Аннотация: Анонс с комментариями концерта из произведений композиторов Венгрии в Тель-Авивском университете
Павел Юхвидин
ВЕНГЕРСКИЕ МОТИВЫ
В зале "Клермонт" Высшей школы музыки имени Бухмана - Меты Тель-Авивского университета в цикле "Симфонические странствия" студенческий оркестр со своим руководителем Зеевом Дорманом представляет творения великих венцев трех столетий - Моцарта, Малера, Веберна. А через неделю в концертах камерно-ансамблевой серии музыкальные странствия продолжатся: слушателей приглашают в музыкальную Венгрию. Профессора Высшей школы пианист Арнон Эрез, скрипач Хаги Шахам, виолончелист Хилель Цори, приглашенные солисты альтист Итар Арад, кларнетист Эли Эвен, а также студенты ВШМ играют квартет Брамса, Серенаду и Ruralia hungarica Донаньи, Контрасты Бартока.
Лектор и ведущий - профессор Асаф Зоар.
Венгерская музыка оказалась для романтиков XIX века столь же экзотически-притягательной, как и испанская. Но если романтическая испаниада создавалась, в основном, русскими и французами, то "унгариада" увлекла, в первую очередь, музыкантов германских (хотя и здесь без французов и русских не обошлось: Берлиоз сделал великолепную оркестровку Ракоци-марша, а в "Лебедином озере" имеется Венгерский танец). Моде на венгерскую музыку способствовала и грандиозная слава великого Ференца Листа, этнического мадьяра. Правда, Лист не знал ни языка, ни глубинного фольклора своего народа - в его рапсодиях и "Венгерских портретах" преобладает стихия городского вербункоша и чардаша. Русский критик Владимир Стасов, пророк "Могучей кучки" и страстный поклонник Листа, даже сделал глубокомысленный вывод, что "мадьярский фольклор, в сущности, - словацко-цыганский". Но как раз вербункош с его темповыми контрастами, "цыганской гаммой" увеличенного минора, взлетами широких мелодических ходов и стал символом мадьярской темпераментности и несгибаемости на фоне череды венгерских восстаний. Этот чардашный пласт разрабатывали и знаменитые венгерские композиторы-скрипачи - Михай Мошоньи, Эде Ременьи. С Ременьи выступал в качестве его аккомпаниатора молодой Йоханнес Брамс и глубоко проникся венгерской интонационностью. Кроме знаменитых "Венгерских танцев" в венгерско-цыганском стиле написаны некоторые части его ансамблей - например, финал 1-го Фортепианного квартета. Этот соль-минорный квартет и будет исполняться в Венгерской программе камерной серии. Да, Брамс не мадьяр, а немец из Гамбурга, но и Мошоньи, настоящая фамилия которого Брандт, этнический немец. И Ременьи (его фамилия Гофман), патриот Венгрии, участвовавший с оружием в руках в восстании Гергея - Баттяни, не был мадьяром - Энциклопедия Брокгауза и Эфрона называет его евреем (Лист, правда, считал Ременьи цыганом).
Подлинный венгерский фольклор открыли, в сущности, Эрне (Эрнст) Донаньи, Золтан Кодай и, конечно, Бела Барток.
Эрнё Донаньи (Dohnanyi - иногда его фамилию транскрибируют как Дохнаньи) лишь на 4 года старше Бартока, но это композиторы разных стилевых эпох: Донаньи, как Рахманинов или Регер, остался привержен позднеромантической стилистике, он брамсианец, тогда как Барток - один из создателей, наряду с Шенбергом и Стравинским, музыкального языка ХХ века. Юность обоих - и Донаньи и Бартока - прошла в городе Пожонь (так мадьяры переименовали Пресбург - нынче это Братислава, столица Словакии). Оба учились как пианисты в Будапештской Академии имени Листа, и оба критически высказывались о поверхностном фольклоризме великого Ференца. И аристократ Донаньи (он потомок княжеского рода, поэтому в Германии его фамилия пишется с приставкой "фон"), и плебей Барток увлеченно открывали для себя и для мира глубинные пласты венгерской крестьянской песни, корни которой уходят в угорские и тюркские уральские дали (мадьяры родственны мордве, удмуртам, манси, хантам). Барток был не только великим композитором и превосходным пианистом, но и одним из крупнейших ученых в области музыкальной этнологии. Но как раз серьезность его исследований, выявивших глубинную связь мадьярского фольклора с фольклором других народов, и раздражала националистов.
Поразительно, но родная Венгрия не оценила обоих - и Донаньи, и Барток окончили свои дни в Америке.
Эрнст Донаньи два первых десятилетия ХХ века жил в Германии, там родились (и погибли!) его сыновья. Его сын Ганс, окончив в Берлине юридический факультет, сделал в Веймарской Германии стремительную карьеру - в 1932-м он уже был министром юстиции. Гитлер, став канцлером, сместил его с министерского поста, но Ганс фон Донаньи еще долго находился на высоких должностях, хотя и протестовал против антиеврейских Нюрнбергских законов. В 1939-м его перевели на службу в Абвер и, пользуясь положением, он переправил в Швейцарию 13 еврейских семей, поэтому его имя занесено в "Яд-ва-Шем" в число праведников мира. Ганс фон Донаньи участвовал в антигитлеровском заговоре, в 1944-м был заключен в лагерь Заксенхаузен, а весной 1945-го казнен - повешен на рояльной струне в издевку над отцом-пианистом. Эрнст Донаньи, который был в Будапеште дирижером Филармонического оркестра и директором Музыкальной академии, после ареста сына в Германии и прихода к власти в Венгрии ярого фашиста Салаши, свергшего Хорти, бежал в Соединенные Штаты, где преподавал и дирижировал до своей кончины в 1960-м году в возрасте 83 лет.
Сын казненного Ганса, Кристоф Донаньи, избрал профессию деда и стал дирижером. Брат Кристофа Клаус - политик, депутат бундестага, а сын Кристофа Йоханнес - ныне известный немецкий журналист.
Бартока вынудили уйти из Академии еще в 1934-м, венгерская пресса насмехалась над его сочинениями, но он был известный пианист и ученый, и муниципалитет Будапешта, в пылу очередных переименований, постановил дать одной из улиц города имя Бартока. На беду, эта улочка пересекала проспект Гитлера и улицу Муссолини. Барток напечатал в газете открытое письмо, в котором запретил называть своим именем что бы то ни было, пока существуют улицы Гитлера и Муссолини, после чего ему пришлось эмигрировать. В этот драматический период жизни композитор и написал Контрасты для скрипки, кларнета и фортепиано, которые мы услышим на следующей неделе в зале "Клермонт".