Еще в конце мая я нашел щенят около железнодорожной плат-формы. Они были совсем маленькие и слепые. Их мать часто уходила, ис-кала еду. А они, свернувшись клубочками, спали. Скоро глаза у них от-крылись. Наш дом находится недалеко и я ходил к ним каждый день, по-сле школы. Иногда со мной приходил мой сосед и дружок, Митька. Мы приносили им еду, устроили подстилку из старых маминых и наших ве-щей. Я подметал вокруг сухими ветками, ведь дети должны жить в чисто-те. Мы с Митькой натаскали разных коробок, накрыли их старой клеен-кой, чтобы щенятам жилось уютно и тепло.
Но в середине июня щенята и их мать куда-то пропали. Сколько я не искал, так и не нашел. И домик их тоже исчез. А Митька еще раньше уехал с родителями в Египет.
Моя мама сказала, что в этом году мне придется лето провести в городе. А она хочет, наконец-то сделать ремонт, а то, может быть, потом не получится. Все дорожает, денег не хватает. Да, и я расту - надо одежду, обувь покупать. Она говорила так, как будто извинялась, что не может устроить мне хороший и интересный отдых. Мне ее стало жаль, ведь сама она тоже оставалась без отдыха. В свой отпуск устроилась подрабатывать, а в выходные занималась ремонтом. Ей помогал клеить обои и красить ра-мы дядя Петя. Вообще он частенько к нам приходил. Я даже думал, что он будет моим вторым папой и однажды спросил об этом у мамы.
- Он хороший, но очень любит выпить, - ответила она с сожалени-ем.
А я так и не понял, будет он моим папой или нет. Мне очень захо-телось маме помочь и я стал искать работу.
Сначала я хотел клеить объявления. Но мне сказали, что там очень мало платят, а бывает, что и совсем не платят. Тогда набравшись храбро-сти, решил продавать газеты. Но денег у меня не было! И я обманул маму, сказав:
- Мама, нам в школе сказали, чтобы мы обязательно посетили ис-торический музей , зоопарк и планетарий. Можно я туда пойду? Ты мне дашь денег?
Мама, спросив, сколько надо, дала мне деньги, предупредив, что-бы я зря не тратил, а употребил их для своего умственного роста. Она не знала, что планетарий сейчас не работает.
А я на эти деньги купил в редакции газеты и стал "распрост-ранителем". Продавать их решил в электричках, потому что недалеко от нашего дома была станция.
В первый раз было ужасно тяжело. Я очень боялся и стеснялся кричать на весь вагон, как это многие делают. Медленно идя по вагону, я останавливался у каждого сиденья и тихо спрашивал: "Газеты нужны?" При этом показывал их, кратко говоря о главном в содержании. И, когда покупали газету, меня охватывала такая радость, ведь я сам зарабатывал! После того, как я продавал, мне хотелось узнать, когда будут ее читать. Перед выходом из вагона я оборачивался и смотрел, читают ее или нет. Когда же видел, что читают, мне становилось радостнее - моя работа при-носит пользу другим людям. Человеку не надо ни куда идти за газетой, и в очереди не стоять за ней.
На деньги, вырученные от продажи, я снова покупал газеты и про-давал их. В электричке я познакомился с двумя мальчиками, которые про-давали игрушки и подружился с ними. А, вот с теми, кто попрошайничал подружиться не получилось. Мы, почему то сторонились друг друга. Они смотрели такими жадными, завистливыми глазами.
В июле вернулся загорелый и веселый Митька и рассказывал о том, что видел в Египте, как катался на верблюдах, ходил на экскурсии к пирамидам. Показывал фотографии, слайды. Да, в Египте здорово!
Потом он уехал с бабушкой на дачу. А я продолжал работать. Ма-ма вышла из "отпуска", но по выходным продолжала делать ремонт вместе с дядей Петей. Иногда я им помогал, как подсобный рабочий - так они го-ворили. На мороженое - у мамы я не просил, а тратил свои - заработанные. И сходил в зоопарк - 2 раза и в дельфинарий!
В начале августа приехал Митька и угощал меня смородиной, ма-линой и клубничным вареньем. А я ему по секрету рассказал о своей рабо-те. Он удивился, говоря, что от меня он не ожидал такой смелости и поза-видовал, что я, как "взрослый". Потом Митька вместе с дедушкой отпра-вился в Крым .
Однажды, в середине августа, продав очередную партию газет, я шел по опустевшей платформе. У меня было хорошее настроение и я ел мороженое. Вдруг, почти напротив меня, увидел на насыпи, между рель-сами и краем другой платформы лежащего лицом вниз человека. Длинные, растрепанные волосы, космами лежали на плечах. Худая, бледно-синяя ле-вая рука с полусогнутыми пальцами воткнулась в грязный гравий. Правый ботинок валялся поодаль, но я не увидел босой ноги. Пройдясь по плат-форме взад и вперед, я заметил торчащий из-под штанины окровавленный обрубок. Честно сказать, я испугался. Но милиционера поблизости не бы-ло и я побежал к кассам.
- Позвоните, здесь женщина лежит ..., - волнуясь, сказал я кассир-ше.
- Не женщина, а мужчина. Вызвали скорую, чтобы отвезла в морг, - совершенно спокойно сказала она, при этом продолжая вязать на спицах в ожидании покупателей.
Я ошарашено остановился. Напротив меня лежал труп!
Потом мама говорила, что я ночью кричал. Не помню, что мне снилось, но знаю - очень страшное. От мамы увиденное тогда я скрыл.
Я продолжал работать почти весь август. На заработанные деньги сходил в музеи: исторический и изобразительных искусств - мне очень там понравилось. Так, что когда вернулся Митька и стал рассказывать о Крыме и о море, мне тоже было, чем похвастаться перед ним.
У меня было бы еще больше денег, если бы с меня, также как и с других продавцов, какие-то дяденьки не требовали налог. Деньги я вернул маме, даже больше, чем она давала мне и во всем признался. Она сначала удивилась, а потом заплакала. Обняла меня и сказала, что у нее умный и взрослый сын и она гордиться им.
А я хочу заработать столько денег, чтобы моя мама не работала в отпуск, а могла поехать со мной, если не в Египет, то хотя бы в Крым.