# Рифленое стекло

Thule Ultima

Ultima Thule


Рифленое стекло


Ты уперся носом в запертую дверь. Дверь была с рифленым стеклом, и можно было только понять, что там, за дверью, темно.


Студенческий профилакторий МГУ, зона Е главного здания, вовсю использовался для тайных встреч, несмотря на яростное сопротивление администрации и оперотряда.


Это был тихий угол в главном здании, любой студент мог получить туда путевку на месяц, грамотно пожаловавшись врачу в университетской поликлинике. Там было трехразовое неплохое питание, витаминизация, какие-то процедуры, даже массаж и душ Шарко, но самое главное - отдельные комнаты у каждого. Собственно, так эта высотка и проектировалась: в каждом блоке общаги - две одноместные комнатки, душ, туалет и крохотная прихожая. Но реально студенты жили по одному в комнате лишь в первый год, в 1953-м. Затем стали подселять второго, на раскладушку, которая уже полностью занимала всю свободную площадь комнаты. Поэтому в профилак рвались все.


Дверь в комнату должна была быть не заперта. Здесь тебя должны были ждать. Это была комната твоей подруги, твоей любимой женщины. Ты увидел эту милую девушку год назад и решил назначить ее своей спасительницей - просто подошел и взял ее. И честно любил. Но бэкграунд у нее оказался такой, что кому кого спасать, еще вопрос. А сейчас - вот эта дверь.


Ты еще раз надавил на скрипучую ручку - заперто. Попытался в тусклом свете, проникающем из комнаты соседки через такую же дверь, определить, вставлен ли изнутри ключ.


Ключ вставлен. Все. Катастрофа. Значит, она внутри и заперлась. Вместо того чтобы ждать тебя. Стучать нельзя. Даже дышать здесь следовало осторожно. Нужно быстро уходить, решил ты, пока соседка - комсомольская грымза - не заинтересовалась и не выглянула. А уже потом обдумать, что все это значит.


Ты был в трениках, в домашних тапках и с пакетом молока в руке. Маскировка - все это вместо пропуска в профилак. Ты приходил к друзьям в зону Б, оставлял у них все вещи, переодевался и шел партизанить - как будто бегал в буфет. Когда шли люди, легко можно было проскочить мимо вахтера. Но теперь возвращаться в зону Б было уже рискованно: с семи вечера там на вахте дежурил оперотряд. Значит, предстояло ехать к себе через всю зимнюю Москву, как есть - раздетому и в тапках.


Но за что она тебя так жестко? У тебя было достаточно времени в метро, чтобы подумать. Это что, разрыв? Но вы не ссорились, даже близко ничего такого не было. Вчера еще ты ночевал у нее, и все было в порядке.


В порядке? Ты вспоминал поминутно - нет, все было хорошо. Ты проник в профилак с этим своим пакетом, тихо проскользнул в комнату. Катя сразу обняла тебя, вы не торопились. У вас был припрятан маленький кипятильник на 127 вольт, и вы заварили чай, было печенье, пригодилось и молоко. Вы говорили неслышным шепотом друг другу прямо в ухо - только так можно было остаться незамеченными: в общаге главного здания была полная звуковая прозрачность во все стороны. Ночью, например, от стука упавшего этажом выше карандаша можно было проснуться. И было слышно, как сосед за стеной листает книжку. Значит, заниматься любовью нужно было еще тише.


Но как быть с этой скрипучей кроватью? Уже которое поколение студентов пользовалось простым приемом: с диван-кровати снимали диванные подушки и клали их прямо на пол, а сверху - матрас. Так ничего не скрипело. В случае доноса или подозрения в комнату могли ворваться гнусные коридорные тетки - сами или с оперотрядом. За незаконного гостя строго наказывали. Но и тут было целых несколько способов спрятаться в крохотной шестиметровой конурке, пока тетки стучат в дверь. Например, встать на широкий подоконник и задрапироваться занавеской. Или выйти из окна и встать на карниз между комнатами - вполне достаточный карниз, если бы он был на первом этаже, а не на девятом, и не обледенелый. Там немало любовников погибло на этих карнизах. Можно было скрючиться на верхней полке стенного шкафа. Или лечь на кровать, накрыться матрасом и притвориться плоским. Этот способ оперотряд еще не знал.


Что же было вчера не так? Вы устроились как обычно - на полу. Конечно, необходимость не шуметь здорово напрягала, но вроде Катя к этому привыкла и не жаловалась? Или - с трудом терпела? У нее и в свободных условиях никогда не было привычки издавать звуки, стонать при оргазме, а дыхание не в счет - может же человек глубоко вздохнуть во сне пару раз? Значит, проблемы сдерживаться не было? И ее это тихое "аххх" ты вчера услышал. Чего же еще желать?


А может, ей вдруг опротивела вся эта унизительная советская необходимость прятаться в этом пахнущем хлоркой профилаке?


А может, просто заснула? Ты так ничего и не придумал.


Утром поехал в универ, нашел Катю. Она плохо выглядела, увидев тебя, встала боком, нахохлившись, как больная птица, смотрела в сторону. Ты понял: она растеряна, она боится тебя сейчас. Ты постарался скорей забыть свою досаду за вчерашнее.


- Что вчера случилось? Я так за тебя испугался. Заснула?


- Не знаю... Я сидела там... Прости... Не могла пошевелиться...


Она говорила полушепотом и уже почти плакала. Какую же кошмарную ночь она пережила...


Тут ты заметил, что она крепко сжимает в левой руке бумажку. Такие бумажки ты замечал и раньше. В какой-нибудь автобусный билет или кассовый чек она могла вцепиться и крепко сжимать его в руке часами, когда была в плохом настроении. Навязчивое явление? Когда-то ты попробовал забрать у нее такую бумажку и увидел резкое молчаливое сопротивление и сильный испуг.


Тут ты понял, что все эти бумажки связаны со вчерашним и это клиника. И испугался по-настоящему. Причина была внутри нее. И надо было что-то делать.


Для начала - вытащить ее из этого коридора, туда, где можно поговорить? И ты повел ее на чердак физфака - там, за курилкой, был сквозной коридор, обычно пустой. По дороге ты придумал первую помощь.


Первым делом ты попробовал обнять ее - и увидел, что она не против. Уже легче. Если ей что-то в жизни опротивело, то пока еще не ты. Потом ты целовал ее и гладил до тех пор, пока она не расслабилась, тогда у нее полились слезы. Ее сжатый кулачок с бумажкой ты долго целовал отдельно, понимая, что об этом говорить нельзя. Потом ты договорился с ней, что будешь обязательно приходить каждый вечер и гулять с ней в парке перед сном; после она будет спокойно отсыпаться одна, зная, что все у вас в порядке, что вы просто отдыхаете, вы просто переутомились. Ну разве если очень захочется, можно будет опять попартизанить с пакетом молока... Без обязаловки.


Так вы и сделали этим же вечером. А перед этим ты пошел на биофак и просидел весь день в читалке, читая о неврозах и реактивных состояниях. Ее история, которую ты знал, подходила идеально. Властная доминирующая мать, бегство от душной матери в эзотерику, любовь должна быть чистая и высокая. И наконец, тяжелейшая романтическая травма на первом курсе и враждебные отношения с собственным пробудившимся телом. Все это - просто выкопать яму под психикой, заложить бомбу и взорвать.


И твое ощущение этого темного рифленого безумия между вами - не прошло больше никогда...


Ты однако женился на Кате через полгода. Как только у тебя образовалась собственная однушка на окраине, за выездом матери к ее новому мужу. На что ты надеялся? На любовь? Все стало только хуже. К психоневрологу она пошла только после развода. А развелись вы еще через год.


Обошлось без детей и без абортов - ведь это же хэппи энд, да?

Вот что зачтется тебе в карму.