# О вкусном и здоровом

Виталий Каневский

Ироническая проза Гурманистические едоописания

Пить-то совсем не хотелось.


Стакан отталкивал взгляд, подмутившееся сознание вяло настаивало, рот увиливал, как одноименный полюс магнита.


Вчерашний банкет вполне удался, а вспоминался с трудом. Выход 8-го мукомольного комбината имени "Падения Тунгусского метеорита" на нью-йоркскую фондовую биржу отмечался широко и глубоко, директор выполнил трехдневную норму, организм охнул и потребовал передышки. Водонапорные процедуры, диета, чай с сухариками, отдельная палата - чем не пожертвуешь муки ради.


- Сегодня только один-два и баста, - пообещал он себе.

- Пей-пей-пей! - забренчало в снулом мозгу, как будто кто-то перепутал его лесостепной череп с тем же стаканом, перемешивая редкие лохмы мыслей, словно заварку третьей заливки.

- Но я не...,

- Надо-надо-до-до! - укоризненно шевельнулся желудок, поддавая белизны щекам и кривя рот отнюдь не в улыбке.

- Как вы спали, голубчик? - напоминание о еде вкупе с белым поварским колпаком врача ввело болезного в полный даун.


Голубец, голубчик, отменное несложное блюдо - и надо-то всего отварную говядинку, а лучше, для сочности, в компании со свининой, перекрутить, сварить рисик, дать ему охолонуть, ну и, традиционно, лучок пассерованный, соль да перец, перемешать старательно - готов фарш. Теперь - капуста, рыхлый кочанчик, чтобы покровы легко отделялись. Твердые части крупных листьев срезать и отдать своим кроликам или хомякам, а кочерыжку можно съесть самим просто так - очень я любил это в детстве. Опустить пригодные листья в кипящую подсоленную воду на 5-10 мин, и откинуть на сито. Пеленаем нежно фаршик в капустянские одежды, получаем такие себе плотненькие аппетитные рулики.


В чем сила, брат? ©. Умом соглашаясь с гипотезой цирюльного "Пьера и Константина": - Теперь вся сила в гемоглобине, - душой мы ближе к вареничному беспокойству Юнны Мориц:


Я готов и беспокоюсь -

Где подливка или соус?


Дорогие гурледи и гурмены, соус для голубчиков - не менее архиважная вещь, чем для народолюбимых вареников. А давайте возьмем муку, прогреем ея на жире до цвета "бэж", добавим бульончика, главное - мешаем и помешиваем, борясь с комками. Туда же - поджаренные на масле лук, петрушку, сельдерей, чесночок и тушим минут двадцать. В конце - перец-горошек, лавровый лист, соль, варить еще десять минут, процедить, заправить лимонной кислотой и сливочным маслом. Тепе-е-рь поджариваем две-три ложки томатной пасты, ну, понятно, соль, перец, сахар - пробуйте все время, чтобы не бороться потом с пересолом-переперцем-перекислом. Готово? Почмокали языком, закатив глаза? Сметану - сюда, немедленно! Умоляю вас - не кроите на вкусе, не надо ту, похожую на знаменитую столовскую текучую.


Был со своим шефом в командировке в достославные застойные времена. Очаг общепита с лирически-оригинальным названием "Кафе-закусочная", стоим с подносами, озирая скромное буйство винегрета, натертой морковки и широкий выбор второго - или рыба с пюре, или пюре с диетическим количеством некоего продукта с мощным званием "Гуляш".


Шеф, роста небольшого, но ума великого, в модной кожаной шляпе с загнутыми по периметру полями (важно!), решил догнаться сметаной, неряшливо разлитой в знаменитые гранчаки. Потянулся рукой к верхней полке, ухватил, но коварный стакан выскользнул из руки, дынькнул дном о полку и дал полную течь на шефскую голову, надежно защищенную кожшляпой. При всем уважении к боссу я чуть не умер со смеху, наблюдая стильное белое на черном и искренне предлагая слить кафе-закусочный сметанол обратно в стакан, не более чистый, чем та же шляпа.


Полстакана, как минимум, нормальной сметаны добавляем в наши соусирические заготовки, тушим на небольшом огне, не забывая старательно перемешивать. Получилось? Пошел аромат, заалел (зачеркнуто: восток) наш замечательный соус, вызывая непреодолимое желание схватить ложку и черпать его просто, без всяких там антимоний?


-- Ы-ы-ы! - утробно зарычал оставленный нами без присмотра практически исцеленный.

-- Низ-з-я-я! - каратистски возразил лекарь.

-- Пить! - указующий перст вернул лечимого в суровую реальность.


Невозможно работать, как мешают эти диетики. Вернемся к нашим голубчикам, обжариваем их легонько в сковороде.


Эскузе муа, вынужден еще раз упомянуть всуе устоявшееся название этого духовного сооружения - противень и еще раз возмутиться подобной инсинуацией в адрес верного помощника любого кулинара.


Выкладываем наши голубчики в этот, э-э-э, в общем, сами понимаете, заливаем щедро нашим замечтательным сметанно-томатным соусом, для получения экстрим-эффекта закрываем все плотно фольгой и - в недра духовки - тушиться.


Есть еще терпение? Нет? Ну водички попейте вместе с нашим героем, говорят, помогает. Только не рассказывайте, что вот, кому не хочется возиться с листьями капусты, могут "ленивые" голубцы сделать - типа все взять и (зачеркнуто: поделить) порезать меленько, обвалять в панировке и пожарить.


Товарищи, эти так называемые имеют такое же отношение к голубцам, как те же ленивые куски теста к восхитительным вареникам, изнывающим, по словам уважаемой Юнны, по соусу (а как по мне - так к тем, что с сыром, упомянутой сметаны, а которые с картошкой, да к ним шкварочек хрустких с шипящим жирком - лучше нет).


-- Как спалось вам, дорогой? - продолжал пытать доктор, избегая кулинаристической терминологии.

-- Прекрасно! Всю ночь ненавидел! - не ведая, саркастически повторил лечимый знаменитую фразу князя Отто Эдуарда Леопольда фон Шёнхаузена.


Герр (а правильнее - Herr) фон Шенхаузен знаменит не только афористичными откровениями типа философского:


Глупость - дар божий, но не следует им злоупотреблять.

Русские долго запрягают, но быстро едут.

Революцию подготавливают гении, осуществляют фанатики, а плодами ее пользуются проходимцы.

Никогда столько не лгут, как во время войны, после охоты и до выборов.


Но и глубоко-личного:


Дружба между мужчиной и женщиной очень слабеет при наступлении ночи.


Нам, соратники по вкусной и почти всегда здоровой, он даже близок, несмотря на испытываемую классовую неприязнь, но, в отличие от Рубик-джана, кушать можем и хотим.


Хоть он и князь, но к еде относился демократически. Ему приписывается такой рациональный ответ на вопрос - чем кормить немцев, чтобы не допустить голода: "Селедкой - вкусным, здоровым и экономичным продуктом."


Мы хоть и не немцы, но к селедке относимся с не меньшей, а даже, не побоялся бы, с огромной радостью.


Давайте вчитаемся в рецепт:


Филе сельди замочить в холодной воде на 4 часа, обсушить и положить в глубокую посуду. Луковицу очистить, нарезать кольцами, выложить сверху на сельдь. Добавить белый перец, залить уксусом. Накрыть пленкой, поставить в холодильник и оставить на 2 суток. Сельдь вынуть из маринада, обсушить на бумажном полотенце, нарезать ломтиками и разложить на сервировочном блюде. Свеклу очистить, натереть на крупной терке, смешать с йогуртом и хреном. При подаче украсить сельдь кольцами лука.


Взволновало? Пошел процесс? Чтобы да - так нет, как сказали бы в Одессе.


Давайте попробуем по-своему, мы, конечно, не князья и всякие другие бароны, но, как справедливо отмечал шкодный Бегемот, сиживали за столом, не беспокойтесь, сиживали!

Кто это будет терпеть сорок восемь часов, имея уже все "нолитое", а селедку - в холодильнике?


Делаем все просто - порезали, для удобства и концентрации внимания на еде удаляем косточки. Берем не какое-то "глубокое", а обычную селедочницу, чтобы рыбке лежать было удобно, наливаем масличка подсолнечного, против лука колечками не возражаем - все единогласно "за", гасим лучок уксусом, но уж точно не "заливаем", аккуратно перемешиваем с маслом. Теперь икебана - можно посыпать рубленным зеленым луком, а в эротично приоткрытый рыбкин рот вставляем пучок петрушки или лингвистически родственного сельдерея.


Время засекли? Первые пятьдесят даже на полградуса не потеплели, а мы уже готовы.


Вам решать - то ли первый рецепт - сельдь маринованная "Бисмарк" - апробировать и два дня себя, ждучи, изнурять, то ли нашу методу - картошечка остынуть, а запотевшая водовка нагреться даже не успели, а мы уже в одном глазу и день зря не прошел. Уж не будем, как советовал князь, он же "железный канцлер" Отто фон Бисмарк, его маринованную селедку еще и вином запивать.


Сельдь нам, словесным баловникам, интересна - в одном коротком слове сразу два мягких знака, вы много таких знаете? По воспоминаниям современников, товарищ Маяковский, в голодные двадцатые, накрывал поляну деликатесами: чай без сахара, черный хлеб и селедка, называя ее мужским родом: - Кушайте сельдя, замечательный сельдь! - кому не лень - загляните в "Клопа":


Для пpомывки вашей глотки,

за изящество и негу

хвост сельдя и рюмку водки

преподносим мы Олегу.


- Ы-ы-ы! - урчим мы вместе с водолечащимся.


Но нам легче, мы уже сельдя попробовали, он воду любит. Вспоминается, как девочка разъясняла:


- Селедка соленая, потому что она в море плавает.


Тема может быть продолжена вариациями "селедка под шубой", не говоря уже о легендарном форшмаке, а не о "фаршмаке", как полагают некоторые - сие блюдо не имеет ничего общего ни с фаршем, ни с высококалорийными "маками". Означает оно - "предвкушение".


Предвкусим? Глянем только, что с нашим, который на воде с крутонами. Закемарил бедняга, вздрагивая и жуя во сне.


Покупаем две селедки. Как я обычно говорю продавцу - такие, как я. Я не то, чтобы толстый, но как говорит моя любимая девочка - ладный. Вот и мы берем две ладненькие селедульки, и замачиваем их на ночь в молоке. Ладно, так и быть, мы ж родные люди, делюсь очередным секретно-шпионским - не только в молоке, но и в, да-да, не пугайтесь, чайной заварке. "Вароные" яйца - штуки две - разделяем, белки туда, желтки - сюда. У меня в кухне полшкафчика заставлено приправами - советую и вам подойти к вашему приправочному складу - ну, черный перец есть, а душистый? Плохо, надо иметь.


В армии у меня был сослуживец Гриша - тощий хилый пацан, у которого полпогона уходило на рукав, а ножки в сапогах хлопали по голенищам. Жутко много он курил. Есть, товарищи, масса способов отучить от этого занятия - от всяких новомодных пластырей до экстремальных ногтевых процедур. Я выбрал щадящий - в столовой предложил юному воину пари. Он съедает столовую ложку горчицы, я считаю до десяти, выдержал - покупаю ему пять пачек "Примы", нет - не курит вообще.


Вы помните нашу столовскую горчицу? Нет, не дижонскую, без которой крутоны (кг-г-уу-тоны) немыслимы, а нашу, обычную. Испытывали на себе ее мощь? А теперь вообразите себе горчичку армейскую - она у нас в пол-литровых банках на столах стояла, готовили ее из сухой горчицы. Набрали Грине ложку - гуманно, без горочки, он ее и принял. Считаем, не медленно и не быстро, нормально считаем, ничего, сидит себе с признаками жизни. На цифре семь я начал уже волноваться, что привычку придется "Примой" усугублять. На "восемь" уже решился было сам ее попробовать, а вдруг в батальон буйабесный супчик случайно завезли и воинскую горчицу дижонской подменили? На счете "девять" Григорий издал характерный звук, выдвинул из головы глаза и жестами выразил все свое классовое отвращение и к горчице в целом, и к курению - в частности.


Давайте без крайностей, чайную ложку горчицы, перчик - черный и душистый, пару столовых ложек уксуса, пару чайных - сахара, полстакана подсолнечного масла и все серьезнейшим образом растираем и перемешиваем с вареными желтками.


Когда я был маленьким, обожал крутить мясорубку, сублимировал желание стать шофером и давать искру путем поворта ручки.


Впадаем в детство и мясорубим: очищенную селедку, вот это все нами уже перетерто-перемешанное, потом по второму разу опять, но уже с замоченным и отжатым белым хлебушком, вареными белками, луком (не жалейте) и, важно, двумя хорошенькими кислыми яблоками (антоновка - вне конкуренции). Опять все конкретно перемешиваем и...


Товарищи, уберите выздоравливающего, ему можно пока только воду! Капут диете, он уже вооружен и опасен, у него вилка.


Вы можете взять свежайший белый батон, а лучше халу - для тех, кто понимает. Намазать хороший кусман холодненьким маслом и навалить, именно так, нашего форшмачка. Наш исцеленный делает тоже красиво - он просто ест его вилкой вприкуску с тем же хлебом.


Дорогие мои, какая вода? Какие диеты? Поднимаю эту рюмку, чтобы не было как в том старом анекдоте:

Жил-был холостяк. Жил в свое удовольствие. Друзья и родственники его без конца пилили: - Женись, а то перед смертью стакан воды некому подать будет. Подумал он и женился. Прожил жизнь, отмучился, лежит на смертном одре и думает: - Странно, а пить-то совсем не хочется!


Живите до ста двадцати, а там посмотрим, женитесь, если хотите, и пейте-ешьте, голубчики мои, сельдя и форшмак, как минимум.


Странно, но пить-то хочется.

А вам?

-----------------------------------------

© Вит Витакан


Февраль 2007