ЧЕТВЕРТАЯ БЕРЕЗА
             
               Наде (Скорпиошке) -
               с благодарностью за ее "Хатынь"

На гробы не строгали доски -
хоронить-то и нечего.
Да и - некому.

А каратель рубил березки,
сотоварища увековечивал.
К небу серому, к небу ветхому
всё тянулись кресты да не падали.
Прорасти бы им...
                  Только - надо ли?

По весне-красне прорасти бы им
молодой листвой, не быльем седым...
Черным пеплом земля припорошена.
Прорасти...
           На пределе возможного.
А весна-то - пришла. 
                     Не из прошлого ль?
На крестах что листва - клочковатый дым...
...Прорасти бы им, прорасти бы им,
умерщвленным рукою вражьей!

А весна все бредет овражками,
а весна все бредет погостами,
ранит ступни камнями острыми,
обжигается... 
             Скоро ль остынет
Черный пепел спаленной Хатыни?
Скоро ль в поле, где черные трубы,
забелеют надеждою cрубы
и потянется к небу домашний дымок?
Человек пережил, перемог,
переплакал отчаянье... или
те, что умерли здесь...
                        те, что жили
заселят свой безрадостный край,
и заплачут они колокольно
над березовой рощей, над полем...

И уже не колхозный сарай -
а гранитная черная стела...

Три березы, пронзительно-белых,
а четвертая лунка пуста и черна.
И тревожно застыла весна. 
		20.03.2010