# Цып

Антон Васильевич Ястребов

Первая часть литературно-художественного диптиха "Куда улетели Затворник и Шестипалый?"

Слово от Автора


Уважаемый читатель!


Как может показаться на первый взгляд, перед тобой самое обыкновенное художественное произведение, ещё одна повесть, ещё одна история о приключениях каких-то странных персонажей, застрявших посередине между птицами и жертвами конвейерного процесса. Но! - это не совсем так.

Дело в том, что "Цып" как фантастическая повесть был рождён из сборника литературоведческих эссе, группы заметок, оставленных, что называется, на полях прочитанной книги. И этой книгой был "Затворник и Шестипалый" Виктора Пелевина. В ходе написания очередного эссе, мне показалось любопытным представить читателю свои мысли в удобном и более приемлемом для него виде. Ко всему прочему, целый ряд критических замечаний, например, касающихся устройства "птицекомбината имени Луначарского", отношений "ученика" и "учителя", преодоления "Стены Мира" и проч. оказался за чертой уже сказанного, хотя бы потому, что лейтмотивом для написанных эссе было осмысление того отражения, что нашло в повести о Затворнике учение дона Хуана, иначе говоря идеологическое основание центральных, ключевых книг Карлоса Кастанеды. И пока я размышлял о Затворнике как художественной тени дона Хуана, соотносил "вселенную Орла" и "птицекомбинат Луначарского", я неоднократно ловил себя на мысли, что хорошо бы сказать своё слово не только об этом. Не то, чтобы я сгорал от желания переписать эту вещь или, что ещё хуже, указать мастеру на допущенные ошибки, логические неувязки и видимые, наверное только мне, сюжетные противоречия. Нет,в мою историю должно было войти всё то, что никак иначе высказать не получится. Ко всему прочему, мне показалось, что это будет легко и просто. Но не тут-то было! И если Пелевин написал "Затворника"(я так подозреваю) за какие-то две-три недели, на одном дыхании, и где-то мастерски, если не сказать грациозно обошёл острые углы, сложные и проблемные вопросы, требующие более глубокого реконструирования уже созданного им мира, то я застрял тут надолго. Вообще история о бройлерных цыплятах, пытающихся покинуть птицекомбинат имени Луначарского, сама по себе несёт заряд некой несерьёзности, шутки, что ли. Сквозь такие темы надо проходить легко и быстро, играючи, что Пелевину удалось как нельзя лучше. Да и результат превзошёл все ожидания, несмотря на то, что по признанию автора - эта вещь писалась в стол, повесть, после публикации нашла своего читателя, да и поныне выделяется поклонниками и почитателями творчества как один из самых искренних и оптимистичных текстов современного русского писателя.

Я же, напротив, на собственном опыте испытал, что такое ловушки чужого текста, его внутренняя сила, некое сопротивление, которое такой текст оказывает любым попыткам вторжения извне. Странным образом, в сотворенной кем-то другим художественной вселенной уже действуют свои законы и когда ты пытаешься переписать их, то сталкиваешься с неожиданным, но мощным противодействием. Кажется, будто внутри текста и даже вне времени продолжает разворачиваться воля автора, его мистически проявленная творческая монополия на образ, сюжет и топос. Столкнуться с этим, что называется, лицом к лицу - опыт удивительный, неповторимый, бесценный. Но если бы только это! Придумать спин-офф - это всегда не только самый простой, но и лучший выход, когда одна история просто-напросто дополняет другую, вместе с этим наполняя и расширяя ту вселенную, где и происходят приключения с новыми героями. Я же ставил перед собой задачу написать критическую статью, то есть работу, непосредственным образом связанную с оригинальным текстом, проистекающую из него, порожденную самим фактом его существования. Написать шутливую пародию, карикатуру было бы куда как проще, но это значило бы просто извратить, переиначить на свой лад уже существующий текст. Я же намеревался не столько трансформировать "Затворника и Шестипалого", сколько рассказать эту историю по-своему, а потому на полном ходу влетел в то, что я называю - ловушкой чужого текста.

В какой-то момент, я попросту забыл об изначальном намерении, совершенно запамятовал, что моя работа и не должна была размыкаться с оригинальным текстом, что сюжетные параллели были - и необходимы, и обоснованны, и что скрытое, сквозящее чуть ли не в каждой строчке присутствие чужого, первичного по отношению к твоему текста - это есть плата, цена за вход, за доступ к чужим образам, поэтическим находкам и художественным открытиям. Лишь по завершении своей работы, я осознал, что судьба "Цыпа" быть отражением, проекцией; он - вторичен, а потому неизбежно будет плестись в хвосте другой птичьей истории, постоянно попадая в отбрасываемую ею художественную тень.


## Глава 1.


Взгляд.

Я не спешил открывать глаза.

Но кто-то был рядом.

Хозяин так долго смотреть не будет. Значит, желторотый.

-Чего уставился? - произнес я. - Говори, не бойся.

-Эти штуки, ну что на руках. Они зачем?

-Долго объяснять, да и ты не поймешь...

Маленький взъерошенный цыпленок, вытаращив глаза, смотрел на гайки, которые я использовал в качестве противовеса. Просунув в них кончики крыльев, я избавлял себя от риска высоко подпрыгнуть вверх, просто совершив неосторожное движение руками.

Конечно, внимание мальца привлекли не только гайки. Нет, и они тоже, но я был больше, чем любой, даже самый упитанный из его сородичей. А вот это и было моей главной проблемой.

Я прикрыл глаза. Пусть любуется, проблем нет.

В отсеках иногда встречались переростки, но это были потерявшие разум цыплята, отправленные Хозяевами на докорм. Прямой флэшбек из Забойного Цеха. Эти... м-м...счастливчики потом сидели-досиживали свой век где-нибудь у края кормушки, отпугивая обычных цыплят, но - как говаривал Дон Рэт - их душа застряла в конце Черной Ленты...

И если биологический цикл любого докормыша удлинялся на ещё один проход отсека по Ленте, то мой - по самым скромным подсчётам - приблизился к четвертому.

Я держал себя в железных рукавицах: питался только по ночам, проходя к кормушке, когда все уже засыпали; устраивал себе изнурительные пробежки вдоль Периметра, прыгал в длину и высоту, с места и разбега, подолгу стоял на одной ноге - всего не перечислить. В некоторые отсеки я натаскал гаек, которые порою вешал не только на крылья, но и на ноги. Это вошло в привычку и давало свои плоды: некоторые цыплята первого цикла порою выглядели более упитанными, но тем труднее было скрыть мою развитую мускулатуру, поджарость и жилистость.

-У тебя, наверное, имени даже нет? - наконец, произнес я, глядя на то, что мой гость видимо не спешит уходить.

-Нет, - потупился желторотый.

Я нахмурился.

-Ну, зовут же вас как-то?

Он как-то неуверенно пожал плечами.

Ладно, подумал я. Попробуем зайти с другой стороны.

-Слышал, может быть, такое? Цып,цып,цып.

Тот сразу же навострил клюв.

-Значит, Цып, - сказал я. - Нравится?

Цып опять неуверенно кивнул.

- А-а... а вас как зовут?

-Называй Отшельником, не промахнёшься.

-Но почему вы здесь... Ну, то есть не там, со всеми, - Цып удивлённо оглянулся по сторонам, видимо пытаясь сообразить, чем я тут занимаюсь.

-Слишком шумно.

-Ну, где зерна много - там всегда шумно. Закон веков, - добавил Цып.

-Ага. И тайна жизни. Слышал, слышал.

Цып поковырял лапкой торфяно-опилочный грунт, но видимо остался неудовлетворен результатом.

-Эх, поесть бы чего, - вздохнул он.

-Ну ты даешь, - заметил я. - Кто ж так ищет?

-Там, - Цып оглянулся на вытянутый параллелепипед кормушки, вокруг которой как всегда происходило грандиозное, хотя и несколько пыльное круговращение бройлерной жизни. - Вон там всё по-другому.

Любопытный персонаж. Я даже прищурился.

-Чего ж ты сюда забрёл?

Цып пожал плечами.

-Все хорошие места уже заняты... Разве что, - он посмотрел на тяжелые железные гайки, висящие на кончиках моих крыльев.

-Нет, - отрезал я.

Цып даже оторопел.

-Но я же ничего ещё не сказал!

-И не надо. Я могу помочь тем, кто хочет уйти от кормушки, но ты хочешь туда вернуться.

Цып хлюпнул носом.

-Что же мне делать?

-Знаешь, - проговорил я, не открывая глаз, - все цыплята делятся на два типа. Те, у кого реальные проблемы и те, кто думают, что у них проблемы. Но ты удивительным образом совмещаешь в себе и то, и другое.

Цып уселся на землю, приняв классическую позу внимательного ученика - лапки поджаты, клюв устремлен вперёд и чуть-чуть приоткрыт, глаза сведены к переносице.

Ну что за...!

Я встал с холмика и посмотрел на маленького искателя приключений на одно место.

-Скоро стемнеет, а потому советую тебе здесь не задерживаться. Мне пора идти.

- Но куда ? К Стене Мира, что ли?

Цып неуверенно посмотрел в ту сторону, где виднелась серо-зелёная плоскость Барьера.

Стена Мира...?! Тысячу зерён тому, кто придумал для Барьера столь поэтичное название.

-Иди домой, пока не поздно. Иди, иди.

Не оглядываясь, я направился в сторону Барьера. Лишь почти достигнув цели, я бросил взгляд назад. Одинокий силуэт Цыпа по-прежнему виднелся на горизонте. Мой странный знакомый ковырялся в опилках, отыскивая редкое, случайно завалившееся туда зернышко.


## Глава 2.


Странный сон. Желторотое существо. Ночная прогулка вдоль кормушки. Спящие аборигены.

И Цып, который сейчас сидел под Барьером и таращился стенку металлического ящика.

Нет, значит мне это не приснилось. Я вздохнул и спросил у него:

-Первый раз тут?

Цып кивнул.

- Одного только не пойму, - наконец, сказал он, - почему я раньше этого не замечал?

-Куриная слепота это. Когда вроде бы смотришь прямо перед собой, а ничего толком не видишь.

Я посмотрел на серо-зеленую плоскость Барьера. Здесь, в непосредственной близости, он действительно казался Стеной Мира - по-настоящему огромной, непреодолимой и таинственной.

-Не понимаю, - потряс головой Цып. - Кормушку я вижу, и стенку эту, и вас тоже.

-Ты замечаешь только то, что для тебя важно. Ну как... когда зерно в опилках выискиваешь. Или вот как светила, что над нами. Ты на них-то внимания обращал?

Цып призадумался.

-Наверное, обращал...

-Вот именно, что наверное...

Я присел на землю, чувствуя спиной прохладную поверхность металла. Уж для меня-то всё было строго наоборот - я и представить себе не мог, как вообще можно жить, притворяясь, что ничего этого не существует...

Вчера, я не стал уходить от Цыпа слишком далеко, зная, что последует за выключением светил. И - точно, не прошло и минуты, как до меня донесся отчаянный вопль заблудившегося желторотого:

-О-о-отшельник! О-отшельник! О-о...

-Чего разорался? - прошипел я. - Жить надоело?

-Отшельник, - послышался жалкий всхлип. - Ты здесь?

-Здесь.

-Но я ничего не вижу.

-Логично, свет выключили.

-Но что мне делать? - спросил он, -я скоро засну?

- Нет, не заснёшь. Пойдем к кормушке. Поесть пора.

Цып судорожно вцепился в моё крыло и я повёл его за собой.

Да-а-, подумал я, а прогулка, по-своему удалась.

Я был не один. И это не имело ничего общего со случаями, когда мне приходилось сталкиваться с рабами кормушки или забарьерными формами жизни. Нет, рядом со мной оказался тот, кто нуждался в моей помощи, кто-то слабее и младше. В этом было что-то новое и приятное, смысл, что ли?

Я посмотрел на своего подопечного, который сейчас выглядел куда более уверенно, чем вчера. Ещё бы, оказаться возле кормушки, когда там никого нет, чем не мечта для любого желторотого?


-Зерна тебе ночью хватило, а, Цып?

- Да-а, - довольно протянул тот, похлопав себя по округлому пушистому животику, -разве только...

-Что? Да, говори, не стесняйся.

-Ну, теперь только по ночам придётся туда ходить, да?

-У-у, - протянул я, - здесь режим другой. Привыкай. А ты как хотел?

Цып поворошил лапкой торф.

-Можешь не говорить, и так понятно. Чтобы и зерно, и кормушка рядом, и цыпочки - да?

Цып, как мне показалось, смущенно кивнул.

Я прикрыл глаза, чтобы отрешиться от происходящего - и тут меня осенило!

-Слушай, Цып... - сказал я после некоторой паузы. - Я тут подумал, вижу, что ты хороший парень и твоё возвращение, - я с сомнением глянул в сторону галдящей толпы, сгрудившейся в отдалении, - представляется мне вполне возможным.

- Правда...?! А вы мне поможете?

- Да, разумеется. Но тут есть одна проблема.

-Что ещё? - Цып насторожился, - где?

-Вон там, - я махнул крылом в сторону кормушки. - Твои сородичи.

-Ну да, эти, - Цып погрустнел.

- Просто так, они тебя назад не примут. Своё право на возвращение надо доказать.

-Но как?

-При помощи грубой физической силы.

-Вы сможете пойти со мной? Да?!

-Нет. Я же не могу быть твоим личным телохранителем. Даже, если я выбью тебе местечко возле кормушки, то стоит мне отойти, как тебя снова вышвырнут на обочину жизни. Понимаешь?

-Это верно, - Цып опять загрустил.

-Не вешай клюв. Лучше посмотри на это, - я снял гайку с левого крыла и бросил её под ноги Пятипалому. Железный шестигранник глубоко зарылся в торфо-опилочную смесь, подняв маленькое облачко пыли.

Глядя на то, как Цып осторожно трогает гайку кончиком коготка, я криво усмехнулся.

-Попробуй поднять. Да не бойся...

-Тяжелючие...

-Само собой, а иначе эффекта не будет. С такими руками, как у меня - ты займешь у кормушки достойное место.

Я расправил крылья. И, правда, зрелище было более чем внушительным, особенно учитывая то, что на кончике левого крыла продолжала висеть другая гайка.

-Держи вторую. Качать нужно обе руки.

Глядя на то, как Цып пыхтит и квохчит под новым для себя весом, я подумал, что это не самый плохой вариант.

Всю ночь я ломал голову над тем, как вытащить парня из ящика. Я не сомневался в том, что он сумеет запрыгнуть на Барьер, когда придёт время, но для этого надо держать себя в хорошей форме. Ночной доступ к зерну был большим искушением для того, кто всю жизнь испытывал в нём недостаток. Цып мог элементарно зажраться, набрать лишний вес и тем самым повторить путь большинства своих успешных сородичей.

Прыжок через Барьер...

Фантастика или реальность? На самом деле здесь нет и не было ничего удивительного. Хозяева намеренно сократили жизненный цикл рядового цыпленка, чтобы к тому моменту, когда его пребывание в ящике станет проблемой, он вплотную приблизился к воротам Забойного Цеха. Именно поэтому высота Барьера никогда не превышала некой нормативной величины, видимо также рассчитанной Хозяевами. В конце концов, кого они здесь охраняют? Возможно, это было реликтом того времени, когда требовалась защита от крыс, а цыплята... Да убери сейчас эту штуку -все останутся на своём месте, возле кормушки, да ещё собьются в стайку поплотнее.

Но при кажущейся простоте схемы, в этом-то и заключалось самое сложное: Цып должен был мне поверить. Поверить в то, что мир, который он знает подходит к концу, что скоро отсюда придётся уйти в одну, ну или совсем другую сторону...

Легко согласиться с этим, когда крюки Забойного Цеха закачаются над головой, но если Цып почувствует вкус к легкому зерну, то вытащить его за собой будет не так-то просто.

Вот я и решил пойти на хитрость, обещая ему что-то конкретное и вполне материальное. Уже сейчас я бы мог рассказать ему то, что знал о крысах, Хозяевах и Забойном, но мне казалось, что Цып не справится с этим знанием.

Да и пусть ещё поживёт, что ли...

Поживёт? А я не живой, или как?

Наверное, нет. Время прошло, и а я опять оказался перед вратами Забойного Цеха.

Да - старше, да - мудрее, но что мне с этого? Разве можно склевать столько зерна, чтобы больше никогда не хотелось?

Я посмотрел на Цыпа. А есть ли тогда разница между мною и теми, что давным-давно ушли по Черному Тракту в Забойных цех? Для меня - не знаю, для Цыпа - да. Пожалуй, моим единственным преимуществом было время. Я выиграл для себя чуть больше свободного времени, вот и всё. Конечно, для кого-то, да что там - для большинства! - это было нечто невероятное: получить дополнительную порцию жизни на великой раздаче бытия. Но лишь поначалу это кажется большой победой - я спасён, ещё поживём, весь мир под моим клювом, но потом ты как-то незаметно к этому привыкаешь и вновь начинается бег по замкнутому кругу - отсеки, крысы, Хозяева, причем бежать приходится всё быстрее и быстрее, спать и того меньше, а в еде так и вообще себе отказывать.

Теперь передо мной высились другие Барьеры, и это были Стены Хозяев. Наверное, и на них можно запрыгнуть, но вот как это сделать - я так и не узнал. Может быть, у Цыпа это получится?

Наконец, мой желторотый падаван бросил гайки на землю и устало опустился рядом.

-Всё... Не могу больше...

-Повышай нагрузку постепенно. Уже завтра ты почувствуешь как руки окрепнут, а там... там и до своих крылом подать.


## Глава 3.


Так минуло несколько смен. Цып более-менее освоился и втянулся в новый для себя режим существования. Пацан он оказался сметливый, быстро соображал и схватывал всё на лету. Последнюю ночь он встретил в полном сознании и даже сумел дойти до кормушки без посторонней - то есть моей - помощи.

Вчерашний бедолага поздоровел, будущие крылья окрепли и расправились, ну а самое главное - в глазах огонёк появился. Клюв повыше, плечи шире. И я через это проходил, а то ли ещё будет, когда на Барьер сможет запрыгнуть...

Погруженный в свои мысли, я не заметил, как Цып подошёл ко мне.

-Отшельник...

-Ну что тебе?

-Отшельник, а мы можем сходить в сторону кормушки?

Я удивился.

-Это ещё зачем? А-а, соскучился. На своих посмотреть хочешь?

Цып неуверенно кивнул.

-Ну, пойдем... Хотя с этим делом всё не так просто. Там тебе не зоопарк всё-таки. Ну, ладно, на месте объясню.

Вскоре мы подошли к холмику, где и произошла наша первая встреча.

Я посмотрел на кормушку и прикинул расстояние.

-Не, не пойдет. Слишком далеко. Подойдем поближе.

Следующий холмик был пониже и помельче, но толпа отсюда выглядела уже куда более угрожающе, а если присмотреться, то можно было разглядеть отдельные фигурки цыплят, ненадолго выныривающие из общей массы, покачивающиеся и оглушенные, а затем вновь бросающиеся в гущу событий.

-Смотри и запоминай, - я показал в сторону социума. - Близко подходить нельзя. Аборигены... ну то есть сородичи на дух не переносят пристального созерцания. Бесстрастный и прямой взгляд приводит их в полное бешенство. Я допускаю, что этим ты как бы ставишь под сомнение важность того, что они делают, подрываешь основу основ или расшатываешь скрепы. Но даже если отойти подальше, то тебя всё равно заметят. Правда, не все.

-Это как?

-Дело в том, что толпа не так выделяется на фоне, как одиночка. Если же ты сохраняешь неподвижность, то начинаешь привлекать к себе внимание...

-И кто же это увидит? Сам знаешь, что возле кормушки не зевай, а зерно подбирай.

-Увидят. Тут вопрос простой - это как? Что он знает и умеет такого, чего я не знаю? Почему все бегают, как угорелые, а он сидит, коготком о коготок не ударит? И тогда твоё присутствие в жизни какого-нибудь цыпленка начинает работать без твоего участия. Как заноза, как навязчивая мысль, как невидимый, но мощный магнит.

-Магнит? Это что?

-Не важно. В общем, проходит немного времени и у тебя появляется первый посетитель. Любопытства ради никто не сунется - место возле кормушки потерять можно, поэтому будут идти с конкретными вопросами. Опасность в том, что вопросы могут быть разные, но давай пока не будем об этом.

Цып помотал головой. Было видно, что его мозги закипают, но он ещё пытается контролировать процесс.

-Но как же так... Как они могут прийти с вопросами, если ещё не знают, кто я?

-Ты и есть вопрос. Будем говорить о тех, кому что-то нужно, а не о тех, кому ты нужен. С последними разговор короткий, а первые ещё ничего не знают, но уже нуждаются - потому-то идут. Скажем так, что ты производишь на них особое впечатление, не прикладывая к этому никаких усилий, ведь Лента двигает всё, что на нёй находится.

-Что-что?

-Извини, слегка оговорился. Это другая тема. Так вот, - продолжил я, - когда они приближаются к тебе, то уже настроены определенным образом, ведь для них всё, что не рядом с кормушкой - это чужая, почти запретная территория. Но они видят, что ты здесь чувствуешь себя как дома. Это вышибает у них почву из-под ног. Во-вторых, они не могут не заметить, что ты спокоен и уверен себе. И, последнее, здесь действительно есть то, в чём они так нуждаются.

-Но что это? Ведь у меня ничего нет, - пробормотал Цып.

- Я и не говорил, что у тебя. Здесь. Есть - здесь. И каждый находит тут что-то своё. Кто-то - ощущение собственной исключительности, другой - иллюзию освобождения, третий - возможность забыться, четвертый - фантомы смысла. Их сдвигает с насиженного места сама ситуация. Запомни два слова: настрой и окружение. Настрой у них есть, а окружение - это ты, а также то, что тебя окружает.

-А я должен что-то говорить? Или не должен?

- Лучше не говорить, но и молчать ты не сможешь. Когда соберётся чуть больше просителей или даже последователей, то молчание станет такой сложной, и в чём-то даже опасной штукой, что я бы порекомендовал заговорить.

-Но если я буду молчать, они же уйдут?

-Не факт. Ты будешь молчать, а их ещё сильнее будет раскачивать от этого. Спасает..., - я вспомнил как было со мной и даже чуть-чуть скривился, - спасает наступление темноты. Они уходят в отключку, а ты можешь спокойно уйти. Но и это не помогает, ведь проснувшись - они принимаются за поиски, начинают тебя искать. И - находят.

Цып задумался.

-Ну, а что в этом плохого? - наконец, спросил он. - Ведь сейчас я такой же, как они? Я тоже пришёл, также сижу и слушаю.

-Нет, - одернул я его, - не перегибай. Ты меня не искал. Мы столкнулись, скажем так. А они преследуют свои, зачастую непонятные даже себе цели. Они непреклонно формируют ситуацию, прогибают её под себя и видят то, что хотят видеть. Добровольцы, короче.

-Всё равно не понимаю, - признался Цып.

-Ладно, не бери в голову. Так и не поймёшь, ведь это надо видеть, - я опять вспомнил толпу фанатиков, поющую: "Оставайся мастер с нами, будешь нашим петухом!", считанные часы до Забойного, крики и вопли цыпочек... Бр-р-р...

- Так что Цып, добрый тебе совет - посиди тут минутку, но не засиживайся. И не надо на них смотреть. Смотри вот лучше, - я повертел головой, - на светила, например. И полезно, и безопасно.


## Глава 4.


- Слушай, Цып... - я помолчал, не зная с чего начать. Это было сложно. Очень сложно.

- В общем, отсюда уходить надо.

-Отшельник, с той стороны кормушки теперь заниматься будем, да?

-Нет. Вообще уходить. В принципе. За Барьер.

-Но там же ничего нет... Это же край, конец мира!

-А что ты вообще знаешь о мире?

Цып, слегка запинаясь, выдал мне стандартную заготовку, которая - отсек от отсека - почти не менялась. Были некоторые вариации касательно общественно-политического устройства - где-то был Император, где-то Двадцать Ближайших, а здесь, например, вождь какой-то. Наверняка Вождь Желторотых, ни больше, ни меньше. Я слушал Цыпа краем уха, напряженно размышляя над тем, как бы соединить его описание с моим... Были общие моменты, так сказать, точки соприкосновения взглядов, но я решил зайти с другой стороны.

-Ладно, Цып... Закругляйся. Я тебя понял, но и ты меня понять попробуй. Договорились?

Кивнул.

- Всё что нас окружает - сконструировано, собрано, сделано. В том числе и это, - я махнул клювом в сторону галдящей толпы, которая отсюда выглядела также, как и всегда - неинтересно и скучно.

-Очутившись по ту сторону Барьера, ты увидишь создателя, точнее создателей этого мира воочию. Я называю их Хозяевами, хотя кое-кто считал их Богами. Полагаю, - я поднял клюв к небу, глядя на холодный свет далеких светил, - что это заблуждение. Но об этом в другой раз. Вопросы есть?

- Странное дело, - скептически произнес Цып, - если они такие большие и великие, то почему их никто никогда не видел?

-Здесь всё работает само по себе, без их прямого вмешательства. Они как-то следят за нами, хотя пребывают в другом месте. Но бывает и такое - своими глазами видел! - когда они к ящику подходили.

-Хозяева, - робко пробормотал Цып, - они похожи на нас... ну или мы - похожи на них?

-Нет. Послушай, давай не будем играть в загадки и отгадки. Скажу просто и прямо: Хозяева - это раса высокоразвитых и очень могущественных существ, обладающих волей и разумом. Я не знаю подлинных пределов их возможностей, но если бы не их смертность, то я бы полагал, что они воистину безграничны.

Цып был весь - внимание, но я подозревал, что так выглядит каждый, кто слушает новую интересную сказку. Что ж, увидит - поверит.

-Но как ты узнал, что они смертны? - вдруг спросил он.

-Я один раз видел, как они свою воду пили, друга своего вспоминали. Кто-то у них тогда помер, вася какой-то.

-А у них и вода другая?

-Конечно. Один глоток такой воды сделаешь - оживаешь, ещё один - умираешь. Но ты меня не отвлекай... Так вот, Я их когда первый раз увидел, то сразу понял - они хозяева наши. Власть у них такая, что местным вождям и не снилась. Мир, который нас окружает они построили, Стены Миров установили, светила зажгли и подвесили... Не знаю, насчёт нас, но подозреваю, что мы такими, какие есть - не без их участия оказались. Но мы - это мы, а всё это, - я обвел крылом всё, что смог обвести,; получилось эффектно и грандиозно, -всё это их рук дело. Птицефабрика, называется. Долго я это слово раскусить не мог, но всё просто оказалось. Готов услышать?

Молчание.

-Значит, готов. Птицефабрика - это место, где птиц разводят. А птицы - это мы с тобой, но в этом я не совсем уверен.

-Почему?

-Не знаю, - я пожал плечами, - когда Хозяева так говорят, то вроде бы про нас, а вроде и нет.

-Птицы... Пти-цы..., - проговорил Цып. - Как странно, и как интересно. Меня так ещё никто не называл.

-Мы из яиц появляемся, которые как-то с Хозяевами связаны. Было у меня несколько теорий на этот счёт. Постараюсь их тебе сейчас изложить, но в предельно сжатом виде. Времени нет. Итак, мы - плоть от плоти Хозяев. Это - раз. Вариант мрачный и по мне - самый маловероятный. Два. Мы - творения Хозяев. Они нас каким-то образом создают, но не из себя, а используя стороннее вещество. Долгое время мне казалось, что так оно и есть, но потом, когда я о Хозяевах больше узнал, то понял, что и они не всесильны.

-А три?

-Мы и Хозяева давно существуем бок о бок. Возможно, мы их пленники, была война...

-И мы - проиграли?

-Совершенно верно. А может изначально на более низшей ступени находились, более слабыми и зависимыми от них были... В общем, Хозяева нас поработили, выражаясь более поэтично: изменили наш путь. И это длится уже так долго, что даже подумать страшно.


## Глава 5.


Мы посидели и помолчали, глядя на кормушку и тех, кто суетился вокруг неё. Не знаю, о чём там думал Цып - наверное, мечтал о чём-то, но мои думки были вполне конкретные и однозначные.

-А как они выглядят... ну, Хозяева эти, - наконец, спросил Цып.

-Увидеть Хозяина не то же самое, что познать его сущность. Эти существа и поныне остаются для меня тайной за семью печатями, хотя я имел возможность не только подолгу наблюдать за ними, но даже приобщиться к их знаниям, частично изучить их язык и даже вникнуть в присущие ему смыслы.

Я помолчал. Да и что тут можно было сказать? Разве мог Цып представить себе, что это такое - увидеть Хозяина? Я-то, как мне казалось, мог привыкнуть ко всему, да и привыкал помаленьку, но Люди... Достаточно было задержать на ком-нибудь из них взгляд дольше положенного, как меня начинало тошнить и выворачивать наизнанку, кружилась голова, путались мысли. Страх и трепет - я не находил других слов, чтобы описать своё состояние стоило кому-нибудь из них оказаться поблизости...

Говорить о них было не менее бесполезно, чем размышлять вслух о нитевидной сущности светил. Проще всего было сказать, что Хозяева являются зримым воплощением закона жизни, облеченного в тайну веков... Ну, или наоборот. Проще всего, но не для меня. Я предпочитал опираться на факты, а потому собирал информацию по крупицам, от ящика к ящику.

-И ещё, - заметил я, обращаясь к притихшему цыпленку, - так как мы с тобой птицы подневольные, то можно сказать, что здесь тюрьма наша, а мы вроде как заключенные...

-Отшельник, но что это за тюрьма, о которой никто не знает? Сколько на свете живу - никогда про это не слышал.

-А кто тебе скажет? Хозяева всем один и тот же срок назначают. Пожизненный. Это я сейчас так толкую, что всё понятно, а ты себя вспомни - думаешь, что всё нормально, что так и должно быть. И всем так кажется.

-Тюрьма? Но за что?

-Правильнее спросить, зачем? Дело в том, что Хозяева наши - существа плотоядные, а мы для них пища. Продукт питания, понимаешь? Более устаревшее определение: Пища Богов.

-Ну не знаю, - вяло сопротивлялся Цып, - мы зерно постоянно потребляем, а так чтобы они нас... ели. Глупо как-то... Если они такие всесильные и могущественные, то какой в этом смысл? Что прямо так и едят, с когтями и перьями?

-В таком виде нет. Мы ещё не достигли требуемой кондиции. К тому же у них для этого особое место есть - Забойный Цех называется. И мы туда совсем скоро попадем, если здесь останемся. Я тебе ещё многое должен рассказать, но лучше сделать это в другой обстановке. Сейчас тебе достаточно усвоить, что здесь у нас две проблемы. Одна побольше, а другая - поменьше. Крысы и Хозяева. С ними и будем разбираться. Понял?

Цып отступил от меня на два шага, отрицательно мотая головой.

-Бред. Это какой-то бред.

-Ладно, - говорю. - Давай подождём до темноты, покажу тебе кое-что.

Когда стемнело и гул, доносящийся от кормушки затих, я подозвал своего спутника поближе и сказал:

-Тут важно не столько прислушаться, сколько почувствовать. Дневной свет и шум отвлекают, а ночью это сделать проще.

-Но что я должен почувствовать?

- Легкую вибрацию. Она идёт снизу, но слой торфа и опилок её смягчает. Ну и мы настолько к ней привыкаем, что уже не воспринимаем как что-то из ряда вон выходящее. Чувствуешь?

-Кажется, да... Но чем дольше я вслушиваюсь, тем сильнее меня это нервирует. Этот звук сводит с ума. У меня от него начинают ныть кости...

-И чешется клюв.

-Вот-вот! Это как-то связано с теми, о ком ты говорил? С Хозяевами?

-Ещё как, - ответил я. - Вибрация возникает из-за работы огромного механизма, который я называю Черной Лентой. На ней расположены миры, подобные тому, где мы сейчас находимся. Если потратить побольше времени, то можно ощутить не только вибрацию, но и движение - всё движется, даже если ты сохраняешь полную неподвижность. Мы катимся в Забойный цех. Прямо сейчас. Теперь поверил?

Цып ничего не ответил. Это было так странно - говорить с тем, кто не спит, что-то объяснять и рассказывать. Но ещё более странной выглядела попытка показать на перьях очевидные вещи, преподнести их тому, кто никогда с этим не сталкивался.

-Ну, не знаю, Отшельник... - сказал он. - У тебя всё так складно выходит, но одного я не могу понять - почему же ты здесь, внутри Отсека, а не снаружи?

Вот и вопрос. Цып, сам того не подозревая, попал в самую точку.

Я молчал.

-Почему? Что там такого, за этим Барьером, о чём я не должен знать? Там ещё хуже? Ведь так?

Я молчал.

-Слушай, Отшельник... Так может и не надо мне туда лезть, а? Тем более, если ты там был, а всё равно сюда вернулся?

Я молчал.

-Спасибо тебе конечно за всё, но я домой хочу вернуться. Понимаешь? Просто домой...

Он постоял, затем отступил на шаг назад и встрепенулся.

-Погоди-ка... Ты случайно не за этим мне гайки подсунул?

-И - да, и - нет. Гайки нужны, но их применение всего не решает.

-Как это не решает?! Зря, я что ли пахал как проклятый, таскал их туда-сюда?

-Да ты не кипятись, Цып. Подкачался - так разве это плохо? Теперь ты не только домой вернуться сможешь, но и любое там место занять. Я...

Но Цып уже не слушал.

Я смотрел, как он идёт в сторону кормушки, пока ночь не проглотила его.


## Глава 6.


До Забойного оставалась одна смена. За себя я не беспокоился, но вот положение Цыпа вызывало у меня вполне закономерные опасения. Я-то намеревался сделать с ним несколько пробных прыжков, подстраховать, подсказать что-нибудь, если в этом возникнет необходимость, но Цып, выражаясь более грубо, просто соскочил с хвоста...

Не знаю, что подтолкнуло меня прогуляться в сторону кормушки. Быть может, я хотел сделать встречный шаг. Последний шаг... Быть может, хотел попрощаться, ведь кроме Цыпа в этом мире у меня никого не было.

Направляясь в сторону стойбища аборигенов, я посматривал по сторонам, в очередной раз поражаясь тому, каким незыблемым и надежным кажется этот мир. Отчасти, оно так и было, но только не для таких как мы.

По мере того, как я подходил всё ближе и ближе - толпа увеличивалась в размерах, становясь всё более большой и опасной. Легко философствовать, сидя на высоком холме, но здесь нельзя было не то что остановиться, но даже задуматься на минуту. Вначале меня захотели выдавить, затем просто оттеснить, потом попытались долбануть клювом. Я не видел причин мимикрировать, а потому применил грубую физическую силу. Без труда пробившись в самые первые ряды, я, конечно же, обнаружил там Вождя Желторотых. Лучшего среди равных или равного среди лучших, это уж кому как нравится. Они у меня всё на один клюв.

Но среди тех, кто меня окружал - Цыпа по-прежнему не было. Куда же он подевался? Мне казалось, что найти его не составит труда, что он уже должен быть здесь и почивать на лаврах.

Думаю, не стоит воспроизводить в деталях разговор, состоявшийся между мной и Вождем Желторотых, в котором преобладала ненормативная лексика. Суть его сводилась к тому, что я был посторонним на этом празднике жизни, а если точнее - потусторонним, которым как известно всегда и везде вход воспрещён. Именно поэтому Вождь и его подручные попали в двусмысленное положение: они не хотели меня отпускать, но и желали как можно скорее от меня избавиться. Впрочем, помимо небольшого участка кормушки, где происходило выяснение отношений, весь остальной бройлерный мир продолжал существовать по извечным и непоколебимым законам - зерно непрерывной и ровной струйкой ссыпалось из резиновой пуповины, уходящей куда-то в небо, вода, капля за каплей выдавливалась в пластмассовые поилки, а барабанная дробь клювов, долбящих о своём, не стихала ни на секунду.

Наконец, меня решили задержать до выяснения обстоятельств, вменяя оскорбление чувств правящего класса. Статейка была новая, незнакомая, но я счёл, что подобные злоупотребления со стороны власть предержащих являются разновидностью местечкового интеллектуального... нет, это вряд ли, - эмоционального экстремизма.

Напоследок, Вождь выразил сожаление, что ещё не придумал, как бы понадежнее изолировать таких как я от общества. Например, за Стену Мира вышвыривать. Так, чтобы с концами - хвостами, то есть.

На это я помолчал, даже не потрудившись укоризненно покачать головой. Судя по всему, Хозяева умеют не только репродуцировать данный - наш, то есть - биологический вид, но и вкладывать одинаковые мысли в повторяющиеся головы.

Вскоре меня повели под кормушку. Я не сопротивлялся и вёл себя спокойно, почти послушно. У меня за плечами уже был похожий опыт: стоило всем цыплятам заснуть, как я выбирался наружу. Этим всё и ограничивалось.

Куда больше меня заботила судьба Цыпа. Где он? Что с ним будет?

Наконец, меня подвели к узкой щели между слоем торфа и длинным прямоугольным коробом.

-Сам пойдешь или силой заталкивать будем? - хмуро спросил меня один из конвоиров. Я неопределенно кивнул, бросая последний взгляд по сторонам и надеясь, конечно же, увидеть своего юного друга.

И - точно! Цып стоял в толпе зевак, что сгрудились от меня на некотором отдалении.

Я его просто не узнал. Да и остальные, по-видимому тоже. Удивляться тут было нечему: заморыш приопушился, поздоровел. И даже крылья его подкачанные выглядели как-то к месту, что ли. Сейчас он производил впечатление успешного и уверенного в себе молодого цыпленка, что крепко стоит на ногах и не щелкает попусту клювом...

Мы встретились глазами. Секунду-другую он прямо и безучастно смотрел на меня, а потом не выдержал и опустил клюв. Эх, ты... - подумал я; не меня стесняйся - на себя пеняй! И хотелось ему сказать что-нибудь, да сомнения одолели. Оно ему надо? Узнают, что мы заодно, шум поднимется.

Я отвернулся и кивнул конвоиру - веди, брат, веди. Делай, что должен.

И тут сзади, из толпы, - крик.

-Я его знаю! Заодно они! С этим вот... переростком... Я их вместе видел.

Вождь Желторотых только клюв приоткрыл:

-Цыпу - цоп!

Меня тоже чуть придержали. До выяснения.

Выдавили моего друга из толпы. И опять он стоял передо мной взъерошенный, растерянный, ну почти как тогда, в самый первый раз...

И тут из толпы опять подсказывают:

- Это же тот, что под Стену ходил зерна искать...

Тут и остальные Цыпа узнали, пошли квохтать, да кукарекать:

- Шею свернуть и дело с хвостом!

- Плохой знак... Плохой знак, - в толпе кликуша объявилась.

Вождь подумал, подумал и говорит:

-И правда, а чего тянуть до утра? Того и глядишь, снова выкрутится и опять куда-то вернётся. Бройлеры недокормленные, как его только назад пропустили?

-Бей, Цып! - закричал я, размахивая гайками. -Бей желторотых!

Гайки, оружие конечно годное, но против братьев своих по разуму меньших, применять его нелегко... Одно - хорошо, народец у нас хоть и мелкий, да сметливый. Так что после взмаха-другого гайками, те, кто на лапках стоять остался - мигом в стороны отскочили.

Я было Цыпа вывзолять кинулся, но тут на мир тень набежала и свет небесный померк.

Хозяин.

-Цып! Сюда! Быстрее, кому говорю...

Я только и успел забиться под кормушку, как руки хозяйские стали цыплят хватать, да из толпы выдёргивать. Несколько пришибленных, которым гайкой от меня досталось, тоже исчезли - видимо Хозяин их решил рассмотреть.

И рассмотрел. Тут уж такой рёв поднялся, что все цыплята врассыпную бросились, кто куда побежали.

Вполз Цып ко мне под кормушку, присел рядом. Запыхался.

Тронул я его за плечо и спрашиваю:

-Теперь веришь?

Кивнул Цып, перьями утираясь.

-Я т-тебя п-предал...

-Героя не корчь. Помнишь, что я тебе про добровольцев говорил? Отсюда, да чтобы по своей воле - никто уйти не может...


## Глава 7.


Ночью мы ушли.

Цып на Барьер запрыгнул. Не с первого раза, но это так - мелочи. Хотел я с ним наверху подольше посидеть, окрестности ему показать, но в темноте разве чего разглядишь? Но на минутку-другую решил задержаться, это ж всё-таки Лента!

Первый раз тут оказаться, что заново родиться: весь мир с ног на голову переворачивается. Когда в Отсеке живёшь, то думаешь, будто есть только два центра мира - ты и кормушка, но стоит за Барьер хотя бы раз выйти, как видишь нечто противоположное: сердце этой реальности - Забойный цех, а мы и всё прочее, словно тела, которых туда влечёт невидимым, но мощным притяжением... И есть у нас лишь одна орбита - путь Черной Ленты.

Что поделать, но каждый выход за Стену меня на философский лад настраивает. Возвышенные мысли в голове возникают... А вот Цыпу, судя по всему, сейчас было не до философии. Во-первых, его стошнило, а во-вторых, он вцепился в резиновую поверхность Ленты так, словно от этого его жизнь зависела.

Глаза - пустые, круглые, стеклянные.

Я постоял с минутку, думая, как бы мне его в чувство привести. Толковых идей не возникло, а потому пришлось воспользоваться проверенным и действенным средством.

После смачной оплеухи Цып потряс клювом, а потом уже более осмысленно на меня посмотрел.

- С Ленты уходить надо, - я старался чтобы мой голос звучал как можно более убедительно, но был не уверен, что Цып ко мне прислушается.

-Г-где мы?

- Потом со всем сам разберёшься. В спокойной обстановке, - добавил я, - а сейчас дальше идти надо. Вниз, то есть.

Цып перехватил мой взгляд и содрогнулся от ужаса.

-А что там, внизу? - шепотом спросил он.

-Крысиный мир. Это не совсем точное выражение, но тебе так понятнее будет. К счастью, если так можно выразиться, - крысы - не Хозяева, глупее и мельче будут.

-М-может не надо нам вниз прыгать? А, Отшельник?! Может по Ленте лучше? В другой ящик перейдем, там спрячемся...

Я отрицательно покачал хохолком.

- Без вариантов. Лента на месте не стоит, она в сторону Забойного двигается. Мало того, что далеко, так ещё против хода идти придётся.

-Но как же тогда ты в мой ящик попал?

-Я другим путём ходил - под Лентой. Не скажу, что это мне по нраву, но по-другому никак. Для тебя, то есть.

-Почему?

-Поверху только по ящикам можно добраться, со стенки на стенку перепрыгивая. Это так и называется: путь с Барьерами.

-А я смогу? -спросил Цып, с надеждой в голосе.

-Сможешь, но чуть позже. Для этого подготовка нужна, которой у тебя пока нет.

-Но как же мы к началу Ленты проберёмся?

-Когда надо нас туда один старый крыс проведёт. Его тут Благородным называют, доном, по-ихнему. Дон Рэт - просто и ясно. Запомнил?

Цып кивнул.

-А что с другими цыплятами происходит, которые сюда попадают?

-Сюда уже давно никто не попадает. Но если Хозяева тебя тут когда-нибудь застанут, то притворяйся что ты в полной отключке. Если повезёт, то назад в ящик отправят. Или - съедят.

-Ка-как это... прямо здесь с-сожрут? Но т-ты же говорил...

Я взглянул на Цыпа и понял, что разговор принимает нежелательный характер. Он снова побледнел и стал заикаться.

-Да, говорил. Так и есть: живьём тебя есть никто не станет. Что касается процедуры умерщвления, то здесь она проще, быстрее и носит исключительно индивидуальный характер.

-Т-ты это видел?

-Нет, но логика подсказывает.

-А крысы?

-Что крысы?

-Они тоже вначале убивают, а потом...

-Нет. Они как раз живьём употребляют.

-Ох... - только и вымолвил Цып.

-Да не переживай ты так. Смерть лютая - ничего не скажешь, но это как посмотреть. Забойный - тоже смерть. Свои бы заклевали - хорошего мало. Вождю Желторотых клювом шевельнуть - и всё, поминай, как звали. А вот с крысами, я так думаю даже легче. Она тварь, иного роду-племени, зверюга хвостатая, но потому от своих куда хуже смерть принимать. Намного хуже. Надеешься до последнего, что поймут, простят и помилуют... А с крысами просто бьешься до последнего и сам зверем становишься. Кто - кого. Без обид и соплей.

-А ты... б-бился?

-Было дело.

-И победил?

-Выстоял. В нашем случае - это уже большая победа.

Я посмотрел на часы.

-Давай, ещё пару вопросов и пора заканчивать.

-Получается, что в ящике лучше? - спросил Цып, на Барьер поглядывая.

- Даже не знаю. Здесь, снаружи, вроде сложнее, но спокойнее. Там проще, но тревожно, суетно как-то. Пока ты в ящике сидишь, то легко забыть, что Забойный Цех с каждой сменой становится ближе. Ты как думаешь, я узнал, что уходить надо, а?

-Не знаю... Почувствовал, наверное...

-Если в ящике сидишь, то приходится время считать. Понимаю - это для тебя материи тёмные, но я должен тебе об этом сказать, вдруг совсем скоро ты один останешься. Запомни главное: если чувствуешь, что со счёту сбился или даже кажется, что сбился - у меня такое бывало - значит, пора уходить. Рисковать не надо. Что ещё? С аборигенами, ну то есть постоянным контингентом желторотых проблемы легко решаются, но всякое бывает. Релаксировать не советую, по крайней мере, пока опыта не наберёшься. Ящиков много. Около пятидесяти. Поэтому учти, что со всем разобраться всё равно жизни не хватит, а она на месте не стоит. Всё меняется и порою даже свои сородичи опаснее Хозяев становятся. Ты со временем сам поймешь, где тебе больше нравится - внутри или снаружи.

Мы подошли к краю Ленты. Внизу было темно и тихо.

Отсюда казалось, что если сделать шаг, то будешь падать и падать, но никогда не достигнешь дна.


## Глава 8.


Не знаю, стоило ли говорить Цыпу всё, что было сказано, но мне показалось, что ситуация выровнялась. Там, в ящике, у Цыпа была иллюзия выбора, которой он, тем не менее, вполне неиллюзорно воспользовался, да ещё не в свою пользу. Но теперь всё будет по-другому. Здесь - моя территория и мои правила. Ну, почти...

Перед тем как с Ленты прыгать, я ещё подумал, что хорошо бы нам Дона Рэта отыскать. Конечно, лучше вообще без крысы обойтись, пусть даже самой продвинутой, но вдруг со мной что-нибудь случится? Да и плохо быть цыпленку одному, а уж здесь тем более.

Смотрю, а Цып мои мысли, словно прочитал. Понял, сообразил значит, что с Ленты уходить всё равно придётся, либо клювом назад, либо ногами вперёд, что внизу крысы живут, да и вообще жизнь весёлая начинается. Встал, подошёл к краю Ленты и за край посматривает. Грустный, такой.

А кому сейчас легко? Может Вождю Желторотых и подручным его, которых совсем скоро резать будут?

-Что - вниз? - спрашивает.

-Да.

Я уже давно правильно падать научился, но за Цыпа как-то неспокойно было. Сломает лапку и тогда что?

Только я приземлился, как тут же, неподалеку глухой удар раздался. Смотрю, вроде в порядке мой спутник - жив, здоров, голову ровно держит, клюв не роняет.

-В общем так, Цып. Слушай внимательно. Мы сейчас пойдем к норе дона Рэта. Идти будем не спеша, без резких движений. Так вот, если какой шорох услышишь - падай плашмя, лежи и не шевелись. Я крысу на себя возьму, отвлечь попробую. Когда она за мной бросится - ты вон туда беги. Под батареей, ну этой длинной серой штуковиной - моё место найдешь. Зерно там есть, в общем, прожить какое-то время можно. Понял?

- П-понял. А ты?

-За меня не беспокойся. Я буду под Ленту уходить, а потом поверху возвращаться. Ну что, поехали?

И пошли мы потихоньку. Идём спокойно так, тихо, коготками не клацаем. Тоже знать надо, ведь случается, что крысы не столько звук, сколько движение чуют. Зашебуршился, затрепыхался кто-то внизу - ага, вот и добыча сама в гости пожаловала.

Но видимо Цып тот еще неудачник и судьба у него такая. Не прошли мы и половины пути, как я взгляд крысиный гребешком почуял. Знакомый такой взгляд, почти родной. Сородичи некоторые тоже так смотрят - тяжело, враждебно, да только у них всё равно попроще выходит. Наверное, потому что у крысы лишних мотивов нет. Убить и сожрать. А вот аборигены желторотые, так те всегда попусту злятся, сверх нормы обижаются и что-то лишнее себе надумывают.

- Ложись, - только и шепнул я.

Спутник мой на пол быстрее рухнул, чем я клюв успел прикрыть. И пусть мне в тот момент не до шуток было, а всё же я улыбнулся. Смотри-ка, здесь не спорит, не пререкается. Лежит - не дышит. В роль вжился.

Всё, конец? Или - ...?

Нет. Ещё нет.

Из-под коробок, что под Лентой навалены, вдруг вылез старый крыс, уж больно знакомый. И точно - дон Рэт! - собственной персоной!

Я его поприветствовал, но кивком, молча, а сам себе за спину показываю. Мол, кто-то в засаде устроился, сидит зубы о кафель точит.

Дон Рэт лениво так пристукнул хвостом о плитку и говорит:

-А-ах, эти... Никак не угомонятся, бедолаги, - и теперь мне за спину показывает, - что за птенчик? - усмехнулся дон Рэт. -Из гнезда выпал?

-Нет, - говорю, - защитная стойка полудохлого бройлера.

Посмеялись.

- Слушай, - глаза дона Рэта казались в подярусном сумраке блестящими черными жемчужинами, - а зачем тебе пассажир этот? Ты вроде всегда один ходишь? Только не говори, что скучно стало...

Смотрю на него, а что ответить - не знаю.

- Ладно, не парься. Я понимаю, что вопрос трудный, а ответ ещё сложнее.

Дон Рэт медленно, но с чувством собственного достоинства, приблизился к Цыпу, поводя длинными седыми усами. Тот сдавленно охнул.

-Мразь, мразь...знаю, - дон Рэт устало кивнул и бугры мышц перекатились под толстой облезлой шкурой, покрытой шрамами и следами укусов.

Мы постояли минутку. Наконец, я пошевелил Цыпа.

- Эй, малой... Вставай, жизнь продолжается.

Поднялся он. Смотрит на серого, как зачарованный, глаз отвести не может.

Я ему:

- Не смотри так пристально. Крысы этого не любят - даже продвинутые. А тебя он не тронет, я его знаю.

-В нору зайдем или тут потолкуем?

Киваю, мол, здесь спокойнее будет.

Спрашиваю его:

-От Леди Грей что-нибудь слышно?

-Куда там... С концами, как в нору канула. Я слышал, что она и тебя с собой зазывала?

-Ну да. Такую картинку нарисовала, сплошные прелести подземные. Но главное, что безопасно. Яды и ловушки вообще не в ходу, а Хозяева реже редкого появляются.

Дон Рэт покачал головой.

-Глупая. От судьбы разве убежишь? Если крысами быть на роду написано, то без разницы, где сдохнуть.

Я слегка отстранился от серого, чтобы его длинные седые усы не щекотали мне перья. Вроде бы ничего такого, но нервирует.

-Соблюдаешь дистанцию, - дон Рэт усмехнулся, - то-то же. В крысином раю нам всем, ой, как тесно будет.

-Я так и подумал. Здесь она мягкую соломку стелет, а потом всю жизнь в норе спать придётся.

-Что ещё говорила?

-Как на место придём, то новую землю на районы распилим. У каждого свой кусок будет, и какие захочешь, такие у себя порядки и наведёшь. Мол, даже цыпочек туда привести с собой можно будет...

-А ты?

Я опустил голову.

-Чего уж, почти поддался на уговоры старой бестии. Сказано, что крысиный гипноз существует, так и тут - заморочила мне голову, что и правда валить пора.

Дон Рэт молчал. Почуял я, что и Цып прислушивается к нашему разговору. Ну что ж, пусть внимает, да клювом не щелкает.

-Всё бы хорошо, но было в предложении Серой пару скользких моментов. Во-первых: это с крысой объединяться, - я взглянул на Дона, - ты извини, конечно...

-Мрази мы, мрази. Знаю.

Я сглотнул, пытаясь избавиться от комка, застрявшего в горле.

- Пусть даже самой хорошей и умной... Путь предстоял неблизкий, по норам, трещинам и всяким сумрачным переходам. Вдруг с пропитанием возникнут проблемы, а ей кушать захочется? И что тогда? А во-вторых, думаю, крысы быстро размножаются. Только на месте устроимся и жизнь наладится, как её власть кому-нибудь из молодых, да глупых отойдет. Чего-чего, а войны с крысами мне по жизни и так хватает.

-Так и ушла?

-Ушла.

Дон Рэт посмотрел вдаль, там, где врата Забойного Цеха возвышались над грудами ящиков, словно портал, ведущий в дивный прекрасный мир. Странно, что отсюда, издалека, многие пути казались ведущими ко спасению, но ни один из них мне не хотелось проходить до конца.

-Буду безраздельно властвовать и повелевать тварями подземными..., - глухо проговорил старик, - помню, помню, как Серая не столько свободы, сколько власти искала. Что ж, ушла так ушла. Вот видимо и моё время пришло...

-Уходишь?! Но куда?

-Нет, остаюсь - дон Рэт криво усмехнулся, обнажив длинные желтые зубы.

Видя моё удивление, он добавил:

-Птицекомбинат закрывают, не слышал, поди? Эх ты! Точно, что отшельник.

-Как это - закрывают? - переспросил я, не веря своим ушам.

-Крысы уже бегут...

-А цыплята?

-Вы - спасены.

-Что значит, спасены?

-У вас есть крылья, - сказал дон Рэт.

-Приятель, но мы не умеем ими пользоваться. Мы заперты здесь.

-Не знаю, как сказать, но вы в правильной теме, пусть что-то и пошло не так. Вас охраняют, кормят, поят.

-Ну это не от большой любви Хозяева делают...

-Есть и другие Хозяева, всё ещё может изменится. Для вас, но не для меня. Я - паразит, а потому уже мертв. Давным-давно мёртв. Ты понимаешь, о чем я, а Отшельник?

Черные шарики глаз дона Рэта влажно поблескивали в темноте. Громада его тела возвышалась над полом на добрых два роста Цыпа, но почему-то мне не было страшно. Я видел перед собой самое прекрасное, доброе и красивое чудовище. Протянув крыло, я прикоснулся к толстой шкуре, под которой билось большое сердце.

-Ты не мразь, старый крыс. И никогда ею не был.

Но дон Рэт ничего не ответил. Лишь раздался шорох в темноте - и всё пропало.


## Глава 9.


Цыпу под батареей не сказать чтобы понравилось. Хмуро он оглядел спартанскую обстановку моего постоянного убежища, постоял минуту-другую и, наконец, присел на соломку, что в углу постелена.

-Устраивайся поудобнее, - сказал я ему. - Хозяйскую воду будем пить.

- Что ещё за вода? - спросил Цып, глядя по сторонам.

- Напиток богов, хотя с последним определением я не совсем согласен... В общем, нам по капле на клюв, но больше нельзя. Я один раз лишнего принял, так чуть глупостей не наделал. Понесло меня с крысами поговорить...

-А как ты её раздобыл, ну, воду эту...?

-Всё просто. Хозяева её в бутылках переносят. Случается, какую-нибудь из них разобьют или оставят недопитую - там что-нибудь и остаётся.

Выпили мы по одной.

-Отшельник... Я всё хотел спросить, - проговорил Цып. - А когда мы под Ленту пойдем?

-Ты всё за старое? Опять захотелось в ящик вернуться? Рано тебе ещё туда. Рано. Ты пойми, что в ящике сидеть - только время терять. Ничего нового там не происходит. Везде одно и то же. Из раза в раз. Только названия и вывески меняются. Сначала дележка - кому и какое место около кормушки заниматься, потом, ближе к середине этапа всё более-менее нормализуется, вроде как стабильность наступает. Ну а там уже и до Забойного крылом подать.

-Тебе легко говорить, - сказал Цып, - ты и там, и тут был. А мне путешествовать хочется...

-Между ящиками, что ли? Называй вещи своими именами: не путешествовать, а от ножа хозяйского бегать. Нет, я тебя понимаю. Честно скажу - бывали дни, когда хотелось мне всё забыть и назад вернуться. Завести себе цыпочку пушистую, с кормушкой что-нибудь нарулить, да и пожить спокойно. Чтобы всё, как у всех... По-цыплячьи. Да только, пробовал я это дело, чего уж греха таить. Не получалось. Днём нормально так, вроде живешь и радуешься. Почти как дома. А потом погасят лампочки - и не спится. Все уже третий сон видят, а ты не в одном глазу. Ну, что делать? Выходишь прогуляться. И пока между Стен туда-сюда бродишь - всякая муть начинаешь мерещиться. То почудится, что в Забойный уже приехали, тихо так, без шума. То кажется, что умер и места себе не находишь - бродишь среди живых...

Я замолчал, подумав о том, что может и рано об этом с ним говорить. Но и не сказать этого, вроде как нельзя. Я делился опытом - по сути, тем, чем и был богат. Я должен был предостеречь Цыпа от повторения своих ошибок. Послушает он меня или нет - его дело, хотя ему будет сложнее отмахнуться от моих мыслей на этот счёт. Хм... Любопытно, но что если это и является ценой, которую должен заплатить Цып, получив право дойти так далеко с моей помощью? Ему было гораздо проще, чем мне, но сейчас будет в чём-то сложнее, ведь он уже не имеет право на ошибку. Точнее, не имеет права повторять мои ошибки - тратить на это своё, такое драгоценное время.

-И что дальше было? - вопрос Цыпа прервал течение мыслей.

-Я ушёл от аборигенов. Поселился под Стеной Мира, а там и своё первое стихотворение написал. Прочитать?

-Да, конечно...

-Лента под нами ползёт как змея,

Пока мы водим хоровод у кормушки,

Сейчас ты на зернах, но что запоешь,

Когда на крюках закачаются тушки?

Я посмотрел на своего единственного слушателя, но тот думал о чём-то своем.

-Слушай, Отшельник, - наконец, сказал он. -Птицекомбинат закрывают, так?

-Да. Если верить старому крысу.

-И что тогда? Что дальше?

Я пожал плечами.

-Не знаю. Не только крысы, но и Хозяева откуда-то сюда приходят. Откуда-то снаружи.

-Сверху?

-Точно не скажу, но и дон Рэт оттуда пришёл.

-Ты не рассказывал, - сказал Цып.

-У этой загадки слишком твердая скорлупа, что даже моему клюву не под силу. В общем, дон Рэт сказывал, что там откуда он родом - настоящие птицы живут. И там, где у нас руки немощные болтаются, ну то что мы с тобой крыльями называем - у них настоящие крылья растут. С ними эти птицы ничего не боятся. И даже Хозяева им не страшны.

-Это ещё почему?

-Потому что сами без крыльев. Понял, Цып?

-Но как же так, - проговорил мой юный спутник, - ты же сам говорил, что птицы - это мы. Что так нас Хозяева называют. И если птицы там снаружи, то кто же тогда мы?

-Птицами нас Хозяева называют, а те кто снаружи - птицами называются. Как-то так, если я правильно понимаю.

Цып приподнял правую руку.

-Отшельник, но это разве не крылья?

-Крылья. Только они тебе зачем?

-Прыгать.

-Неправильный ответ. Летать, Цып. Летать.

-Это как?

-Я у дона Рэта так и спросил. Но он ничего путного объяснить мне не смог, мол, это надо видеть и всё тут. Может, ещё по одной?

Тот отрицательно покачал клювом.

-Отшельник... - Я вот чего подумал. Ну, выберемся мы наружу. Летать научимся.

-И?

-А птицы эти... Они нас к себе примут?

-Примут конечно. Они же как мы. Ну, наверное... Почти...

-Но если дон Рэт, - продолжил Цып, - откуда-то снаружи приполз, то зачем он сюда по своей воле сунулся?

Я молчал.

- И не говори, Отшельник. Я тебе сам скажу. Плохо снаружи. Плохо. Может ещё хреновее, чем здесь, коли оттуда крысы бегут.

- Ну... - я даже растерялся слегка. - Не забывай, что это не цыпленок всё-таки. Может, там крыс вообще не водится, а одни только птицы свободные летают...Да и это, помнишь, что дон Рэт про других, про хороших Хозяев говорил? Что если есть они, а?

-И ты в это веришь?

-Всё может быть... Да ты чего? В Забойный, что ли собрался? Жить надоело?

Цып ничего не сказал. Прилёг на солому, к стене отвернулся. И всё.

Я сделал было шаг к нему, но остановился. Тут только время поможет и всё на свои места поставит. Как говорится, перемелется - мука будет.

Со мной и похуже бывало.


## Глава 10.


Утром Цып пропал. Исчез, как его и не было.

На мгновение, мне даже померещилось, будто всё мне только приснилось, но я был у себя под батареей, а не в Отсеке.

Я не хотел и не должен был сюда возвращаться, значит, Цып был. И ещё вчера он был здесь.

Не теряя ни минуты, я выскочил наружу.

Пропал!

Упустил малого, проглядел дурак старый! Что если Цып ночью наружу вылез, а его крысы к зубам и прибрали?

Со мной тоже такое поначалу бывало: тесно становиться, как будто воздуха под батареей не хватает, рвёшься бежать куда-то. а то и во сне почудится чего, сослепу наружу сунешься.

Пришлось мне Цыпа поискать. На свой страх и риск, я даже в некоторые крысиные норы решил сунуться. Понятное дело, что так, на пол-клюва. Искал перья, следы какие-то, хоть косточку обглоданную, что-нибудь.

Но тщетно.

И хотелось мне отступить, поиски оставить, но как подумаю, что его слегка прикусили и на десерт оставили - места себе не нахожу. Что если он лежит где-нибудь раненый, что если помощи ждёт?!

Без толку.

Я вернулся под батарею, где принял на клюв ещё пару капель. Не помогло. Вспомнилась мне встреча наша первая, да и потом, как Цып в социум уходил, лучшей доли возле кормушки искать, как за призраком бройлерной мечты погнался, чтобы эту, как её, Птицу Куриного Счастья за хвост поймать....

И тут меня проняло.

Я протрезвел даже. Тут-то всё одно к другому и сошлось.

И как Цып за Барьер уходить не хотел, и как потом в толпе стоял и отмалчивался, пока меня к смерти приговаривали, и как потом тоскливо на Отсек свой родной глядел, словно только туда и хотел вернуться...

Так вот оно что! И как я сразу не додумался, где его искать надо. Но как же он к началу Ленты добрался? Неужели поверху, по Барьерам проскочил? Нет, невозможно. Мало крылья качал, много зерна ел. Но как же тогда? Кто?

Дон Рэт. Последняя разумная крыса в этой вселенной. Старый союзник, который когда-то был заклятым врагом.

Я вылез из-под батареи и остановился на плоском кафельном мегалите. Я стоял прямо, ни от кого не скрываясь, и твёрдый древний камень приятно холодил мои ноги. Вереница Отсеков уходила вдаль, растворяясь в туманной дымке огромного полупустого цеха. Неподвижные светила издавали едва слышное, пожалуй, различимое только отсюда гудение. Противоестественность этого сооружения, наверное, главное его зло было в том, что всё это было больше нас, дольше нас. Мы не должны были видеть эти стены, появляясь на свет, но ещё хуже было царапать о них крылья, в безуспешных попытках взлететь...

Запрыгнул я на конвейер одним махом, и давай с ящика на ящик перелетать. Прыгну - помогу себе крыльями, и дальше.

Прыгаю, а сам не верю, что Цып так легко сдался.

В общем, к началу Ленты добрался в два счёта. Окинул взглядом один Отсек, другой - и точно, в одном из них что-то уж очень странное творится.

Смотрю, мой Цып неподалеку от кормушки на торфяном холмике восседает, а рядом пушистые цыпочки кучкуются. Перед ним аборигены желторотые построились, но стоят не просто так, а какие-то упражнения делают. Сверху мне было трудно разобрать, то ли крыльями перед собой помахивали, то ли клювом влево и вправо поводили... Но самое интересное, что с десяток аборигенов старательно так опилки разгребали, видимо поисками зерна занимались.

Пусть увиденное мне и не совсем понятным оказалось, но я все равно смягчился. На душе полегчало. Цып всё-таки своим решился помочь. Что-то делать пытается. Оно, конечно, дурь бесполезная и толку в этом, что в поилке с дыркой, ну да ладно - дело молодое. Со мной ведь тоже всякое бывало, по-разному клюв клинило.

Посидел я на Барьере, взвесил всё тщательно и решил не вмешиваться. До Забойного ещё далековато, пусть смену-другую в учителя поиграет, малость остепенится, ну а там и я к нему в гости пожалую. Как только его садхаки неоперившиеся спать улягутся, тогда и потолкуем по душам.

Хорошо бы, конечно, Цыпу самому во всем разобраться, но вот успеет ли? .

Сидя на краю Барьера, опять один, я невольно усмехнулся. Вот ведь как вышло, что это не я, а Цып меня из ящика вывел, а сам назад вернулся. С небольшой поправкой - я-то навсегда уходить собрался, а вот он что себе надумал?

После всего того, что узнал? А?

То что птицекомбинат закрывают - это ещё зернышко надвое разделить попробуй. Снаружи хуже, чем здесь? Но зачем в Отсек забираться без крайней на то нужды? Испугался? Глупо. Разве со страху в таком месте надо прятаться? Развлечься? Обо всём забыть?

Я с сомнением оглядел вереницу Отсеков, слегка подрагивающих в своём неуклонном движении вместе с лентой конвейера. Но как об этом забудешь?

Желторотые приподняли кончики крыльев. Без гаек, правда, но тоже ничего.

Что если кто-то из них увидит меня? Подумает, что это ему померещилось? Силуэт одинокой птицы, сидящей там, где ей не разрешено, думающей о том, что ей не положено. Нет, ну не бред ли?

Я взмахнул крыльями и оттолкнулся от Барьера.


## Глава 11.


Что-то произошло. Не знаю как, но я почувствовал это. Изменилось всё, что было до этого. Цеха птицекомбината вдруг заполнила странная пугающая тишина.

Но и это было ещё не всё.

Лента.

Она остановилась.

Я скорее ощутил, чем услышал как стих гомон и гвалт, стоящий в отсеках.

Осторожно выглянув из своего убежища, я осмотрел окрестности, не веря своим глазами и ушам.

Птицекомбинат закрывают - пришли на ум слова дона Рэта. Сейчас? Так скоро?

Секунду-другую медленно кружили пылинки в косых лучах солнечного света, бьющих сквозь зарешеченные проволокой окна. Всё также беспорядочными грудами громоздились ящики, лежащие у противоположной стены. Ещё мгновение, и мне бы показалось, что сейчас конвейер запустят и всё снова вернется на круги своя, но тут в конце зала появилась группа из нескольких Хозяев. Они были взволнованы, судорожно размахивали руками, изрыгая звуки своей бессвязной и такой странной речи. Их мягкие рты изгибались, очевидно дополняя сказанное какими-то скрытыми для моего понимания значениями. Что они хотели сказать? Что говорили на самом деле?

Конвейер оставался недвижим. В моей памяти такое случалось один-два раза, но те остановки были вызваны отключением светил в неположенное время. После этого всё перепутывалось, я сбивался со счёта и был вынужден уходить с Ленты. Но теперь... Может быть, в каком-то из ящиков мои сородичи подняли восстание, раскачали и перевернули кормушку? Нет, немыслимо, скорее, действительно, Лента пойдёт вспять, чем Хозяева допустят нечто подобное.

Но что же тогда?

Я подождал, пока цех снова опустеет, после чего, осторожно подобрался к Ленте поближе. Сейчас эта штука пугала меня своей неподвижностью куда больше, чем тогда, когда медленно и неумолимо катила ящики в Забойный цех.

Внутри Отсеков было по-прежнему тихо. Они там подохли, что ли? Мне захотелось выругаться.

А что Цып? Что с ним? Я до рези в глазах всматривался в череду ящиков, стоящих на Ленте и теряющихся в туманной дымке пустого цеха, но там никого не было. Я всё ждал, что ещё секунда и Цып вспорхнет на край Барьера. Мысленно я даже подгонял его: давай же быстрее, давай, нельзя медлить, с минуты на минуту сюда могут вернуться Хозяева.

Я понимал, что это глупо, что это смертельно опасно, но не мог больше усидеть на месте. Взлетев высоко вверх, я запрыгнул на Ленту, а оттуда уже начал свои поиски, проверяя один Отсек за другим.

Этот? Нет. Другой, следующий? Я видел, что большинство цыплят ушло в спасительную кому, но некоторые всё же приподнимали головы, ошарашенно глядя на какое-то до странности похожее на них существо, что проносилось по небу, застывшему в своей серой и теперь такой ужасающей неподвижности.

Приземляясь на очередную Стену Мира, я останавливался на секунду-другую, окидывая взглядом кормушку, поилку, пустоши, пытаясь вспомнить, где именно я последний раз видел Цыпа...

И вот мой взор зацепился за что-то как будто знакомое. Да, оно самое! Я увидел остов помоста на котором восседал Цып, окруженный цыпочками. Но где же он сам? Прячется среди остальных?

Я спрыгнул вниз. Аборигены лежали вповалку. Некоторые, действительно, были как будто бы без сознания, тогда как другие бросали на меня осторожные, косые - насколько это было возможно в их положении - взгляды.

На мгновение мне померещилось, что я стою перед своей родной кормушкой. Что вон с тем желторотиком, совсем недавно, чуть ли не вчера, мы подрались за последнее, как нам казалось, зернышко, а вон тот клюнул меня просто проходя мимо. Все они для меня на один клюв, - любил приговаривать дон Рэт, - но может это действительно так, и со стороны мы все на один клюв? Тряхнув головой, я постарался прогнать наваждение.

Проходя мимо кормушки, я вдруг услышал чей-то тихий, но отчетливый голос.

-Отшельник.

Один из аборигенов приподнял свой клюв и, трясясь от ужаса, благоговейно взирал на меня.

Я подошёл к нему поближе. Присел.

- Ты это мне? Я - Отшельник.

Но тот помотал головой, словно не слыша меня.

-Ты же Отшельник, - повторил он. -Ты же вернулся за нами, правда?

И тут я не выдержал. Схватив за шкирку, - это оказалось не трудно, я приподнял желторотого над землей.

-Кто тебе это сказал? Кто?! -заорал я так громко, что звуки моего ку-ка-ре-ку - эхом разнеслись по всему птицекомбинату.

Аборигены стали поднимать голову, подползать поближе, а кое-кто даже выглянул прямо из кормушки, видимо по самое не хочу забравшись в зерно. Вокруг нас постепенно собиралась толпа.

Плевать!

-Цып. Его зовут Цып, - повторил я. - Что ещё он говорил? - я повернулся к окружившей нас толпе, - что?

-Отшельник улетел, - раздался чей-то робкий голос.

-Но обещал вернуться, - добавил кто-то.

-Чтобы спасти нас...

За этими словами, словно сквозь трещину в плотину хлынули возгласы, взволнованные восклицания, миг-другой, поднялся такой гвалт, что и разобрать было трудно.

Просящие, умоляющие, наполненные страхом и тоской глаза смотрели на меня.

-Отшельник... Ты же Отшельник?? Ты же он?! Он? - слышалось со всех сторон.

- Помоги нам, Отшельник! Спаси нас! Возьми за собой!

Наверное, надо было их успокоить, сказав что светила опять придут в движение, что течение привычного времени возобновится, а успокаивающая вибрация вновь проникнет во все составы, утробы и жилы, принося с собой тот фоновый шум, за которым не слышно воплей, раздающихся из-за дверей Забойного Цеха.

Наверное, надо было, но разве эти ребята не заслужили чего-то большего? Правды, надежды, веры?

И тогда я забрался на поилку и воскликнул:

-Послушайте!

Все притихли.

-Да, я - Отшельник. Тот, кто пришёл из-за Стены Мира...

-Отшельник, Отшельник... - опять прошелестело в толпе.

-Те из вас, кто ищет свободы, может сейчас последовать за мной. Посмотрите туда, - я указал на Барьер, - вы сможете забраться наверх, но только если будете поддерживать друг друга.

Мне не пришлось повторять дважды. Как ни странно, но в этом Отсеке желающих уйти было больше, чем тех, кто захотел остаться. Не прошло и нескольких минут, как к Барьеру выстроилась живая лестница из птиц. Не веря своим глазам, я видел как несколько аборигенов, без моей помощи, устремились наверх и вскоре уже были на самом верху.

И тут Лента вздрогнула раз-другой, но с места так и не сдвинулась. Мигнули раз-другой светила.

-Что это? - раздался чей-то вопль. - Отшельник, что это!?!

-Прыгайте! Сейчас же, - закричал я тем, кто уже очутился наверху. - И не оглядывайтесь! Только не оглядывайтесь! Аборигены, пушистыми силуэтами застывшие на краю Барьера, застыли в нерешительности, но кто-то рванул вперёд, прыгнул и белые комочки посыпались вниз на Ленту.

И опять вздрогнула и стала уходить из-под ног сама земля, а вместе с нею как будто покачнулись светила. Но это не было движением конвейера! Нет! Кто-то поднимал Отсек, отрывая его от Черной Ленты.

-Держать строй! - завопил я, видя, что живой мост дрогнул и зашатался. Цыплята, почти добравшиеся до самого верха, чуть было не попадали вниз, чудом удержавшись на спинах своих сородичей.

Хватило бы ещё минуты, но кто-то из нижних уже отпускал крылья. Прижимая клювы к земле, они трусливо побежали в разные стороны, поддаваясь всеобщей панике.

Лестница из птиц опасно покачнулась, в любую секунду грозя рухнуть и рассыпаться. Я бросился к своим сородичам и раскинул крылья, поддерживая тех, кто остался стоять несмотря ни на что.

И тут над Барьером возникло лицо Хозяина - как всегда просто чудовищное, отталкивающее своей чуждостью для всего крылатого, птичьего.

Небо опасно накренилось, а весь мир стал заваливаться куда-то на бок. Я упал, на меня падали, стоящие сверху.

И тут раздался страшный удар, от которого на мгновение потемнело в глазах. Последнее, что я видел, как некоторые из цыплят покатились куда-то в сторону, а из опрокинутой кормушки густо сыпануло зерном. Надо мной пролился настоящий золотой дождь, зерна забарабанили по Барьеру, а поилка улетела куда-то вверх.

Медленно я приходил в себя на куче торфа и опилок. Отсек лежал на боку, на полу цеха. Небо, иначе говоря - потолок, перестал существовать, а вместо него моему взору открылось незабываемое зрелище.

Хозяева убирали Отсеки с Ленты!

Многие ящики уже стояли на полу, другие осторожно снимали с конвейера. Десяток-другой цыплят метались по кафельному полу, а за ними гонялись огромные и неповоротливые существа. Наш отсек, судя по всему свалился с конвейера и я понял, что другой возможности бежать больше не представится.

Сейчас или никогда!

Я сиганул в сторону спасительной темноты ближайшего угла, туда, где стояло ребристое убежище батареи, но кто-то из Хозяев всё-таки поймал меня.

Я встрепенулся, забил крыльями, попытался его клюнуть, куда-то вырваться, но большая ладонь мягко погладила всё моё тело, словно успокаивая.

От человеческих рук исходило приятное и спокойное тепло. Странно, такие большие и грубые, они вдруг напомнили мне что-то далекое и родное, очень уютное и безопасное.

И я притих.

Где-то далеко внизу под моими крыльями проплыла навеки остановившаяся черная лента конвейера, опустевшие ящики, крохотные фигурки цыплят, которые, как будто махали мне своими белыми крыльями. Наконец, совсем рядом промелькнули и остались позади створки Забойного Цеха, словно плотно сжатые, навеки сомкнувшиеся челюсти какого-то мертвого идола.

Но я был ещё жив, и я летел куда-то дальше, пока меня словно крылья несли такие большие и добрые руки.

Человеческие руки.