"Девочка моя, мы никуда не едем. Мы просто уезжаем!" (О. Генри "Короли и капуста")

Одесса казалась серой и неприветливой. А каким еще может казаться приморский город в конце ноября? Низкие тучи и температура чуть выше нуля - вот и все прелести, которые мог получить в это утро, в подарок, одинокий гость Морвокзала.

Почему - одинокий?

О, разумеется, здание было забито множеством пасажиров и провожающих. Сотни и тысячи сумок, баулов, мешков, чемоданов громоздились вокруг. Казалось, целый город снялся с места и собирается пуститься в плаванье (что ж, в какой-то мере, так оно и было).

Но человек чувствовал себя одиноким в этом бурлящем водовороте страстей и переживаний. Его никто не провожал, он никого не оставлял здесь. Единственная "спортивная" сумка, наполовину заполненная книгами, вот и весь багаж. А что еще везти?! Тряпок всюду хватает...

Человек не волновался. Даже, когда проходил таможню. Ну... почти не волновался... Все же, любая встреча с представителями государства - испытание нервов. Ведь государство, любое, даже самое либеральное, может сделать с тобой все, что угодно. В буквальном смысле.

Но невысокий таможенник-западенец, прочитав фамилию и удивленно глянув в декларацию, лишь махнул рукой ("бувай, друже!"). Граница пройдена. Никого не заинтересовал лишний блок "Кэмела", сунутый каким-то ушлым "отъезжантом" ("мы же должны помогать друг другу..."). Зачем взял?.. Так, растерялся и взял. А, почему бы и не помочь? Черт с ним!

И вот уже Алик на борту "Руси". "Русь"! Надо же, название-то какое! Порт приписки - Владивосток. С ума сойти можно... Тихоокеанец, видавший не эту болтанку, а настоящие валы. Первобытные, в своем неистовстве, шторма Великого океана... Одним словом - "РУСЬ". И вот теперь "Русь" везет евреев в Хайфу. Символично!

Вот и каюта - ящик без илюминатора. Прочь ботинки с отваливающейся подошвой

(теплые, но позорище-то какое!), подальше их, чтоб никто не заметил. Наверх! Нечего тут сидеть! Сперва, по старой привычке, ознакомимся со схемой эвакуации и планом судна. Пройдем эти лесницы, переходы, пробежим все деки. Ага, спасательные плоты нашего коридора - по правому борту, вот они, родимые. Спасжилеты... все ясно. Интересно, откуда взялось это свойство характера: в любом новом месте изучать пути возможного отхода или обороны. Может, из армии? Там он был лучшим знатоком уставов. Особенно - "Гарнизонной и караульной службы". Потому что, караул - дело серьезное. И корабль тоже. Значит, относиться к нему надо серьезно.

Он вспомнил, как полтора года назад, поезд "Киев - Симферополь" стал мишенью шаровой молнии... Что-то жутко гудело и ночь, хлестаемая струями ливня, сверкала, искрилась, будто пропитанная электричеством. (Потом оказалось, что молния ударила в столб, возле которого остановился вагон. К утру этот столб мог служить наглядным пособием для урока физики - трансформаторная коробка и все металлические части исчезли, перешли в другое агрегатное состояние) Душный ночной "плацкарт" еще только начинал просыпаться и очемело вертел головой, а Алик уже сидел на полке - обутый, не касавшийся ни единой железки и готовый, в любой момент выбить стекло. В такие минуты сознание работало четко и без помех.

Нет, не из армии, раньше.

А потом, завибрировала мелко палуба под ногами. Корабль медленно отваливал от одесского причала,подгоняемый буксирами. Ветер пронизывал стоявших наверху, выдувал, гнал от берега в объятья неласковых осенних волн. Удаляющаяся земля, будто, не хотела запомниться хоть чем-то хорошим. Вернее - удалялся корабль. Страна оставалась...

"Я вернусь, слышишь?! Я вернусь, Родина!.." Нет, наверно, она не слышала.

На ужин, в отличие от обеда явились не все. Шторм, пожалуй, не достигал и пяти баллов. А может и достигал, какая разница? Что за странные люди, выдумавшие себе морскую болезнь?! Эта тайна так навсегда и осталась тайной для Алика. Зато, открылась возможность увеличить рацион, за счет порций отсутствующих. Кроме того, давали водку - всего-то 50 грамм, но и они веселили, помогали качке, дарили кусочек романтики. Хотя, где тут романтика, если спутниковое телевидение как работало, так и работает - плавучий отель и только! На экране корейской пластиковой коробки Ливанов-младший, в образе российского сыщика, ловил эсеров-террористов. Народ дилетантски комментировал происходящее и травил вечные темы: "А вы в какой город едете?..", "А что вы думаете..."

Было скучно. Хотелеось спать.

Босфор вынырнул из тумана вместе с солнышком. Босфор! Карамба, коррида и черт побери! "Я вижу Босфор!" Вот он, прямо по курсу - древнейший перекресток "цивилизованного" мира, Боспор Фракийский. Здесь проходил "Арго"... Да, это же... Эх, кто не понимает - тому не объяснишь.

Теплоход стоял в нескольких километрах от пролива, а рядом теснились суда помельче - пропускали какой-то танкер. Турецкие, греческие, кипрские и панамские флаги толпились у обоих берегов. Черное море как-то притихло, успокоилось и ветер больше не бил ледяными порывами. ("Субтропики, блин!")

Соседи по палубе донимали идиотскими вопросами ("Это уже Азия?.. Один из берегов?.. А какой?.."), мешали наслаждаться видами и думать. "Так-так, вот сейчас войдем в пролив, окажемся за гребнем Анатолийского кряжа, как, бишь, его зовут... Тавр! Он отрежет путь северным буревеям и я, наконец, согреюсь".

Берега сблизились, охватили со всех сторон, зазмеились изгибами, то и дело выставляя напоказ развалины каких-то крепостиц. "Я иду Босфором, впереди - Стамбул, Константинополь, Царь-град... Нет, счастливый я человек, все-таки!"

Столица Империи превосходилавсе ожидания. Неясно, где кончались предместья, и начинался сам город . Цепочки дворцов тянулись на десятки километров, а вокруг постоянно сновали какие-то лодки, паромы, катера. А вот уж, совсем дикое зрелище - Шайтан-фелюга (стилизованный под 18 век деревянный кораблик. Паруса сняты, а он так и прет, только след за кормой). Пожалуй, лет 250 назад такое могло повергнуть образованного человека в ступор ("без парусов и весел , а как мчится!"). Шайтан-фелюга, одним словом. Экзотика! Алик прохаживался по палубе, чувствуя себя адмиралом Крузенштерном, сэром Фрэнсисом Дрейком и капитаном Врунгелем в одном флаконе. "Афанасий Никитин, елки-палки! Хождение за три моря... Черное уже прошли!.. Уже показался первый босфорский мост, когда накрыли обед.

Да, что ж за наказание такое?! Не видеть евро-азиатские мосты? Не видеть Галату, Золотой Рог, Святую Софию?!! Чушь!

В итоге, обед занял минут 6-7 ("пожрать я еще успею!"), и Стамбул не остался в долгу. Широкая душа, он одарил путешественника такими видами! Спасибо тебе, Царь-град, щедрый город! Хотя, как утверждает история, иногда и нервный.

Уже под вечер "Русь" стала на выходе из Босфора (принимали топливо), аккурат напротив Айя-Софии, Святой Софии - смотри, наслаждайся! Со всего проходящего мимо руками машут, а ты им отвечаешь - здорово! Даже с одинокого, печально поникшего (умеют ли корабли печалиться?) "Якуба Колоса", с которым незадолго до этого случилась авария, помахал Алику - именно ему - какой-то матрос ("счастливо тебе, братишка!").

Почему Мраморное море называется морем, Алик таки не понял. Пролив, какой-то, соленое водохранилище - короткое, узкое и очень тихое.

С каждой минутой, с каждым кабельтовым становилось теплее - прогноз сбывался. Казалось, огромное тело Азии так раскаляется за лето, что продолжает греть Европу до весны. На воду спускался сумрак. Огромная , необъятная южная ночь раскидывала крыла, щедро рассыпала огоньки звезд, нашептывала что-то волнам. Мраморное море сужалось и в темноте уже не ясно было, где кончается оно и начинаються Дарданеллы.

Огни... Огни, огни - они повсюду. Огни летят над морем, их блеск сливается с сиянием низких созвездий. То ли те решили обосноваться на Земле, то ли это взлетели и парят в вышине города.

Корабль уверенно шел своим курсом - к Эгейскому морю. А вокруг него и над ним - летящие города.

Разумеется, все было проще простого - города, городки и деревни стояли в горах. Если бы не огни, нельзя было бы, в такой темноте, обнаружить и намека на какие-то там горы. Но люди построили свои дома и зажгли в них огни. Чтобы ночь была не так темна, чтобы не сбился с дороги путник, чтобы ты, плывущий в неведомый край, знал - здесь живут люди, такие же как ты... И вознеслись ввысь бесконечными маяками города, летящие города Дарданелл.

Алик вдохнул поглубже незнакомый воздух и ему захотелось петь. Петь громко, в полный голос, даря морю и берегам то единственное, что у него было сейчас - песню.

- Жизнь! - выдохнул он, - Мир, как же ты огромен и прекрасен! Как я люблю тебя, люблю все это! Клянусь, когда-нибудь, я напишу о вас, волшебные огни, об этой воде, этом ветре... Все так и будет называться: "Летящие города Дарданелл"...

Алик еще долго говорил что-то, признаваясь всему миру в любви. Впереди были ветряки Лесбоса и мрачные, титанические скалы Родоса. Впереди была гавань Хайфы и освещенные перекрестки израильских автострад. Впереди были вечные камни Иерусалима, Бахайские сады и снега Хермона, кедровые леса и пустыни, радости и огорчения... Может, впереди была война... Ничего этого Алик тогда не знал. Сейчас ему просто было хорошо.