ааа! - это был голос Кейна, но звучал он глухо, как будто доносился издалека.

Навиро с трудом поднялся на ноги, откинул в сторону миниган вместе с лентоподачей. Скафандр, словно консервная банка, нагрелся до предела. Каждое движение давалось с трудом, как будто он пробирался сквозь вязкую жижу. Дышать было тяжело − воздух казался раскаленным, как из печи, и каждый вдох обжигал легкие.

Автоматика скафандра отказала, и он почувствовал, как паника поднимается в груди.

"Черт!" − выругался он, пытаясь открыть систему вручную. Кнопки не реагировали, и он с силой вдавил ладонь в панель управления.

"Давай, давай!" − шептал он, потирая лоб, покрытый потом.

С трудом, с треском, скафандр наконец поддался, и он почувствовал, как 'ракушка' открывается. Словно из тюрьмы, он вывалился наружу, падая на колени.

"Уф..." − вырвалось у него, когда он наконец оказался на свободе.

Он упал на землю, и жар, исходящий от его тела, казался невыносимым. Как от печи, он чувствовал, как его кожа обжигается, а пот струится по лицу.

Вокруг него царил хаос. Обгоревшие останки техники, искореженные тела, и повсюду пейзаж смерти. Он видел, как Кейн, пытаясь отдышаться, осматривал поле боя, его лицо было искажено ужасом.

− Мы... мы выжили, − произнес он, но голос дрожал, как будто он сам не верил в это.

Навиро попытался встать, но ноги подогнулись, и он снова упал на колени. "Не могу... не могу дышать..." - прошептал он, ощущая, как мир вокруг начинает расплываться, словно краски на холсте.

Каждый вдох давался с трудом, как будто он вдыхал раскалённые угли, жгучая боль пронзала грудь. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но в голове звенело, а в ушах стоял гул, как будто сам ад разгорелся в душе.

− Навиро! Сосредоточься! − крикнул Кейн, его голос звучал как гром среди тишины, пробуждая в Навиро остатки воли. Он поднял голову, стараясь сфокусироваться на товарище, который, казалось, был единственным маяком в этом хаосе.

− Нам нужно двигаться, − произнес он, хотя голос звучал хрипло и слабо, как шёпот умирающего.

Кейн кивнул, и они оба, опираясь друг на друга, начали подниматься. Каждый шаг давался с трудом, как будто они пробирались сквозь вязкую жижу. Но они знали, что не могут оставаться здесь, в этом аду, где каждый миг мог стать последним.

− Смотри! Там вместо купола ядерный грибок! − воскликнул Кейн, указывая на небо, где чернели облака.

− Ага! − ответил Навиро, отстегивая преобразователь с предплечья БК и присоединяя к нему батарею. − Хорошо, что ветер не на нас!

Он огляделся, пощупал мозентер на голове. Тот был в рабочем состоянии, но связи не показывал вообще, только вихрящиеся и блуждающие электромагнитные излучения, как призраки, танцующие в воздухе.

− Что делать будем, командир? Связи нет! − недоуменно спросил Кейн, его голос дрожал от тревоги.

− Прихвати резонатор и валим в лес, там будем думать. − Навиро закинул батарею преобразователя за спину, прикрепив его на предплечье, как на БК, чувствуя, как адреналин снова наполняет его тело.

Ещё не всё потеряно.

Кейн уже отобрал у валяющегося бойца резонатор с боекомплектом, его руки дрожали от напряжения. Вокруг не было ни души, только мёртвая тишина, нарушаемая их шагами.

Кромка леса чернела и обуглилась, как будто сама природа оплакивала погибших. Они шли по ней, хрустя недогоревшими ветками, и каждый звук казался оглушительным в этой мертвой тишине. Лес стоял мёртвый, будто траур по погибшим, его деревья, искалеченные огнём, тянулись к небу, как руки, просящие о помощи.

− Видно, у нас в тоннеле не было связи с центрами, − размышлял Кейн, прихрамывая. − Наверное, давали команду на отход, а потом долбанули...


− Мы это узнаем, если выберемся, − ответил Навиро, стиснув зубы. Он жалел, что мозентеры делают без простейших систем сканирования. Сейчас приходилось смотреть в оба, надежда только на свои глаза − уши будто заткнули ватой, и каждый шорох казался предвестником беды.

Они дошли до зелёного леса, углубляясь в его объятия. Осеннее утро окутывало свежестью их разгорячённые тела, но даже это не могло заглушить страх. Ветви елей и сосен, обрамлявшие их путь, шептали о том, что произошло, и о том, что ещё может произойти. Листья, желтея и опадая, словно прощались с жизнью, создавали под ногами мягкий ковер, но каждый шаг был полон тревоги.

"Мы должны выжить," − думал Навиро, и это единственное желание гнало его вперёд, вглубь леса, в неизвестность. Но в его голове крутилась одна мысль: как вернуться на корабль? Каждый шаг был полон тревоги, но чем дальше они отходили от базы противника, тем больше шансов наткнуться на шершень или свой разведывательный скан, выйти на связь через мозентер.

− Сейчас кого-нибудь надыбаем, − бормотал Кейн, его голос дрожал от напряжения. − Не может такого быть, чтобы мы не выжили. После такого... и так глупо потеряться на планете!

Они как раз выходили к холму, вокруг которого простиралось большое открытое пространство.

Навиро резко остановился, подался назад, сердце забилось быстрее.

− Стой! − сказал он почти шёпотом, прячась за дерево. − Назад!

− Ты чего? − Кейн тоже подался за ствол, прислонившись к нему спиной. Его лицо выражало испуг, перемешанный с недоумением, как будто он не понимал, что происходит.

− Туда смотри! − Навиро указал на лес за холмом, его голос дрожал от страха и адреналина.

Метрах в двадцати от деревьев стояло шестилапое существо, и его вид заставил Навиро замереть. Это было нечто грозное, словно сама природа создала его, чтобы пугать. Тёмно-коричневая кожа, состоящая из небольших пластин, переливалась на солнце, как броня. Голова узкая, с сильно выступающей нижней челюстью, которая открывалась, обнажая широкую пасть, усаженную длинными, острыми зубами, готовыми рвать на части.

Ноздри, похожие на змеиные, шевелились, улавливая запахи, а выше - раскосые зелёные глаза без зрачков, словно два бездонных провала, смотрели в никуда. Лоб скошен, а на ушных наростах возвышались два острых шипа, загнутых назад, как оружие, готовое к атаке.

Торс выглядел мощным, под кожей проглядывались тугие рельефные мышцы, словно это существо было создано для охоты. Шесть лап, которые можно было разделить на две ноги и четыре руки, двигались с грацией хищника. На нижних конечностях два крупных пальца, на верхних - три, третий палец противостоял двум, как у человека. На всех пальцах сверкали острые когти, а на локтевых суставах виднелись небольшие шипы, готовые к бою.

Навиро почувствовал, как холодок пробежал по спине. Масштаб не соблюдался, и рядом с этим чудовищем он чувствовал себя крошечным, как муравей рядом с гигантом. Это существо было почти в два раза больше него, и его присутствие внушало ужас.

"Что это за ад?" - пронеслось в голове Навиро, и он знал, что им нужно действовать быстро, пока это чудовище не заметило их.

− Это ктооо? - изумлённо, но еле слышно спросил Кейн. - Что это такое вообще?

− Я понял, кто это... Это колесун с планеты Шарк. Вот только что он делает на Земле? Если они служат бирсирам, то наше дело плохо - это идеальные хищники.

− Ну... мы то с оружием! − голос Кейна потерял уверенность.

− Мы то с оружием, но у них скорость раза в три превышает человеческую. Ты видел когда-нибудь, как атакует гепард? А этот в два раза быстрей.

− И что нам теперь делать?

− Дай резонатор сюда. − Навиро понимал, что с преобразователя колесуна он не повредит. А резонатор более дальнобойный.

Кейн молча протянул оружие.

− Жалко, что вместо резонатора ты не взял магис. Сейчас бы сняли его легко.

− Навиро, ты хоть и командир, но вообще поднаглел. Такую дуру даже в БК непросто таскать. А я тебе руками его тащить должен был? Сам преобразователь на руку нацепил...

− Ладно, помолчи...

Навиро лёг, прицелился, упираясь в почву локтями. Нужно попасть с первого раза, иначе будут проблемы. Колесун начнёт свою охоту.

− Может, ну его нафиг? Обойдём лучше, − с надеждой прошептал Кейн.

− Не знаю даже. С магиса я бы его снял легко. С резонатора не уверен. - Навиро отдал оружие обратно. - Будем обходить. Но теперь нужно ушки держать на макушке.

− Вот и лады, − Кейн облегчённо выдохнул. - Лучше не связываться, пока сами не полезут.

− Это враги. И когда они полезут, ты даже ничего не успеешь понять, а тебя уже будут рвать когтями и зубами. На куски. Это хищники...


Сартай сидел у костра, его лицо освещалось танцующими языками пламени. От весёлого костра раздавался треск горящих дров, а в воздухе витал аромат жареной рыбы, запечённой в глине. Он уже её разломил, и рыба остывала, от неё поднимался ароматный пар.

Река, сверкающая в утреннем свете, тихо струилась рядом, её поверхность отражала золотистые лучи восходящего солнца. Осенние деревья, одетые в яркие оттенки жёлтого и оранжевого, шептали на ветру, создавая мелодию умиротворения, которая сливалась с журчанием воды.

В этот момент природа казалась живой, полна энергии и гармонии, но в сердце Сартай ощущал, как большое зло проникает в его прекрасный мир.

Он знал, что где-то далеко в Миссию идёт обоз во главе с Антой, и его охватывал страх за её жизнь.

Пусть лучше она идёт в Миссию, думал он, ведь эти места стали слишком страшными. Они заполнились пришельцами и прожорами. И неизвестно чем ещё.

В стороне валялось какое-то чужеродное водяное существо, которое он выловил из воды. Хоть Сартай и приглушил его толстой веткой, оно всё равно было живое. И это было что-то хищное, необычайно живучее. Длиной с человеческий рост. Что-то вроде змеи, но с короткими лапами, как у сороконожки. Безразмерная пасть. Во вспоротом брюхе твари рыбы было больше, чем она весила сама. Также вперемешку там были раки и лягушки. Прожорливая сволочь, потребляет всё, что видит.

Если такие твари заполнят реку, кроме них в ней ничего не останется. И на берегу тоже.

Когда Сартай первый раз подошёл к берегу, их там бегало с десяток. Но увидев его, они бесшумно исчезли в воде.

За всё время пути Сартаю попалось несколько прожор. Но это были небольшие экземпляры, которые недовольно убрались с его пути. Но они вырастут. И что тогда будет? Их возле замка осталась тьма.

Всё это не нравилось Сартаю, ох как не нравилось.

Сартай получил неплохие знания в Миссии. И он знал, что на Земле всё равно существует баланс между видами.

Если один вид начнёт доминировать, он вытеснит все другие. И понимал, что если прожоры начнут доминировать на Земле, то другие виды просто исчезнут, вместе с людьми. А то, что он видел у замка, говорило об этом красноречиво.

Прожоры плодовиты, сильны и очень быстры. Другие виды перед ними беззащитны. Они для прожор только лёгкая еда.

Сартай был готов идти дальше.

Дальнобойный лук со стрелами, два меча. Пояс метательных ножей. Этого ему хватит.

С вечера он уже смазал все лезвия и наконечники своим страшным порошком. За всю историю человечества люди научились делать страшную смесь. При попадании в кровь даже части такого сухого вещества через несколько секунд наступала остановка сердца и смерть от болевого шока.

Фортэс привязан недалеко у дерева. Боевым серпом Сартай нажал ему жёлтой сухой травы и дал несколько жменей зерна, прихваченного ещё от замка. Он бы мог пустить его пастись, но в свете недавних событий это было небезопасно. Фортэс мог чего-либо испугаться и Сартай тогда остался бы без возчика.

Ищи его тогда свищи. Ведь они в дальних местах.

Лепёшки, прихваченные с замка, уже почти сухие, но когда голоден, и от них пойдёт слюна.

Разломив тёплую рыбу, Сартай с наслаждением приступил к трапезе.

И тут хоркнул фортэс.

Не успев осознать, что происходит, Сартай увидел, как тот, испугавшись, мчится по балке. Сартай бросил еду, схватил лук и выхватил стрелу. Если это прожоры, то стрела вряд ли поможет, но он не мог позволить фортэсу сбежать.

И тут он замер. Из леса выскочило шестилапое тёмное существо, и его стремительное движение было подобно молнии. Оно в три прыжка догнало и прыгнуло, цепляя фортэса когтями, и они кувыркнулись по инерции, оставляя за собой мятую траву.

Сартай, не теряя ни секунды, натянул тетиву и выпустил стрелу. Она с шипением пронзила воздух, попадая в цель − в бок чудовища. Существо взвыло от боли, его тело дернулось, и оно повернулось, а потом, словно в замедленной съемке, начало падать.

Фортэс лежал рядом на боку, заливаясь кровью, и подёргивал ногами в агонии. Страшными когтями хищник разорвал ему всю шею. Всего одной хваткой.

Сартай наблюдал, как шестилапый хищник, издавая глухие звуки, корчился на земле. Его мутные глаза без зрачков, полные ярости, постепенно тускнели. Ядовитая стрела, пропитанная смертоносным порошком, делала своё дело. Существо, сотрясаясь в агонии, наконец замерло, и в воздухе повисла тишина.

Прихватив на всякий случай меч и лук, Сартай пошёл осматривать убитую тварь. Фортэсу он уже не помог бы - тут и без опытного глаза ясно, что возчик не жилец. Его разорванное тело лежало в луже крови, кишки вывалились наружу, как перекрученные канаты.

Сартай подошёл к мёртвому хищнику и замер, впервые разглядывая его вблизи. Мощь − вот что первое пришло на ум. Это существо не походило ни на что земное. Тёмная кожа, покрытая пластинами, напоминала броню, но под ней бугрились тугие мышцы, готовые в любой момент взорваться резким движением. Когти длинные, изогнутые, словно кривые кинжалы. Зубы острые, частые, будто созданные для того, чтобы рвать плоть, а не жевать.

И скорость...

Сартай вспомнил, как это чудовище рвануло к фортэсу − словно тень, мелькнувшая между деревьями.

− Ещё одно чудо объявилось, мало нам прожор, − пробормотал он, озираясь.

Пока он разглядывал тварь, фортэс наконец затих. Теперь Сартай остался без возчика, но зато с едой − хоть и не самой аппетитной. Возчик был староват.

Он положил лук и меч на землю, достал нож и принялся отрезать заднюю ногу у фортэса. Мясо сопротивлялось, жилы хрустели под лезвием.

Отделив ногу, он смотрел на неё, как волокна мышц подрагивают. Хоть они уже отделены от тела, а всё равно остаются живыми, ждут крови, которая принесёт так нужный им кислород. Но... тело разрушено, клетки поживут ещё минут десять-пятнадцать и начнут отмирать.

Сартай взвалил ногу на плечо, собираясь поднять оружие, как вдруг боковым зрением уловил движение.

Метрах в двадцати, под сенью деревьев, стоял ещё один хищник. Такой же, как и убитый. Тёмный, пластинчатый, с шипами на голове и локтях. Он не двигался, лишь смотрел на Сартая мутными, беззрачковыми глазами.

По спине пробежали мурашки. Он видел, как первый сородич этого монстра разорвал фортэса за секунды.

Но Сартай видел многое в жизни.

Одним резким движением он сбросил ногу фортэса на землю, поднял лук, медленно достал стрелу.

Тварь не шевелилась. Казалось, она изучает его, оценивает.

− Ну давай же, − прошептал Сартай, натягивая тетиву.

Выстрел.

Стрела просвистела в воздухе, но хищник уже рванул вперёд, смещаясь в сторону, будто предугадывал траекторию.

Быстро. Слишком быстро.

Сартай наложил вторую стрелу - снова выстрел. Чудовище резко вильнуло, и смертоносное жало вонзилось в землю.

Времени стрелять уже не было.

Он швырнул лук в сторону, схватил меч, выдернул клинок из ножен.

А хищник, громко хрипя, уже нёсся на него.

Гепард по сравнению с ним казался медлительным.

Пластины на его теле вздымались от каждого рывка, мышцы играли под кожей, шипы на локтях сверкали, как лезвия. Пасть распахнулась − ряды зубов, слюна, ярость.

Сартай резко отпрыгнул в сторону, едва уклоняясь от удара. Когти просвистели в сантиметрах от его лица.

Клинок меча прошипел в воздухе.

Лезвие впилось в бок прыгнувшей твари, но не в голову, как планировалось. Чёрная кровь брызнула на землю.

Хищник по инерции пронесся мимо, развернулся... и вдруг замер.

Его ноги подкосились. Глаза, лишённые зрачков, вдруг потеряли фокус. Ноздри узкие, как у змеи, задёргались, втягивая воздух. Челюсть судорожно щёлкнула, зубы стукнули друг о друга.

Яд. Он подействовал.

Тварь медленно оседала на землю, тело цепенело. Но в её взгляде ещё читалось недоумение.

Как так? Она же только что была сильнее.

А теперь очень больно. И она осознаёт, что умирает.

− Так бывает, − Сартай медленно поднял ножны и вложил меч обратно, не отрывая взгляда от хищника, что неподвижно прилёг неподалёку, срываясь на слабые подёргивания.

Он поднял лук, крепко сжал его и, не теряя ни секунды, двинулся к костру. Мяса теперь не видать - нужно уносить отсюда ноги, и как можно скорее.

Неизвестно, сколько таких тварей бродит здесь, в этих глухих местах. И каждая следующая встреча может стать для Сартая роковой.

Руки дрожали от напряжения. Он быстро собирал пожитки в мешок, торопясь уйти подальше. Его цель − найти брод и перебраться через реку, чтобы стереть следы. Как эти хищники ходят по следу − загадка, но лучше не испытывать судьбу.

Вдруг вдали загрохотало, глухо забухало, словно раскаты тысяч взрывов. Порох в Миссии был, но его оставалось мало. Сартай слышал взрывы раньше − сам иногда подкидывал маленькие бомбы в походах. Но это... это звучало, как будто тысячи бомб взрываются одновременно, хоть и далеко.

Он собрался ещё быстрее, двинулся вдоль берега, то поглядывая в лес, то на воду. Он искал место, где река течёт быстро и с рябью − там должен быть брод.

Наконец, он нашёл его. Под рев грохочущих вдалеке взрывов, бросив последний взгляд на лес, Сартай ступил в холодную воду. На середине реки вода дошла ему до груди, он крепко держал вещмешок над головой, чтобы не промочить.

И тут небо осветила яркая вспышка. Сартай взглянул в сторону взрыва и чуть не ослеп от света.

Он увидел вблизи небольшое и яркое солнце.

В глазах закололо иголками. Через мгновение раздался оглушительный гул, и зашелестела листва на ветвях. Пронёсся будто порыв сильного ветра, чуть не завернув вещмешок вместе с руками в реку.

В глазах потемнело, но он продолжал идти вперёд, сквозь холодную воду и туман боли в глазах.

Что бы там ни происходило − он всё равно пойдёт туда...

Навиро шёл осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Кейн двигался рядом, его взгляд скользил по стволам, выискивая малейшую угрозу.

Он тыкал резонатором то в одну сторону, то в другую.

− Кейн! Не нервничай ты так! Если бы мы колесуна не обошли, он бы давно уже на нас напал.

− Не знаю... − Кейн выглядел отрешённым. - какое-то шестое чувство что ли. Или просто чует моя задница неприятности. Неспокойно на душе...

− А чего ты хотел? После того ада, из которого мы выбрались, конечно нервишки зашалят.

− Мы ещё не выбрались, Навиро! Не обольщайся!

− Пошли, пошли! Выберемся, не может быть, чтобы не выбрались.

Но даже в этой настороженности Навиро не мог оторвать глаз от леса, что раскинулся вокруг.

Как же они, люди, могли променять это на холод космоса?

Лес дышал, жил, переливался оттенками. Величественные ели тянулись ввысь, их иглы − тёмно-зелёные, почти чёрные в тени, но ярко изумрудные там, где пробивалось солнце. Кедры стояли, как древние стражи, их мощные стволы, испещрённые глубокими трещинами − словно шрамы веков. Сосны покачивали верхушками, шелестя на ветру.

А дальше − лиственные. Жёлтые, огненные, будто охваченные тихим пламенем. После большого бума на куполе базы листья осыпались, и теперь голые ветви пронзали воздух, как тонкие чёрные стрелы. Но даже это было прекрасно.

Навиро вдыхал запах хвои, влажной земли, грибной прели. Здесь пахло жизнью.

− Смотри, − он ткнул пальцем в куст, где алели капли диких ягод. − На Горане даже трава не растёт так густо.

Кейн хмыкнул, но его взгляд тоже задержался на пышной зелени.

− И что, из-за деревьев ты готов забыть, что здесь водятся те самые твари, что рвут людей пополам?

Навиро усмехнулся.

− Нет. Но если уж умирать − то среди такой красоты, а не в пыльном коридоре боевой станции.

Он провёл ладонью по коре ближайшего кедра, ощущая шершавость под пальцами. Люди когда-то бежали отсюда - к звёздам, к пустоте.

Зачем?

Здесь было всё: воздух, который можно пить, как вино; земля, рождающая пищу; лес, что укрывал и кормил.

А они предпочли металлические коробки в бездне. Пустынную, бедную на растительность и живность Горану.

− Идём, − Кейн тронул его за плечо, прерывая размышления. − Красота красотой, но нам надо связаться с нашими. Или кто тут командир?

Навиро кивнул, в последний раз окинув взглядом золотистые кроны.

Да, звёзды − это вечность.

Но Земля − это дом человечества. Пусть и с истощёнными ресурсами, но нигде так не было человеку комфортно.

− Навиро! Кровь! - Кейн резко остановился и уткнулся взглядом себе под ноги. - Это кто тут такое творит?

Пожухлая трава была примята, темные полосы крови говорили о том, что тут либо кого-то тащили, либо терзали.

Навиро сжал кулаки, глядя на кровавые следы, оставленные на земле. Колесуны. Опять они.

− Шарк... − пробормотал он, вспоминая старые данные. - По ходу тут колесуны таки безобразят.

И планета у них хорошая. Травы в рост человека, реки полные рыбы, зверей пруд пруди, что сами падают в зубы хищникам. Настоящий рай. Но рай этот только для хищников. Для колесунов.

И что они делают на Земле?

Он резко пнул камень, и тот с сухим стуком отскочил в кусты.

− Бирсиры держат Шарк под замком. И пока у них есть силы и технологии, людям там не бывать, − голос Навиро звучал жёстко, но в глубине − горечь. Сто лет прошло с открытия Шарка, а человечество так и осталось запертым в своих ржавых колониях.

Кейн, стоявший рядом, хрипло и недобро рассмеялся:

− Ну и что с того, что планета хороша? Пока для людей она просто мираж.

Навиро кивнул.

− Колесуны по интеллекту примерно равны человеку, как и касатки. Но чтобы строить города, нужны руки, а не когти. Чтобы создавать машины − пальцы, а не лапы. Они ловкие, хитрые, но... − Он провёл пальцем по стволу ближайшего дерева, оставляя царапину. − Они не развиваются и остаются зверьми. Им не нужны дома, заводы, дороги. Им хватает мяса, крови и свободы.

− Но тогда... зачем они здесь? − Кей продолжал идти вперёд, но уже осторожней, сканировал взглядом всё, оглядывался.

Навиро резко обернулся, будто почуяв чей-то взгляд.

− Это бирсиры привезли их на Землю. Но зачем? − его голос стал тише, острее. − Чтобы выкосить последних людей? Или... − Он замолчал, в голове вспыхнула догадка. − Или они охраняют что-то? Ну, что-то важное?

Кейн хмыкнул, проверяя заряд в винтовке.

− А колесуны... − Навиро продолжил, стиснув зубы. − Они служат бирсирам, как псы. Преданные и послушные.

Ветер донёс издалека странный звук − не то рык, не то щелчок.

Навиро медленно взглянул на предплечье левой руки. Заряда на преобразователь оставалось тридцать семь процентов.

− Ответы придётся искать в крови, − он повернулся к Кейну. - Но не это для нас сейчас важное. Главное, нужно как-то выйти на связь. А радиус нашей связи маленький.

− Может, нам лучше вернуться ближе к этой грёбаной базе? - голос Кейна звучал неуверенно. - И вообще, я чертовски устал, уже не могу идти. Да ещё этот хренов резонатор тяжёлый. Мы же не в БК! Там его сервы тягают. А тут я ножками волоку. У меня уже плечи ноют!

− Ну, давай отдохнём... − Навиро остановился у широкого дерева, сел на сухую листву и прислонился к нему спиной, бессильно откинув голову.

Кейн рухнул у соседнего, облегчённо выдохнув. Отложил оружие в сторону.

− Вот оно, счастье! Набегался, а теперь расслабуха!

Они так устали, что Навиро прикрыл глаза. Тем более они болели после световых перегрузок во время штурма базы. Спасибо автофильтрам БК. Иначе он был бы уже сейчас слепой...

Навиро сквозь сон услыхал вдалеке громкое хрюканье и истошные поросячьи визги. Это его и разбудило. Затем раздалось хрюканье, оно приближалось. Медленно.

Мимо, почти у ног Кейна пронеслись три маленьких полосатых поросёнка. Он даже с перепугу поджал ноги.

− Это чё? - заорал он, вскакивая и хватая резонатор.

Раздался топот и шорох листьев − показался кабан. Огромный, весь в крови. Он бежал так, будто за ним гналась сама смерть и громко визжал.

− Вона чё! − Кейн вскинул резонатор в его сторону. - Щас я его!

И тут наперерез, будто молния, выскочило огромное странное существо, смахивающее больше на гигантского богомола, чем на животное. Зазубренными передними конечностями оно подтянуло бегущего кабана к себе под грудь так ловко, что он резко остался на месте. А 'богомол' лишь чуть дёрнулся от инерции резко схваченной им жертвы. Затем глухой стук и кабан полетел, как ядро из пушки от существа метров на десять, глухо ударился о ствол дерева и затих у корней.

От такого страшного удара у него раздробилось половина костей.

'Богомол' повернулся к людям. Большие фасеточные глаза, голова будто треугольная, закруглённая на углах. Блестящая хитиновая оболочка переливалась синим и зелёными цветами. Ростом примерно с человека.

Рот маленький, но 'богомол', смотря на людей, так часто заклацал челюстью, будто медленно выбивал барабанную дробь. Зубы мелкие, но острые как иглы.

− На, сука! На! − Кейн выпалил пять зарядов из резонатора, когда существо поджало лапы для прыжка.

Навиро тоже выстрелил, целя в центр туловища. 'Богомол' даже успел прыгнуть, но всего лишь на пару метров.

Умер он мгновенно.

Заряды плазмы обуглили его, как пережаренный гриль, По округе разнёсся запах палёных костей. После выстрела Навиро из преобразователя брюхо осыпалось трухой.

− Фига себе! - Вырвалось у Кейна, когда они подошли ближе рассмотреть это страшное чудо. - Гляди, у него одни лапы хватательные, которые подтянули кабана, а вторые ударные. Вот в них силища! Кабаном так легко выстрелить разве можно? И убить! Что же они могут сделать с человеком?

Навиро мысленно дал запрос искину определить странное существо. Тот через глаза Навиро рассмотрел его и выдал ему ответ.

− Что ты так на меня смотришь? - Кейн уставился на Навиро. - Ты знаешь, что это за херня? За колесуна ты знал...

− Это стерилизатор. Если бы ты не оставил мозентер в БК, ты бы и сам мог это узнать.

− Ага! Мне до мозентеров было! Я был как креветка, выскочившая из кастрюли с кипящей водой! А что за стерилизатор?

− С их помощью бирсиры очищают планету от всех живых наземных существ. Универсальные стиратели жизни. Их называют пожирателями. И они видишь, не из такой плоти, как мы. Земная плоть при попадании преобразователя расплывается как кисель, а у них видишь, осыпается как железо.

− Да, странные существа. И мне очень это не нравится! Давай, командир, решай что-нибудь!

− Да я даже и не знаю, что делать. Будем идти от базы, где-то точки ожидания шершней. Но боюсь, те ромбовиды их легко положили, как пожиратель кабана. Они где-то в десятикилометровой зоне должны были ожидать. Но уже кто-нибудь вышел на связь, по любому летали бы сканы.

− Короче, я так понял, пока валим отсюда подальше...

Навиро кивнул.

− Если вернёмся, нужно затребовать, чтобы для таких операций сделали поисковики, дэтеки живых существ. Было бы легче намного. А то мы сейчас как слепые кроты...

Они двинулись опять на восток, но уже шли тихо и осторожно, будто вокруг были мины и за деревьями их ожидали стрелки.

Земля встречает их не особо приветливо...

Через полчаса они увидели далеко у подножия холма, как раз у кромки леса стоящий шершень. Он одиноко чернел среди жёлтой травы.

Смотри! Есть! Наши есть!

Навиро проверил через искина - связи ноль.

− Он мёртвый, − ответил Навиро. Связи нет. Шершень вообще хамелеон, а стоит чёрный. Он обуглен.

− Но всё равно, может, там хоть что-то работает. Как-то подать с него сигнал на корабль или челнок.

− Думаю, что это дохлый номер, но попробовать стоит.

Пошли по открытой местности.

− Интересно, а кто кого замочит при встрече: колесун пожирателя или наоборот? − спросил Кейн на ходу.

− Что там у тебя в башке, детство ещё? После всего пережитого тебя беспокоит такая хрень.

− Ну а всё-таки? Как думаешь?

− Один на один - победит колесун. Но... прожоры плодовиты. Их может быть, как саранчи. Как ты думаешь. Кто на планете останется?

− Ну да, понятно, что колесунов сожрут и оближутся. Прожоры - понятно. А почему колесунов так называют?

− Вот оно тебе надо? - Навиро начинал злиться. - Потому что они могут бежать, а потом начинают крутиться колесом.

− И как только у них голова потом не кружится?

− А вот колесуна встретишь, и спроси!

− Ты не ругайся... Это... я... так успокаиваюсь! − Кейн нервно сглотнул, указывая рукой. − Под деревьями видишь?

− Чего?

Навиро резко остановился, взгляд впился в тени леса.


Пять.

Пять пожирателей. Четыре − массивных, с хитиновыми панцирями, будто выкованными из железа. Пятый поменьше, но не менее опасный. Огромные богомолы из кошмаров. Они замерли под стволами, сливаясь с корой, лишь блики на хитине выдавали их.

− Хамелеоны, чёрт возьми... − прошипел Навиро.

В груди похолодело, но разум уже просчитывал варианты.

Шершень.

Его створки раскрыты − внутри можно занять оборону. Три стены, узкий вход, преимущество позиции.

− К шершню!

Они рванули разом, будто выстрелил стартовый пистолет.

От леса раздался странный щелчок − и первый пожиратель взмыл в воздух, как выпущенная из пращи скала. Высоко. Быстро.

За ним, щёлкнув, взмыли в воздух остальные.

− Не успеем! − закричал Кейн и побежал обратно.

− Куда, придурок? - заорал Навиро, понимая, что сейчас будет. - Ко мне беги!

− Я буду отступать, перестреляю! Иначе никак!

Кейн остановился, прицелился...

Выстрел из резонатора, второй.

Гулкий взрыв, один пожиратель вспыхнул с небольшим взрывом, стал мгновенно обугливаться ещё в воздухе.

Трое остальных уже налетали, лавировали, они летели за убегающим. Видно такой инстинкт.

На Навиро летел всего один.

Он выстрелил сначала в сторону, чтобы поразить хотя бы одного из летевших за Кейном. А они уже пошли на снижение.

Кейн стрелял, но они лавировали крыльями, ловко изворачиваясь.

Навиро выстрелил сбоку в одного. Целил немного на опережение. Но преобразователь на дальних дистанциях туговат: две лапы только отсыпались от твари. Она зловеще скрипела, но уже приземлялась возле Кейна. Он успел обуглить ещё одну тварь почти в упор, заорав от боли сам. Но ожог - это было только начало...

На Навиро летел всего один.

Выстрел преобразователя.

Жёлтая нить смещения пространства прошила воздух − грудь пожирателя рассыпалась в пыль ещё до приземления. Труп грохнулся на траву, словно мешок с камнями.

− Навиро! - раздался душераздирающий крик.

Обернувшись, Навиро увидел ещё один ужас за сегодня.

Первая лапа впилась Кейну в плечо, вторая − в бедро.

Хруст. Крик.

Но его раздирали не спеша.

Навиро, не мог помочь. Кейн умудрился отбежать больше чем на тридцать метров. Его резонатор взлетел метров на пять вверх, подброшенный рывком лапы одной из тварей.

Преобразователь Навиро на такое расстояние не достанет.

Кровь. Летящие в воздухе клочья плоти. Костяные щелчки.

Они его разорвали на части.

На Навиро летел от леса ещё один. Скоро он нависнет сверху.

Выстрел преобразователя.

Мимо.

Нужно остановиться, на бегу не получится.

Остановка. Прицел.

Пожиратель вильнул, сейчас будет лавировать в другую сторону.

Туда и выстрел - на опережение.

Жёлтая нить во второй раз прошила воздух − пожиратель падал, а в это время голова его рассыпалась, словно из неё струился песок.

Двое устроивших экзекуцию над Кейном уже разворачивались к нему.

Живучие... Тот, которого Навиро лишил двух лап, щёлкнув, взлетел.

Ещё трое выскакивали из леса.

Самоубийство.

Навиро бежал к шершню со всех ног, благо он уже рядом.

Только там его спасение.

Прожоры приближаются стремительно, причём с обоих сторон.

Он влетел в отсек, ровно в тот момент, когда первый пожиратель вцепился зазубринами лап в створку.

Скрежет по металлу. Зловещий и оглушительный скрип всех пожирателей снаружи раздирал уши и сознание.

Развернувшись у стены, Навиро направил преобразователь и сжал пальцы, надавив мягкий кастет гашетки.

− Получи!

Выстрел в упор распылил в песок треугольную голову мгновенно. Безголовое тело дёрнулось, когти скребли по металлу, но тварь рухнула.

Второй запрыгнул на труп сородича и уже лез внутрь.

Быстрые... они очень быстрые.

Зазубрины лапы прогребли воздух в сантиметре от лица. Острые зубы от злости вонзились в перегородку со зловещим скрежетом.

Навиро увернулся от лапы, взглянул на табло преобразователя.

Заряд готов.

− Гасни! Тварь!

Это выстрел угодил в грудь.

Половина твари превратилась в серую пыль. Оставшаяся часть судорожно дёргалась, изливая на пол густую, дурно пахнущую жижу.

Тишина.

Только хриплое дыхание Навиро нарушало мёртвый покой. Пальцы сжали гашетку преобразователя так, что суставы побелели.

Где остальные?

За створками глухой шорох травы. Множество лап.

Они идут.

Или... уходят?

Экран оружия холодно светился: двадцать восемь процентов заряда. Хватит на пару хороших перестрелок. Если повезёт.

Но здесь всё жестче, чем в тоннелях базы.

И теперь он один.

Навиро медленно, сантиметр за сантиметром, высовывался из укрытия. Сканировал всё вокруг.

Крыша шершня пуста.

Под днищем - только опоры да наполовину обгоревшая трава.

Твари исчезли.

Или затаились в лесу.

Насколько они умны? Если тупы, как саранча − ушли искать жратву.

А если нет...

Они начали охоту.

Кабина шершня − выгоревший труп. Электроника мертва, провода торчат, как обугленные жилы.

Даже трупов пилотов нет. Неудивительно − пожиратели не оставляют объедков.

Что делать? Оставаться в этой металлической могиле бессмысленно.

Выходить − стать мишенью.

Но выбора нет, придётся идти.

Сначала нужно забрать резонатор возле Кейна.

Навиро видел издалека куски плоти, но когда подошёл ближе - его стошнило. Вывернуло, но рвать было нечем.

Кейна разорвали на куски.

Голова валялась в трёх метрах от места экзекуции. Глаза, застывшие в немом ужасе, смотрели в небо.

Кишки, кровавые лоскуты, обрывки формы − всё в радиусе пяти метров.

Два пожирателя. За двадцать секунд.

Резонатор лежал дальше. Чистый. Экран вспыхнул зелёным: семьдесят процентов заряда.

Навиро закинул оружие на плечо, ощущая его холодный вес.

Путь один − по открытой местности, подальше от леса.

А ночью?

Ночью будет хуже.

Бирсиры отбросили десант от базы − это факт. Но кто-то должен сканировать тылы.

Кто-то должен искать выживших.

Кто-то... или что-то.

Главное - не терять веру.

Навиро сделал первый шаг.

Игра в выживание начинается.

Навиро шёл, сжимая зубы до хруста. Каждый шаг − будто пинок по собственной ярости. Трава под подошвами мялась, вырывалась с корнем. Он ненавидел себя. Ненавидел полковника, который своей тупорылой атакой положил несколько рот и десятки машин.

Пока ещё был жив Кейн, он не понимал. Не осознавал всей душой, что все погибли. А теперь он один, остался один со всего взвода. Все люди, которыми он командовал, с которыми общался, шутил и ел в столовой − мертвы. Буквально за несколько часов все, кто с ним сидел в шершне либо сварились заживо в БК, либо умерли по-другому.

Кейн умер страшно, но быстро. А кто-то умирал медленно и мучительно.

Счастлив тот, кто умер и даже этого не успел понять.

Бирсиры.

Чёртовы бирсиры. Технологии у них как у богов, а у горанцев ржавые доспехи и слепая ярость. Хорошо ещё, что те не знают, где Горана. Что её координаты − тайна за семью печатями. Что даже звёздные карты только для посвящённых.

Только командиры кораблей и пилоты знают. И у каждого - капсула с ядом, заряд в виске, что угодно, лишь бы не попасть в плен. Потому что если бирсиры схватят кого-то...

Они ничего не узнают. Разве что как горанцы едят, спят и стреляют.

И почему сейчас в голову лезут эти мысли?

Как будто кто-то копается в его черепе. Будто дышит в затылок.

Навиро резко обернулся. И увидел его.

Колесун.

Громадная, бесшумная туша, несущаяся на него со скоростью левиката.

Средняя лапа уже в движении − страшные когти расставлены, готовые сомкнуться.

Навиро не успел.

Не успел вскрикнуть. Не успел рвануться в сторону.

Стальные пальцы впились в шею.

Боль.

Острая, раздирающая. Когти не просто сжимали, они вдавливались, продавливали кадык внутрь, будто хотели разорвать горло изнутри.

Рывок.

Тело полетело вперёд с такой силой, что шейные позвонки хрустнули. Синхронизатор сорвало с плеча, ноги заболтались в воздухе, не успевая за бешеной скоростью. Руки цеплялись за землю, но только оставляли борозды в пыли.

Колесун нёсся.

Пять лап молотили по грунту, а шестой он тащил Навиро, как тряпичную куклу.

Ад.

Земля и трава мелькали перед глазами. Шея горела, будто её рвали раскалёнными щипцами. Ноги болтались, как у повешенного, поднимая позади шлейф пыли.

Правая рука инстинктивно пыталась упереться в грунт, пытаясь ослабить давление. Но это не помогало.

Сознание уплывало. Темнота сжимала виски.

Нужно... что-то... делать!

Левую руку под себя. Кастет гашетки.

Пальцы скользили по металлу, не слушались. Боль резала, но он заставил их сжаться.

Рука дернулась, трясясь, поднялась. Направление как раз на брюхо колесуна.

Выстрел.

Если Навиро промахнется − ему конец. Если попадёт − может, и ему снова конец.

Но он нажал. Со злостью. Со всей ненавистью.

В голове вспыхнуло что-то злое и эпичное, но крик так и не вырвался.

Только хрип. Только пыль. Кувырок.

Удар.

Тьма. Тело рухнуло лицом в грунт.

Тишина. Сознание плыло, как дым. Глаза залеплены пылью, смоченной слезами боли.

Давление. Лапы. Две. Тяжёлые. Уже мёртвые.

Колесун не двигался.

Но его туша всё же придавила Навиро. Но он тяжело дышал.

Значит, жив. Значит, ещё не конец.

Навиро с трудом разлепил веки, содрал с себя тяжеленые лапы и, спотыкаясь, встал на колено. В горле пересохло, в висках стучало.

И остолбенел.

К нему, рассекая высокую траву, с трех сторон шли солдаты. Их броня чужеродная, чумная: черные ламинарные пластины, плотно сходящиеся между собой, как хитиновый панцирь. На груди массивные цельные щиты, тускло поблескивающие в багровом свете заката. Таких бойцов он уже видел в тоннеле. Тогда они мало что успели сделать под огнём десанта.

Теперь их шестеро. Идут не спеша, стволы опущены - они уверенны, расслаблены. Шлемы с узкими щелями забрал скрывали лица, но по тяжелой походке, по массивным плечам было ясно − это люди.

Почему они служат бирсирам? Ответа он не узнает. Уже никогда.

Они не боялись. Шли, как к покорной добыче. Будто он уже труп. Будто он сдался.

Но Навиро не сдавался. Не та кровь. Да и что ждало его в плену? Пытки? Изощренные эксперименты? Нет, лучше пусть его имя запишут в списки павших − там, среди своих, на небесах. Или в какой там еще бездне ждали погибшие.

Солдат впереди что-то крикнул, не останавливаясь. Голос глухой, металлический − будто из-под брони говорил не человек, а машина. Они не понимали, с кем имеют дело. Думали, преобразователь − просто устройство.

Это их ошибка.

− Определи язык! − мысленно дал команду искину Навиро, уже впиваясь пальцами в гашетку. Ответ пришел мгновенно: неизвестен.

Медленно, слишком медленно, он поднимался с колена, будто смирившись. Руки постепенно поднимаются вверх, но только чтобы преобразователь незаметно нацелился в ближайшего.

Выстрел.

Оранжевая нить, тонкая, как паутина, на миг сверкнула в воздухе. Ни звука. Ни вспышки. Только солдат вдруг дернулся, замер и рухнул ничком. Его броня рассыпалась, как песчаный замок, осыпаясь на траву черными крупицами.

Зарядка − пять секунд.

Остальные замерли. Они не поняли сразу, что произошло. Потом резкий взрыв движения: щелчки предохранителей, перекрывающие друг друга команды.

Второй выстрел.

Еще один корпус, еще одна броня - превратилась в пыль еще до того, как тело ударилось о землю.

И тогда они открыли огонь.

Но пули не пронзили тело - его парализовали. Оно одеревенело, но сознание еще цеплялось за реальность. Перед тем как рухнуть, он увидел прыжок, и чей-то бронированный сапог, врезавшийся ему в печень. Даже сквозь паралич его выкрутило в судороге боли.

Кто-то сорвал с головы мозентер вместе с клочьями кожи. Преобразователь вырвали из предплечья с хрустом.

Его подхватили. Поволокли. Сознание уплывало, но он еще видел мелькающие стебли травы, больно хлеставшие по открытым глазам. Последнее, что он ощутил − это странный запах гари от чужих доспехов.

И чернота.

Сартай замер в густой тени деревьев, не смея пошевелиться. Его пальцы впились в кору сосны, будто пытаясь вцепиться в саму реальность. Перед ним, в прогалине, лежал ромболёт − огромный, искореженный, с черными подпалинами на корпусе. Он за ним наблюдал уже давно.

Сначала он дымился. Густой, маслянистый дым клубился над лесом, как дьявольское знамение. Потом тянулся тонкой струйкой, а теперь и вовсе затих. Но запах гари висел в воздухе, едкий и тяжелый.

Возле корабля копошились шестеро. Люди, но не земляне. Их доспехи гладкие, словно отлитые из черного льда, без стыков, без слабых мест. Ни стрела, ни меч, даже отравленный, не взяли бы такую броню.

А потом появился шестилапый.

Такой же, каких Сартай уже убивал у реки. Длинное, гибкое тело, покрытое чешуйчатой шкурой, шесть лап с когтями, острыми как бритвы. Он подбежал к людям, что-то щелкал, шипел − и они, будто поняв его, скрылись в лесу.

А потом... появился он.

Человек. Один. С оружием на плече. Но он был ещё очень далеко.

Люди в черных доспехах что-то говорили, жестикулировали. Шестилапый вдруг рванул с места и исчез в лесу. А потом он появился, будто ниоткуда позади человека и схватил за шею средней лапой, как тряпичную куклу. Потащил к ромболёту.

Сартай стиснул зубы. Все они враги. Земляне не носят таких доспехов и такой одежды. Земляне не летают на ромболётах.

Но потом... всё перевернулось.

Человек оказался врагом.

Он убил шестилапого − мгновенно, беззвучно. Потом еще двух людей. Их броня рассыпалась, как песок.

Но силы кончились. Его скрутили, оттащили в ромболёт.

Теперь Сартай подкрадывался ближе, прячась за деревьями. Один воин остался снаружи − часовой.

Его доспехи были идеальны. Черные, полированные, без единой щели. Санта-клаус в руках. Сартай знал это оружие прекрасно. Эта жуткая штука превращает живую плоть в лёд.

Сартай впервые пожалел, что не взял такой же от замка.

Он оставил всё Анте.

Мысль о ней обожгла. Она миротворец. Как и он. Но она пожертвовала всем ради него. И он... не мог не ответить.

Теперь это мешало. Он воспринимал её как женщину.

Часовой ходил туда-сюда, монотонно, как маятник. От носа ромболёта к корме и обратно. Это можно использовать.

Но если Сартай ошибётся...

Лёд.

Мгновенная смерть, если повезет. Если нет, то заморозка начнётся с ног или туловища. Он будет чувствовать, как холод поднимается, как тело каменеет, как легкие сжимаются в ледяных тисках адской боли...

Сартай глубоко вдохнул. Он должен был рискнуть.

Можно будет что-нибудь выяснить, прояснить. Сейчас любая информация против пришельцев будет полезна миротворцам.

Сумерки сгущались, и Сартай растворялся в них, как призрак. Его тело сливалось с тенями, кожа, натёртая соком листьев, была матовой, не отражала ни единого блика. Он был невидимкой. Убийцей из темноты.

Но как?

Часового не взять голыми руками. Доспехи - черные, ламинарные, без щелей. Удар ногой? Бесполезно. Броня выдержит. Вырвать оружие? Сумасшедшая идея − поднимется шум, и из ромболёта вывалятся остальные.

Остался один путь.

Голова. Мозги...

Сартай отполз, вернулся к схрону. Вытряхнул заплечник на землю − пустой мешок, плюс тяжелый камень. Такая себе сверх тяжёлая праща.

Он нашел идеальный валун - овальный, с грубыми краями, мертвый вес в руках. Закинул в мешок, сжал лямки. Теперь только тихий шаг к корме ромболёта.

Часовой дефилировал туда-сюда. Метроном его смерти.

Сартай замер. Ждал.

Шаги. Ближе. Ближе.

Сейчас.

Рывок!

Заплечник взвился в воздух, камень внутри прорвал тишину гулом.

Удар!

Глухой стук, будто молот в пустую бочку. Голова часового откинулась с такой силой, будто резко отдёрнули затвор. Тело взлетело в воздух и рухнуло на спину. Мозги встряхнуло и сознание ушло в небытие.

Работать...

Сартай вырвал санта-клаус из ослабевших пальцев, наступил на грудь врага и пошёл вперёд.

Через несколько шагов он развернулся и выстрелил.

Тихий щелчок и шипение.

Броня побелела, потрескивая. Холодный туман пополз по земле.

Ледяной саван для врага готов.

На входе показался ещё один, но уже без доспехов. Он был настолько ошарашен и оцепенел, что еле набрал в грудь воздуха.

Сартай выстрелил в лицо с двух метров.

Его самого обдало адским холодом.

Срывавшийся крик замёрз в глотке врага, голова и грудь шипели и белели всё больше, пока тело валилось набок, будто столб. От поверженного веяло холодом и каким-то резким неприятным запахом.

Теперь срочно в ромболёт, пока там ещё не поняли, что происходит.

Внутри пахло гарью и металлом. Стены искорежены, приборы мигали алыми глазами. В полумраке две фигуры. Один копошился у пульта, второй уже разворачивался, услышав шаги.

Первый выстрел.

Сант клаус плюнул ледяной смертью. Воин у пульта застыл, кожа, как и часть пульта покрылись изморозью, лицо обледенело с гримасой страха.

Второй среагировал, уже стрелял.

Яркие вспышки - заряды пробили переборку рядом с головой Сартая. Он кувыркнулся, укрывшись за панель приборов. Еще очередь высекла искры рикошетов над ним.

Ответный выстрел навскидку.

Мимо, лишь белое пятно на стене

Враг рванул в сторону, укрылся за опрокинутым креслом.

Кресло санта клаусу не помеха.

Сартай прыгнул в сторону, выстрелив на лету.

Ледяной шторм заморозил и кресло, и неудачливого стрелка. Через секунду он упал из-за кресла белый, с поднятой вверх рукой. Мертвый скульптурный памятник. Осталось только поднять и поставить.

Тишина.

Только тяжелое дыхание и треск замерзающего металла.

И тут... шевеление.

У стены, прикованный к трубе, сидел Навиро. Руки стянуты, лицо в крови, глаза горят. Он что-то кричал, но слова были чужими, непонятными.

Сартай поднял оружие. Направил на Навиро. Палец плавно сдвигал спусковую скобу.

− Не стреляй! - отчаянно заорал Навиро. - Я свой!

Сартай его не понимал, но отчаяние, с которым кричал этот человек, смутило. Враг так не кричит. Он кричит со страхом или злобой. А этот - с отчаянием и надеждой.

Но он связан с пришельцами. Он в одежде, чуждой землянам.

− Ты враг! - сказал зло Сартай. - Не знаю, что вы там не поделили, но ты такой же пришелец, как и они.

− Дай мне мозентер! Дай мне мозентер! - Навиро движениями головы показывал на небольшой столик, на котором и лежал так нужный ему прибор. Его перед этим с любопытством изучали убитые.

Сартай три раза просмотрел куда указывает Навиро. Закинул ремень санта клауса на шею. Затем подошёл и осторожно дотронулся до мозентера.

− Одень либо себе, либо мне на голову! − Навиро говорил отчаянно, потому что понимал - он имеет дело с дикарём по его меркам. − На голову! На голову! - он отчаянно закатывал вверх глаза.

Сартай стоял и размышлял. Рассматривал эту странную вещь. На оружие не похоже. Он всё не понимал, почему этот пленник показывает взглядом на потолок.

− Мне на голову! На голову, придурок, мне надень! - отчаянно молил Навиро. Он понимал, что может сейчас умереть глупейшей смертью. Самой глупой, которую он мог себе представить. - Или руки мне развяжи! Только не дури, мужик!

Сартай разглядывал мозентер и с непониманием смотрел на Навиро.

− Руки мне освободи! Руууки! - Навиро задёргал руками, затряс ними, насколько мог. - Руууки!

Сартай осторожно подошёл и надел мозентер Навиро на голову. Тот мгновенно ощутил связь с искином. Мысленно дал ему задание определить язык и загрузить пока минимальный набор слов для общения.

Ответ пришёл в мозг через пару секунд. Язык земной, наречие одно из славянских народов, но акцент изменён временем. По ходу общения искин подстроится. И сразу пошла загрузка слов и смыслов.

Сартай не двигался, но был осторожен. На всякий случай держал Навиро на прицеле.

Когда загрузка закончилась, Навиро заговорил:

− Развяжи меня, я друг землянам. Это все вокруг враги. Видишь, я в другой... одежде.

− Ты пришелец, − ответил Сартай. - А от пришельцев пока я видел только лишь плохое. И эти пришельцы тоже люди. От вас мы увидели пожирателей и этих шестилапых тварей.

− Мне сложно тебе это объяснить, но эти люди служат чужеродной и очень плохой расе инопланетян, которая хочет уничтожить Землю.

− А кому служишь ты? И как это ты не умел по-нашему говорить, а тебе надел эту штуку на голову, и ты заговорил?

− А ты себе надень на голову, сразу всё и узнаешь. Эта штука тебе всё расскажет. Я так не объясню, как она.

Сартай стоял в сомнении. Неизвестно, что это за штука, и как она может на него подействовать. Но вопрос надо было как-то решать.

Он снял с головы Навиро мозентер и приблизил к вискам. Ничего страшного не произошло. Тогда он надел этот обруч на голову.

Искину не нужно было задавать вопросов, в мозг Сартая сразу полилась информация о стартовавших с Земли звездолётах, освоении Гораны и колоний. О том, как была найдена планета Шарк, на которой господствовали колесуны. Как там земляне столкнулись со странной и враждебной расой - бирсирами. О прибытии Призрака на орбиту Земли и сражении за базу бирсиров.

Посчитав достаточным, Сартай снял мозентер, нахлобучил его Навиро обратно на голову. Достав нож, хотел разрезать путы, но там оказались странные наручники.

− Электронный ключ вон у того мудака, в правом кармане штанов, − Навиро показал головой.

Враг лежал замороженный почти весь. От него веяло зимой. Сковырнув закаменевший карман ножом, Сартай достал несколько плоских табличек на брелоке.

− Подставляй по очереди вот сюда, − Навиро показал взглядом.

Второй открыл наручники, пленник с облегчением потёр запястья.

− Ну, иди... − Сартай смотрел на Навиро. - Ты свободен.

− Куда иди? Ты дурак, что ли? Мне надо тут пошурудить, дать сигнал на корабль, если получится.

− Ну ладно. Я тогда выберу себе оружия, да пойду.

− А куда ты пойдёшь? − с удивлением спросил Навиро.

− Разузнать побольше о пришельцах. Мне нужно в Миссию информацию доставить.

Навиро посмотрел на него, затем засмеялся. Мозг после таких стрессов выдавал неплохо эндорфины и дофамины. Тем более воздействие гертема ещё не закончилось.

− Ты... можешь смеяться? Сейчас? - Сартай оглядел рубку ромболёта, лежащие в неестественных позах замороженные тела.

− Ну ты и дикарь! Оружия он наберёт! Перед тобой представитель развитой цивилизации! Правда, если связи на этом ромболёте нет, то я стану дикарём на Земле вместе с тобой.

− А куда эта связь?

− Если наш Призрак ещё на орбите, я попробую связаться. Сейчас ночь, он должен быть на теневой стороне. Дам сигнал, а если прилетят бирсиры, тебе лучше отсюда бежать. Ты лучше в стороне побудь, а если что, я тебя позову.

Пока Навиро с помощью искина пытался наладить связь с чуждой аппаратурой, Сартай нашёл место хранения капсул к санта клаусу. Взял себе целую внушительную коробку.

Затем вышел наружу, включив фонарик, прихваченный ещё с замка. Труп часового так и лежал во тьме под стрекот сверчков. Обледенение так и не проходило.

Сартай подобрал заплечник. Вытрусив из него валун, пошёл к схрону и собрал свои вещи.

Когда вернулся, Навиро сидел на ступенях трапа с оружием, из которого противник стрелял в Сартая внутри ромболёта.

− С кораблём на связь выйти я не смог, − сказал Навиро, но сигнал сейчас передаётся. Кто прилетит - я не знаю. Могут и бирсиры нарисоваться. Нам лучше на километр где-то уйти в сторону и там ждать. Если наши прилетят, то обозначимся.

− А если эти, как их... бирсиры?

− Ну если бирсиры, они выпустят колесунов. И они пойдут по нашему следу.

− Я двох убил таких. Ну, похожих на того, что ты завалил там на поле.

− Ты завалил двух колесунов? Чем? Из заморозки?

− Нет. Одного стрелой, второго мечом.

− Да ты крут, малыш!

− Не особо. Просто у меня стрелы и меч отравлены.

− Ладно! - Навиро встал. − Бери свою сумку, погнали подальше отсюда.

Лес пугал движущимися тенями от фонарей, но Сартай с Навиро чувствовали себя уверенно - тяжесть оружия в руках придавала спокойствия.

Они отошли примерно с полкилометра по лесу, не боясь светить фонарями. И тут перед лицом Навиро завис маленький скан. Небольшой, всего с кулак размером. Он весело помигивал оранжевыми диодами.

− Наш! - Навиро облегчённо выдохнул. - Какого хрена висишь? Помощь давай!

Это он выдал на эмоциях, искин ещё за полминуты до этого сообщил, что появилась связь со сканами.

С Навиро связались через сканы и искина. Сартай ничего не слышал и не понимал.

− Всё, привал! Сейчас наши подтянутся! - Навиро без сил грохнулся под дерево. Он чертовски устал. Сейчас пришло моральное расслабление. Усталость навалилась тяжёлым мешком.

Сартай снял лук, меч, и положив рядом, тоже уселся под соседнее дерево.

− Слушай, Навиро. Вот тебя сейчас спасут, а я что буду делать?

− Вот ты забавный! Искин считал с тебя всю инфу. Кто ты, что ты, чем ты дышишь. Ну, в интим не лез, если что. Я знаю, что ты миротворец и чем вы занимаетесь. Я про тебя знаю уже всё. И отвезу тебя домой.

− Как домой? Это же так далеко!

− Кому далеко, а кому и близко. Ты не парься. Я тебе должен! Если и не жизнь, то свободу однозначно. Плюс ты сделал Горане неоценимую услугу: наши уже грузят тот ромбовид в лифтёра. Ты подарил нам технологии врагов. Ты подарил нам некоторые виды их оружия. Неужели мы останемся неблагодарны?

− Но это очень далеко!

Раздался гул.

− Видишь, за нами уже прибыли с самой орбиты. А ты говоришь, далеко до вашей Миссии.

Недалеко завис шершень, светя в кроны деревьев дюзами двигателей. Стало светло, как днём.

Поднялась одна из боковых створок и оттуда вылетели два левиката. Лавируя между деревьями, они опустились возле поднявшихся спасаемых.

За рулём каждого левиката сидел солдат.

− О! Навиро! Рад, что ты жив!

− Ага! Расскажи, Кирт, что вы именно по мне и скучали! - Он умостился сзади на сиденье, повернулся к Сартаю. - А ты какого стоишь? Садись! - Указал на второй левикат.

Сартай, чертыхаясь, еле умостился с заплечником, луком, мечом, да ещё и с санта клаусом. Левикаты мягко поднялись в воздух и взмыли над деревьями.

Сартай свободной рукой крепко схватился за ручку сиденья, обхватив левикат ногами. Он никогда не летал.

Левикаты влетели в отсек. Вход оказался узким, но внутри отсека закреплены пять левикатов и сиденья. Там находилось ещё двое бойцов.

Они поприветствовали Навиро.

Сартай слез с левиката и стал умащиваться на сиденье, пристраивая заплечник и оружие.

− Где ты этого дикаря подхватил? - спросил Кай, снисходительно.

− Кай, − уже весело ответил Навиро. - Ты по сравнению с ним козявка!

− Что? Он настолько крут, что может потягаться с десантником?

− Он настолько крут, что сам уложил двух колесунов. Холодным оружием. Тебе хватит?

− Ого! Ну а ты как? Как выбрался? А десантник Навиро в курсе, что он уже лейтенант второй роты? Мы вылетели, приказ пришёл сразу.

− Так! − Навиро сел, обвёл всех взлядом. − Меня не отвлекать. Сейчас с полковником буду общаться.

Он замолчал, углубившись через искин в разговор с полковником.

− Ну, расскажи, откуда ты... − Кай повернулся к Сартаю.

− Отвали! - Сартай разозлился на этого парня за дикаря.

Разглядывал всё вокруг: обтекаемые левикаты, какие-то табло сверху и сбоку, датчики.

Летели минут двадцать, а то и меньше.

− Всё, Сартай! Твоя остановка! Миссия под нами! - улыбаясь, сказал Навиро.

− А как вы её ночью нашли? Откуда знаете, где она?

− Ну ты и смешной! Искин кое-что считал у тебя в мозгах, плюс наш корабль сканирует планету. Неужели мы не найдём Миссию? У вас только одна площадь размером с три футбольных поля! Мы на неё уже садимся!

Сартай пришёл в шок, представив, что сейчас творится в Миссии. Тревога, шум и гам, а сверху оглушительный гул и огонь.

Он был поражён: расстояние, которое он преодолел за два месяца, они пролетели за двадцать минут.

Створки раскрылись - вокруг яркий свет и тишина...


Шершень включил огни.

Сартай ступил на выехавший трап. Посреди площади пусто, а вокруг на ступенях на стену, между зданий, сотни миротворцев натянули луки и замерли в ожидании. Мужчины и женщины, которых было не меньше. Лица сосредоточенные, в них ни капли страха.

− Лесник вернулся! - выкрикнул Сартай. - Всё нормально!

Вздохи облегчения были слышны даже издалека.

Человек десять кинулись к нему.

− Все по комнатам! Раздался голос его наставника Каро. - Без вас тут разберутся!

− Что там, нам выходить можно? - спросил Навиро из отсека.

− Да, выходите. Всё нормально.

Каро подошёл, обнял Сартая. Бъятия наставника уже не так крепки, как раньше. Как воин он уже был слаб, но старался держать себя в форме, несмотря на подраставшее брюшко. Всё таки шесть десятков лет по нынешним временам старческий возраст. Годы съедают своё не смотря ни на что.

− Как ты, сынок?

− Смотря с какой стороны смотреть. Я в порядке, а вот новости плохие привёз.

Навиро прокашлялся, привлекая внимание.

Сверху раздался гул.

Сартай повернулся, взглянул с немым вопросом.

− Вот я и хотел сказать, чтобы ты не нервничал, сейчас сюда сядут ещё два шершня.

− Зачем?

− Потом узнаешь.

Шершни, словно страшные гигантские насекомые, с гулом приземлились по бокам, поднимая струями из дюз пыль.

Навиро подошёл к ближнему. Забрался в открывшийся отсек и вынес три небольших коробки.

Подойдя, отдал коробки Каро. Открыл одну, достал мозентер.

− Это Сартай, тебе, − он почти торжественно надел мозентер на голову миротворца.

Мир сразу изменился. Он стал другим. Сартай словно соединился с шершнями, и стоящей в них техникой. А также с Навиро и остальными горанцами. Он словно стал с ними единым целым.

− Сартай, мы улетаем, − Навиро хлопнул его по плечу. - Ты остаёшься на Земле за старшего. Собирай информацию, по возможности уничтожай пришельцев. Но на рожон не лезь. Нам нужна информация.

Сартай кивнул. Он сделает всё для Земли.

− Всё, мы отбываем! - Навиро обнял Сартая. − Как улетим, спроси у искина, что происходит с Землёй.

Сартай хлопнул Навиро по плечу.

− Я тебя два часа назад убить хотел, а теперь ты мне как брат! Мы ждём вас, очень ждём!

Поднявшись по трапу в отсек шершня, Навиро повернулся и подмигнул Сартаю.

Он поднял руку, прощаясь.

Шершеньзакрыл створки и взвыл турбинами. Миротворцам пришлось зажмуриться от пыли и быстро отойти в сторону. Они провожали его взглядом, пока он не исчез вдали в вышине.

− А чего эти не взлетают? - спросил Каро, указывая на оставшиеся два.

У Сартая удлинилось лицо, когда ему искин выдал ответ. Эти два шершня оставлены в его распоряжение.

− Каро, подожди, мне нужно побыть одному пять минут... − ошарашенный Сартай дошёл до ступеней и стал подниматься на стену.

− Мне тяжело общаться прямо в мозг, я не привык, − тихо сказал он искину. − Пока общайся со мной диалогами.

− Хорошо... − монотонный ответ.

Поднявшись на стену, Сартай смотрел на чёрную бездну леса внизу.

− Что Навиро говорил про Землю? Что происходит с Землёй? − спросил он с тревогой в голосе.

− Цивилизация бирсиров распространяет на Земле растения бука-бука, стерилизаторов и поглотителей.

− Объясни простыми словами, − Сартаю это уже не нравилось.

Растения бука-бука являются универсальными поглотителями растительности. Они выдавливают другие растения, заглушают их. При том они являются неплохой пищей для стерилизаторов. Но они предпочитают плоть. Поэтому называются ещё пожирателями. В течении двадцати-тридцати лет планета полностью будет заселена пожирателями. Из растительности будет только бука-бука. Поглотители полностью очистят пресную воду от обитателей. Таким образом планета будет непригодна даже для продвинутой цивилизации. Для чего это делают бирсиры − пока неизвестно. Есть предположение, что они потом с помощью вирусов уничтожат эти три вида и будут осваивать планету со своей флорой и фауной.

Сартай смотрел на тёмный лес. Он уже встречался в замке с пожирателями. И он верил тому, что говорил сейчас искин. Выловил из реки поглотителя. Теперь мозаика сложилась. Ответы на все вопросы получены.

Будет трудно, а возможно людей скоро не останется вообще.

Ему стало страшно за Анту.

− Эти шершни мне оставлены навсегда?

− Да, − искин беспристрастен. - Ваш мозг был просканирован, вы годитесь для выполнения сложных задач. Плюс − это награда за найденный ромболёт, и ещё вы являетесь представителем человечества, которому решено было это выдать, как союзнику и разведчику. Теперь вы работаете на Горанскую империю и защищаете интересы человечества.

Каковы возможности ... − Сартай запнулся. - этого всего.

− Рассказываю и показываю картинки, насколько эффективно каждое оружие или предмет. Начну с шершней...

Сартай впитывал информацию и его глаза часто расширялись от возможностей оставленного ему оружия. Он видел в картинках их поражающую мощь. Плюс он поражался долговечности его работы. Когда искин перечислил всё оружие и дошёл до предметов, Сартай остановил его.

− На пока хватит. На сколько разлетаются сканы при полёте шершня?

− До пятнадцати километров.

− Тогда первому шершню разгрузиться. На борту оставить два синтета и все сканы.

− Принято.

Каро так и ждал его у лестницы с коробками в руках.

− Дай коробку, − Навиро открыл её. Достав мозентер, он водрузил его на голову Каро.

− Доверяю ему управление техникой, как самому себе.

− Принято...

− В общем так, наставник! Ты задавай этой штуке вопросы, она тебя всему научит. Расскажет, что происходит сейчас с Землёй. Ещё научит управлять этой техникой, расскажет, что и куда стреляет.

Сартай взглянул на недоуменное лицо наставника, затем на выгружающиеся из шершня синтеты и ещё какие-то танкетки, которые бьют небольшими ракетами как по воздуху, так и по земле.

Он усмехнулся и хлопнул наставника по плечу.

− Ты разбирайся тут. А я полетел...

Сартай пошёл в сторону шершня.

− А ты куда? - растерянно спросил Каро.

− Искать Анту! − Сартай забежал по трапу в отсек и перебрался в кабину. Плюхнулся в кресло пилота.

− Ну что, искин, полетели искать Анту!

− Маршрут известен?

− Только примерное направление.

− Так не делается... − перед Сартаем появилась голографическая карта. - Нужна информация, сколько людей идёт. Эта часть планеты сканировалась каждый день. Примерное место...

− Ну, они должны идти обозом. Телеги такие деревянные... И где-то здесь... − Сартай обвёл пальцем круг на карте.

Искин молчал. Потом на карте появились три красные точки.

− День назад замечено продвижение обоза здесь. Могу рассчитать расстояние и направления, куда они за это время могли дойти.

− В Миссию они идут! Считай уже на ходу, полетели! - из полученных уроков Сартай знал, что искин управляет шершнем не хуже человека.

− Взлетаем...

Загудели двигатели.

− Перехожу на инфракрасные сканеры и сверх тепловые лидеры.

Видение изменилось. Теперь всё было отчётливо видно в странном зелёном цвете, а тело стоящего в стороне Каро стало ярко красным, иособенно отчётливым. Он стоял недалеко и прикрыл глаза рукой от летящей пыли.

Шершень поглощал километры, человек мало что мог различить внизу. Но сканеры и лидеры фиксировали всё чётко.

− Какое примерное время поисков? - Сартаю не терпелось найти Анту.

− От двух часов до суток. Мы знаем, что они идут на запад, это сужает поисковой район.

Сартай представил их встречу.

Анта кинется к нему на шею? Безусловно. Но пока она его не видит, очень зла на него.

Она его простит полностью, когда он её прокатит на левикате над лесом. Да так, чтобы ветер трепал кожу и захватывало дух.

Но будет ли для этого время? Сартай не знал, что будет завтра.

Одно он осознавал чётко. Он проживает правильную жизнь. В его душе нет западла, жадности и зависти. И он может сказать смело...

Он человек.


Конец книги.