Юлич: другие произведения.

Сожженный дневник

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Ему - под пятьдесят, и он боится ветра перемен. Она - вчерашняя школьница с черными мыслями под ангельской внешностью. Что это, "Лолита" на русской почве?.. Шел 1989 год, и мы еще только учились кричать на всех углах о самом сокровенном.
  В Центре Н.С.Говорова закончилось очередное занятие. Из лекционного зала стали выходить люди. Двое из них поспешили отойти в сторону - пухлая юная особа с красным расстроенным лицом и болезненно бледный, тщедушный мужчина без возраста. Он что-то отрывисто бросил своей спутнице, и она, отшатнувшись, точно от удара, с плачем побежала вниз по лестнице. Мужчина проводил ее равнодушным взглядом.
  
  - Простите, а что это такое - Центр Говорова? - спросил его кто-то из новоприбывших.
  - Это синтез театра, философской школы, медицинского учреждения и политической организации, - ответил бледный мужчина. - Пойдемте, я отведу Вас к самому Николаю Сергеевичу, он объяснит лучше.
  Они ушли, один - не зная, а другой - нимало не заботясь о разбитом сердце Лены Ельцовой.
  
  А Лена, плача на ходу, искала, куда бы спрятаться от сочувственных взглядов прохожих - они были ей невыносимы. В отчаянии она забилась между кирпичной стеной помойки и баком, в котором горел мусор, села на корточки и уткнулась лицом в колени...
  Выплакавшись, Лена вытащила из своего портфеля пачку сшитых ниткой листов клетчатой бумаги и ручку и стала размашисто писать на последнем листе. Она поставила точку с такой яростью, что проткнула бумагу, и слезы снова затуманили ей глаза. Но вдруг она вскочила, шмыгнув носом, со злостью швырнула листы в дымящийся бак и решительно зашагала прочь.
  Огонь обрадовался новой пище и стал жадно лизать бумагу. Из пачки листов выпала фотография. На ней кудрявый остроносый мужчина, бледнее своей белой рубашки, вопросительно подняв брови, смотрел в объектив. Красной ручкой по карточке прямо поверх рукава его пиджака были начертаны инициалы - Н.А.Р.
  А огонь уже торопливо поглощал тайны чужой души, запечатленные на желтоватой бумаге крупным, по-детски неровным почерком...
  * * *
  "...28 мая, воскресенье
  Сижу на семинаре в ДК им. Газа. Что-то со сцены читает ассистентка Говорова по орг. работе... что-то про анархистов-синдикалистов: идеологическая борьба, схватка или, если хотите, война с ними предстоит нашему Центру во вторник. Я сегодня какая-то вся не такая. Не пойму, отчего побаливает живот - от голода ли, от туговатого ремня брюк или... от предполагаемой беременности. В голове - туман, взялась читать "Петра I" вместо того, чтобы слушать ассистентку, сначала было интересно, потом перестала воспринимать текст. Что-то будет дальше?.. На втором ряду, почти у самого раскрытого окна, сидит и заинтересованно слушает лекцию смертельно бледный Никуся Розов, цветом лица едва ли не сливаясь со своей светло-коричневой, почти бежевой курткой. Его кудрявая каштановая голова так и притягивает мой взгляд. Я даже специально очки надела, хотя писать я и без очков прекрасно могу. А вот Никусю я со своего... сейчас сосчитаю... седьмого ряда без очков вижу плоховато. Черт возьми, семнадцать лет (почти восемнадцать), а зрение уже, можно сказать, никуда не годится! Формально минус два - два с половиной, а фактически, наверное, больше. Все, кончаю писать, Говоров подводит итоги, а Никуся уже полез зачем-то в "дипломат". Ассистентка Говорова по медицинской работе делает объявление: в воде Финского залива обнаружен возбудитель холеры. Никуся - я вижу отсюда - смотрит напряженно, покусывая ручку. Пока я писала, он уже поменял позу - сунул ручку в "дипломат" и откинулся на спинку стула. Милый, хороший, несчастный мой!.. Все, нет времени писать.
  В тот же день
  В промежутке между орг. работой выбралась еще раз. Скоро прервут. Никуся после лекции, проходя мимо меня, осведомился: "Как твое самочувствие?" Что я могла ему ответить? Буркнула уклончиво: "Сложно сказать..." Мы вышли в коридор, и он стоял, озираясь, будто кого-то искал. А я швырнула портфель на стул (пришлось перешвыривать несколько раз, с первого раза он упал на пол) и начала суетиться: подлетела к столу регистрации посещений, спрашиваю: "Это новый явочный лист или старый?" Отвечают: "Старый". Потом я решила помочь в подготовке чая, но оттуда меня выгнали - и без меня, мол, голова идет кругом - и, пока я бегала, Никусю "запрягли" раскладывать карточки с данными посетителей по алфавиту. Я опять сунулась к столу, еще раз спросила, старый лист или новый - не для того, чтобы услышать ответ, а для того, чтобы рукой или боком коснуться Никусиной куртки. Тут и меня тоже поймали и заставила отмечать плюсиками посещения в страшно путаной картотеке. Несколько раз я подходила к двери и видела в щелочку Никусю - он все еще не ушел в столовую, стоял у стола с карточками и с кем-то разговаривал. Совсем меня замотала проклятая картотека. Когда я еще раз подошла к двери, слева я Никусю не увидела. Он стоял уже справа от двери и ждал очереди на запись в наконец-то появившемся новом явочном листе. Тут меня опять "осадили" с карточками, а потом позвали обедать. Я вышла и стала записываться в лист. Никусю я из виду потеряла - он каким-то образом за моей спиной проскользнул в зал. Я подумала, что он уже ушел. И когда я, бросив портфель в обеденной комнате, выглянула из двери, то увидела, как Никуся стремительно вышел из зала и, проведя рукой по колонне, свернул на лестницу и побежал вниз, в столовую. Он успел как раз вовремя: еще немного - и Говоров, сразу вслед за тем вышедший из обеденной комнаты, поймал бы его и отправил с нами пить чай. За чаем я съела бутерброд с позеленевшей колбасой, и теперь жду дурных последствий.
  В тот же день
  Войдя в зал перед лекцией, я села не в общие ряды кресел, а сбоку от них, на один из отдельно стоявших стульев. Ко мне подсела знакомая, мы разговорились - и тут, заметно повеселевший, но все еще бледный, привычно сутулясь, вошел Никуся. Он кивнул мне, и я отозвалась: "Здравствуйте еще раз!" Он прошел на середину третьего ряда и сел. С ним тут же завели разговор. Я смотрела на него изредка, не прерывая письма. И уже ближе к концу перерыва он оглянулся и пригласил кого-то сесть через одно место от себя. Пока я думала, мне это адресовано или не мне, этим предложением уже воспользовались. Сейчас лекция идет вовсю, на третьем ряду сидит много народа, и я не вижу Никусю. А вот теперь, во время упражнения на релаксацию, я видела Никусины руки! Ладно, все, буду слушать лекцию. И надену очки!
  P.S. Ого, какое интересное зрелище! У всего ряда лежат на коленях тетрадки, и видны только руки с ручками. И я вижу руку Никуси!
  В тот же день
  Говоров на сцене творит такое, что даже Никуся заулыбался. А то он сегодня какой-то мрачный. С начала лекции что-то писал, потом несколько раз с силой провел руками по лицу - наверное, прогоняя головную боль. То ли мне показалось, то ли действительно на его скуле на короткое время появилось слабое пятнышко румянца. Оно очень скоро пропало, Никуся сидел все такой же бледный и в задумчивости водил ручкой по губам. А сейчас, когда лекция кончилась и начались ответы на вопросы, он оглянулся, потом встал и вышел. Теперь он вернулся и постоял в нерешительности: куда бы сесть? Рядом со мной был свободный стул (на нем только футляр от очков лежал), но Никуся сел на другое свободное место - в середине четвертого ряда. Если я откинусь на спинку стула, я очень хорошо буду его видеть. Он вздыхает и опускает голову. Я все больше убеждаюсь, что Никуся - классический тип несчастного человека: у него было трудное детство, сейчас у него из-за вынужденно неправильного питания и нехорошей домашней обстановки почти нет здоровья, и, если бы у него не было любимой работы, он действительно был бы несчастен во всех отношениях. И его несчастья могут уменьшиться только с изменением режима. Ему уже почти сорок, и, если честно, он не особо симпатичен. И, хоть я боюсь переоценить себя, мне все-таки кажется, что я - его единственный шанс. Но он не любит меня и переламывает себя, соглашаясь гулять со мной. Я не знаю, как я смогу перевести свою отрицательную любовь (безответную, портящую настроение) в положительную (такую, от которой, по чьим-то словам, "светлеет ум и укрепляются руки"). Тем более, что Никуся решил на неделю от меня отдохнуть. Что ж, это его право. Не знаю, что из этого выйдет. Все, отбой.
  В тот же день
  Проигрывание диалогов на темы конфликтных ситуаций... Ситуация, которая проигрывается сейчас, была бы похожа на мою, если бы не некоторые отклонения. И потом, я не знаю точно, беременна ли я. Сейчас я засомневалась, хорошо ли получится, будет ли лучше, если я действительно окажусь "в положении". Никуся не любит меня - и не знаю, полюбит ли. Он такой человек, что на него очень легко давить. Он переломит себя и согласится. Но будет по-прежнему несчастен. И мне некуда увести его от его свирепой матери: у нас самих в квартире живут две семьи - моя (я и мама) и сестры (она и ее муж). А сосуществовать с его родительницей, судя по его рассказам, невозможно. И моя мама, по моей милости, настроена против Никуси. Я сама не ведала, что натворила. Нет, я не о беременности, а о том, как я себя повела с мамой. И мне будет очень трудно разрушить ее представления о нем. Но я еще не все ей сказала. Не все в защиту Никуси и не все против него. Ах... с ней советоваться бесполезно! Она столького от меня ожидает, как будто я - не я, а ее последняя надежда. А я - действительно не я, только не надежда, а сто рублей убытку. Мы с Никусей вчера серьезно об этом разговаривали. А сегодня он, уходя, издалека кивнул мне и сказал что-то невнятное - то ли: "Ну, всего...", то ли: "Счастливо оставаться!" - и быстро побежал по лестнице. Я не знаю, имею ли я право на то, о чем думаю. Мне, повторяю, некуда вытаскивать Никусю. Я не очень-то хорошо умею вести хозяйство... допишу потом.
  В тот же день
  Продолжаю. Я не очень хорошо умею вести хозяйство, я несколько ленива - а ведь я беру на себя задачу более трудную, чем просто молодой жены - я буду должна кормить Никусю вкусно, полноценно и качественно, а главное - вовремя, ведь именно ради этого, ради (наконец-то) достижения нормального образа жизни и питания, я хочу увести его от матери. Куда?? Куда я уведу его? Что такое я несу? Я еще не выучилась, не поступила в институт - на какие шиши я буду жить с ребенком и с мужем? А хотя - это не так страшно. Я могу учиться и на вечернем, а работать машинисткой - в крайнем случае, надомницей. Правда, тоже немного можно наскрести - однако же наша с мамой семья, никогда не отличаясь богатством, все-таки никогда и не жила впроголодь: мама всех нас кормила и кормит полноценно. Учиться надо у мамы, учиться быть главой семьи, пока не поздно. Никуся в четверг сказал мне, что он скоро умрет. Я не знаю. Сестра (она у меня врач) говорит, что все дело только в образе жизни - хоть она и не вполне уверена в том, что говорит. Я знаю одно: что бы ни случилось - я должна жить. Я боюсь писать об этом, но я почти наверняка переживу Никусю. Как-никак, 20 лет разницы... Я ему в дочери гожусь. Но ведь именно ему, моему первому и единственному, я отдала свою девственность, именно его целовала в губы и гладила по волосам. Он - мой первенький, и я так не хочу, чтобы после него еще кто-то был... Но если он так и не захочет терпеть меня около себя, я уйду. Уйду совсем - мне есть, куда уходить. И кому какое дело, что потом станется со мной? Ах, Никуся, Никуся! Он сказал в субботу: "Мне бы не хотелось, чтобы ты уходила из-за меня". Он очень часто говорит в условном наклонении, а не в изъявительном, как все. Ой, Никуся!.. Ему бы не хотелось - значит, я никогда не сделаю того, чего ему не хочется. Но если вместо меня уйдет он?? Ему некуда идти, у него мало друзей, он ненавидит свою мать. Я не знаю, что мне с собой делать. Я мучаю и его, и себя. Можно, конечно, можно перемочься. Человек - существо живучее, он может привыкнуть ко всему - но как же я, женщина, жен-щи-на!, могу жить и быть счастливой, зная, что где-то там, в Красносельском районе, живет никем не любимый, несчастный мужчина!!! А ведь жила я раньше и ничего не знала о нем. Но свела нас судьба, столкнула - и, хоть это и идеализм, но мне кажется, не зря - для чего-то нужно было, чтобы в ясный февральский день я вдруг увидела это странное, неопределенного возраста, даже чем-то неприятное в своей неистребимой грусти лицо, для чего-то глянули на меня с фотографии эти глубоко посаженные, несчастные светлые глаза. Да, тогда Никуся мне "не показался" - мне, взбалмошной, жизнерадостной, тогда с лихвой хватало недавних собственных печалей. Тогда у меня в душе еще только перегорела, отпылала губительная и рвущая страсть к далекому, недоступному, сладкоголосому и неотразимо обаятельному Николаеву. А уже где-то в сердце было пусто, оно только и ждало кого-то в этот светлый уголок... и вот очередным "Кем-то" стал Николай Дулов. Недолго он пробыл в красном уголке моей души, недолго я таскалась за ним на Балтийский вокзал: он дважды демонстративно привел с собой в Центр хрупкую темноволосую симпатягу Донщикову. Да, я меркла и бледнела перед ней - я, белобрысая и пока еще стройная "пышка". Не берусь судить, кто из нас более привлекателен - просто мы принадлежим к совершенно разным женским типам. Целый вечер, не отрываясь, до слез в глазах смотрела я на Дулова. И, не испытав ничего, кроме боли в усталых веках и легкого чувства досады, я поняла: это не любовь, а увлечение. Снова затосковало, защемило сердце. Пусто, глухо, неуютно. Тону! И тут всплыла в памяти спасительная соломинка: литературный пересказ... нервно поглядывающая на часы партнерша-слушательница... дрожь в руках и сердце... а вот и ОН, совсем рядом - тихая, медленная речь, застенчивый печальный взгляд... и голос: "У меня - как Говоров сказал - в голове хаос...", и слова пересказа: "Собака... ой, волчица... что-то я их путаю..." Бешено толкнулось сердце. Вспомнила его тогда - и поняла: теперь мне нужен он, и только он - тогда еще не Никуся, а Николай Александ... - простите, Алексеевич - Розов. Я не хочу вспоминать дальше, не хочу помнить свою безобразную истерику, устроенную, чтобы привлечь его внимание, и это жуткое слово "гад", брошенное мной в непонимающее, бледное и несчастное Никусино лицо. Как же ему было не пойти мне навстречу! Теперь он жалеет о сделанном. Он не хочет любить меня и не может. А вдруг может? Не знаю. Время покажет. Грядет 1 июня - а вдруг я и в самом деле беременна???
  
  30 мая, вторник
  Я не беременна. Душе стало легче, а телу - тяжелее: от "физ. причины" нудно и тягуче болит низ живота. Сестра очень обрадовалась, узнав, что у меня все в порядке, и занялась со мной "ликбезом" по части опасных и неопасных для зачатия дней. И она (она тоже! "И ты, Брут...") посоветовала мне не связываться с Никусей. Сегодня я его увижу. Нужно будет сказать ему про летние отпуска. И самое сложное - удержаться от соблазна соврать. Он же сам первый уличит меня во лжи. Ведь кому, как не ему, знать, должна была я забеременеть или нет. Так что вот. Вот такие, как говорит моя подруга - ученица кулинарного техникума - пироги с котятами.
  В тот же день
  Оказывается, сегодня - 175 лет со дня рождения Бакунина! Вот почему мы воюем с анархистами именно сегодня. Но это не суть. Суть в том, что Никуся сидит рядом со мной! И он сам - сам, взмахом головы - пригласил меня сесть рядом с собой. Он не видит, чтО я пишу - он сидит, положив ногу на ногу, и постукивает ручкой по колену. Я не знаю, внимательно ли он слушает. Лично я ни мур-мур не понимаю из того, что вещают со сцены анархисты. Я не слушаю, потому и не понимаю. А слушать, если честно, надо бы. Но все мое внимание и сознание направлены на Никусю. Сегодня он пришел "впритык" к назначенному времени, и я вся издергалась: а вдруг он не придет?? Но он пришел, сильнее обычного бледный (или мне так показалось?), и кивнул собравшимся, тихо сказав: "Здрасьте". Я тоже кивнула ему в ответ. Он сел сзади меня, и я могла его видеть только краем глаза. Но когда мы выходили из комнаты, он попросил меня положить его книгу в мой портфель: ему не в чем было ее нести. Я была очень рада его предложению и от волнения запуталась в замках. Теперь нужно не забыть отдать ему книгу, а то еще унесу с собой. Не знаю, прилично или неприлично посмотреть, что это за книжка. Я не знаю, была ли какая-нибудь задняя мысль у Никуси, когда он обратился ко мне за помощью: может, просто я была ближайшей из наиболее знакомых ему людей, у которых имелся портфель. Но в том, что он позвал меня за собой, пробираясь к свободному месту, явно что-то есть! Но вот что?? Не знаю, не могу даже предположить, что им двигало. Может, он опять поступает так, как МНЕ приятнее, и никакие другие чувства, кроме желания мне угодить, не руководили им. А может, он наконец-то почувствовал ко мне симпатию. А кто его знает!! В душу не залезешь. Мысли переполняют, не успеваю за ними ручкой. Поэтому писать кончаю до лучших времен.
  
  31 мая, среда
  Очень быстро - за каких-нибудь полчаса - небо из серого стало темно-синим, едва ли не фиолетовым. А я-то думала, что уже настали белые ночи. Хотя чего ж это я обрадовалась, глупенькая - мне ведь не гулять по ночам. Никуся меня не любит. Я это знаю - но, судя по его поведению во вторник, начинаю сомневаться. Никусенька, хороший мой! Уж очень сильно мои домашние в нем сомневаются. А я, как всегда, легковерна. Права была моя московская подруга, приславшая сегодня письмо: все бабы - дуры. И я не исключение. Никого не слушаю, ни с кем не считаюсь - видно, пока сама не хлебну горя, ничего не пойму. Но так уж я устроена. Сегодня я долго стояла у окна, смотрела на величаво плывущие по небу пухлые тучи. Думала о том, что завтра я увижу Никусю. Такое было хорошее настроение - а мама опять все испортила. Зачем, говорит, тебе ребенок в восемнадцать лет - жизни, мол, не видела, людей не знаешь, засядешь в четыре стены кастрюлями греметь. Ну и засяду, а ей-то что? Уж и пострадать нельзя! Я тоже хочу страдать, не все же Никусе мучиться. Я не люблю, когда со мной так говорят, когда я в возвышенном настроении, а меня "приземляют". Не надо меня приземлять, слышите, не надо!! Нужно будет, я сама приземлюсь. Сегодня я без напоминания выполнила свои обязанности по хозяйству. Видите - когда я сама настроена приземленно, мне дважды повторять не надо. Только не нужно меня силой приземлять - я и сама все понимаю, не маленькая. Слава богу, на Востоке в этом возрасте уже не одного ребенка имеют. Правда, нужно сделать скидку на то, что южные женщины созревают быстрее. Но меня отец наградил своей сексуальностью. Хотя и не в ней дело. А отчасти и в ней тоже. Вот, вроде, и все. Разрядилась. Выпустила пар. До свидания.
  
  1 июня, четверг
  Здравствуйте. Вот и я. Настроение хуже некуда. Сегодня на лекции я заметила, что Никуся очень сильно бледен, сильнее, чем в прошлые разы, причем бледен не с синевой, а с желтизной. Во время литературного пересказа мы оказались в разных группах и почти не видели друг друга. А в метро он сказал мне, что ему сегодня было очень плохо. Он даже подумал, не вернуться ли ему домой. Ему стало плохо в троллейбусе, причем настолько, что он сегодня даже не смог поесть. А от отсутствия еды его состояние обычно ухудшается. Сегодня в метро он стоял у стены и держался за сердце. Сестра сказала, что ему нужно сделать ЭКГ. Надо будет спросить у него в субботу, делал ли он ее раньше. Он говорит, что врачи ничего у него не находят. Он уже им не верит. Ну правильно, потому что нашей советской медицине нет дела до конкретного человека, и в этом Никуся прав. Но что-то же надо делать! Я не хочу, чтобы он умер!!! Но почему-то я все чаще вспоминаю фильм "Время желаний". Неужели я окажусь в роли его героини? Нет, не может быть. Не может быть, чтобы для человека в сорок лет все уже было потеряно и ничего не могло помочь. Я в это не верю. Ах, Никуся! Никусенька! Любовь моя, боль моя, что же мне для Вас сделать??.........
  
  3 июня, суббота
  Я вчера весь день думала о Никусе: как он там, что с ним? Я чувствую странное внутреннее напряжение, оно ищет выхода и не находит. Это состояние знакомо мне - я точно так же мучилась, когда узнала, что Николаев в больнице. Я даже смогла описать это состояние стихами. Вот отрывок из моего "опуса":
  "Хочется крикнуть: "Слышу! Бегу!"
  С места вскочила я,
  чуть не плачу от бессилия -
  слышу, а помочь не могу!!!"
  И тут - знаю, что Никуся болен, а помочь ему ничем не могу. В данный момент. Но и завтра вряд ли, и сегодня вряд ли. Сегодня я увижу его - если он приедет. А в четверг он сказал мне: "Приеду, если останусь жив". Господи, да что ж с ним такое? Чем он болен? Я не знаю. Я начинаю вместе с ним ненавидеть его мать. Я не хочу этого чувства, но все равно оно ходит где-то на дне души темными, тяжелыми волнами: что она с Никусей сделала!! Ненавижу ее! Ни разу не увидев, только слыша о ней, я уже ее ненавижу! Она, и только она - источник и первопричина всех Никусиных бед! Но, с другой стороны, не будь ее - не было бы на свете и Никуси. Парадокс: с одной стороны, я благодарна ей за то, что она подарила миру - а, значит, и мне тоже - такого человека, как Никуся, а с другой - я готова вцепиться ей в морду - это из-за нее, из-за нее у Никуси так сильно подорвано здоровье! Я не знаю, как я себя сегодня поведу и как буду вести себя дальше. Время покажет. Для начала, я думаю, надо лечь спать, так как день 3 июня начался уже 1 час и 32 минуты назад, а я еще не ложилась. Спокойной ночи!
  В тот же день
  Ничего я сегодня не сделала. Так уж вышло. Я приперлась сегодня в Центр так рано, что долгое время была один на один с Говоровым. Но я ни о чем ему не сказала - он был занят работой, да и боюсь я его. А потом меня "запрягли" следить за новоприбывающими. С одной стороны, это хорошо - я нашла Никусину карточку посещений и, поскольку она кончилась, заменила ее. А с другой стороны - я была привязана к месту, и мне только удалось переброситься с Никусей ничего не значащими фразами. А потом нас позвали в зал делать актерскую гимнастику для лица. Ассистентка по орг. работе, как и в прошлый раз, не удержалась и указала всем на меня: мол, у Ленки очень хорошо получается. И все на меня обернулись. А Никуся даже "бросанул" идею: чтобы я показывала упражнения со сцены. Его поддержал один товарищ "в-каждой-бочке-затычка" - ему, как всегда, больше всех надо! А ассистентка полушутя-полусерьезно сказала, что, если уж кем-то жертвовать, то лучше ею, чем молодежью (то есть, мной). А я задумалась над Никусиным предложением. В самом деле, раз уж у меня так здорово получается (не зря же мы в театральной студии целый год этим занимались) - то почему бы мне не перебороть смущение и не напроситься вести разминку? Завтра же спрошу у ассистентки, как она на это смотрит. Но это уже мелочи. Мы с Никусей снова оказались в разных группах, и наша компашка так затянула пересказы, что Никуся уже успел уйти. Вот так все и вышло. Я была вынуждена остаться на методику Демидова и не жалею об этом, хотя спроси меня - вряд ли объясню, что это такое. Я попала в импровизацию и оставила творческую заявку на следующее занятие, чтобы снова сделать эту же импровизацию с другим сценическим партнером. Театральная жизнь бурлит и кипит! А личная... Я сегодня даже не успела заметить, сильно ли Никуся бледен. На людях... допишу потом.
  В тот же день
  На людях он не показывает своего плохого самочувствия - отчасти потому, что на удивление, по-староленинградски, воспитан, отчасти оттого, что привык к постоянным болезненным ощущениям. А я не такой тонкий психолог, чтобы издалека, без очков и не при разговоре определить, плохо ему или нет. Я не знаю, держался ли он сегодня в метро за сердце. Я не видела его даже со спины, хотя и бросилась вниз по лестнице со страшной скоростью. Ассистентка шепнула мне, что Никуся ушел только-только; но, видно, такова моя планида - я его не догнала. А жаль... А может, и к лучшему. Не знаю. Подожду до завтра. Завтра я так или иначе увижу его, но поговорить, скорее всего, не смогу. Я совершенно не хочу спать, хотя уже четвертый час ночи. Наверное, надо вымыться, и тогда придет сон. Почему-то чешется шрам на правом плече. К дождю, наверное. Этот шрам мне остался в память о Николаеве - когда меня особо сильно "достали" одноклассницы, я пыталась покончить с собой. Когда Никуся увидел этот шрам, он слегка вздрогнул и тихо сказал: "Ах ты, господи..." Вот поди и пойми, что он почувствовал - страх, жалость или омерзение. Не знаю. Да и он уже не помнит сейчас, что почувствовал тогда. Мы с Никусей первый раз поехали вместе гулять на Невский. Сейчас мне кажется, что это было чуть ли не год назад. Тогда мне было очень трудно предполагать, что будет дальше, но тогда у меня в голове был сумбур, а сейчас я начинаю что-то понимать. Но тоже не до конца. А что будет дальше - я не знаю до сих пор. Время покажет. Все, отбой.
  
  4 июня, воскресенье
  Я сегодня так вся перетряслась, что до сих пор отойти не могу. Я вчера ночь не спала - вернее, спала, но только с пяти до восьми. Видела страшный сон... Я прокусила себе верхнюю губу. У меня немного дрожат руки. Я была очень сильно встревожена. Сегодня Никуся мощно - на полчаса - опоздал. Я думала, он вообще не придет - но нет, он все-таки появился. Не знаю, почему он опоздал - может, ему снова было плохо. А хотя в четверг, когда ему было очень нехорошо, он приехал даже раньше меня, что меня очень удивило. Я не знаю, что и предположить, и никак не могу унять дрожь. Все, отбой.
  В тот же день
  Я не справляюсь с собой. Я хожу вокруг Никуси, как кот вокруг горячего молока. Все никак не решаюсь спросить его прямо, как его самочувствие, не решаюсь сказать о необходимости сделать ЭКГ. Я подошла к нему, когда он выходил с семинара, но ничего не сказала. В обед товарищ "в-каждой-бочке-затычка" утащил из зала Никусин мешок и положил в обеденную комнату. Когда Никуся вернулся из столовой и не нашел мешка, он спросил у меня, не знаю ли я, где он. Я "заложила" товарища и указала Никусе место, где лежит его мешок. И он сказал мне, что подумал сначала, будто мешок украли - а потом решил, что на лекции ходят в основном люди порядочные, значит, мешок просто перенесен в другое место. Положив мешок на сиденье, он вышел в коридор и сел там, но я так и не решилась подойти к нему - ведь между нами все еще действует договор о непреследовании, заключенный в прошлую субботу. Я ужасно маялась и даже обрадовалась, когда Никусю поставили у двери собирать у входящих карточки. Тогда я подошла к нему и ни с того ни с сего спросила, что такое "право первой ночи". Примерно я догадываюсь, что это такое, но мне хотелось узнать получше, а главное - послушать Никусю. Он отвечал мне, а я разглядывала его. Он все так же бледен, и только сильнее, чем раньше, обозначились синие "тени" под глазами. Я так и не поняла, очень ему плохо сегодня или не очень. Но продолжить свою политику я не смогла: я, к несчастью, стояла на проходе, а тут как раз Говоров дал сигнал заходить в зал. Никуся сказал: "Проходите, проходите", - имея в виду и меня тоже. Мне ничего не оставалось делать, как зайти, но я успела спросить Никусю, работают ли у него часы. Он ответил: "Работают". Значит, он опоздал не из-за них, а из-за того, что ему было плохо. Если это так - это уже серьезно! Нужно, обязательно нужно поговорить с Никусей сегодня. Вот смотрю я на него и никак не могу понять, как он себя чувствует в данный, конкретный момент. У него грустное лицо - но у него просто такой типаж. Свой отпечаток на него наложило тяжелое детство. Он вздыхает... Ой! Мы встретились глазами, и меня словно током пробило, от головы до пяток. Наверное, человек чувствует, когда на него смотрят. Ой, какой был взгляд! Я словно наэлектризовалась. Кажется, тронь меня сейчас рукой или палкой - и я затрещу и вспыхну голубыми искрами. Голубыми, как Никусины глаза и как Никусина рубашка... Ладно. Продолжаю. Он вздохнул - но мало ли почему человек может вздыхать! Тем более, что Никуся постоянно чувствует какое-то недомогание. Сейчас кто-то вошел, и Никуся покосился на дверь. Как мне нравится, когда он так искоса выглядывает! А сейчас Говоров рассуждает о качестве товаров, и вспомнил, как было раньше: редко у кого было два костюма (один - для праздников, другой - рабочий). Никуся слушал-слушал и слегка улыбнулся. Наверное, у него так же. А сейчас одна женщина пересела на второй ряд, и Никуся, глядя на нее, краешком глаза взглянул на меня. Но взгляд был адресован не мне, и на этот раз меня не дернуло током. А когда Говоров читал чье-то обращение к москвичкам - "Милые советские девушки! Сохраните свое лицо! Вы даже не представляете, как с вами приятно разговаривать, общаться!" - Никуся как-то странно ухмыльнулся. Что бы это могло значить? Не знаю. Уй-ти, пусеньки, Никусю зевота одолела! Мой миленький, кислорода ему нехватает. Мне тоже. Сейчас мы всем залом, дружно зевнули - по команде Говорова (это называется упражнением на релаксацию). Во время упражнения мы зеваем, не закрываясь, а сейчас Никуся, зевнув, закрыл рот кулаком. Вернее, не совсем кулаком, а полусогнутыми пальцами, как бы собирая зевок в ладонь, словно комок снега. Мне показалось, что он держится за сердце. Нет, он просто положил кисть одной руки на локоть другой. А сейчас - полез в мешок. Тут, я смотрю, у меня уже получается фотозапись Никусиных действий. Значит, надо прекращать. А за окном заметно потемнело, того гляди хлынет дождь. Как Никуся сказал перед лекцией: "Того и жди - пойдут в Италии дожди". А, нет, опять солнце появилось. Дай-то бог, чтобы не полило! У меня зонтика нет. А у Никуси? Не знаю. Я так засмотрелась на него, что едва избежала электроудара. Вовремя успела отвести глаза. Никуся что-то пишет. Какие-то свои или говоровские мысли. А я почти никогда конспектов не делаю. Сначала взялась, потом бросила. Надоело. Ладно, это меня уже несет по кочкам. Все. Ан нет, не все! Говоров вспомнил, что в 60-е годы была популярна антимодистская (то есть, против моды) песенка со словами:
  "Ты его, подруга, не ругай -
  может, он залетный попугай..."
  Никуся снова заулыбался. А когда Говоров сказал, что к ним в коллектив как-то зашел один стиляга, Никуся почему-то нахмурился. Его лицо - как ленинградское небо: почти все время хмурое, и лишь изредка проглядывает солнышко. И сейчас оно выглянуло: Никуся улыбнулся словам Говорова о том, что приставание к девушкам в подворотне - признак экстремизма. Я вспомнила, что он как-то сказал мне, что в их районе часто происходят разбойные нападения...
  Господи, боже мой! Никуся сидит с закрытыми глазами! Значит, ему точно плохо! Какой кошмар. Я обязательно должна с ним поговорить! Когда вошла опоздавшая, он открыл глаза, а потом опять закрыл и тихонько провел рукой по тому месту, где сердце. А теперь он поменял позу и сидит, наклонившись вперед. Господи, что с ним делается? Не знаю. И помочь ему не могу. А хотела бы! Никуся как-то грустно посмотрел не то на меня, не то на дверь. У меня по телу прошла легкая дрожь, я поспешила опустить глаза. А потом Никуся кому-то из своих соседей что-то сказал и улыбнулся - солнышко выглянуло! А настоящее солнце светит уже не так ярко. И ветер усилился. В мультфильме одна бабка сказала: "Не быть бы дожжу - вся дрожу!" И я тоже дрожу. А Никусина "компания" (те, кто сидит рядом с ним) рассматривает и шепотом обсуждает какую-то синюю ручку. И опять косой Никусин взгляд попал на меня. Я снова ощутила легкую дрожь, а Никуся улыбнулся. А, поняла! Это была вовсе не ручка, а обложка для транспортных талонов - это я 22 мая подарила ее Никусе! Вот почему он улыбнулся, глядя на меня! А сейчас я не пойму, почему Никуся улыбается - из-за обложки или из-за говоровских слов: "нахлёпка на заде" (вместо: "наклейка на заду" - у брюк). Наверное, из-за Говорова. Обложка не способна радовать так долго. А сейчас, обернувшись на дверь, Никуся чем-то напомнил мне Абдулова. Хотя в них почти ничего общего нет. Только печальные глаза.
  В тот же день
  Я еще раз "осадила" Никусю - и на этот раз успешно. Он мне сказал, что давление у него пониженное, и разрешил посчитать пульс. Меня всю трясло, когда я держала его за прохладное и слегка влажное запястье. Пульс у него был неравномерный и очень медленный. Оказалось 78 ударов в минуту. Я не знаю, нормально ли это - я ведь привыкла, что у меня пульс вечно под 100. Никуся заметил, что это очень много, нужно поменьше. Я сказала ему, что не спала ночь, и пояснила, что это - оттого, что я вчера не догнала его на лестнице. Он сказал, что я не должна придавать этому такое большое значение: не в этот раз - так в следующий, невелика беда. А я сказала: "Так уж у меня получается". И так мы распрощались. Не могла же я сказать ему, что дорожу каждой встречей с ним еще и потому, что боюсь: боюсь потерять его, боюсь, что следующей встречи может не быть. Я же не знаю, как далеко зашла его болезнь. Но теперь я смогу сказать сестре что-то более конкретное, чем в прошлые разы. И она, может, найдет, чем можно конкретно помочь ему. А для верности я еще напишу подруге в Москву. Она же тоже врач. На днях должно прийти от нее письмо. Правда, я не знаю, что она мне ответит.
  
  5 июня, понедельник
  Что-то опять Никуся запаздывает. Даже подозрительно. Может, он вообще не придет? Сегодня вроде как день траура в связи с железнодорожной катастрофой. Но спектакль не отменили. В прошлый раз Никуся не пришел на спектакль, потому что был в командировке, а в позапрошлый раз он был. И не один, а с другом детства. А в этот раз что-то нет ни друга, ни его. Я пишу и то и дело оглядываюсь на дверь: не идет ли он? Вот уже и дверь закрыли. Я так не играю, тем более что сегодня Никуся должен прекратить срок действия договора о непреследовании или же продлить его. А его нет. Вот уже и Говоров вещать начал. Наверное, Никуся так и не придет. Не знаю, буду ждать.
  
  7 июня, среда
  Он действительно так и не пришел. Не знаю, почему. Теряюсь в догадках. Интересно - завтра он придет или нет? Если нет - значит, заболел. Значит, надо узнавать его телефон и спрашивать, чем я могу помочь. А может, и не надо ничего делать. Не знаю. Ничего не знаю - как в песне Мирей Матье. Буду ждать - это единственное, что мне осталось. Сестра считает, что из нашего с Никусей союза ничего не получится. Так тоже бывает. Наверное, он так и не полюбит меня. Ему это непривычно и трудновато, ведь его еще никто не любил. Он любил, а его не любили. Никто еще - я уверена - не звал его, как я: Никуся. Никуся! Он только один... - нет, два раза - слышал от меня такой вариант своего имени. Это было в метро. Он усмехнулся и повторил так, как повторяют иностранное слово: "Ни-куся". Тогда я пояснила, как получилось такое имя: "Из имени Николай можно сделать два уменьшительных: можно - Коля, а можно - Ника. А еще нежнее - Никуся". У меня это как-то само собой получилось. А сестра сказала, что он уже вышел из того возраста, когда так зовут. А его и в том возрасте никто так не звал, я в этом просто уверена! Интересно будет послушать мнение моей московской подруги. Не сегодня-завтра должно прийти от нее письмо, и его я тоже жду. "Вся жизнь впереди - надейся и жди", как в песне поется. Вот и я - надеюсь и жду.
  
  11 июня, воскресенье
  Вчера мы с Никусей снова были в поле. И я отдалась ему, а он сделал свой подарок, но не мне, а в траву. Но вчера у меня был опасный день с точки зрения возможности забеременеть. Так что я опять повисла между небом и землей. Но если я и "залечу" - непременно буду рожать! Я хочу ребенка именно от Никуси. Но у ребенка должен быть отец. Этот ребенок должен жить и развиваться нормально. А Никуся не хочет жениться. Не именно на мне, а вообще не хочет. Я удивляюсь! У него появляется возможность нормально питаться (я приложу все силы, чтобы обеспечить ему это!), вылечить свое сердце (у меня же сестра - врач!) и получить отдушину, где можно расслабиться после контактов с матерью. А он не хочет! Он так давно устал, он так давно несчастен, что привык к этому и не представляет себе, как можно все изменить, как можно зажить по-другому. Более того: я обещала ему почти невыполнимое - но все-таки выполнимое при условии моей к нему любви - что он не будет менять своих привычек, а я буду под него подстраиваться, подлаживаться. Нет, он не согласен даже на это. Да, правильно Цой поет:
  "...так замыкается круг,
  и нам вдруг становится страшно
  что-то менять".
  И это - при том, что:
  "Перемен
  требуют наши сердца!
  Перемен
  требуют наши глаза!
  В нашем смехе, и в наших слезах,
  и в пульсации вен:
  - Перемен! Мы ждем перемен!"
  Никуся понимает, что живет ненормально, что он уже болен от этой ненормальности - но лишь только он подумает, что можно все изменить, переделать - его бросает в дрожь от страха. Я пытаюсь его понять, я не оставляю надежды, что смогу до него достучаться!
  
  18 июня, воскресенье
  Нет, не достучаться мне до него. Он не хочет ничего менять, он не любит меня и не сделает ни одного шага мне навстречу. Вчера я разузнала его телефон и позвонила ему, чтобы позвать его к нам: пусть сестра его обследует. Он отказался. Я так и знала, что он откажется. Ну что он за человек? - жениться не хочет, лечиться не хочет! Не понимаю его - а так хочу понять! Сегодня я смотрела на него в зеркальце, но он все равно чувствовал мой взгляд. Он два раза оборачивался так, что я видела его глаза, и оба раза меня пробивало током. А потом я решила, что выдержу электроудар и не опущу зеркало. Вскоре Никуся повернулся, посмотрел через зеркало на меня и отрицательно покачал головой: "Не надо". Я убрала зеркальце и очки сняла тоже. А Никуся пришел сегодня подстриженный. Я не знаю, лучше ему или хуже так (в смысле, идет ему эта стрижка или не идет), потому что мне очень непривычно видеть его таким. Но от этого я не стала меньше любить его. А вчера, как я уже писала, мы разговаривали с ним по телефону. И теперь, только теперь я поняла: если я беременна - горе мне! Никуся станет скрываться от меня, я, возможно, потеряю его навсегда. А если так - мне не нужен этот ребенок, я не хочу, чтобы какое-то существо, пусть даже очень дорогое мне, разлучало меня с Никусей! Я "выгоню" этого ребенка и буду права. Сейчас не время и не место для деторождения. Я должна поступить в институт и не прерывать связи с Никусей! У меня есть долгосрочная программа, и ребенок только помешает ей.
  
  19 июня, понедельник
  Я заболела. Может, гриппом, а может, ОРЗ. Больно двигать глазами. И "известное место" стало чувствительнее. А может, это и не из-за гриппа. Но все равно, я даже немного рада, что заболела: болезнь поможет мне разделаться с ребенком. Но, с другой стороны, я должна 27-го участвовать в спектакле. А как же я смогу участвовать, если я болею? Я бы рада, да, боюсь, родные меня не пустят. Мы не то чтобы в ссоре, но муж сестры собрался было побить Нику... Нет, я не могу больше так его звать. Чудесное, нежное, необычное имя испорчено, залито грязью: сестра вчера прибавила к нему слово: "сволочь". Она сама такое слово - но мне от этого не легче. Теперь я могу звать моего любимого только Николаем, потому что, если разобраться, имя "Ника" - женское. А имя "Никуся" - опозорено. Я хочу плакать. Вчера я плакала от слов сестры. Ну что они все на него ополчились! Ладно, я жизни не знаю, я могу допустить мысль, что Николай безнравственен. Но, в таком случае, я безнравственна еще больше, чем он - ведь это я настояла на том, чтобы он сделал меня женщиной. А раз два поганца встретились - то уж друг для друга они чистые (как сказал Молла Насреддин)!
  
  24 июня, суббота
  Я уже считаюсь практически здоровой: вчера меня выписали. И я (правда, сама того не ведая) сделала еще один шаг по пути убийства ребенка: я прошла флюорографию. Мне это нужно для института. Я до сих пор не знаю, лежит ли у меня в животе тот, кого я хочу уничтожить, или "там" все в порядке. Сейчас я меряю температуру, меня слегка подташнивает - но это может быть и результатом самовнушения. "Гости из Краснодара" приедут не раньше 30-го, а грудь уже стала чувствительной. Не знаю, все может быть. В четверг я все-таки поехала на литературный пересказ, прямо от врача, но Николая не застала. Выяснилось, что он так и не приехал. Я еле досидела до конца занятия и из первого попавшегося телефона-автомата позвонила ему. Оказывается, ничего особо страшного с ним не случилось: просто он, приехав домой с работы, расслабился (читай: почувствовал себя плохо) и решил: "Дай-ка я сегодня в Центр не поеду". Но в воскресенье он обещал быть, и я теперь считаю часы. Температура у меня тридцать семь и два, пульс... сейчас посчитаю... Не получается. Никак не сосчитать. Почему-то вдруг пульс стал неравномерным, как у Николая. Сейчас попробую еще раз. Итак, пульс у меня - 97 уд/мин. Как ни странно, нормальный. Для меня. Ладно, лягу наконец спать, а то, как-никак, третий час ночи. Два часа семнадцать минут назад началась суббота, а я еще за пятницу не отоспалась. Все, отбой.
  
  10 июля, понедельник
  Скоро будет месяц, как я разлучена с Николаем. Почему-то вчера я вдруг начала думать о Николаеве: чего мне, собственно, нехватало - фанатствовала и фанатствовала бы себе, так нет - обязательно был нужен живой мужчина! Получила мужскую ласку, стала женщиной - так и этого мало: хочу настоящей, не отрицательной, а положительной любви! А не много ли я хочу, а? Хотеть не вредно. Вредно не хотеть. Я не умею любить. Я не умею разговаривать по телефону. Я и здесь, и в этом новом для меня чувстве, не обошлась без вранья!!! Я 19-го июня по телефону сказала Николаю, что врач подтвердил мою беременность. А моя участковая про мое "положение" слыхом не слыхивала. Я только зря напугала Николая. Он почувствовал себя виноватым. Я сделала ему хуже!! Раньше он только был несчастным, теперь же он еще и носит в себе вину! Я - подлая тварь. Мало того - я продолжала этот обман! (хотя у меня, если честно, были основания самой в него поверить). 26-го июня (вместо ожидаемого 30-го) ко мне "приехали гости из Краснодара" - и у меня ужасно, нестерпимо, дико заболел живот. Со мной еще никогда так не было. Это была не прежняя нудная и тягучая боль, а какая-то новая, скорее даже давящая. Я весь день жутко промучилась, и весь день я звонила Николаю: мне казалось, что, услышав его голос, я наконец избавлюсь от боли хоть на время. Но его весь день не было дома. Я два раза налетела на его мать и, отвечая на ее настойчивые расспросы, представилась по-взрослому - Еленой Владимировной, соклубницей Николая, а наши с ним отношения назвала чисто официальными. Я вторично навредила Николаю!!! Когда я во вторник утром все-таки дозвонилась до него, я узнала, что его мать учинила ему допрос. И я продолжила свою ложь, сказав, что в понедельник выгнала плод. А потом я сказала ему правду: что мне было так плохо, что я думала - умру, и я очень хотела услышать его голос, чтобы унять боль. Это прозвучало, как жалкие оправдания. Я не думаю, что Николай простил меня. Уезжая в отпуск, он посоветовал мне выкинуть из головы "всякие глупости" (имея в виду наши отношения). А они не выкидываются. Мало того, что я не могу себе представить, как это я совсем останусь без Николая, - так я еще на что-то надеюсь!.. Я на днях купила у кооператоров латунное обручальное кольцо. Зачем я это сделала? Кольцо не пригодится мне! Но вот что-то меня толкнуло на такой поступок. Не знаю. Сейчас надо забыть об уехавшем Николае: впереди экзамены в институт. А что будет дальше - не знаю. Время покажет!
  P.S. Я не договорила. Возможно, я была права, и то, что произошло (слишком раннее начало "физ. причины" и жуткие боли в животе) - действительно выкидыш. Но это все было давно, и доказать ничего нельзя. Ведь и сестра тоже склонялась к этому мнению, сказав мне: "Ты и флюшку [флюорографию] сделала, и болела - так что, если что и было - то вышло". Я говорю это к тому, что, может быть, я и не наврала Николаю. А это значило бы, что я навредила ему только единожды, и это сняло бы с меня часть вины перед ним.
  
  27 июля, четверг
  Николай вернулся!!! Я его встретила, но толком еще не поговорила. Но встретила все ж таки!! Я сегодня шла к Центру, и вдруг шедший впереди меня мужчина обернулся. И я узнала Николая! Меня пробило током, прервалось дыхание. Я приоткрыла рот и прижала руку к груди. Но не замедлила шаг. Я вошла в здание, а Николай приостановился и подождал меня. Он сказал мне: "Здрасьте!" - и я ответила ему. А потом нас закружила орг. работа, затем сначала его, потом меня (меня - дважды) выгнали на сцену, и вот до сих пор нам не удается поговорить. Я краем глаза вижу сквозь щель между сидениями бледную руку Николая. А теперь не вижу - он поменял позу. Опять фотозапись получается! В таком случае - все. Отбой.
  
  7 августа, понедельник
  Все мои надежды и мечты полетели в тартарары: Николай меня прогнал. Прогнал раз и навсегда, окончательно и бесповоротно. Я больше не хочу думать и писать о нем.
  Отбой".
  
  * * *
  Дневник догорел. Фотография того, кто не захотел, чтобы его звали "Никусей", скрутилась в трубочку и почернела.
  Еще одна первая любовь рассыпалась пеплом... Еще одно нежное сердце познало горечь первого разочарования.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Артюхин "На штурм будущего!" Н.Бульба "Поставить мир на кон" С.Зверев "Кодекс морских убийц" А.Афанасьев "Период распада" С.Малицкий "Вакансия" М.Палев "Тайна Животворящего Креста" А.Доронин "Утро новой эры" Ф.Вихрев "Веду бой!" Г.Левицкий "Самые богатые люди Древнего мира" С.Ролдугина "Ключ от всех дверей" О.Шалюкова "Ночь теней" Ю.Фирсанова "Рыжее братство.Возвращение" О.Болдырева "Доля отцовская" А.Валерьев "Форпост:право победителя" Ю.Иванович "Поиск врага"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"