Иванович Юрий: другие произведения.

Оскал фортуны Общий файл

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 7.57*63  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Галактический турист, баловень судьбы, вместо заслуженного отпуска среди Хрустальных озер попадает на задворки Вселенной, на планету, откатившуюся в своем развитии в эпоху дикости, варварского цинизма и враждебной всему живому магии. Тирания империи Сангремар насаждает на всей планете рабство и кровавую вражду. Недовольные короли безжалостно уничтожаются, а уводимые каждые два года в рабство люди исчезают бесследно. Никто из них так и не вернулся за девятьсот лет. В мире царит безысходность. Воспитанный и взросший в техногенном мире, Виктор не верит в волшебство, презирает тиранов и ненавидит рабство. Помимо этого считает себя везунчиком и ценой собственной жизни пытается восстановить справедливость. Вот только с каждым прожитым вне высшей цивилизации месяцем Виктор все больше понимает, что фортуна ему вовсе не улыбается, а одной жизни для искоренения зла скорее всего не хватит. (Здесь будут собираться все части романа. 15-го октября добавлена обложка книги)(5-го ноября добавлена карта)

ОСКАЛ ФОРТУНЫ

ПРОЛОГ

  
  
   При торможении спасательной капсулы, вжало в сиденье так, что у человека потемнело в глазах, а из носа побежала кровь. Но самый страшный удар по атмосфере капсула выдержала. Через две минуты она раскалилась до серебристого цвета и, разорвавшись на две половинки, улетела, догорая, в стороны. Зато теперь из ранца выскочило длинное полотнище тормозного парашюта, а в лёгкие, даже сквозь маску шлема, ворвался морозный, но от этого словно пропитанный свежим хвойным ароматом воздух. Погасив излишнюю скорость, трепещущая ткань отстрелилась, раскрылся купол основного парашюта и с той самой минуты человек стал оглядываться по сторонам со всем возможным в его положении вниманием. При этом мысли у него в голове крутились самые что ни на есть оптимистические:
   "Ха-ха! Жив, протуберанец мне в парус! И целёхонек! Вот повезло, так повезло! Недаром я всю жизнь хвастался, что удача ходит за мной по пятам. Вон, какую планетку подбросила: даже море видно! А внизу вообще красотища: белые горы и зелёные снега. О! А это кто? - человек недоумённым взглядом проводил огромный парашют, который вместе с вместительным контейнером сносило прямо к заснеженному хребту. - Ха! Так ведь это же мой аварийный запас! Как здорово, что он мне не понадобится. Хотя с другой стороны, пожить на такой девственной планете хоть один-единственный денёчек всегда мечтал. Но разве эти спасатели дадут поиграть в Робинзона? Они за такими, как я и в чёрную дыру готовы помчаться, лишь бы премию получить. С одной стороны хорошо, у меня ни одного дня отпуска не пропадёт, но с другой стороны - никакой романтики. Или может попытаться от них спрятаться? А потом сказать, что заблудился? Хм! А ведь интересная мысль...!"
   Чем ниже спускался потерпевший кораблекрушение человек, тем глубже казались тени среди горных вершин. И тем быстрей зелёные деревья превращались в невиданных, исполинских великанов.
  
  

Глава первая

ОГОНЬ НА СЕБЯ

   "Книги врут! Будь прокляты все эти драные писаки! Всю жизнь только и читаешь - знание сила! В будущем - все умные! Герой из будущего, находясь в дикой стране - всегда победитель! Все его слушаются и восторгаются мудрыми поступка­ми! Тьфу, ты! Абсурд, какой! Этих бы писателей, да на моё место! Всё! Хватит! Лучше уж издохнуть, чем безмолвно копаться в этой мерз­кой пыли!" - Виктор с отвращением отбросил от себя тяжёлую и несуразную моты­гу и решительным шагом отправился к ближайшему надсмотрщику. Тот его сразу заметил. Двинулся навстречу, одновременно замахиваясь плёткой.
   - Работать! Быстро! - уж эти-то слова из жуткой речи местных рабовла­дельцев пленник понимал. Да с трудом мог вымолвить несколько слов сам:
   - Хозяин! Мне нужен хозяин!
   Целый месяц он ждал встречи с кем угодно из правящей верхушки. Вполне резонно рассчитывая, что и без знания языка он сможет восхитить своими несомненными познаниями любого мало-мальски грамотного челове­ка. Но с первого дня никого, кроме жестоких и тупых надсмотрщиков видеть не доводи­лось. А при попытках найти общий язык с себе подобными, Виктор наталки­вался на неприкрытые враждебные взгляды. Чужака отторгали все: и охрана, и ему подобные. С момен­та доставки на эту плантацию, Виктора каждый вечер вталкивали в мрачное здание каменного бара­ка. Запирая там с такими же обездоленными, измождёнными как он рабами. Рабами, не имеющими права и слова сказать в свою защиту, лишь изредка, скотским мыча­нием показывающих своё недовольство. Мало того, большинство несчастных говорило на других языках, что добавляло большей трудности, как во взаимо­понимании, так и в общении с охраной.
   Утром огромные, без единой щели ворота барака открывались со страш­ным скрипом. Рабов выгоняли пинками и древками копий под начинающее светлеть небо, строили в шеренгу, выдавали по полбуханки серого хлеба и заставляли бе­жать к очередному полю. Надсмотрщики скакали на лошадях. Мотыги и про­чий инструмент везли сзади на телеге. Каждому или нескольким рабам стави­лась задача жестами и плетками, и начинался адский день работы. Когда солнце достигало зенита, рабы сбегались к телеге привёзшей воду и обед. Полтора литра жидкой, неприятно пахнущей тёплой баланды и очередные полбу­ханки. На этом разнообразие дневного меню и заканчивалось. Да ещё всю ночь можно было пить воду. Она непрекращающейся струёй стекала из трубы, в одном из углов барака и сливалась в отхожее место, расположен­ное под ней. Хочешь - пей, хочешь - душ принимай, хочешь - смывай нечис­тоты в три узких дырки между каменных плит пола. Но в полнейшей, непро­глядной темноте. Ориентируясь только на звук и на ощупь. Электричеством здесь и не пахло.
   Именно по воде и примитивно действующей канализации Виктор и пред­положил, что цивилизация на этой планете кое-какая, но существует. Труба, правда, была свинцовая, но без инженерной мысли провести воду издалека вряд ли возможно. А ведь рядом с бараком не было ни гор, ни высоких хол­мов, откуда вода смогла бы поступать самотёком. Лишь бескрайние поля, пе­ремежающиеся невысокими посадками деревьев да несколькими каналами для орошения.
   А вот далеко на севере простиралась тёмная гряда гор. Видимо там его и пленили, оглушили и с пыльным мешком на голове доставили на эту гиблую плантацию. В первые дни он надеялся на предстоящий выходной. Наивно предполагая, что рабам положен отдых в конце недели. Но весь отдых вы­лился через три дня в пошлую смену команды надсмотрщиков. Да смену тусклых, пропыленных мундиров, на более яркие. От чего стало только хуже. Ибо старые садисты измотались вконец и уже не так резво размахивали плётками. Да и выглядели они более покладистыми. А вот новые злились как звери. Очевидно, работа на этой плантации считалась для них наказанием. Среди них тоже не нашлось ни одного человека заинтересовавшегося рисунками и циф­рами, которые Виктор спешно пытался нарисовать на земле чуть ли не паль­цами. Тут же раздавался грозный рык, свистели кожаные концы плётки и спину умничающего "художника" украшала новая красная полоска. Прикрываться было нечем, каждого раба украшала лишь набедренная повязка.
   Даже с командиром новой стражи не удавалось сблизиться на короткое расстояние. Высокий и угловато нескладный офицер за последние недели только и показался пару раз в пределах видимости, проводя всё остальное время в недалеко расположенном крестьянском доме.
   Тогда Виктор решил дождаться кого-то из хозяев здешней жизни. На худой конец управляющего, агронома или просто бригадира. Оказалось и таковых здесь не бывает. Работы распределялись самими надсмотрщиками, очевидно выросшими на здешних угодьях и не сомневающихся в своих познаниях агри­культуры.
   А условия ухудшались с каждым днём. Работать заставляли в изматыва­ющем темпе. Так, словно начиналась уборочная страда. Хотя, по мнению даже дилетанта, она закончилась только недавно. При таком физическом на­пряжении от истощения не спасала даже добавка в виде сухой круглой лепёш­ки. Этот весьма вкусный и питательный продукт получал каждый раб, перед входом в барак поздним вечером.
   Количество отупевших людей, почти не менялось. За весь месяц после его прибытия доставили лишь пятерых. Трёх женщин и двух мужчин. На­сколько он понял по остающимся иногда неподвижно с утра телам, четверо за то же время распростились с жизнью. То ли от скотских условий, то ли от не менее скотского отношения сожителей по бараку. Ведь то, что творилось ночью, из-за одних только звуков вызывало омерзение. А в последнюю неде­лю шестеро особо свирепых и сильных рабов сформировали своё внутреннее государство. Они пользовались одним языком, и действовали сообща. Сразу же после закрытия ворот они насильно отбирали лепёшки у товарищей по несчастью, а тех, кто успевал проглотить хоть небольшую часть, жестоко из­бивали. Досталось весьма крепко и Виктору. Он даже сопротивляться не стал. Хоть каждого по отдельности мог и убить, потому что знал вполне достаточное количе­ство приёмов защиты и нападения. Но с группой одному не справиться. В следующие вечера лепёшка отдавалась безропотно. Да и не только Виктором. А уж на тех несчастных созданий женского пола, которыми шестеро ублюд­ков забавлялись ночью, вообще стало страшно смотреть.
   Оставалось только одно: любыми средствами добраться до хозяев здеш­них земель. И доказать им свою незаменимость. Или... умереть!
   Умирать не хотелось. Но и страха не было. Злость только! Очень сильная злость и ярость!
   И когда плётка надсмотрщика опустилась ему на голову и стала подни­маться для следующего удара, Виктор ударил сам. Со всей силы. Ногой. Прямо в живот более крупного, чем он мужчины. Дыхание у того сбилось, но несомненная выучка сказалась. Чуть ли не падая от недостатка воздуха, он моментально выхватил меч. И стал вяло, с трудом отмахиваться от наступа­ющего на него раба. Отходя сильно вправо. Чем и отвлёк взбунтовавшегося Виктора от своего товарища. А тот очень тихо, но быстро подбежал сзади и обрушил на глупую голову весьма внушительную дубинку. Виктор с рёвом повернулся, и даже успел нанести сильный хук справа в челюсть нового про­тивника. Но и только. Опять-таки, по голове, получив ещё один удар сзади. Плоской стороной меча.
   А дальше его стали бить. Очень долго. Чем попало. В затуманенном соз­нании только и проскользнуло: все прибежали! Данное воинское подразделение по всей видимости сформировалось давно, и поэтому каждый из них страшно возмутился дерзким поведением раба, его попыткой нанести увечья их боевым побратимам. Скорей всего именно это его и спасло: желающих попинать ногами стало так много, что они мешали друг другу. И тратили силы и злость на то, что бы подобраться к жертве. Над­смотрщиков разогнал по местам лишь грозный окрик их командира, который по невероятной случайности оказался в данный момент именно на этом участке полевых работ.
   Истерзанное побоями тело, в назидание другим, оставили в окровавлен­ной пыли. И очнулся Виктор только вечером, когда его швырнули на телегу с инструментами. Тогда-то он и зашевелился от захлестнувшей волны боли. Чем весьма удивил всех. Но в барак его всё-таки занесли и закрыли как всегда. Вполне справедливо не дав лепёшку. Но её никто и не требовал. Соседи по бараку решили, что Виктору осталось пару часов жизни. И даже воды ему не принесли....
   А утром пришла расплата! Нет, не для надсмотрщиков. А для тех, кто за месяц так и не смог найти общий язык между себе подобных. Тех, кто не же­лал хоть чем-то помочь своему ближнему. Для рабов!
   Ворота открыли на час позже. Но не надсмотрщики. Те скопом стояли возле своей небольшой казармы, во главе со своим насупившимся высокорослым офицером и выглядели безучастными зрителями. Ко­мандовали построением рабов люди, укутанные в кожаные доспехи. Они сильно выделялись весьма мощной статью, резким гортанным выговором и непереносимым, даже для рабов кисло-затхлым запахом. Да ещё и особенны­ми шлёмами: островерхими и со свисающими с них на спину, чуть ли не до пояса пышными султанами какой-то травы.
   С хозяйской последовательностью они осмотрели всех рабов, рассорти­ровали по группам и наложили на руки каждого некое подобие наручников. Но не стальные, а из весьма прочного, цвета спелой вишни дерева. Каждую группу соединили длинным канатом, продетым сквозь наручники. И только после этого выдали как обычно пол буханки хлеба.
   Виктор всё это время так и просидел в бараке, возле самых ворот и сквозь щёлочки распухших глаз разглядывая происходящее во дворе. С самого нача­ла и его пытались поднять ногами, пиками копий, плётками и даже руками. Но, рассмотрев запекшуюся кровь по всему телу и болтающиеся, словно у куклы конечности, оставили в покое. Один из "вонючих", как мысленно ок­рестил их для себя Виктор, гаркнул что-то укоризненное в сторону над­смотрщиков. Но те в ответ только безразлично пожали плечами. А как Виктор страстно хотел уйти из этого барака! Пусть даже с "вонючими"! Лишь бы вырваться из этого пекла!
   Но не мог вымолвить единого слова. Не мог сделать просительного жеста. А ссохшееся горло не могло исторг­нуть даже хрипа. Пришло жуткое осознание, что умирать он будет здесь. Разум затмило горькое осознание, что удача окончательно отвернулась от избитого раба, не давая ему и тысячной доли шанса на выживание.
   И как ни странно, но в тот момент, когда колонны рабов тронулись, груп­пами привязанные к лошадям, некоторые несчастные оглянулись и посмот­рели на Виктора со звериной ненавистью, злостью и ...завистью. От этих взглядов что-то в его груди оборвалось, в сознании лопнула некая струна предвидения, и он ...вздохнул с облегчением. В каком-то призрачном сиянии ему вдруг привиделось прекрасное лицо выдуманной фортуны, на котором вместо улыбки кривился жуткий оскал: "Ты ещё поживёшь...!"
   И уже без удивления наблюдал, как заметались воины-надсмотрщики, собирая свои пожитки и приторачивая свертки, сумы, баулы на спину основных и пристяжных лошадей. Как они все до единого радостно вскочили в сёдла и понеслись в другую сторону: к горам. Никого не оставив возле барака и совершенно позабыв про умирающего раба.
   Какое-то время Виктор мысленно смеялся над предоставленной ему пол­ной свободой. Но поднявшееся солнце наползло жгучими лучами на его из­мочаленное побоями тело и моментально вскипятило отбитые внутренности. Согласия умирать на такой жаре у него не возникло. Скорей появились воз­ражения: попробовал переползти в тень. Но даже на четвереньки встать не удалось. Тогда он просто стал перекатываться с боку на бок. И через какое-то время услышал шум воды. И дальше продолжил катиться на этот звук. Все его бросили! Но свинцовую трубу не забрали! Бегущая из неё прохладная вода могла подарить надежду, или хотя бы более лёгкий конец.
  
   Его нашли только на следующий день. Постоянно живущие в этих местах крестьяне, вернулись на свои поля с семьями, пожитками и нехитрым скар­бом. И принялись наводить порядок в помещении, которое они два года опять будут использовать для вполне естественных, сельскохозяйственных нужд. Хотели просто закопать найденное посреди сарая тело, так и не добрав­шееся до воды. Уже и в яму для этого наспех вырытую столкнуть собрались, но одна из женщин на всякий случай приложила ухо к груди и с удивлением воскликнула:
   - Да ведь он живой!
  
   Неделю Виктор пробыл в тяжёлом, бессознательном состоянии. Ещё неделя прошла в титанических усилиях вначале вспомнить, а затем и осознать всё с ним происшедшее. Осознать себя как личность и при­вести вернувшиеся воспоминания, здоровые мысли к приемлемой, синхронизированной норме.
   В начале третьей недели он смог говорить. И первое, что ему удалось втолковать постоянно за ним присматривающим детям, что он хочет понять местный язык. Для мальчика лет восьми и девочки лет десяти стать учителя­ми не составило особого труда. И они наперебой стали учить чудом избежав­шего смерти человека всему, что знали сами. Утром и вечером появлялись взрослые. Осматривали заживающие раны на теле Виктора, удовлетворённо кивали головами и поощрительно улыбались. Не прислушиваясь к словам больного и игнорируя его попытки с ними поговорить, проверяя своё знание языка. И только когда Виктор смог выходить на двор к концу первого ме­сяца своего лечения, он понял, почему взрослые не особо им интересовались. Они работали почти так же тяжело, как и рабы. Целыми днями. Но зато счита­лись свободными. Да и одевались, питались несравненно лучше.
   Но! Вся их жизнь, за редким исключением - только труд, работа в поте лица и никакой особой радости. А уж тем более развлечений.
   И Виктор возблагодарил небо за бесхитростную доброту этих крестьян. За то, что они его выходили, выкормили и не дали умереть.
   Ещё через две недели он уже пытался помогать по хозяйству по мере своих возможностей. Что было встречено весьма благосклонно. И каждую секунду старался находиться хоть с кем-то рядом. В первую очередь из-за общения и обучения языку. Очень скоро знания детей, его постоянных спутников и опекунов истощились, и он стал сопровождать взрослых. Крутился на кухне, помогал при мелких починках. Чуть позже стал сопровождать в поле и там оказывать посильную помощь. К сожалению, кость на правой руке после перелома срослась неправильно, и он мог ею орудовать только в треть прежних возмож­ностей. С трудом удерживая даже уголёк, употребляемый для собственных записей. Очень удивился, когда узнал что письменность, как таковая, отсутст­вует почти полностью. Лишь в городах имелись предметы, напоминающее не то книги, не то цветные картинки. Счёт велся ладонями, а для того чтобы изобразить число двадцать рисовали кружок, внутри точки - глаза, точку - нос и чёрточку - рот. Что обозначало - человек, у которого в сумме двадцать пальцев. Число сто обозначалось пятью несуразными рожицами.
   Но и без записей местной грамоты, Виктор обучался неимоверно быстро. И к концу третьего месяца понял очень многое. И самое главное: что он сво­боден! После страшного и жестокого месяца рабства он волен распоряжаться собой как хочет! Хоть и за питание здесь тоже положено расплачиваться. А про рабов он услышал страшную и постыдную правду.
   Королевство, в котором они находятся, платит дань другому, очень силь­ному и воинственному государству. Раз в два года "вонючие" воины, зову­щие себя не иначе, как Львы Пустыни приходят огромными караванами и со­бирают полагающиеся налоги. В том числе и обязательное количество рабов. И уводят живой налог за собой. В свою империю, которая зовётся: Сангремар. И ни один раб, никогда оттуда не вернулся. Поэтому уже многие годы здешний король практикует передачу этих самых рабов с территории сельско­хозяйственных угодий, расположенный наиболее близко к морскому побережью. Но не отдаёт местных жителей, а вылавливает заранее в пограничных зонах, в дальних горах и диких лесах беглых преступ­ников, врагов короны и прочих, кто только попадётся под руку. Новых рабов на месяц размещают в таких пунктах как этот и ждут сборщиков податей. Крестьяне же в этот момент устраивают себе долгожданный отпуск. Едут в города, продают и покупают товары, а то и просто посещают родственников. А приготовленных для дани рабов охраняют военизированные подразделе­ния ополчения или королевское войско. По мнению короля лучше уж нало­вить и отдать чужих людей вкупе с преступниками, чем обескровливать собственный народ. Львы Пустыни никогда не перебирали живым товаром. Лишь бы сходилось коли­чество, которое они получали от королевства. Им было всё равно: женщины это или мужчины. Лишь бы не дети. Даже подозрительно молодых они почему-то отвергали. Львы Пустыни обращались с рабами очень хорошо. Сравнительно! Несчастных хорошо кормили: так же как самих себя. Не утомляли напрасными побоями. Оказывали медицинскую помощь в пути. В каждой связке рабов шли подобранные по полу и силе люди. И если самая слабая связка отставала, то её передавали тем сборщикам налогов, которые двигались сзади по побережью. Случаев побега никто не помнил. Случаи смерти практически тоже не случались. Вот только никто не знал самой страшной тайны: что случалось с рабами, когда они достигали сердца империи Сангремар. Досужие вымыслы и страшные догадки постоянно будоражили всех обитателей королевства, но истинной правды никто не ведал.
   Но самое главное, при существующей замене рабов; все оставались довольны. И горожане с крестьянами, и король, и "вонючие" завоеватели.
   Осознав политическую обстановку, Виктор непроизвольно проникся симпатией к неизвестному королю. И пересмотрел свои планы, по которым он хотел вначале надолго закрепиться в близлежащем городе. После взвешен­ных рассуждений принял решение пробиваться сразу к первому че­ловеку в государстве. Как это сделать - не мог и представить, но на месте что-нибудь всегда можно придумать. Главное - добраться в столицу.
   С принятием такого решения, пропала, а вернее почти умерла нена­висть к надсмотрщикам, принесшим ему так много боли. Даже появлялась на лице некая улыбка при воспоминании о групповом избиении. Если бы не оно....
   И в начале четвёртого месяца, если считать с момента чудесного воскре­шения после побоев, Виктор отправился по дороге, ведущей к западу.
  
   Весь месяц нелёгкого и полуголодного пути, он провёл выясняя два актуальных аспекта местного бытия: что из себя представляет данное королевство и что он может предложить по­лезного из инопланетного образования. Используя для пополнения своих знаний любую остановку или пристра­иваясь к любому общительному попутчику. И сделал два очень важных выво­да. Первый вывод: королевство Чагар - это нищая, почти дикая и аграр­ная страна, находящаяся на уровне развитого рабовладельческого строя. Ни о какой промышленности, правильной добыче полезных ископаемых, а уж тем более высоких технологиях производства здесь и не догадываются.
   И второй вывод: пожалуй, самый печальный и пессимистический. По­мочь лично данному королевству Виктор не сможет ничем. НИЧЕМ! Ведь все свои десять лет трудовой деятельности он провёл на маленькой, не приме­чательной планете созвездия Жёлтых Туманностей. Работая простым сварщиком блочных конструкций для строительства жилых модулей. Даже не сварщиком, а контролёром на полностью автоматизированном потоке. Обращаться с ультрасовременной электросваркой он, конечно, умел превосходно. Иногда прихо­дилось устранять небольшие огрехи в железных арматурных конструкциях. Но и только! Даже газосваркой никогда не интересовался. А уж из чего состо­ят роботы, как добывать обычную электроэнергию, или как создать простенький радиопередатчик - даже не догадывался. Все десять лет он зани­мался одним и тем же. Работал четыре часа в день, имея три выходных в неде­лю при скользящем графике. А свободное время только на то и тратил, что общался по общегалактической связи с многочисленными подружками, друзьями и просто знакомыми. Заодно обсуждая проблему: где лучше провести очередной ме­сяц отпуска (из положенных трёх в году) и использовать достоинства или не­достатки новых виртуальных игр.
   Единственным его страстным увлечением являлся дельтапланеризм, и в этом деле Виктор считался настоящим ассом. Как в знании технических данных, материальной части, так и в умении парить, летать и блаженствовать в потоках восходящего воздуха. Но если и появится возможность создания самого простого устройства, то какой толк от дельтаплана в средневековье?
   Если бы он хоть немного больше учился, штудировал геологию и свойства металлов, досконально изучал химию и простые физические законы.... А так, и похвастаться было нечем даже перед самим собой. Иногда, правда, после отпусков, возникали похвальные мысли продолжить учёбу: стать инженером, аспирантом, а то и академиком. Но роились они в голове всегда не долго. До очередных соревнований или показательных выступлений на дельтаплане. Или до очередной подготовки к приближающемуся отпуску.
   Ведь к любому отпуску следовало относиться со всей серьёзностью и солидностью.
   В последний раз любящий комфорт путешественник, выбрал поездку на искусственно облагоро­женную планету с Хрустальными озёрами. Поездку - замечательно разрекламированную напористым аген­том из рядом расположенного бюро путешествий. Выбрал и поплатился: его индивидуальный челнок-игла столкнулся с чем-то загадочным в подпространстве, со взрывом ворвался в нормальное измерение и распался на атомы, гася энергию перехода. Спаса­тельную капсулу с замершим от ужаса Виктором метнуло через пространство к ближайшей пригодной планете. Хоть в этом погибающий машинный мозг челнока не подвёл: че­ловека спас. А вот дальше - ещё хуже. Хоть сигнал бедствия возле планеты в обязательном порядке и пошёл в вакуумный эфир, но помощь так и не при­шла. Стенки капсулы сгорели при входе в атмосферу, аварийный запас про­дуктов и вещей первой необходимости снесло сильным ветром в гористую, заснежен­ную даль, а сам спасённый повис на стропах парашюта на гигантском дереве. Откуда с немалыми трудами смог спуститься, только поздним вечером. Про­мёрзнув всю ночь под открытым небом, он утром отправился на поиски хоть какого-то жилья и уже к обеду был коварно оглушён кем-то из бойцов коро­левского отряда егерей, отлавливающих рабов и беглых преступников.
   И по прошествии пяти месяцев, глядя на открывшуюся перед его взором столицу Чагара Радовену, Виктор с горечью осознал, что в начальные школьные годы получил гораздо больше знаний, чем во взрослой, сознательной жизни. И к двадцати восьмилетнему возрасту остался полным бараном во всех мыслимых и немыслимых науках. Не сильно то, отличаясь от местных крестьян. Из своих знаний он ничем не мог воспользоваться.... Почти. Ибо кое-что на стенках памяти всё же нако­пилось и умудрилось не выветриться. Мало, почти ничего.... Но если напрячь­ся? Да с нормальной помощью?
   Он стоял на пологом берегу обмелевшей от наступившей засухи реки и некоторое время любовался раскинувшимися на склонах гор столичными кварталами. Некоторые улицы Радовены сбегали до самой воды, но дома на них при­надлежали скорей всего беднейшим жителям. Потому что очень смахивали на временные трущобы. Выше всех городских по­строек виднелась величественная, но явно недостроенная крепость. А за её стенами дворец из белого камня: не такой большой, как представлялось издалека, но трогательно уютный, особенно в обрамлении широкого раскинувшегося парка и парочки участков нетронутой лесной чащи.
  
  

ГЛАВА ВТОРАЯ

ОСНОВЫ ПЕССИМИЗМА

  
   Король Гром Восьмой сидел мрачный как туча и злой как гроза. Если бы не присутствие его спокойной, рассудительной и добрейшей матери, он наверняка жестоко наказал посла, за то, что тот не справился с возложенной на него задачей. Скорей всего лично. Здесь же: возле собственного трона. Но женская рука бережно прикоснулась к его плечу и остановила готовую разразиться бурю:
   - Очень важные новости, очень! Тебе только осталось принять по их сле­дам правильные решения.
   Гром прикрыл глаза и посидел некоторое время без движения. Успокаи­ваясь и восстанавливая сдавленное бешенством дыхание. Затем отпустил ру­коять меча и вновь взглянул на склонённую е его ногам голову посла.
   - Иди, жди моего решения!
   - Слушаюсь, Ваше Величество! - одетый в роскошные одежды вельможа, вздрогнул и, пятясь задом, поспешно покинул Малый тронный зал. Вполне резонно радуясь данной ему второй жизни. С его уходом гнев не покинул ко­роля окончательно:
   - Первое решение - самое верное! Отрубить недоумку голову! Другие ше­велить мозгами лучше будут!
   - А много ли других согласилось быть на его месте? - мать короля сдела­ла пару шагов в сторону, и устало присела на широкую лавку. - Ведь ты сам выбирал наиболее толкового и умного! Вспомнил? И сделал он не мало....
   - Да он вообще ничего не сделал!
   - Не горячись. Ведь ты побоялся послать его от своего имени. Значит, ба­рон Эдмонд тоже мог перестраховаться. Опасаясь провокации со стороны неизвестной ему группы противников твоего правления. Он понимает, что при резкой смене власти, в нашем королевстве наступит ещё больший упадок. И зачем тогда с сепаратистами заключать тайный союз? К тому же он всегда высказывал на сло­вах тебе явную симпатию. Вот и имеем прекрасный повод узнать его истин­ное лицо. Если он сообщит нам о готовящемся на тебя покушении, можно будет ему доверять больше.
   - Но ведь он может также обо всем сообщить императору Гранлео! Ещё раз перестраховываясь!
   - Вряд ли, - усмехнулась мать. - Барон ненавидит Великого Льва так же сильно, как и ты. А если он всё же это сделает, мы имеем достаточно шансов для перехвата послания. И тогда вариант с его устранением войдёт в заверша­ющую стадию.
   - Не хочу я его смерти! - воскликнул король. Покинув свой трон, он стал нервно расхаживать рядом. - Нутром чувствую, что мы с ним можем и про­сто обязаны договориться!
   - Но если он ставленник империи Сангремар, надо его свергать!
   - Конечно! - согласился Гром Восьмой. - Хотя это опять отдалит час ве­ликого Союза Побережья на несколько лет. А то и больше.... Годы идут, даже летят! А мы до сих пор топчемся на том же месте! Почти никакого движения к вели­кой цели!
   - Не забывай, сын, что первых десять лет тебе пришлось бороться за своё право находиться на троне. Ведь пятнадцатилетнего, юного монарха не хотел свергнуть только ленивый. Потом пять лет восстанавливать ослабевшее ко­ролевство. И только последние десять лет у нас появились реальные возмож­ности влиять на политику соседних с нами государств. К тому же тебе нельзя явно показывать свои скрытые силы: Гранлео сразу предпримет меры для твоего свержения.
   Уже совсем успокоившись, король присел возле матери и взял её руку в свои:
   - Если бы мы жили так долго как эти проклятые Львы! Но у нас так мало времени! Что?! Что нам придумать для свержения этих чудовищ?! Где найти способ для уничтожения их власти?!
   - Или где найти человека, - задумчиво проговорила его мать, - Который бы подсказал нам такой способ?
  
   Виктор начинал отчаиваться. Трое суток он бродил вокруг королевского дворца в попытках найти хоть малейшую лазейку вовнутрь или встретить гра­мотного человека, желающего его хотя бы выслушать. И без толку! Его иг­норировали, отталкивали, отшвыривали и несколько раз пытались растоп­тать лошадьми, переехать каретами. И когда он уже принял решение просто идти в город на любую работу, случайно увидел военного, сразу показавше­гося ему знакомым. Ибо своей высотой и нескладной худобой тот выделялся в любой толпе и на любом расстоянии. Это был командир надсмотрщиков! Той самой последней партии, которая так жестоко избила взбунтовавшегося раба.
   - Господин! - Виктор бросился ему навстречу, чуть ли не хватая за ноги и спешно тараторя на уже чуть ли не родном местном языке. - Вы меня помни­те? Вы нас охраняли! И на работы водили! В поле! А потом пришли Львы Пустыни и всех рабов забрали! А меня оставили: сильно меня вы все побили в предыдущий день. А потом и вы уехали! Крестьяне вернулись, меня выле­чили, языку научили. Теперь я добрался в столицу и мне нужна ваша помощь. Выслушайте меня, пожалуйста!
   Видимо вояка никуда не спешил. И настроение у него совпало с неким скучным времяпрепровождением. Может он, и развлечься захотел. Потому и не оттолкнул Виктора. Потому и замер, прислушиваясь и присматриваясь к незнакомому оборванцу. Несколько минут эмоции его менялись и легко чита­лись по лицу. Отвращение, озабоченность, узнавание, удивление и, наконец, сочувствие. И тогда он полез в карман и щедрым жестом протянул Виктору серебряную монету, на которую можно было питаться несколько дней.
   - Извини, человече! Но больше ничем тебе не могу! Ты ведь уже понял, для чего вас собирать и охранять приходилось? Вот-вот! А наше дело воен­ное, что приказали, то и выполняем!
   - Но вы бы хотели помочь своему королевству?! - Виктор при этом от­странил протянутую монету.
   - Я?! - казалось, военного удивил не сам вопрос, а не принятое подаяние. - Я и так на службе у Его Королевского Величества!
   Виктор всё-таки очень много прочитал приключенческой литературы в детстве. И сейчас решил проверить кое-что из того, что вспомнил:
   - И в каком вы звании?
   - Пока лейтенант..., - военный слегка смутился, - Но скоро стану капита­ном!
   - Такие как вы плохо переносят строевую подготовку и не могут угож­дать вышестоящему начальству! Поэтому вас не пропустят более тщеслав­ные и беспринципные молодые офицеры! Признайтесь: в вашем возрасте вы уже давно должны были стать капитаном?!
   - Ну, да.... Только я всё как-то в дальних охранениях....
   - А тем временем выскочки занимают ваши заслуженные места и должности!
   - Вроде непохоже....
   - Уверен: вы вполне уже достойны звания генерал! - чуть ли не патетиче­ски воскликнул Виктор. - И я вам помогу достичь желаемого! Но и вы мне должны помочь!
   - Чем же я тебе помогу?
   - Устроить личную встречу с королём!
   - О-о-о! - застонал военный с улыбкой. - Да ты смеёшься!!! Это невозмо­жно! Даже я его вижу только на парадах!
   - Но мне очень надо! Да и вам тоже: всему королевству! - Виктор неожи­данно разволновался, и речь его стала сбивчивой, отрывистой. - Я знаю не­что такое, что может помочь вашему королевству выигрывать все войны! Создать новое оружие! Построить фабрики, заводы, паровозы, корабли, са­молёты....
   - Ты это, - решительно перебил его военный. - Наверное, голоден? Раз бредить начал и словами незнакомыми зачастил? Само собой! Идём ко мне, я тут рядом живу, Поедим, а ты мне заодно и расскажешь: что, как и для чего....
   Разговор получился невероятно долгим. И закончился далеко за полночь. Но самое главное - лейтенант Тербон поверил Виктору! Несмотря на свой возраст, закостенелый прагматизм военного, в душе он оставался неисправимым романтиком и всегда мечтал о сказке, которая может воплотиться в жизнь.
   - Вот только донести все твои рассказы до короля будет очень сложно. Ведь ты вполне правильно не хочешь увеличивать число людей о тебе знаю­щих. А иначе не получится: приближённые к трону лично захотят оценить серьёзность твоих сведений....
   - Что же теперь делать? - Виктор упал духом. - Ждать пока вы допроси­тесь у короля аудиенции? Сами же сказали - бесполезно!
   - А мы попробуем подобраться к королю с другой стороны! - Тербон по­кровительственно улыбнулся и с гордостью стал пояснять: - Моя дочь, хоть мы и из бедного рода, вхожа в королевский дворец. И является одной из фрейлин юной принцессы. И к тому же самой лучшей её подругой. Они даже родились с разницей всего в один день. И недавно справляли совместно своё пятнадцатилетие. Поэтому мне кажется надо всё ещё раз пересказать для принцессы.
   - Ещё чего?! - расстроился Виктор. - Как сможет ребёнок всё правильно оценить, пересказать, да вдобавок сохранить полную тайну?
   - О-о! Ты не знаешь нашей принцессы! Это - пожар! Наводнение! Ура­ган! Но такой, что его все любят! А пять младших принцесс, только её и слушаются.
   - Ну, если так..., будем пробовать через неё. Ведь других вариантов нет?
  
   За целый день Линкола устала просто невероятно. Едва добравшись до своей комнаты, она рухнула на кровать и замерла в приятном изнеможении. Некоторое время, перебирая в уме сегодняшние события и вспоминая всё ли сделано из намеченного. А потом стала бороться с собственной леностью. Заставляя себя встать и обязательно принять ванну. И обязательно горячую. Пусть это и помешает, потом быстро заснуть.
   Лишь только Линкола вознамерилась подняться, как в дверь вбежала зарёванная внучка и с порога стала жаловаться;
   - Бабушка! Ты себе не представляешь: меня не пустили к отцу! А когда я стала кричать и настаивать, он сам вышел из кабинета и сильно бранился! Даже пообещал меня закрыть в комнате..., - девушка особо продолжительно и жалостливо всхлипнула, - На целую не-де-лю-ю-у!
   К моменту последнего рыдания она уже находилась на постели, в бабуш­киных объятиях. При этом Линкола ласково гладила девочку по волосам и с улыбкой приговаривала:
   - Ай-я-яй! Такая большая девочка, а всё ещё слёзы распускаешь! А ну как подданные тебя такой запомнят и впоследствии назовут Роза Плаксивая?
   Слёзы у принцессы тут же высохли, а глаза запылали нешуточным гне­вом:
   - Пусть только попробуют! К тому же они такого не увидят никогда!
   - Рада, что только при мне ты позволяешь себе расслабиться! Но что тебя так встревожило, деточка? Что ты решила вломиться в кабинет отца во время важных государственных дел?
   - То же самое: важные государственные дела!!! И он бы мог понимать: не стану я его беспокоить по пустякам!
   - Ну, раз это так важно, - усмехнулась мать короля Грома, - Расскажи мне! А уж меня ты знаешь: если повод того стоит, я твоего отца и среди ночи на ноги подниму!
   - Да, тебя я знаю! - уже спокойным и неожиданно деловым голосом про­изнесла принцесса, доставая из своей сумочки на поясе пачку тонких дере­вянных табличек. - Поэтому теперь жалею, что сразу не пошла к тебе.
   - О! Какие у тебя интересные картинки! - воскликнула Линкола. - Кто их рисовал?
   - Человек из другого мира! И мир этот находится возле тех звезд, что видны в ночном небе! И люди тех миров научились летать на кораблях из крепкого железа и строить новые миры! Почему ты на меня так смотришь? Я тоже вначале не поверила! Но он так всё подробно рассказывал! И даже на­рисовал! Вот, смотри! Это - дельтаплан. На нём можно висеть в потоках воз­душного течения, словно гигантские орлы катарги. А вот это - велосипед....
  
   На следующую ночь состоялась вторая беседа короля Грома Восьмого с Виктором. И продолжалась она несоизмеримо дольше, чем первая, состояв­шаяся днём во время положенного королю отдыха. Третьей персоной, нахо­дящейся при встрече в тайном кабинете короля, являлась его мать Линкола. Перед тем, прин­цессу Розу с большим трудом удалось убедить в том, что все уже спят и чуть ли не насильно спровадить в свою комнату.
   На второй встрече король буквально напирал на гостя. Требуя от него ни много, ни мало: а страшного и неотразимого оружия большого поражения. Иначе он отказы­вался верить в потусторонние миры и грозился подвесить обманщика за ноги, растянуть на дыбе, а напоследок ещё и на кол посадить.
   Виктора тоже понесло. Перейдя в обращении на "ты", он со злостью вы­крикивал обвинения августейшей особе в попрании человеческих прав, гено­циде собственного народа, и нежелании следовать курсу развития новейших технологий вкупе с модернизацией сельского хозяйства. Если бы не мать ко­роля, то могло дойти и до рукоприкладства. Хоть Виктору не стоило и пы­таться: по внешним данным король превосходил его вдвое. И мог прихлопнуть инопланетянина словно комара, одним шлепком.
   В конце концов, Гром Восьмой удовлетворённо откинулся на спинку стула, улыбнулся и заявил:
   - Ты себе не представляешь, как я люблю поспорить! Сразу моложе лет на двадцать становлюсь.
   - Со мной твоё Величество, в таком случае, имеет все шансы впасть в детство! - вытирая пот со лба, пригрозил Виктор. - Ещё пожалеешь, что меня вонючие Львы не увели!
   После этих слов напуганной Линколе пришлось, чуть ли не ладошкой закрывать рот своего сына. Так громко и радостно тот хохотал.
   - Тише, тише! Да ты ведь весь дворец на ноги поднимешь!!!
   Когда король успокоился, сразу перешли к конкретным вопросам:
   - Что тебе больше всего нужно в первую очередь?
   - Бумага! Надоело мне париться над этими фанерками! - не задумываясь ни секунды, выпалил Виктор. И стал пояснять: - Вначале делается целлюло­за. Перемалывается мелко деревянная стружка, превращаясь в рыхлую массу. Затем промывается, раскатывается и получается тонкая, легко гнущаяся ос­нова для любых записей, чертежей и рисунков.
   - Бумага? - король несколько раз покатал незнакомое слово на языке. За­тем отодвинул ящик своего стола и достал оттуда вполне приличную стопку почти белых и плотных листков. Положил её перед обомлевшим Виктором. - Эта, что ли? У нас она называется немного по-другому. Но раз уж ты так хочешь, пусть будет БУМАГА.
   - Откуда?! - воскликнул тот, ощупывая листки и чуть ли не пробуя их на вкус. - В такой дикой стране...?
   Вместо вдруг погрустневшего короля, ответила его мать:
   - Не всегда наше королевство было таким. Девятьсот лет назад здесь де­лали и бумагу, и многое другое, секреты производства чего были утеряны после страшной войны. Империя Сангремар захватила все государства на обоих побережьях океана. И сравняла все крепости с землёй. Идущие следом страшные болезни умертвили большую часть оставшихся в живых людей. Потом голод. И потом..., все эти годы кровожадные правители Сангремар целенаправленно не дают развиться ни одному государству. Только совсем недавно, при правлении моего мужа, при секрет­ных раскопках на месте древних городов были обнаружены некоторые важные исторические докумен­ты, расшифровав которые, удалось заново открыть многие утраченные древние тайны. В том числе и производства бумаги. К сожалению, мой муж не уберёгся от стрелы наёмного убийцы. Империя зорко следит за набирающими силу и политический вес правителями и молниеносно убирает их с арены жизни. Даже не применяя грубую силу! Подло! Из-за угла! Руководствуясь только своими низменными интересами...!
   Её голос стал срываться.
   - Мама! Я тебя прошу, сдерживайся! - теперь уже Гром Восьмой пытался успокоить рассердившуюся мать. - Врагу воздастся по заслугам! Так! С бу­магой разобрались! Что у тебя идёт под вторым номером?
   - Немедленно отправить экспедицию наивернейших людей на поиски моего аварийного запаса. Он упал где-то за другой стороной узкого и почти прямого горного хребта. Достаточно отыскать тех бойцов, которые меня пле­нили. Они укажут точное место, где меня нашли и уже оттуда продолжать направленный поиск. Ты себе не представляешь, сколько ценных и полезных вещей там находится. Только простым рассматриванием подобного можно сделать порядочный рывок в развитии прогресса в твоём королевстве на столетия.
   - Оружие там есть?! - чуть ли не выкрикнул Гром.
   - Насколько я помню - то нет! Разве только парализующее.... Да и то не­известно какой срок хранения имеют батареи. То есть такие коробки, дающие приручённые молнии. Главное - найти! Там посмотрим.
   - Не хотелось бы привлекать особое внимание к тем людям, что тебя пле­нили..., задумчиво протянул король. - Да и к самому факту подобной заин­тересованности.
   - Мне кажется, с подобной задачей легко справится лейтенант Тербон. - осторожно посоветовал Виктор. - Выглядит как че5стный и пламенный патриот Чагара. Да и за твою династию готов голову сложить по первому приказу. Во время нашей первой беседы у него дома он трясся над Ро­зой, как над собственной дочерью. Заодно заслужит очередное повышение....
   - И не одно, а сразу несколько! - деловито пообещал Гром. - Если вер­нётся с твоими вещами, то уже сразу в звании полковника! В каком списке он у нас числится, мама?
   - В самом приоритетном! - кивнула головой Линкола. - Тербон прове­ренный и лояльный человек! Ему давно пора продвигаться в наше окруже­ние. Держала его про запас....
   - А как мы предоставим Виктора любопытной дворцовой общественно­сти? - от раздумий лоб короля прорезали глубокие складки. - Ведь проник­новение шпионов империи в наше окружение не исключено.
   - Распустим слухи, что он некий монах из мифического монастыря Мен­гары! Эта святая у нас считается покровительницей науки и искусства, и издавна ходят слухи, что возле вершины Каньелла, высочайшей горы нашего участка континента, имеется некое обиталище отшельников, - похоже, что мать короля заранее продумывала все мелочи. - Якобы он сошёл с гор и пытается обратить тебя в новую религию. Даже прозвище ему официальное дадим: Монах Менгарец.
   Прозвище оказалось настолько удачным, что вскоре стало вторым нарицательным именем пришельца из других галактик. В неофициальных беседах к нему обращались "Виктор" или просто "Монах", в более официальных - "господин Менгарец", ну а в протоколах и исторических хрониках писали полный титул: его святость Виктор Менгарец, Высший проповедник священного монастыря Менгары.
  
   Дни полетели стремительно. Словно в невероятном калейдоскопе. Тем более что король поставил перед всеми доверенными людьми конкретную задачу: экстренно подготовить коро­левство к решительному сражению. И на все приготовления отводилось только полтора года. Ибо вряд ли удастся большее время сохранять такие грандиозные приготовления. Удар империи последует незамедлительно. И к следующему сбору податей надо найти решение: как победить уже девятьсот лет непобедимую армию. Мало того: без союзников подобное сражение бес­смысленно. Не хватит людских ресурсов. Поэтому надо их тоже убедить в победе, привлечь на свою сторону чем-то невиданным и решающим. И тайным. А как это сделать? В этом направлении стали прилагаться огромные дипломатические усилия, и самым первым, веским аргументом в начинающихся переговорах с соседями звучали слова: "К нам прибыл Менгарец, великий философ, гениальный учёный и наделённый огромной святостью человек..."
   Помимо рисования и написания сотен идей, которые Виктор вспоминал, ему была поставлена самая главная задача: обеспечить победу в решающем сражении. Каким угодно способом. К собственному удивлению, варианты он предлагал пачками. Ох­рипший от ночных споров король отвергал их один за другим. Правда, кое-что, оставляя в своих запасниках. Обещая любой полезной детали найти применение. Попутно продолжались споры по поводу каждой вещи, о которой вспоминал Виктор.
   - Порох?! А может лучше - пыль?! - вопрошал король, с угрозой нависая над столом. - Ею намного лучше кидаться в глаза противника!
   - Да выслушай ты! Я и сам не уверен, как этот порох делается! Только и помню, вычитал в детской книжке, что берётся три вещества: уголь, селитра и сера. Перемалываются и смешиваются в равных пропорциях.... Кажется....
   - В равных?!
   - Или в почти равных.... Можно попробовать экспериментально....
   - Уголь мне знаком! А что такое селитра?
   - Затрудняюсь ответить....
   - А как она выглядит?!
   - Представления не имею! - Виктор сделал огромные глаза и воскликнул: - Зато знаю, как выглядит сера! Такое пористое и мягкое полу липкое веще­ство ярко зелёного, желтоватого цвета.... Кажется....
   Гром Восьмой усиленно потёр виски, сравнивая описание с имеющимися в памяти аналогами.
   - Нет..., не помню.... Вот напасть! Опять надо вызывать старшего масте­ра цеха по горной добыче. Если такое вещество у нас есть, то он точно знает! И эта, как её...?
   - Селитра?
   - Она! Ну, хоть примерный вид?!
   - Гм-м! Может прозрачная, может белая..., может шариками....
   - А на вкус?!
   - На вкус?! Да нет! Это явно не соль!
   - А кто тебя, Менгарец, знает! О чём ты говоришь! - король потряс у Виктора под носом кулаком. - Чему тебя там только в школе учили?!
   - Кто ж знал, что к вам попаду?! Да я и так много помню!
   - Ага!!! Много! Как с той резиной твоей: производится, мол, из чёрной и масляной жидкости добываемой в недрах земли. А что оказалось?
   - Ну, не знал же я, что у вас растут такие деревья, - смутился Виктор, - Сок которых при застывании образует просто невероятную и эластичную ре­зину....
   Тем не менее, геологическая машина королевства Чагар, стала набирать обороты в поиске и доставке на пробу всех новых пород и минералов.
  
   На одном из споров пришельцу из других галактик удалось доказать преимущество системы счёта, которой он пользовался. Мать короля приняла самое жаркое участие в диспуте и прямо-таки заставила сына начать переход на новые числа и мет­рическую систему измерения. Хоть они прекрасно понимали: нужны десяти­летия, что бы специалисты твердо перешли на непривычные для них способы счета. Но Виктор большую надежду возлагал на общую безграмотность. Ко­гда откроются школы для всех, новые ученики начнут обучаться по новым программам, не забивая себе голову "руками" "локтями" и "шагами".
   И буквально за несколько дней после того, принцесса Роза помогла Монаху Менгарцу составить первую азбуку королевства Чагар. Современная гра­мота была так сложна и запутана, что Виктор и не пытался изучать заумные иероглифы. Предложив современную, используемую как единая во всех развитых космических мирах. И Роза взялась за дело с такой решительностью и умением, что удивила всех. Вернее не удивила, а поразила, сотворив настоящее чудо. Она организовала три класса по двадцать человек и целыми днями занималась с будущими учителями. Обу­чая их азам новой грамоты. И заразив своим неиссякаемым энтузиазмом. Че­рез три недели Виктор ещё больше удивился, а король светился счастьем и гордостью. Так как к тому времени, по приказу Розы были собраны самые способные дети со всей столицы в возрасте от четырнадцати, до шестнадцати лет. Их закрепили по пять человек за каждым из шестидесяти первых учителей, которых продолжала обучать лично принцесса. Кстати, она то и выбрала са­мую талантливую учительницу из числа своих учеников и дала ей в обучение всех своих младших сестёр. Даже самую маленькую, шестилетнюю Флори­эль удалось заманить на учёбу.
   И получилась уникальная система образования. Человек получал знания несколько часов в день. А затем ещё насколько часов передавал те же знания своей пятёрке учеников. Имея при этом довольно много свободного времени для отдыха и дополнительной, самостоятельной подготовки. Даже, невзирая на большой есте­ственный отсев некоторых учителей от нивы наставничества, подобная система позволяла охватить грамотностью население в геометрической прогрессии.
   Но что самое интересное и обнадёживающее: именно из этих первых волн учащихся уже через два года сплошь состояли ряды управленцев, учителей, и так называемых инженерных работников. Ставка на прежнюю, полную неграмотность себя оправдала с невероятной лихвой. Людям не пришлось переучиваться заново, новые знания они впиттывали в себя как иссушенная пустыня капли дождя.
  
   Стали притчей во языцех и новые выражения, высказывания и восклицания его святости высшего проповедника Менгары. Никто конечно, кроме самых близких и доверенных помощников и не догадывался, что активный философ, изобретатель и ученый прилетел на эту планету из других, высокоразвитых миров, но его словечки постепенно становились модными, повторяемыми порой в самых неадекватных ситуациях. Ибо, если горестное самобичевание "Ржавчина на мою голову!" ещё как-то понимали, то вот о сути других приходилось лишь догадываться подсознанием. А сам Виктор смеялся до слез, когда в совершенно неожиданных местах слышал от какого-нибудь офицера или сержанта в адрес нерадивого воина: "Протуберанец тебе за пазуху!". Или: "Чтоб ты загорал возле сверхновой!" Особенно пикантно звучало рассерженное: "Чтоб ты в черную дыру провалился!"
   Приходилось частенько останавливаться и давать нужные пояснения о том, что такое протуберанец, как может "согреть" сверхновая, и как целые планеты падают в черные дыры. Но все равно восклицания Менгарца остальной народ умудрялся применять в двойственном значении.
   А когда Виктор силой воли попытался искоренить инопланетные слова из своего лексикона, оказалось слишком поздно, к тому времени их не употребляла только мать короля да юные принцессы. Вот так порой новые науки притягивают за собой и новый разговорный сленг.
  
   Пока принцесса не выходила из созданных ею классов, Виктору удалось посетить закрытый и самый тщательно оберегаемый район королевства Чагар. Он находился далеко в горах и представлял собой целый каскад неприступных, прекрасно спрятанных от постороннего взгляда, долин. Между собой они связывались вполне проходимыми тоннелями, пробитыми в большинстве ещё отцом Грома Восьмого. Но только при современном короле удалось доб­раться сквозь породу к Глубокой долине. Которая своими размерами походи­ла на небольшое государство. А своим быстро и тайно отстроенным содержимым - на мечту металлургов. В ней то и созданы были огромные предприятия по добыче, обработке и пере­плавке так необходимых для любого государства руд. Именно в Глубокую долину отправлялись лучшие специалисты, талантливые изобретатели и ге­ниальные самоучки. Отправлялись они туда издавна, с семьями, на постоянное жительство. Ибо выезжать из долины в Большой Мир могли только особо доверенные лица короля. Когда Монах Менгарец преодолел множество тоннелей, и умноженное на два количе­ство пропускных пунктов, и впервые увидел Долину, он онемел. Вначале. А через пару часов уже пры­гал от восторга: его глазам предстало не что иное, как вполне налаженное металлургическое производство. Закрытое, напоминающее скорей тюрьму, но эффективно действующее. Да и живущие в долинах специалисты, нисколь­ко не считали себя в заточении. Имея почти все условия для нормаль­ной жизни, и воодушевлённые надеждой на великую победу.
   На обратном пути в Радовену, Виктору пришла гениальная мысль. И если бы удалось воплотить задуманную идею в жизнь, появлялся неплохой шанс победить вой­ско империи. Но для этого нужен был весьма прозаический, на первый взгляд материал - обычный ...цемент. Вот только как его сделать?
  
   По приезде он поделился своими мыслями с Громом Восьмым. И в кото­рый раз был безжалостно высмеян августейшей особой. Но теперь Виктор был просто уверен в своей правоте и они ругались целые сутки. Да так руга­лись, что Линкола со своей старшей внучкой Розой буквально растаскивали их за руки. Но именно в этом споре решилась судьба королевства Чагар. Да и не только его. На вторые сутки охрипший от крика король отчаянно махнул ру­кой:
   - Если продемонстрируешь свою правоту на обещанном тобой макете - будем строить!
   Пришелец свято верил в свою идею и в возвратившуюся благосклонность изменчивой фортуны, и в тот же день приступил к постройке маке­та с соблюдением всех пропорций и масштабов. Из-за невероятной секретности он не брал ни одного помощника. Внача­ле. Но потом с радостью принял посильную помощь принцессы Розы. А ещё через день, с радушием привечал вернувшегося с далёких горных хребтов полковника Тербона. Энергии, у получившего огромное повышение офицера, тоже было с излишком. Да и новое звание обязывало от­благодарить своего благодетеля.
   Миссия полковника завершилась вполне успешно. Большинство вещей из аварийного запаса сохранилось и их удалось отыскать. Но чуть ли не четверть редкостных образцов галактической технологии подверглись атаке мощных зубов снежного барса, обитель которого располагалась рядом с местом падения грузового парашюта. В том числе и две сухие батареи для ручного парализатора. Исковерканные остатки тоже стали предметом повышенного внимания лучших королевских специалистов, но восстановить или создать нечто подобное не предвиделось и в ближайшие лет сто. А вот уцелевшие вещи вызвали бурный восторг, особенно короля Грома Восьмого. С биноклем он вообще в первые дни даже спать ложился. А плазменную зажигалку отдал в специально созданную лабораторию, которой руководил лично Монах Менгарец, только после нескольких ссор со своей матерью и старшей дочерью. Большой неожиданностью, но желанным подспорьем стали и трое наручных часов, которые можно было смело бросить в жерло глубоководного вулкана, а потом продолжать пользоваться. Запас батарейки гарантировал использование в течении тридцати лет. Программируемый циферблат позволял выставить любое местное время для любой планеты, так что вскоре монарх Чагара, его старшая наследница и Менгарец все свои действия сверяли только по этим трём миниатюрным устройствам. На нескольких столичных башнях через год тоже установили первые в истории данной планеты большие часы. А потом умельцы стали создавать и крупные карманные часы-луковицы, которыми стали бравировать самые богатые и влиятельные придворные. С тех самым пор время стало поддаваться более точному расчёту.
  
   Найденные Тербоном и доставленные с гор запасы продовольствия, за королевским столом открывались постепенно, и только по праздникам. Виктор делал это торжественно, подробно объясняя перед этим, что они будут есть и как это выращивается. Делилось, далеко не обильное угощение, как правило, только между принцессами. Хотя Роза, как самая старшая почти всегда отказывалась от своей порции в пользу младших сестричек. Только от консервированных ананасов она не могла отказаться. И она всегда замирала, слушая рассказ о других экзотических плодах, о которых на этой планете даже не имели представления.
   Найденные вещи очень приблизили полковника Тербона к королевской семье и его вдобавок назначили командиром особого отряда лучших гвардейцев, в задачу которых входила охрана жизни Монаха Менгарца. Так что находиться при своём подопечном новоявленный полковник должен был постоянно. А уж поработать физически он любил всегда, и, помогая, выполнял самую тяжёлую работу.
  
   Для создания макета с соблюдением всех масштабов, Виктор выбрал удобный овраг в королевском парке, по дну, которого игриво струился прозрачный ручеёк. Парк считался личным местом уединения короля, и туда вообще никого не пускали. А уж материа­лом его святость обеспечили самым разнообразным и в любом количестве. Без всяких подозрений и недоумений со стороны поставщиков. Кто же ста­нет интересоваться, где и как на территории дворца ведутся ремонтные работы?
   За две недели постройки макета Роза подробно просветила Виктора о по­литическом устройстве здешнего мира. А полковник Тербон внёс свою лепту в расширение знаний о географиче­ском положении. Что значительно сокращало время интенсивного познания: и работа делается, и знания впитываются.
   По имеющимся данным материк на планете был один и в данном геологическом периоде пребывал в стадии своего расползания в стороны. Своим видом он напоминал треснувший на три части панцирь черепахи. Океан прямым лучом с юга расколол континент до центра, образовав гигантский Речной пролив шириной до двухсот кило­метров, в своей срединной части. Но дальше продвижение прямого разлома застопорилось прочной плитой докембрийского периода, и трещина разо­шлась под углом около девяноста градусов в две стороны. Но уже сравнительно узкими проливами. Более ровный - назывался Стрела, а более извилистый - Змеиный. Две крупные части суши имели и свои названия: тот кусок континента, где находилось королевство Чагар - именовалось Первым Щитом. А кусок по другую сторону пролива - Вторым Щитом. В месте расхождения трёх проливов, их берега остались очень близкорасположенными, что позволило даже в одном удобном месте пролива Стрела возвести великолепный мост, одно из чудес здешнего мира. Через пролив Змеиный, по непроверенным данным, имелась паромная переправа. Именно где-то там, на пересечении трёх проливов, и обосновалась столица империи Сангремар. "Львы Пустыни" вначале покорили полностью свою треть континента, которая называлась Шлем. А потом и окружающее про­странство вокруг сходящихся проливов. В течении последующих десяти лет они завоевали и весь остальной мир, одновременно наступая мощными армиями по обоим Щитам. А сейчас совершают только регулярные походы за данью по вдоль побережий. Поочередно, раз в два года по каждому берегу. Уничтожая при этом всех, кто пытается поселиться рядом с морем, что совсем не способствует ни развитию торговли, ни даже простому общению с многочисленными государствами по ту сторону Речного пролива. Ни с той, ни с этой стороны, ни у одного государства не было своего флота. Ни од­ного не просто океанского, а даже морского корабля! Все средства водного передвижение уничтожались империей с особой тщательностью. Единственное исключение представлялось королевству Дейджан, на северо-западе Первого Щита. Только там имелся какой-никакой рыболовецких флот, курсирующий в прибрежной зоне океана.
   Во всём остальном империя Сангремар не давала поблажек, запрещая плавание по проливам и сдерживая развитие цивилизации на уровне рабовладельческого строя. А ведь общее количество государств по обеим сторонам пролива достигало сорока шести.
   Узнав это, Виктор отбросил от себя камень и весь затрясся от возмущения:
   - Протоуберанец на ваши головы! Почему же вы все скопом не сомнете эту проклятую империю?!
   - Да потому, что даже общаться между собой, мы не имеем нормальной возможности. Про жизнь на Втором Щите у нас имеются только сказки да легенды. Даже у нас, на Первом Щите если первые лица государств начинают договариваться между собой, моментально следует их физическое устранение. Или наёмными убийцами или прекрасно вышколенным вой­ском! - Роза устало присела на корточки и окунула натруженные руки в прохладную воду ручья. - Су­ществует строжайший запрет на строительство мощных крепостей. Наши стены вокруг замка тоже не достроены по этой причине. Все прежние крепости значительно разрушены. Исключение составляет лишь монастырь-твердыня Дион в неприступных горах королевства Кезохи, но проход туда возможен только по единственной горной тропе, и никакая армия там не пройдёт. Ещё империя кате­горически запрещает войны и переносы границ. Следя тем самым, чтобы какое-нибудь государство слишком не усилилось за счёт соседей. И в случае аннексии, жестоко наказывают агрессоров. Возвращая при этом захва­ченные земли прежним владельцам.
   - Это мне знакомо по древней истории: разделяй и властвуй! - Виктор обхватил очередной валун и, поднатужившись, водрузил на положенное ме­сто. Похлопав его любовно рукой, он удивился пришедшей ему в голову мысли: - А почему же за девятьсот лет в самой империи не произошло каких-то изменений? Переворота? Смены власти? Наёмных убийц, почему никто не подослал?
   - А это тоже одно из самых загадочных чудес нашего мира. Все импера­торы - неимоверные долгожители и умирают лишь от старости. По историческим сведениям: ни одного не удалось уничтожить. И все назы­ваются Гранлео. Без номеров. Но достаточно сказать, что нынешний правит всего сорок лет. Ему шестьдесят, родился когда его непосредственному предку исполнилось сто двадцать. Его отец дожил до ста сорока, что считается мало. Дед - до ста пятидеся­ти двух. И прадед до ста пятидесяти восьми. И за все их годы правления, по дошедшим до нас сведениям, на них даже попытки покушения не совершались. Опять таки, повторюсь: по нашим данным! Ибо внедрить своего человека в император­ское окружение не удавалось никогда.
   - Прямо-таки: супер император! - воскликнул Виктор. - А семейных междоусобиц у них не возникало?
   - Никогда! Тем более что у императоров всегда только один сын. И по­является он на свет лишь после вступления отца в семидесятилетний возраст. Не раньше.
   - Ого! Да они не только уверены в своей власти, но и в своей мужской силе! Так долго оттягивать с наследником!
   Юная принцесса постаралась в этом месте разговора скрыть неожиданно вспыхнувшее смущение:
   - Когда появляется наследник, он всю свою жизнь находится рядом с им­ператором. До непосредственной смерти отца от старости. Учится управлять, повелевать и даже лично наказывать винов­ных. С самого детства он получает лучшие знания во всех сферах жизни. Нет человека, который владеет оружием лучше, чем император или его сын. Нет лучшего наездника. Нет лучшего военачальника. Нет лучшего организатора. Нет лучшего борца, бегуна, да и просто спортсмена. Их физические данные просто уникальны....
   - Может они и не с вашей планеты вовсе? - Виктор взглянул на предве­чернее небо. - Даже мне не знакомы детальные различия многочисленных че­ловеческих рас, но прожить в ваших условиях так долго..., нереально.
   - После твоего появления и мы так предполагаем. Секретами некоторого долгожительства у нас владеют лишь врачующие жрецы из того самого монастыря-твердыни Дион, о котором я упоминала. Собравшиеся там люди знают очень много тайн медицины, но для лечения нужно направляться только к ним. А туда и здоровый человек может добраться с огромным трудом. Лекарствами они тоже не торгуют на вынос, так что вполне возможно, что их врачебные умения больше выдумка, чем правда.
   - А были факты того, что Гранлео наведывался к дионийцам?
   - Нет. Ни единого. Да и подобное путешествие даже императору было бы трудно скрыть. Скорей всего у него самого есть какие-то личные секреты долгожительства, о которых не знают даже его приближённые. Поэтому многие историки, аналитики и правители счи­тали, что достаточно уничтожить самого императора и всё государство соз­данное им, моментально рухнет. Но до сих пор никому не удалось прибли­зиться к Гранлео даже на полёт стрелы. Предвидение опасности, развитое у этих кровожадных диктаторов, просто поражает. А жестокие расправы с бунтовщиками, сепаратистами и просто недовольными, держат в страхе все народы, которые подвла­стны империи. - Роза тяжело вздохнула, затем решительно встала и направилась в сторону дворца: - Уже темнеет. Дам команду накрывать столы. Так что не задержи­вайся.
  
   Пока строился макет, развернулась целая кампания под лозунгом "Це­мент". Поначалу Виктор предположил, что цемент, основное сырьё для бетонных конструкций, получается путём измельчения известняка или гипсовых пород с последующим его обжигом или пропариванием. Ибо он конкретно и с уверенность не знал сам процесс изготовления. Ведь всегда цемент любых марок поступал к нему на завод в готовом виде. А поинтересоваться тонкостями производства ума не хватило. Но саму идею он подал, а уж местные производители кирпича её развили и довели до логического завершения. Весьма удивив Виктора своей смекалкой и рационализаторством. Мало того, мастера доказали, что в про­цессе измельчения лучше всего добавлять и глину, и мел, и даже шлак.
   Огромные сложности заключались в создании дробящих и растирочных машин. Но умельцы из Глубокой долины проявили чудеса сообразительности и инженерной мысли. Несколько монстров из металла было создано за рекордно короткое время. А в завершение, совсем рядом с Радовеной, в строй вступила длинная, постоянно вращающаяся труба, со всех сторон равномерно пропекаемая газовыми горелками. Труба располагалась под небольшим уклоном и постоянно меняющиеся составы экспериментального цемента проходили в этой трубе своё необходимое пропаривание и обжиг. Постепенно при этом, ссыпаясь вниз, где уже производилась расфасовка в небольшие, помеченные особыми номерами мешочки. Таким образом, сравнивались полученные образцы и отбирались самые удачные.
   Очень скоро один их обширных подвалов замка стал заполняться мешка­ми с цементом и производящимися там же, железобетонными конструкциями. Лишь только конструкции застывали и вылеживались положенное время, с ними проводили показательные испытания. Накладывая на изготовленную балку, к примеру, десятки, а то и сотни мешков с песком. Аналогичные по толщине балки, вырезанные из цельного гранита, оказывались менее прочными во много десятков раз. Так Виктор наглядно демонстрировал невероят­ную прочность искусственно созданных несущих конструкций и перекрытий. Ну и попутно высчитывал нужную для строительства плотины прочность.
  
  

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ПЛОТИНА

  
   Пришло тайное сообщение из соседнего государства. В нём барон Эд­монд предупреждал своего венценосного коллегу о готовящемся покушении. Данную проверку своего соседа, король Чагара предпринял специально, пытаясь выяснить степень лояльности к себе и своему государству. Как оказалось, сделал это не зря: Эдмонд и в самом деле переживал о будущем планеты, мечтая создать Союз Побережья и предпринимал в этом направлении надлежащие шаги. Безопасность монарха Чагара - занимала в его планах чуть ли не первостатейное значение. Следовало воспользоваться представившимся шансом немедленно.
   И пока Монах Менгарец строил в королевском парке макет предстоящего соо­ружения, король Гром Восьмой спешно, но в условиях невероятной секретности съездил на границу, где и встретился с получившим дополнительное доверие бароном. Оба самодержца договорились о намечающемся союзе, скрупулёзно обго­ворив совместные действия в ближайшем будущем. Барон Эдмонд тоже решил идти ва-банк: и стал делать всё, что могло принести победу в предстоящем сражении. Его внушительное баронство было раза в три меньше Чагара, но зато обладало несметными запасами древесного угля самого высочайшего класса. А самое главное - люди. Население баронства, благодаря самому лучшему сельскому хозяйству на Первом Щите, превышало общее население дружественного отныне соседа. Подготовку лучших кадров решили начать сразу же после создания союза. Как кавалерийских воинских подразделений, так и грамотных рабочих для сталеплавильной и прочих промышленности.
  
   К моменту возвращения короля в столицу, весьма внушительный макет планирующегося запорного сооружения был готов. С соблюдением всех масштабов и почти реальной конфигурацией всех изгибов и рельефов местности. Вода в искус­ственной плотине набралась до расчётной отметки, и Виктор одним прекрасным и солнечным, утром провёл демонстрацию задуманного действия.
   Присутствовали лишь король с матерью, его старшая дочь, да полковник Тер­бон. Как ни странно больше всех переживала принцесса Роза. Но вынуждена была молчать как рыба. Так как отец разрешил её присутствие только с таким условием. А Монах Менгарец держался с завидной уверенностью и спокойст­вием:
   - Вот это - долина Покоя, которая расположена возле столицы, ниже по течению реки. Без сомнения, вы ею гордитесь по праву, потому что она считается лучшей житницей государства из-за воз­можности постоянного орошения. К сожалению, на некоторое время всем этим благодатным пространством придётся пожертвовать и договор с бароном Эдмондом - о поставках продовольствия, очень актуален. Теперь объясняю более конкретно. Как видите, долину замыкают почти неви­димые на первый взгляд холмы. Не забудьте эту важную деталь! Река проре­зает их узким стоком во всю глубину и дальше без единого препятствия петляет до самого океана. Скорей всего прибытие громадного войска "Львов Пустыни", и там на некоторое время всё вытопчет, превращая в пустыню.
   - Умеешь ты скаламбурить, - буркнул Гром Восьмой.
   - Теперь вернёмся к столице. При постройке вот этой дамбы город ока­жется на берегу огромного озера.
   Король с недоумением рассматривал брусочки дерева, камни и большой валун, призванные обозначить столичные сооружения и королевский дворец. А когда понял суть, закричал с возмущением:
   - Да ты ведь треть столицы утопил!!!
   - Во-первых: не треть! - голос Виктора был твёрд, но на губах играла улыбка. - А только четверть! Во-вторых: не столицы, а районы трущоб, ко­торые возводились без разрешения. Их давно надо снести. А тем, кто там жи­вёт, выделить места для постройки вот здесь и здесь! Если мы опустим уро­вень воды, то результат не оправдает ожиданий. Мало того: как бы ЭТОЙ воды не оказалось мало.
   - Но ты хоть представляешь, какой высоты получится плотина?!
   - Даже посчитал: сорок пять метров! Или более девяноста локтей.
   - Да она рухнет ещё при строительстве!
   - Тебя не убедили испытания конструкций из железобетона?
   - Но ведь туда уйдут горы цемента! - король даже раскраснелся от пере­живаний. - И почти всё добытое нами железо!
   - Это твои проблемы! Прикажи увеличить добычу впятеро.
   - Где взять столько людей?!
   - Попроси помощи у союзников! Перемани рабочих высокими заработ­ками! Это как раз тот момент, когда надо выложить все свои сбережения. Реквизировать все средства у дворянства и знати. Наконец: залезть в невероятные долги, где только и у кого только можно. Поставленная цель - оправдывает любые средства.
   - А рабочие руки для строительства плотины? Где я тебе возьму столько людей? Да там сотни нужны!
   - Не сотни, а тысячи! Всего около шести! - "успокоил" Виктор.
   - Сколько?!!! Зачем так много?!
   - Надо успеть закончить строительство до весенних паводков и таяния снегов. Иначе не успеем накопить воду.
   - Воду?! - король с сомнением покачал головой. - Ты думаешь, вода нас спасёт? Поможет уничтожить такое сильное войско?!
   - Именно это я и пытаюсь тебе доказать! Потом останется только добить агрессоров, не уместившихся в долину. Кавалерия не останется без дела.
   - Но ведь это же просто вода! - король никак не мог поверить в саму идею смертельного удара, катящегося вперёд вала из живительной жидкости.
   - Львы Пустыни не умеют плавать! - стал перечислять Виктор. - Но даже если бы умели, никто не сможет это сделать в кольчуге или доспехах. А пол­ное затопление долины как минимум на три метра в течении пятнадцати ми­нут - я гарантирую. Первая, титанически высокая волна перемелет всё, что встанет на её пути. К тому же есть одна задумка как увеличить и этот результат. Самая главная наша задача - уничтожение императора. Так ведь?
   - Я тебе сто раз говорил, - Гром Восьмой в раздражении возвёл очи к небу. - Если он спасётся, то соберёт ещё большее, раз в пять войско и сотрёт нас вместе с горами с лица земли. А после его смерти Львы превратятся в шакалов. Бу­дут грызть друг другу глотки. Поэтому в смерти Гранлео - наш единственный шанс.
   - И он всегда находится в середине войска? Тогда как раз в центре до­лины его смерть и застигнет. А для наглядности: смотри!
   Виктор, с помощью полковника Тербона, резко выдернул два бревна из основания запруды. Валуны со скрежетом рухнули, и стремительные по­токи понеслись по образцу долины-житницы. Возле моделей холмов вода взметнулась чуть вверх, а затем успокоилась и стала более спокойно выте­кать по руслу, прорезанному в их толще. Какое-то время вся рукотворная до­лина находилась под толстым слоем жидкости.
   - Обрати внимание: - менторским тоном продолжал вещать создатель плотины. - Все камни и валуны, обозначавшие войско неприятеля, снесло к холмам, словно кору деревьев. Теперь увеличь это всё в тысячи раз, и ты по­лучишь в представлении неимоверную силу удара. Может кто-то и выживет под таким катком, но с ними справится небольшая армия.
   Минут пять все зрители наблюдали за постепенно спадающей водой. И лишь после короткого разговора с матерью, король решительно спросил:
   - Когда надо начинать строительство?!
   - Ты ведь прекрасно знаешь, когда: вчера! - даже не улыбнулся Виктор.
  
   И вот началась стройка. Да такая, что даже сам пришелец из космоса не мог предположить её размаха. А уж подданные короля и подавно. Все только ужасались странной блажи, пришедшей в голову своего правителя: жить на берегу огромного озера. То, что с помощью запасов воды можно будет суще­ственно улучшить поливное земледелие, никто не принимал в серьёз. Но ты­сячи людей, тоже восхищаясь величием задуманного, и получая не менее восхитительную плату круглосуточно возводили гигантскую плотину. Ещё большее количество подданных отдавало все свои силы и знания в глу­бине государства. Выплавляя железо, перемалывая известняк для цемента и добывая необходимые полезные ископаемые. И между этих тысяч людей, словно молния, метался Монах Менгарец. Невзрачный по фигуре, в серой, неброской одежде, но с огнен­ным блеском в глазах и взводом самых лучших королевских гвардейцев за спи­ной.
   Свободного времени у Виктора не было. Что он себе позволил, да и то, после окончания основного строительства, так это создание дельтапланов. Над лёгкими аппаратами продолжали работать его ученики, тогда как он лично замахнулся над строительством большого, двухместного. Использовал при этом прочнейшую и легчайшую ткань парашютов, которую отыскал в своё время полковник Тербон. Дельтаплан получился солидный, большой грузоподъёмности. Что позволило не только обучить искус­ству высшего пилотажа принцессу Розу, но и пару раз прокатить ревущего от восторга Грома Восьмого.
   Попутно началось литьё из разных сплавов стволов первых пушек. В этой области Виктор только и помнил по историческим фильмам, как канониры подносили фитиль к казённой части и из ствола древнего орудия вырывалось облако дыма. Требовалось вначале создать надлежащий порох, а потом провести массу пристрелочных испытаний как из самих пушек, так и поэкспериментировать с цельными ядрами и прочей взрывающейся начинкой. Потому что изготовить при существующих технологиях современное стрелковое оружие, пришелец не мог. Как и не могли ему в этом деле помочь самые лучшие мастера оружейники. Но Гром Восьмой и так был невероятно экзальтирован перспективами применения нового оружия и готов был проводить испытания лично, вызываясь добровольцем поджечь фитиль. Хорошо что в моменту первых испытаний Монах успел придумать нечто наподобие бикфордова шнура, благодаря чему жертв на закрытом горами полигоне удалось избежать.
   Зато не обошлось без жертв в самой столице. Через несколько дней после завершения волнительных уроков обучения старшей наследницы короны по управлению дельтапланом, случилось несчастье. Экспериментируя с соста­вом пороха, один из помощников Виктора допустил непростительную не­брежность и произошёл мощный взрыв. Укрытая в толще скал лаборатория озарилась огненным смерчем и унесла жизни восьми человек. Святой Монах спасся чудом. Но при этом чуть не лишился зрения, слуха и всей крови. Опять на две недели он оказался прикован к постели. И ещё целый месяц выры­вался из рук врачей, сиделок и лично принцессы Розы, пытаясь доказать, что здоров. И что вполне прекрасно может справляться со своими делами. Но ко­гда приступил к своим обязанностям, при ходьбе сильно подволакивал навсе­гда повреждённую правую ногу. А правая рука стала слушаться ещё хуже из-за перенесённого нового перелома в области предплечья. Но после этого, как ни странно, приказы его святости, высшего проповедника монастыря Менгары, стали выполняться с ещё большей скоростью и беспреко­словностью. А все новые идеи теперь воспринимались королём без продолжительных споров.
   Благодаря этому удалось оттянуть самый решающий день великого сражения ещё на пол­года. Виктор предложил полностью уничтожить сборщиков рабов, которые направлялись империей для сбора живой подати. Уничтожить военизированную охрану до единого человека. И сделать это так, чтобы из­вестие об этом достигло императора Сангремара как можно позже. К сожалению, те малочисленные пленные, которых удалось при этом захватить, оказались на удивление тупы и ограничены. По их словам они никогда в своей жизни не покидали Первый Щит, а жили в специально для этого построенном возле моста городе. За рабами, после их сборки и доставки прибывали особые подразделения из столицы империи, и что с ними происходило дальше, никто не ведал. Уничтожение сборщиков "живой подати" ничего не дало в плане знаний, зато оттянуло намного сроки самого решительного сражения.
   За­тем усиленное войско Союза Побережья, в состав которого входили мобильные отряды разведки, выдвинулось по побережью в сторону противника и не­сколько месяцев перехватывало всех связных, лазутчиков, послов и даже пробные группы карателей. За это время Гром Восьмой развил такую бурную полити­ческую активность, что буквально заставил всех соседних правителей во-первых: всту­пить в Союз Побережья. Во-вторых: выделить специалистов для работы в Глубокой до­лине. В-третьих: дать лучшие войска - для перекрытия побережья. И в-четвёртых: выделить средства и материалы - для строительства крепостей не только в каждой из соседних столиц, но и на стратегически важных участках побережья. Мало того, после личного осмотра местности у самого моря, пришелец отыскал подходящий участок для строительства первого морского порта вместе с крепостью. Конечно, к стройке там, только готовились, понимая, что прибывшее имперское войско любые начальные усилия сведёт на "нет". Но вот после победы...
   Когда великая плотина только начинала строиться, монарх Чагара уговорил своего венценосного собрата из королевства Гачи, по территории которого протекала к океану самая полноводная река Хаваси, приступить к постройке нескольких десятков невиданных доселе суден. Чертежи яхт и лёгких фрегатов были начертаны рукой Монаха Менгарца. В скором будущем корабли могли понадобиться и для переправы на другой берег залива, и для торговых рейсов, и для элементарной разведки морских просторов.
   Из союзных баронетов, княжеств, царств и королевств подтягивались войска, проводились совместные учения и манёвры. Все государства, объединившиеся в Союз Побережья, готовились к самой важной и страшной схватке, понимая, что второго шанса может и не быть.
  
  

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ЭПОХАЛЬНАЯ ПОБЕДА

  
   Император Гранлео не спешил с молниеносной акцией возмездия. Зато со­брал такое внушительное, многочисленное войско, что в открытом сражении у молодого Союза Побережья не было и единого шанса на победу. И двинул свою не­сметную армию прямо на королевство Чагар. Решив сразу стереть в пыль главного бунтовщика, зачинщика неповиновения. Вознамерился устроить, так сказать, показательную резню. Сразу сломить основ­ной стержень сопротивления.
   "И настал исторический день! И заполнил ненавистный враг своими злобными войсками зеленеющую долину Покоя. И вытоптал все злаки, рас­тения и травы благодатной долины. И покрыл своей шевелящейся и смрад­ной массой всё пространство до самого горизонта..." - писали летописцы.
   Взмыленный от пота и густо покрытый пылинками пороха Монах Менгарец выскочил из отводного тон­неля, пронизывающего всю толщу гигантской плотины, и сильно прихрамывая на правую ногу, подошёл к стоящему на уступе королю. В при­сутствии всего своего семейства тот, с помощью мощного бинокля, обозревал колышущееся море голов неприятеля. Прекрасная оптика, найденная в своё время полковником Тербоном вместе с остальными вещами Виктора, пришлась сейчас как нельзя кстати.
   - Плохо дело! - воскликнул он, передавая бинокль Виктору. - Император остался со своей личной гвардией на холмах! Это самые лучшие его части! И у него есть все возможности прорубиться через ряды наших резервов, которые двинутся на них с флангов от побережья. Пушками мы его тоже не достанем.
   - Да их у нас всего лишь несколько хорошо пристрелянных и испытанных. Ядер тоже не хватает, шрапнели и подавно. Лучше вообще пока об этом оружии всему остальному миру не рассказывать.
   - Жаль, пугнуть бы стоило...
   - Нельзя. И враги разбегутся, и канониры наши не готовы. Да и пушки.... Вон, сколько стволов разорвалось на испытаниях.
   - М-да..., ну что, рассмотрел?
   - Ага, как раз любуюсь их дисциплинированно выстроенными толпами. Ух, ты! Они даже осадные башни построили! И необходимой высоты! - возбуждённо восклицал Виктор, подкручивая верньеры прибора. - А ты говорил, что они о плотине ничего не знают! Смотри - подготовились! И как много! Так, "шакальчики".... А где же ваш атаман? Вот сволочь! И вправду на холмах засел!
   - Они, между прочим, парламентёра прислали, и тот что-то передал на словах генералу Тербону. Вон от него скачет посыльный.
   Подскакавший молодой гвардеец осадил коня рядом с шатром главнокомандующего и спрыгнул на землю. Отдав честь королю, стал дословно передавать слова парламентёра:
   - Требуют выдать господина высшего проповедника монастыря Менгары! После этого сразу обещают вернуться в свою империю!
   Король после этих слов скорбно рассмеялся:
   - Да кто этим тварям верить станет?! Ещё издевается, большой Шакал! Передайте: пусть немедленно сдадут оружие и выдадут императора!
   - Стой! - Виктор остановил уже вскочившего с колена посыльного. - Лучше передай, что Монах Менгарец вызывает Императора Гранлео на личный поеди­нок! - заметив, что гвардеец ошалелыми глазами смотрит то на него, то на короля, рявкнул изо всех сил: - Выполнять!!!
   Посыльного словно ветром сдуло. Но зато опомнился король:
   - Здесь я отдаю приказы! Никаких поединков!!!
   Менгарец бесстрашно шагнул к возвышающемуся над ним королю и с бешенным блеском в глазах зашептал:
   - Ты хочешь, чтобы император спасся?! Собрал ещё большее войско?! И уже прекрасно зная о наших тайнах, уничтожил всех и вся?! Нет! Я этого не допущу. Мало того, и в моём риске есть вполне реальная лазейка для отхода. Как только он подъедет к дамбе, я брошусь на лестницу. Как бы он не бегал, я поднимусь раньше. И сразу же взорвёшь плотину!
   - А если что-нибудь случится...?
   - Всё равно взрывай! Только взрывай тогда по моей команде. Вначале запруду на горном озере: я подниму меч у себя над головой! Собранные воды ледника домчатся к столице за три минуты. Лишь только волна дойдёт до плотины, та должна рухнуть от второго взрыва. И ни секундой позже или раньше! Только так мы можем усилить селевую мясорубку.
   Он по-дружески похлопал угрюмо замолкшего монарха по плечу и повернулся к подошедшему с оружием адъютанту.
   - Отец! - воскликнула принцесса Роза, ринувшаяся к Монаху. - Не разрешай ему!!! - при этом она чуть ли не схватила Виктора за руки, мешая повесить к поясу ножны с ме­чом. Все на мгновение даже застыли от такого порыва. Слишком уж открытые эмоции проступили на лице у молодой наследницы короны. Первым опомнился Виктор. Осторожно освободил свои одежды от цепких пальчиков взволнованной, чуть не плачущей девушки. Потом подозвал своего коня и, усаживаясь в седле, проговорил с вежливым укором:
   - Ваше Величество! Принцессу следует воспитывать более строго! Пусть первая наследница короны заранее научится жертвовать никчемными жизнями своих подданных ради святых целей королевства! - затем, тронув коня, стал спускаться к раскинувшемуся у подножия столицы водохранилищу.
   "...И вызвал Монах Менгарец на личный бой самого императора. Выманив его при этом из глубоких тылов, где Гранлео находился в относительной безопасности. И расступилось вражеское войско...." - писали летописцы.
   Отборные войска покорителя всего мира, растолкали всех остальных воинов в стороны и создали посреди долины Покоя прямой, как стрела, коридор. И по нему, на великолепном жеребце, теперь ехал сам император Гранлео. А Виктор, спустившийся на поле предстоящей битвы, напряженно размышлял:
   "Неужели он боится собственных войск?! Или не доверяет даже им?! Иначе, к чему такие предосторожности и перестраховка? Не спешит сволочь! А как осматривает всё вокруг! Уже и присмотрел, что я да­леко от плотины: никакая стрела не достанет. И то, что лестницу подняли. Каждый уступ над городом и вокруг плотины вначале взглядом прощупал. Ухмыляется! Короля заметил! Ишь ты, и руч­кой помахал! Но весь напряжён как пружина! Подозревает что-то...."
   Император действительно сомневался и удивлялся. Построив такую пло­тину, бунтовщики могли ещё не один сюрприз приготовить.
   "А всему виной этот Проклятый Хромой Монах! И откуда он только взялся?! Неужели действительно из какого-то их горного монастыря? Надо будет впоследствии сравнять с землёй все их монастыри и скиты отшельников. Слишком уж этот калека умён! Но телом и силой не блещет! Его наверняка обучали лучшие мастера боя на мечах, раз он надеется на призрачную победу. Ха-ха! Только не со мной! Как бы его не дрессировали, я ему не дам даже единственного шанса на победу! Искромсаю, словно ядовитую гусеницу или мерзкого червяка!"
   Несколько долгих минут посидев в седле на передней линии своего войска, Гранлео после тщательного раздумья всё-таки принял условия оговоренного поединка, соскочил на землю и пошёл пешком к поджидавшему его Монаху Менгарцу. Медленно пошёл, осторожно, словно прощупывая почву перед собой колючим взглядом. А когда рас­стояние между ним и скромно одетой фигуркой главного врага сократилось до восьмидесяти метров, с презрением увидел, как хромой противник стал делать разминку с мечом. Неуклюже, смешно, и не­суразно. Но вот он поднял меч над головой, ещё раз, потом ещё. Через какое-то время со стороны гор послышался раскат грома. Император остановился, и в который раз внимательно осмотрел всё вокруг. Грозовых туч не видно. Лишь очень да­леко клубилось несколько облаков над пиками гор. В той же стороне кружил гигантский белый орёл из породы катарги. Оглянувшись назад, Гранлео обозрел своё несметное войско, презрительно улыбнулся, и вновь решительно двинулся к противнику. За свои тылы величайший правитель этого мира не переживал, у него за плечами стояла несокрушимая мощь империи Сангремар.
   А Виктор уже и не думал убегать. Для него было поздно! Давно, и во всех отношениях, поздно! Последние месяцы он так проникся ненавистью к императору, что даже радовался такому концу. Да и здоровье совсем разладилось. Никто не знал: чего ему стоили недосыпания, после которых раскалывалась голова, боль в ноге при хождении и немощность в правой руке. Смерть лишь освободит его от трудной и непереносимой жизни. Тем более что эта смерть не напрасна. Великая цель будет достигнута. А дальше.... Дальше и без него планета пойдёт по более прогрессивному пути развития. Гром Восьмой справится. Да ещё с такой дочерью как Роза.... Роза.... Да, за это время она превратилась не просто в удивительную розу, а богиню.... А глаза! Какие у неё глаза!!! Только ради этих глаз стоит пойти на смерть и уничтожить самого главного врага и тирана всей планеты
   И Виктор стоял, наблюдая за каждым движением императора Гранлео. Держа в левой руке меч, а правую руку бессильно свесив вдоль туловища. Своей пассивностью он только ста­рался как можно ближе к плотине заманить императора. Догадываясь, что у того будет ещё мизерный шанс вернуться к своему коню и как ветер помчаться вдаль при малейшей опасности. И когда между ними осталось всего тридцать метров, плотина загрохотала, покачнулась и стала крениться в сторону долины. Но Виктор даже не оглянулся на дело своих рук. Он с удивлением смотрел на несущегося к нему императора со вскинутым над головой мечом.
   Последним своим поступком, Гранлео подтвердил своё незаурядное и знаменитое собственное величие. Пусть он и был злейшим врагом, но следовало отдать должное его бесстрашию. Осознав неминуемую гибель за тысячную долю момента, он не рванулся к своему коню, ловя один шанс из миллиарда на своё спасение. Нет! Он тут же принял реше­ние уничтожить собственноручно Проклятого Хромого Монаха. Вознамерился сделать это до того, как гигантская и беспощадная волна превратит их обоих в кровавые, распластанные клочья плоти. Вид несущегося императора был страшен: в оттянутой чуть в сторону руке - сверкающий меч и развевающиеся за спиной длинные чёрные волосы. Застывшие в каменном гротеске углубившиеся черты лица, и широко открытый в немом крике рот.
   Именно поэтому и у Виктора мелькнула молниеносная мысль:
   "Лучше умереть под обломками бетона, чем от его меча!"
   Своё бесполезное оружие он отбросил с первым движением назад, а потом побежал изо всех сил и с той скоростью, на которую позволяла сильно искалеченная правая нога. Причем двинулся не прямо к рушащейся плотине, а в сторону противоположного края долины, инстинктивно пытаясь избегнуть сразу двух смертельных опасностей. И только невероятным чудом успел заметить в небе, скользящую прямо к нему огромную белую птицу. Потому что в грохоте, рёве и шуме ломающей всё на своём пути воды, вряд ли бы услышал предупреждающий визг старшей принцессы. Розалия управляла тяжелым дельтапланом насколько мастерски, настолько и рискованно. Аппарат шел к двум бегущим людям с огромной скоростью и почти в критическом пикировании. По бокам рулевой опорной планки вниз свисал упругий жгут из местного аналога каучука, болтаясь несуразной, трепещущей на ветру дугой, но всё-таки провисая вниз метров на пять.
   Задрав голову и совершенно не глядя себе под ноги, Виктор выжимал из себя последние усилия, уже заметив единственно возможную точку пересечения его рук со свисающим жгутом. Его мозг лихорадочно заработал, подсчитывая призрачные шансы на спасение:
   "До первой волны успеваю! А потом? Вес моего тела не так велик, но всё равно может утянуть дельтаплан вниз при первом рывке. Если бы мы раньше догадались подобный трюк отрепетировать! А так, ценой жизни Розы, спасться я не стану! Разве что она догадается начать выход из пике чуть раньше..."
   Догадалась! Что привело и к другому положительному эффекту: дуга спасительного жгута провисла максимально близко к земле. Почему Святому Монаху не пришлось подпрыгивать на полутораметровую высоту, а просто принять его грудью и прижать обеими подмышками. Тело тут же стало разворачивать спиной по ходу рывка, и глазам открылся свирепый вид догоняющего Гранлео. До императора оставалось всего каких-то три жалких метра пространства, и он готовился к своему последнему прыжку.
   Дальнейшие события запомнились Виктору с необычайной тщательностью, словно в замедленной видеофильме. Утончающийся жгут резко сдавил грудь, дернул вверх, и тело с ускорением стало взмывать в небо. Гранлео зарычал, словно дикий зверь, из-под носа которого уходит вожделенная добыча, и в неимоверном прыжке взвился в воздух. Наверняка он при этом подпрыгнул выше двух метров, и на самом пике своего прыжка провёл рубящий удар мечом, зажатым в вытянутой максимально правой руке. Блестящая на солнце сталь зловещим росчерком устремилась к поджимающимся ногам Монаха и самым кончиком рассекла поперёк левую ступню. На повторный удар у Гранлео не хватило высоты, и он стал падать вниз, размазываясь во всё сминающем селевом потоке. Тогда как болевой шок пронзил всё тело Виктора, словно ударом тока невиданной силы.
   Но всё-таки не эта боль лишила его ясности сознания:
   "Если при обратном растяжении жгута я коснусь поверхности водяного вала - сразу вскидываю руки вверх! Роза не должна погибнуть!"
   И вот именно в этот момент, совершенно неожиданные жуткие ощущения на короткое время лишили его сознания. Растянувшийся до своего предела резиновый жгут, при рывке тела вверх, в верхней точке стал сжиматься с такой неправдоподобной силой, что разорвал и смял некоторые мышцы между грудью и руками. Помутневший рассудок не смог среагировать на приближающийся, растущий по высоте водяной вал и на то, что бессознательное тело опять понёсся вниз. Иначе бы Виктор преднамеренно вскинул руки. Благодаря огромной инерции, дельтаплан поднимался теперь по восходящей линии, но жгут всё равно в обратной амплитуде сильно растянулся. Сильный удар то ли водой, то ли бетонным обломком по ногам добавил пришельцу болевых ощущений, плюс - непредвиденное вращения вокруг оси, и теперь подвешенный к дельтаплану Монах не смог бы освободиться от жгута под мышками при всём желании. Но зато новая вспышка боли в рассечённой ноге помогла вернуться в сознание и немного осмотреться в воздушном коловороте. Его опять тянуло к небу, а страшные водовороты со скрежетом перемалывали пространство под кровоточащими ногами.
   Второе "провисание" оказалось ещё менее амплитудным, скорости и инерции тяжёлого дельтаплана хватило для перехода в горизонтальное планирование. В какой-то момент показалось, что Роза справится с управлением, и они смогут даже приподняться над бурлящей водой, но при близости крутого склона другого края долины, совершенно затих встречный ветер. Летательное устройство начало ощутимо снижаться, а Виктор ещё только начал раскручиваться на замотавшемся вокруг его тела жгуте в обратную сторону. Поэтому лишь с досадным криком заметил, как мелькающий берег вдруг с ускорением приблизился и встречным ударом "приласкал" измученное ранами тело. Очередное сотрясение мозга можно было посчитать благом.
   Тогда как принцесса до самого конца проявила все свои умения, жажду к победе и завидную волю к выживанию. Она сумела так удариться корпусом дельтаплана о камни крутого склона, что устройство заклинило в трещине между валунами. Сама Роза после жёсткого удара ухватилась за камни и, оцарапав всю кожу на пальцах, невзирая на изрядную боль в коленках и локтях, умудрилась продержаться все пятнадцать минут, пока не подоспела помощь. Именно с тех пор за ней и стало числиться пышное, велеречивое прозвище: Розалия Великолепная, Милосердная Покорительница Небес.
  
  

ГЛАВА ПЯТАЯ

ЖЕЛЕ ГАРБЕНЫ

   Радовена, столица королевства Чагар, ликовала после эпохальной победы. Смешавшийся с союзными войсками народ с самого вечера интенсивно уничтожал городские запасы вина, пива, эля и более крепких напитков. Останавливаться в начавшемся триумфе никто не желал, да и недавно объявленный королём манифест - ясно указывал на сроки праздника - три дня. Впервые за девятьсот лет люди побережья вздохнули свободно, избавившись от ига завоевателей, и теперь каждый представлял себе только сказочное и безмятежное будущее.
   Хотя и оставались такие, кто продолжал озабоченно думать о дне грядущем, даже при всеобщем бесшабашном ликовании. Пожалуй, больше всех волновался и метался по всей столице и её пригородам король Чагара. Гром Восьмой только к самому утру, следующего после победы дня, примчался к своему дворцу и, даже не меняя пропыленной и пропахшей конским потом одежды, поспешил первым делом в королевский госпиталь. А там без остановки проследовал в наибольшую палату, где врачи все последние часы боролись за жизнь Монаха Менгарца.
   При этом Гром нисколько не сомневался, что самых родных и близких он застанет именно там. Когда король появился, несколько врачей и сиделок быстро покинули помещение, понимая и без приказа, что не всё здесь услышанное может подлежать широкой огласке. После короткого взгляда на забинтованное лицо пришельца, лежащего без движения в кровати, монарх кивком головы поздоровался со старшей дочерью, а затем приглушенным голосом обратился к своей матери:
   - Как он? Что с ним?
   - Всё самое страшное - осталось позади, - с усталой улыбкой ответила Линкола. - Но по уверениям врачей, это просто чудо, что он остался жив после такой невероятной потери крови. Помогло ещё и присутствие тех самых жрецов дионийцев из дальнего королевства Кезохи, которые каким-то образом сумели влить кровь в тело нашего Виктора. По крайней мере, он теперь хоть дышит более равномерно и уже не так бледен, как в первые часы. А совсем недавно что-то пытался шептать твоей дочери.
   - Как у него с ногами? - задавая этот вопрос, короля с горечью заметил то движение, с которым Роза постаралась забинтованными пальцами утереть непроизвольные слёзы. Словно не желая вспоминать о грустном, его мать стала отвечать ещё более тихим шёпотом:
   - Вот с ногами у него вообще плохо. Левую ступню не удалось пришить на место, так что, скорее всего она у него отсохнет. Возможно, и ногу придётся отрезать по колено, если начнётся гангрена. Правой ноге досталось значительно меньше, но если припомнить, что он и раньше на неё опирался с трудом...
   - Понятно..., а лицо и рёбра?
   - Тоже мало приятного. Порванные мышцы под предплечьями со временем могут не так срастись и принести частичный паралич рук. Ну а дополнительные несколько шрамов лица на общем фоне других ран и упоминать не стоит.
   - Какая жалость, - с отчаянием протянул Гром, косясь глазами в сторону старшей дочери, - И ничего больше для него не удастся сделать?
   - Врачующие жрецы из монастыря-твердыни Дион помалкивают. Говорят что им надо посоветоваться с больным. Остальные врачи думают. Да и во все соседние стороны разослали посыльных. Обещали собрать всех знахарей, колдунов и прославленных медиков, но вот поможет ли это...
   Сын с матерью многозначительно переглянулись и вообще перешли на елё различимый шёпот:
   - Ну а как Роза?
   - Хм! - Линкола с гордостью взглянула на свою старшую внучку, - Ведёт себя как истинная принцесса! А уж командует всеми! Но любой человек всё равно теперь на неё смотрит с обожанием и восторгом.
   - Да уж! Мне самому до сих пор не верится, что именно ей удалось спасти Виктора. Полёт на дельтаплане навсегда во всех подробностях останется в моей памяти. Я когда за ним наблюдал, то от переживания бинокль чуть себе в голову не вдавил...
   - Чего вы там шепчетесь? - довольно громко и строго спросила Роза у своего отца.
   - Да тише ты! Разбудишь ведь! - всполошилась её бабушка.
   - Ничего, Виктору и так не спится, и он давно хочет услышать последние новости. Даже мне нашептал несколько вопросов. Так что, папа, можешь говорить громко и отчётливо.
   - Ты уверена? Неужели он не спит? - Гром Восьмой подошёл к кровати с раненым, в сомнении присмотрелся к узким щёлкам в бинтах, уселся на стул и только тогда пожал плечами: - Ладно, хотя ничего важного пока сказать не могу. Тело Гранлео так до сих пор и не нашли, хотя всех на него похожих воинов раскапывают из мула, достают из луж и свозят на центр долины Покоя. Постараемся завтра сделать опознание, хотя от тысяч тел - остались только измочаленные, обезображенные останки. Удалось отыскать или захватить большую часть обоза и многие личные вещи императора. Его огромный шатёр при отступлении успели подвергнуть разграблению сами Львы Пустыни, что, в общем-то, показалось нам очень странным. Похоже, вся личная гвардия императора выстроилась для создания коридора среди войск и в подавляющем большинстве погибла. Наладить дисциплину и сохранить наивысшие ценности в ставке - было некому. Особую ценность представляют подробные карты всех частей материка и в частности имперской столицы. Сейчас это всё раскладывают и изучают в одном из соседних залов.
   Король сделал паузу, вопросительно поглядывая на дочь. Когда та кивнула, подтверждая, что Менгарец внимательно слушает, описание создавшейся обстановки продолжилось:
   - Теперь о боевых действиях. Наша северная группировка войск Союза Побережья выдержала удар прорывающихся к себе домой остатков имперских Львов Пустыни. По докладам, поступившим на данное время, никому из окружения вырваться не удалось. Зато в южном направлении совершенно для всех неожиданно вдоль моря прорвался трёхтысячный, закованный в железо, кавалерийский резерв Гранлео. Наши союзники просто не смогли задержать яростный поток этой стальной лавины. Поражает состав этого резерва: отборные рыцари в доспехах, кони прикрыты защитными попонами! Мы до сих пор и не представляли, что у Сангремара имеются такие воинские подразделения. Видимо рыцарство предназначалось для прикрытия с южного фланга, а потом оказалось отрезанным от севера потоком воды. Вследствие чего вышедшая из берегов река отрезала им путь на север, и они решили просто уйти таким образом в другую сторону. Будем надеяться, что у русла реки Хаваси их обязательно остановят, а там и наши кавалеристы догонят, завяжут с ними бой. Но ведь могут эти рыцари и дальше вдоль берега прорваться, если хоть один мост захватят. Трудно представить, как они собираются в дальнейшем уйти от погони вдоль всего побережья, но на запад срочно двинулись наши подразделения горных егерей. Наверняка они достигнут западного берега Первого Щита гораздо раньше имперского резерва.
   Невзирая на свой юный возраст, Роза покивала, смешно копируя солидность своей бабушки:
   - А что слышно про корабли королевства Гачи?
   - По договорённости они уже завтра должны вывести десяток яхт и фрегатов в открытое море. Опять-таки, если этим планам не помешают проклятые рыцари. Но узнаем мы об этом только послезавтра, - король чуть подался вперёд, - Почему он об этом спрашивал?
   - Говорил, что это очень важно. Надо немедленно выяснить причину запрета на плавание по Речному проливу и тщательно обследовать как можно большее водное пространство. В идеале: немедленно наладить регулярное судоходное сообщение со Вторым Щитом через воды Речного пролива.
   - С этим должны справиться люди барона Эдмонда, у них уже заготовлены целые стаи почтовых голубей, которые погрузят на яхты. Что ещё?
   - Напомнил о немедленном начале строительства первой крепости на берегу моря.
   - Там тоже задержки не будет. Уже завтра начнётся строительство в намеченном месте.
   - Очень настаивал на подробных допросах всех пленных, - деловито перечисляла принцесса. - Особенно тех, кто вхож в столицу и окружение императора. Важно выяснить всё о сути святынь Гранлео, о его интимных местах отдыха и нанести на карту Шулпы все точки, куда посторонним вход воспрещён.
   - Немного преждевременные действия..., но я распоряжусь.
   - Возможно, тайные места имеются и вдали от столицы Кровавого Моря. Об этом надо узнать заранее.
   - Тоже выясним..., - Гром Восьмой заметил, как пальцы левой руки Виктора требовательно пошевелились. - Что он ещё хочет спросить?
   Роза прильнула ушком к белым бинтам, и глаза её стали расширяться от удивления:
   - Виктор требует немедленно собрать все воинские силы и двигаться к империи Сангремар. Не через две недели, как планировалось раньше, а уже через три дня. Вперёд отправить мощный кавалерийский кулак для захвата и последующего удержания моста через пролив Стрелы. Без этого весь поход может оказаться под угрозой. Надо как можно быстрей нанести окончательный удар по их столице Шулпе. Не допустить разрушения дворца Гранлео и взять под охрану все самые важные объекты в первый же день оккупации. Виктор очень надеется, что это поможет раскрыть тайну долголетия династии Гранлео. Говорит, что только там у него появится единственный шанс...
   - На что именно? - воскликнула Линкола, приблизившись сзади к сыну и положив ему руки на плечи. Её внучка опять надолго прислушалась к неслышному для всех шёпоту:
   - Шанс - не превратиться в калеку. Он всё о своих ранах слышал и не хочет таким ущербным оставаться до конца отмерянных для него лет.
   - Мы ведь и так планировали атаковать Шулпу, - стал сердиться монарх Чагара, - Но войска тоже надо подготовить к дальнему походу. К чему такая спешка? Да и вообще, это уже не его дело. Пусть себе пока лежит и набирается сил. А вот когда мы вернёмся с окончательной победой...
   - Нет. Виктор настаивает на том, чтобы его сразу повезли с собой.
   - Как?! В таком виде? Да он с ума сошёл!
   Тут и Линкола переполошилась, нависая над Монахом рядом с внучкой:
   - Может ты чего не расслышала? А может он вообще бредит после удара лицом о камни? - заметив, как дёрнулась Роза от возмущения и набирает воздуха для возражений, поспешно добавила: - Не всегда бредит, а иногда! Вот как в данном случае с поездкой.
   - Бабушка! Наверняка он знает, что говорит..., - очередные движения пальцев заставили склониться принцессу над раненым. Некоторое время она не дышала, вслушиваясь в шёпот, а потом выпрямилась: - Говорит, что ему очень мешают пропитанные толстым слоем заживляющей мази бинты. Но завтра перед обедом, а вернее уже сегодня, врачи обещали их снять и вот тогда он вам всё дотошно растолкует. В данный момент он очень устал и просит разрешения поспать.
   - Да что там, какое разрешение! - отмахнулся Гром Восьмой, вскакивая на ноги. - Имеет право спать, когда только вздумается. Да и нам надо хоть немного вздремнуть за оставшиеся до рассвета часы. Все по своим комнатам! - Затем более строго посмотрел на дочь, которая и не вздумала пошевелиться: - Тебе особое приглашение нужно?
   - Да я и здесь...
   - Прекрати! За ним есть, кому присмотреть! Забыла, как он мне советовал быть с тобой построже? Действительно, мне следует прислушиваться к умным советам, не дело принцессе становиться сиделкой.
   - А если он мне очень..., - начавшая было весьма решительно, Роза запнулась на последнем слове, и её отец этим же и воспользовался:
   - Тем более! Он бы твоё поведение не одобрил. Свой долг выполнила, подвиг совершила - теперь просто обязана отдохнуть, как следует, и набраться сил для завтрашних событий. Я ведь со всеми проблемами в одиночку не справлюсь.
   Принцесса и в самом деле выглядела очень усталой, но всеми остатками воли и упорства пыталась показать свою независимость и глобальную необходимость. Хотя намёк отца на предстоящий допуск к управлению королевством ей очень пришёлся по душе. Окинула всё помещение хозяйским взглядом, поправила уголок одеяла и только тогда с независимым и гордым видом двинулась к выходу впереди любовно улыбающейся бабушки.
   Гром Восьмой вышел последним, и уже запуская к раненому сиделку и врача, многозначительно проговорил:
   - Глаз с него не спускайте!
  
   Виктор проснулся, когда солнце уже поднялось довольно высоко и своими лучами заливало его больничную палату. Первым делом прислушался к ощущениям собственного тела. И эти ощущения ему очень не понравились. Трудности при дыхании и невозможность пошевелить скулами не слишком расстраивали. Верилось, что это явление временное. Зато жгучая, пульсирующая боль под мышками и в стопе левой ноги, напомнила сразу о подслушанных вчерашних разговорах. Практически все врачи уверены, что он останется почти полным инвалидом. Правая рука и прежде была мало управляемой. Но вот если ещё и левая рука перестанет слушаться как следует, то при всём желании он даже на костылях передвигаться не сможет. Представить же себя в инвалидной коляске - для Виктора казалось смерти подобно.
   Поэтому он всеми силами поддерживал в себе только одну шальную мысль, которая в разных вариантах уже несколько раз обсуждалась с лицами приближёнными к монарху Чагара:
   "Гранлео не могли жить в здешних условиях так долго и оставаться при этом в идеальном состоянии без определённых высокотехнологических медицинских приспособлений из других миров. Наверняка - они потомки высокоразвитой космической цивилизации, и их предки попали на эту планету в результате стечения каких-либо экстремальных обстоятельств. Только аварийный корабль или спасательная капсула могли не только не разбиться, а после вполне удачной посадки ещё и сохранить в своём нутре массу полезных и весьма необходимых для продления жизни устройств. Многофункциональные реакторы в щадящем режиме могли работать тысячелетия, так что энергии хватит надолго. Если припомнить все современные аппараты из моего мира, то чего там только не было. Мне раньше везло, но я точно помню по рекламным аннотациям: любой перелом кости устранялся в специальных камерах за одни сутки, сращивание порванных или порезанный тканей - и того меньше. Причем после лечения, даже шрамов не оставалось. А если ещё припомнить молекулярный омолодитель, который раз в месяц за пару часов вычищал из тел стариков устаревшие и отмершие клетки, то сразу становится понятно отменное здоровье императоров Сангремара. Есть, есть у них нечто подобное!
   Но! Надо спешить туда немедленно. Ведь после гибели последнего императора, в Шулпе начнётся такое кровавое побоище за власть, что могут уничтожить в угаре междоусобиц любые святыни. А может и храмы или личные апартаменты разнесут по камешку, в которые вход посторонним ранее был строго воспрещён. Причём искателей сокровищ или ниспровергателей культа предыдущего владыки не остановит даже смерть собственных сторонников, которые попадут под лазерные лучи автоматических пушек охраны. То, что пушки, парализаторы и гибельное излучение там будет - сомневаться не приходится. Иначе Гранлео ни за что бы не оставил свою гарантию долгожительства без должной защиты. И что получается в итоге? Только одно: я прав! Следует отправляться с армией немедленно. Без меня никто не сможет преодолеть современные защитные системы высокоразвитых галактических устройств. Пока они что-то отыщут, пока будут тратить время на попытки взлома, пока вынужденно вернутся за мной.... Да и последующее моё путешествие будет не таким стремительным как при наступлении с армией. Мало того, кости начнут срастаться неправильно, ногу могут отрезать вообще и потом уже никакие вселенские устройства мне не помогут. Значит - решение принято. Осталось только продумать, каким образом мне перенести такое нелёгкое для расшатанного здоровья путешествие? Лучше всего на самолёте, да где его взять? А воздушный шар, так построить и не успел.... М-да, задачка будет посложней, чем уничтожение войска вместе с императором Гранлео..."
   Раздумья прервал шум шагов входящих людей, а потом и перешёптывания с сиделкой. Правая рука у Виктора в данный момент слушалась сравнительно больше, поэтому он сразу пальцами дал знать, что не спит и просит как можно быстрей снять бинты с лица. Тотчас около десятка рук занялись его искалеченным телом, очищая и омывая лицо, меняя перевязки на ранах и делая локальные массажи на здоровых участках.
   Радуясь, что хоть глаза у него не пострадали и язык вполне сносно ворочается, Святой Монах внимательно рассматривал своих врачевателей, и при первой же возможности задавал вопросы. Отвечали на них, да и вообще руководили всеми действиями своих коллег, два седобородых старца. Те самые знаменитые врачи, которые добрались в столицу Чагара только накануне великого сражения и встретиться пришельцу с ними раньше не удалось. Звали их Тернадин и Фериоль. По всеобщему мнению, именно в высокогорном королевстве Кезохи остался единственный на материке монастырь-твердыня, в котором сохранились какие-то знания о древней медицине этой планеты. Добраться до этого монастыря не смогли даже настойчивые Львы Пустыни, но и никогда прежде обитатели неприступной твердыни не выходили в большой мир. Если кто из людей, дошедших к его стенам нуждался в помощи, то его обязательно излечивали. Только вот добраться туда и здоровому человеку считалось весьма проблематично.
   Когда образовался Союз Побережья, предусмотрительная и мудрая Линкола посоветовала отправить в монастырь посланников и выяснить позицию отгородившихся от всего мира отшельников. Может и совет какой-нибудь выслушать. На большее и не надеялись, поэтому приятной неожиданностью оказалось сообщение, что два жреца направляются в Чагар с рабочим визитом. Можно сказать, что оба старца успели вовремя и своими знаниями, таинственными умениями и невероятным опытом спасли тяжело израненного, потерявшего большое количество крови, Виктора.
   Но вопросы они отвечали без всякой деликатности или жалости, с завидной очерёдностью, никогда не поправляя, и не перебивая друг друга. Самый основной вопрос, Виктор задал после очередного тщательного осмотра его пострадавшей ступни:
   - Я вчера слышал, что ходить уже не смогу. Может, сегодня чем-нибудь порадуете?
   - Можем и порадовать, - медленно проговорил один из старцев, - Благодаря нашему присутствию мы можем заметить гангрену сразу. Поэтому не придётся резать ногу по самое колено, достаточно ликвидировать только ступню.
   - Кхе, кхе! Порадовали.... Но хоть есть один шанс, что я смогу ходить без костылей?
   - Конечно, - подтвердил с полным равнодушием второй старец. - Если правильно сделать ампутацию ступни, и хорошо заживить культю, то впоследствии можно соорудить специальный протез. Танцевать ты на нём не сможешь, но передвигаться - вполне.
   - И как я буду выглядеть: хромая на левую и подволакивая правую ногу?
   - Намного лучше, чем безногий инвалид, передвигающийся на маленькой тележке с помощью утюжков.
   - Однако! - воскликнул Виктор, не сумев сдержать волну дрожи, прошедшую по всему телу. Явившаяся перед глазами картинка могла лишить радости жизни кого угодно, - Умеете вы утешать...
   - Жалеть и утешать - надо слабых духом и стремящихся к смерти, - важно изрёк один из жрецов, которого звали Фериоль. - Тебе это не грозит.
   - Откуда вы знаете? - в данный момент пришелец настолько явственно припомнил все свои прежние горести и неоднократное желание умереть, что голос его сорвался.
   - Видим по твоему теперешнему состоянию. Умереть тебе не страшно, тебе просто невыносимо чувствовать себя калекой. Но даже если и такое случится, ты не бросишься от горя в пропасть, а продолжишь идти к новым целям.
   - Если бы так всё было просто.... Ладно, тогда что вы мне посоветуете в моём данном положении: я должен отправиться с армией в поход в империю Красное Море. Как это сделать?
   - Через месяца полтора, ты вполне сносно сможешь передвигаться верхом.
   - Я выезжаю через два, максимум три дня.
   - Дальновидный расчёт, - кажется, жрец Тернадин позволил себе некое подобие улыбки, - Верхом глупости, было бы выехать сегодня.
   Его коллега пожал худыми плечами:
   - Хотя особо никакой разницы я не вижу. Что завтра, что сегодня...
   Виктор грустно чмокнул опухшими губами:
   - Да нет, сегодня никак не успеем. - Затем осторожно пошевелил не менее распухшим носом. - Но я вас готов на коленях умолять: что-нибудь за два дня придумайте. А? Я серьёзно! В Шулпу мне надо войти вместе с войсками Побережья.
   Оба старика надолго уставились друг на друга, и уже только одно это их упорное молчание могло означать, что придумывать им нечего. Но вместо печального отказа, последовало требование открыть все карты:
   - Насколько мы понимаем, у тебя есть какие-то соображение, по которым ты так стремишься в Шулпу. Чтобы продумать и рассчитать нашу помощь мы должны знать все эти твои соображения в мельчайших подробностях.
   Требования жрецов были совершенно справедливы. Поэтому вначале для уменьшения ненужных слухов среди народа, все сиделки и помощники врачей были выдворены из помещения. Затем Виктор взял клятву с седобородых стариков о молчании и подробно пересказал суть своих размышлений. Приоткрыв заодно завесу и над своим появлением в этом мире. После такого рассказа оба слушателя подрастеряли свою невозмутимость, с явным оживлением задавая массу уточняющих вопросов. Под конец они и сами разоткровенничались:
   - В нашем монастыре сохранены настолько древние книги, что за все исторически обозримые века нашим переписчикам и исследователям так и не удалось расшифровать загадочную письменность. Причём в этих книгах не только тексты, но и рисунки, схемы и чертежи странных, совершенно непонятных устройств.
   Теперь уже и пришелец от возбуждения предпринял попытки усесться на кровати:
   - Почему вы раньше об этом молчали?!
   - А кому было рассказывать? - удивлялся один из старцев, подкладывая подушки раненому под спину. - Да и выносить подобные раритеты за стены нашей библиотеки, никому не позволено.
   - Хотя порой мы допускали к этим книгам и других исследователей из большого мира, - второй старик тоже с удивительной силой в его щуплом теле, помогал усадить Виктора удобней. - Но таких посетителей на моём веку я могу перечислить на пальцах одной руки. Они тоже ничего в тех книгах не поняли.
   - Но откуда и как могли появиться в монастыре эти книги?
   - Никто не ведает. Первые наши летописи датируются двенадцатым веком от сегодняшнего времени, но уже тогда и сам монастырь стоял, и библиотека существовала. По некоторым преданиям и легендам прежние обитатели нашей твердыни все до единого умерли от таинственной болезни, а их тела бесследно исчезли. Это трагедию осознали только через несколько лет, а вот вновь заселили монастырь спустя лишь многие десятилетия.
   Пришелец из иного мира озадаченно поморгал веками:
   - Придётся мне лично, и как можно скорей навестить вашу твердыню. И очень страстно хочется надеяться, что я в этих книгах хоть что-нибудь пойму. Мне разрешат вход в библиотеку?
   - Никто не посмеет отказать Монаху Менгарцу.
   - Уже хорошо, что хоть прозвище помогает, - скромная улыбка у раненого явно не получалась. - Но давайте вернёмся к моим ногам. Вернее к моей возможности отправиться с армией. Мои планы и надежды вы теперь знаете, осталось услышать вердикт вашего консилиума.
   При его последних словах в палату вошла принцесса Роза. При виде опухшего, покрытого кровавыми корками лица Виктора, она непроизвольно и резко втянула в себя воздух, а глаза у неё застлались слезами сочувствия и переживания. Но когда она рассмотрела, что раненый уже находится в полулежащем положении, то заметно обрадовалась:
   - Тебе уже легче?
   - Завтра выписываюсь из госпиталя, - попытался пошутить пришелец. - А сегодня попробую прогуляться.
   Девушка недоверчиво повернулась к старцам и только после того как обменялась приветствиями, грустно улыбнулась:
   - Раз он шутит, значит и в самом деле идёт на поправку.
   - Каждая шутка имеет под собой реальные основания, - изрёк один из жрецов, подвигая стул усаживающейся принцессе. - Вполне возможно, что ваш Монах Менгарец и в самом деле сможет пройтись уже сегодня.
   От услышанного предположения, Виктор стал заикаться:
   - Продолжайте, пожалуйста! И как можно подробнее!
   - Хорошо, сейчас мы всё подробно расскажем. Но вначале у нас есть парочка условий и несколько весомых предупреждений...
   - Согласен на всё! - даже не дослушав, воскликнул раненый. Тогда как её высочество проявило не свойственную юности осторожность:
   - Смотря, какие условия?
   - Первое: мы тоже отправляемся с армией на захват Шулпы.
   - Без проблем, - выпалил Виктор.
   - Второе: если Шулпу удастся захватить без тотального уничтожения, мы бы тоже хотели участвовать в изучении найденных устройств. Если они конечно, отыщутся...
   - Только буду рад иметь рядом с собой таких помощников. Какие ещё условия?
   - Остались только предупреждения. То что мы хотим предложить, нами очень мало изучено в связи с нашими минимальными контактами с большим миром. Описания и рекомендации у нас имеются очень обширные, а вот личного опыта - никакого. Подобный метод больше всего чреват тем, что имеет свои временные ограничения, и после определённого срока, применить его повторно на одном и том же человеке - нельзя. То есть весь осознанный риск будет лежать только на тебе.
   Виктор переглянулся с принцессой и попытался пожать плечами, что у него не слишком получилось из-за травмированных подмышек:
   - Понятно. Но хотелось бы узнать об этом методе более подробно. Надеюсь, мои раны ещё какое-то время вытерпят без кардинального вмешательства?
   Оба старца синхронно кивнули и, дополняя друг друга, стали описывать одно из чудес этого мира, доселе никому кроме обитателей далёкого монастыря неизвестного.
   Оказывается в монастырском саду, растёт одно волшебное дерево под странным названием гарбена. По сведениям, ничего подобного нет больше на всей планете. Видимо уникальное растение досталось в наследство от прежних, незнамо как умерших обитателей. Как и некоторые записи, благодаря которым удалось восстановить весь процесс изготовления определённой массы, которая имела название "желе гарбены". Получалось желе после варки крупных семян прямо с кожурой в определённом и довольно сложном химическом составе. Причём урожай с дерева удавалось снять только один раз в три года: один год гербена "отдыхала", а второй - просто цвела.
   В дальнейшем пересказе превалировали сложнейшие медицинские, химические и магические термины здешнего мира, но суть воздействия на организм человека Виктор уловил сразу. По крайней мере здешнее колдовство имело под собой вполне крепкую научную основу. В больших галактических цивилизациях нечто подобное называлось "живыми ботами с твёрдой генетической памятью", когда невероятно активные полуживые существа, внедрённые в организм, восстанавливали порванные ткани, сухожилия и сращивали кости в любых полевых условиях. То есть для лечения не было нужды в огромных и энергоёмких медицинских агрегатах. Процесс выздоровления при этом растягивался на несколько дней, но сути это не меняло: с момента введения ботов внутрь даже простым заглатыванием, пациент переставал волноваться о своём будущем. Боты стоили фантастически дорого, но зато решали любые проблемы со страшными ранами и переломами.
   Только вот разница между панацеей из технически развитых миров и желе гарбены местной планеты - была огромна. Вернее здешнее желе выполняло только первую функцию своего предназначения: создавало синоптические связи между повреждёнными органами и временно подменяло все эти органы созданным силовым полем. Жрецы, конечно, это самое поле называли несколько иначе, акцентируя на то, что здесь замешаны истинно магические, волшебные силы пространства. Да только пришелец прекрасно понимал, что любое колдовство современная наука может разложить по полочкам и использовать по назначению. И прекрасно понял, что желе гарбены - просто сильно недоработанный медицинский препарат. Те самые боты, которые временно восстанавливали тело, а ещё вернее, заменяли место ранения неким ментальным заменителем, по заложенной программе генетической памяти. Но в данном случае, для решения всех бед Виктора, на лучшее и уповать не приходилось.
   По утверждениям старцев, достаточно было обложить повреждённое место толстым, желательно до пяти сантиметром слоем желе, чтобы через парочку часов раненый восстановил деятельность повреждённого органа. Например: если воину в сражении полностью раздробили локоть, то практически вся рука, ниже раны, в обычном случае подлежит ампутации. Тогда как наложенная на изувеченный локоть панацея из гарбены, уже через два часа полного покоя застынет, станет упругой и эластичной, и восстановит умение этой руки не только кушать или писать, но и сражаться с прежним умением. Правда придётся это делать в толстой постоянно поскрипывающей повязке, закреплённой резинками из местного аналога каучука. Казалось бы - волшебство, лучше не придумаешь!
   Но вот дальше процесс восстановления прекращался полностью. Мало того, ровно через месяц желе гарбены переставало действовать, практически отмирая как иссохший орган. Его следовало немедленно удалять с повреждённого участка во избежание резкого загнивания в контакте с остальной плотью. А в момент аккуратного удаления отработавшей свой срок панацеи, глазам врачей открывалось точно такое же, ужасное ранение всё того же раздробленного локтя. И рука вновь переставала повиноваться, годясь только к ампутации. Мало того, совершенно свежая, казалось бы сегодняшняя рана, начинала прогрессировать в омертвении тканей и костей раза в три быстрей. А повторное наложение спасительного желе, как упоминалось неоднократно, организмом больше не воспринималось. Только на один раз в жизни, и если необходимо, то на все раны одновременно.
   По утверждениям врачующих жрецов достаточное количество желе гарбены у них имелось с собой.
   Странно, таинственно и рискованно..., но! Для пришельца подобное средство давало тот самый единственный шанс не остаться калекой в этом мире. Не навсегда конечно, оно предоставляло желанную отсрочку только на один месяц. Но с другой стороны, можно было воскликнуть и по-другому: "На целый месяц!". Да за это время, что угодно произойти может. Ну а уж потом, если завоевание Шулпы не состоится, или ничего в тайниках покойного императора найдено не будет, можно и про ампутацию подумать. Поэтому Виктор без колебаний дал своё окончательное согласие и приступил к уточнению деталей:
   - Но как вы закрепите повязку на моей стопе?
   - Наденем сапог гораздо большего размера. Когда желе равномерно застынет вокруг ступни, ты станешь даже выше на несколько сантиметров. Рекомендуем ту же самую процедуру совершить и с правой ногой.
   - Зачем?
   - Для уравнивания походки. Ко всему прочему ты этот месяц и правой ногой будешь владеть как здоровой
   - Прекрасно! Но..., как я буду снимать сапоги при необходимости?
   - Да никак. Месяц перетерпишь. Тем более что застывшее желе гарбены само по себе поможет выводить пот наружу. То есть ты сможешь смело купаться прямо в сапогах. И не сомневайся, сам не заметишь, как привыкнешь.
   - Поверю на слово. Только как быть с подмышками?
   - Точно так же. Только вместо сапога мы сошьём тебе специальную курточку из тонкой кожи. Расставим твои руки в стороны на два часа, и залитое внутрь курточки желе сделает тебя на месяц здоровым. Кожаное изделие прикроет твоё тело почти до живота, плечи до шеи и руки по локоть. В итоге ты будешь смотреться как перетренировавшийся акробат с очень развитой мускулатурой.
   - Может ещё и сила увеличится? - хмыкнул Виктор.
   - Ещё как! И зря смеёшься! - возмутился один из старцев. - Ведь желе гарбены пусть и временно, но чудесным образом воссоздаёт именно те мышцы, которые должны быть у здорового и правильно развитого человека конкретного возраста.
   А другой старец демонстративно ущипнул пришельца за свисающую складку кожи на дистрофически выглядящем бицепсе:
   - Вижу ты совсем не следил за своим телом.
   Так стыдно Виктору ещё не было никогда в жизни. Он прямо весь порозовел от резкого притока крови к лицу. Если бы хоть не в присутствии Розы это было сказано!
   Только вот старшая наследница короны думала совсем иначе и с трясущимися губами встала на защиту Святого Монаха:
   - Когда же ему было следить за собой, если он последние два года спал по два, максимум три часа в сутки?! Да его порой силой приходилось заставлять покушать! Чуть не с ложечки кормить!
   Раненый покраснел от этих напоминаний ещё больше, тогда как оба жреца лишь хитро улыбнулись да согласно кивнули головами:
   - Приносим извинения, ваше высочество! Мы никого не хотели обидеть, - сказал Фериоль, а Тернадин его сразу деловито дополнил:
   - И нам надо поспешить к приготовлениям. Необходимы лучшие мастера-сапожники, швеи и кожа лучшей выделки. Распорядитесь, пожалуйста.
   По поводу распоряжений Роза никогда не допускала промедлений. Помчалась впереди седобородых старцев из палаты и те вскоре получили всё необходимое. Когда же она вернулась к раненому, тот выглядел бледным, как и раньше, но зато с горящими от возбуждения и предвкушения глазами:
   - Вот так чудеса! Твоя бабушка просто провидица, что догадалась послать за этими жрецами. Представить трудно, но я им полностью доверяю и уже прямо сейчас готов попробовать пробежаться в их сапогах! Вот твой отец удивится, когда увидит меня в своём кабинете.
   - Не знаю, мне трудно в такое поверить, - призналась девушка, вновь усаживаясь возле кровати. - Такого не бывает...
   - О-о-о! Даже самые умные люди моего мира не знают всего, что бывает или не бывает. Совсем недавно ты и в порох не верила, и в дельтаплан.
   - Нет, в это я сразу верила, потому что это ты делал и показывал. Но откуда подобные чудеса на нашей планете могли взяться?
   - Могло и от прошлых цивилизаций остаться. Я ведь тебе рассказывал, как порой многие звёздные системы в результате непредвиденных катастроф или болезней скатываются на край дикости и первобытнообщинного строя. И им приходится потом заново стремиться к вершинам космической экспансии. Скорей всего и здесь происходило нечто подобное. Как только вернусь из похода на Шулпу, сразу отправлюсь со жрецами в Кезохи, в их монастырь.
   - Ты вначале выздоровей, - практично напомнила Роза, хмуря свои брови от интенсивных размышлений. И возможное направление этих размышлений Виктору не понравилось:
   - А ещё лучше давай сделаем так, пока мы наведаемся в империю, ты с отрядом егерей совершишь путешествие в монастырь сама и всё там хорошенько осмотришь. Если сама прочитать не сможешь, то тщательно скопируешь несколько текстов...
   - Не выйдет, - строго перебила девушка.
   - Почему? Ты ведь отлично знаешь теперь общегалактическую письменность и сможешь даже общаться на среднем уровне.
   - Да нет, тексты скопировать у меня талантов хватит, - с ехидством продолжила Роза, - Вот только вначале, надо империю победить. Поэтому я иду с армией.
   - М-да? А кто останется здесь помогать...
   - Её величество Линкола и сама прекрасно со всем справится, - с пафосом воскликнула девушка, гордо приподнимая подбородок. - Или ты сомневаешься в умениях моей бабушки править королевством?
   - Как можно! А..., отец знает?
   - Конечно. Я совсем недавно его встретила и потребовала пять самых лучших лошадей для моих фрейлин. Ну и вдобавок две большие повозки для личных вещей и багажа. Хорошо что моя подруга, дочь генерала Тербона, мне подсказала заранее этим обеспокоиться.
   Виктор продолжал смотреть на свою собеседницу с недоверием:
   - И как отреагировал на твоё требование его величество Гром Восьмой?
   - Нормально, - пожала плечиками принцесса, хотя в её глазах так и прыгали весёлые искорки, - Даже обрадовался. Закричал "У-у-у...!" и вприпрыжку скрылся за ближайшим поворотом дворцового коридора.
   От явственно представленной картинки, довелось израненному пришельцу давить в себе позывы душащего смеха. Потому что рассмеяться от всей души не давала ноющая от боли грудь.
  
   Через несколько часов необходимые приспособления и вещи были приготовлены. Вокруг переоборудованного кресла жрецы расставили на столах кувшины с бирюзовой, подрагивающей от сотрясания субстанцией, деревянные лопатки и аккуратно разложенную одежду. Хоть как ни хотелось принцессе Розе присутствовать при намечающемся действе, но выйти пришлось. Потому как раненого на этот раз раздели догола.
   Затем два дюжих санитара приподняли Виктора и усадили на высоко поднятое сидение. Глядя на свою распухшую, изуродованную ступню, он в сомнении стал покусывать губы:
   - Да я от боли загнусь, но всё равно ногу в сапог не засуну...
   - По этому поводу не переживай, - стал уверять один из старцев. - В первые минуты соприкосновения с желе, данный участок тела становится совершенно нечувствителен. И как раз в этот короткий момент нам надо постараться протиснуть ступню в голенище. Конечно, болевые ощущения всё равно останутся, но постарайся терпеть и делать всё, что мы прикажем.
   Второй старец поднял вверх указательный палец:
   - Учти: на все фиксации нам надо потратить не более десяти минут общего времени. Если где не успеем - на том месте желе гарбены уже не приживётся. Готов?
   Глядя на огромные полусапожки, которые мог бы на свои ножища сорок девятого размера напялить великан, пришелец вспомнил о другом:
   - Как я теперь буду подштанники ..., и прочее одевать?
   - Разве это проблемы? Ведь существуют завязки и пуговицы. Портные потом на тебе всё подгонят.
   - И то, правда. Ух! Теперь готов!
   Кажется врачующие жрецы и сами сильно переживали о результатах предстоящего действа. Они ещё раз вначале всё окончательно просчитали, измерили, а только потом решительно взялись за деревянные лопатки. Первым делом заполнили примерно на четверть объёма подготовленную обувь, а затем толстым слоем нанесли желе на обе ступни.
   Уже на второй минуте Виктор ощутил как стреляющая и ноющая боль успокаивается, становится затухающей. А пока его ноги держали санитары на весу, седобородые старцы с прежней интенсивностью наносили свою странно пахнущую мазь уже на подмышки, внутренние стороны бицепсов и грудь. Как только и там образовался толстый слой в несколько сантиметров, они вернулись к ногам и общими усилиями впихнули вначале левую, а потом и правую ногу. Резкая боль от развороченной левой ступни пробилась снизу в сознание раненого, но по большому счёту вытерпеть такое воздействие удалось почти без криков и сильных стонов.
   Так как пальцы ног и подошва оказались совершенно нечувствительны, то ноги постарались подвесить за голени и колени к тем самым приспособлениям, которые соорудили вокруг кресла. При этом старались добиться одного уровня, чтобы впоследствии не было хромоты из-за разницы в глубине погружения стоп в желе гарбены.
   После этого у монастырских кудесников осталось всего три минуты на верхнюю часть туловища. Если раньше Виктор вообще не мог шевелить руками, то теперь их безжалостно растянули в стороны и уложили на подпорки в виде креста. Анестезия гарбены и тут оказала положительное влияние. Затем застегнули вокруг груди нечто напоминающее огромный бюстгальтер, его края закрепили на руках поблизости у локтей и поспешно вывалили остатки желе прямо на кожаное внутреннее покрытие с двух сторон. И наконец приподняли импровизированный бюстгальтер наверх и закрепил с помощью повязок на шее и плечах.
   - Ох! Кажется, успели! - выдохнул Фериоль, один из врачей, хватая кусок бинта и вытирая бисеринки пота у себя на лбу.
   - Но мне грудь давит, - начал было жаловаться пришелец.
   - Помалкивай! - тут же строго одернул Тернадин, второй старец. - Постарайся дышать неглубоко, ничего не говори и вообще старайся не шевелиться. Два часа, думаю, выдержишь.
   Ничего не оставалось делать, как согласно кивнуть и трепетно замереть. Тем более что гамма получаемых ощущений всё время менялась. Причём неоднократно. От онемения переходила к пекущему до боли жару, затем в леденящую щекотку сменяющуюся странной вибрацией. После вибрации начиналось интенсивное покалывание сотнями иголочек одновременно, а потом снова начиналось онемение. Ну и всё это сопровождалось постоянными переживаниями об окончательном успехе.
   Все кто находился в палате, наверняка испытывали не меньшее волнение. На просмотр было допущено несколько лучших врачей Чагара и личный королевский врач. К тому же здесь продолжало крутиться несколько портных, со всем мастерством переделывая доставленные одежды. Ну и сами жрецы, хоть и были уверены в свойствах желе из гарбены, начисто потеряли свою обычную невозмутимость и степенность. Они больше всех прохаживались из угла в угол, постоянно давая советы портным, и чаще всех останавливались возле песочных часов, словно намереваясь ускорить движение мелких песчинок.
   Чуть позже Виктор сообразил, что лишними волнениями он только ещё больше удлиняет срок ожидания. Поэтому постарался переключиться на размышления о ближайших буднях. Конечно с учётом того, что он сможет передвигаться на своих двоих и владеть собственными руками с прежней ловкостью.
   "Первая победа над империей Сангремар получилась замечательной и впечатляющей. Теперь бы не сплоховать со второй. А какое у нас самое слабое место на втором этапе войны? Правильно: захват моста через пролив Стрела. Если мы его не захватим, то и столицы империи нам не видать как собственных ушей. И как назло Гром только высмеивал мои опасения, утверждая, что бронированная кавалерия сомнёт любое сопротивление. А ведь простая баррикада может легко задержать и утопить в крови любую атаку хоть конных, хоть пеших рыцарей. Если Львы успеют подтянуть достаточное подкрепление, то мы будем топтаться на нашем берегу до скончания века. Значит, следует подстраховаться неожиданным манёвром. Знать бы только каким? Пока ничего кроме ночного десанта с яхт и корветов на тот берегу в голову не приходит. В данном случае отсутствие флота даже у Гранлео не просто удивляет, но и настораживает. Может быть империя всё-таки имеет корабли, но держит их в закрытых портах? Будет очень печально, если они превосходящими силами выйдут навстречу нашей необученной морской флотилии и всех пустят на дно. И десантники погибнут, и первые корабли погубим. Какой выход? Только один: тщательно допросить всех пленных. И продолжать допросы во время всего продвижения армии. Хорошо что я успел составить свод простейших сигналов флажками и факелами для сообщение между морем и берегом. При подходе к мосту это обязательно пригодится.
   Помимо этого из пленных надо вытянуть и массу других сведений. Особенно - что в империи делают с рабами? По бытующему мнению их отправляют вглубь Шлема для работы на рудниках, выкорчёвке тропического леса, озеленению пустынь и осушению многочисленных болот. Но этого просто не может быть по простой логике. Ведь за последние столетия, имея такое количество рабов, империя в таком случае извела бы все свои леса, осушила все болота и добыла бы все полезные ископаемые. Судя по экономическому потенциалу прибывшей в Чагар армии - этого не происходило. Ничем особенным вооружение Львов Пустыни не отличалось. Разве что появление рыцарской кавалерии, могло обеспокоить кого угодно. Откуда эти рыцари взялись? Тоже вопрос не из простых, следовало бы выяснить как можно скорей. Скорей всего в тылы побережья ушла имперская элита, которая и много знает, и много стоит. Может и в самом деле Гром Восьмой прав? Не стоит оставлять в тылах такую живучую во всех отношениях группировку противника? Вдруг они решили нас обмануть, и уже сейчас возвращаются вдоль берега, или чуть глубже по суше обратно...?"
   Последнее предположение заставило Святого Монаха занервничать, что не осталось незамеченным. Один из седобородых старцев сразу приблизился:
   - Что-то беспокоит? Говори шёпотом.
   - Ещё как, - признался Виктор, - Но не со мной. Просто срочно нужен или сам король, или кто-то из его генералов. Пошлите посыльного.
   По счастливой случайности, где-то совсем рядом посыльный увидал проходящего Тербона, и со всей прытью бросился к нему:
   - Господин генерал, вас срочно хочет видеть Святой Монах.
   Тот даже не переспрашивая, сразу изменил свой маршрут и вскоре уже рассматривал странную конструкцию, в которой восседал обнажённый пришелец. Ещё и пошутил, топорща свои усища:
   - Ты ноги паришь, или гимнастикой занимаешься?
   - Думаю..., - буркнул Виктор. А когда Тербон наклонился, чтобы лучше расслышать тихий шепот, пересказал ему о своих сомнениях и добавил: - Если они вздумают прорываться обратно, то обязательно сегодняшней ночью. Нашу погоню, они могли пропустить, или вообще уничтожить. Время у вас ещё есть, поэтому на всех трёх возможных направлениях атаки установите баррикады из арматурных ежей. То же самое сделайте на обоих бродах.
   - Вдруг не успеем? - засомневался генерал.
   - Тогда они сомнут нашу северную группировку, прорвут кольцо и уйдут к Шулпе. Сам понимаешь, этого допустить нельзя.
   - Искать короля для доклада?
   - Только время потеряешь. Скачи со своими людьми немедленно.
   После поспешного ухода Тербона оставшиеся полчаса вообще пролетели незаметно. Но и потом врачи не разрешили вставать сразу и резко.
   - Вначале пусть тебя хоть приоденут малость.
   И только после облачения некоего подобия набедренной повязки, оба старца встали по бокам кресла:
   - Ну что, начнём с левой руки. - Сухие старческие, но вполне сильные пальцы стали массажировать руку ниже локтя и ладонь, разгоняя застоявшуюся кровь. - Теперь поднимай.... Отлично! Протяни перед собой, опусти на колено. Теперь правую руку...
   Получалось словно во сне: особой чувствительности не ощущалось, словно конечности принадлежали другому человеку. Но они тем не менее слушались и, что самое главное, не болели!
   О чём блаженным шепотом и поведал Виктор.
   - Можешь говорить в полный голос, - разрешили старики, подхватывая его под локти, - А теперь медленно, не спеша, начинаешь подниматься на ноги. Ну, смелей, опирайся на новые сапоги, не виси на наших руках! Раз подмышки у тебя не болят, то и в ступне боли не почувствуешь.
   Действительно, последнее напоминание позволило окончательно поверить в уникальное средство если не полного исцеления, то временного возвращения трудоспособности. Виктор выпрямился на ногах, без всякого стыда осознавая жуткую дрожь в коленках. Чуть постоял, привыкая, и с удивлением ощутил шевелящиеся в сапогах пальцы. Потом чуть пошатался, перемещая тяжесть тела с одной ноги на другую. Тщательно прислушался к получаемым ощущениям плоти. Несколько странные, словно сквозь вату, но эти ощущения вполне позволяли чувствовать мягкую подкладку из застывшего желе. Пусть и недоделанные, пусть не унифицированные боты здешнего мира действовали!
   И Святой Монах сделал свой первый шаг после ранения.
  
   Король Чагара стремительно походкой двигался по коридору своего дворца и прямо на ходу выслушивал доклады семенящих рядом адъютантов:
   - Её величество Линкола сейчас принимает послов западного побережья. Прибыли князья Селтери из Башни и герцог Вильямс из Саттарии. По их утверждениям войска обоих королевств уже сосредоточены у их союзника в Шаули и ждут сигнала к выступлению.
   - Отлично! Где моя старшая дочь?
   - Её высочество Розалия сейчас тоже находится на приёме.
   - Как здоровье Монаха?
   - По словам её высочества, ему сейчас мешать нельзя. Врачи пытаются его поставить на ноги.
   - Ха! Так и сказала: "на ноги"?
   - Так точно, ваше величество.
   - Чем занят генерал Тербон?
   - Вначале имел разговор со Монахом Менгарцем. Потом по тревоге поднял всех своих людей и помчался к морю.
   - Ага..., значит, и без меня справятся. Тогда осмотрим зал с самыми ценными трофеями, что достались от павшего императора. Всё готово?
   - Да, ваше величество. Всё разложено и изучается в малом банкетном зале.
   Вскоре монарх со своей свитой оказался в желаемом месте и с самым пристальным интересом принялся бродить между столов, выслушивая мнения и пояснения своих экспертов. Большинство найденных предметов составляли богатые кубки, инкрустированные драгоценными камнями, роскошные ткани и весьма диковинная золотая посуда. Редкостные вазы из полудрагоценного камня, десятки единиц оружия и некоторых приспособлений из металла. Пострадавшие во время грабежа сундуки, довольно много богатых украшений в виде колье, диадем, браслетов и колец, масса самой разнообразной мужской и женской одежды. Последняя деталь заставила короля вскинуть удивлённо брови:
   - Подтвердились данные по поводу наличия в стане императора наложниц?
   - Да, ваше величество! По утверждениям пленных, Гранлео сопровождало пятьдесят пять удивительно прекрасных наложниц, с которыми он никогда не расставался. Как только евнухи заметили идущую волну, они не стали спасать ничего из драгоценностей, а сразу усадили на коней женщин. И в первой группе остатков отборного войска пошли на прорыв. Сейчас они все находятся в окружении нашей северной группы войск.
   - Хм! Неужели они так прекрасны, что их пытаются спасти в первую очередь, да ещё и ценой собственной жизни?
   - По утверждениям пленных - да. Правда, простые воины чаще всего падали при виде наложниц на колени, а потом прислонялись лбом к земле, но некоторые всё-таки осмеливались подсматривать. Утверждают, что после такой красоты на других женщин пропадает всякое желание даже смотреть.
   - Где же он таких красоток отыскал? Неужели из отданных ему рабынь выбирал? - рассмеялся король, подходя к следующему столу и обеими руками приподнимая довольно тяжёлое изделие из металла. - Хм..., какое интересное изделие.... И где его нашли?
   Откуда-то сбоку вынырнул оружейных дел мастер:
   - В земле, среди обломков одной из высоких башен, построенных имперцами для штурма.
   - А это что такое?
   - Пока не знаем, ваше величество, но...
   - Гром! - по залу разнёсся всем хорошо известный голос Монаха Менгарца: - Пожалуйста, очень осторожно, не спеша положи эту вещь на место и постарайся медленно отойти от неё как можно дальше. Всех остальных это тоже касается. Только не ударь!
   Последнее предупреждение немного запоздало. После несколько жёсткого соприкосновения со столом, внутри странной штуковины что-то громко зашипело.
  
  
  

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ОПАСНОЕ НАСЛЕДСТВО

   Несколько мгновений все находящиеся в малом зале только оборачивались, во все глаза глядя на стоящего в дверях Виктора. Тогда как тот и дальше повёл себя несколько странно: сам ничком бросился на пол, продолжая орать дурным голосом:
   - Лечь! Всем лечь на пол и отползать от того стола! Если пойдёт дым - ни в коем случае его не вдыхать!
   Первым подал пример монарх Чагара. За них рухнули на пол и отпрянули в стороны от стола и все остальные. Не сплоховали и личные королевские телохранители, парочка самых искусных фехтовальщиков: они нависли своими телами над уползающим по-пластунски Громом Восьмым. Никто так и не понял, чего опасался Менгарец, но когда металлическая штуковина перестала шипеть и препротивно забулькала, общее движение из зала только ускорилось.
   Но больше ничего страшного или таинственного не произошло. Уже в боковом коридоре король поднялся на ноги и бросился к пришельцу, который со всей осторожностью теперь подбирался к углу, намереваясь заглянуть в зал:
   - Слушай, Монах, чего это твоя святость нас запугивать решила? На шутки потянуло?
   Виктор приостановился, озабоченно мотая головой. Его лицо всё ещё было жутко распухшим от недавних ударов об скалу, поэтому на его угрожающую мимику невозможно было смотреть без слёз.
   - Какие могут быть шутки с незнакомыми предметами! И ладно бы ещё находками занялись назначенные для этого специалисты, но зачем твоё величество туда полезло? Я ведь предупреждал!
   - Ладно, хорош на меня орать, - хотя при этом грубом окрике Гром улыбался до ушей и расставлял руки в стороны: - Но что я вижу?! Неужели тебя и в самом деле волшебники-дионийцы поставили на ноги?!
   - Глаза тебя не подводят...
   - И каким образом?
   - Они говорят, что с помощью магии. Но я тебе могу дать пояснения современными медицинскими терминами. Как тебя лучше устроит?
   - Да мне плевать на пояснения! Главное - что ты топаешь своими ножками и падаешь на пол как мои лучшие телохранители.
   - Ну, не преувеличивай. Тем более что данная мне подвижность тоже имеет свои законы с огромными минусами. Но об этом чуть позже. Дай мне разобраться с этой химической миной.
   Менгарец стал осторожно наклоняться из-за угла, пытаясь рассмотреть искомый стол, а монарх Чагара встал у него за спиной, озабоченно переспрашивая:
   - Химической миной? А что это такое?
   - О! Это очень мерзкая и опасная штука, - негромко отвечал Виктор, продолжая всматриваться, - Если она сейчас сработает, то из всего дворца придётся бежать без оглядки. Ядовитый газ будет здесь держаться несколько дней, а в самом худшем случае целую неделю.
   - Фу ты, напасть, какая! Где же мы тогда жить будем?
   - В твоём вопросе, основополагающее слово "жить". Или вернее: выжить. Тем более что послезавтра мы и так выступаем в поход, а оставшаяся челядь могла бы и в саду перекантоваться. Хм..., насколько мне отсюда видится, вроде пронесло.... Ну-ка, дай мне бинокль!
   Когда Монах получил требуемое из королевской руки, ещё с минуту всматривался в поверхность стола через увеличительные линзы прибора. Затем вернул бинокль и с облегчённым вздохом шагнул вперёд:
   - Кажется, нам повезло, мина оказалась без химического детонатора. Скорей всего внутренняя капсула должна быть где-то отдельно.
   Гром Восьмой тоже прошествовал за пришельцем без всякого страха, хотя остальным подданным дал знак оставаться на местах.
   - Откуда тебе знакомы эти мины?
   - Ты не поверишь, но в детстве я смотрел один древний фильм..., ну это такой спектакль на экране, я тебе рассказывал. Так вот там один из героев очень ловко уничтожил этими минами страшных монстров и таки добрался в итоге до спрятанных в глубоких подземельях сокровищ. Так что мои догадки по поводу Гранлео уже имеют первое, прямое подтверждение.
   Они подошли к столу, вся поверхность которого теперь была залита чёрной, неприятно попахивающей жидкостью. Мало того, чернота прямо на глазах проедала подстилку из кожи и деревянную поверхность под ней, выделяя при этом едкий дымок. Видя, что пришелец не обращает никакого внимания на мерзкий дымок, более свободно вздохнул и Гром:
   - Что за жидкость?
   - Не знаю. Наверняка какое-нибудь жутко кислотное вещество. И твоё счастье, что катализатора в мине не было...
   - А стол теперь только на дрова годится.
   - Нашел о чём жалеть! - шарящий взглядом по другим столам Виктор, громко хмыкнул: - Ну вот, и сердцевины с катализаторами нашлись.
   С другого стола он взял в руки небольшие цилиндрики и стал внимательно осматривать. Потом сделал пояснения:
   - Наверняка внутри другое опаснейшее вещество. По отдельности они опасности не представляют, а вот вместе.... Видишь вот эту резьбу? Сердцевина вкручивается вон в то углубление мины, затем каким-то образом даётся команда "Запуск" и после неё какая-нибудь пружинка или штырь проламывает вот эту стенку. Жидкости смешиваются и..., кто оказался в зоне взрыва - скорей всего умрёт сразу. Кто не успеет убежать от облака - окочурится чуток позже. Причем от этого дыма порой, и противогазы не спасают. Могут капельки и сквозь кожу до внутренностей добраться. Нужен только полный защитный комбинезон или скафандр. Ах да, ты ведь никогда не видел противогаза! Да и я, только смутно помню его внешний вид. Но это сейчас не важно, для начала давай прикинем, что и сколько твои люди нашли в долине Покоя.
   Подозвали оружейников и те быстро проверили трофеи на остальных столах. Сердцевин с катализатором оказалось девять штук, причём пять было уложено в продолговатую стальную коробку, которая не слишком повредилась при ударе волны. Но вот больших корпусов для мин было всего четыре штуки. Из чего сделали вывод, что скорей всего на больших башнях, построенных для штурма имперцами, имелось как минимум десять этих опаснейших устройств для ведения химической войны. Агрессоры наверняка собирались дождаться благоприятного ветра в сторону защитников и по определённой команде использовать имеющиеся у них сюрпризы.
   Но факт оставался фактом: поисковым командам придётся и дальше с невероятным тщанием перелопачивать землю долины Покоя в поисках ненайденных артефактов из большого космоса. Соответствующие распоряжения были отданы, а все опасные или подозрительные предметы были из зала убраны в лабораторию Менгарца, где он пообещал осмотреть их более тщательно чуть позже. Больше ничего, произведённого по иномирским технологиям не нашли.
   Зато и короля, и Монаха очень поразили разложенные на отдельных столах женские украшения, изумительная обувь и великолепные одежды. Подобной роскоши они себе и представить не могли. Да и количество в голове не укладывалось. Из чего делались соответствующие выводы:
   - Кажется, они у него все жили словно королевы, - Менгарец крутил в руках одну из многочисленных диадем, - А то и лучше. Вот у тебя, например, есть такие украшения?
   - Таких - нет! А если и есть пара, тройка, то они по качеству и себестоимости не идут ни в какое сравнение с этими чудесами.
   - Но с другой стороны, Гранлео - император, покоритель всего вашего мира. Что для него подобные сокровища?
   Гром Восьмой досадливо покривился, рассматривая хитро завитую цепь с изумительной брошью:
   - С этим-то я согласен, меня поражает другое. Почему он таким образом относится к наложницам? К императрице - да! Никакого удивления, всё понятно. Но к наложницам? Да и ещё когда тех пять с половиной десятков? Поверь, в нашем мире такого никогда не было, и нет.
   - Ха! Твоё утверждение лишний раз доказывает, что Гранлео - парень не из местных. Чего только в других мирах не случается и каких только любвеобильных правителей не бывает. Другой вопрос: почему пленные поголовно утверждают, что наложницы все без исключения божественной красоты?
   - А ты когда успел об этом узнать?
   - Во время одевания и подгонки одежды, - Виктор указал на свои сапоги: - Они ведь у меня теперь не снимаются, поэтому для меня сразу пошили несколько комплектов и брюк, и всего остального. Ну я и позвал пару человек, чтобы сделали доклад и ввели меня в курс последних событий. Хвалёная красота наложниц, меня заинтриговала чуть ли не больше всего.
   - Меня тоже, - признался король, потирая свою небритую уже несколько дней скулу, - Поэтому скорей всего я лично сейчас с резервом отправлюсь к тому месту, где окружены остатки имперцев. Не хватало ещё, чтобы в горячке боя эти наложницы пострадали...
   Менгарец внимательно посмотрел на монарха, и посоветовал:
   - Как по мне, то лучше их уничтожить.
   - Почему?
   - Слишком уж их отважно и сильно охраняют. Да и сам император их при жизни скорей всего баловал чрезмерно. Сам видишь, в какой они роскоши и почитании купались. Наверняка они ему остались верны до мозга костей.
   - Но ведь Гранлео мёртв! - живо возразил Гром Восьмой, - Реалии совершенно изменились, и будет глупостью если любая женщина, не захочет изменить свой статус к лучшему. Ведь быть наложницей - это одно, а стать женой единственного, и вполне состоятельного человека - совсем другое дело.
   - Что ты задумал? - в тоне Виктора отчётливо слышалось беспокойство и недовольство, и венценосный товарищ постарался его успокоить:
   - Ну как ты не понимаешь, женская красота, это тоже своего рода богатство, великое, редчайшее, можно сказать, сокровище. И почему бы им не воспользоваться? Ведь сам посуди, у нас великая масса сторонников и союзников, которым обязательно надо будет выделить долю от завоеваний в империи Сангремар. Среди них достаточно и холостяков, и вдовцов и я просто уверен, что они скорей польстятся на божественную красоту, чем на бездушные украшения или прочие творения искусства.
   - Ну и как ты будешь распределять подобные трофеи? - Менгарец попытался скривить своё лицо в язвительной усмешке, но у него ничего не получилось. Но по тону король догадался о попытке его высмеять.
   - Не надо меня считать таким уж развратником и намекать, что все эти наложницы пройдут через мою кровать.
   - Да я ничего не намекал...
   - Но зато наверняка подумал. Боишься, Менгарец, что я о государственных делах забуду в плотских утехах?
   - А кто ваших величеств знает, как вы утешаться умеете, - пробурчал пришелец себе под нос, но всё равно каждое его слово было услышано:
   - Для твоего спокойствия, расскажу, как оно дальше будет. - Чтобы никто из окружающих не подслушал, король чуть пригнулся и стал говорить тише: - Всех спасённых девиц я отправлю под управление моей матери. Та их поселит в отдельном крыле дворца и займётся их проверкой, а если понадобится, то и перевоспитанием. И только тогда она будет решать, кому и какую наложницу сосватать. Повторяю: окончательно с ними всё будет решать моя мать. Как тебе такой вариант?
   - Ну, если за это дело возьмётся Линкола, то я тогда буду спокоен, - Монах и в самом деле вздохнул с явным облегчением. - Правда ей самой будет тяжело справиться со всеми делами сразу.
   - Оставлю ей несколько самых верных людей из моего окружения.
   - Значит, Роза и в самом деле отправится с нами на войну?
   От того как скривился король, стала видна болезненность данного вопроса:
   - А что прикажешь делать? Она уже взрослая и совершеннолетняя...
   - Ну, семнадцать с половиной лет - это далеко не совершеннолетие, - с недовольством возразил Виктор. - В наших мирах такой статус присваивается человеку лишь в двадцать один год. Раньше даже жениться нельзя.
   - Нашёл с чем сравнивать! - возмутился Гром. - У нас в брак можно вступать в тринадцать, да и родителями становятся немногим позже..., - он осёкся, заметив как часто задышал Менгарец и каким взглядом на него посмотрел, - Да нет, для своих дочерей я такой доли не желаю, ты не подумай, я напоминаю про всеобщие положения.
   Пришелец ответил хоть и сдержанно, но с явной злостью:
   - Ну так давно пора менять эти положения. Тем более что данная тебе власть это позволяет. Как говорится - начни с себя.
   - Начнём, не переживай. Дай только с врагами разобраться и войны закончить, - Гром стал переводить разговор на другую тему: - Кстати, куда это ты генерала Тербона отправил?
   - Да вдруг неожиданно представил, что случится, если трёхтысячный кулак рыцарей вдруг вздумает неожиданно повернуть назад. Они могли нашу погоню пропустить, а то и уничтожить, а сегодняшней ночью сделать попытку прорваться домой. А у нас вдоль реки никаких защитных рубежей возле брода. Вот и дал несколько советов Тербону, как и что сделать. Правильно поступил?
   - Одобряю, молодец. Что-то мы этот вариант проморгали, хотя.... Ладно, перестраховка не повредит. Да и я ещё сейчас на побережье резерв отправлю, а сам поспешу к котлу окружения на севере. Нанесём последний, решительный удар или заставим сдаться перед лицом нашего явного преимущества.
   - Поспеши, поспеши.... Только постарайся вернуться к завтрашнему обеду. Без тебя армия в поход не тронется. Да и надо будет срочно решить вопрос с окончательным формированием нашей кавалерии, которую отправим вперёд для захвата моста. Кстати, ты сегодня так и не встретишься с князем Селтери из Башни и герцогом Вильямсом из Саттарии?
   - Завтра! Всё успеем сделать завтра! - с этими словами Гром Восьмой аккуратно погладил Менгарца по раздувшимся плечам, радостно рассмеялся и поспешил к выходу из зала. Виктор смотрел ему вслед с каким-то странным предчувствием непонятной беды, но повода остановить монарха так и не нашёл.
   Затем тяжело вздохнул, решительным взглядом обвёл оставшихся помощников, которые не скрывали своего удивления при виде спокойно, без привычной хромоты прохаживающегося Монаха, и стал раздавать во все стороны команды. Чувствовал он себя преотменно, давно утраченная лёгкость появилась во всём теле, и работоспособность прежних, покалеченных конечностей приятно поражала. Вскоре он опять с головой окунулся в привычный для него водоворот дел и обязанностей.
  
  

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ПЕРВЫЕ СЛЁЗЫ

   В лабораторию к Менгарцу без его специального разрешения мог входить только король Чагара и её величество Линкола. Принцесса Роза запрет просто игнорировала и беззастенчиво делала вид, что она и там полноправная хозяйка. Виктор устал с ней бороться и только слёзно как-то раз упросил не врываться к нему словно ураган, а делать это спокойно и тихим голосом сразу от дверей предупреждать о своём появлении.
   Вот и сейчас старшая наследница короны заявила о себе голосом:
   - Как вы тут без меня? Пробирками бросаться не будете? Ворчать в мою сторону тоже не советую!
   Заметив, что Менгарец находится за огромным столом в гордом одиночестве, она с довольным видом уселась напротив. И уже было протянула руку к разложенным по столу металлическим деталям, как услышала строгий голос:
   - У вас это, наверное, наследственное? Хвататься руками за первый попавшийся незнакомый предмет?
   - О! Так это и есть те самые знаменитые мины, про которые мне сразу доложили?
   - Они самые. И советую в их сторону даже не смотреть.
   - Ха! А куда мне твоя святость прикажет смотреть?
   - Куда хочешь...
   - Ну тогда умоляю, скажи как ты себя чувствуешь?
   - Отлично! Честное слово, скорей даже превосходно, - Виктор покивал в знак подтверждения собственных слов, - Словно заново на свет народился. Вот, посмотри, даже пальцы на правой руке слушаются.
   Он с гордостью протянул ладонь вперёд и несколько раз сжал и разжал пальцы.
   - А ноги?
   - Как меня убедили: угроза ампутации остаётся. Но! Я теперь целый месяц могу бегать даже лучше, быстрей, чем в те времена, когда был в твоём возрасте. Самому не верится!
   - И мне, - Роза хитро улыбнулась, - Пока не пройдёшься передо мной - не поверю!
   - Ладно тебе, чуть позже мы с тобой ещё наперегонки пробежимся. Только пока мне не мешай, видишь, я занят очень важной операцией.
   Действительно, в окружении отверток и прочих инструментов, Виктор как раз полностью раскурочил корпус одной из наиболее отлично сохранившейся мины и изучал внутреннее устройство. Ему хотелось во всей тонкостях разобраться в работе древнего артефакта. Да вот только принцесса не собиралась сидеть молча, довольствуясь ролью простой наблюдательницы:
   - Но я ведь могу тебе помочь?
   - Можешь, если просто перескажешь последовательность и суть состоявшегося приёма.
   - Да, жаль, что тебя там не было!
   - Так было интересно? Такие глобальные проблемы решались?
   - Да нет, по протоколу - скукотища ужасная. Но зато какими комплиментами меня осыпали послы! Тебе бы стоило у них поучиться. Герцог Вильямс прямо-таки соловьём заливался. А князь Селтери так вообще у моих ног на коленях ползал. А оба посла так раззадорились, что стали меня подарками одаривать, снимая с себя любое мало-мальски приличное украшение. По их словам - я самая прекрасная и великолепная женщина нашего мира.
   Виктор замер с отвёрткой в руки и насуплено наблюдал за хвастающейся девушкой. А когда она замолчала, с хорошо слышимой досадой переспросил:
   - Так и сказали?
   - Ха! А ты сомневаешься в этом утверждении?
   - Как можно, ваше высочество! Послы говорили истинную правду.
   - Почему тогда ты мне эту правду не высказывал? - глаза у Розы игриво блестели, на щёчках проступали ямочки и Менгарец вдруг сильно смутился. Да настолько сильно, что покраснел и стал мямлить нечто невразумительное:
   - Ну-у-у..., зато я и не лгал. Да и вообще..., зачем тебе всяких там послов слушать? Посмотрела бы в зеркало - и видишь всю правду...
   Принцесса прекрасно рассмотрела всё смятение монаха и теперь не сдерживала торжествующую улыбку. Если до эпохального сражения у неё ещё и были какие-то сомнения в собственных действиях, то теперь, после собственного беспримерного подвига на дельтаплане, она с полной уверенностью считала пришельца своей собственностью. Потому что по внутренним убеждениям верила: её юношеская симпатия не только окрепла, но и переросла в сильную, всесокрушающую любовную привязанность. Теперь оставалось лишь грамотно подтолкнуть самого Виктора к ответным действиям, и как следствие, врождённые женские инстинкты, блестящий ум и чисто женское коварство диктовали девушке единственно верную, предстоящую линию поведения.
   Она догадывалась, что вполне легко может добиться ответных проявлений влюблённости, если сумеет правильно расставить в их отношениях приоритеты и разобьет глухой щит интимной скромности, которым всегда окружал себя Менгарец. Ведь за два с половиной года пребывания на этой планете, он ни разу не познал женщины, ни разу не загорелся чувствами к какой-нибудь красавице, и уж тем более ни разу не воспользовался возможностью ни к чему не обязывающего одноразового флирта. А ведь в последнее время у него для этого была просто масса возможностей. Какие только придворные красавицы не пытались штурмовать крепость мужского целомудрия, и какие только средства для этого не применяли, но всё оказывалось напрасно. Пришелец ни на кого не повёлся. Ну а с принцессой вёл себя словно с младшей сестрёнкой, жестко воздвигая грань между дружескими шутками, розыгрышами и хоть намёком на какой-то флирт со своей стороны.
   По твёрдому мнению Розы пора было кончать с подобными дружескими отношениями и переходить к более интимным. И настроилась она на это со всей решительностью гордой наследницы королевского рода:
   - Действительно, зачем женщине комплименты, если ей достаточно глянуть в зеркало. Вот только зеркало не умеет порадовать ещё и голосом, - рассмеялась девушка. Но смех резко оборвался, и она вдруг стала совершенно серьёзной: - Кстати, ты рад своему чудесному спасению?
   - М-м-м? - замер Менгарец, - Ну конечно...
   - Почему тогда я так и не увидела никакой от тебя благодарности?
   - Так ведь..., это..., я без сознания был.
   - Ага! И шептал мне часами разные поручения и вопросы для папеньки! Зато своей спасительнице даже спасибо не сказал.
   - Прости, я действительно мозгами наверное повредился..., склероз прогрессирует, - пробормотал растерянный Виктор. Потом решительно выдохнул: - Спасибо тебе, Роза, за спасение. Ты самая великая покорительница небес, добрая, красивая, смелая и отважная! Спасибо!
   - Не-е-ет! Так не пойдёт! - принцесса сделала такое обиженное и несчастное лицо, что у Виктора сердце затрепетало. - Ты, наверное, надо мной издеваешься? Хочешь отделаться простыми словами?
   - Да не только..., я для тебя всё что угодно сделаю...
   - Ну вот, совсем другой разговор! - она подняла свой взгляд к потолку, словно там могла прочитать список тез услуг, которые мог оказать пришелец. - Тогда у меня к тебе всего лишь..., четыре желания!
   - Однако! - глаза Монаха от удивления расширились, - Нет, я конечно готов, но почему так много?
   - Хорошо, пусть будет только три, - легко согласилась принцесса, но при этом с угрозой наклонилась вперёд: - Вот только не стыдно тебе торговаться с моим высочеством? Да и вообще, не ты ли недавно распинался перед всеми придворными и моим отцом, что со своими подданными надо обходиться жестко и безжалостно? Отвечай! Или уже забыл?
   - Да нет, ваше высочество, - в обращении легко слышались язвительные нотки, - Не забыл. И даже где-то рад, что вы научились пользоваться своей властью, шантажом и угрозами.
   - А кто виноват? Ты ведь сам на этом настаивал. Так что запоминай мои желания и сразу приступай к их выполнению по мере их поступления. Готов?
   - Как скажете, ваше высочество, три - так три, - смиренно ответил Виктор, уже догадываясь, что каверзная принцесса готовит какую-то ловушку. Его недоверчивый взгляд только подстегнул девушку к более активным действиям. Она резко вскочила, обошла стол и встала рядом с пришельцем. При этом она строго выговаривала:
   - Нет! Так не пойдёт! Мои желания ты должен выслушивать стоя и в таком положении, как мне хочется. Так, стой ровно! - она сделала шаг к нему, он отступил, она ещё раз шагнула, а ему отступать было уже некуда, упёрся задом в стол. - Чего ты боишься? Я людей не ем! Итак, слушай моё первое желание!
   Виктору ничего не оставалось, как покорно замереть и с будоражащим всё сознанием восторгом вдыхать в себя запахи молодого девичьего тела и лёгкий аромат самых лучших духов. От такой близости в голове странно зашумело, а лёгкие стали работать со непонятными перебоями. Поэтому он чисто машинально выполнил ещё одно указание:
   - Но для начала положи мне руки на плечи! Хорошо.... Ну а теперь - поцелуй меня!
   Шок у замершего мужчины получился не так от произнесённого вслух желания, как от осознания, что он сейчас выполнит его с огромным удовольствием и страстью. Совсем не контролируя собственное тело, Виктор стал наклоняться к призывно приоткрытым губам. И только широко раскрытые, горящие неистовым огнём глаза принцессы его сбили с ритма, мысли и последовательности действий. Словно не своим языком, смущённый, он проговорил:
   - Но как же так..., я ведь такой страшный и опухший...
   Роза отозвалась так быстро, словно заранее предвидела его сомнения:
   - Не волнуйся, я закрою глаза!
   И тут же крепко их зажмурила, продолжая при этом тянуться вверх на цыпочках. Но теперь уже Менгарец большей частью контролировал своё сознание. Чувствуя, как внутри трещат от усилий все кости, он слегка отстранил девушку от себя и тихо прошептал:
   - Но так нельзя...
   - Почему?! - вместе с вопросом женские глаза резко распахнулись, и в них виднелось столько недоумения и боли, что он растерялся ещё больше:
   - Ну, ты понимаешь..., так получается, словно при насилии..., ты ведь меня заставляешь...
   - Я тебе не нравлюсь?
   - Да нет, тут дело совсем в другом...
   - Так объясни, в чем?! - Роза постепенно переходила на крик.
   - Пойми правильно: ты ведь совсем ещё молодая девочка, а я старый, израненный мужчина, ну какие могут между нами поцелуи?
   - Ты не старый..., а раны зарастут..., - губы у неё задрожали.
   - Всё равно наша разница в возрасте - неприемлема для подобных отношений.
   По щекам принцессы двумя ручьями покатились обильные слёзы. Она резко шагнула назад, сбрасывая мужские руки у себя с плеч, а в её голосе зазвенел металл:
   - Значит так? Значит именно так, ты ко мне относишься?! И это после того, что я для тебя сделала? Ну что ж, значит так мне и надо! Выходит зря о тебе была другого мнения! Ой, как зря!
   - Ну зачем ты так? - Виктор чувствовал себя опять раздавленным, немощным, разбитым и ...разочарованным. Причём разочарованным именно в своих действиях. Что-то он сделал не так, и всё теперь пошло наперекосяк.
   - Как?! - воскликнула Роза, ещё больше удаляясь от него. - Тебе противна моя молодость? Ты отвергаешь мою красоту? И ты не питаешь в своём сердце даже капельки благодарности за мои усилия, риск и раны? Ха! Да кто ты, после этого?!
   Пришелец виновато опустил голову:
   - Если бы я знал...
   Но когда услышал быстро удаляющийся стук каблучков, резко вскинулся и в душевном волнении только и смог прохрипеть:
   - Роза, постой! Давай поговорим!
   Но девушка никак не отреагировала на эти слова. Перед выходом она остановилась, достала платочек и тщательно вытерла все следы слёз, потом выскочила из лаборатории и так за собой хлопнула дверью, что все здание вздрогнул, а кое-где по углам наверняка появились трещины.
   А его святость, высший проповедник монастыря Менгары осторожно присел на стул и словно в трансе пробормотал:
   - Ну и что я наделал...?
  
  

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

И МОРЕ СЛЁЗ

   Гром Восьмой только отъехал от столицы королевства в сопровождении своего гвардейского воинства, как ему навстречу попался посыльный с севера. Воин скорей всего спешил с хорошими новостями, потому как докладывал бойко и прорывающейся на уста улыбкой:
   - Ваше величество! Окружённые войска империи Сангремар готовы к капитуляции. Но они очень опасаются за судьбу прекрасных наложниц и поставили единственное условие, разоружение и пленение должно проходить только под вашим личным контролем.
   - Ха! Какое совпадение! - засмеялся король, поворачиваясь к своим приближённым. - Я ведь как раз для этого в ту сторону и направляюсь.
   - А если это ловушка? - Высказался один из военных чинов.
   - Вот мы на месте и разберёмся! - пообещал правитель Чагара. - Вперёд!
   Конечно, в сопровождении целой тысячи таких отборных и великолепно вооруженных воинов, монарху было нечего бояться. Да и животные для верховой езды подбирались под стать бравых гвардейцев, а под седлом у короля гарцевал самый красивый и выносливый скакун. Тысяча всадников продвигалась в неспешном, щадящем режиме и уже ближе к полуночи, приблизилась к тому месту на побережье, куда идущая на прорыв волна имперцев отступила после столкновения с северной группой союзных войск. Первая, отчаянная атака агрессоров захлебнулась в собственной крови, и оставшиеся в живых Львы, в количестве около пяти тысяч, теперь прочно засели в скальном образовании в глубине береговой зоны. Как раз в том самом месте, где по странному совпадению Менгарец выбрал место для строительства порта-крепости. Скалы разделялись от пролива широченной полоской пляжа и каменистого плато, поэтому любые попытки окружённых пробраться к воды пресекались на корню постоянными разъездами и мощно укреплёнными редутами. Остатки армии Гранлео всё равно не могли долго продержаться в природной ловушке. Сразу выбивать их оттуда не было никакого смысла, потому что запасы питьевой воды у них всё равно бы закончились через два, максимум три дня. По данным предварительной разведки колодцев там не было. Да и продуктов питания отступающие имперцы не могли захватить слишком много. Скорей всего именно по этим соображениям Львы Пустыни, а также их некоторые оставшиеся в строю генералы непобедимой армии и прислали сегодня после обеда парламентёров для переговоров. Желание сдаваться лично королю, никого особо не удивила, да и не знали командиры Союза Побережья, что среди скал спрятались не просто какие-то простые наложницы с евнухами павшего императора, а невероятные, скорей всего самые великолепные красавицы этого мира. Поэтому осаждённым был дан ответ: ждать волеизъявления Грома Восьмого, а к самому монарху срочно отправили посыльного. Никто практически и не ожидал как самого короля, так и поспешности его появления. Но когда узнали что он и так уже находился во встречном движении при передаче сообщения, сразу стали разжигать оговорённые с парламентариями костры.
   Вскоре из скал появилось сразу несколько человек, неся над собой ярко горящие факелы и зелёные ветки - знак перемирия и переговоров. По их одежде и манере держаться, сразу становилось понятно, что это не простые воины, а некто из придворных, а то и ближайшего окружения покойного императора. Вельможи безропотно перетерпели тщательный обыск, и только после этого предстали перед усевшемся на походном троне победителем. Гром не собирался с ними долго беседовать:
   - Почему не начинаете сдачу оружия?
   - Извините, ваше величество, но мы должны были убедиться в вашем личном прибытии.
   - С чего бы это? Мои генералы и сами бы сумели распределить пленных.
   - Ваше величество, - масляным, но вполне рассудительным и убедительным голосом заговорил один из вельмож, - Осмелюсь заметить, что есть такие военные трофеи, которыми имеют право обладать только короли. Их подданные порой не имеют право даже взглянуть на завоёванную роскошь. Иначе помыслы их будут завистливы, мысли путаны, а поступки непредсказуемы. Понимать и владеть истинной красотой могут только великие и самые сильные люди нашего мира.
   Высказанные сентенции полностью соответствовали тем мыслям, которые король совсем недавно поведал Менгарцу в личном разговоре. Но всё-таки следовало уточнить:
   - Наверняка вы имеете ввиду наложниц. Но тогда получается, что вы сами всё последнее время обладали непозволительной роскошью.
   Теперь заговорил следующий вельможа, который скорей всего имел военную власть среди окружённых. Потому что говорил резко, отрывисто и по существу:
   - Ваше величество! Всё это время наложницы находились под неусыпной опекой преданных им евнухов. Даже из нас никто не осмелился приближаться к их шатрам, а уж тем более заглянуть внутрь. В этом мы можем поклясться собственными жизнями. Да и допрос любого простого воина из числа наших подчинённых - это подтвердит.
   - Хорошо, допустим с наложницами я разберусь. А вот что делать с вами?
   - Всё в руках у победителя! - четко ответил военный. - И вы можете делать с нами всё что угодно: казнить, отправить на каторгу или привлечь для любой другой деятельности на благо вашего королевства. Нам всё равно. Потому что своё основное предназначение мы уже выполнили: сохранили самых прекрасных женщин для нашего мира. Хотя не стану скрывать: при особой милости с вашей стороны, если нам сохранят жизнь, мы готовы со всем усердием служить вашей королевской династии. Нашего императора больше нет в живых, а значит, мы можем принести новую присягу нашему новому сюзерену.
   - Ну что ж, похвальное стремление, - покивал Гром Восьмой, - И я его рассмотрю со всем тщанием. Грамотные и опытные люди нужны каждому правителю и во все времена. Но вам не кажется, что пора начинать сдачу оружия?
   - Конечно, ваше величество! Разрешите оповестить наших командиров?
   - Хотите возвращаться все вместе?
   - Нет, что вы! Достаточно будет любого из нас.
   - Тогда вы и отправитесь! - королевский перст указал на вельможу с воинской выправкой. Тот выпрямился как струна:
   - Слушаюсь, ваше величество! Только разрешите один совет? - и после кивка, продолжил: - Все наши воины будут выходить гуськом и складывать оружие где укажете. Потом желательно отводить их в другое место и оставлять под надзором. Потому что никто из них не имеет права увидеть хоть одну наложницу. Затем с оставшимися сокровищами и украшениями выйдут и сдадутся евнухи, а самыми последними к вам явятся укрытые вуалями женщины. С того самого момента они переходят под вашу личную опеку.
   - Да уже как-нибудь справлюсь, - буркнул король, взмахом руки отправляя парламентёра к его засевшему среди скал войску. Когда тот ушёл, стал раздавать приказы своим гвардейцам: - Этих вельмож - в обоз. Остальных воинов пропустить по коридору, раздевать догола и тщательно обыскивать. Потом собирать в удобном для пленения месте, сразу начиная выборочные допросы. Приготовить повозки для наложниц. Постарайтесь создать хоть какие-то удобства из перин, подушек и одеял. Ну и..., подбросьте в костры как можно больше дров! Хочется нормального освещения!
   Интенсивные сдача и разоружение продолжалось более двух часов. И только когда последний воин, в сопровождении недавнего парламентария покинул территорию крутых скал, на свет костра стали выходить внушительные, увешанные самым различным оружием верзилы. Количество оказалось парным, сто десять человек, по двое на каждую наложницу. Почти каждый из них волок или ларец, или шкатулку, наполненную драгоценностями и складывал свою ношу на отдельное возвышение. Евнухов тоже лишали всего, что на них было, до последнего перстня или нитки и голыми отводили в отдельное от остальных пленных место. Причём у короля вид мужчин отличного спортивного телосложения, но без каких бы то ни было гениталий, вызвал вполне понятное отвращение и неприятие. Его ворчание расслышали не только ближе всех стоящие телохранители:
   - Как можно доверять что-либо ценное таким уродам? - затем громко добавил: - Этих вообще постарайтесь допросить в первую очередь, а часть как можно скорей под конвоем отправить в Радовену в распоряжение Монаха Менгарца. Уж он-то с них быстро все имперские тайны вытянет.
   Напоследок из скал стали выходить закутанные с ног до макушки головы в лёгкие ткани наложницы. К тому времени на внушительной площадке остался только лишь король в окружении нескольких придворных, телохранителей и двух десятков лучших гвардейцев. Да на створе выхода выстроилось около десятка приданных к разведывательному полку женщин. Как бы и кто там не рассказывал басни о великом, умопомрачительном и прекрасном, Гром Восьмой не расслабился и о собственной безопасности не забывал. Каждую наложницу тщательно обыскивали проворные женские руки, передавая по очереди друг другу, но ни у одной пленницы не обнаружили даже иголки или костяного гребня. А украшения наверняка с них сняли раньше ещё евнухи и вынесли в общей куче. Потом женские фигуры выстраивались чуть в стороне, ожидая своей дальнейшей участи. Создавалось впечатление их полной рабской покорности и смирения.
   Тем более неожиданным оказался поступок одной из них. Когда на створе обыскивали последнюю парочку из её товарок, она опрометью метнулась в сторону походного трона с криками:
   - Мой король! Спаси меня! Они хотят меня убить! Они меня задушат!
   Стена остальных наложниц дрогнула, колыхнувшись следом за товаркой, но потом опять затихла в прежней окаменелости. Вполне понятно что метнувшаяся вперёд женщина уже на половине пути уткнулась в доспехи телохранителей, которые просто перекрыли ей дорогу, сразу заметив что в простёртых вперёд ладошках нет никакого оружия. Наложница упала назем и забилась в громких рыданиях:
   - Мой король! Они узнали, что я вам хочу рассказать все тайны Шулпы и пригрозились меня прикончить! Они меня обязательно удавят этой ночью, забери меня от них, о, мой король!
   Слово "тайны" при этом оказало немаловажное значение. Тем более что Грому уже давно не терпелось взглянуть хоть на какое-то личико прославляемых красавиц. Поэтому он призывно махнул рукой:
   - Подведите её ко мне!
   Два телохранителя ухватили наложницу под локти, буквально пронесли к походному трону и жестко поставили перед ним на колени. При этом руки пленницы оставались в железных тисках, а сделать что-либо ногами из такой позиции и пытаться ей не стоило. Но теперь женский голос звучал с самыми призывными обертонами, переходя в интимный, сладострастный шёпот:
   - Мой король! Я им говорила, что надо обязательно тебе рассказать про все тайны императорского дворца. Раз Гранлео погиб, то мы можем больше его не опасаться и стать полностью свободными. А эти запуганные глупышки сами ничем помочь не хотят, да ещё и меня пригрозили удушить. Хорошо что им пару часов назад евнухи не дали совершить убийство. Спаси меня, король, спаси, и я буду тебе верна до самой последней минуты моей жизни.
   - Успокойся, женщина, возле меня тебе ничего не грозит, - после этих слов он нагнулся, аккуратно взялся за края густой вуали и осторожно приподнял, заглядывая внутрь, словно через маленький тоннель. - Зачем же так плакать..., всё будет хорошо...
   И замер поражённой открывшейся ему красотой. Поразительной, неимоверной, трогательной и умопомрачительной красотой. Молодая девушка лет восемнадцати взирала на него залитыми слезами глазами с такой мольбой и отчаянием, надеждой и благоговением, смиренностью и кротостью, обещанием и вожделением, что сердце старого воина, мудрого политика и уравновешенного хозяина забилось словно у глупого малолетнего мальчишки. Не в силах сдержать вдруг охватившее всё его тело возбуждение, Гром шумно сглотнул набежавшую слюну, тяжело задышал и с трудом разобрал донесшийся до него шёпот:
   - Спаси меня и я готова стать твоей суженой. О, мой повелитель!
   - Как тебя зовут?
   - Маанита, твоя верная слуга...
   Непослушные пальцы сами выпустили вуаль, и на какой-то момент монарх Чагара слегка вырвался из-под плена колдовского очарования. Но совсем избавляться из такого сладкого плена, ему сознательно не хотелось даже под угрозой собственной и немедленной смерти.
   Зато очередные приказы он раздал уже вполне уверенным, не дрожащим голосом:
   - Эту - оставить возле меня! Остальных - в повозки, и под особым конвоем отправить в моей матери в её личное распоряжение. Её величество - в курсе.
   Когда вокруг все задвигались, а в скалы потянулся специальный отряд, намереваясь проверить все ли имперцы сдались, Гром опять склонился к голове усевшейся возле его ног красавицы:
   - И много тайн ты знаешь о дворце Гранлео в Шулпе?
   - Все, мой благодетель! И я готова начать о них рассказывать немедленно.
   - Хорошо, только давай вначале посетим мой шатёр и слегка поужинаем перед дальней дорогой, - он хотел ещё раз, без всяких свидетелей или помех полюбоваться неимоверной красотой Мааниты, - Ну а потом мы отправимся в мою столицу...
   - Мой повелитель, я готова сопровождать тебя всюду, держась за твоё стремя!
   Чувственный голос раздавался с таким жаром и вожделением, что никогда ранее не поддававшийся на подобную лесть монарх, вздрогнул от приятных мечтаний:
   - Зачем же так, тебе не пристало бегать. Поедешь на луке моего седла.
   - Как прикажешь, мой король...
   Короткое пребывание в шатре ещё больше околдовало и так до одури впечатлённого короля. Теперь он уже с нескрываемым восхищением рассмотрел точёную шею, нежнейшие золотистые локоны и окончательно влюбился до беспамятства во все детали божественного лика молодой пленницы.
   Поэтому когда они вновь вышли из шатра, он уже без всяких сомнений втянул красавицу на луку своего седла, ощутил как она доверчиво и страстно к нему прильнула, и с отчуждённой улыбкой дал команду трогаться в столицу.
   Прибыл его величество в собственный дворец при свете наступившего дня, но так и не откликнулся на насущные проблемы, с которыми к нему приблизились как его придворные, так и военные генералы. Даже к матери не явился и про дочь не поинтересовался, а сразу же подался с Маанитой в свои палаты. Категорически приказам гвардейцам не пускать к нему никого и ждать только когда он сам соизволит выйти из своих спален.
   Самые важные государственные дела зависли в воздухе, без должных решений и приказов. Зато по всему дворцу молниеносно пронёсся слух, что очень скоро, в королевстве Чагар появится молодая и прекрасная королева. Слух этот достиг матери короля, его дочери и Монаха Менгарца чуть ли не в числе самых последних. Они как раз вынужденно собрались в покоях у Линколы для обсуждения последних допросов, недавних подселений и для попыток принять правильное решение: что и как делать с наложницами после их осмотра.
   И только они собрались за одним столом, как в комнату просочился стелющейся тенью один из самых дотошных шпионов и прошептал на ухо своей покровительнице несколько длинных фраз. Линкола сразу нахмурилась, а когда докладчик удалился, тяжело вздохнула, с некоторой нерешительностью взглянула на внучку, но всё-таки озвучила последнюю новость:
   - Оказывается, мой сын не просто отдыхает после ночной поездки, а довольно интенсивно развлекается с одной из наложниц. Привёз её лично на своём коне, да так и отправился в обнимку в свои покои. Поговаривают, что оттуда слышатся сладострастные стоны и что вскоре в Чагаре появится новая королева.
   Больше всего от услышанного почему-то смутился Виктор:
   - Может, не надо было об этом при Розе...?
   - Почему? - округлила глаза мать короля. - Она уже взрослая и отныне в её жизни наступает совершенно иная пора: пора собственного величия и становления. К тому же она уже давно взрослая и прекрасно понимает, что раньше вытворял отец с разными придворными дамами в своих опочивальнях. Но если он делал это до этого дня совершенно скрытно и не афишируя свои временные связи, то сейчас повёл себя словно потерявший голову юноша. Отчего, признаюсь, я очень обеспокоена. Ко всему, желаю, даже настаиваю, чтобы и вы как следует обеспокоились. Если верить показаниям евнухов, наложница Маанита, под пятидесятым номером, самая красивая и активная. Боюсь, что такая фурия может свести с ума любого мужчину.
   - Если он позабудет о здравом рассудке, - назидательно поднял вверх указательный палец Монах.
   - Какой рассудок может быть у самца при виде такого великолепия! - с некоторой грубостью о собственном сыне воскликнула Линкола. - Да и ты и сам видел всех остальных наложниц. Разве они тебя не пленили своими прелестями?
   - Да уж! Но меня больше поразило, как они нагло старались это сделать. Видимо сразу поняли, что я не последний человек в государстве, потому что соблазняли без всякого стыда и открыто, все вместе и каждая по-отдельности.
   - И им это удалось, - полувопросительно, полу утвердительно воскликнула Роза. Да и вообще, принцесса, как только узнала о новых обитательницах строго изолированного от всего мира дворцового крыла и об учинённом над ними допросе двумя близкими людьми, сразу отбросила свои обязанности и помчалась на беседу к бабушке. Поэтому сейчас она совершенно не стала скрывать самый интересующий её вопрос. Хотя взглядом с Виктором старалась не встречаться. Он попытался говорить мягко, но как можно убедительней:
   - Хочу тебе сказать, что красота такого типа в наших мирах почти не имеет поклонников из-за своей искусственности, единообразия и набившего оскомину совершенства. В природе таких существ не бывает, и каждый нормальный мужчина это понимает, выработав в своих мозгах нечто наподобие действенных предохранителей. У нас их называют "куклами" и любой обыватель знает, что в таких прелестных женщин, как правило, с помощью медицины превращаются самые ущербные и уродливые особи женского пола. Да и среди мужчин есть нечто аналогичное. То есть все понимают, что родившийся от такой женщины ребёнок будет настолько страшненьким и уродливым, что сразу же отталкивает от "куколок" подавляющее большинство населения. Следовательно...
   - А у тебя есть этот самый предохранитель? - едко перебила принцесса.
   - Как видишь, - Менгарец развёл руками, - Я здесь, и мой рассудок нисколько не пострадал. Так что мои, так называемые, предохранители...
   - ...Вообще сделаны из дуба! - с некоторой злостью воскликнула Роза, но сразу взяла себя в руки, и демонстративно повернулась к бабушке: - Что тебе ещё удалось выяснить интересного у этих "кукол"?
   - Мне кажется, Менгарец ещё не до конца довёл свою мысль, - стараясь скрыть понимающую улыбку, высказалась Линкола. - Хотелось бы полней понять все детали искусственного происхождения такой красоты.
   - Да, я как раз это и пытался объяснить, - он постарался поймать взгляд Розы, но та продолжала специально смотреть в сторону. - Их неестественная красота лишний раз подтверждает наши прежние выводы и предположения: Гранлео имел у себя в Шулпе нечто особенное. И нам надо очень поспешить, что бы нужные устройства и агрегаты захватить до их полного уничтожения неуправляемым сбродом. Причём там наверняка имеются не только медицинские аппараты по улучшению лица, но и комплексные системы для всего остального тела. Под кожей у наложниц нет ни капельки жира, а фигуры просто неправдоподобные для этого мира.
   Теперь Роза смотрела на Монаха во все глаза:
   - Так ты и тела их рассматривал?! Сволочь!
   Могло показаться, что она сейчас вскочит и бросится на мужчину с кулаками. Благо что вовремя вмешалась опытная и уравновешенная бабушка. Её голос стал строгим и официальным:
   - Ваше высочество! Следите за своим поведением! - когда Роза немного сникла и потупила сердитый взгляд, продолжила: - По занимаемому его святостью положению, он имеет право на рассмотрение тел кого угодно и особенно доставленных сюда пленниц. Занимался он этим не для разжигания похоти или получения низменного удовольствия, а для дела. Поэтому попрошу общаться без недостойных наследницы короны выражений. Продолжай, Виктор.
   Менгарец пожал плечами:
   - Да собственно, я уже всё сказал. Остаётся только решить, что с ними делать, потому что мне кажется эти "куклы" доставят нам хлопот выше головы. Слишком они образованные, обученные грамоте Сангремара, знают историю, географию, общаются на десяти основных языках вашего континента. Я конечно понимаю, что языки империи и Чагара имеют сходные корни и очень похожи, но красавицы говорят на местном языке без всякого акцента. Их адаптация и приспособленчество к любым условиям - поражает! Вот посмотрите, как быстро оказалась при нужном теле "пятидесятая". Причем при теле не какого-нибудь воина, или скажем генерала, а самого короля.
   Теперь пожала плечами Линкола:
   - Если смотреть на это всё чисто с житейской точки зрения, то ничего страшного пока не произошло. Хотя такое быстрое "приручение" первого человека в государстве тоже должно настораживать. Но что ты предлагаешь с ними сделать?
   - Теперь, когда они во дворце - не знаю, - Виктор тяжело вздохнул. - Как по мне, то лучше бы наложниц уничтожил водяной вал, или умертвили при изнасиловании обозлённые солдаты.
   - Какой ты жестокий, однако! - воскликнула Роза. - Чем же они тебе так не угодили? Или может, ты злишься, что тебе они не достанутся?
   - Ха! Во-первых: я не злюсь, а просто очень переживаю из-за того, что не могу понять, где тут скрывается главная опасность. А в том, что эта опасность существует - я уверен совершенно. Ну не бывает такого, по всем галактическим понятиям не бывает. Слишком уж много тайн окружает покойного Гранлео, и эта - одна из самых странных и загадочных. А во-вторых: ты сама должна прекрасно понимать, что для меня твой отец запросто отдаст любую из этих наложниц в личное пользование. Если не ...две, три или целый десяток.
   Лучше бы он этого не говорил.
   - Кажется, твои предохранители сейчас треснут вместе с твоей глупой башкой! - угрожающе зашипела девушка, протягивая руку к тяжёлому кувшину с соком.
   Опять пришлось вмешиваться Линколе:
   - Ох! И как же я от всего этого устала! Да ещё и ты, внученька меня в могилу хочешь свести преждевременно. И не смотри на меня так! Хочешь пить сок, так пей его! Но только не надо делать вид, что ты собралась залпом выпить весь кувшин! Что у тебя за манеры? Видимо прав отец: придётся тебя срочно выдавать замуж за какого-нибудь соседнего принца.
   - Меня?! - так и взвилась Розалия, перенеся всю свою горячность на любимую бабушку. - Ничего у вас не получится! И вы с отцом уже давно, между прочим, согласились, что замуж я пойду только по собственному выбору. Вот так!
   - Тогда веди себя на совещании, как и положено государственному человеку. Поставлен вопрос: что делать с наложницами? Какое твоё предложение?
   - Подсыпать всем "куклам" яду! - выпалила девушка и строго уставилась на Виктора, но тот в ответ только радостно засмеялся:
   - Полностью присоединяюсь к мнению её высочества. Самый лучший выход из щекотливого положения. Как говорил кто-то из древних: нет человека - нет проблем!
   - Странные у вас были предки. Довольно кардинально решали любые вопросы, - пробормотала мать короля. Затем тяжело вздохнула и покачала головой: - Боюсь, что Гром не оценит наших жертв на благо отечества. Тем более что "пятидесятая" и так уже находится под его плотной опекой. Вряд ли он так быстро отпустит свою новую игрушку.
   - Если ОНА, окажется у него игрушкой, то это не страшно, - стал рассуждать Монах Менгарец, - Трагедия наверняка случится, если ОН станет игрушкой в её руках. По этому поводу следует заранее обсудить самые разнообразные варианты будущих событий. И желательно сделать это - немедленно.
   Линкола согласно кивнула и перевела многозначительный взгляд на свою внучку:
   - Ты уже взрослая и допущена к управлению государством. Но готова ли ты действовать рассудительно, с циничной холодностью и ярым бесстрашием, когда придётся совершать поступки не всегда приемлемые твоему воспитанию?
   - Я справлюсь, ваше величество! Интересы Чагара теперь для меня станут наивысшим приоритетом, - и как бы подтверждая только что сказанное, надменно повернулась к Виктору и сказала: - Извините, ваша Святость, я была по отношению к вам не права. Обещаю впредь вести себя корректно и без оскорблений.
   - Ну зачем так официально, - занервничал Менгарец. - Мы ведь не на площади перед скоплением народа.
   Девушка выдавила у себя на лице подобие улыбки:
   - Извини, Виктор. Я больше так не буду. Впредь постараюсь..., в тебя кувшинами не бросаться. Особенно, когда ты такой поцарапанный и опухший. Так устраивает?
   - О-о! Вполне! Жизнь становится лёгкой и понятной. Теперь для целостности собственной головы мне достаточно не залечивать старые царапины и не убирать опухоль. Не жизнь, а сказка!
   Он первым радостно рассмеялся, несколько разрядив напряжённую атмосферу совещания. У принцессы на щеках тоже заиграли ямочки, а мать короля многозначительно вздохнула и подумала:
   "Надо будет до отъезда обязательно переговорить с каждым из них по-отдельности. А то я вижу, что Розочка собирается оседлать дикого скакуна, не накинув на него ни седла, ни уздечки. Да и самого скакуна вначале ещё подковать не помещает на все четыре конечности. Да и на пятую - тоже..."
   Вслух же опытная владычица сказала:
   - Хорошо. Помирились, посмеялись, а теперь за дело. Давайте сразу рассмотрим наши действия в самых неблагоприятных обстоятельствах.
   Три головы склонились друг к другу, и перешли на заговорщеский шёпот.
  
   Тогда как в то же время насытившаяся страстными любовными играми парочка разлеглась для отдыха на широкой королевской кровати. Гром с некоторой ленцой рассказывал о своих самых бесшабашных поступках в юности, а счастливая Маанита смеялась над старыми шутками и розыгрышами так наивно, весело и заразительно, что и сам король непроизвольно развеселился. Причём по радостным слезинкам в глазах у прекрасной девушки он замечал, что она нисколечко не притворяется, ей действительно радостно, вольготно и приятно. Да и те движения, с которыми она нежно и трепетно прикасалась к его телу, могли вскружить голову любому мужчине.
   Правда, время от времени король Чагара вспоминал о предстоящих ещё сегодня делах и переводил разговор на нужную тему:
   - Что у вас там, в Шулпе самое таинственное и ценное?
   - О! Да там хватает таких мест. И я тебе их всех покажу. В одни из них Гранлео нас заводил с завязанными глазами, в другие имел право входить только он, о некоторых я догадываюсь и могу показать их примерное расположение. Мало того, мне удалось подсмотреть, каким образом покойный император вскрывает тайные комнаты и где находятся некоторые рычаги управление передвижными стенами. А внутри столько сокровищ и таинственных устройств! Они все из блестящего железа, но некоторое железо тёплое как дерево. Одно только меня беспокоит, что бы оставшиеся в столице Сангремара людишки не узнали о гибели императора преждевременно и не бросились на разграбление дворца. Когда ты собираешься выступать?
   - Скорей всего уже завтра...
   - Какое дальновидное и правильное решение, о, мой повелитель! Наверняка тебе удастся захватить всю столицу с наскока. Это ты просто здорово придумал, они совершенно ещё не ждут твоего нападения.
   Такая неприкрытая лесть прошла даже сквозь щиты сексуального удовлетворения, и заставила Грома слегка напрячься:
   "Вообще то план немедленного нападения принадлежит Монаху, но ни к чему мне сейчас вдаваться в излишние пояснения. А вот интересно, как она сама к нему относится?"
   Словно подслушав его мысли Маанита спросила:
   - Е где твой Монах Менгарец? Поговаривают он самый великий и прославленный воин в твоём войске. Да и на поединок он Гранлео вызывал не зря, теперь императора нет, а мне посчастливилось встретиться с тобой. Кстати, а какую награду ты приготовил для его святости, высшего проповедника монастыря Менгары?
   - Хм! Откуда ты про него всё знаешь?
   - Да мы только и прислушивались ко всем разговорам на эту тему, мечтали как можно скорей освободиться от проклятого диктатора. Зато теперь я такая счастливая.... Надеюсь, ты подаришь одну из наложниц своему Менгарцу? А то и две? Ведь наверняка он заслужил такой подарок с твоей стороны?
   - Ну да, заслужил, - король вспомнил о сапогах и кожаной курточке пришельца, заполненных желе гарбены и стал приподниматься на кровати: - Только ему сейчас не до этого. Пора готовиться в поход.
   - А потом?
   - Потом видно будет.... Одевайся, я сегодня же хочу представить тебя своим придворным, - Гром с предвкушением улыбнулся, - Пусть немного позавидуют!
  
  
  

Глава девятая

СПЕШНЫЕ СБОРЫ

   Пока король Чагара на севере принимал капитуляцию, на юге оставшиеся в конном строю рыцари и в самом деле попытались прорваться через речные броды. Внушительные потоки воды к тому времени спали и вернулись к нормальному уровню. Но благодаря предвидению Менгарца, ничего у врага со свирепой, отчаянной атакой не получилось. Установленные на перспективных направлениях заграждения оказались очень кстати, и преодолеть их бронированной кавалерии так и не удалось. Первая, самая стремительная, и как ожидали имперцы неожиданная атака, напоролась на непреодолимые рубежи, всадники понесли досадные для них потери и по единому сигналу вновь отступили на юг. Видимо командующий рыцарями не решился прорываться любой ценой, неся при этом огромные потери.
   На месте скоротечного сражения осталось более двух десятков закованных в железо тел, и среди них люди генерала Тербона отыскали несколько раненных. Парочка из них остались даже во вполне вменяемом состоянии, годном для интенсивного допроса. Их доставили в Радовену чуть позже прибытия туда Грома Восьмого и сам генерал проследил за ведущимися допросами. Пленники оказались крепкими орешками, гордым молчанием реагируя на любые вопросы, запугивания или угрозы применения пыток. При всём уважении к такой стойкости духа своих коллег, Тербон просто не имел права деликатничать с недавними врагами, но всё-таки перед тем как отдать рыцарей в руки пыточных дел мастера, решил в последний раз попытаться разговорить пленников с помощью простой логики:
   - Как ни прискорбно, но больше с вами мирно беседовать не будут. Вы пришли на нашу землю с оружием не для рыцарского турнира, где слово чести превыше всего, вы пришли к нам как завоеватели и убийцы. Поэтому и отношение к вам соответствующее. Раз не хотите просто отвечать на вопросы, будете выговаривать нужные нам ответы порванным языкам сквозь выбитые зубы. Только вот напоследок хочу вам задать лишь несколько вопросов как воин воинам. Причём это не будет касаться ни ваших тайн, ни секретов вашего происхождения.
   Генерал встал, и как бы в раздумье прошёлся по подвалу, нисколько не обращая внимания на упрямое молчание. И только потом начал спрашивать:
   - Ведь уже знаете, что Гранлео погиб?
   - Нам о его смерти ничего не известно, - наконец-то разжал губы один из рыцарей.
   - Когда вас везли сюда, вы наверняка заметили горы трупов, которые тысячами продолжают выгребать из осколков плотины, обломков осадных башен и толстого слоя наносного грунта. Волна перемолола всё и всех. А ваш император находился возле самой плотины и попал под удар самым первым. Скорей всего от него остались только неузнаваемые куски мяса, как и от доброй трети его армии.
   Второй рыцарь сделал попытку улыбнуться:
  
   - Насколько я понял, ваш Монах Менгарец остался жив?
   - Да. Его в самый последний момент подхватила в воздух огромная птица, наподобие гигантского орла катарги.
   - Ну вот, раз он спасся, то и император Гранлео тоже мог спастись.
   - Все видели, как его накрыла волна...
   - Это ещё ничего не значит! - с нескрываемой злостью заговорил рыцарь. - Мы все прекрасно знаем, что Гранлео бессмертен. Поэтому пока мы не увидим его опознанный труп, наша присяга остаётся в силе. И никто, никогда не сможет обвинить керрангов в нарушении присяги!
   Тербон удивлённо пожал плечами:
   - Первый раз слышу о каких-то керрангах. Вас отбирают из числа этих вонючих Львов Пустыни? Или из рабов?
   Оба рыцаря воскликнули почти синхронно:
   - Керранги не бывают рабами!
   - Как же не бывают? А сейчас вы кто? Самые настоящие рабы! А когда поработаете на карьерах пару месяцев, то ещё и не то запоёте.
   - Нет, рабами мы не станем! Лучше смерть!
   - Ага, значит, вы так рабски любите своего императора, что готовы даже после его смерти погибнуть под пытками?
   - Присяга - превыше всего! - выкрикнул один из рыцарей и, судя по плотно сжатым губам обоих, они решили молчать до самого конца.
   - Ладно, - тяжело вздохнул генерал, - Как воин, я уважаю ваши принципы. Но как патриот своего королевства и командир своих солдат, я обязан знать о врагах всё. Поэтому ухожу, а вы остаётесь в руках дознавателей. Прощайте!
   Он ещё немного постоял, надеясь, что рыцари одумаются, потом пожал плечами и вышел. Через некоторое время в подвал вошло сразу четыре дознавателя в окровавленных фартуках, и один из них деловито приказал своим коллегам:
   - Вы двое, тащите вот этого в другой подвал. Не люблю, когда посторонние крики мешают выслушивать тихие ответы сквозь бульканье крови.
   Рыцари только и успели переглянуться между собой и с содроганием попрощаться многозначительными кивками. На голову каждому накинули ужасно воняющую тряпку, и они стали дергаться в удушающих конвульсиях.
  
   Выйдя из подвала, Тербон довольно скоро узнал все последние новости и выяснил, кто из власть имущих, где находится. Раздумывать долго не приходилось: беспокоить короля, вырывая его из наверняка жарких объятий новой любовницы, явно не стоило. Поэтому преданный династии вояка поспешил в покои вдовствующей королевы. И явился как раз вовремя: совещательное трио поднималось из-за стола, собираясь разойтись для решения текущих дел.
   - Как я вовремя! - воскликнул генерал, входя в комнату. - Можете ещё и мне уделить некоторое время?
   После жеста Линколы все расселись опять за столом, и она спросила:
   - Что-то новенькое?
   - Скорей всего. Ты оказался прав, - он посмотрел на Менгарца, замечая у того явные улучшения во всей фигуре и довольно улыбнулся, - Кавалерийский резерв и в самом деле этой ночью попытался прорваться, но после первых потерь сразу же отступил. Зато двадцать восемь рыцарски тел так и остались валяться на земле. Трое в тяжёлом состоянии, а вот парочку вполне пригодных для допроса рыцарей, я привёз в Радовену. Оказывается у них определённый кодекс чести, и они ни при каких угрозах или попытке применения силы не станут изменять данной императору присяге.
   - Так вед Гранлео уже пошёл на удобрение долины Покоя! - воскликнула Роза.
   - Вот и я им так сказал. Но они утверждают, что пока опознаваемое тело не будет им предоставлено - клятва верности остаётся в силе. Фанатики! Называют себя керрангами. Пришлось отправить к ним четырёх дознавателей...
   - Зря, - скривился Виктор. - Во-первых: нам о них уже почти всё известно, а во вторых: они ведь всё-таки военнопленные, рыцари.
   - Да ладно тебе, - продолжал ухмыляться Тербон, - Неужели ты меня и в самом деле за садиста принимаешь? Но и так просто делать поблажки этим рыцарям не стоит. Дознаватели знают своё дело: они накрыли головы пленников тряпка с соком гайчени. Пусть хоть немного помучаются из-за своей гордыни.
   Все трое слушателей понимающе кивнули. Когда кто-то вдыхал едкий запах, который выделался от сока ядовитых грибов гайчени, то на несколько часов впадал в горячечный сон с кошмарами и неприятными галлюцинациями. Да и потом очень плохо соображал, почти не помнил происшедшее с ним накануне, ощущал сильную ломоту в костях и суглобах, приступы мигрени и впадал в то самое состояние, которое бывает после жутчайшего перепоя. Гриб гайчени, вернее его сок, использовался очень редко, и как правило в случаях, когда допрашиваемого требовалось сломить морально, но не нанести при этом физических ранений. Особенно подобное средство эффективно действовало на тех людей, кто не знал что это такое и как надо с ним бороться.
   - Но откуда у вас сведения о керрангах? И как это я пропустил такие данные?
   - Тебя просто не было, - поведала мать короля, - А нам постоянно подносят последние отчёты прямо сюда. Да и то, об этих рыцарях удалось составить целостную картину совсем недавно.
   - Гвардейская элита императора? - попытался угадать генерал.
   - Отнюдь! - возразил Менгарец, - Керранги - независимое и гордое княжество, расположенное на восточной оконечности Шлема. Конечно, княжество имеет скорей автономию, потому что всё-таки признаёт над собой власть империи Сангремар и в случае войны обязано выставить в поход войско из трёх тысяч рыцарей. Об этом территориальном анклаве даже сами Львы Пустыни знают ничтожно мало, потому что им даже приближаться к княжеству запрещено под угрозой немедленной смерти. Основные сведения мы получили от евнухов и наложниц, те всё-таки намного более вхожи в круг придворных, от которых и просачиваются основные сведения. По ним получается, что в Керранги живут очень обособленно, подчиняются только Гранлео и своим пожизненным долгом считают охрану какой-то своей национальной святыни. Сам император раз в год совершает к этой святыне так называемое паломничество и проводит возле неё одну неделю. Причём посещает княжество в гордом одиночестве, без всякой охраны, наложниц или воинского сопровождения. Как правило, весь двор императора на то время остаётся в приграничном городке и там две недели отдыхает, поджидая своего диктатора.
   - Хм! Получается, что эти керранги - самые преданные и лояльные слуги Гранлео? - удивился Тербон. - Но так не бывает, какой им смысл оставаться чьей-то автономией, если убив диктатора, который в одиночку не представляет большой силы, они однозначно бы получили независимость.
   - Нам тоже это кажется очень и очень странным, - пожал Менгарец плечами, - Не хватало только, чтобы всё самое ценное для себя покойный император хранил именно там. Ведь в таком случае, придётся за этими тайнами переться через весь Шлем.
   - Но разве в Шулпе ничего нет?
   Роза протянула ему с десяток исписанных листков:
   - Есть, генерал, да столько, что не верится! Там показания не только евнухов и наложниц, но и более высшей знати, которую успели допросить сегодня. И как видишь, они практически дублируют и подтверждают показания друг друга.
   Пока преданный вояка бегло просматривал листки, Монах Менгарец с сожалением кивнул несколько раз:
   - Но всё равно, по поводу княжества придётся узнавать и выпытывать всё до последней детали. Так что надо постараться раскрутить рыцарей, пока они будут под воздействием гайчени. Иначе, если не склоним к добровольному сотрудничеству, придётся применить самые крайние методы.
   - Ты ведь говорил...
   - И сейчас - говорю. Но вот простые разговоры и о чести, и о верности - это одно, а жизненная необходимость - совсем другое.
   После этих слов Виктора все трое посмотрели на него не только с удивлением. Тербон явно с укором. Роза с каким-то внутренним и тщательно скрываемым страхом. А мать короля с уважением и пониманием. На некоторое время воцарилось неприятное молчание, которое оборвала вскочившая на ноги принцесса:
   - У меня ведь ещё столько дел перед отъездом! Я больше не нужна? Без меня справитесь? Тогда убегаю.
   И она действительно чуть ли не бегом покинула личные апартаменты своей бабушки. Все трое, глядя в спину красавицы, вздохнули с разной степенью тяжести и по разным мотивам, но всё-таки остались за столом, вопросительно переглядываясь. Тербон спросил первым:
   - А какие ещё подробности стали известны о самих наложницах?
   - Ну, их красота тебя не заинтересует, - уверенно изрёк Виктор, - потому что ты примерный семьянин и верный муж. А вот их развратность тебя наверняка удивит. По их же смелым признаниям, покойный Гранлео брал на каждую ночь сразу по три, а то и пять наложниц и довольно интенсивно их обслуживал как мужчина.
   - Ха! Когда же он спал?
   - По общим утверждениям, ему хватало три, максимум четыре часа в сутки.
   - У-у-у..., силён мужик..., был! - не скрывал своего удивления генерал. И тут же стал усиленно припоминать: - Все Гранлео получали сына не раньше чем в семидесятилетнем возрасте. Последнему покойнику до семидесяти оставалось ещё лет десять. Правильно? Следовательно, никто из наложниц не мог забеременеть.... Вроде бы! Или мог?
   Её величество Линкола сделала ладошками неопределённый жест:
   - Пока ничего на эту тему сказать не могу. Но обязательно устроим самый тщательный осмотр, если не сегодня, завтра, так после вашего выступления в поход.
   - И что предпримете в случае положительных результатов?
   - Такой вариант событий, мы тоже просчитали, - многозначительно успокоила венценосная вдова обеспокоенного генерала. Тот сразу понял, что ему многое недоговаривают, но так как его мнения не спрашивали, перевёл разговор на другое:
   - Что ещё интересного рассказали пленные?
   - Ничего особенного. Разве что появилась новая загадка, - Виктор осторожно помассировал свою опухшую щеку, - Вдоль моста, на большом от него расстоянии по воде на понтонах проложены толстенные цепи. По всем понятиям такое ограждение используется против быстроходных атакующих кораблей надводного флота.
   - Какой же здесь может быть флот?
   - Вот это и странно...
   - Ладно, Менгарец, что будем делать в самые ближайшие часы?
   - Конечно, не мешало бы всё-таки привлечь и Грома к исполнению его обязанностей, - в голосе пришельца проскальзывало немалое сожаление, - если завтра выступаем, то без его распоряжений в сроки не уложимся. Но будем надеяться, что у него и самого чувство ответственности взыграет, и он сам явится перед народом, - после этого Виктор посмотрел на Линколу, намекая, что в противном случае её самой придётся ломиться в покои своего сына. - Ну а мне скорей всего придётся сейчас срочно скакать на побережье. Приближаются сроки прибытия кораблей из Гачи, а так как у них там нет ни опытных капитанов, ни навигаторов, ни вообще сработанных экипажей, то придётся лично мне устраивать и скоростные курсы, и учения, и первые совместные манёвры. На вёслах то они и под парусом по реке ходить умеют, а вот по широкому проливу могут нарваться на трагедию. Скорей всего мне так и придётся остаться на кораблях нашей флотилии и продвигаться вдоль береговой линии наравне с войском.
   - Так может и я с тобой?
   - Да нет, мне там моих ребят хватит. А ты будешь возле короля присматривать за Розой.
   - А не безопасней будет её взять на борт корабля?
   - Наоборот. Мы ведь ничего не знаем о больших водных просторах. Мало ли что там может случиться...
   Тербон засомневался:
   - Странно, что она не вознамерилась тоже податься на какой-нибудь корвет.
   - Да всё потому, что она и не знает о моём последнем решении, - открыл "маленький секрет" Виктор. - Думает, что я присоединюсь к армии, когда она пойдёт вдоль берега.
   - Зато когда узнает...
   - Вот тогда твоя опека, рассудительность и спокойствие пригодится. Заодно организуешь непрерывное наблюдение за той наложницей, которую Гром собирается взять с собой.
   - Как? Он уже об этом заявил? И для чего она нужна в походе?
   - Пока не заявил, но...
   Менгарец перевёл взгляд на Линколу, и та стала отвечать:
   - Мне стало известно, что девушка под пятидесятым номером пообещала моему сыну открыть все тайны императорского дворца в Шулпе. Тем боле что её же подруги по гарему утверждают, что Маанита из них самая прекрасная, обаятельная и активная. Вдобавок, в самом деле знает больше всех о тайнах Гранлео. Так что необходимость её присутствия в походе уже не подлежит сомнению.
   - Понял, постараюсь сделать всё от меня возможное. Что ещё?
   - Ранним утром я постараюсь свести воедино все результаты допросов о столице империи. Для каждого из вас будет роздан или отправлен свой экземпляр, в том числе и для Розы. Постарайтесь во время пути тщательно сверять новые сведения со старыми и вносить поправки. - Мать короля коротко задумалась, потом начала вставать первой: - Хорошо, вроде всё обговорили. Тебя я ещё увижу, а вот с тобой давай попрощаюсь.
   Она со вздохом подала приблизившемуся Виктору вначале руку, а потом вообще обняла по-матерински:
   - Смотри за собой и береги своё тело, ведь второй раз желе гарбены уже не поможет. Ну и конечно желаю тебе разыскать все так нужные тебе устройства.
   - Спасибо. Постараюсь вернуться уже без сапогов, на своих двоих.
   Монах Менгарец постарался скрыть подступивший к горлу комок. Впервые за два года он надолго прощался с этой женщиной, которая отнеслась к нему воистину как родная мать. Во всём поддерживала, всегда пыталась оградить от трудностей и неприятностей и грудью становилась на его защиту, даже когда следовало скорей защищать собственного сына, чем пришельца.
   Чтобы совсем не расстроиться, Виктор не стал растягивать прощание. Ещё раз с благодарностью поцеловал руку Линколы и поспешил на выход. Вскоре его легко догнал высокий Тербон и, пристроившись рядом, высказан одно, наиболее терзающее его сомнение:
   - А если вдруг эта Маанита вскорости окажется беременной?
   Менгарец резко остановился, осмотрелся по сторонам и торжественным шёпотом отчеканил:
   - Тогда она должна моментально умереть!
   Генерал явно не понял и с недоумением стал уточнять:
   - Почему? А вдруг ребёнок окажется от Грома?
   - Только при полной уверенности в этом, она останется жить. Если будет хоть малейшее сомнение - Маанита должна умереть. А почему, ты и сам поймешь, если хоть немного подумаешь.
   Затем развернулся и устремился дальше по коридору, кивками отвечая на приветствия редко попадающихся придворных. Тербон догнал его только перед выходом в просторный холл, возле парадного выхода из дворца. И они сразу же уткнулись в сплошные спины генералов, придворной знати и вечно находящихся здесь представителей высшего дворянства. Все дружно и оживлённо переговаривались, создавая усиленный гул базарной толпы, и никто даже не обернулся на топчущуюся сзади парочку. Тербон никогда не отличался деликатностью в обращении со знатью, потому что хорошо помнил, как они сдерживали его карьерный рост в своё время. Поэтому и сейчас гаркнул во всю свою генеральскую глотку:
   - Что здесь происходит?! Дайте дорогу!
   Живое море поспешно расступилось в стороны, в по всему холлу пронеслись словно ветер восклицания:
   - Менгарец! Его святость Монах Менгарец!
   Теперь и взору опоздавших предстала открывшаяся сценка: его величество Гром Восьмой о чем-то негромко беседовал с послами Башни и Саттарии, а его под локоть поддерживала разодетая в лучшее трофейное платье, недавняя наложница ныне покойного императора Гранлео. Вернее, король не беседовал, а вёл почти ничего не значащий монолог, потому что князь Селтери и герцог Вильямс стояли напротив него как полные бараны и не сводили своих расширенных глаз с поразительной красавицы. Челюсти у них отвисли, и только для полного комплекта не хватало падающих на грудь слюнок. Все остальные люди, особенно те, кто стоял ближе к королю и послам, вели себя примерно так же.
   Маанита стояла молча, с должным смирением и почтением на лице, но её глазки так и шарили вокруг, проверяя созданное своим появлением впечатление. Минимум украшений, позволительный для данного случая максимум открытых участков женского тела и жёсткий упор левой, вздыбившейся от этого грудью в локоть Грома Восьмого, произвёл сверх ожидаемый эффект. Разве что сам монарх Чагара, ещё совсем недавно существенно "притоптавший" расположившуюся рядом с ним красоту и спустивший при этом лишний пар, с пафосной снисходительностью разрешал любоваться своим новым сокровищем. Услышав шум и повернувшись в сторону приближающейся парочки, он радостно воскликнул:
   - А вот и наш Менгарец! Где это ты пропадаешь, что мои посыльные тебя никак отыскать не могут?
   - Ну где я могу пропадать, - засмеялся Виктор, - Прятался как всегда на чердаке, отлынивал от дел и предавался беспробудному пьянству.
   - Хоть раз в жизни признался, - ответил в том же духе король. - Ты уже знаком с послами?
   - Увы, не довелось. Да и Тербон их только издалека удосужился увидеть.
   - Ну так знакомьтесь! - а когда все были представлены друг другу, Гром с плохо скрываемым интересом представил пришельцу и девушку: - Маанита. Она милостиво согласилась сопровождать нас в военном походе и впоследствии показать все основные достопримечательности Шулпы.
   - Очень своевременная помощь, - похвалил Монах Менгарец, поглядывая на красавицу с ничего не значащей, вежливой улыбкой. После этого он моментально перешёл на панибратский, скорее даже снисходительный тон: - Надеюсь, что ты Маанита, уже привыкла к походной жизни и вполне сносно перенесёшь все тяготы военного похода?
   Невзирая на то, что монарх с явным недовольством втянул носом воздух, девушка ответила со всей непревзойдённой кротостью и смирением:
   - Конечно, ваша святость, ради нашего короля я готова на любые трудности и испытания.
   - Отлично сказано! Такие жертвы не забываются.
   - И ты не скажешь такой очаровательной даме ни единого комплимента? - Попытался съязвить Гром.
   - Ох! Побывал бы ты на моём месте, - болезненно скривился своим опухшим лицом Менгарец. - Я только недавно окончил тщательный осмотр ещё пятидесяти четырёх подобных красавиц. Мерил, щупал, взвешивал и опрашивал. Так что у меня наверняка уже иммунитет выработался против женских чар и красоты.
   Затем спокойно перевёл взгляд на послов:
   - Господа! Надеюсь, вы не обидитесь, если мы с его величеством удалимся на какое-то время для приватной беседы! Увы! Как вы понимаете, государственные дела не ждут! Тем более - в такое нелёгкое и ответственное время.
   То есть он сразу дал понять, что мнением недавней наложницы совершенно не интересуется и вообще как высший проповедник и самое приближённое к династии лицо, он её ни во что не ставит. От такой беспардонности даже король слегка растерялся. Косясь на девушку, Гром пробормотал:
   - Мы вроде как обедать собрались, наедине...
   - Так ведь мы ненадолго! Тем более что твоё величество просто обязан срочно узнать новую государственную тайну. А милую даму, проводит в малую столовую генерал Тербон. Прошу вас, господа, время не ждёт!
   Он чуть ли не насильно оттопырил локоть Тербона, переложил туда руку растерявшейся красавицы и тоном, не допускающим возражения или двоякого толкования, обратился к Грому:
   - Думаю, что для нашей беседы лучше всего подойдёт твой синий кабинет. Он здесь наиболее близко.
   С огромной неохотой и сомнением король посмотрел вслед генералу, который уводил жалобно оглядывающуюся Мааниту, потом кивнул склонившимся послам и отправился к намеченному месту аудиенции. Само собой что его святость высший проповедник Менгары поспешил следом. Когда они остались вдвоём в синем кабинете, монарх чуть ли не с криком набросился на пришельца:
   - Ты чего себе позволяешь? Да так все подумают, что я уже и не правитель в собственном королевстве! Да и на девушку ты произвёл самое нехорошее впечатление. Чем она тебе не понравилась?
   - О ней чуть позже. Вначале, Гром, нам надо с тобой согласовать одну важную вещь: я намереваюсь остаться на кораблях флотилии и идти по воде на уровне с войском. Соединимся в пределах видимости или моста, или Шулпы, в зависимости что у нас появится раньше.
   - Не вижу в этом ничего архиважного, из-за чего следовало устраивать весь этот цирк. Какую ещё государственную тайну ты мне сообщишь?
   - Роза о моём решении побыть на кораблях не знает. Остаётся под твоим присмотром и постарайся, чтобы Тербон от неё ни на шаг не отходил.
   - За это можешь не волноваться...
   - Ко всему прочему выяснилось, что на восточной оконечности Шлема находится почти полностью независимое княжество Керранги. По всем выкладкам и рассуждениям получается, то в этом княжестве хранится какая-то великая святыня, к которой Гранлео совершал ежегодное паломничество на одну неделю. Как бы нам не пришлось с армией двигаться в такую даль.
   - Тоже ничего страшного. Надо будет, - с бесшабашным хмыканьем пообещал король, - То и Керранги завоюем.
   - Ну тогда выслушай и запомни самое последнее и самое страшное. Причём запомни хорошенько и никогда об этом не забывай!
   - Интригующее начало....
   - Вся красота наложниц создана искусственным путём. И для таких кардинальных превращений, как правило, подходят только самые уродливые и генетически ущербные женщины. Да я тебе рассказывал о подобном превращении в моём мире. Ко всему прочему ещё остаётся много неясностей о самом происхождении этих наложниц. Мы до сих пор не знаем кто, как и когда рожал императорам наследников. И в данный момент кое-кто из наложниц может оказаться беременной. В том числе и твоя сегодняшняя пассия. Поэтому я тебя призываю: будь предельно осторожен с Маанитой и всегда помни о моих словах. Как бы она тебе не нравилась, как бы ни пыталась приворожить и приласкать, помни о своих дочерях, о своём долге и о тех людях, которые тебе оказали бескорыстную помощь в самое тяжелое время.
   Король с досадой почесал свой затылок и у него вырвалось:
   - Ну вот, всегда самое большое удовольствие испортишь...
   - Когда я тебе что-то портил?
   - Да ладно, чего там вспоминать... Ты лучше подтверди: остальные наложницы тоже настолько прекрасны?
   - Конечно. И мой тебе совет: не зацикливайся на одной. Можешь расслабиться и перепробовать удовольствие со всеми. Тем более что выяснилось, пока ты отдыхал, что Гранлео каждую ночь умудрялся удовлетворять три, четыре, а то и пять наложниц одновременно, и теперь они будут находиться под тщательным наблюдением по поводу возможной беременности.
   - А причём здесь это? - забеспокоился Гром. - Гранлео имел только около шестидесяти лет.
   - Ну и что? Много мы знаем о его тайнах и секретах? Повторюсь: что до сих пор не можем выяснить, кто, где и как конкретно рожает новых императоров. Так что пусть твоё величество слишком не расслабляется и не забывает про бдительность. Иначе...
   - М-да! Можешь считать, что своих целей ты добился: удовольствия лишил, страху нагнал, забот на плечи взвалил, от сна и покоя благополучно избавил. Чем ещё порадуешь?
   - Радоваться будем после возвращения домой с полной победой. Ну и очень тебя прошу: немедленно расшевели войска для надлежащего сбора, организованного выхода и скорого продвижения. Нам неожиданная и быстрая атака на мост нужна как воздух, иначе...
   - Сам прекрасно понимаю! - разозлился король от таких наущений. - Именно поэтому, когда дойдём до территорий с нашими передовыми разъездами, отправлю вперёд всю свою конную гвардию. Думаю, они без труда возмути мост и удержат его до подхода основных сил. Ко всему прочему и ты со своей мелкой флотилией к тому времени уже наверняка освоишься на проливе, разберёшься что к чему и, взяв на борт небольшой десант, можешь помочь в захвате моста.
   - Идея хорошая, может что и получится. Этот вопрос решим прямо в пути.
   - Кого берёшь с собой?
   - Основную часть своих помощников. Будут устанавливать и обслуживать пушки. Остальные тоже без работы не останутся. В том числе и те, которые строят сейчас малый разведывательный дельтаплан. Говорят он почти готов, а значит, после небольшой доработки прямо на борту и испытания, я его могу использовать.
   Его величество очень удивилось:
   - Разве можно использовать дельтаплан на море? Гор ведь там нет. Или будешь прыгать с верхушки мачты?
   - Долго объяснять, да и рассказывал я уже тебе про встречные потоки воздуха на разных высотах. Даже рисовал, почему и как это происходит. В идеале - я могу лететь на огромной высоте над кораблём, привязанный к нему верёвкой.
   - А-а..., смутно что-то такое припоминается..., - видно было что суть тех объяснений всё равно не получили у Грома понимания, - Но кто тебя сможет забросить на ту самую нужную высоту?
   - Есть некоторые наработки из моего мира. Один корабль будет идти в крутом бейдевинде, а второй пойдёт прямо по ветру. Расходящийся вектор будет таким большим, что силы тяги крепким линем будет вполне достаточно для набора нужной высоты.
   - Сложно объясняешь...
   - Вот потому лучше сам один раз увидишь, чем я тебе опять часами рисовать буду.
   - Согласен. - До этого долго присматривающийся король, наконец решился, и аккуратно пощупал упругое плечо Менгарца: - Неужели, в самом деле не болит?
   - Нисколько! Наоборот, чувствую себя раз в пять сильней и проворней чем прежде. Жалко что это желе можно накладывать на тело только раз в жизни и всего лишь на один месяц. Как по мне: я бы его никогда не снимал.
   - Как бы ты тогда купался?
   - Старцы монастыря Дион, убеждали, что телу будет приятно купаться прямо в такой "обёртке". В проливе попробую обливания забортной водой. Кстати, эти врачи тоже потребовали своего участия в походе и просили их допустить к изучению наследия Гранлео. Заодно и воды пролива помогут исследовать.
   - Да на здоровье!
   - Значит, я их беру с собой на корабли. Приятно будет пообщаться с этими воистину учёными старцами более плотно.
   - Общайся, сколько твоей душе угодно. За то что они тебя в буквальном смысле на ноги поставили, они получат воистину королевские вознаграждения.
   - Я всегда подозревал тебя в истинной щедрости. Кстати, они сейчас должны обучить твоего личного врача как накладывать это желе гарбены на тяжёлые и сложные раны. Самого желе осталось совсем мало, но на крайний случай Розе или тебе должно хватить.
   - Ага, что я слышу! - Гром с ехидством сузил глаза и обвинительно фыркнул: - Ты принцессу ставишь по важности выше моего величества?
   Но Виктор и не думал смущаться, ещё и сам пошёл в атаку:
   - Ха-ха! Можно подумать, что твоё величество для своей дочери не отдаст всё что угодно на целом свете?!
   - Ну так..., э-э-э..., конечно отдам! Куда я денусь. Но я - отец, а ты чего так о ней вдруг опекаться начал?
   - По одной простой причине, - Менгарец довольно улыбнулся. - Она спасла мне жизнь в совершенно безвыходной ситуации, теперь я просто обязан ей вернуть свои долги сторицей. Да и вообще, Роза заслуживает к себе только трепетного и предупредительного отношения. А уж как твоя первая помощница в управлении государством - ей вообще равных не найдёшь. А если ещё вспомнить, как она умеет...
   - Ну всё, хватит! - перебил его король со смехом и поднимая руки в знак полного согласия, - Сам знаю, что она самая лучшая. А вот тебе хватит мне нахваливать мою собственную дочь, а то ещё разбалуешь раньше времени.
   - Ей уже это не грозит.
   - Ладно, будет скоро видно. Ты уже мчишься на побережье?
   - Да, коней уже подали. А мой багаж и самое разное оборудование из лаборатории уже в повозках и пару часов назад караван ушёл к берегу.
   - Ну тогда прощаемся и это..., - Гром положил обе руки Монаху на плечи: - Ты там не геройствуй, береги свои поломанные кости. А не то...
   - Ну, давай! Ещё и ты меня испугай!
   - ...А не то я тебе ещё пару костей поломаю, если будешь себя плохо вести.
   - Да, ты такой..., как я ещё жив до сих пор, после споров с твоим величеством? Понять не могу.
   - Подрастёшь - поймёшь! - пригрозил со смехом король, похлопывая теперь пришельца по плечам. - В путь!
   На том они и распрощались. Монарх Чагара поспешил отобедать со своей трофейной красавицей, а Монах Менгарец, в сопровождении крупного отряда последователей, помощников и охраны помчался к морю.
  
  

Глава десятая

МОРСКИЕ МАНЁВРЫ

  
   Темнеющие на мачтах реи, приближающийся к побережью отряд, заметил издалека. Девять лёгких яхт и восемь боле крупных, довольно внушительных по меркам этого мира корветов стояли на рейде недалеко от берега. Командовал флотилией хорошо знающий морское дело адмирал Ньюциген. Ещё в период свое молодости он ходил по океану под флагом королевства Дейджан, пожалуй единственного государства на Первом Щите, которое имело более низкий берег со стороны океана и удобные бухты для портов. Как следствие они обладали и единственным рыболовецким флотом, которому империя Сангремар разрешала вести лов рыбы вдоль океанского побережья. Кстати с самим адмиралом, которого специально пригласили в Гачи для командования строящимися кораблями, подборке экипажей и начальному обучению, Виктор был знаком почти два года. Именно ему он в своё время и передавал лично в руки свои чертежи первых боевых кораблей этого мира. А потом ещё неоднократно встречался в процессе уточнения деталей постройки. Так время на знакомство и привыкание к друг другу они не тратили.
   В Речном проливе никогда не было даже слабого упоминания на пристани, поэтому причаливать было некуда. Вся погрузка и сообщение с берегом осуществлялось с помощью шлюпок. И как только отряд достиг берега, а Монах Менгарец переговорил с адмиралом Ньюцигеном, который привёл флотилию из Гачи, начался интенсивный перевоз на борта кораблей многочисленного и весьма важного багажа. Караван с этим багажом опоздал всего лишь на полчаса. Пользуясь тем, что на море пока не было никаких соперников, Виктор захватил из своей лаборатории всё создаваемое, частично прошедшее или не прошедшее пока испытаний оружие, огромные запасы пороха, составляющие для нескольких дельтапланов и уже почти готовое летательное устройство. Помимо этого на сразу отведённые корабли грузились лошади, фураж, запасы чистой питьевой воды. Ведь по всем здешним меркам пить воду прямо из Речного пролива не рекомендовалось. Частенько это приводило к расстройству желудка, да и на вкус жидкость была довольно неприятной. Следовало вначале её перекипятить, а то и дважды.
   Ещё раньше Виктор пытался изучить этот феномен и понять, почему вода в проливе совершенно пресная, но ко всему прочему не достаточно чистая. По совокупности всех данных и неполных карт древности получалось, что во всём виноваты реки, а вернее наклон всех трёх частей материка внутрь. В итоге вся дождевая вода стекала только в проливы, за исключением нескольких горных речек жутко гористых окраин. А так как морского течения через проливы не наблюдалось, то пресная вода там, несмотря на солидную глубину расщелин в континенте, достигала стопроцентной концентрации, а уже оттуда понемногу выдавливалась в мировой океан.
   Казалось бы в таком случае ничто не грозило странной загрязнённостью, ведь гибельные отходы тяжелой промышленности на планете отсутствовали. Но факт оставался фактом: странная слизь, мутные взвеси и неприятный привкус в воде пролива присутствовали. По большому счёту ничего страшного, особенно если и так противоположный берег в хорошую погоду просматривался даже с холмов долины Покоя. Но если к этому добавить странный запрет со стороны империи Сангремар на плавание, рыбную ловлю и строительство прибрежных поселений, то возникало мнение, что завоеватели знали нечто особенное про вредоносность больших водных просторов. Но к данному моменту ещё никто не пролил свет на это мнение или не опроверг его чем-то конкретным. Все пленные словно заводные игрушки повторяли одно и то же:
   - В воде проливов нельзя даже купаться! Иначе - смерть! По велению императора - туда лучше и не смотреть!
   Как ни странно, но те из крестьян Чагара, кто жил недалеко от пролива, частенько отправлялись туда для прогулок, купались и даже занимались браконьерством, вылавливая довольно крупную и обильно водящуюся рыбу. Особенно в те непарные года, когда Львы Пустыни не приходили за данью в виде живых рабов. Многие дети вырастали, купаясь с маленького возраста, но никогда при этом не болели чем-то отличным от других. Да и продолжительность жизни этих крестьян никак не отличалась от им подобных тружеников полей. То есть и купаться, и пить воду всё-таки было можно, но почему этого так боялись имперцы?
   Именно это и хотел в тотальном обследовании выяснить Менгарец. И очень при этом надеялся на помощь врачевателей из монастыря Дион. Старцы до сей поры никогда и пролива то не видели в своей жизни, но заинтригованы предстоящей загадкой оказались предостаточно. Оба начали исследования сразу, как только приблизились к берегу. Пока плыли на шлюпке к флагману, Виктор успел дать ответы на лавину вопросов, которые Тернадин и Фериоль задавали с поразительной очерёдностью и завидной скоростью. Так и казалось, что они готовились к этому моменту несколько последних суток. Но скорей всего врачующие жрецы понимали: в ближайшие дни Менгарец не сможет им выделить даже единого часа. Он сразу предупредил, что все силы у него уйдут на отладку совместных действий флотилии, установку пушек и доводку дельтаплана до нужной кондиции.
   И как только пришелец ступил на палубу флагмана, самого большого фрегата "Сражение", так с этого момента и началась его нелёгкая стезя морского инструктора. Задача усложнялась ещё и тем, что особых знаний у Виктора по мореходству не было. Так, лёгкие воспоминания от фильмов, книг и учебных программ начальной школы. Чего для полнометражного командования морским соединением, явно не хватало.
   Помогало, правда, знание силы ветра, умение вычислить наклон парусности и прочие сопутствующие аэродинамике знания, но их ещё следовало переложить на существующую действительность, а потом обучать своим выкладкам начинающих капитанов. Если учитывать что высокоманёвренное парусное судно - это совместные действия всего сработанного экипажа, то и для простых моряков тоже предстояли самые тяжёлые деньки, пропитанные потом, смертельной усталостью и недосыпанием.
   Первым делом Менгарец, от которого ни на шаг не отходил много знающий адмирал Ньюциген, обучил умению походного строя, атаки и своевременного отступления с места сражения экипажи двух яхт и двух корветов. Тех самых, на которых расположились всадники со своими животными. Этим четырём кораблям предстояло первыми отправиться к другому берегу пролива и уже там сделать соответствующую разведку. В идеале им следовало сообщить об эпохальной победе Союза Побережья на Первом Щите и поднять королевства Второго Щита на борьбу с империей Сангремар. Если там конечно, стояли оккупационные войска. Если нет - то попросить посильной помощи в виде войсковых подразделений, которые тамошние государства могли бы отправить к пересечению проливов. Для штурма, завоевания и последующего удержания Шулпы не стоило пренебрегать никакими союзниками. Да и два огромных парома, которые осуществляли через Змеиный сообщение между Шлемом и Вторым Щитом, следовало бы тоже захватить с другой стороны. О паромах, передвигающихся на толстенных тросах, перекинутых с берега на берег, более подробно сообщили пленённые представители имперской знати, из чего лишний раз получалось, что простые воины в армии Гранлео знали поразительно мало о собственном государстве.
   К концу вторых суток слаженность согласованных действий экипажей достигла отметки "удовлетворительно", и корабли разделились. Четыре отправилось на берег Второго Щита, а остальная флотилия из тринадцати боевых единиц отправилась догонять объединённое войско союза Побережья, которое огромной массой передвигалось вдоль пролива. Догнали их на следующий день, как раз в том месте, где на северной границе королевства Бонтинеры стояли передовые заслоны союзников. Когда Гранлео недавно проходил здесь со своим войском, ему преднамеренно уступили дорогу, а потом опять наглухо перекрыли, отсекая возможные подкрепления или отставшие резервы и возведя второй рубеж на случай отчаянного прорыва остатков Львов Пустыни из окружения.
   Как стало известно после обмена новостями, никакой подмоги со стороны Сангремара не проходило. Создавалось впечатление, что имперцы были совершенно уверены в победе своего правителя и нисколько не обеспокоились так называемыми "партизанскими выпадами" в тылу его армии. В следующем по ходу княжестве Орикс стояли довольно малочисленные воинские формирования, которые тех самых партизан и не пытались атаковать. А ведь они даже не догадывались, что с запада на них уже движется армия Саттарии и Башни, тоже готовая скоростным рейдом нанести удар по королевству Роцаги, с берега которого и вёл самый протяжённый мост этого мира на Шлем.
   Именно напротив стыка границ королевства Бонтиньеры с княжеством Орикс, Менгарец и предпринял первую попытку взлёта разведывательного дельтаплана на большую высоту. И за его полётом с немалым переживанием глядели как с суши, так и с пролива. Разгонный момент с помощью длиннющего линя удалось создать просто преотличный, а вот уже на большой высоте пришлось очень много маневрировать, подстраиваясь в нужные воздушные потоки. Из-за поперечного к линии берега направления ветра, Виктор уходил на вражескую территорию зигзагами. Но это помогло осмотреть неприятельские позиции более тщательно. Цельной линии обороны у врагов не существовало, несколько полевых лагерей тоже не могли оказать значительного сопротивления. Но вся суть неожиданного нападения заключалась в том, чтобы лучшим кавалерийским частям проскочить эти лагеря без затяжного боя. Проскочить, и на всей скорости понестись к одной цели: захвату моста.
   Полёт в обратную сторону, несмотря на усталость, показался Виктору сплошным удовольствием. Тело слушалось превосходно, нигде ничего не болело, и дельтаплан послушно откликался на любую смену траектории полёта. Но вот при полёте над водными просторами он заметил на небольшой глубине около десятка длинных теней. Вроде как большие рыбины уходили в сторону открытых вод от побережья.
   "Неужели акулы? Но плавников на поверхности не видно. Может дельфины? Не разобрать.... Хоть бы они из воды выпрыгнули. Вот только, что с такой высоты рассмотреть смогу? Всё равно странно.... Слишком длинные тени получаются.... Может это какие-то змеи подводные? Ведь ни про акул, ни про дельфинов среди жителей побережья нет малейших упоминаний. Ладно, пора делать разворот..."
   Напоследок получилась изящная и чётко выверенная посадка прямо на корму "Сражения". Но еще на подлёте Виктор заметил швартующиеся к борту флагмана шлюпки. Поэтому первый вопрос, с которым он обратился к своим подскочившим помощникам, был:
   - Кого это к нам принесло? Небось, генерал Тербон пожаловал?
   - И его высокая фигура виднеется. Но на первой шлюпке сам Гром Восьмой прибыл. Кажется и принцесса с ним...
   - Вот только её здесь не хватало! - себе под нос пробормотал Виктор, торопясь на спардек.
   Выстроенный для торжественной встречи экипаж, как раз в этот момент дружно рявкнул приветствие главнокомандующему Союза Побережья. Гром Восьмой с одобрением осмотрел строй бравых матросов, высказал несколько пожеланий в ответ и сразу дал команду "вольно, разойтись!" Затем поспешил в сопровождении адмирала Ньюцигена и капитана корвета к стоящему в стороне Менгарцу. Сзади них, словно случайные путешественники неспешно вышагивала принцесса Роза, в обворожительно на ней смотрящейся форме полковника гвардейцев и генерал Тербон.
   - Лихо у тебя получилось: раз - и сразу в небе! - восклицал король Чагара, похлопывая улыбающегося Виктора по плечу. - Хорошо что у меня такой чудесный бинокль есть, мог хоть немного за тобой наблюдать.
   - Да, мне нечто подобное при этом полёте тоже бы не помешало, - посетовал пришелец. - Может со временем что-нибудь эдакое и соорудим, потому что рассматривать с такой огромной высоты мелкие детали проблематично.
   - Ну а крупные - рассмотрел?
   - Конечно! Прошу! - пока они переговаривались, помощники установили на палубе парочку столов и расстелили на них карты. Правда прежде чем к ним подойти, Менгарец поздоровался с Тербоном и приложился губами к заманчивой пахнущей, прохладной ладошке Розалии. Судя по высокомерному молчанию девушки можно было предполагать или полное равнодушие с её стороны, или тщательно скрываемую обиду.
   Возле столов Виктор сразу стал скрупулёзно обрисовывать увиденную им с высоты ситуацию:
   - Небольшие лагеря противника расположены вот в этих местах. Скорей всего между ними курсируют постоянные разъезды и расположены засадные пикеты. Нескольких человек под хорошо различимым цветным тентом я заметил вот на этих скалах. Снизу наверняка их палатки, укрытия не видны, а вот наблюдателя сверху вряд ли кто из них ожидал. Несколько разъездов в количестве до двадцати всадников мне удалось заметить и вот здесь, возле холмов покрытых лесами. Скорей всего и внутри лесного массива у них стоят воинские подразделения. Ведь в тени и маскироваться и обитать намного удобнее, чем на открытом пространстве.
   - Вот как..., - Гром в задумчивости массажировал свою нижнюю челюсть. - Выходит и моя задумка, прорваться ночью через эти леса, не получится?
   - Скорей всего.
   - Придётся тогда атаковать в лоб. С условием, что элитные всадники в бой ввязываться не будут, а все силы в лихорадке ночного боя приложат к прорыву и дальнейшему отрыву от преследователей. Конечно, если таковые появятся у них за спиной.
   - Да нет, мне кажется, есть гораздо лучший выход, - Менгарец взял грифель и стал делать отметки на карте: - Насколько я успел заметить, почти километровая полоса вот этих пляжей стоит девственно нетронутой. Видимо Львы Пустыни относятся негативно даже к самому просмотру вод пролива, буквально следуя духу запрета. Там я не заметил ни единого разъезда или стационарного поста с сигнальными кострами. Ближайшие лагеря находятся вот здесь и вот здесь. Между ними километра три, максимум четыре. Если кромешной ночью весь элитный отряд гвардейцев пройдёт вот это расстояние вдоль кромки воды, ведя лошадей в поводу, то их никто не заметит. Дальше они спокойно могут передвигаться верхом до уровня вот этих маленьких островков, там тоже никого нет на побережье. Дальше мне рассмотреть не удалось, но чуть севернее уже начинается территория королевства Роцаги и им останется лишь провести стремительный рейд в сторону моста.
   - Хм! Очень интересно! - похвалил король. - А ведь может и получиться. Для большей тишины морды лошадям можно будет обвязать специальными сетками. Тогда ни громкого ржания, ни встревоженное фырканье ночную тишину не нарушит. Мало того, мы ещё с вечера предпримем отвлекающий манёвр возле лесистых холмов. Небольшим и подвижным отрядом пощупаем там оборону. Пусть думают, что местные партизаны обнаглели и решили прорвать их оборону. Ну а если они к ночи и сами двинутся в атаку, с рейдом возмездия, то нам такой шум только на руку будет: и от моря отвлечём и некоторые вражеские силы заманим в ловушку.
   - Думаю и мы сможем как-то помочь в этом рейде.
   - Как именно?
   - Будем продвигаться на уровне нашего кулака из кавалеристов. А после каждого разведывательного полёта буду передавать им условленными сигналами очередные новости. Если удастся, то в самом финале их атаки на мост, постараемся высадиться на том берегу и хоть как-то ускорить окончательный успех.
   - Ну-у-у! Это было бы вообще здорово! - радовался монарх Чагара. - На как же цепи, которые расположены по сторонам моста?
   - На месте что-нибудь придумаем. И не забывай о наших запасах пороха и нескольких пристрелянных пушках. К тому же необязательно высаживать десант непосредственно возле, или за, этими цепями. Небольшой отряд диверсантов мы можем высадить намного дальше, в любом удобном месте побережья.
   - Ну что ж, одобряю!
   - Значит решено?
   - Конечно! - воскликнул Гром, в возбуждении потирая ладони, - Иначе, зачем я сюда спешил лично?
   - Действительно, зачем? Мог бы и посыльного послать. Да и с помощью флажков мы очень многое обговорить и уточнить можем.
   - Всё верно, - король как-то странно вздохнул и покосился на дочь. - Да только кое-кто самовольно решил выступать в роли посыльного. Потом и другие к шлюпкам подтянулись, поэтому пришлось самому всё держать под контролем.
   - Самому - оно конечно интересней, - согласился Менгарец, наклоняясь к уху своего венценосного друга. - Только вот и приказать мог, - зашептал он совсем тихо, - лучше бы Роза на берегу осталась.
   - Ай, что теперь уже говорить! - с некоторой досадой воскликнул Гром, но сразу озабоченно нахмурился: - Отыскали в проливе что-то опасное?
   - Пока ничего конкретного, но на обратном пути я заметил на глубине около десятка странных рыбин.
   - Большие?
   - Ну..., можно сказать солидные. Мне то ведь с большой высоты не разобрать, хотя я уже к посадке готовился. Приблизительно метра четыре длиной, может и все пять. Тени были переливчатые из-за бликов и отражений, из воды непонятные создания тоже не выпрыгивали.
   - Дивные рыбины, никогда о таких не слыхивал, - протянул король, пожимая плечами и осматривая окружающие их водные просторы. - Может тебе показалось?
   - Да нет, не показалось. Хотя сверху не рассмотришь что это: плоские черви или толстые змеи. И вполне может случиться, что эта рыбка не обитает у твоего побережья. Поэтому обязательно поспрашивайте о ней у местных жителей, и особенно у подданных княжества Орикс и королевства Роцаги. Вдруг окажется, что именно там и водятся эти водяные обитатели.
   - Возьмём на заметку, - пообещал Гром. - А теперь поторопимся на берег.
   Короткое прощание, зазвучали отрывистые команды и монарх Чагара стал опускаться в свою шлёпку первым. Тогда как Роза решительно оттянула Менгарца за рукав в сторону и стала с ним интенсивно перешёптываться:
   - Ты почему мне ничего не сказал о том, что остаёшься на кораблях?
   - Извини, но сейчас я с ещё большей полной уверенностью могу заявить, что поступил правильно.
   - Это уже позволь мне самой решать! Мне бы здесь понравилось, уверена!
   Виктор воровато оглянулся на стоящего невдалеке генерала и зашептал с просительными нотками:
   - Ну пойми, на этих кораблях совершенно никаких условий проживания и нормального быта. Мне самому приходится делить крохотную каюту с адмиралом Ньюцигеном и это считается роскошью. Ни помыться, ни переодеться, ни выспаться, как следует. Мне бы только и пришлось, что ограждать твоё высочество от грубой ругани и неприемлемого для твоего положения образа жизни. Меня бы совесть заела от таких явных неудобств. И когда бы я, по твоему мнению занимался делом?
   Принцесса милостиво позволила себе улыбнуться:
   - Раз ты так переживаешь о моём быте, то соизволь построить новый флагман, который будет отвечать требуемым нормам.
   - Для тебя - всё что угодно! - горячо заверил Виктор. Но получив ещё одну улыбку, не смог сдержаться от мелкой пикировки: - И строительство большого корабля я буду считать исполнением твоего второго желания.
   - Э-э, нет! Ваша святость, - Роза хоть и приняла шутливый тон но смотрела строго и требовательно: - Ты ещё первое моё желание не выполнил. Только после него ты узнаешь второе. Понял?
   - Извините, погорячился, - он был готов соглашаться на что угодно, лишь бы девушка не капризничала и отправилась на берег. - Готов дождаться и исполнить все ваши указания.
   - Вот бы все мои подданные были всегда такими покладистыми. - Принцесса собралась двигаться к борту, но всё таки не сдержалась от короткой жалобы: - Меня эта трофейная дамочка уже доводит до белого каления своим поведением. И без тебя мне очень неспокойно. Так что сам делай правильные выводы.
   Не дожидаясь ответа, она прошагала к открытому участку борта и стала опускаться по приставной лестнице. Тогда как Менгарец теперь оттянул от борта генерала:
   - Тербон, что там происходит с этой наложницей?
   - Кажется, они сразу невзлюбили друг друга, - с горечью заговорил тот. - Причём именно Маанита является однозначной зачинщицей всех конфронтаций. Но хуже всего, что она начинает пользоваться всё большим и большим влиянием на его величество. Сегодня с утра бывшая наложница Гранлео даже присутствовала на военном совете. Всё были поражены, а король делает вид что всё так и надо и не хочет ни к кому прислушиваться.
   - М-да! Только этого нам не хватало, - расстроился Виктор, уже сожалея, что не оставил Розу на борту. - Но ты тем более за принцессой теперь присматривай.
   - Не сомневайся, и над ней, и над родной дочерью трясусь одинаково.
   И уже вслед шагнувшему к борту генералу, Монах Менгарец жёстко приказал:
   - Если возникнул определённые трудности, сразу давай мне оговорённый сигнал флажками. Прилечу в самые кратчайшие сроки.
   - Понял. Да, чуть не забыл! - Тербон повернулся и вложил в руку пришельца свёрнутую трубочку бумаги. - Вот здесь тебе листки с самыми важными показаниями тех пленных рыцарей, что таки поддались на воздействие сока гайчени.
   - Спасибо, взгляну на досуге.
   Обе шлюпки вскоре отчалили от борта и под прощальные выкрики поспешили к берегу. Тогда как Роза и Виктор так и цеплялись друг за друга взглядами, пока это было возможно.
   Вывели Менгарца из задумчивости деликатные покашливания Фериоля, одного из старцев монастыря Дион.
   - Уделите нам несколько минут?
   - Да, конечно. Обнаружили что-то интересное?
   - Как сказать, - диониец пригласил жестом всё к тем же столам с картами, где стоял его коллега. - По состоянию воды можем сказать, что скорей всего в ней плавает огромная масса непонятных отходов животного происхождения. Очень напоминает отмершие участки кожи не то рыб, не то змееподобных созданий. Причём никто из остальных рыб эти отходы не ест. Вот потому они так долго и разлагаются.
   Дальше доклад продолжил Тернадин:
   - Причём концентрация этих отмерший тканей за время нашего плавания увеличилась на добрую треть. - Старец расстелил на столе очень грамотно нарисованную схему: - Не знаем с чем это связано, но мы подметили ещё одну закономерность. Как хорошо здесь видно, покрытое водой дно вначале плавно опускается до определённой глубины, а потом резко проваливается вниз. Практически и все островки возвышаются только на мелководном шельфе. Так вот линия явного обрыва дна, начинает постепенно углубляться. По замерам людей адмирала Ньюцигена, на уровне королевства Гачи она находилась на трёх метрах под уровнем воды, напротив Чагара мы отметили четыре метра, тогда как на этом месте она уже достигает пяти метров.
   - Да как раз в этом ничего странного нет, - Виктор приставил лист бумаги к столу и стал наглядно показывать: - Представьте, что вот это Первый Щит. Он отламывается от материка, а потом продолжает постепенно, но неравномерно проседать в середину. Всё это длиться миллионы лет и никакой человеческой жизни не хватит, чтобы заметить эти изменения собственными глазами.
   - Может и так случается, тут нам спорить не стоит, - согласился Фериоль. - Но зато у нас в монастыре есть одна древняя рукопись, в которой утверждается, что данный пролив тысячу лет назад был как раз по уровню нижнего обрыва, вода в нём была солёная и неслась на север при внушительном течении. Рукопись очень напоминает обычную рекомендацию, в которой категорически запрещается купаться возле берега из-за огромной глубины и возникающих при сильном течении водоворотов.
   - Хм! Хотел бы я посмотреть на эту "инструкцию" - признался Менгарец. - Но с другой стороны и это не отрицает сказанного мной прежде. Суша могла просесть как раз в период тысячелетней давности, а течение прекратиться по десятку других геологических причин. Но зато это даёт намёк на то, что некая вредная субстанция, очевидно, перестала уноситься из этих мест мощным течением. Конечно и солёная вода - не благо, но пусть уже была бы она, чем вот такая пресная и малопригодная для питья.
   - Так что нам, продолжать замеры глубин?
   - Конечно! В идеале не помешает и всё дно мирового океана промерить, а потом нанести на карту.
   - Да как такое возможно? - удивился Тернадин.
   - Всё можно, уважаемые, всё. Но не сразу.
   Затем пришелец посмотрел в сторону берега и с большим сожалением признался:
   - Здесь ещё много чего следует сделать. В том числе и точную геодезическую маркировку всей местности и всего побережья.
   - Для чего?
   - А вот мы собрались строить порт-крепость на самом берегу. Но вдруг берег в том месте еле держится? При первом же землетрясении участок с постройками возьмёт, да и отвалится в пролив. Что тогда будет?
   - Так ведь ещё ни разу при землетрясениях ничего не отваливалось.
   - Пока! А завтра? И почему вы уверены, что не отваливалось? - Виктор помогал себе в выражениях интенсивными жестами. - И это у нас! А в других местах? Ведь никто, ничего не знает. Народы разобщены, история как таковая уничтожена.... Может, берега регулярно обваливаются? Может как раз поэтому и существует в империи запрет о приближения к проливам?
   Оба старца в ответ лишь переглянулись и пожали плечами. Но так как работы было непочатый край, не стали больше надоедать вопросами, а поспешили к своим приборам и приспособлениям на носу корвета.
   Тогда как Менгарец бросил взгляд на уже возвращающиеся шлюпки, и решил отправиться к своим помощникам, которые начали сегодня устанавливать по парочке пушек у каждого борта. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как раздались заполошные крики марсового и ещё нескольких матросов:
   - Тревога! Атака из воды на шлюпки! Тревога!
   - Смотри! Какие-то рыбины перевернули шлюпку!
   - И вторую тоже!
   - Люди за бортом!
   - Готовить гарпуны и верёвки со спасательными щитами! - заревел своим голосищем боцман. - Приготовить к спуску капитанский баркас!
   Тогда как от барахтающихся на поверхности шести матросов и двух офицеров осталось только три человека. А через несколько мгновений и они скрылись среди окровавленных волн с криками предсмертного, дикого ужаса.
  
  

Глава одиннадцатая

ПЕРВОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

   На какой-то момент всех свидетелей ужасной сцены, словно парализовало. Даже Менгарец застыл соляным столбом, вцепившись побелевшими пальцами в брус борта, и расширенными глазами уставившись на успокаивающуюся поверхность пролива. Создавалось устойчивое впечатление, что несчастных моряков уволокли на глубину необычайно сильные и свирепые хищники. Никто из погибших ни разу больше не вырвался на поверхность. Только обе шлюпки, перевёрнутые вверх дном, сиротливо остались плавать на месте трагедии. Подобным методом нападения не пользовались даже акулы. Разве что сразу всплыл в памяти Виктора один факт существования гигантских кальмаров, которые на одном из миров вот таким образом долго утаскивали купальщиков на глубину, пока их тотально не уничтожили службы очистки агрессивной фауны и флоры.
   А вот здесь на ум сразу приходили недавно замеченные им с высоты тени. Но самый неожиданный шок свалился не из-за появления страшных хищников. И не из-за гибели шестерых людей, хоть как это ни кощунственно звучало. А только от одного воспоминания, что совсем недавно здесь же, совершенно не подозревая о смертельной опасности, проплывала Розалия, тело парализовало обволакивающим страхом. Услужливое воображение дорисовало женскую голову среди волн и ударило по ушам истошным женским криком. А он, вот точно так бы как сейчас, стоял на месте, и ничего не мог сделать для той, что совсем недавно совершила величайший подвиг при его спасении. Да и не только дело в подвиге.... Иначе бы, не накрыло таким всеобъемлющим страхом...
   Продолжали орать матросы, бросая на воду теперь совершенно бесполезные щиты и верёвки. Их перекрикивал рёв боцмана и резкие команды в рупор капитана. При всей бестолковости и массе лишних движений недостаточно обученного экипажа, самый огромный бот опустили на воду сравнительно быстро. Как раз в этот момент старцы оказались рядом с Виктором и во второй раз за сегодня тронули за локоть:
   - Господин Менгарец, советуем намазать наконечники гарпунов смертельным ядом, - они указывали на пару опытных гарпунеров, которые в верховьях реки Хаваси славились своим умением добывать крупную рыбу. Сейчас оба воина готовились со своим снаряжением опуститься в бот.
   - А если они сами оцарапаются остриями гарпунов? - стал приходить в себя Виктор, - Или ранят других матросов?
   - У нас есть отличное противоядие. Успеем применить!
   - Где яд? - тут же в руку Монаха легла посудина из обожжённой глины. - Эй! Стоять! - крикнул он, и когда все замерли, подскочил к гарпунерам. Быстро выхватил у них увесистые гарпуны и окунул наконечники в густую, маслянистую жидкость. Приговаривая при этом: - Хоть для людей это и не опасно, постарайтесь себя не повредить. Если неизвестные рыбы опять нападут, просто травите их, не жалея снаряжения.
   - Поняли, ваша святость, - кажется, подобная помощь со стороны великого человека, охотников за крупной рыбой только воодушевило. - Пусть только эти твари покажутся!
   Само собой, что все надеялись на внушительную массу командирского бота. Вряд ли неизвестные морские хищники, смогли бы перевернуть такую тяжеленную и уверенно сидящую в воде лодку. Но всё равно за аварийной командой члены экипажа наблюдали с нездоровым вниманием. В том числе и с соседних яхт и корветов, откуда могли хоть что-то увидеть и понять в поднявшейся суматохе.
   Как бы ни были все напряжены и готовы к новым неожиданностям, ничего странного вначале не произошло. Обе шлюпки удалось перевернуть, вычерпать воду, отбуксировать к корвету и поднять на палубу лебёдками. Но вот как только оставшиеся внизу два матроса стали крепить сам бот, нападение повторилось. Чуть приподнятую огромную лодку вдруг стали буквально таранить мощными ударами снизу. Хорошо что матросы не упали в воду от первых толчков и сильной раскачки, а сразу уцепились за верёвочные лестницы и как кошки взобрались на палубу. Зато все остальные их товарищи с удобной позиции, вполне успешно совершили ответную атаку.
   С более высокого борта фрегата, мечущиеся в воде тени можно было рассмотреть намного отчётливей, и ни один гарпун не прошёл мимо цели. Все восемь бросков можно было записать в актив стопроцентного попадания. Мало того, лишившись своего ядовитого снаряжения, гарпунеры использовали и два более крупных дротика, к концам которых крепились крепкие верёвки. И хорошо что верёвки оказались сразу привязаны к бортовому планширу. Один снаряд в цель не попал, зато второй не просто пробил кожу неизвестного хищника, но и застрял там намертво, а в следующее мгновение его так рвануло на глубину, что всем показалось: верёвка не выдержит! Но она выдержала, затем чуть ослабилась и вновь стала многократно натягиваться, но уже не с такой силой. Дальнейшие команды далее подавали вошедшие в раж охотники:
   - Приготовить багры и дубины!
   - Вытравить второй гарпун!
   - Завести таль лебёдки под верёвку во время послабления...! Давай! Отлично! Теперь тянем ребята! Вот так! Если упирается - чуть попускайте. Молодцы! Сейчас мы этого гада вздёрнем на палубу!
   Когда тело невиданной пока ещё никем рыбины подтащили ближе к поверхности, второй гарпун мощно вонзился в противоположную оконечность хищника. Кажется, это и привело к его окончательной смерти, хотя уже на палубе и пришлось несколько раз его огреть шипастой железной дубиной в районе головы, прекращая конвульсии.
   Пока тушу вытаскивали на борт, в воде ещё некоторое время продолжалось кипение кровавой пены. Похоже, оставшиеся морские чудовища поедали своих умирающих собратьев, потому что несколько матросов наблюдающие с носа "Сражения", успели заметить, как одна подвижная и вёрткая тень, закусила вялую и несопротивляющуюся товарку посредине и поволокла её на большую глубину. И так воды не отличалась прозрачностью, а теперь так вообще было трудно рассмотреть что-либо на глубине более двух метров. Но зато и атаки по прикреплённому боту прекратились, а когда его подняли и закрепили на палубе, все поспешили на осмотр убиенного чудовища.
   Потому что иначе эту морскую тварь назвать, язык не поворачивался. Виктор ворочал труп коротким веслом и не переставал удивляться изобретательности матушки-природы. Во-первых: всё пространство кожаного покрова было покрыто лохматыми струпьями свисающих старых образований. Создавалось впечатление, что старую кожу постоянно надрезали повсеместно ножами, да так и оставляли. Некоторые лоскутки свисали на длину до пятнадцати сантиметров. Судя по некоторым замеченным движениям монстров в воде, во время движения вперёд эти струпья прилегали более плотно к телу, создавая видимость тотальной гладкости и скольжения. Но вот на воздухе вызывали довольно омерзительное зрелище.
   Во-вторых: классификации не поддавались и все остальные видимые части тела. Короткая морда скорей напоминала нечто среднее между акулой и крокодилом, зато зубищи в пасти могли напугать и саблезубого тигра. Помимо этого с каждой стороны верхней челюсти имелось по два глаза. Хвост пятиметрового тела завершался лопатообразным расширением в горизонтальной плоскости, как у кита. Также на теле имелось и четыре конечности с поразительно длинными и прочными когтями. Во время плавания они плотно вжимались в углубления на теле, нисколько не увеличивая сопротивление в водной среде. Когда дионийцы более тщательно осмотрели лапы, то в один голос заявили:
   - Не удивимся, если эти рыбки не только могут передвигаться по суше, но ещё и по дереву карабкаться.
   После такого предположения сидящий рядом на корточках Монах Менгарец громко сглотнул и вскочил на ноги:
   - Капитан! Немедленно расставьте матросов для постоянной вахты вдоль бортов! Раздайте им дубины и короткие вёсла! Адмирал! Вас попрошу немедленно оповестить все остальные корабли о грозящей экипажам опасности. Для более плотного дозора за поверхностью воды, разрешаю при отсутствии сильного ветра становиться рядом бортами во время стоянки. Но вначале самое главное: донести до сведения его королевского величества о возможном нападении монстров с моря по суше. Пусть предупредит готовящихся к прорыву кавалеристов, что по пляжу придётся передвигаться с оглядкой в обе стороны. Наверняка эти твари на песке не так ловки, как в воде, но всё равно могут доставить немало неприятностей.
   Когда все забегали и засуетились, выполняя приказания, Виктор опять уселся на корточки и с тяжёлым вздохом спросил:
   - Насколько ещё хватит вашего яда?
   - На один раз. А сколько на корабле гарпунов?
   После переадресации вопроса бравым охотникам, все услышали пессимистический ответ:
   - Осталось десять малых, и четыре вот таких больших.
   - На остальных кораблях есть нечто подобное?
   - Вряд ли. - Один из гарпунеров почесал в затылке. - Хотя везде хватает вполне приличного оружия: копий, алебард, двуручных мечей. Мне кажется, если эти твари вдруг вздумают заползать по скользким бортам, достаточно будет просто нанести рубящий удар по вот этому бугорку между второй парой глаз.
   - Откуда такая уверенность?
   - Так мы как раз сюда дубиной напоследок приложились и это чудовище окончательно затихло. Значит там у них самое слабое место.
   - Хорошо, донесите эти сведения до каждого матроса, как у нас, так и на остальных кораблях. Ох, ну и вонь! - Менгарец непроизвольно попятился от туши, брюхо которой дионийцы начали разрезать с помощью огромного мачете и топора. - Да вы весь флагман этим запахом испортите! Может его сразу за борт?
   Мокрая тряпка на лице Фериоля мешала ему говорить, но слова доносились отчётливо:
   - Ничего, палубу юнги драить умеют. Тогда как нам гораздо важнее знать, чем эти твари ещё питаются кроме себе подобных и человечины.
   Невзирая на омерзение и рвотные позывы, Монах тоже обмотал лицо мокрой тряпкой и стал внимательно наблюдать за работой старцев. Вот они начали от головы разрезать огромный желудок и на окровавленную, загаженную слизью палубу шлёпнулась хорошо узнаваемая рука одного из матросов, которые погибли при падении со шлюпок. Вот вывалился ещё один несуразный кусок мяса, предположительно - часть бедра. Ну а когда в самом днище желудка оказалась чья-то частично переваренная голова, Виктор не выдержал и, согнувшись, бросился в подветренную сторону к ближайшему борту. Давно съеденный завтрак вырвался из него пенной струёй в забортную воду. Чего только не насмотрелся он в последние годы в этом мире, но до такой реакции дело дошло впервые. Он так и остался стоять облокотившись на борт, всеми силами стараясь переключить свои мысли на любое другое действие, лишь бы не вспоминать жуткую картинку.
   За его спиной ещё какое-то время дионийцы возились с тушей монстра, потом самолично сбросили лишние части разделанного тела в воду и матросам понеслась команда "замыть палубу". К тому времени и Менгарец вернулся в нормальное состояние, разыскал глазами адмирала и отправился к нему:
   - Донесли последние новости на берег?
   - Да. И как стало понятно, его величество Гром Восьмой сильно обеспокоился. Предлагает нам до ночи отойти с этого места немного на юг. А потом вернуться под покровом темноты и ближе к рассвету догнать передовой отряд кавалерии. Они очень надёются на вашу разведку с воздуха.
   - А ведь дельное предложение! Возможно тут у этих тварей какое-то гнездовье или норы в обрывистом дне. Командуйте общий аврал, адмирал! Переходим на другое место.
   Но как только Ньюциген сделал шаг в сторону, Виктор о чём-то вспомнил:
   - Только не спешите сразу снимать с якоря флагман, мне ещё надо будет подробно переговорить с берегом.
   Подозвав специально обученного семафорным сигналам флажков матроса, его святость отправился на корму и принялся отправлять его величеству депешу такого содержания: "Менгарец требует немедленного дознания у Мааниты всех сведений которые она знает о морских чудовищах".
   Не прошло и десяти минут как с берега, который находился примерно в четырёх кабельтовых, просигналили ответ. Видимо до того времени Гром Восьмой и сам догадался немного надавить на свою новую драгоценную игрушку. Фраз было достаточно:
   "Водные монстры - называются кашьюри. Подслушала о них совершенно случайно. Сама никогда их не видела и не представляет, как выглядят. Кашьюри - одна из самых больших тайн Гранлео. За попытку узнать о рыбах больше - полгода назад была уничтожена одна из любимых наложниц императора".
   Флагман уже на малой скорости уходил на юг, а пришелец всё ещё продолжал стоять на корме, так и этак рассматривая полученные сведения:
   "Вполне может быть, что Маанита ничего кроме имени нарицательного этой разновидности фауны не ведает. Но с другой стороны, и ничего секретного она не поведала. О названии мы бы и так узнали в самом скором времени, не от пленённых вельмож, так от жителей империи. Да и местные крестьяне, живущие вдоль берега, наверняка о них хоть что-то да знают. Только вот каким боком привязать одну из первых тайн пролива к погибшему императору? Что может быть секретного в этих тварях, раз за попытку праздного интереса уничтожена одна из гаремных "куколок"? Или это наглое враньё? Тоже нет смысла Мааните так лгать, всё равно ведь позже эта деталь выяснится. Или она на что-то надеется? Знать бы на что.... А вот запрет Гранлео на жительство возле пролива и плавание по нему, можно тоже рассматривать двояко. С одной стороны он мог элементарно заботиться и жизнях своих подданных, ограждая их от смертельной опасности. Но с другой стороны это похоже на немного странный и огромный заповедник. Может он специально выращивает этих вонючих кашьюри, даёт им размножаться, а потом..., - дальше фантазия делала пробуксовку и мысли начинали вращаться по второму кругу: - Врёт Маанита или нет? Да и вообще, неужели отработанные и слаженные команды кораблей не справятся с этими рабами-людоедами? Мне кажется - вполне! Надо только избегать плавания на утлых и малых лодочках. Не то что с фрегатом, но и с яхтой этим кровожадным тварям не справиться. А методы борьбы с этими тварями обязательно отыщутся!"
   Последние оптимистические мысли подвигли Менгарца отправиться на поиски дионийцев. Те и не думали прекращать свою неприятную работу, хотя оба уже пошатывались от миазмов и усталости. Заметив приближающегося со стороны ветра Монаха, Тернадин спросил:
   - Как там на берегу? Передали какие-нибудь новости?
   - Ага, теперь мы знаем, что этих монстров зовут кашьюри. Заковыристо?
   - Ха! Бывает гораздо хуже, - довольно воскликнул Фериоль, - Например: Пцериоптикулисамбрис.
   - Шутите?! - не поверил Виктор.
   - Нисколько. Вот будешь гостить в нашем монастыре, мы тебе обязательно покажем рукопись с рисунком вышеназванного животного. По утверждениям переписчика этот хищник жил очень давно и с огромными усилиями и жертвами был изведён нашими предками в середине прошлого тысячелетия. Между прочим, хоть тебе это и неприятно, но ты должен знать, кому принадлежала та самая голова.
   Менгарец и в самом деле несколько раз шумно вдохнул, прежде чем спросить:
   - Кому?
   - Довольно сильной и здоровой женщине примерно сорока лет. По нашим подсчётам жертва попала в пасть этого самого кашьюри около недели назад.
   - Мм? При всём омерзении не могу не заметить: что-то долго они переваривают.
   - И мы так решили. Поэтому и сделали очень важное предположение. Суть размышлений пересказывать долго, но мы решили посмотреть, как воздействует на ткани этой рыбки разные вещества. У нас с собой и кислоты есть, и некоторые щёлочи. Но ты знаешь, чего эта тварь больше всего не любит?
   - Сразу признаюсь: заинтриговали. Готов с уважением узнать о вашем открытии.
   - Никогда не догадаешься! - продолжал хвастаться своей и коллеги догадливостью Фериоль. - Но могу намекнуть, этим минералом ты пользуешься каждый день.
   - Сдаюсь, не травите душу, - попросил Виктор, хотя сразу пожал плечами: - Каждый день я пользуюсь порохом, а там чего только нет из минералов.
   Тернадин торжествующе переглянулся со своим старым товарищем и воскликнул:
   - Это - соль! Самая обычная соль. - Заметив недоверчивую гримасу, старец моментально завёлся: - Да ты сам посмотри! Вот, видишь?
   Он отбросил край накидки с другого стола, отхватил ножом кусок кровоточащей плоти и положил перед собой. Потом демонстративно сыпанул на кусок немного соли из глиняной чашки. Тотчас плоть под кристалликами соли стала скукоживаться, чернеть и даже исторгать из себя не то пар, не то лёгкий дымок. Виктора это явно впечатлило:
   - Так что, достаточно их накормить мешком соли, как любой кашьюри сам издохнет?
   - Ну, зачем ты юродствуешь. Конечно, этих рыбок с ложки не покормишь, но вот разработать некоторое действенное оружие на основе соли мы обязательно попробуем. Например, можно горсть соли завернуть в плотный кусочек кожи, потом обернуть хлебным мякишем, обмотать тонкой тряпкой, смочить в крови или чем-то аналогичном и кинуть, около пасти проплывающего монстра. Нам почему-то кажется, что уже через полчаса это прожорливое создание навсегда отбросит свои когтистые ласты.
   - Хм! Неужели это так просто?
   - Конечно, вначале надо обдумать и попробовать прочие средства борьбы.
   - А соли нам хватит?
   - Как ни странно - самый больной вопрос. Кок и так нам эту кружку с ругательствами отдал. Жаловался, что с солью всегда на любом корабле вечная проблема.
   - Кто бы мог подумать! - Менгарец продолжал пристально присматриваться к почти полностью потерявшему консистенцию кусочку. - Но раз соль действует, то..., несолёная пища даже очень полезна! Так что..., иду на камбуз! Если меня кок прикончит половником, постарайтесь за меня отомстить и захватить его численным перевесом.
   - Да нет, сражения не наш удел, - на полном серьёзе ответил один из старцев.
  
  

Глава двенадцатая

ВРЕМЕННОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ

   Кок на данном фрегате и в самом деле считался колоритной личностью. Как подсказал первый помощник капитана, сопровождающий Виктора, их кормилец ещё недавно служил у одного из принцев королевства Гачи и вполне добровольно вызвался отправиться на борьбу с колонизаторами. Но при этом он напрочь отрицал всякую воинскую дисциплину и мог безбоязненно наорать даже на адмирала. Единственное, к чему он относился со священным трепетом и небывалым усердием, так это к приготовлению пищи и скрупулёзному наблюдению за тем, чтобы ни один член экипажа, вплоть до захудалого или проштрафившегося юнги, не остался голодным. До этого случая Менгарцу не довелось столкнуться с местным царём камбуза, но воспоминания о вкуснейшей и здоровой пище сразу всплыли у него в памяти. На что опустошённый желудок, пропустивший обед во время дальнего полёта на дельтаплане, отреагировал требовательным ворчанием.
   Камбузное хозяйство не занимало много места, занимая мизерное пространство невдалеке от центральной кают-компании. Теперь Виктору и самому было интересно посмотреть на данный объект, потому что и строился в Гачи этот фрегат по его чертежам. Конечно, всё до малейших деталей он нарисовать не мог, да и физически не имел на это времени. И такие вот подсобные помещения обозначал контурно, уделив особое внимание лишь пожаробезопасности, да отводу дыма вкупе с неприятными запахами. Остальное все детали продумывали и обустраивали сами строители кораблей. И как сейчас было видно, справились с этим делом преотменно. Расположение плиты отличалось некоей современностью и немалым удобством. Во всех стенах имелись многочисленные шкафчики, зажимы для инвентаря и закреплённые горшочки с приправами. Всюду царила идеальная чистота, в воздухе витал ароматный, аппетитный запах, а сам владыка этого хозяйства ужом крутился между разделочным столом, двумя внушительными сковородами и булькающей каким-то варевом кастрюлей. По визитёрам он вначале прошёлся равнодушным взглядом, но потом нахмурил брови и развернулся к Менгарцу всем телом:
   - Никак отобедать решили? А то мне показалось, что вы духом святым питаетесь.
   Наполнившая рот слюна мешала Виктору говорить:
   - Разве ещё что-то осталось?
   - Хм! У меня некормленых людей не бывает. Садитесь! Или кликнуть вестового и он подаст в кают-компании?
   - Да нет, мне и здесь нравится.
   Казалось бы никакая не похвала, простая констатация факта, но кок самодовольно улыбнулся, молниеносно выдвинул из под стола табурет, освободил край от разделочной доски, и потянулся к расположенной у основания вытяжной трубы духовке. Словно по мановения волшебной палочки, на уголке стола вскоре появился маленький глиняный чугунок, тарелка с салатом, ложка и внушительный кусище хлеба. Виктор всё с большей симпатией присматривался к коку:
   - Ну разве что пробу снять...
   - Тоже надо.... Но в таком деле надо только первые два глотка сделать. Аппетит приходит во время еды.
   - Да я вроде и так его отсутствием не страдаю, - Монах взял ложку и хлеб в руки: - А тебя как зовут?
   - Додюр. Из семьи Гелиан.
   - А меня Виктор, - неофициально представился его святость, давая возможность новому знакомому, который был примерно одного с ним возраста, обращаться к нему на ты. - Я пока попробую, а ты, Додюр, расскажи как тебе здесь работается и какие трудности имеешь.
   Кок с некоторым сомнением пожал плечами, но когда заметил, с какой сноровкой высокий гость заработал ложкой, расслабился и стал методично перечислять весь список своих претензий. Не забывая при этом помешивать готовящиеся блюда на сковородке, подкидывать в печь понемногу уголёк и крошить огромным ножом местный аналог капусты:
   - Свежее мясо уже закончилось. Запасы овощей тоже на исходе. Без пополнения запасов вскоре придётся перейти на бобовые и прочие злаки длительного хранения. В таком случае даже наличие внушительного запаса специй не поможет. К ужину с сегодняшнего дня всем будет выдаваться по кружке вина, но и его запасы ограничены. Хотя меня очень удивляют два полностью пустующих продуктовых трюма.
   Он перечислил ещё несколько десятков своих требований, замечаний и жалоб и только когда гость доел из чугунка последнюю ложку восхитительной подливки, поинтересовался:
   - Ну и как аппетит, пришёл?
   - Я тебе даже больше скажу, - Монах прислонился спиной к переборке и признался: - Аппетит пришёл и никуда теперь уходить не собирается.
   - Добавки?
   - Не откажусь.
   Вместо чугунка моментально появилась тарелка с внушительным куском ароматного мяса. Сверху кок присыпал мясо прожаренной стружкой из овощей, а сбоку вывалил пару ложек густого соуса. Менгарец набросился на блюдо с такой активностью, словно и не ел перед этим двойную порцию из чугунка. Додюр таким отношением к его искусству остался очень доволен, поэтому второй список своих жалоб и претензий завершил быстро, напоследок лишь добавив:
   - А вот камбуз на корабле стоило сделать повместительнее. Да и плиту хоть чуть-чуть больше, чем эта.
   - Ух! Вот теперь наелся! - Глаза у гостя посоловели, и он довольно поглаживал правой рукой живот. - По поводу камбуза, так ведь я его никогда на подобных корветах прежде не видел. Потому и нарисовал примерно.
   - Выходит, это ты этот корабль проектировал? - поразился кок.
   - Можно и так сказать. Но вот для следующего раза обязательно с тобой посоветуюсь. А ещё лучше если ты заранее мне нарисуешь все нужные для тебя размеры. Грамотный?
   - Вполне. Нарисовать уж смогу в любом случае.
   - А на новые меры длины, тебе мои помощники переведут. Подойдёшь к любому и спросишь от моего имени.
   - Я и так с одним знаком, у нас койки рядом в кубрике, - оживился кок и сразу похвастался: - Он мне тетрадку подарил и очень много чего написал туда из грамоты вашего королевства.
   - И как? Трудно переучиваться на новые понятия и меры?
   - Сложно, - со вздохом признался Додюр, - Но зато и очень интересно. Ведь все утверждают, что из этой грамоту произрастёт наука будущего.
   В этот момент он машинально потянулся рукой в закреплённый на стене короб, зачерпнул что-то горстью и собрался посыпать этим содержимое одной из сковород. Менгарец еле успел вовремя крикнуть:
   - Стой! Замри! - и когда кок замер, спросил: - Что у тебя руке?
   - Соль...
   - Положи на место!
   - Не понял! - стал возмущаться такими распоряжениями владыка камбуза, - Почему?
   - Ты слышал, что пару часов назад погибли шесть наших товарищей?
   - Слышал, - лицо Додюра омрачилось тенью печали.
   - Их сожрали какие-то водяные монстры, которые называются кашьюри. Пока что единственным действенным оружием против этих чудовищ, как выяснили наши жрецы из монастыря Дион, является обычная соль. Поэтому очень тебя прошу: не расходуй с этой минуты ни кристаллика соли.
   Рука кока нехотя вернулась к коробке и со скрипом над ней разжалась:
   - Но кто станет есть несолёную пищу? - в тоне слышалась настоящая трагедия.
   - Эти меры временные, - постарался успокоить своего нового знакомого Виктор. - Через час встанем на якорь и немедленно отправим на берег команды снабженцев. Так что скоро ты сможешь себя ни в чём не ограничивать. Ну а пока..., этот ужин с удовольствием съедим и несолёный. Всё равно лучше тебя никто не приготовит.
   Кок продолжал кривиться и хмуриться от такой неправильности в своём ведомстве, но в конце концов здравый смысл победил кулинарные инстинкты, и он только жалобно попросил:
   - Но уж с солью постарайтесь решить вопрос в первую очередь. А?
   - Постараемся! Как по мне, то я вообще мечтаю теперь чтобы верхние палубы были завалены горками и мешками с солью. Потому что есть предположения: чем ближе мы приблизимся к империи Сангремар, тем больше этих кровожадный кашьюри у нас окажется на пути.
   Уже выйдя на верхнюю палубу, Менгарец сразу обратился к адмиралу:
   - Это вы для "Сражения" удачно кока подобрали.
   - Ага, - кивнул тот, и пробурчал: - Если бы он ещё и общей дисциплине подчинялся, ему бы вообще цены не было.
   - Зато готовит как бог.
   - Вот только это его и спасает. Иначе давно бы за борт вышвырнул. Уже достал меня своими требованиями, жалобами и обвинениями. И то ему надо, и то ему не так!
   - Ничего не поделаешь, - философски развёл руками Виктор. - От судьбы не уйдёшь. Да и вообще, - он осмотрел расположенную невдалеке береговую линию, - Давайте будем становиться на якорь. Пусть лоцманы ищут удобное место. Желательно, как можно ближе в суше
   - Понял. - Ньюциген с радостью вернулся к своим обязанностям. Его команды полетели во все стороны: - Свистать всех наверх! Передавать мои приказы идущим в кильватерном строю! Убрать паруса! Приготовить вёсла! Лоцман - на носовую надстройку! Право руля! Держать самый малый ход!
   Тотчас топот сапогов по палубе, гортанные крики капитанов и их помощником, свистки боцманов разогнали сонную дремоту послеполуденного времени. Корабли приблизились к линии подводного обрыва и медленно теперь шли вдоль него прежним курсом, подыскивая искомое место для якорной стоянки. Через полчаса и такое нашлось. На одном месте мелкого дна имелось достаточно широкое углубление я пять метром, доходящее до самого берега. Видимо здесь когда было устье реки, или небольшой залив, но зато сейчас в нём очень удобно расположились все корабли, а с некоторых даже удалось перекинуть трапы прямо на каменистую сушу. По ним вывели те несколько десятков лошадей, которые находились в трюмах фрегатов. Интенданты каждого из кораблей получили конкретные наущения от адмирала и со своими командами поспешили вглубь берега. Основная задача, которая перед ними стояла, доставить с первой ходкой как можно больше соли. А уже только после этого отыскивать питьевую воду, мясо и прочие продукты.
   Благо ещё для интендантов, что они сразу же в одном километре от моря наткнулись на медленно бредущий обоз, одну из тыловых частей ушедшей далеко вперёд армии Союза Побережья. Как только там узнали о личных приказах его святости Монаха Менгарца, как сразу же отдали все собственные запасы в количестве десяти мешков соли и бросились в ближайшие посёлки на розыск дополнительных запасов. Как это ни оказалось банальным, но кроме этих десяти мешков удалось ещё наскрести только четыре. За более обильными заготовками следовало добираться к горам, или к расположенным возле них городам. Само собой разумеется, что такого длительного вояжа интенданты себе позволить не могли.
   Найденной солью загрузились быстро, а до наступления темноты успели запастись и всем остальным, что попало под руку закупающим продукты и фураж интендантам. А где-то в шесть часов пополудни, как раз перед самым ужином состоялось второе столкновение с водяными монстрами.
   То ли они держались за кораблями, следя за ними во время всего отхода на юг, то ли здесь обитали новые стаи, которые как раз облюбовали для себя удобный залив, но шумные пришельцы с больших кораблей, ведущие себя на море как полноправные хозяева, им явно не понравились. Хорошо что в довольно мелкой воде залива марсовые заметили первые тени сразу. И уже зная, как те называются, своевременно подняли тревогу:
   - Кашьюри! Со стороны пролива двигаются кашьюри! Вижу три особи!
   - А с нашей стороны две подплывают!
   - Возле нашей яхты видим ещё один силуэт!
   Так и не успевшие поужинать матросы выскочили на палубы и разобрали оружие. Виктор тоже не преминул посмотреть, что твориться, и скорей для показного антуража выбрал для себя огромный двуручный меч. Как он оказался на корвете и почему его не взял кто-то другой, оставалось только догадываться. Но прислонённый к капитанскому мостику двуручник сразу притянул взгляд к своему тускло отблескивающему лезвию, а руки сами потянулись к оружию. Потянулись, взяли и сразу же об этом пожалели: оружие, упёртое в доски палубы, доставало пришельцу из большой галактики до подбородка, весило как лом-переросток и скорей напоминало окованную чугуном оглоблю. Но заметив, с каким восторгом и почитанием на него уставились все окружающие, Монах подумал:
   "Назвался груздем, полезай в кузов! Ладно, поношу его с места не место..., да и опираться на его перекладину довольно удобно обеими руками..."
   Так как к флагману бортами пришвартовались и остальные корабли, пришлось перейти по палубам на самый крайний фрегат, и уже там присмотреться к водным глубинам. После коротких наблюдений пришли к общему мнению, что пожаловавшие с визитом монстры довольно отличаются от предыдущих. Во-первых: они были больше, достигая в длину до пяти метров. Во-вторых: более толстенными. Ну и, в-третьих: более сообразительными, как это ни странно, более ловкими и агрессивными.
   Вначале около десяти кашьюри просто сделало круг по всему заливу, словно подсчитывая свои будущие жертвы, а потом неспешно удалились в сторону глубин.
   - Такое впечатление, что они поспешили за подкреплением. - Высказался адмирал.
   Старцы из монастыря Дион, тоже находились рядом. По их указаниям у противоположного борта уже спешно готовили до сотни начинённых крутой солью круглящей. Оставалось только их окунуть в миску с кровью недавно доставленной на борт овцы, и по команде кидать в воду. Да только у дионийцев оказались и другие соображения:
   - Предлагаем попробовать воздействие соли непосредственно в воде, - Фериоль повёл вокруг себя сухонькой ладошкой. - Залив довольно маленький, течения здесь нет, кристаллики растворятся в воде почти моментально.
   - Сколько же мешков придётся высыпать? - засомневался Ньюциген.
   - Один. Ну, максимум два, - обрадовал Тернадин. - Этого будет вполне достаточно для первой пробы и первых наблюдений.
   - Так и сделаем, - решил Менгарец, - Немедленно приготовить два мешка соли!
   На данном фрегате запас тоже оказался небольшим, поэтому приказ через вахтенных полетел к флагману, и уже оттуда матросы доставили востребованный минерал.
   Но как раз в этот короткий период и состоялась массовая атака кашьюри на крайний фрегат. Хорошо что марсовый и прочие наблюдатели предупредили криками о стремительно приближающихся тенях:
   - Идут с невероятной скоростью! Ещё больше ускоряются!
   Теперь уже и с борта заметили туловища водяных монстров. Монах ещё успел прошептать:
   - Неужели они собрались таранить корабль?
   Как в тот момент первые пятиметровые туловища выскочили из воды, взвились торпедами вверх, до половины тела высовываясь из воды и всей массой, ударились брюхом о борт. Но не упали обратно в воду! А так и прилипли к доскам обшивки, цепляясь на них своими когтями и сразу подтягиваясь ещё выше. Некоторые даже выскочили так высоко, что передними лапами вцепились за верхние брусья бортов, которые возвышались над водой на добрых четыре метра.
   Вот тут и началось настоящее сражение. Вначале Виктор отпрянул назад, только краем сознания замечая, как у него над головой в воду полетели "солёные подарочки". Потом сразу уловил жуткий и уже хорошо знакомый смрад и увидел прямо перед собой возвышающуюся над бортом пасть. При втором шаге назад, на него стал падать двуручник, на который Монах до момента атаки опирался. Ничего не оставалось, как попытаться приподнять его за рукоять, вырывая из палубы вонзившийся кончик. Огромная стальная полоса качнулась назад словно тяжеленный маятник, и чисто инстинктивно пришелец догадался, что удар может получиться, если дугу маятника крутануть и продолжить вращение лезвия до предела. Поэтому он качнулся вперёд, меч взлетел высоко над головой, очередные полшага назад с прогибом туловища и уродливая пасть разваливается от мощного удара надвое.
   Радостный рёв восторга и восхищения вырвался из глоток всех, кто увидел как сам удар его святости, так и эффективность великолепного удара. В следующий момент некоторый ступор и растерянность остальных воинов сменилась горячим энтузиазмом и желанием вот точно так же, собственноручно, рубать мерзкие и ненавидимые создания. Воодушевление и азарт моментально смели порубанные туши кашьюри в воду. Поспешившим на позиции гарпунерам даже не пришлось использовать своё отравленное снаряжение. А вдоль борта теперь деловито прохаживались дионийцы, схватившие каждый по мешку доставленной соли и щедро подсаливая горстями окружающую воду. Как ни странно, но во второй стадии сражения именно соль сыграла решающее значение. Начавшие было борьбу за израненные или убитые тела себе подобных, кашьюри вдруг стремительно развернулись, бросая добычу, и устремились на глубины.
   - А-а-а! Не нравятся наше угощение! - тонким голоском восклицал Фериоль, потрясая старческим кулаком. А Тернадин с довольным видом апеллировал к Менгарцу:
   - И ведь мы только два мешка высыпали! Может и одного бы хватило.
   Его святость выглядывал за борт и с некоторым недоумением бормотал:
   - Теперь будем знать...
   Хотя всё время пытался рассмотреть в окровавленной и мутной воде ту самую тушу с разрубленной надвое пастью. Ему до сих пор не верилось, что он одним единственным ударом убил такого живучего и огромного хищника. Его сомнения и лёгкий транс от собственного поступка, окружающие приняли за нечто другое. Теперь уже адмирал обращался к нему с гораздо большим уважением и предупредительностью. Одно дело много слышать о главном проповеднике Менгары, а другое дело лично увидеть его в беспримерной, геройской акции. Сразу припомнились и все остальные сплетни, слухи и легенды об этом человеке:
   - Э-э-э..., твоя святость. Не стоит тебе лично лезть на первую линию сражения. Чем тогда воины будут заниматься. Да и вообще, пора ужинать.
   Виктор оглянулся на обеспокоенного адмирала с удивлением:
   - Да ладно тебе, Ньюциген, чего ты так официально вдруг начал со мной общаться? И не лез я никуда первым...
   - Ага! С таким мечом только просеку в рядах врагов делать.
   - Да, кстати, а откуда, этот меч взялся на фрегате?
   - Занимательный факт: один наш граф после осмотра строящегося корабля всё оружие из своего замка пожертвовал. Так сказать для экипировки и вооружения. Хотел и сам в бой идти, да слишком стар и немощен. А почему старпом этот меч из арсенала на общую кучу выложил, понятие не имею. Ведь им никто сражаться не сможет. Ну..., кроме тебя, конечно...
   В ответ на такие восхваления, Виктор слегка покраснел, только мысленно восклицая: "Как же! "Сражателя" во мне увидели! Как я только себя ноги не отрубил вместе с сапогами, да никого по бокам и сзади не зацепил. Чудеса, не иначе! А уж как попал куда надо, да ещё и с такой силой.... Словно всю жизнь только таким двуручником и рубился".
   Он приподнял тяжеленное оружие и лучше попытался рассмотреть тускло поблескивающее лезвие:
   - Однако! Как идеально заточены обе режущие кромки! О! А здесь что написано?
   - Честно говоря, я этот меч только раз всего и видел мельком, - признался адмирал. Они вдвоём пытались теперь рассмотреть затейливую вязь древних письмен, которые располагались на лезвии ближе к рукояти. - Нет, непонятный язык...
   - Хм! И я ничего понять не могу, - на какой-то момент Менгарцу показалось, что этот меч явно изготовлен по ультрасовременным технологиям развитых галактик, но вот язык не узнавался. - Но откуда у вас в Гачи мог оказаться такой меч?
   - Это надо у графа спрашивать. Но его родословная так далеко тянется, что, пожалуй, больше похожа на вымышленную. Может у него в замке и ещё чего подобное имеется, но я туда вхож не был.
   - Понятно. Чем больше я узнаю, тем больше убеждаюсь, что ничего не знаю, - изрёк Менгарец древнее высказывание и крикнул марсовому: - И что там видно?
   - Ничего, ваша святость! Только мёртвые туши постепенно опускаются на дно, да вода становится светлей и прозрачней. Со стороны глубин - никакого движения!
   - Тогда разделите людей на вахты, - этот приказ предназначался капитанам, - И ужинать. Затем продолжить погрузку продуктов, воды и фуража.
  
  

Глава тринадцатая

НОЧНОЙ ПРОРЫВ

   При заходящих лучах местного солнца флотилия успела опять вернуться на уровень расположения армии Союза Побережья. Сигнализация флажками стала невозможна, а факелами предавались лишь несколько общих сигналов. Но зато сам Менгарец теперь возжелал лично наведаться на берег. Прочный бот и несколько мешков соли в нём, придавали его святости должную уверенность. Хотя и тылы свои он укрепил: все стоящие на рейде корабли были приведены в состояние наивысшей боевой готовности. Всё-таки выпрыгивающие сразу на борт кашьюри - дело слишком серьёзное. А уж тем более в тёмное время суток.
   Пока доплывали к берегу, один из матросов довольно щедро посыпал воду перед тяжеловесным ботом солью. Может монстры и спали по ночам, но лишняя предосторожность не помещает. Небольшой кавалерийский отряд, дежуривший на берегу, не слишком удивился появлению, сразу предоставили запасных коней и вскоре Монах уже входил в королевский шатёр, расположенный в центре устроенного по всем военным правилам лагеря. Видно было, что весть о прибытии Менгарца донеслась до монарха раньше, чем резвый, полный сил конь. Гром встречал его на пороге с распростёртыми объятиями:
   - Мне доложили о возвращении флотилии, но никак не ожидал увидеть тебя лично! Рад! Но не опасно ли такое плавание на утлых лодчонках?
   Они только успели душевно обняться, как полог шатра открылся, и внутрь вошла первая наследница короны. Обниматься она не стала, а только строго задала вопрос, в точности повторяющий смысл только что прозвучавшего. Мужчины коротко рассмеялись, и Виктор не стал их томить ожиданием:
   - Вы словно сговорились выпытывать одно и то же. Поэтому сразу хочу сказать, что не только на утлых лодках, но даже на огромных фрегатах ходить по проливу смертельно опасно. К счастью дионийцам удалось приоткрыть тайну внутреннего строения этих смрадных кашьюри и мы отыскали вполне эффективное средство борьбы с этими хищниками
   Далее он довольно подробно живописал последнее сражение в заливе и последствия применения соли. Разве что умолчал о своих несуразных подвигах с огромным двуручником, потому что заметил слишком строго нахмуренные бровки принцессы. Завершая своё эпическое повествование, Виктор подвёл итоги:
   - Когда мы выходили из залива, то наблюдатели насчитали около пятнадцати тел в непосредственной близости от якорной стоянки и около десяти на самом краю подводного обрывы. Причем последние начинали всплывать от образовавшихся видимо у них внутри газов. Как мы предполагаем, последний десяток скончался от "солёных угощений", и именно при этом внутренняя плоть начинает дымиться или парить, не столь важно. Главное - они при этом умирают. Так что бороться с этой нечистью можно и есть чем. Да и обычные мечи, копья и дубины зарекомендовали себя отлично. Другое дело, если кашьюри попытаются выползти на берег в многотысячном количестве.
   Монарх так и подпрыгнул на месте:
   - Кошмар! Где вы видели такое количество?!
   - Мы не видели, - Монах поднял ладони вверх, успокаивая в первую очередь её высочество, - Но это не значит, что такого количества этих тварей мы никогда не встретим. По всей вероятности, чем ближе в Сангремару, тем большие стаи кашьюри будут встречаться на нашем пути.
   - То есть...
   - Вот именно! Опасаюсь, что рейд кавалерии по пляжу вдоль пролива может оказаться под угрозой. Поэтому предлагаю сделать небольшую хитрость и так сказать применить превентивные меры.
   - Понятно, - Роза повернулась за поддержкой к отцу: - И наверняка он сам захочет быть главным участником этой, так называемой, хитрости.
   - Доченька, давай его вначале выслушаем? - попросил Гром с небывалым смирением. А потом кивнул Монаху: - Продолжай.
   - Надо немедленно собрать отряд из десятка воинов, полностью экипированных как Львы Пустыни. Благо амуниции у нас хватает. Пусть уже отправляются по маршруту прорыва и попытаются убрать возможные дозоры или случайных ротозеев. А следом за ними пустить тройку, пятёрку верховых, которые будут ехать по колено в воде и щедрыми горстями сеятелей разбрасывать соль в по сторонам. И я, и дионийцы предполагаем, что этого будет вполне достаточно, чтобы отпугнуть стремящихся на сушу хищников. Слишком уж этот пляж в свете последних событий выглядит подозрительным.
   Король соображал быстро, и не успел Менгарец ещё договорить, как шатёр стали заполнять вызванные командиры. Каждому давалось конкретное указание, рекомендации для личного состава, и вскоре вдоль побережья двинулась вперёд первая группа замаскированная под врагов. За ними поспешили и всадники с перемётными сумами, полными солью. Следом готовили ещё одну группу "сеятелей", потому что сразу нужного количества соли не оказалось под рукой. Интенданты в связи с этим тоже не остались без дела, ускакав со своими подразделениями к ближайшим городам и посёлкам.
   Затем в шатёр подали еду, а следом за ней тревожно поблескивая своими глазищами, явилась и бывшая наложница Гранлео. Но за эти несколько дней её поведение разительно изменилось. Куда и девалась скромность, раболепие и почтительность. Чувствовалось, что эта молодая женщина уже наверняка возомнила себя королевой. Потому что сразу с порога стала вслух высказывать своё недовольство Грому:
   - Дорогой, я устала тебя ждать. А ты оказывается, и не спешишь отдохнуть после тяжеленного дня.
   Роза сделала вид, что не замечает Мааниту, и только крепко сжала губы. Зато Виктор с недоумением повернулся к монарху и фыркнул:
   - А она чего здесь делает? Это ведь шатёр для военных советов!
   Монарх Чагара только было стал открывать рот для ответа, как с обиженным фырканьем затараторила его новая любовница:
   - На военные советы допускаются любые лица, дающие ощутимую помощь в предстоящих сражениях и умеющие подсказать выходы их любых сложных ситуаций. Причем допускаются сюда не только мужчины, но и женщины. Ведь никто не удивляется присутствию её высочества? Так почему ко мне такое отношение?
   - Потому что тебе ещё не доверяют, - прямо ответил Виктор, с высокомерием глядя на женщину. У той сразу полились слёзы по щекам:
   - Неправда! Это только твоя святость не доверяет! Тогда как мой король прекрасно видит и ценит моё отношение и мою преданность.
   Она вплотную приблизилась к Грому и трепетно обняла его за плечи. Тот с некоторым сомнением поднял глаза на Менгарца и дёрнулся в раздражении:
   - Ну и что тут такого? Маанита нам нужна, её помощь и советы неоценимы, так что о её лояльности не может быть двух мнений.
   Видимо умелая развратница настолько вскружила голову давнему вдовцу, что он начинал уже неадекватно воспринимать окружающую действительность. Наступил тот самый момент, когда пришельцу надо было срочно выбирать: или принять линию поведения предлагаемую единоличным правителем Чагара, или сразу жёстко очертить свою позицию в столь важном и принципиальном вопросе.
   Виктор выбрал второе. Тем более что был твёрдо уверен: вряд ли кто из окружения короля, тотчас встанет на сторону этой женщины, родом из так сильно ненавидимой империи Сангремар. Может со временем она и сумеет навербовать себе сторонников, обещая тем определённые льготы в той перспективе, когда станет супругой Грома Восьмого, властной владычицей самого сильного королевства на Первом Щите. Но сейчас она была ещё очень слаба, и следовало сразу поставить её на место. Невзирая на все возможные и гипотетические трудности в будущем.
   Поэтому его святость выбрал самый дружественный, доверительный тон:
   - Дружище, не хочу повторяться о том, что я тебе говорил перед недавним расставанием в Радовене. Просто постараюсь тебе открыть точку зрения совсем с иной стороны. Ну, сам посуди, как может женщина, ещё недавно ублажавшая своими ласками в постели твоего самого лютого врага, так быстро стать лояльной и преданной именно тебе? Или ты забыл, по чьему приказу коварно убили твоего отца? И всех предыдущих твоих предков? Тебе мало того горя, которое перенесла твоя мать, помогая тебе укрепиться на троне и с корнем уничтожая всех твоих противников?
   - Причём здесь это? - успел с некоторой озлбленностью вставить король
   - Да притом, что такие высочайшие вершины власти, к которой так коварно стремиться эта обольстительница, не раздаются так легко и просто. Подобного кандидата надо проверять годами, или ещё лучше - воспитывать с пелёнок! А ты что вытворяешь? Да все твои воины и офицеры уже наверняка смеются за твоей спиной: пустил на военный совет недавнюю подстилку Гранлео! Вдумайся в это, и хоть своих подданных уважай!
   В шатре повисла такая напряжённая и звенящая тишина, что даже сквозь несколько слоёв плотной ткани, толстые ковры и многочисленные шкуры, стало слышно как продолжается хозяйственная жизнь в окружающем лагере. На главнокомандующего войсками Союза Побережья было страшно смотреть. Губы у него стали синеть, глаза стали размером с блюдца, а ко всей коже лица прилила такая краснота, что казалось его сейчас хватит удар. Такого бешенства ещё никто у него не видел. И оставалось только удивляться как он до сих пор не вскочил на ноги, отбрасывая почти повисшую у него на спине Мааниту в сторону. Бывшая наложница императора выглядела до такой степени испуганной, что её прекрасное личико обезобразилось нервным тиком.
   Взрывоопасную ситуацию разрядило хладнокровное и бесстрашное высказывание принцессы:
   - Я полностью согласна с каждым словом его святости.
   Ещё долгую минуту Гром Восьмой метал глазами молнии и хватал открытым ртом воздух, а затем, неожиданно для всех присутствующих захохотал. Причём этот нервный смех продолжался очень долго и оборвался так же внезапно, как и начался. Уже с почти нормальным выражением на лице, король тяжело вздохнул и признательно кивнул дочери:
   - Спасибо Роза, что ты мне вовремя кое-что напомнила. А то я мог бы и покалечить его святость ненароком.
   Менгарец незаметно перевёл дух, вытирая о брюки потные ладони:
   - Ага, не хватало нам ещё подраться. С такой-то разницей в весе и росте.
   - Да нет, дело не в росте, - теперь монарх Чагара попытался рассуждать спокойно и здраво. - Просто дочь мне напомнила прописную истину: все влюблённые чувствуют друг друга совершенно иначе. Проникают в сознание друг друга глубже, осознают каждую мысль скорей интуитивно и доверяют, соответственно, безгранично. Не хочу проводить аналогии, просто скажу честно, Маанита мне очень нравится не только красотой, которая как мы все понимаем, не будет вечна, но и своими внутренними качествами. Даже не побоюсь и не постесняюсь перед вами признаться: мы влюблены друг в друга. - Он внимательно посмотрел в глаза Розе и Виктору, поглаживая лежащую у себя на плече женскую ладошку, и продолжил: - И ничего менять в наших отношениях не будем. Другой вопрос - как к этому относится моё окружение и свита, придворные и знать, воины и генералы. Тут должен признать, мы немного поторопились с афишированием наших настолько близких, доверительных отношений. И в ближайшее время постараемся не выносить нашей любви на всеобщее обсуждение. Ограничимся только стенами моей спальни.
   У стоящей за его спиной Мааниты опять несколько раз дёрнулась щека и весь глаз от нервного тика и она демонстративно убрала руки с плеч, делая шаг назад. Казалось, Гром не обратил на это особого внимания, зато сделал соответствующие выводы Менгарец:
   - Очень мудрые рассуждения, с твоей стороны. Но судя по реакции в тебя влюбленной женщины, она желает уже немедленно принимать в политике твоего государства самое деятельное участие. С чего это вдруг у неё такое рвение?
   Король повернулся к своей любовнице, уставившись на неё требовательно и с недоумением. Та одной рукой придерживала дёргающуюся щеку, второй поправляла чёлку и всеми силами пыталась улыбнуться:
   - Я так испугалась возможной ссоры, что чуть в обморок не упала. Но и оправдываться мне или виниться не в чем. Я просто очень хочу тебе помочь во всём без исключения. Неужели ты этого до сих пор не понял?
   - Понимаю, малышка. Но в данный момент нам действительно следует немного воздержаться от демонстрации как твоих умений разбираться в политике, так и моего полного доверия к тебе. Так будет лучше. - он опять развернулся к дочери и спросил: - Теперь довольна?
   - Нет, отец, - с завидным и ледяным спокойствием ответила Роза. - Хотелось бы сразу, раз у нас пошёл такой разговор, услышать твои планы на будущее. Причём, - она многозначительно выделила следующие слова: - На довольно далёкое будущее.
   И опять Гром рассмеялась. Но теперь грустно и тихо:
   - Понимаю, о чём ты думаешь, очень даже понимаю. Но могу тебе поклясться: никогда я законы Чагара переделывать под своих новых наследников не стану. Корона будет принадлежать только тебе и твоему избраннику. Ну, разве что, если вдруг сложится как-то по иному, и ты отречёшься от правления, то Чагар достанется твоим сёстрам по старшинству.
   Виктор смотрел на Розу с каким-то внутренним трепетом и не узнаванием. О подобных далёких перспективах он сам лично и не подумал, а вот она, юная и совершенно неопытная в жизненных хитросплетениях девушка, просчитала возможные беды гораздо быстрей и правильней. Ведь и в самом деле, сейчас законы одни, и никаких проблем не предвидится. Но вдруг у Мааниты через несколько лет родится от Грома сын? А то и два? Не вздумает ли полный сил, энергии папаша задействовать все свои непомерно возросшие силы на мировой арене для изменения чего только душа возжелает? Ведь это так просто, особенно при полной, неограниченной монархии: пару лет подготовки и вот уже сердобольный народ собирается на вече, съезд, сходняк, тусовку, или как там ещё можно назвать сборище хорошо проспонсированных и лояльно настроенных людишек, и шумно требует от короля принятия нового закона. Ну и тот поддаётся нажиму со стороны, вводя новое право наследства: первым наследником короны, например, становится только особа мужского пола. И что тогда делать дочерям от первой королевы? Ответ всплывает сам по себе: бежать или прятаться, потому что вряд ли с такой мачехой как Маанита они долго останутся в живых.
   Да и вообще, при других размышлениях новые законы про наследование могут и не понадобиться. Достаточно будет просто, пользуясь своим положением на троне, устранить кого надо без всяких на себя подозрений. Глядя на эту "куколку", именно такие убеждения в её низменности, и приходят в голову. Поэтому пришелец, в который раз остро пожалел, что наложницы Гранлео не попали под селевую волну, или не оказались затоптаны в кавалерийской атаке. Слишком повезло красавицам в том, что их спасли как верные евнухи, так и высшие офицеры попавших в окружение воинских частей Сангремара. Даже подозрительно становится от такой лояльности и преданности. Словно евнухи защищали родных сестёр, не иначе.
   Пока Виктор так размышлял, Маанита со слезами покинула место военных советов, а Роза продолжила развивать своё моральное наступление. Пользуясь растерянностью отца, вырвала из него ещё парочку довольно важных и далеко идущих обещаний. Конечно, присутствия пришельца из далёких галактик накладывало некоторую торжественность любому обещанию или клятве, но с другой стороны не могло гарантировать их безоговорочного исполнения. Как говаривал один древний монарх в таких случаях: я слово дал, я его и забираю своей королевской властью. Но, тем не менее, зоть какое-то напоминание будет, если вдруг Гром Восьмой вздумает поменять в будущем свои планы. Сейчас он, по всей видимости ещё соображал и сдерживался. Но ведь пока и знаком он с Маанитой всего лишь несколько дней. А что будет через месяц? Год или три?
   Так далеко задумываться не хотелось, тем более что в данный момент над ними довлели более насущные, важнейшие проблемы. Пришлось Менгарцу опять вернуться к делу:
   - Как прошла твоя задумка с отвлекающим ударом возле лесистых холмов?
   - Да никак, - скривился Гром, довольный что семейные разборки наконец-то закончились. - Что мы только не делали, как только не атаковали, но Львы твёрдо стояли в обороне. Несмотря на все провокации и густой обстрел тучами стрел, имперцы так и не пустились за нашими отрядами в погоню. Хотел было пушкой их расшевелить...
   - Да ты что!
   В распоряжении у короля было три пушки вместе с канонирами и обслуживающими воинами, но заранее было оговорено, новое оружие употреблять только в самом крайнем случае. Поэтому и вскинулся Монах от возмущения. Но его венценосный товарищ в ответ только снисходительно ухмыльнулся:
   - Чего ты подпрыгиваешь? Хотел просто глянуть на твою реакцию. Сам всё понимаю.... Но так хотелось этих зазнаек шрапнелью угостить, так хотелось...
   - Всё ещё впереди. Тем более что полноценных боевых запасов у нас всё-таки мало. Только и имеем, что попугать, да навести панику. Но ведь не среди тыловиков!
   Они ещё интенсивно обсуждали текущие дела, когда наступила полночь и вошедший в шатёр генерал Тербон, стал докладывать:
   - Конная гвардия готова к походу. А с берега доставили очень много соли.
   - Сколько? - обрадовался Менгарец, устремляясь к выходу вслед за королём и деликатно поддерживая принцессу при этом под локоток.
   - Около ста мешков. Но интенданты подвозят ещё. Твой бот уже загружают для первой ходки и второй отряд "сеятелей" уже рванул в сторону пляжа. Если судить по полной тишине с той стороны, и отсутствия каких-либо сигналов от наших разведчиков, то пока эти самые монстры на берег не выбираются. Может они всё-таки спят по ночам?
   - Самый лучший для нас вариант, - снаружи Виктор со вздохом отпустил руку Розалии, ощущая на себе её пристальный, изучающий взгляд, - Но раз бот пока уйдёт без меня, гляну на гвардейцев.
   Пока они шли, при свете костром и многочисленных факелов к краю лагеря, принцесса стала тихонько спрашивать:
   - Корабли успеют к намеченной на утро точке встречи?
   - Конечно! Пусть твоё высочество не сомневается. У нас там сработанность экипажей растёт ежечасно.
   - Но как вы ориентируетесь в полной темноте? Ведь можно врезаться в торчащие у берега скалы. А то и на мель сесть.
   - Не волнуйся. Передний корабль под малым парусом веду я лично, и мы не пренебрегаем никакими мерами безопасности. Даже в непроглядной темноте вода отсвечивает разлагающимися в них микроорганизмами, рыбами и некоторыми видами водорослей. Вдобавок мы проверяем глубину лотом, с выдвинутой далеко вперёд горизонтальной мачты. Ну и на всякий случай на вёслах сидит дежурная команда, которая сразу может изменить курс судна или сдать назад. Все остальные корабли ориентируются на закрытый со сторон свет факела, на корме впередиидущего судна. Легко, просто и понятно.
   - Ещё скажи, что совершенно безопасно.
   - Вполне! Думаю, что опыт борьбы с кашьюри у нас уже есть, а значит справимся.
   Теперь уже Роза ухватила его на ходу за локоть:
   - Тогда может и я с вами? Если бы ты только знал, как мне здесь неинтересно и противно! Особенно из-за этой Мааниты. Да и не плавала я ещё ни разу в жизни ни на одном корабле. Это ведь так интересно!
   Виктор немного покряхтел, и повздыхал, прежде чем ответить:
   - Скажу тебе откровенно: я бы очень хотел, чтобы ты была рядом. Очень! Но не хочу этого по причине общей безопасности. Всё-таки здесь, возле отца, я за тебя буду больше спокоен. Да и Тербон за тобой присматривает, его дочь, и прочие фрейлины. Это же, правильнее выражаясь, твоя личная свита и вдруг ты их оставишь без своей милости. Разве это прилично?
   - Ничего, они меня поймут и простят. Ко всему: я их тоже могу взять с собой.
   - Ага! И девушки будут спать на верхней палубе среди матросов, а нужду справлять..., хм, даже не знаю что и придумать...
   - Там действительно нет ничего такого...? - смутилась принцесса от таких очевидных неудобств. Оставалось только ласково погладить её по ладошке:
   - Не расстраивайся! Вот скоро в Гачи достроят тот самый большой корабль, который я нарисовал для их верфи. Если они всё сделают как надо, то уж на том гиганте мы с тобой обязательно совершим кругосветное путешествие.
   - Да, я помню твои рассказы и данное ещё очень давно обещание, - проворковала Роза, и тут же тяжело вздохнула: - И готова подождать. Но эта наложница...
   - Ладно, потерпи ещё немного. Тем более что мне кажется, она уже поняла своё место, и не будет соваться, куда ей не следует.
   Они как раз догнали короля и Тербона, которые беседовали с командиром "ударного кулака". Вмешался в разговор и Менгарец, в последний раз уточняя и согласовывая те сигналы, которые он будет подавать с дельтаплана после окончания разведки оккупированных имперцами территорий.
   - Постарайтесь для наблюдения за мной выбрать самых зорких воинов, ведь повторять сигналы многократно у меня не получится при всём моём желании. И лент не хватит, и силы ветра могут поменяться.
   - Понял, ваша святость.
   - И ещё, не забывайте о самом неожиданном для нас враге, о кашьюри.
   - Да мы их мечами порубаем как червяков, не сомневайтесь, господин Менгарец, - стал заверять его командир кавалеристов, - Конечно, так как у вас, у нас не получится. Да и не умеем мы двуручниками орудовать. Но и наши мечи чего-то стоят!
   - Каким двуручником, - удивился король, с недоверием и улыбкой поглядывая на тщедушную, по сравнение с его телом, фигурку Монаха. Он ведь не успел услышать те новости, которые поведали словоохотливые матросы с командирского бота. Зато и генерал Тербон уже оказался в курсе:
   - Ха! Да его святость самого огромного монстра одним ударом пополам развалил! Хотя сам двуручный меч, который ему достался, чуть ли не выше его ростом.
   - Ой! Чего только не выдумают, - замялся Виктор, чувствуя как стоящая позади и чуть сбоку принцесса, попыталась ущипнуть его за спину. Правда, при первой попытке цепкие девичьи пальчики наткнулись на застывшее желе гарбены, - А потом ещё и преувеличат.
   - Так почему сам не рассказал о своём участии? - удивился Гром, видимо полностью разделяя недоумение дочери, которая во второй раз таки нашла незащищённое место на пояснице его святости и пользуясь своей безнаказанностью умудрилась ущипнуть.
   - Ай..., а-а..., - Монах странно скривился, но тело его даже не шелохнулось, - Да чего там было рассказывать? Все мечами махали, вот и я чем-то навернул, что под руку подвернулось.
   Кажется, члены королевской семьи ему бы всё-таки поверили, если бы генерал Тербон не проговорил с ехидным почтением:
   - Зато теперь все моряки уверены: господин высший проповедник Менгары - это самый наилучший мастер мечей Первого Щита.
   Ничего не оставалось, как в ответ на полное молчание, безнадёжно махнуть рукой:
   - Ага! И Второго Щита - тоже!
  

Глава четырнадцатая

ТОЛЬКО ВПЕРЁД!

   До "Сражения", Виктор добрался вполне благополучно и без всяких приключений. Правда теперь он сам поработал "сеятелем", потому что матросы, пыхтя и с усердием, ворочали вёслами. Большой бот сразу же отправился в очередной рейс на берег за следующей партией соли, а подошедший капитан флагмана доложил обстановку:
   - Пока всё совершенно спокойно. На флангах флотилии уже больше часа время от времени кидают за борта соль, благо у нас теперь её предостаточно. Так его превосходительству адмиралу Ньюцигену посоветовали старцы монастыря Дион. Какие будут распоряжения или замечания?
   - Как ведутся дежурства?
   - Треть экипажа бдит возле бортов, треть спит прямо на верхней палубе с оружием, треть отдыхает в кубриках. Адмирал тоже решил вздремнуть - в вашей совместной каюте.
   - Хорошо. Тогда я тоже прилягу прямо здесь, на капитанском мостике. Пусть мне принесут пару одеял. - Глядя вслед умчавшемуся денщику, Менгарец стал подсчитывать вслух: - Думаю, за пять ходок всю соль привезут на корабли, значит, часа полтора для сна у меня будет. Как только начнут подымать бот - играйте общий аврал. Будем двигаться на север.
   - Есть!
   Поднявшись на мостик, Виктор ещё некоторое время всматривался в черноту ночи, пытаясь как можно дальше рассмотреть воды Речного пролива. Вокруг планеты не вращалось ни одной луны, но зато звёзды здесь светили на удивление ярко и обильно, что уже который раз вызывало досадное удивление. Оставалось только поражаться двум вещам; как этот мир до сих пор не найден развитыми цивилизациями, раз он находится в самом центре шаровой галактики: и куда канул его сигнал бедствия со спасательной капсулы. Ведь он просто обязан был дойти до какого-нибудь форпоста, и автоматически передать сообщение о катастрофе дальше. В последнее время пришелец об этом вспоминал мало, так как перестал верить в спасателей ещё будучи рабом на крестьянских полях. Но сейчас неожиданная ностальгия кольнула в сердце, навевая воспоминания о бездумной и лёгкой жизни.
   От созерцания мерцающих звёзд его отвлекло шуршание рядом, завершившееся нечаянным стуком металла о палубу. Денщик закончил стелить одеяла, явно перестаравшись при этом и принеся сразу четыре, вместо заказанных двух. А вот странный удар получился от водворения рядом с лежаком под открытым небом, длинной полосы стали.
   - Что это? - Вырвалось у Монаха, хотя он уже и так догадался.
   - Двуручник вашей святости.
   - Так что мне теперь и спать с ним?
   - А вдруг бой? - с восторгом предвкушения предположил матрос. - Как же вы без него сражаться будете?
   И столько наивной веры прозвучало в этом вопросе, что Виктору и спорить расхотелось, да и возразить оказалось нечего. Уже укладываясь на одеяла и блаженно вытягивая гудящие в сапогах и уставшие за день ноги, он подумал:
   "Не хватало теперь только этот лом всё время за собой таскать! Хоть он и свидетель определённого развития здешней цивилизации, да как говорится: "не по мне кафтан сшит". Куда бы его припрятать? Или может случайно за борт уронить? Да так чтобы никто не увидел? А то ведь народ не поймёт моего страха перед этой оглоблей..."
   Сон навалился моментально. И так же моментально отступил, как только начался общий аврал. Ветер к тому времени, дующий в сторону берега, значительно усилился, поэтому пришлось на вёслах выгребать на верные глубины, а уже там выстраиваться строем, выдерживая дистанцию и устанавливая на корме ориентировочные факела. Затем поставили на носу косой кливер и малый парус бизань-мачты и в крутом бейдевинде пошли вдоль берега.
   Как и рассказывалось принцессе, переход на такой скорости, да с соблюдением всех мер предосторожности проходил без осложнений. Вернее почти без осложнений. Потому что на третьем часу, уже почти перед рассветом на две яхты, идущие в середине строя, была предпринята очередная атака из водных глубин. К счастью для моряков, они бдительно несли службу у бортов и кровожадные монстры сразу же получили жёсткий отпор. Ко всему прочему кашьюри оказались не самыми огромными и в количестве всего пятнадцати, двадцати особей. С носа суден, как и было оговорено на такой случай, сразу же стали слегка подсаливать воды пролива. То ли это помогло, то ли малочисленные стайка кашьюри попалась совершенно случайно, но нападений в эту ночь больше не было.
   Но из этого нападения мореплаватели извлекли один самый главный урок: мерзкие хищники оказывается, ночами не спят! И хорошо что этот урок обошёлся без человеческих жертв. Теперь оставалось только переживать за безопасность гвардейской кавалерии, и надеяться, что подсолка прибрежных вод всё-таки отпугнёт подводных монстров с крокодильими лапами.
   Как только стало светать, и в темноте прорезалась чёткая полоска берега, как сразу поставили дополнительные паруса и развили максимальную для флотилии скорость. Ещё через два часа марсовые заметили на береговой линии небольшие конные дозоры, которые подавали отличительные знаки "Свои!" Затем показались и небольшие островки, служащие ориентиров для встречи. Расположенным на самой верхушке мачт дозорным хорошо были видны и ставшие на привал компактным лагерем гвардейцы. После коротких переговоров с помощью флажков, помощники Менгарца стали готовить к запуску дельтаплан, а он сам спешно оговаривал с адмиралом некоторые изменения в планах:
   - Если вы чётко заметите мою необычную высоту, значит, я не собираюсь идти на посадку. Следовательно, сразу ставите паруса и в среднем темпе выдвигаетесь следом за мной.
   - Но вдруг не получится сесть на корму движущегося корабля и ты рухнешь в воду? - беспокоился Ньюциген.
   - Если буду слишком уставший, или помешает ветер, то сяду на берегу. А вы сразу отправите за мной свой бот. В крайнем случае, могу на некоторое время и к кавалерии присоединиться, у них заводных лошадей хватает. Больше всего меня сейчас радует, что их прорыв вдоль берега удался, даже мелких стычек не произошло. Значит, дальнейшее продвижение может пойти тоже без сучка и задоринки. Здорово?
   - Ещё как здорово, - подтвердил адмирал. Затем указал в сторону, на завершающую разворот яхту, - Сейчас начнёт набор скорости, все паруса поставили.
   - Отлично! Готовьтесь к повороту руля. Ребята, - Виктор обратился к своим помощникам, - Готовимся!
   Вообще-то запуск разведывательного устройства с человеком, был продуман Виктором до мелочей и без ложной скромности самого изобретателя считался гениальным. Наиболее скоростная яхта догоняла на максимальной скорости флагман, потом принимала резко вправо, тогда как "Сражение" уходил влево. К верхушке центральной мачты на яхте крепился тонкий, но очень прочный канат, другой конец которого находился на фрегате. Общая длина составляла до полутора кабельтовых но треть из этого составлял тот самый жгут из местного аналога каучука. Занявшего горизонтальное положение на дельтаплане Менгарца, как и сам дельтаплан из всех сил удерживали специально обученные помощники. Хотя, что можно говорить о специальном обучении, когда подобный запуск производился всего второй раз в жизни. Как всезнающего пришельца, так и всех остальных.
   Помощники держали дельтаплан с разведчиком изо всех сил, пока только могли, и пока верёвка не натягивалась струной, а резиновый жгут не истончался от крайнего натяжения. Вот тогда отчаянный пилот и давал команду:
   - Пуск!
   Стоило ещё добавить, что на самом флагмане надо было отыскать подходящее место для старта дельтаплана с необычайно широким размахом крыльев. Для этого приходилось убирать все паруса, сети, натяжки, распорки и даже вторую по величине мачту. Иначе малейшая зацепка могла привести если и не к гибели пилота, то уж точно к непоправимому уничтожению сложного устройства. А то и трагедии на главном "буксире", если вдруг лишившийся управления дельтаплан рухнет по инерции на палубу.
   В этот раз чуть и в самом деле не произошло непоправимое. А виной всему оказался сильнейший порыв ветра со стороны, в момент набора высоты. И только усилившиеся мышцы рук и предплечий сумели выровнять и придать устройству нужное направление. Несмотря на сильный встречный ветер, Виктор от страха покрылся липким потом, успев мысленно поблагодарить дионийцев:
   "А ведь и в самом деле у меня силёнок прибавилось! Если бы не желе гарбены, заменившее мои порванные мускулы, увело бы меня вертикально прямо в воду. Точно бы увело! В прежние годы я бы так не вырулил, причём даже будучи в самой лучшей форме..."
   Дальше стало не до праздных размышлений. Полосу между слоями удалось преодолеть на мощной инерции, и в более верхний поток, несущийся с большей скоростью, удалось вонзиться с чисто академическим мастерством. Дальше оставалось только маневрировать, да придерживаться направления на север. Благо что главные ориентиры, берег, и воды пролива, никуда не девались. Ну и, само собой, внимательно присматриваться к суше, выискивая скопления вражеских воинов.
   Виктор уже и ориентиры островов давно потерял позади, но так ни единого лагеря или движущихся колон противника не обнаружил. Полоска пляжа, да и вообще всей прибрежной зоны на глубину в два километра выглядела совершенно пустынной. Наверняка здесь, в непосредственной близости от империи Сангремар к приказам императора относились с гораздо большим почтением. Но скорей всего здесь и в самом деле было намного больше кашьюри, тёмные тени которых, разведчик несколько раз заметил с большой высоты.
   Для лучшего представления, что здесь творится, пришлось углубиться на сушу. Далеко на западе Менгарец рассмотрел вытянутый тракт, ведущий с севера на юг, но и на нём никакого интенсивного движения не наблюдалось. Хотя крестьяне на полях работали с обычной, присущей им деловитостью, насколько можно было понять по точкам виднеющихся повозок и довольно частым дымкам: поля готовили к очередным посевам. А ведь внизу уже простирались просторы королевства Роцаги, на окраине которого и располагался такой желанный для дальнейшего наступления мост.
   То есть тактический простор для прорыва имелся, и глупо было бы немедленно им нее воспользоваться. Поэтому Виктор постарался вернуться в пределы видимости ударного кулака и дал определённый сигнал широкой красной лентой. Вскоре на земле подтвердили, что сигнал замечен и разожги дымный костёр. С этого момента становилось ясно: кавалерия двинулась вперёд. Тот же самый манёвр предприняли и корабли флотилии. С большой высоты замечательно было видно, как чернеющие мачты яхт и корветов стали покрываться парусами.
   Обстановка благоприятствовала, всё шло по плану и как нельзя лучше. Ветер дул отменный, направления его не менялись как при угрозе грозы или урагана, а многочисленные маленькие облачка, только помогали маскироваться белоснежному дельтаплану на синем небе. Естественно, что и сам пилот облачался для таких вылетов в чисто белую одежду, упаковав свои ноги и тело до груди в подвязанный чехол из белой парусины. Но всё равно было бы глупо надеяться, что никто на земле не увидит в небе странную летательную конструкцию, а если и увидит, то наивно примет её за гигантского орла катарги. Следовало как можно быстрей довести разведку до логического завершения, То есть, или вернуться на корабль, или до самой последней возможности оставаться там, откуда всё было прекрасно видно. Ведь в случае большой опасности, Виктор мог предупредить как моряков, так и сухопутные войска.
   Вот именно тогда он и увидел местного хозяина воздушных стихий.
   Кстати родиной самых больших птиц планеты считались именно Корицкие горы, возвышающиеся сплошной стеной на самом севере Шлема. По этой банальной причине гордые и величественные покорители неба в последние дни встречались всё чаще. А Виктор если и побаивался кого-то на высотах, так это как раз катарги, потому что если те обратят на него своё внимание, да вздумают наказать вторгшегося в их воздушное пространство нарушителя, то никакая техника высшего пилотажа не спасёт от столкновения, а следовательно и ненужной гибели. Ещё при первых полётах Менгарца и обучении принцессы, опытные знатоки нравов белых орлов советовали при встрече сразу спешить на посадку. Связываться с ними будет себе дороже. Тем более что оружия брать с собой никакого толка не было: и тяжело, и не применишь должным образом. А как многие опытные люди рассказывали, то с катарги вообще любое оружие может оказаться бесполезным. Потому что умней этих животных могли считаться только сами люди.
   Охотились гигантские орлы в основном на диких представителей фауны: косуль, коз, оленей, даже лосей или диких кабанов. Напасть на одинокую, отбившуюся от стада овцу, катарги позволяли себе очень редко, да и то в случаях крайнего голода или истощения. Словно понимали, что связываться с людьми для них окажется и опасно, и будет иметь непредсказуемые последствия. Над своим ареалом проживания, эти красивые и сильные птицы охотились чаще в одиночку, реже парами. Селились в неприступных пещерах самых крутых, диких гор, и только в случае приближения к их гнездовьям могли напасть на человека. Причём делали это довольно оригинальным и действенным способом: просто сбрасывали вниз внушительный камень, или ловко сталкивали массивный валун со склона горы. Под камнепадом или лавиной остывали самые горячие головы. Если же неразумные люди и дальше продолжали упорствовать в своих действиях, пытаясь со злостью добраться до гнездовий, то катарги без сожаления меняли место и за пару дней выстраивали новое гнездо. Причём это не означало, что они перестали мстить своим обидчикам. По твёрдому убеждению горных егерей, катарги покидая свои прежние жилища, оставляли там специально какую-то страшную болезнь, которая в простом обиходе называлась белая чумка. Любой скалолаз, который таки добирался до покинутого орлами гнезда, потом вскорости заболевал и чаще всего умирал с белыми гноящимися язвами по всему телу. Ко всему прочему утверждалось, что и на весь род осквернителя своих гнездовий, орлы насылают страшное проклятие невезучести. Скорей всего легенды преувеличивали, только желающих их опровергать во все века существовало самое ничтожное количество.
   Само собой разумеется, что стремиться просто побывать в захламленной пещерке, не было и никакого другого смысла: ни драгоценностей, ни сокровищ катарги никогда не копили, птенцов или яйца всегда уносили с собой. Да и умереть от гноящихся язв никому не хотелось. Даже если ценой невероятных жертв, по приказу скучающего от безделья правителя и удавалось умертвить или пленить гигантского орла, толку от этого не было. Мясо считалось, чуть ли не ядовитым, совершенно несъедобным. Замечательные и упругие перья через несколько месяцев начинали гнить, превращаясь в труху, как бы ни пытались их сохранить в первоначальном виде многочисленные умельцы, аптекари или учёные. В том числе и полые кости максимум через год превращались в синеватый, ни на что не пригодный порошок. Попавшие в неволю птицы не приручались и умирали в течении одной недели. Разве что их птенцы, порой выживали срок до одного месяца, но потом и они чахли без опеки своих родителей. Вот потому и существовал между людьми и катарги определённый, устоявшийся за многие века нейтралитет и каждый старательно делал вид, что не замечает другого, если тот ему не мешает спокойно существовать, наслаждаться своей независимостью и размножаться.
  
   И вот впервые в своей практике разведчика, Виктору довелось встретиться с гигантским орлом в небе. Хорошо ещё, что он заметил катарги с огромного расстояния. Тот кружился в глубине суши над небольшой горной грядой, и как показалось вначале, совершенно не обращал внимания на парящего в небе человека. Именно поэтому Менгарец и решил продолжить свой путь на север, намереваясь в случае резкого сближения сразу пикировать к земле. Для этого он старался постоянно скащивать глаза в левую сторону и следить за птицей непрестанно.
   Как оказалось, зоркий орёл всё-таки заметил странного конкурента в небе. Без лишних взмахов крыльями он просто немного изогнул их угол и сместил свою траекторию парения строго параллельно курсу дельтаплана. Так и летели они с полчаса, присматриваясь друг к другу. И только тогда Виктор понял всё коварство подобного манёвра. Оказывается видимый им катарги не атаковал и не приближался по той причине, что необходимые для этого манёвры совершал его товарищ или подруга по стае. На гораздо большей высоте, словно догадываясь о том, что человек не может видеть сквозь непрозрачную ткань, вторая гигантская птица догнала, заняла исходную позицию, а потом с угрожающим клекотом устремилась в атаку.
   Неприятный крик, напоминающий рвущуюся жесть, Менгарец услышал очень отчётливо, и даже в какое-то мгновение решил резко принять вправо и начинать пикирование. Но тут же сообразил что всё равно не успеет. И правильно сделал, что передумал. Огромная туша камнем снизилась как раз с правой стороны, резко расставила свои белоснежные крылья, несколько раз ими интенсивно взмахнула и перешла на величавое парение. Теперь человека и птицу разделяло всего около двадцати метров, и они в любой момент могли прикоснуться кончиками крыльев.
   Если бы не сумасшедшее сердцебиение и чрезмерное потовыделение, любоваться катарги было бы одно удовольствие. Внушительная голова, раза в три превосходящая подобную часть тела взрослого и сильного мужчины, поражала своей природной красотой. Глаз, смотрящийся как выпуклая чёрная тарелка, почти наполовину прикрывался дымчатым веком. Но больше всего выделялся загнутый клюв, размером около полуметра. Если таким достанется разведчику удар по голове прямо в воздухе, то и о посадке больше беспокоиться не придётся.
   Пока Виктор дошёл до этой мысли и переварил, как следует, то в озабоченную голову пришло решение всё-таки совершить хотя бы попытку экстренной посадки как можно быстрей. Но только он бросил взгляд влево, как его накрыла очередная волна паники. Слева уже планировал тот самый катарги, который совсем недавно находился очень далеко над сушей. Таких слаженных, но самое опасное - молниеносных манёвров, от местных орлов пришелец не ожидал. Теперь оба воздушных монстра держали его в плотных "тисках" и с каким-то гастрономическим, как показалось интересом, рассматривали подвешенного к устройству человека. Видимо пытались понять, где у него лапы с когтями и как он умудряется махать такими несуразными, с точки зрения природы, крыльями.
   "И что делать? - Лихорадочно размышлял окружённый разведчик. - Пикировать вниз - опасно, могут принять за попытку к побегу. Вильнуть в стороны - могут посчитать за агрессивные намерение. Поговорить голосом - полная бессмысленность, после которой недалеко к шизофрении. Чем-то напугать...? Да ведь и так наверняка морда перекошена от встречного ветра и страха. А двуручник с собой не взял.... Он наверняка бы помог..., пикировать вниз с большей скоростью. Что мне остаётся? Ага, только вежливо поздороваться и пообещать впредь здесь не появляться..."
   Тем не менее последняя мысль подтолкнула к не совсем логически осмысленным действиям. Виктор сместил правую руку к центру опорной планки, а левой ладошкой сделал несколько приветственных взмахов вначале левой птице, а потом и правой. Первый эффект не заставил себя ждать: оба орла синхронно разлетелись чуть в стороны, отдалившись метров на десять. Потом правый катарги длинно и зловеще заклекотал. Ему чуть короче, но не менее грозно вторил левый катарги. И вот сразу после такого устрашающего диалога, они так же синхронно взмахнули своими крыльями и "подпрыгнули" вверх, в невидимую для пилота зону. Мысли стали крайне пессимистические:
   "Сейчас они рухнут сверху и своими коготками порвут мой дельтаплан на ленточки! Ну почему я раньше о парашюте не подумал?"
   Но мгновения мчались за мгновения, перетекали неспешно в минуты, а удара по хрупкому устройству так и не последовало. Очнувшийся от страха Менгарец решился и заложил резкий вираж влево, обозревая правую часть неба над собой. Пусто! Потом повторил манёвр на второе крыло и только тогда заметил далеко, далеко, вообще на более глубокой дистанции от пролива две белоснежные тушки. Катарги отправились по своим делам. Видимо безногий человек-гусеница им показался несъедобным и не представляющим особой угрозы для их воздушных владений. Ведь над водными просторами, а вернее рядом с этим Речным проливом, катарги не делали гнездовий из-за отсутствия крутых гор. А может, посчитали человека неким гибридом с водными монстрами и улетели от греха подальше. Потому что вбивать себе в голову, что Монаху помогло спастись от падения наземь помахивание ручкой, было бы верхом беспечности и глупости.
   Следовало принимать за сущность, то, что имелось. Да и возвращаться к обзору проплывающей внизу местности. Больших скоплений людской массы с высоту не замечалось, зато однозначно увеличилось количество поселений в глубине суши. Да и горы оттуда подступали к воде гораздо ближе, чем в том же Чагаре. А потом, сквозь сгустившиеся далеко по курсу облака, в разрывах мелькнули сходящиеся остриями треугольники лопнувшего континента. Конечно, самой Шулпы, столицы империи Сангремар отсюда рассмотреть было нельзя, но вот окружающие её горы просматривались отлично. Точно так же хаотично, колюче и непроходимо выглядел край Второго Щита. Оставалось только удивляться, как континент умудрился расколоться именно в этом горном образовании, но скорей всего такие загадки природы раскрываются лишь после комплексной геолого-геодезической экспедиции. А здесь такую роскошь организовать некому.
   Как бы ни хотелось пролететь ещё дальше, пришла пора возвращаться. Менгарец сделал неспешный разворот, перешёл на иной поток ветра и лёг на маршрут возвращения. Правда немного сместился при этом влево, стараясь как можно лучше рассмотреть два виднеющихся, небольших городка королевства Роцаги и ниточки дорог между ними. Ничем особенным поселения от средневековья не отличались, если только не принимать во внимание полное отсутствие крепостных стен по периметру. Император Сангремара здесь не оставлял ближайшим покорённым народам и единой лазейки для бунта или сопротивления.
   Ещё при осмотре городов, Виктор заметил прямо по курсу довольно-таки широкий и неожиданно мощный фронт грозы. Огибать подобные атмосферные катаклизмы считалось довольно проблематичным делом, хотя порой они успевали разрядитьься лёгким дождичком ещё до приближения к ним. Но порой случалось в точности наоборот: мелкая гроза превращалась в опаснейшую бурю. Дельтапланеристам рекомендовалась в таких случаях немедленная посадка. Виктор не стал рисковать, следуя единственно верному решению, ла вот только слишком уж оживлённый участок суши перед ним оказался. Приземлиться будет несложно, аа вот спрятать устройство и пешком рвануть в сторону моря, на соединение со своими кавалеристами, вряд лм получится. Поэтому разведчик решил уйти чуть в сторону, хоть это и отдаляло его от пролива, но там небо ещё продолжало голубеть прежним тоном и гроза туда могла добраться минут на десять позже. Зато более гористая местность позволяла спрятаться и даже пересидеть до темноты без особых сложностей.
   Но только Менгарец сменил курс, как увидел несущихся прямо ему навстречу сразу трёх катарги. Они падали с огромной высоты, словно заранее ожидали человека именно в этой точке воздушного океана.
   И опять, уже в который за сегодня раз Виктор воспользовался своей интуицией. Не стал резко пикировать вниз, а продолжил полёт на прежней высоте. Догадываясь, что в самом худшем случае его орлы и на земле заклюют словно мышонка. Стремительная стака белокрылых птиц завершилась ил резким расхождением в стороны, затем изящным пируэтом с разворотом всего туловища в обратную сторону и изумительным по чёткости и синхронности манёвром по взятию в "тиски", но теперь уже тройные: третья особь летела чуть впереди и выше. С минуту все так и летели, словно чётверка истребителей на военном параде. Не хватало только цветных следов их дыма. Но через минуту все три катарги стали делать резкие "просадки" вниз. И пришелец готов был поклясться, что его заставляют идти на "вынужденную посадку". После третьей, более резкой и опасной "просадки" волей неволей пришлось подчиниться и пойти на снижение. Но и тут всё оказалось не так. Птицы очередными поправками высоты дали понять, что снижаться надо не так резко. Тут уже изумление Виктора достигло крайних границ. Получалось, что его хотят посадить именно на какую-то определённую точку. Непрооизвольно пришлось напрячь зрение и сообразительность, пытаясь выискать это место среди хаоса приближающегося горного нагромождения. Крутых пиков там не было, но зато острых скал и глубоких ущелий хватало с избытком. А среди всего этого каменного кавардака, вилась узкая дорога местного значения. Вряд ли бы на ней разъехалось две повозки, но зато для одной места вполне хватало.
   Потом показалось и маленькое плато, на которое входила эта самая дорога, а потом ныряла дальше в ущелье. На самом плато виднелось до пятидесяти верховых животных, бродящих без всадников, а на грунте валялось более десятка обездвиженных людских тел. И именно на это место разведчика заставляли сесть орлы катарги.
   Пришлось конечно постараться, чтобы не врезаться в разбегающихся, шарахающихся во все стороны лошадей, но и сам не пострадал, и устройство осталось невредимым. Виктор передвинул дельтаплан как можно ближе к нависающей скале и только тогда повернулся лицом к плато. Похоже здесь совсем недавно прошёл жестокий, беспощадный бой. Ни одного раненого, только трупы. Причём трупы, если судить по одеждам, скорей всего принадлежащие к враждующим группировкам. Одни без сомнения относились ко Львам Пустыни. Тут Монах не сомневался, слишком много он увидел в последнее время воинов империи Сангремар. А вот другие покойники скорей всего принадлежали к какой-то местной знати. Мало того, что они были разодеты в богатые и шикарные наряды, так ещё и оружие у них выделялось великолепной, хотя порой и совершенно нефункциональной для боя отделкой.
   Три птицы теперь восседали возле другой скалы, расколотой посредине узким зевом пещеры и с обеспокоенных клекотом пытались заглянуть в темнеющее пространство. При этом они часто оглядывались на разведчика, как бы недвусмысленно намекая: "Разве ты не видишь, что мы со своими телами не можем протиснуться внутрь?!"
   Спросит о сути состоявшихся разборок оказалось не у кого, Поэтому Виктор сделал несколько шагов в сторону пещеры, а когда расслышал поощрительные интонации в птичьем клекоте, ошарашено подумал:
   "Да они просто настаивают, чтобы я туда отправился в гости. Млм они и в самом деле настолько разумны, или меня явно не за того принимают. Но..., делать то нечего, надо идти. Правда и без оружия воину негоже расхаживать..."
   Присмотревшись к трупам, он вскоре выбрал себе нечто наподобии короткого палаша. Потом немного посомневался, но подобрал и одел на сгиб левой руки небольшой круглый щит. Ворча при этом себе под нос:-
   - Ещё бы уметь этим железом пользоваться...
   Судя по некоторой настороженности среди катарги, они не сомневались, что человек с оружием опасен. Теперь по одному глазу следили за его движениями непрерывно, а Виктор продолжал приближаться к пещере, интенсивно рассуждая:
   "Что-то мне подсказывает, что бой этот закончился больше часа назад. Судя по количеству лошадей, начался он здесь, а потом скорей всего переместился пещеру. Наверняка туда отступило меньшинство. Продолжая ту же логическую цепочку, можно додуматься и до того, что уже пора хоть кому-то из сражающихся выбраться наружу. А раз их до сих пор нет, то..., что? Неужели все посекли друг друга? Почему бы и нет! По крайней мере, мне, подобный исход нравится больше всего. Можно и заглянуть, раз птички так настойчиво "просят"...
   Сделал первый шаг и тщательно прислушался. Вроде никаких звуков. Затем протиснулся в узкий створ и опять замер. Тишина. Зато трупов здесь хватало и приходилось тщательно присматриваться под ноги, чтобы не поскользнуться на кишках и крови. Ещё десяток шагов и до слуха стали долетать редкие удары, свойственные бою на мечах. Парочка переходов, несколько узких расщелин и звуки стали отчётливее. Пришлось в густом полумраке двигаться дальше, благо что пещера не оказалась глухим гротом, а скорей всего расколовшей надвое гору трещиной. Поэтому рассеянный свет кое-как сюда проникал. А вскоре стало ещё светлей и Менгарец вышел в большую пещеру, освещенную сразу несколькими лучами местного солнца, пробивающегося сквозь трещины верхнего перекрытия. И в самой пещере происходил вялый, можно сказать апатичны бой. Потому что оба соперника двигались на последних каплях своих возможностей.
   Спиной к маленькой нише стоял довольно старый, но ещё крепкого телосложения мужчина. На левой ноге у него имелась жуткая рана бедра, тянущаяся к колену и оставалось поражаться, как он при такой кровопотере и явной боли продолжает защищаться. Левой рукой он измождено опирался на посох, а в правой держал внушительный по размеру меч.
   Его атаковал один из имперских воинов, и наверняка давно бы покончил с соперником, если бы и сам не был тяжело ранен в правую руку и орудовал, скорей всего, непривычной для себя левой. Лев Пустыни тоже истекал кровью, но вместо того, чтобы присесть в стороне и хотя бы перевязать свою рану, с настойчивостью берсерка продолжал бросаться на представителя местного населения. Тот отвечал экономными и расчётливыми ударами на каждый редкий выпад но чувствовалось, что любое его движение в любой момент может стать последним.
   Для Виктора хватило только беглого взгляда, чтобы оценить обстановку и в доли секунды выбрать для себя врага. Да и позиция у него оказалась превосходная. Неслышный шаг, и палаш резко опустился на шею имперца. Но неожиданная помощь не расслабила обороняющегося мужчину:
   - Ты кто? И откуда здесь взялся?
   Его довольно сильно смутили белые одежды пришельца и отсутствие какой бы то ни было другой амуниции на теле.
   - А ты кто такой? - с хорошо в последнее время выработанным апломбом переспросил Менгарец, вытирая палаш подобранным головным убором поверженного Льва. - И какое имеешь право меня спрашивать о подобном?
   Мужчина нахмурился, но затем гордо вскинул подбородок:
   - Меня зовут барон де Брюнез и по личному указанию его величества, монарха Роцаги я являюсь здесь губернатором.
   - Вот даже как, - пробормотал Менгарец, внимательно осматривая свои одеяния на предмет нежелательных пятен крови. - Так у вас тут даже ещё дворянство и знать осталась?
   - Конечно, осталось. Как же иначе...
   - А у нас вот ходят слухи, что у вас в Роцаги уже всех давно вывели, пленили и отправили в рабство вонючие шакалы. Или вы откупаетесь от кровавой империи своими крестьянами?
   Об обстановке в этом государстве Союз Побережья знал только со слов пленённых имперцев, а те в своём большинстве утверждали что король здесь марионетка, а парочка его придворных - жалкая кучка обнищавших дворян, прикрывающаяся громкими титулами. На подобную обиду только что названный барон должен был возмутиться, но он только сдавленно просипел очередной вопрос:
   - А где это "у нас"? Ты откуда, всё-таки?
   - Почему бы и не представиться, - пожал плечами Виктор, сосредотачивая свой взгляд на ране барона. - В королевстве Чагар меня называют высшим проповедником монастыря Менгары.
   Раненый вздрогнул, скорей даже затрясся от услышанного:
   - Чагарец?! Но ведь на вас с войском пошёл Гранлео!!!
   - Ну и что? Даром что ли мы к сражению готовились? Ни один человек из его армии не ушёл от кары. Причём только двадцатой части повезло сдаться в плен. Большой Шакал - тоже уничтожен. Эй, дядя, ты чего? - Виктор заметил, что де Брюнез выронил свой меч и собирается бухнуться на колени. Его губы исступленно шептали:
   - Чудо, чудо случилось! Я дожил до этого, дожил...
   - Э-э! Так не пойдёт! Ну-каЈ присаживайся, вот, сюда, - Менгарец выхватил у себя из внутреннего кармана импровизированную аптечку, с которой он в последнее время не расставался и стал умело обрабатывать рану. Перетянул жгутом, залил травяным экстрактом, который обеззараживал и плотно перебинтовал. Но этого явно оказалось мало, кровь проступала через плотную повязку, хотя и не таким потоком как прежде. Надо было срочно зашивать разошедшуюся кожу.
   - Сам выйти сможешь? - в узком проходе и расщелинах всё равно от другого человека никакой помощи.
   - Смогу, - уверенно ответил барон, хотя сразу поинтересовался: - А кто из нашего отряда остался?
   - Никого. Я только одни трупы видел. - Пришелец подал барону упавший в сторону посох, чтобы тот мог на него опереться при ходьбе и задал давно мучающий его вопрос: - Чего у вас тут такая резня началась?
   - Да вот, из-за этого чада, - и барон указал подбородком в ту самую нишу, которую совсем недавно закрывал собственным телом.
   Пришлось присмотреться внимательнее, чтобы увидеть какой-то странный и непонятный комок. А потом ещё и фантазию включить на полную катушку, чтобы опознать в этом комке величиной с мужской ботинок вертящего во все сторону головой птенца.
   - Что за чудо..., в перьях!? - вырвалось непроизвольное восклицание.
   - Да, ещё одно чудо, - покорно согласился барон и сразу дал пояснение. - Это - птенец катарги. По нашим местным законам нельзя даже дотрагиваться к нему, а эти вонючие Львы сразу заторопились в горы, лишь только узнали, что его родители погибли в лавине. Ну а мы решили отбить птенца и отвезти обратно в горы к другим орлам. Те должны были бы его принять...
   - Ха! Так вот почему эти три катарги меня прямо сюда направили.
   - Как направили? - не понял де Брюнез.
   Понимая, что тот всё равно вскоре увидит дельтаплан, Виктор решил ещё больше рассказать о себе:
   - Да я тут в разведке был, по небу летал, а эти три пташечки меня прямо-таки уговорили именно сюда наведаться. Они ведь своими тушками в узкую расщелину ну никак не пролезут. Вот и попросили помочь.
   Барон бессмысленным взглядом смотрел на своего спасителя и сам себя переспрашивал?
   - Трое? Уговорили? Не пролезут? - потом, словно спохватился: - То есть ты хочешь сказать, что они ждут тебя с птенцом снаружи?
   - Хм! Выходит, что ждут. Так что давай, твоя светлость, будем двигаться наружу. А я это чадо понесу.
   Местный губернатор с болезненной гримасой поднялся, опираясь на посох, но при этом не удержался от совета:
   - Постарайся его руками не брать. Там должны быть тряпка, просто заверни в неё и достаточно.
   Некоторое время Виктор пытался отыскать в темноте тряпку, да так и плюнул на это дело, хватая птенца руками и прижимая его к груди:
   - Нет там ничего. Да и чего страшного?
   Барон де Брюнез внимательно всмотрелся в глаза своего спасителя, ещё раз пробежался взглядом по его одеждам и после этого нерешительно вздохнул:
   - Катарги могут заклевать на месте, если учуют на птенце твой сильный запах. Но..., если они тебя сами позвали, то может и пронесёт...
   Опасения эти рассуждения в душу Менгарца всё-таки заронили. Мало ли чего там орлы звали, хотя в проницательности им явно не откажешь. Ну а вдруг у них чего в мозгах заклинит? Особенно если птенец ранен?
   С этими мыслями он двинулся впереди, прислушиваясь в сопениям за спиной барона и нежно ощупываю пушистый комок подвижной плоти. Кажется маленький катарги был цел и здоров, потому что пытался своим ещё мягким клювом если уж не откусить палец, то уж точно его ободрать своих жестким, как наждачная шкурка языком. Проголодался, бедняга, не иначе.
   Обратная дорога показалась более длинной по причине некоторой путаницы в проходах. На этот раз ориентира в звуках не было. А рассевшиеся снаружи орлы вели себя на удивление тихо. И только когда они увидели вышедшего и жмурящегося от яркого света Виктора, требовательно заклекотали. Но на людей не бросились, что вселяло достаточный оптимизм и позволило полностью выбраться из расщелины наружу без лишних треволнений. Барон, правда, благоразумно решил пока не выходить наружу, выглядывая на плато лишь краешком глаза. Причём краешком ну очень расширенного глаза. Потому что странный воин в белых одеждах нисколько не спешил отдавать пернатым их маленького собрата. Скорей он чуть ли не дразнился, играя с малышом и со смехом давая тому клевать ладони, шею и подбородок . Затем вспомнил о нескольких сухарях в одном из карманов и скормил изголодавшему птенцу. Заодно внимательно рассматривая маленькое чадо, обратив внимание на явную примету на клюве, три более светлые по пигментации точки на одной прямой линии. Может у них всех такие приметы во младенчестве, но вскоре даже крошек на ладони не осталось. Кажется угощение было принято с восторгом. Зато явное беспокойство стали высказывать взрослые катарги. Они нетерпеливо переступали с ноги на ногу, издавали короткие щёлкающие звуки и пытались раскрыть свои огромные крылья.
   - Всё, всё, отдаю вам вашего птенчика, - успокоительно проговорил Виктор, подходя к отдельно стоящему валуну и водружая пернатое создание на его верхушку. Не успел он отойти и на пять метров, как воздушная волна его чуть не сбила с ног, а огромная когтистая лапа сгребла пушистый комочек с каменной поверхности. - Ну вот, даже спасибо не крякнули...
   Ничего не оставалось, как посмотреть вслед резко набирающим высоту и скорость орлам, дождаться пока они скроются за контуром горы и только тогда обратить внимание на вылезающего из расщелины барона.
   - Давай руку, губернатор!
   - А? Ох! Спасибо, чтобы я без тебя делал...?
   - То же самое. Только последнего имперца пришлось бы рубить самому, да птенца отдавать лично.
   - Ещё чего, они бы меня точно заклевали за прикосновение. Пока за ними наблюдал, опять страху набрался, так и казалось, что сейчас на тебя прыгнут..., - барон покачал недоверчиво головой и обвёл взглядом каменистое плато. Глаза его потускнели, а голос дрогнул: - Всё, все полегли...
   - Как же вы такими малыми силами атаковать решились?
   - Да мы в засаде здесь сидели и только десятерых имперцев ждали. А их ещё и с той стороны два десятка на помощь подоспело. Вот нас и обложили...
   - Могли бы тоже за помощью послать.
   - Послали..., - де Брюнез скорбно повесил голову на грудь. - Но наше ополчение только сейчас, наверное, в горы вошло. Далековато..., но они будут обязательно..., - он вздрогнул от раскатов грома, донесшихся с юга. Где-то там как раз заканчивалась отходящая гроза, окрашивая небо переломанной в двух местах радугой. - А здесь даже не покапало.
   И только потом, ещё раз с печалью оглядывая поле недавнего сражения, барон наткнулся взглядом на дельтаплан. И, словно лишившись дара речи, вопросительно указал на него пальцем.
   - Вот, вот, на этой штуке я и летал, когда мне ваши катарги встретились. - Виктор осмотрел ближайшую возвышенность и загрустил. - Только что мне теперь делать?
   - Что-то не так? - сразу откликнулся местный губернатор.
   - Конечно, мне ведь для взлёта надо это устройство во-о-он на ту гору затащить.
   - Подождём, помощники будут. Ну а пока ты мне хоть в двух словах скажи, что у вас там было в Чагаре? Как вам удалось этому тирану хребет переломить? Мы ведь видели, какое он войско собрал, мимо нас шли.
   - Да ты об этом губернатор и так вскоре узнаешь, - отмахнулся Менгарец от его расспросов. - Сейчас гораздо важней мне знать, что тут у вас делается. Мне ведь перед королём скоро отчитываться. Готов отвечать?
   - Готов.
   После кучи точных и коротких вопросов, Менгарец получил массу довольно полезных и новых сведений. Сидящему возле него раненому не довелось побывать на другом берегу, но зато всё что строилось или обслуживалось не территории королевства Роцаги, он знал досконально. Довелось бывать возле чуда этого мира неоднократно. Рассказал и о системе обороны моста, поведал о цепях на понтонах, как они крепятся и как конкретно. Обрисовал всё о башнях и об опорных стенах на этой стороне. Рассказал о городе, который расположен рядом с мостом и в котором обитают только погонщики живого товара. По его утверждениям. Погонщиков в подавляющем большинстве прихватило за собой проходящее войско Гранлео, так что защищать город, да и эту оконечность моста, на самом деле некому. Другое дело, если имперцы успеют подтянуть подкрепление с той стороны. Ведь даже приблизительного количества военных сил, которые остались в империи, никто не знал. Ко всему прочему и другой конец моста по рассказам редких очевидцев укреплён не меньше. Поэтому Виктор не на шутку разнервничался:
   - Я тут сижу, прохлаждаюсь, а там ребята никаких данных не имеют!
   Барон спросил, чуть ли не раболепным шёпотом:
   - И далеко сейчас ваши ребята?
   - Ближе, чем ты себе можешь представить. Но если хоть кто-то об этом в округе узнает раньше времени.
   - Я не проболтаюсь, - теперь местный губернатор говорил с жаром и настойчивостью, - Но мне самому надо знать, когда этих вонючих Шакалов начать вырезать, Ведь во всех городках гарнизоны оставили! Мелкие, но такие ...премерзкие! Так, когда?
   - Трудно сказать, - Монах прикидывал мысленно время, стараясь оставить гвардейцам кавалеристам хотя бы парочку часов форы. - Но думаю, что после полуночи можешь смело вырезать всех имперцев.
   - А в столицу для короля могу отправить весточку? - послышался очередной вожделенный вопрос. - Ведь тут совсем недалеко...
   - Можешь, но там пусть начинают не раньше утра.
   - На рассвете?
   - Можно и так. Любая помощь подданных королевства Роцаги будет приниматься и учитываться с благосклонностью. - Вторая натура, принадлежащая скорей его святости, решила подвести под всё политическую платформу: - Мы никого не забудем после победы! Как и тех, кто находился на службе кровавого режима. Каждый получит по заслугам.
   - Да, хотелось бы.... А то развелось тут всякого отребья в последнее время, - пригорюнился барон, - Вон, даже про эту лавину и про погибших в ней катарги доложили коменданту. А ведь эти орлы - для нас священны.
   - Применяйте свою власть в полной мере...
   Со стороны дороги послышался отчётливый стук копыт. Вскоре на плато выехал вначале десяток, а потом и ещё около чётырёх десятков разношерстно одетых всадников. Но при виде их местный губернатор облегчённо вздохнул:
   - Наши..., - и отдвинулся от входа в расщелину, - Может хоть кого-то из раненых отыщут.
   - Пусть твоя светлость руководит оставшимися людьми, а мне срочно нужна помощь для подъёма моего устройства, - сразу предупредил Виктор, - Думаю, десятка самых сильных удальцов мне вполне хватит.
   Прибывшая подмога слушалась губернатора беспрекословно. И вскоре уже десять крепких воинов пыхтели под командами облачённого в белые одежды гостя, вручную и с помощью верёвок затаскивая дельтаплан на самую удобную для старта возвышенность. На это ушло ещё часа полтора, но иначе ничего бы не вышло. Более низкие возвышенности не годилась. После грозы ветер внизу почти стих и набрать нужную высоту не получилось бы.
   Зато потом всё пошло как по маслу. Взлёт, набор высоты и лёгкое покачивание корпусом в знак прощания с новыми знакомыми. А вскоре и встреча с передовым отрядом. Идущие на одном уровне с береговым войском корабли, видно было на глади залива преотменно, и переговоры с ними не заняли много времени. Монстры на них нападали редко и безалаберно, видимо подсоленная вода их сильно раздражала, отбивая желание на охоту. Поэтому кораблям было дано одно задание: высадить десант вне пределов цепи, потом по единому времени взорвать преграждающие проходу цепи и атаковать противоположный край моста. Одновременно с ними, по сигналу взрыва, с этой стороны на штурм пойдут и кавалеристы.
   Как раз за время этих переговоров, подтянулись и остальные сухопутные силы "ударного кулака". По убеждению их командира они уже отчаялись дожидаться на горизонте появления на небе белого дельтаплана и собирались действовать на свой страх и риск. Новые сведения и целёхонький Менгарец, придали всех должный энтузиазм и веры в победу. И под покровом ночи, кавалеристы двинулись в свой последний в этом рейде переход.
   Как ни странно, не обошлось и без казусов. Как только адмирал Ньюциген осознал, что его святость остаётся на берегу, так сразу спустил бот на воду и отправил двух денщиков Менгарца с полным комплектом вооружения. И больше всего Виктора удивило то, что денщики приволокли ему тот самый, уже ставший знаменитым двуручник. Глядя на тяжеленную полоску металла, его святость решительно провозгласил:
   - Отныне вы не только мои денщики, но и почётные оруженосцы. Так что носите моё оружие всюду за мной и подавайте мне его при первом требовании.
   Недавние моряки явно обрадовались такому повышению в ранге. Но вот во время пути Виктор обратил внимание на странную закономерность: ни один из денщиков долго не мог таскать тяжеленное оружие. Поэтому они частенько подменяли в этом нелёгком деле друг друга. На одном из коротких привалом Менгарец об этом сильно задумался, попросил ему подать Двуручник, подержал его в своих руках и даже с недоумением крутанул им пару раз, с фырчаньем рассекая лезвием ночной воздух. И твёрдо решил, что адмирал избавил экипаж флагмана от самых явных "задохликов". Если он с такой лёгкостью крутит этой оглоблей, то уж носить такой лом любому мужику проще простого. Но вслух этого не сказал, а только подумал:
   "Надо будет какого-нибудь парня здоровей подобрать, а то позорища не оберусь, если сразу два оруженосца будут мой меч с двух сторон держать. Вот слабаки попались! Или может всё-таки выкинуть эту оглоблю от греха подальше? Ладно, мне пока сражаться нет нужды, пусть носят себе для разминки!"
  
  

Глава пятнадцатая

МОСТ

   Последние минуты ночных сумерек пролетали над мостом "Радуга" как обычно, тихо и незаметно. Вот над восточным берегом небо посветлело, а вслед за ним из-за острых пиков вырвались первые солнечные лучи, ослепляя и завораживая любого наблюдателя. И в этих лучах, одно из чудес этого мира действительно становилось похоже на радугу. Потом что красиво изогнутое дугой строение опиралось обоими плечами на максимально в этом месте сходящиеся берега, и не имело по центру ни единой опоры. Ажурные плетения из нержавеющего и всегда блестящего металла отражали от своей поверхности миллиарды солнечных зайчиков, создавая по утрам и на закате иллюзии необычайно праздничной эйфории. Как и кто воздвиг такое диво дивное, мировая история умалчивала. Хотя в самой империи Сангремар всегда говорилось только одно: "Радугу" через пролив Стрела перекинул первый император Гранлео. Вернее утверждалось подобное без числительного-приставки "первый", потому что всегда насаждалось только одно мнение: Гранлео един, бессмертен и живёт вечно.
   По мосту во все времена был запрещён любой проход и проезд. Другое дело что исключения для данного запрещения занимали длиннющую таблицу. Упоминать самого Гранлео никто в начале этого списка и не подумал. И так понятно, что местный бог может делать что и когда ему заблагорассудится. Но первым в списке стояло проведение собранных с Первого Щита рабов. Причём сами охранники, называемые "погонщики", тоже не имели права вступать на "Радугу". Для этого из Шулпы прибывали доверенные представители императора, устанавливали вдоль перил моста чуть ли не сплошняком ряды элитного воинства, и, ведя скрупулёзный учет, перегоняли собранных рабов единой, длиннющей колонной.
   Дальше список продолжали некоторые лица из свиты императора, гонцы, посыльные и масса других, полезных для любого государства людей. Но! Для каждого их них существовал свой образец подлинности права на пересечение моста. Если специальная дощечка отсутствовала, или на ней не просматривался достаточно отчётливо выжженная печать и несколько символов, человек в родную империю не пропускался. Какой бы высокий пост он при этом не занимал. И порой вынужден был жить несколько месяцев в городе "погонщиков", пока кто-то другой из имеющих право пересечь мост, не доставлял ему нужный пропуск.
   Для несения караульной и пропускной службы у снования уходящего дугой на тот берег моста, за многие века вырос небольшой, окружённый сплошной стеной и башенками посёлок. Конечно, он не мог выдержать тотального штурма, хорошо вооружённой и экипированной таранами армии. Но кто бы посмел нападать на такой уникальный форпост Сангремара? Правильно - только самоубийцы. Вероятно, именно по этой причине и служба здесь считалась очень почётной, но и очень ...необременительной.
   В это утро на "Радуге" царило умиротворённое затишье. Только несколько недель назад здесь наблюдался настоящий ад: Гранлео переводи свою многотысячную армию. А сейчас об этом напоминало лишь смиренное ожидание возвращающихся победителей из дальнего похода. Встречающие рассвет караульные с зевающими лицами переговаривались между собой и думали только об одном: чтобы время смены приблизилось как можно быстрей.
   Поэтому не сразу и сообразили, что за грохот вдруг раздался со стороны пролива. И потом ещё добрую минуту наблюдали как незыблемая во все времена цепь, разорванная чем-то страшным посредине, под собственной тяжестью стремится к берегам, а на освободившееся место величественно вплывают никогда не виданные корабли, укутанные парусами. И все эти корабли в едином порыве устремились к противоположному берегу, к другому плечу моста.
   Вот тут и забил тревожный колокол, который не мог погасить истерические выкрики коменданта:
   - Нас атакуют! К бою! Враг выбивает ворота и лезет на стены! За мной!
   К некоторому сожалению для атакующих сил кавалеристов, враг опомнился и организовал отчаянное сопротивление очень быстро. Только на некоторых участках стены удалось закрепиться малочисленным группкам первой штурмующей волны. А вот внизу и такого успеха не было. Таран оказался слишком лёгким, а может и ворота слишком прочными, но как брусья не трещали под ударами, ворваться пока внутрь маленькой крепости не удавалось. Хоть под воротами и собралось, чуть ли не две трети "ударного кулака"
   Мало того, имперцы предприняли совершенно неожиданную, а потому могущую оказаться слишком кровавой, атаку с фланга. Были открыты малые вспомогательные ворота и оттуда, в спины спешившихся кавалеристов, ударила много сотенная волна пеших мечников. На них отсутствовала мощная защита в виде кольчуг, панцирей или добротных шлемов, но своим напором и верой в свою непобедимость они могли нанести фатальный, невосполнимый урон.
   По счастливой случайности для Союза Побережья, именно на острие атаки Львов, оказался ни кто иной, как его святость, высший проповедник монастыря Менгары собственной персоной. И в первый момент, когда увидел несущихся прямо на него врагов, то чуть со страху не помер. На тот час у него не было ни коня, ни щита, ни даже перочинного ножика. Потому что он, страдая бездельем, всё стремился как можно скорей увидеть проломленные ворота и жутко жалел, что не догадался подорвать их с помощью порохового заряда.
   Топчущиеся перед ним воины тоже заметили врага, выхватывая оружие и бросая поводья своих животных. Ни вскочить в седло, ни развернуть коней в такой давке и сутолоке не получилось бы. Зато нисколько не растерялись недавно назначенные оруженосцы. С завидной уверенностью они вложили в дрожащие руки его святости легендарный двуручник и юркнули между ног у разворачивающихся кавалеристов. Действительно, им и сражаться то было нечем, своего оружия не имели. Только и хватало сил, что по очереди носить на плечах эту оглоблю.
   И что Виктору оставалось делать? Только геройски погибнуть, вращая перед собой вручённое в бездарные руки оружие. Но тут случилось неожиданное.
   С первым вращением в него вселился азарт.
   Со вторым - он явственно почувствовал дикий восторг от предстоящего боя.
   С третьим - он шестым чувством осознал, что данным двуручником управлять совсем нетрудно.
   А с четвёртым вращением - для пришельца всё смешалось в кровавом калейдоскопе. Ресницы с огромным трудом успевали смаргивать льющуюся в глаза кровь. И самые первые капли оросили лицо веером, вырвавшись из тела разъяренного, но разрубленного словно сочный стебель лианы, коменданта обороняющейся крепости. Бедняге не повезло оказаться в числе первых. Но зато повезло не дожить до позорного и полного разгрома.
   Бегущий клин имперцев упёрся во вращающуюся мясорубку невиданного здесь пропеллера, окатил его со сторон и ввязался в бой с кавалеристами. И даже почти везде потеснил чагарцев, нанеся первые потери. Но! Только не в центре своего клина! Ещё несколько мгновений боя и Менгарец почувствовал, что ему трудно рубить наступающих врагов из получившегося вокруг него бруствера из кусков человеческого мяса. Он шагнул вперёд, встал выше, потом еще раз шагнул, потом ещё и ещё.... А потом и пошёл, пошёл вперёд словно танк, который своими гусеницами легко перемалывает в пыль полевой, пересохший ковыль. Только здесь под ударами огромного двуручника крошилась не трава, а только что живая и подвижная человеческая плоть. Крошилась, чтобы уже никогда больше не встать на ноги. Вскорости по бокам за его святостью устремились самые сильные мечники, подтянувшиеся из середины строя, и теперь клин пошёл в другую сторону, да так ходко пошел, что и на флангах воодушевлённые таким невероятным сражением, воины поднажали изо всех сил.
   А потом оказалось, что последние ряды Львов уже не идут вперёд, следом за своим павшим комендантом, а изо всех сил бегут назад, к раскрытым настежь малым воротам. Позже Виктор и сам не мог поверить в вырвавшийся у него из груди рёв:
   - За ними! Не дать закрыть ворота!
   И первым рванул за врагом, продолжая вращать смертельным для всего живого двуручником, словно не имеющей веса палкой. Так и вбежал "на плечах врага" в крепость, уничтожив на первом же шаге тех, кто пытался закрыть ворота.
   С этого момента сопротивление в крепости этого берега оказалось сломлено окончательно. Нападающие разошлись группами во все стороны, руша последние очаги сопротивления. Вскоре мимо Менгарца пронёсся бронированный отряд самых тяжёлых всадников, устремившихся к другому краю моста. Восемьсот метров они промчались за считанные минуты и одним мощным ударом смяли упорное сопротивление второй крепости. К тому времени моряки там уже основательно расшатали оборону противника, и удар по тылам неприятеля, поставил окончательную точку в очень важном сражении.
   Сбором сдавшихся имперцев, допросами по горячим следам и прочими бытовыми делами, которые присущи любому удачному штурму, Виктор не занимался. Вместо этого он дошёл до середины моста и там замер на ужасно долгое время. Причём свой окровавленный, как и он сам с ног до головы меч, нёс за собой. Там, облокотился не на перила, а именно на своё оружие и в какой-то прострации долго рассматривал то простёршиеся внизу воды пролива, то мачты кораблей, то берег Шлема. Причем думал как раз не про кашьюри, или Сангремар, а пытался осознать: что с ним самим произошло совсем недавно.
   Ведь по всей вероятности он на полчаса сражения превратился в ничего не соображающего берсерка. Причём не просто озлобленного, или душевно неуравновешенного воина, а в хорошо отлаженную, можно с уверенностью утверждать непобедимую машину для убийства. Разум современного, воспитанного в высшей цивилизации человека со всей прагматичностью отвергал недавние события. Такого просто не могло быть наяву. Да что там наяву, даже сказки всегда диктуют в своей сути целесообразность и логичность. Даже простое и легкое объяснимое волшебство обязано иметь под собой крепкую основу. А тут - полный нонсенс.
   "Может мне всё это примерещилось? - попытался себя обнадёжить Виктор. - Дали по голове, вот и лежу в шоке, разные картинки мерещатся. Бывает такое? Ещё как бывает. Только вот почему на моём..., хм, значить всё-таки уже мой? Так вот, почему на моём мече такая липкая черноватая корка? А на мне самом чьи-то кишки и внутренности? Если бы меня надо было лечить, меня бы вначале просто вымыли, а уж потом.... Кстати, чего они все там мнутся и боятся ко мне подойти? Вон какими глазами смотрят! Неужели побаиваются? Да нет, не побаиваются, скорей они в ужасе! Ха! А как бы я относился к такому человеку после всего увиденного? Ясно: бежал бы от него куда подальше. Ведь ещё неизвестно скольких я своих воинов порубал, вот жуть будет, если и в самом деле своим урон нанес! Может, они потому и боятся? И только мечтают где бы спрятаться да напиться. А им ведь нельзя. Вроде все воины и все на службе у его величества, а в данный момент под моим непосредственным командованием. Хотя они и без меня со всем справятся.... Ну или почти со всем.... М-да, пора привести себя в порядок и чем-то заняться. Но вначале..."
   Он понятными жестами вызвал к себе командира, и вскоре моложавый генерал гвардейцев уже осаживал рядом с ним своего коня. Четыреста метров не расстояние для воина. Но ведь явиться как можно быстрей - в собственных интересах.
   - Слушаю, ваша святость!
   Глухой официоз, о недавнем панибратстве вроде, как и не помнит. Глаза полны служебного рвения и чего-то ещё, что не поддаётся никакому определению. Ладно, посмотрим, что он расскажет дальше:
   - Доложить о потерях!
   Идёт короткий, сжатый доклад. Ни одного лишнего слова. Ни одной посторонней эмоции. Спокоен, сух, деловит.
   - Никто из наших от моего меча не пострадал?
   Вопрос задан словно мимоходом, но сразу попадает в главную цель. Командир гвардейцев резко вдыхает и сразу громко сгладывает подступивший к горлу комок:
   - Никак нет...
   - А почему так грустно? Радоваться надо.
   Старый служака кивает, но думает совсем о другом:
   - Да мы радуемся..., но не все...
   - Причины?
   - Капрал Тукало поседел во время сражения о бок с вами.
   - Жалко стало врагов?
   - Да нет, он оступился в гуще схватки, пока встал на ноги и поднял голову, увидел как вы его хотите разрубить двуручником, падая в прыжке сверху. Хорошо, что окаменел от страха, не подался спиной. Потому, что вы разрубили двух стоящих за ним Львов до самых промежностей..., а голову капрала пропустили у себя между локтей. После боя Тукало снял шлем, а все волосы на голове как снег на горных вершинах. Вот он и грустит...
   - Сочувствую. Но иначе его спасти было нельзя..., - хотя на самом деле, он подобного момента боя просто не мог вспомнить и вычленить из кровавого калейдоскопа. - Как дела во взятой нами крепости?
   - Полным ходом завершаем ремонт повреждений. К завтрашнему полудню наверняка будем готовы отразить любой штурм.
   - Отправьте снабженцев за солью. Пусть собирают в округе всю, какая только попадётся.
   - Отправил совсем недавно.
   - Ладно, тогда отправимся во вторую крепость, глянем что там, - Виктор закинул двуручник себе на плечо, словно кусок бревна и усмехнулся, заметив на себе настороженный взгляд: - Там заодно и помоюсь. Тем более что мыло своё оставил на флагмане.
  
  
  

Глава шестнадцатая

КОНЦЕНТРАЦИЯ СИЛ

   На второй день со стороны Сангремара начались вялые попытки разрознённых воинских отрядов Львов Пустыни отбить мост. Кажется, там никак не могли осознать, кто и для чего захватил стратегический объект, и от этого пребывали в выгодной для чагарцев растерянности. С подобными наскоками защитники трофейной крепости справлялись играючи, и не применяя при этом никаких имеющихся у них новшеств.
   А вот морякам флотилии пришлось очень тяжело. Стоять на рейде приходилось над большими глубинами и солёная вода, как более тяжелая, чем пресная, довольно быстро опускалась на дно. Там она скорей всего раздражала подводных хищников, попадая то ли в норы, то ли на глубоководные лежбища, и кашьюри со всей своей яростью обозленными торпедами рвались к поверхности. Вот тогда и довелось впервые увидеть самых огромных монстров, длина которых достигала восьми метров. Хищники ходили вокруг кораблей многочисленными стаями и время от времени одна из них, проигнорировав неприятный для них солёный участок, пытались атаковать доставивших им столько беспокойства людей. Благо ещё что яхты с низкими бортами удалось разместить вплотную к берегу, прямо на выступе короткого подводного шлейфа. Тогда как основной удар кровожадных тварей пришёлся по стоящим с краю фрегатам.
   В таких случаях не экономили и старались сыпать соль за борт прямо лопатами. Да и конкретные "угощения" для желудка швырялись в воду сотнями. Кашьюри кидались на них особенно рьяно, но уже минут через пятнадцать с некоторой ленцой уплывали на глубины. По горячим утверждениям наблюдателей, наевшиеся соли чудовища больше не возвращались. За перипетиями таких схваток в дневное время, очень удобно было следить с моста, и для этого дела там постоянно находилось до десятка воинов. Причём они не только посматривали за стоящими под ними на рейде кораблями, но и сами ловко подбрасывали солёные гостинцы подвсплывшим "рыбкам". По некоторым предположениям следовало как можно быстрее уничтожить основное поголовье кашьюри, и тогда они наверняка станут менее агрессивны, а то и вообще побоятся всплывать к поверхности. Но пока к затишью на водах проливов дело не шло: атаки продолжались и днём ночью.
   Нисколько этим не печалясь, Виктор ещё в первый день после победы решил с полной эффективностью использовать стоящие пока без толку корабли. Или хотя бы одну часть. Пока никаких новостей со Второго Щита не поступило и оставалось только догадываться об успехах или неудачах отправленной туда маленькой эскадры. Но ведь ещё совершенно не было обследован пролив Стрела. Не говоря уже о его изучении. Разве что первые замеры сразу показали уже давно замеченную тенденцию. Линия подводного обрыва здесь углубилась ещё больше и теперь находилась на восьми, а чуть дальше на север и на десяти метрах ниже верхней кромки воды.
   Для вольно плавания вначале взорвали одно из колец второй цепи, а когда та открыла безопасный проход, туда на всех парусах отправились два фрегата и две яхты. Солью они загрузились основательно, да и с кашьюри, взбирающимися на борт, многие воины научились разделываться одним, максимум двумя ударами меча. Пример его святости оказался заразителен.
   Кстати и его недавний подвиг не остался без должного внимания и оценки. Любой воин теперь почитал за огромную честь поприветствовать Менгарца, вытянувшись как струна и старательно щёлкая при этом каблуками сапог. Ну а сам генерал, командующий гвардейцами и прекрасно знавший все перипетии событий в долине Покоя, всё-таки на второй день не удержался, и во время ужина, после бутылки изумительного по вкусу вина, спросил:
   - Почему ты раньше скрывал своё умение великого мечника?
   - Надо же! - фыркнул Виктор и сам перешёл к вопросам: - Ты наверное забыл, что раньше я лёгкую саблю мог поднять только левой рукой и сильно прихрамывал на правую ногу? Да и как можно скрывать то, чего никогда не имел?
   Хоть они и сидели одни за столом в приёмной коменданта крепости, но бравый гвардеец почему-то оглянулся на запертое окно и стал говорить тише:
   - Но ведь твоё умение гораздо выше, чем имелось у самого Гранлео. Теперь все только об этом и говорят, хотя как сражался покойный император, мы можем только догадываться.
   - Не только догадываться, - Монах поморщился только при одном воспоминании о рассечённой ступне, и его сотрапезник прекрасно понял, о чём идёт речь:
   - Всё равно этого мало. Ведь то, что ты вытворял вчера, достойно самой высокой оценки по всем уровням мастерства. Причём такое мастерство не могут нивелировать даже тяжёлые ранения или превращение в калеку. То есть ты своего соперника и перед взрывом плотины мог завалить одной левой.
   - Ага! А вот это? - Виктор похлопал себя по вздутой груди и топнул сапогами. - Лекарство мне дало не только отсрочку полной инвалидности, но и силу. Причём ощутимую. Но вся беда в том, что это временно. Да и самого главного вопроса не решает: откуда во мне появилось умение махать этой оглоблей?
   Генерал проследил за направлением взгляда его святости, и тоже уставился на стоящий возле стены двуручник. После боя его тщательно отмыли и не обнаружили даже минимальной заусеницы. Ко всему прочему, обоюдное лезвие совершенно не нуждалось в заточке. Оставаясь при этом в наилучшем, по мнению оружейников состоянии. В куче поверженных врагов отыскались даже разрубленные полностью стальные латы. Тогда как меч оставался словно новенький. Именно эту особенность и попытался подчеркнуть бравый командир гвардейцев:
   - Наверняка этот меч волшебный. И может давать своему владельцу не только добавочную силу, но и уникальные умения.
   - Ну вот, теперь в сказки начнём верить, - досадливо скривился Менгарец. - Другой вопрос, что данный меч следует обследовать с чисто научной точки зрения. Наверняка в нём масса разных технических секретов.
   - Какие там секреты? - не сдавался генерал. - Сразу понятно, что это великое магическое оружие.
   - Слушай, давай откровенно. Вот ты хоть раз в своей жизни видел волшебство?
   - Видел! Твой дельтаплан, например!
   - Чушь! Когда я тебя научу, ты и сам сможешь сделать подобный собственными руками. Здесь только знания нужны.
   - Ну, если так подходить к вопросу, то..., - командир гвардейцев ещё немного подумал, прогоняя в воспоминания выступления цирковых фокусников, но понял что такие примеры тем более не подойдут и развёл руками, - ...То можно любое чудо свести к твоей науке.
   - Вот и я тебе это пытаюсь доказать. Нам не хватает только должных приборов, знания физических закономерностей и талантливых учёных. А возвращаясь к моему внезапно появившемуся умению, так скорей всего у меня весь бой прошёл спонтанно. На одних эмоциях. А просто вращать перед собой такое уникальное оружие, которое режет тела, словно сочные помидоры, и любой дурак сможет. Так что прекращай поддерживать среди воинов всякие глупые домыслы о волшебстве и моей якобы неимоверной хитрости. Придумают же такое: не хотел лично зарубить Гранлео, потому что возжелал его убить своей плотиной. Ха!
   - Ну не знаю, хочешь сам выступай перед гвардейцами и всё им объясняй. А как по мне, то великое волшебство и легенда о твоей дальновидной хитрости гораздо лучше импонирует твоей славе и помогает нашей общей победе.
   Так они и не пришли к единому мнению на этот вопрос, а донельзя гордые оруженосцы продолжали в любое время ночи носить за его святостью теперь уже воистину знаменитое оружие.
  
   На третий день прибыли основные войска союза Побережья, ведомые Громом Восьмым, и с ходу начали переход на другую сторону. Тотчас к Шулпе отправились первые усиленные отряды разведки и несколько полков для предварительных ударов по противнику. Благо конечно, если такой противник встретится на пути. Потому как ожидалось, что сообщение о разгроме Гранлео в Чагаре, непосредственно столицы империи Сангремар ещё не достигло.
   Ставка главнокомандующего армией Союза Побережья тоже расположилась на том берегу прямо возле стен тамошней крепости. И вполне естественно, что вечером того же дня, несмотря на моросящий дождь, Громом Восьмым был дан торжественный ужин в огромном походном шатре. За час до этого король лично вручил первые награды отличившимся в походе воинам, матросам и офицерам и на заполненном войсками плацу вынес победителям искреннюю благодарность. Но мало кто знал, что ещё чуть раньше, монарх имел крупную сору с его святостью по поводу наград для самого пришельца. Менгарец рьяно отрицал для себя предоставление любых воинских поощрений, а Гром с не меньшей категоричностью настаивал на вручении самых больших, как старых, легендарных, так и новых, специально им для этого дня придуманных наград самому прославленному и великому мечнику. Потому что подробности о личном участии Монаха в сражении и о его решающем вкладе в победу, распространились среди остальных воинов и офицеров со скоростью лесного пожара. Король настаивал на том факте, что самое значительное и почётное поощрение придаст и остальным воинам должный настрой в бою и желание побеждать. Тогда как Виктор с пеной у рта доказывал, что это лишнее, он не военнослужащий, да и вообще не ради славы старается. С большим трудом достигли компромисса: все награды для его святости будут вручены только после возвращения в столицу Чагара. Не раньше.
   Слушок об этом успели запустить сразу же, и на парадном построении на скромно стоящего чуть сбоку от короля Менгарца посматривали хоть и с недоумением, но уже с явным спокойствием. Мысленно гадая: чем же Гром Восьмой отблагодарит такого великого человека, учёного и воина. И многие довольно щурились, бросая понятливые взгляды на принцессу, стоящую с другой стороны монарха Чагара.
   Именно на этом построении Розе с Виктором и удалось встретиться после интенсивных событий последней недели. К тому времени царапины на лице пришельца исчезли полностью, синяков словно и не было, после применения хорошо действующих мазей, и лицо без малейших опухолей смотрелось вполне прилично. Поэтому он с некоторой ностальгией и переживанием теперь вспоминал о том самом желании девушки, и о своей неиспользованной возможности её поцеловать. Но догадывался, что во второй раз теперь уже желанный с его стороны поцелуй, может и не получиться по целой массе существенных причин. Их могут не оставить наедине, или разлучить даже во время ужина экстренные осложнения, нападение врага, козни той самой Мааниты, которая хоть и стала вести себя тише мышки, но зато безраздельно владела телом короля во время каждого отдыха. Да и наконец, личная обида самой Розы. Ведь девушка может оказаться до сих пор в таком состоянии, что только одно напоминание о её первом желании, может разгневать не на шутку. Тем более что и выглядела наследница короны на параде сердитой и жутко неприветливой.
   Поэтому, как только двинулись к столам, Менгарец решил её увлечь интересным, интригующим рассказом для начала, а там видно будет. Правда, для этого пришлось грубо нарушить придворный этикет, усевшись не с положенной для него стороны от монарха, а рядом с его гордо восседающей, великолепной в своих воинских одеждах дочерью:
   - Ничего, что я рядом с тобой? - сразу заговорщески зашептал он её на ухо. - Мне надо срочно посплетничать и посоветоваться по поводу орланов. Преинтереснейшая история со мной недавно приключилась...
   Кажется, Роза вначале хотела казаться неприступной и холодной, но на такое вступление клюнула сразу. Только и скосила глаза влево:
   - А папенька тебя не погонит на место рядом с собой? Может он поговорить с тобой хочет?
   - Да ладно тебе, мы с ним и так поговорили...
   Видимо новость про спор о наградах уже достигла ушек девушки:
   - Мне доложили о ваших криках, и я очень жалею что, отстала со своими фрейлинами в пути. А потом такое столпотворение случилось перед узкими воротами крепости, ужас!
   - Долго простояли?
   - Больше часа! Ты только себе представь, отец дал команду вначале перевести на эту сторону самые отборные войска, и мне чуть не силой пришлось прорываться.
   - Ну и правильно сделал. Надо вначале здесь твёрдо укрепиться и только потом переправлять гражданских...
   - Это кто гражданский? - нахмурилась принцесса.
   - Конечно, я не тебя имею ввиду. Но с другой стороны и твоя безопасность - превыше всего. Любой риск - надо сводить до минимума.
   - Да? А ты что тут вытворял? - голос Розы стал нарастать, - В мечники подался? Воинов больше нет? А ведь ты только должен был разведкой заниматься да общие действия гвардейцев координировать...!
   - Ш-ш! - к ним склонился один их личных лакеев королевской династии, знавший Розу с пелёнок. - Ваше высочество! Его величество ждёт только вас.
   Действительно, Гром Восьмой держал бокал в руке, намереваясь сказать первый тост, и с осуждением глядел на увлечённо шушукающуюся парочку. Точно так же за ними следили и все остальные участники ужина. Ничуть от этого не смутившись, наследница повернулась к отцу и её лицо украсилось внимательной и почтительной улыбкой. Тогда как Монах просто приподнял свой взгляд на монарха, усиленно делая вид, что и так внимательно его слушает.
   - За окончательный разгром врага в его логове! - прозвучавший в полной тишине тост, который дружно поддержали своими криками почти все придворные, представители союзников и высшие генералы, допущенные за стол. После чего все с чувством выполненного долга приступили к насыщению, произнесению очередных тостов и светской беседе с ближайшими по столу соседями. Тогда как принцесса требовательно зашептала его святости:
   - Ладно, в такой праздничный день не будем ругаться. А раз начал рассказывать о катарги, то доводи дело до конца.
   - Да я вроде и не ругался, - чистосердечно удивился Виктор и приступил к рассказу.
   Вначале подробно описал первую встречу с парой орлов. Даже про все свои переживания и страхи поведал. Потом увлекшись, стал разрисовывать тот момент, когда уже три гигантские птицы его "упросили" совершить посадку в конкретном месте среди гор. И только когда прошёл сам момент знакомства с бароном де Брюнез, осознал полную тишину в огромном шатре и понял, что к его громкому шёпоту прислушиваются все без исключения. Голова короля так вообще лежала на плече у затаившей дыхание принцессы, а метущаяся прислуга замерла на тех местах, где их застал определённый жест главного распорядителя.
   - За его спиной в нише и находился этот серый цыплёнок, - Виктор расставил руки, показывая величину птенца и замер от гулкой тишины. Затем слегка сконфузился от такого к себе внимания и скомкано завершил повествование: - Потом катарги забрали птенца, подоспела помощь из города и люди губернатора помогли мне поднять дельтаплан на холм. Оттуда я и полетел к кавалеристам. Вот так...
   Роза вполне справедливо возмутилась:
   - Но ты ничего не рассказал, что делал с птенцом снаружи пещеры.
   - Да ничего особенного, - Менгарец поднял бокал и отсалютовал сидящим напротив него вельможам, намекая что следует продолжить торжественный ужин. И только когда все нехотя зашевелились, начав переговариваться между собой, Монах продолжил, повернувшись к девушке: - Вначале покормил сухариками, а потом поставил на валун. Один из орлов птенца подхватил, и все трое улетели.
   Теперь уже строго сузил глаза Гром Восьмой:
   - Но почему ты мне ничего об этом не рассказал?
   - Когда? Если твоё величество сразу как меня увидел, приступил к ругани и угрозам отправить обратно в монастырь Менгары.
   - Не юродствуй, я серьёзно.
   - Так ведь и в самом деле некогда было об этом поговорить. А рассказывать всем остальным, посчитал, что нет особой необходимости. Ну, пролетел чуть в сторону, ну, переждал грозу...
   - Но ведь они могли тебя склевать! - выдохнула принцесса с расширенными глазами. Виктор со вздохом скривился в ответ:
   - Как видишь - не съели. Значит, посчитали невкусным. А скорей всего приняли за своего субтильного и страшно голодающего собрата, который только и годился, что в узкие щели протискиваться да их потомство оттуда вытаскивать.
   Кажется, такое объяснение больше всего не удовлетворило короля:
   - Ты меня, конечно, извини, но всё-таки на нашей планете существуют незыблемые законы. И никому ещё не удавалось их нарушить. Один из них: нельзя прикасаться к катарги. А уж тем более к их птенцам! Поэтому мне кажется, что ты что-то путаешь. И пока мне это самое не подтвердит тот самый барон..., как его?
   - Де Брюнез.
   - Ага, он самый. Вот только тогда у меня появится какой-то порядок в мыслях.
   - Да нет проблем, - пожал плечами Менгарец, собираясь изложить свои выводы, из которых следовало, что вскоре сюда всё равно пожалует и сам владыка королевства Роцаги, и вся его свита, и в том числе тот самый новый знакомый.
   Но тут, по удивительному стечению обстоятельств, в шатёр вошёл начальник наружной охраны и после раздражённого жеста короля, сделал доклад:
   - Ваше величество, прибыл полномочный представитель короля Роцаги, некий барон де Брюнез. Просит немедленной аудиенции.
   Прежде чем ответить, Гром опять пригнулся к плечу дочери и недоумённо прошептал, стараясь чтобы и Менгарец услышал:
   - И как это ему удаётся все события подстроить в свою пользу? - затем вновь выпрямился и милостиво разрешил: - Пусть заходит прямо сюда.
   Через минуту, в шатёр вошел, сильно прихрамывая, тот самый барон собственной персоной. Он сразу встал напротив возвышения и сделал низкий поклон. Но когда поднялся, его взгляд метнулся в сторону и глаза засверкали от узнавания. Поэтому он чуть склонился и во второй раз. Виктор в ответ тоже склонил голову, как старому знакомому.
   - Ваше величество! Честь имею первым выразить вам благодарность всего нашего народа за доставленное счастье, которое снизошло на наше королевство при избавлении от ненавистного ига. Мой король, хоть и находится в некотором расстройстве здоровья, спешит за мной следом со своим двором, чтобы выразить свои благодарности лично и заверить в полной союзнической поддержке.
   - Признаюсь, что очень рад такое слышать, - кивнул несколько раз Гром Восьмой. - Тем более что верные союзники нам могут понадобиться очень скоро. Мощь империи огромна и любая помощь может оказаться совсем нелишней.
   Барон ещё выше постарался задрать свой подбородок:
   - Мой король уже разослал депеши среди всех своих подданных, призывая встать под ваши знамёна для разгрома ненавистной Сангремар.
   Заметив, что посол начинает пошатываться от усталости и влияния совсем недавней раны, монарх Чагара проявил великодушие, указывая на приготовленный слугами стул почти напротив себя:
   - Присаживайтесь и примите участие в нашем ужине. Как ваша рана?
   - Благодарю, ваше величество, рана сущий пустяк. А вот если бы не своевременная помощь господина высшего проповедника, то я бы не имел чести лицезреть вас лично. Да и вообще сам факт, что мне довелось дожить до освобождения...
   Усевшийся на стул барон действительно выглядел самым счастливым человеком на свете и теперь только и переводил свой сияющий взгляд с короля на его святость, и обратно. Но ведь и о деле поговорить стоило. Поэтому Менгарец спросил:
   - Как вы справились с гарнизонами противника?
   - Кто не сложил оружие сразу, уничтожены!
   - А в вашей столице?
   - Да там и в плен никто не успел сдаться. Почти.... Всех народ растерзал.
   - Сурово. Но, как говорится: каждому палачу по заслугам. А что вы ничего не пьёте? Вино у нашего величества самое наилучшее. Попробуйте!
   Барон поблагодарил, выпил, потом ещё второй кубок, и затих, рассеянно прислушиваясь к возобновившемуся за столом разговору. Но по взглядам, которые он продолжал бросать на шепчущегося с принцессой Менгарца, становилось понятно сильнейшее любопытство. Наконец Гром Восьмой, к тому времени уже давший указания как встретить прибывающего монарха Роцаги, милостиво разрешил:
   - Если вас что-то гнетёт, спрашивайте.
   Де Брюнез выдержал почтительную паузу, и только потом заговорил:
   - Ваше величество, мне вначале казалось что господин высший проповедник..., - "Господин Менгарец!" подсказали ему со стороны, - Ну да, именно он - скорей разведчик, чем представитель дворянства...
   - Ах, вот оно что! - рассмеялся король. - Просто этот человек у нас на все руки мастер: и летать может, и двуручником больше него по размеру сражаться, и самых главных наших врагов уничтожать. Вот потому он рядом с моей дочерью и сидит..., сегодня. Тогда как обязан сидеть со мной рядом, - он с нарочитой строгостью покосился на парочку, которая опять увлеклась каким-то спором и добавил: - Но вы лучше расскажите, как вам так удалось под гнев катарги не попасть?
   - Как? Да я сам до сих пор в это поверить не могу, - оживился барон, и сразу заметил, как многочисленные уши повернулись в его сторону. - Господин Менгарец на глазах у этих гигантов чего только с птенцом не вытворял: и кормил его, и щекотал, и гладил. Малыш ему чуть пальцы не отклевал. Он ведь и в таком возрасте уже сырое мясо ест. А взрослые катарги только недовольно на скале топтались, да озабоченно так клекотали. В один момент мне показалось, что сейчас в атаку бросятся, но они только крылья приподнимали и складывали. Зато я в этот момент из расщелины выглядывал ни живой, ни мёртвый. Вот такое чудо перед моими глазами случилось.
   Казалось бы, совершенно не слушавшая до этого момента принцесса, подняла голову и возмущённо спросила:
   - Зачем вы ему тогда дали этого птенца? А вдруг бы орлы склевали его святость?
   Вместо замершего барона, ответил сам Менгарец:
   - Его светлость был тяжело ранен и даже передвигался с трудом. К тому же напомню: это именно меня катарги попросили вынести наружу птенца из их рода. Так что их отношение ко мне вполне доверительное.
   - Конечно: среди трупов и луж крови катарги по определение не могли оставаться спокойными и доверчивыми. Да эти гигантские птицы могли взбеситься от такой обстановки.
   Теперь уже и венценосный отец посмотрел с укором на свою наследницу:
   - Да хоть бы и так? Но что для нашего Менгарца три соперника? Вот орлы и почувствовали его силу. Между прочим, они на то место больше не возвращались?
   - Точно! Я и забыл, - опять оживился де Брюнез. - Когда мы уже выступили колонной из столицы, то меня догнал посыльный из моего города. Докладывал текущие новости и в том числе о необычном количестве катарги поблизости города. А в районе тех гор было одновременно замечено сразу шесть особей, что вообще никогда раньше не упоминалось. Вели себя орлы не агрессивно, на людей не кидались, скот не воровали. Но о такой странности мне всё-таки доложили.
   - Действительно, редчайшее событие, - согласился Гром. - Так что тебе Монах, придётся теперь прятаться. Не иначе как они тебя ищут.
   Пока на шутку короля отвечали сдержанным смехом, Виктор интенсивно потёр лоб, размышляя над своими планами, а потом огласил на ухо принцессе:
   - Значит, мне надо будет завтра опять лететь в разведку. Посмотрю, чего орлам от меня надо. Заодно и на Шулпу взгляну.
   Роза закусила губку и тоже задумалась:
   - Интересно, а второй дельтаплан твои помощники уже достроили?
   - Нет! - слишком поспешно ответил Менгарец, сразу переходя к неубедительному дополнению: - У них других дел по горло.
   - Ладно, я сама сейчас на флагман флотилии и наведаюсь.
   - А я сказал - нет!
   - Чего это ты мной раскомандовался?! - парочка так и продолжала свои пререкания тихим, злым шёпотом. - Да мне отец...
   - И отец тебе не разрешит! Здесь тебе на Чагар! Да и катарги могут действительно разозлиться на меня. Вдруг их птенец заболел, а то и умер?
   - А тебе значит можно?
   - Как ты можешь сравнивать мои умения, силу и опыт?!
   - Да запросто! Или ты забыл, кому обязан своим спасением?
   - Нет не забыл, но сейчас я рисковать тебе не позволю!
   - Я тебя и спрашивать не буду! - Роза отбросила скомканную салфетку и встала, поворачиваясь к отцу: - Ваше величество, я устала, и с вашего разрешения удаляясь.
   - Конечно, - Гром в таких случаях никогда не спорил, предпочитая, чтобы при продолжительном застолье в компании с грубыми генералами оставалось как можно меньше женщин.
   За её высочеством к выходу, словно по команде, потянулись и другие дамы и фрейлины. После чего оставшиеся мужчины сразу почувствовали себя вольготнее, одобрительно загомонили и дружно потянулись за наполняемыми слугами кубками. Зато Менгарец не на шутку обеспокоился и теперь зашептал на ухо уже монарху:
   - Она хочет тоже податься на разведку. Этого допустить нельзя! Ты понимаешь?
   - Ещё как понимаю, - заверило его величество, - Но зачем сейчас портить себе такой праздник? Вот-вот прибудет мой венценосный собрат из Роцаги, а мы будем отвлекаться от таких важных переговоров? Лучше завтра с утра всё спокойно решим по ходу дела. Согласен? Ведь сама она без тебя не улетит среди ночи?
   - Это ты уже слишком! Настолько твоя дочь безответственной не бывает! - возмутился Виктор.
   - Ну вот и отлично! Расслабляйся!
  
  

Глава семнадцатая ОПАСНЫЙ ВЕТЕР

   На четвёртый день после захвата "Радуги" к месту общей дислокации вышло объединённое войско королевств Саттария, Шаули, и княжества Башни. По некоторым прикидкам они опоздали на целые сутки, поэтому все помпезные встречи между союзниками были отменены, следовало выступать немедленно. Оставив мощный гарнизон в крепостях, выставив внушительные заслоны вдоль берега и на дорогах, ведущих к мосту, значительно увеличившаяся армия Союза Побережья начала продвижение к Шулпе. Хотя по мосту сплошным потоком продолжали двигаться опоздавшие войска.
   Оставшаяся флотилия, кроме одной яхты, пока остающейся у берега, тоже отшвартовалась и медленным ходом устремилась к смычке трёх проливов. Там предстояло обойти южный мыс Шлема, который назывался из-за крутых гор Кряжистым Углом и выйти в пролив Змеиный. Именно на этот пролив, через тридцать километров и выходила окраинами столица огромной империи. Где-то там существовала и переправа через пролив, на которой курсировало два громадных парома. Как на той переправе обстояли дела, оставалось только догадываться, ведь от посланных на Второй Щит кораблей так и не было пока ни единой весточки.
   На захваченном мосту из всей знати оставался только Монах Менгарец. Потому что именно оттуда он и вознамерился взлететь в свой очередной разведывательный полёт. И высота сразу приличная - от центра моста до поверхности воды было почти восемьдесят метров, и яхте будет вполне удобно набрать максимальную скорость для дополнительного рывка устройства с помощью оправдавшей себя связки линь-жгут.
   Ранним утром даже не пришлось спорить с принцессой, которая успела похозяйничать на фрегате ещё поздним вечером накануне. К её страшному огорчению и тихой радости пришельца, второй дельтаплан оказался ещё не готов к полётам. Помощники утверждали, что им понадобится как минимум два дня на доводку лаком скользящей поверхности и только потом они смогут предоставить летательное устройство для испытаний. Роза, конечно, осталась злой от вспыхнувших подозрений, что её желание хитрый Менгарец предугадал заранее и просто устроил производственный саботаж с помощью своих подчинённых. Но так как от такой подозрительности никто не страдал и не был наказан, то его святость только посмеивался незаметно, да подмаргивал сопровождающему его генералу Тербону. Так они и бродили в после рассветном тумане втроём. Да ещё оба оруженосца с усердием таскали за его святостью легендарный двуручник.
   После решения вопроса с полётами, Виктор поспешил ещё раз лично проверить установленные на фрегатах пушки. До сих пор удавалось жёстко сохранить своё секретное оружие втайне от всех. В том числе и от союзников. Правда из-за повышенной секретности так и не отыскали возможности провести полновесные учения с проверочными стрельбами, но тут оставалось только вздыхать, разводить руками, да лишний раз напоминать канонирам теоретические навыки. Что и сделал Менгарец за первые утренние часы дня. Причём и здесь от него ни на шаг не отставала наследница короны Чагара и бравый генерал Тербон. Именно поэтому они успели втроём обсудить последние сплетни про своего короля и его новую любовницу.
   В целом поведение "куколки" было признано удовлетворительным. Она не ломилась теперь на военный Совет и даже не участвовала на импровизированных походных приёмах. Но зато наверняка всеми силами пыталась очаровать Грома Восьмого в постели. И судя по обеспокоенным комментариям Тербона, это ей удавалось всё больше и больше. За королём стали замечать странную задумчивость, отстранённость во время важных бесед и некое мечтательно-детское выражение на лице, которое стало появляться всё чаще и чаще.
   Его святость посоветовал продолжать тщательные наблюдения и высказался в том смысле, что в Шулпе настоящая сущность Мааниты обязательно раскроется, всплывет на поверхность. Что-то он сильно сомневался, что наложница Гранлео и в самом деле ведает о сокровенных тайнах своего павшего повелителя.
   Возле одной из пушек, накрытой специальной маскировочной сетью, троица сообщников беседовала особенно долго. А по завершению обсуждаемой темы, Тербон вспомнил о последних восторженных отзывах гвардейцев, видевших бой его святости, и с улыбкой кивнул на оруженосцев:
   - Чего это они его на своих плечах держат? Не могут на палубу поставить?
   - Сам удивляюсь, - пожал Виктор плечами. - Вбили себе в голову, что оружие должно быть всегда в руках, вот и носятся, как...
   - А чего они всегда так пыхтят? Неужели двуручник настолько тяжёлый?
   - Да нисколько! Просто парни явно не силачи. А сама железяка, конечно, весит, но не настолько. Можешь сам попробовать. Эй, ребята! Давайте мне меч.
   Когда оружие оказалось у Монаха в руках, он его перехватил по-другому и протянул генералу. При передаче руки Тербона непроизвольно просели:
   - Ого! С виду вроде так не выглядит, но всё равно тяжеленный, - поразился генерал, - Как ты им размахивать умудряешься?
   - Ха! Это только так вначале кажется, - с некоторым хвастовством перед Розой стал поучать Виктор. - Тут главное раскрутить его над головой, а дальше он сам рубает всех и вся подряд. Давай, крути!
   Тербон отошёл на свободное место на палубе, решительно выдохнул, крепко ухватился за рукоять обоими руками и начал раскручивать смертоносную полоску стали у себя над головой. Но при всём его росте и силе у него получилось чуть больше десяти оборотов. Через минуту он порывисто задышал, лицо покрылось крупными бисеринками пота, а тело стало опасно раскачиваться. Со стороны показалось, что и остановился он с большим трудом, двуручник так и норовил утянуть в сторону.
   - Однако! - теперь уже генерал смотрел на оружие чуть ли не со страхом. - Это что-то невероятное! Я уже остался без сил! Да он и в самом деле весит как бетонная балка.
   - Смеёшься? - не поверил Менгарец. - Или притворяешься? А может это у тебя мышцы стали атрофироваться?
   - Да нет, скорей это тебе силёнки стало девать некуда, - возразил Тербон, шагнув к ним, аккуратно упирая меч концом в палубу и чуть наклоняя рукоять к принцессе: - Вот пусть твоё высочество попробует.
   Роза с величественной улыбочкой взялась своими ручками за перекладину и попыталась выдернуть меч вверх. Тот даже не приподнялся.
   - Да он не для твоего роста, - стал объяснять Менгарец. Тогда как девушка решила опустить рукоять чуть ниже. Тогда меч резко стал падать, вырвался из женских ладошек и со страшным звоном грохнулся о палубу. Хорошо что принцесса чудом успела отскочить и убрать свои ноги. Она тут же стала дуть на свои пальчики и обвинительно бурчать на его святость:
   - Оно мне надо было? Нет, чтобы предупредить!
   Виктор изобразил на лице гримасу полного недоумения, поднимая оружие с палубы. Потом взял его одной правой рукой и сделал несколько рубящих движений вверх-вниз. После чего улыбнулся с пониманием:
   - Точно притворяетесь! - и сразу осёкся, заметив расширенные глаза почти у всех очевидцев этой сцены. - Хм! Так это получается, что я и в самом деле..., того, усилился?
   Теперь хмыкнула Роза, с сожалением глядя на оруженосцев:
   - Бедные ребята! Почему их кто-то слабаками считает? Да они скоро силачами станут. Если, конечно, грыжу не заработают...
   С того самого момента одной легендой о Менгарце стало больше.
  
   После завтрака началось походное построение армий в колонны, которые сразу отправлялись в путь. За ними стали пристраиваться обозы с телегами, каретами знати и фрейлин, и огромными повозками. Как ни странно, но поговорить о чём-то личном и важном до момента расставания, Виктор и Роза не успели. О чём и поделились сходными мыслями с тяжёлым вздохом.
   - А вот был бы готов дельтаплан..., - мечтательно протянула принцесса. Но Менгарец только отмахнулся от этого, как от назойливой мухи:
   - Чего возвращаться к этому разговору? Лучше поспеши к условленному месту возле тех гор и жди меня с посадкой. Как раз к вечеру, думаю, управлюсь со всем маршрутом.
   На том и расстались. Её высочество оставила своих фрейлин далеко в тылах, а сама в сопровождении Тербона поспешила нагнать одну из передовых дивизий, которую горделиво и бесстрашно возглавил сам главнокомандующий Союза. Тогда как Монах отправился готовить и проверять своё белокрылое детище к очередному полёту. Оно находилось на оставшейся яхте и пока выносить его на мост не следовало. Потому что по "Радуге" с самой интенсивной пешей скоростью продолжали переправляться прибывшие войска союзников. Они так и не останавливались на новом берегу, а сразу направлялись к Шулпе, или в ином заданном командованием направлении. Некоторые двигались на север, другие на северо-восток, намереваясь перекрыть все дороги, ведущие к столице империи с остальных территорий. Следовало перестраховываться со всех сторон, и с флангов, и с тыла, и с фронта. Ведь остаточных сил Львов Пустыни так пока и не могли просчитать.
   Только после обеда движение по мосту пошло на убыль, а ещё через час и вовсе стихло. Вот тогда Менгарец и скомандовал своим помощникам:
   - Готовимся к старту.
   И огромную, рукотворную птицу понесли на мост.
   К сожалению, погода для наблюдения с высоты не благоприятствовала. Дождя не было, но по небу проносились лохматые, почерневшие тучи, что говорило о сильном ветре на тех уровнях. Общая облачность тоже не располагала к полётам. Но и ждать следующего дня никак не получалось. Тем более что гарантировать хорошую погоду на завтра никто бы не решился. Могла стать ещё хуже.
   Но только уже после удачно старта, когда удалось подняться и воспарить в верхних потоках воздуха, Виктор осознал, насколько сложным будет полёт. Устройство кидало и трясло настолько основательно, что рисковый пилот, в который уже раз пожалел об отсутствии у него парашюта. Больше всего приходилось опасаться шквалистых порывов бокового ветра и создаваемых при этом воздушных ям с отрицательной тягой к земле. Если бы не новые, можно сказать уникальные возможности организма, пришлось бы сразу идти на посадку. Потому что благоразумие шептало только одно: "В такой обстановке летать нельзя!"
   Попытка подняться ещё выше, привела к тому, что облака оказались под ногами, и любое наблюдение за поверхностью оказалось бессмысленным Правда общее направление при этом, выдержать было нетрудно по солнцу, что и привело к решению хоть таким безопасным образом приблизиться к точке наблюдений. Помимо этого, в бескрайнем небе над облаками Менгарец заметил далеко-далеко справа одинокий силуэт катарги. И решил немного к нему приблизиться. Словно ожидая именно такого манёвра дельтаплана, гигантский орёл тоже полетел навстречу и довольно скоро заложил плавный пируэт вокруг человека. В ответ Виктор немного покачал всем устройством из стороны в сторону.
   А затем, посчитав приветствие законченным, развернулся и устремился к Шлёму. Катарги сопровождал дельтаплан минуты три, внимательно разглядывая человека. Никаких особых примет на птице не было, так что назвать его старым знакомым было нельзя. Понаблюдав и присмотревшись, величественный орёл тоже резко развернулся и полетел скорей всего на свой ареал охоты.
   Рассчитывать невидимую через облака поверхность, всё-таки оказалось трудно. И Виктор с неохотой признал, что реальней всего с этими поворотами и приветствиями с катарги, значительно сбился со своего пути. Приходилось преждевременно снижаться, для ориентировки и уточнения маршрута. Понятно, что слишком далеко уклониться он тоже не мог за такое короткое время, но сейчас ошибку получилось бы исправить гораздо легче.
   Пока спускался сквозь спокойные облака, всё было нормально. Но вот в более нижнем слое рваные тучи мчались со скоростью урагана. Могло показаться, что за полчаса полёта ветер усилился как минимум в полтора раза. Дельтаплан вообще стало швырять на бок и пытаться опрокинуть неожиданными порывами. В данном случае большая площадь крыла только мешала снижаться и маневрировать в потоке переменного ветра. Для гашения боковых ударов пришлось ускориться, войдя в некое подобие затяжного пике. Именно поэтому когда последние тучи резко раздались в стороны и глазам открылась вполне подходящая площадка среди гор для посадки, а самой посадке подумал бы только самоубийца. Остановиться на ней при такой скорости не было и малейшей возможности.
   Пришлось резко уходить вправо, в просвет между двумя вершинами, одновременно пытаясь выровнять дельтаплан и погасить скорость. Как назло одна их вершин своей массой полностью перекрыла поток воздуха и устройство продолжало снижаться с прежней скоростью. Инерции конечно хватало дотянуть до противоположного склона и там оседлать ветер, но как раз в этот момент из расположенного внизу ущелья дохнуло таким ледяным и закрученным в спираль ветром, что о дальнейшем управлении не могло быть и речи. Даже налившиеся в последнее время сталью мускулы, не смогли бы справиться с завертевшемся на месте дельтапланом. Несколько скачкообразных кульбитов, потом короткое падение задом, ещё один разворот и несуразный полёт боком привёл к касанию левым крылом за выступающую скалу. Краем глаза Виктор заметил чуть дальше всклоченную поверхность небольшого горного озера на дне ущелья, но его опять развернуло задом по ходу полёта и практически крутануло вверх ногами. Этот переворот помог выдернуть ноги из полётного кокона. Дельтаплан далее просто по всем канонам аэродинамики не мог лететь ровно, но на какое-то время вихрь стал его раскручивать в другую сторону, что привело к минимальному выравниванию всего устройства. Этот момент позволил отстегнуть пилоту пристяжку к туловищу, и он теперь повис на вытянутых руках. Силы вроде ещё оставались для удержания, да вот только теперь прямо на Менгарца надвигалась с большой скоростью вертикальная стена. Как только он её увидел, так сразу пронеслось молнией воспоминание об озере под ногами. Конечно, никакой уверенности не было, что оно ещё под ним, но другого выхода не было. Ладони разжались и Виктор рухнул вниз. Извиваясь пи этом всем телом как змея и пытаясь рассмотреть на что же он всё-таки падает.
   Ему повезло - озеро оказалось под ним. Потом ещё раз повезло - озеро оказалось достаточно глубоким. На тот момент все везения кончились. Высота падения составила добрых пятьдесят метров. Точка соприкосновения всего лишь в нескольких метрах от уходящей вверх вертикальной стены. Той самой! Удар о поверхность озера чуть не вколотил ноги до самых плеч, спасли наверное амортизационные сапоги. Зато вода оказалась настолько ледяной, что наверняка зашкаливала ниже свой точки замерзания. От пронзившего всё тело холода, выбило весь душ и сразу сковало все члены. Так что всплывать Менгарец стал скорей парализованный, чем по собственной инициативе. Но и тут ещё все напасти не кончились. Только он задрал вдыхающий воздух рот кверху, как осознал, что на наго падают размолотые о камень останки совсем недавно величественного дельтаплана. Может именно эта картинка и вывела его из леденящего ступора и он с отчаянными усилиями постарался погрузиться в озеро обратно.
   В следующий момент острые детали крепежа и рёбер жесткости ударили о воду. Что-то резко ткнуло прямо в карк, в левое плечо и разодрало правое ухо. Первые два удара погасило желе гарбены, тогда как боль в ухе стала моментально настолько невыносимой, что вновь вынырнувший пилот начал орать ещё в момент нахождения его лица в жидкости. Но зато боль и дикий крик вскипятили всю кровь в теле, и заставили предельно сконцентрироваться. Не обращая внимания на обильно кровоточащую рану, Виктор стал выгребать в первую попавшуюся сторону, стаскивая у себя с головы мешающую видеть прочную парашютную ткань. Она сдерживала собой почти все развороченные детали дельтаплана и жутко мешала выплывать из леденящего озера.
   Тут опять немного подфартило, потерпевший всё-таки плыл к ближайшему берегу и вскоре его огромные сапоги коснулись усеянного каменистыми обломками дна. Ещё несколько шагов и помогая себе дубеющими руками, Менгарец выполз на берег, да так обессиленный и завалился ничком между валунами. Весь вздрагивая и щёлкая зубами он только краем своего сознания понял и уверовал в то, что вот так и замёрзнет насмерть.
   Спасло его то, что начался обильный ливень. Причём дождевые капли оказались на удивление тёплыми, а в данном случае животворящими. Постепенно выходя из состояния замороженной личинки, Виктор стал распрямлять своё тело, затем раскрыл ладони, а потом и лицо подставил под живительные, согревающие струи. Четверть часа такой водной терапии привели его в чувство до такой степени, что он уселся и стал осматриваться по сторонам. Попутно пытаясь ощупать разодранное ухо.
   Глаз на пальцах не было, так что рана осмотру не поддавалась. Благо хоть уж почти не кровоточила. А вот само ущелье представляло собой довольно мрачную картинку. Сумрачно, сыро, кругом крутые склоны, а добрую треть занимает озеро с такой ледяной внутри себя температурой. Что уже само по себе могло удивить кого угодно. Климат здесь был чуток суровей, чем в Чагаре, но всё равно, ни одной заснеженной вершины, а тем более ледника армии Побережья ещё не встретилось. Откуда тогда взялась эта талая вода?
   " Далась мне это озеро! - с досадой подумал Виктор, пытаясь встать на ноги и высмотреть приемлемую тропинку. - Вон как фортуна швыряет: чуть не убила. Как только и спасся.... Хотя, если быть откровенным до концы, то сам виноват. Ну кто в такую погоду летает? Вот именно? Только катарги да самоуверенные бараны! Возомнил себя всесильным, самым ловким и почти бессмертным. Вон, Гранлео тоже таким был, а попался как ребёнок на ловушке с плотиной. А почему? Да потому что зазнался окончательно, решил собственноручно своего главного врага зарубать на глазах у всех. И где он теперь? - он взобрался на некое возвышение валунов и с той высоты осмотрел уже гораздо больший участок ущелья: - Да там где и я! В полном дерьме! Если я отсюда срочно не отыщу выход, то значит, жизнь меня проучила, как следует..."
   Как назло никакого дальнейшего пути отыскать за пару часов интенсивного блуждания так и не удалось. Конечно, было бы определённое альпинистское снаряжение, Виктор бы обязательно выбрался даже со своим мизерным опытом в скалолазании. Но вот так? Без молотка, крюков и верёвок?
   Он долго ругался, задрав голову к проносящимся в вышине тучам, да только и это не принесло облегчения. Тогда он с раздражением плюнул в озеро, которое совсем недавно спасло его "мягким приводнением". Плюнул и сразу повеселел:
   "Так ведь вода куда-то уходит! Значит надо присмотреться по её крайнему периметру. Вдруг там есть хорошо промытые пещеры? Да что там "вдруг"! Наверняка разыщу!"
   Но и два полных круга на четвереньках среди камней, никаких плодов не принесли. Судя по тому, что останки дельтаплана прибило к одной точке берега, именно там и находились невидимые между камней протечки. Но, ни о каких тоннелях и речи не было. Но хуже всего, что к тому времени стало быстро темнеть. Хоть дождь окончился давно, начало резко холодать. Всё-таки наверняка здесь где-то рядом, возможно в соседнем ущелье, находился или ледник, или его остатки. И шанс замёрзнуть если не в воде, то уж этой ночью увеличивался. Ни одного куска древесины тоже не нашлось. А сели бы и были, то чем разжечь костёр? Спрятаться в сухое место тоже негде: ни пещерки, ни тебе мизерного грота. Да и шубу никто явно одалживать не спешил.
   Пришлось Виктору с ругательствами лезть по колену в воду и вытаскивать своё раскуроченное белоснежное детище. Уже почти в полной темноте он постарался выбрать единственно удобную выемку поближе, вытрясти насколько возможно парашютную ткань от мелких обломков и капель воды и в несколько слоём укрыть своё тело с головой. Потом он ещё час два шумно ворочался, пытаясь согреться, не мене шумно клял себя за отсутствие у себя в карманах хоть одного куска вяленого мяса и весьма пессимистично представлял себе завтрашний день. Измученное и чуть прогревшееся сознание провалилось в сон только далеко за полночь.
  
  

Глава восемнадцатая

ГЕГЕМОНЫ

   Под утро прочнейшая капроновая ткань создала настолько сильный парниковый эффект, что потерпевшему катастрофу человеку, стало жарко. Вынырнул из неприятного, но моментально забытого сна, Виктор откинул напротив головы сходящиеся края, и чуть не задохнулся от ворвавшегося к нему ледяного воздуха. С запозданием осознав, что переборщил с "открытием окон", запахнул два их четырёх слоёв обратно и только тогда с удовлетворением снова продолжил спать.
   Второй раз он проснулся с осознанием того, что наступило утро, стало светло, дождь так и не начинается, а ветер явно утихает. Но вылезать из тёплого места не хотелось настолько, что даже голодное урчание в желудке не заставило действовать. Опять проваливаясь в сон, Менгарец подумал:
   "Лучше хорошо отдохнуть, набраться сил и в обед попробовать вскарабкаться на скалы. Потому что еду здесь и так искать негде..."
   Правда, на этот раз ему долго спать не дали. Требовательный и встревоженный клекот раздался, как показалось вначале, над самым ухом, заставив сжаться все внутренности и судорожно вздохнуть. Подобное возвращение в мир реальности настроения никому не прибавит. Поэтому Виктор опять раскрыл своё "окошко" резко и во всю ширину. Опять холодный воздух защипал кожу лица и перехватил дыхание. Но ещё больше вывела из себя картинка восседающего почти рядом катарги. Величественная белая птица стояла на своих коротких ногах прямо среди мелких валунов всего в пяти метрах и попеременно то одним, то вторым взглядом рассматривала убежище человека. Наслушавшись в последние дни страшных баек о свирепости этих владык неба, неудачливый пилот интенсивно заворочался в своём лёжбище путаясь выпутаться из многослойного кокона парашютной ткани. Хотя и так понимал, что противопоставить что-либо серьёзное против нападения орла он не сможет. Только и оставалось, что постепенно освобождаясь от останков своего дельтаплана, примирительно приговаривать:
   - Какая встреча! Рад видеть, честное слово рад. Мне совсем недавно довелось с твоими собратьями встречаться и ничего. Очень милые и дружелюбные птички. А до чего же они понятливые и сообразительные! Ты бы только знал...
   Ему уже удалось к тому моменту встать на ноги, как орёл широко расставил свои огромные крылья, резко ими взмахнул и..., стремительно взлетел в небо. С отвисшей челюстью Виктор проследил как катарги скрылся за отвесными склонами ущелья и философски проворчал:
   - Вот и поговорили.... Ладно, коль разбудили, да не съели, то буду думать, как из этой ямы выбираться.
   Жутко сразу захотелось, и пить, и есть. Но если о еде лучше было не вспоминать, то насчёт напиться проблем не было. Озеро то ведь рядом. Но стоило на него оглянуться, как из горла вырвалось непроизвольное хмыканье. Вся водная гладь оказалась покрыта тонкой корочкой льда.
   "Вот чудеса! Выходит если бы не тёплые дожди, то озеро до дна бы промёрзло, а у меня при падении точно бы сапоги с желе гарбены из ушей вылезли. Кстати, как там мой слуховой придаток?"
   Ухо оказалось на месте, хоть и в сравнительно опухшем состоянии. Только белая одежда на плече неприятно поражала кровяными подтёками. Но кто там будет думать о внешнем виде, если всей тушке грозит голодная смерть в этом всеми забытом и незнаемом месте.
   Камнем разбил корочку льда и с немеющими от холода скулами напился. При этом зубы заломило так, что они чуть сами не выпали. Воды оказалась вполне нормальной, даже вкусной. Жажда само собой отступила, зато голод набросился с утроенной силой. Пришлось ещё раз наклониться и напиться теперь до "не хочу", чтобы пустой, но обманутый желудок сравнительно успокоился.
   После такого завтрака следовало приступать к работам по спасению собственной тушки. Потому что сразу сдаваться на милость обстоятельств было не в характере пришельца. Вначале от тщательно и дотошно собрал все имеющиеся на берегу остатки дельтаплана. Особо обращая внимание на сверхтвёрдые, прочные но лёгкие кусочки древесины, которые использовались для рёбер жесткости и капроновые шнуры, которые в небольших количествах использовались для управления, горизонтальной стяжки и креплению пилота. К огромному сожалению часть такелажа так и зависла на скале в месте удара на высоте пятидесяти метров. Из чего в итоге, найденных внизу шнуров, по общей длине оказалось ничтожно мало: всего около двадцати метров. Тогда как самый низкий край окружающих стен доходил до тридцати метров. А ведь ещё следовало забросить наверх импровизированный якорь и попытаться его там заклинить. Но хоть для мизерной страховки при восхождении по стене шнур мог пригодиться. Для замены костылей, могли пригодиться обломки рёбер жесткости. Оставалось только надеяться, что удобные трещины будут располагаться, словно по заказу - на расстоянии вытянутой руки друг от друга.
   Когда снаряжение было собрано, приторочено к поясу и разложено по карманам, Виктор стал окончательно выбирать место для подъёма. И вот именно за этим безнадёжным делом его и застал стремительный прилёт трёх гигантских орлов. Причём сразу пришло внутреннее узнавание, что это те самые катарги, которые не так давно попросили человека о помощи.
   С первых же их движений стало понятно, что и в этот раз предстоит нечто подобное. Потому что первый, прежде чем сесть, завис над ровной верхней поверхностью обломка скалы и положил не него серый комок. Только потом рухнул на свои когтистые лапы в нескольких метрах в стороне. Второй орел просто подковылял в той самой скале и отрыгнул рядом с серым комком что-то кровавое и безобразное. Ну а третий, взял клювом у себя из лапы некий предмет желтоватого цвета и тоже водрузил на обломок скалы. Потом все трое чуть отодвинулись на пару шагов в сторону, как бы уступая место человеку и явственно вопросительно по нескольку раз курлыкнули.
   Поражённый такими действиями, Менгарец, тем не менее, осознал, что от него чего-то хотят конкретного. Только вот чего именно? Сделал шаг к обломку, второй. Никакой агрессивной реакции со стороны вдвое превышающих его по росту птичек. Тогда уже смело подошёл ближе и присмотрелся к предметам.
   Серый комок оказался тем самым недавно спасённым птенцом. Потому что на клюве красовалась легко узнаваемая примете из трёх точек на одной линии. Только он теперь потерял почти всю свою подвижность, трясся от холода и постоянно закатывал помутневшие глаза. Скорей всего сильно болен или крайне истощён. Но и серый пух наверняка от холода не спасал. Поэтому Виктор первым делом расстегнул свою белу куртку и уложил птенца у себя на груди. Тот чуть поворочался, а потом перестал дрожать и затих. Хоть одно утешение:
   - Ага, значит, теперь ты прогрелся... Чего только с тобой дальше делать?
   Кровавым предметом при ближайшем рассмотрении оказался полупереваренный кусок мяса. Судя по кусочку бурой шерсти, раньше принадлежавшего то ли местной разновидности косули, то ли ещё какому дикому животному. Сразу припомнилось что подобной пищей кормят своих птенцов все большие, да и малые птицы. Из чего следовало заключить, что это наверняка угощение. Только вот для кого? Если для маленького, то могли бы и сами накормит, а если для человека, то...
   Менгарец подавил непроизвольную рвоту. До такой степени он ещё не оголодал, чтобы принимать такие подношения. И совсем непроизвольно сконцентрировал взгляд не третьем предмете. Затем протянул руку и поднес нечто скомканное и бесформенное ещё ближе к лицу. И только потом с внутренней радостью осознал, что совсем недавно этот предмет был обычным хлебным караваем. Большим и круглым, точно таким, какой обычно выпекают крестьяне на всей этой планете.
   Каравай конечно разил птичьим помётом и имел совсем неаппетитный вид, но выбирать не приходилось. Косясь на орлов, пришелец вырвал из каравая внутренности и стал осторожно есть. Судя по реакции громадных птичек, именно этого они от человека и ожидали.
   Чуть утолив свой голод, Виктор почувствовал интенсивное шевеление у себя за пазухой и вскинулся от щипка клювом за подбородок:
   - Ты чего хулиганишь? А..., - тоже проголодался? Так чего тебя твои дяди не кормят? Или они тебе родными тётками приходятся?
   Ответов он конечно не получил. Зато накрошил в ладонь хлебушка и подставил под клюв. Вначале птенец потянулся в ладони с неким оживлением, но словно принюхавшись, сразу отпрянул. Не понравилось ему такое угощение. А ведь совсем недавно с огромным удовольствием оприходовал два завалявшихся в кармане сухаря.
   - Значит перерос кормление кашками, и пора переходить на мяско, - стал рассуждать вслух Виктор и обломками каркаса отделил от кровавого огрызка совсем маленький кусочек. - А как тебе это?
   При этом он краем глаза обратил внимания что взрослые катарги словно окаменели, настолько внимательно следили за действиями человека. Птенец тем временем опять выставил голову и потянулся клювом к ладони. На этот раз он принюзивался намного дальше, крутил своей потешной головой и с какой-то обидой посматривал то в лицо Менгарца, то в его ладонь. Потом всё-таки странной чихнул и вновь спрятал голову в своё тёплое убежище.
   - Чего тебе не нравится? - пожал плечами Монах, - Вы ведь все такое едите. - Но потом он с большим сомнением и осторожностью и сам принюхался к предоставленному для угощения кусочку. И чуть не вырвал недавно съеденный хлеб, - Фу! Да ведь это и в самом деле есть невожможно! - Затем повернулся к взрослым катарги и стал возмущаться уже непосредственно перед ними: - Он ведь маленький! Ему надо свежее мясо. Понимаете? Свежее!
   Осознавая что таким образом он ничего не объяснит, Виктор подцепил огрызок мяса своей палочкой и далеко отбросил в сторону. Затем, словно по какому-то наитию требовательно похлопал рукой по опустевшей поверхности скального обломка:
   - Хотите, чтобы он был накормлен - несите что-то поприличней.
   Вряд ли орлы его поняли, но вот возмутились однозначно. Гневно заклекотали, нервно стали переминаться с лапы на лапу, угрожающе зашевелили своими крыльями и в какой- то момент человеку показалось, что птицы сейчас на него таки бросятся. Но они только резко и дружно взлетели и в блеснувшем на их перьях солнечном свете вырвались их ущелья.
   - Ха! Неужели и в самом деле чего-нибудь свеженького приволокут? - рассуждал Виктор, одной рукой интенсивно поедая остатки буханки, а второй машинально поглаживая блаженно урчащий клубок. - Во, даёт! И чего ты так ворчишь, словно кошка? Ты ведь птица, чирикать должен. Или вон, как твои родственники, клекотать угрожающе. А ты урчишь... Может тебе имя дать какое?
   Из всех животных, которые в кои веки обитали рядом с Виктором в далёкой и почти забытой цивилизованной жизни. У него был только кот. Да и тот умер от старости на двадцать пятом году своей жизни. Не помогла самая современная ветеринарная помощь. Зато сейчас отчётливо припомнилось как котяра любил сидеть на коленях и вот так же точно мурчать. Да и прозвище кота подходило к данному случаю как нельзя кстати:
   - А что! Давай, ты у нас будешь Мурчачо? Это ведь и в самом деле приличное имя. А? - птенец перестал терзать клювом человеческий палец и одним глазом уставился на своего спасителя. - Конечно, я тебя понимаю, ты скоро опять улетишь в горы, после моей подкормки и меня забудешь, но вот я зато всем буду с гордостью рассказывать и о тебе, называя по имени Мурчачо. Ну как, тебе нравится, Мурчачо?
   Тот словно явно не понял несущихся к нему обращений и с усердием продолжил больно теребить за палец. Даже больно стало:
   - Слушай, прекращай меня жрать, - вскрикнул Менгарец после особенно ощутимого щипка. - Мяса он есть, хлебом брезгует, так решил за меня взяться. Да-а-а..., и где твои дядья подевались? Мне ведь выбираться отсюда надо, а не с тобой возиться. Не хватало, чтобы тебя мне в приёмные дети определили и оставили нас тут умирать на пару.
   Он ещё некоторое время побродил вдоль крутых стен с птенцом, а потом решительно уложил серый комок в своё логово из парашютной ткани. Да ещё сделал такую выемку, чтобы несмышлёныш случайно не выкатился самостоятельно наружу:
   - Вот, ты тут посиди, а я выбираться попробую. Иначе...
   Но не успел и пяти метров отойти в сторону, как вновь показались те самые катарги. Один из них уронил прямо на камень ещё трепещущую от конвульсий косулю. Второй тоже на лету бросил туда же огромный топор лесоруба, ну а третий чуть дальше опустил внушительное брёвнышко.
   - Э-э-э...? - только и смог из себя выдавить Виктор, рассматривая вновь усевшихся на своё прежнее место наблюдения орлом.
   Кажется, птицы его не только прекрасно поняли, но и не забыли о том, что человек - создание прихотливое и сырую пищу есть вряд ли станет. Иначе, зачем они приволокли бревно и явно украденный у лесорубов топор? Другой вопрос: как поджечь то самое бревно? Пусть и порубленное на тонкие дрова? Как бы там ни было, но у Монаха в голове быстро выстроилась картинка своего предстоящего спасения. Он нарубит из бревна толстых клиньев, вколотит их в щели между камнями и обязательно выберется на первый уступ. Да и пищей он на первое время обеспечен однозначно: по слухам сырая печень вполне съедобна, да и просто чуть подвяленное мясо не даст умереть с голоду.
   Плану взбодрили тело и вскружили голову, но Менгарец быстро спохватился. Вспомнив, что следует вначале накормить требовательно попискивающего Мурчачо. Опять водрузив того за пазуху, приблизился в свежей добыче. Орудовать тяжеленным топором было очень неудобно, но с горем пополам снял с ноги участок кожи и накромсал, чуть ли не фаршем кусочек мяса. Первую порцию птенец с жадностью склевал с руки. Потом, когда руки человека поставили его на камень, стал склёвывать кусочки прямо из под своих лап. Человек довольно посмеивался, кромсая всё новые и новые порции и удивляясь, куда в такое крохотное создание всё это помещается. При этом он не забывал поглядывать на взрослых катарги и поучительно вещать менторским тоном:
   - Вот видите: только свежий, ничем не подпорченный продукт вызывает в детском организме надлежащий аппетит. И обратите внимание? Куда подевалась хворь, вялость и апатия! Малыш словно заново на свет народился: полон сил и желания подкрепиться.
   Теперь в ответном клекоте катарги явно прослушивалось удовлетворение. А то и снисходительно поощрение со странным благодушием. Кажется, они и радость свою не скрывали от такого развития событий. Виктор воспринял эти птичьи эмоции по-своему:
   - Ну вот, теперь у вас всё в порядке! Можете забирать своего собрата по стае, - он осторожно отошёл от скалы к своему гнёздышку из парашютной ткани и стал прощально помахивать одной рукой, а второй указывать на принесённое бревно: - До свидания! Может, когда ещё и свидимся. А мне теперь надо будет эту деревяшку на клинья раскромсать. Тоже, я вам признаюсь, работка не их лёгких.
   Катарги замерли, пытаясь вникнуть в человеческое бормотание, затем нетерпеливо встряхнули перьями и ...улетели!
   - Эй! Вы куда? - с возмущением заорал им вслед Менгарец. - А вашего Мурчачо вы мне навсегда оставляете? Да куда же вы?!
   Пока он так потеряно стоял на месте, птенец наелся до такой степени, что просел на своих лапках и стал вдруг требовательно пищать. Да так противно и призывно, что волей неволей пришлось приблизиться и взять на руки. Писк сразу прекратился. Водрузил опять на камень - противные звуки возобновились с новой силой. И так несколько раз. Раздосадованный Виктор засунул птенца за пазуху и тут затих там окончательно. Из-за чего опять непроизвольно вырвалось вслух:
   - Да меня что, и в самом деле приёмной мамой назначили?! Или папой?
   Словно в ответ на эти возмущённые вопросы вдруг опять появилась знакомая троица летающих гегемонов воздушного пространства. Только теперь они и садиться не стали. Просто каждый из катарги сбросил по ещё большему бревну, вдобавок к ранее принесённому, и снова в едином строю взмыли в облачное небо. Словно три реактивных истребителя. Но теперь они улетели окончательно, и больше в этот день так и не появились.
   Совершенно проигнорировав мнение, как самого человека, так и уснувшего у него за пазухой своего маленького собрата.
  
  

Глава девятнадцатая

НОВЫЕ ДОЛГИ

   Работать с топором, для Виктора оказалось неимоверно трудно, В сотни раз тяжелей, чем со своим незабвенным двуручником. Тем более что раскалывать толстенные брёвна во всю длину без распиловки - это вам не фунт изюма с мармеладом. А перерубить древесину поперёк волокон - тоже определённое мастерство надо иметь. Так что вскоре руки неумелого дровосека покрылись свежими волдырями, и он понял, что сегодня уже точно никаких клиньев не наделает. Следовательно, надо готовиться к ужину и к ночёвке. При воспоминании об ужине так захотелось жрать, что даже желание прямо сейчас съесть печень косули ни в коей мере не показалась кощунственным. Правда и мысль промелькнула:
   "Ещё лучше бы мяско прожарить..., - что дало импульс к новой деятельности: - А ведь дров у меня более чем хватает! Причём, что самое странное, достаточно сухие. Видимо их катарги из-под навеса умыкнули. Может и в самом деле попытаться соорудить костёр? Поищу камни с вкраплениями кварца, мох кажется где-то видел, в крайнем случае, можно и обухом искру высечь..."
   Сказано - сделано. И вскоре Монах, постукивая топором, уже обходил свою природную тюрьму в поисках самого искрообильного материала. Нашлись такие, причём в немалом разнообразии. Потом и мох отыскался, который после выдергивания был разложен просушиваться на самом проветриваемом месте. Погодка к тому времени вообще стала налаживаться, облачность почти пропала, а сквозь редкие тучки частенько проглядывало солнышко. Правда, его лучи лишь до половины освещали одну из стен ущелья, а к озеру словно притронуться боялись.
   Затем топор опять пошёл в ход, превращая несколько наиболее сухих обрубков в мелкую и тоненькую щепу. Порой и стружка витая получалась. Насобирав солидный ворох готовой растопки, Виктор поневоле задумался о месте для костра. Подтащить брёвна к прежнему гнёздышку оказалось проблематично, да и на своём месте они смотрелись гораздо удобнее. Разве что чуть сместить их пришлось, укладывая единым пересечением по центру. Разложенный костёр прожжёт брёвна посредине и будет давать жар до самого утра. Рядом и для ткани нашлось место, в которой без задних лап так и продолжал дрыхнуть Мурчачо. Кстати, он теперь только то и делал, что просыпался, требовательно пищал, наедался опять до отвала и впадал в блаженную спячку. Даже за пазуху при этом сильно не просился.
   Священнодействие с костром немного затянулось. То искра сразу гасла, то мох не хотел разгораться, несмотря на все усилия раздуть очаг тления. Но всё-таки разум цивилизованного человека наконец то возобладал над дикой природой, и после толстой струйки дыма, языки желтоватого пламени лизнули заготовленные щепки. Виктор при этом обрадовался намного больше, чем после завершения строительства плотины возле Радовены или полного разгрома армии Гранлео. Его торжествующий крик разнесся над всем погружающимся в вечерний сумрак ущельем. После этого оставалось только регулярно подкидывать в пламя новые порции дров, да слегка обжаривать тонкие стейки из подаренной гигантскими орлами дичи. Пока пережёвывался один кусок мяса, второй готовился, истекая соком на остром деревянном шампуре, а третий отрезался топором и тут же слегка отбивался обухом.
   Единственное, что стало удручать уже с середины отменной трапезы - так это отсутствие соли. Сразу припомнился знаменитый кок Додюр Гелиан, который недоумённо восклицал: "Кто такую пищу станет есть?! Да как можно, без соли-то?" Наверняка сейчас хозяин флагманского камбуза раздаёт матросам вкуснейшую, как всегда впрочем, пищу. А сам адмирал Ньюциген привычно нахваливает умения лучшего кулинара не только всей флотилии, но и всей сборной армии Союза Побережья.
   Злобно зарычав от таких воспоминаний, Менгарец впился зубами в очередную порцию своего ужина и постарался не вспоминать, как с кораблей рассыпают лопатами соль за борт. Но всё равно мыслишка нет, нет, да возникала:
   "Мне ведь ничего не стоило, сыпануть в карман всего лишь полгорсти!"
   Успокоился он только при воспоминании о вчерашнем купании в ледяном озере и легко уловимом ощущении, что насытился достаточно. Самые лучшие куски косули он ещё раньше подтащил ближе к своему гнезду и прикрыл краем ткани. Да ещё и камнями придавил. Хоть за весь день ни одного грызуна не заметил, но мало ли что! Вдруг катарги и в самом деле уверовали, что приёмный папаша и сам со всеми трудностями справится? А то и специально забудут дорогу в это ущелье?
   Так что никогда не следует безалаберно относиться к запасам пищи. Особенно после двухдневного голода. Ведь кока здесь нет, на всё готовое не позовёт.
   С подобными мыслями пришелец из великого космоса и уснул.
  
   Утро как всегда встретило продирающим морозцем и привычной жаждой. Фляги не было, а вылезать из своей берлоги после сытного ужина с вчера не хотелось. Да и птенчик проснулся ни свет ни заря, требовательно попискивая и ворочаясь своим горячим тельцем возле правого бока.
   - Чего тебе не спится, Мурчачо? - недовольно проворчал Менгарец, приоткрывая у себя над лицом кусок ткани. - О! Ты только глянь: на небе вообще ни облачка. Значит сегодня будет тепло. А раз тепло, то и работа будет спориться. Глядишь - к вечеру и выберемся из этого коварного ущелья. Хотя, если говорить откровенно, могли бы и твои родственнички помочь. Мне кажется, они в каждой лапе по человеку свободно в небо поднимут. Могли бы и меня играючи из этой ямы вынести. А? Знать бы ещё, что твой писк означает: согласие или возражение.
   Одним бормотанием с глупым птенцом ничего не добьёшься. Пришлось вылезать из прогретого лежбища и заниматься приготовлением завтрака. Благо что и выбирать из разносолов не приходилось: попил водички из озера, потом съел пару кусочков несолёного до противности мяса и опять запил всё той же водичкой. Да попутно накормил серый комок, который теперь склёвывал всё без всякого обнюхивания или рассматривания. Костёр оказался уложен правильно и жар в нём продержался всю ночь, так что разводить огонь заново не пришлось. Несколько брошенных обрубков и вот уже животворное тепло пробегает через ладони по всему телу. Менгарец с удивлением поймал себя на мысли, что вот так бы и сидел возле костра без движения, наблюдая за пламенем, да предаваясь философской лености. В таком положении становилось легко и просто, пропадал сам смысл натужно корячиться, отыскивая путь к свободе. Ведь рассуждая логически, его всё равно должны искать, и если повезёт, то обязательно отыщут. Другой вопрос - когда? И какие силы будут брошены на поиски высшего проповедника? Хотелось верить в свою значимость, незаменимость и надеяться что поисковые силы будут задействованы все, которые только возможны.
   Прикидывая время полёта, дельтаплан не могло забросить слишком уж далеко от театра военных действий. Но с другой стороны, несущийся над покровом облаков ветер мог сыграть коварную шутку, как своей скоростью, так и направлением. Из чего получалось, что разведчик мог оказаться и в горах, примыкающих к тому месту, где была оговорена встреча с приземлением; и гораздо восточнее, возле самой Шулпы; а то и вообще, в самой глухой части Кряжистого Угла. Уж там его точно скоро не отыщут. Разве что подать дымовой сигнал. Да такой, чтобы был виден издалека.
   Эта идея разбудила Монаха от утренней дрёмы возле костра. И он стал интенсивно измышлять, где отыскать то самое средство или вещь, из-за которого костёр станет дымить с желаемым эффектом. Поливать водой - смысла не было. Зелёных веток - нет и в помине. А только от одного воспоминания о тех мизерных пятачках мха, которые остались где-то под отвесными стенами, попавший в западню человек с досадой сплюнул. Ничего здесь нет даже для создания дыма!
   Но взгляд мимолётно проследил за плевком, и заметил торчащее из-под ткани копыто кое-как разделанной косули:
   "Шкура! - мысленно заорал Виктор. - И копыта! Да и внутренности должны пригодиться. Эх, жалко что разделочного ножа нет..."
   Но и топором срезать шкуру с задубевшего за ночь запаса пищи, получалось сегодня вполне прилично. Вскоре на часть жара легла первая полоска, а вверх потянулся отменно видимый дымок. С поощрительными комментариями человека он стал подниматься к небу..., и вскоре оказалось, что радость преждевременна. Уже на высоте десяти метров струйка начала извиваться, словно взбесившаяся змея, потом чуть ли не горизонтально вытянулась к самой высокой стене, и уже по ней стала подниматься размытым и рваным облачком. Мало того, пока это облачко достигло верхнего края ущелья, оно наполовину истаяло. А потом его сразу растрепал лёгкий ветерок. Так что никакого сигнала не получилось. По крайне мере в данное время. Может позже тяга в этом гиблом месте и стабилизируется, но пока ни о каком индейском зове помощи и мечтать не стоило. А принимая в расчёт самое худшее для поисковых партий стечение обстоятельств, то и прохлаждаться в безделье - дело гиблое. Ибо: спасение утопающих - есть дело рук самих утопающих!
   И опять топор лесоруба заплясал в отдохнувших за ночь руках. На этот раз дело спорилось, и уже часа через два перед рубщиком красовалась приличная горка клиньев разного размера. Потом Монах ещё раз обежал свою временную, как он очень надеялся, тюрьму, и сменил первоначальные планы. Теперь был выбран более высокий участок стены, но зато он поднимался вверх несколькими уступами, и в нем просматривалось гораздо больше трещин и сколов. Идея оказалось правильной: первый пятиметровый участок преодолел довольно быстро. Причём и спускаться обратно оказалось вполне удобно. Для штурма второго уступа Виктор подтащил собранные клинья под самую стену, связал их шнуром и прикрепил второй конец к поясу. Но только поднялся по своим нескольким вбитым в стену "ступенькам", как вновь заявились катарги. Причём не скопом, как вчера, а поодиночке.
   Вначале первый принёс вполне увесистого дикого поросёнка. Посидел рядом с ним на камне, посматривая одним глазом на попискивающего в гнезде птенца, а вторым на решившего вернуться вниз человека. Но как только Менгарец сделал к нему первые шаги навстречу, орёл резко взмыл в небо и был таков.
   Не успел расстроенный человек, как следует накричаться и разложить новую подачку на поверхности камня, как прилетел второй Катарги. Тот вообще не озаботился ни приветствиями, ни рассматриваниями. Сразу сбросил рядом с костром очередное бревно и улетел. Видимо очень дел много у него на сегодня накопилось.
   Виктор ещё минут пятнадцать бесполезно ждал третьего, а потом раздражённо сплюнул и вновь вернулся к своему восхождению. Влез на первый уступ, подтянул вверх две вязанки клиньев и принялся мастерить новые "ступеньки" к свободе. Работа не из лёгких, да и размахивать тяжеленным топором, зависнув на вертикальной стене - риск немалый. Возможно именно поэтому, пыхтящий от напряжения и натуги человек не заметил, как рядом с костром приземлился третий катарги. Только взобравшись на вторую полку, Виктор уселся на неё отдохнуть и обратил внимание на белого гиганта. Тот удивлённо рассматривал расположившегося на отвесной стене человечка, наверняка поражаясь про себя такому странному поведению. И куда спрашивается ползти, если тебе тут создали все условия для приличного существования? Ешь, спи, грейся и радуйся! Ну и за птенцом, конечно, ухаживай! Так нет, не сидится ему на месте...
   Дабы привлечь к себе внимание и как-то пояснить своё бедственное положение, Менгарец и кричал, и руками размахивал, и всеми доступными в его понимании жестами показывал вверх, убеждая что и ему надо срочно именно туда. Только, кажется, все попытки объясниться с огромной птицей, ничего не дали. Та вообще замерла, словно изваяние. Видимо решила набраться терпения и посмотреть, как будут развиваться события дальше.
   А дальше Монаху ничего не оставалось делать, как продолжить прерванную работу. Заколотив в трещины и щели остатки клиньев, он оставил топор на полке и стал спускаться. По всем его подсчётам оставалось пройти всего четыре не совсем равномерных пролёта, чтобы вырваться из ущелья. Правда, немного вызывал сомнения самый последний пролёт. Всё больше начинало казаться что там скорей всего минусовый уклон. Но отступать было некуда, да и клиньев пока хватало с избытком.
   "Не за день так за два, не за два, так за три - но выберусь обязательно!"
   После усиленной работы аппетит опять разыгрался. Да и расшалившегося Мурчачо следовало подкармливать регулярно. Поэтому свежая свинина пришлась как нельзя кстати. Тем более что на этот раз мясо показалось намного более вкусным и почти нормальной солёности. То ли кабанчик частенько соль вылизывал где-то на горных склонах, то ли организм попавшего в катастрофу разведчика стал привыкать к отсутствию специй.
   Пока рубил тушку, пока жарил, питался и подкармливал, всё время пытался донести до катарги смысл своего желания выбраться наверх. Что только не говорил, и что только не показывал. Даже изобразил пантомиму, в которой наглядно показывалось как он попал в сильный ветер, как его кружило, переворачивало и в итоге грохнуло об вертикальную скалу. Многократно Виктор расставлял руки, изображая полёт, потом удар, а потом пальцами приподнимал жалкие остатки устройства, как бы печалясь что теперь ему летать не на чём. Потом тыкал пальцами на огромные орлиные когти, хватал себя за шиворот и утверждал что таким способом его можно доставить наверх.
   Кажется, от такого представления катарги вообще задремал, потому что его глаза почти полностью закрылись белыми, с красными прожилками веками. Хоть подобное отношение и возмущало до глубины души, но что взять пусть даже с невероятно сообразительной птицы? Правильно, ничего! Разве что заставить её выполнить то, что требуется. Только вот как? Подойти к катарги, наорать на него, надавать пощёчин по клюву и нагло взобраться к нему на загривок? Может такой ход бы и сработал, но учитывая разницу в размерах, эта идея сразу начинала казаться сумасшедшей. Да и достать до клюва сидящей птицы, даже вставши на носочки, было бы проблематично.
   Оставалось только витиевато ругаться да продолжать свои собственные действия по самоспасению. Для начала опять подбросил дровишек в костёр и с помощью мокрого куска шкуры стал создавать дымную змею. Но и в этот раз она себя повела, как и утром. Разве что ещё больше размазалась по отвесной скале. С тяжелыми вздохами Виктор наблюдал за робкими подвижками дыма, и уже было решил наклониться за готовыми клиньями, как вдруг так и замер с открытым ртом. А потом у него на всё лицо расплылась непроизвольная улыбка. Высоко в небе парил белоснежный треугольник дельтаплана!
   После этого Менгарец дико заорал и запрыгал на месте, словно его движения легко поддавались рассмотрению с такой высоты и при сильном встречном ветре, режущем глаза. В следующий момент он это сообразил, и стал швырять в хорошо разгоревшийся костёр всё, что попадало под руку. Даже вполне съедобные куски мяса не пожалел. Вот тут уже дым получился славный. Конечно, и он проделывал по ущелью невероятно замысловатую траекторию пути, но всё равно его можно было заметить с неба гораздо увереннее. Скорей всего так и произошло. Дельтаплан пошёл на разворот, значительно снизился, потом слегка пару раз приветственно качнулся в пируэтах и скрылся за пиками окружающих гор. Потому что садиться здесь рядом было бы чистой воды безумием. Роза наверняка полетела за помощью.
   А в том что это была именно принцесса, Монах не сомневался и мгновения. Ведь только Роза могла так мастерски летать; ведь только Роза могла заставить помощников завершить работы над дельтапланом в круглосуточном режиме; и только Роза могла быстрей всех догадаться, в каком направлении следует вести осмотр местности. Само собой, что и отец принцессы, Гром Восьмой не смог бы остановить собственное чадо от самых интенсивных поисков.
   От громких криков, резвого танца и жутко коптящих останков, катарги тоже встрепенулся и сделал несколько шагов в сторону. Словно опасаясь заразиться похожим буйством и неуравновешенностью. Но и устройство на небе он тоже заметил и, наклонив голову, наблюдал за ним до конца. Затем как-то грустно весь сжался своим огромным телом, поник головой и, нахохлившись, задумался. Виктору даже показалось, что орёл давно ждал этого знака "свыше" и теперь только решал, как быть дальше.
   Тогда как птенчик тоже неожиданно развеселился. Зашумел, заметался в парашютной ткани и призывно стал попискивать. Пришлось опять заняться малышом, подкармливая его мясом и поглаживая серый, отливающий блеском пушок. Но теперь это делалось уже в полном спокойствии и умиротворении. Скоро придёт помощь, пусть даже не сегодня, а завтра, но всё равно теперь не придётся рисковать своим необученным к альпинизму телом. Не придётся натирать мозоли, рубая новые клинья, питаться несолёным мясом, и спать в жесткой неудобной позе.
   Поглаживая птенца, Монах только сейчас обратил внимание, насколько тот вырос и окреп. А ведь всего одни сутки прошли, с момента начала усиленной подкормки и согревания теплом человеческого тела. Затем мысли переключились и на ближайшее будущее Мурчачо:
   "Неужели катарги и в самом деле отдадут мне его на воспитание? Или он просто чем-то приболел, потерял аппетит, и они его ко мне привезли, так сказать, для лечения? Они, видимо, запомнили, как он клевал у меня с руки крошки сухариков, и возомнили, что я одной с ними крови. Или просто - летающий ветеринар. Может быть.... Потому что стать приёмным отцом для такой птицы - вообще ни в какие рамки не укладывается. Вон как его дядька, в какие размышления впал.... Или - это, всё-таки любящая тётушка? Да и вообще, почему я раньше не задумывался, кто мне достался на лечение? Может это не он, а она? Мурчача? Хм! Если бы я ещё в этом деле разбирался. Не буду же я, словно заядлый орнитолог, сейчас этого малыша переворачивать вверх тормашками. Или метку ему на лапу приклёпывать. Хотя если бы был при себе определённый чип из последних галактических новинок, обязательно бы на Мурчачо подвесил. Ведь никто не знает, как они мигрируют, да и вообще совершают ли какие дальние перелёты. Как бы там ни было, но как именно поступят катарги - мне ни в жизнь не догадаться. Другое дело, если они увидят пришедшую ко мне помощь и посчитают спасателей угрозой для своего мелкого соплеменника. Тогда как бы и мне не досталось при таких разборках. Это, раз. А во-вторых: если меня таки утвердят приёмным отцом, то, как это будет выглядеть? Мне больше заниматься нечем, как только хищного, летающего гиганта вскармливать. Да у меня дел выше головы, война идёт, а как я помню, эти птенцы уже на третий месяц летать начинают! Да иметь такого воспитанника - сущий кошмар. Он все на свете перевернёт и переломает. А что не сумеет поломать, то раздолбает своим жутким клювом. - Виктор осторожно потрогал своё всё ещё распухшее ухо и присмотрелся к взрослой особи: - Сидит, думает.... Вот ведь, явно умное создание! А говорят, когда обидеть хотят, "птичьи мозги". Тогда как, если здраво рассуждать, катарги и в самом деле очень умные. Если проанализировать все их действия досконально, то даже страшно становится. Ну какое животное догадается принести человеку не только мясо, но и хлеб? А потом и топор с дровами. Получается: они наверняка знают, что мы питаемся только жаренным мясом и ни в коем случае не едим сырого. И могут разобраться, для чего служит топор. Ведь не принесли они мне меч или кузнечный молот? Не принесли. Что из этого следует? Только одно: или они были разумными очень давно, а теперь одичали; или они стоят уже на первой ступеньке своей разумности. А то и на второй, учитывая что им палку брать в руку нет необходимости. Они вон, уже сразу брёвна хватают! Значит что? Да ничего! Просто надо всеми силами стараться продолжить мой с ними контакт. Вплоть до того, что смиренно принять на свои плечи груз опекунства. Возможно, что я сейчас нахожусь на острие первого контакта со вторым разумным видом на данной планете. Поэтому, вперёд!"
   Дав самому себе такую команду, Менгарец уложил жутко отяжелевшего за последний день птенца себе за пазуху и вплотную приблизился к взрослому катарги. Тот вроде, как и сам удивился. Вопросительно зашипел и замер, рассматривая в упор стоящего перед ним человека. Находиться совсем рядом с такой мощью было малость боязно, но если до сих пор не заклевали, то и дальше нет причины обижать. Придя к такому решению, человек вновь возобновил свой монолог, пытаясь отследить хоть какую-то определённую реакцию на те, или иные свои слова, жесты и телодвижения.
   Вначале ничего не получалось. Огромная птица скорей всего ничего не понимала. Или не хотела понимать. Но потом Виктору пришла идея показывать наглядно свои знаки на птенце. Для этого он приволок кусок бревна, который с одной стороны прогорел, а с другой оставался ровным от распила, и установил его на попа. На верхнюю ровную площадку усадил Мурчачо и начал представление. Или, скорей всего, обучению языка жестов. Благо времени имелось предостаточно и думать теперь о собственном спасении не приходилось. Правда посматривать на небо время от времени и подкидывать регулярно в костёр шкурки - тоже не забывал.
   Все жесты или действия - дублировались свистом. Потому что этот язык звуков считался одним из самых древних и универсальных во вселенной. Другое дело, что и сам пришелец знал его на уровне нескольких уроков в группе детского садика. Но сама суть и правила всей системы обучения, в памяти остались.
   Выбрались самые основные сигналы, которые необходимы для общения разумных созданий в первую очередь. В этот короткий список входили в основном приказы и просьбы. И к каждому из них давался конкретный хорошо различимый по модуляции тона свист. К приказам относились словосочетания: кушать, спать, не трогать, отойди в сторону, дай мне, помочь мне, спасаться от опасности. К просьбам: хочу есть, хочу спать, хочу согреться, давай дружить и хочу полетать. Последняя просьба была особенно актуальна в свете данной природной ловушки. Ведь пойми катарги трудности человека, вмиг бы вытащили из ущелья. Плюс к вышеперечисленному, самозваный профессор попытался обозначить два существительных: человек, катарги. И два прилагательных: большой и маленький.
   Как оказалось, заниматься подобным обучением - труд ничуть не проще, чем сооружать лестницу на отвесном склоне. Через три часа во рту у Виктора пересохло, губы и язык болели от свиста, а все тело ломила усталость. Что он только не вытворял с Мурчачо, показывая на маленьком тельце как надо реагировать на каждый сигнал. Расставлял ему крылья и носил по воздуху как игрушечный самолёт, подкидывал перед клювом мяса и заставлял просить следующий кусок очень отдалённо напоминающим свист писком, укладывал на бок, хотя и догадывался, что именно так орлы не спят. Носил к костру и обратно, резко бил себя по протянутой к запрещённому предмету руке. В общем, в итоге, за этот день катарги насмотрелся на самое удивительное в его жизни представление и не падал от смеха только потому, что чувство юмора у него было совершенно другое. По крайней мере, именно такими размышлениями утешал себя Виктор, когда снял Мурчачо торца бревна, положил его за пазуху и отправился к озеру для смачивания пересохшего горла.
   Только встал на колени и стал пить, как над ним промелькнула гигантская тень. Прибыл ещё один взрослый орёл. Он уселся рядом с первым и перекинулся то ли приветственным, то ли ещё каким клекотом. Потом оба уставились на приближающегося человека. Тот озадаченно почесал свой затылок и пробормотал:
   - Так вам что теперь, снова полный курс лекций прочитать? - полное молчание могло означать только согласие, поэтому Менгарец достал птенца из-за пазухи и вознамерился опять воспользоваться как учебным пособием. Но так и окаменел на месте, когда услышал вполне узнаваемый свист от первого катарги. Сигнал однозначно напоминал приказ: "Дай мне!". Давать кроме серого клубка было нечего, поэтому пришлось хоть как-то удостовериться в правильности собственного понимания. Поэтому Виктор просвистел просьбу: "Давай дружить". В ответ раздался точно такой же звук, да ещё с какой-то странной ехидной модуляцией. Словно передразнивали или ворчали. Мол, "Давай, давай..." Зато потом опять прозвучал жёсткий приказ: "Дай мне!" Да ещё и лапища с кривыми когтями в пол локтя протянулась вперёд в раскрытом жесте. Как умудрялась такая туша нерушимо стоять на одной лапе, удивляться не приходилось. В сто раз большим чудом могло показаться то, что гигантский орёл не только умел сносно свистеть, но и досконально выучил за два часа все представленные сигналы. А ведь изначально человек просто сам хотел показывать свои эмоции, нисколько не ожидая получить аналогичных действий в ответ.
   Зато теперь пришелец из других миров не сомневался совершенно: катарги разумны!
   Словно в трансе он преодолел разделяющие их несколько метров и уложит Мурчачо в устрашающую лапу. Потом без всякой надежды просвистел: "Помоги мне! Хочу летать!"
   Катарги опустил скрюченную колесом лапу и ответил: "Человек. Маленький. - затем чуть промедлил, словно не находя нужного в словарном запасе нового языка, и добавил с явным сомнением: - Помочь мне!"
   Менгарец сразу догадался, о чём идёт речь. Маленький человек сюда спешит на помощь! Наверняка отряд спасателей уже совсем близко, раз второй катарги прилетел в ущелье предупредить и посоветоваться. А значит, птенца они всё-таки не дают ему на вечное пользование, а просто попросили подлечить, подкормит и обогреть. Тот скорей всего после гибели родителей ни у кого из них не желал принимать корм и мог элементарно умереть от истощения. О чём свидетельствовал тот факт, что в перерыве между их встречами Мурчачо совершенно не прибавил в весе, а тут за одни сутки стал чуть ли не вдвое тяжелей.
   - Ладно, - заговорил вслух Монах. - Тогда до встречи!
   В ответ орёл просвистел: "Отойди в сторону!".
   При такой малой дистанции взлёт двух подобных тушек и в самом деле мог оказаться опасен для человека. Даже с расстояние в шесть метров его чуть ветром с ног не сбило. Виктор только махнул рукой и просвистел на прощание: "Давай дружить!" И, как ему показалось, услышал в ответ то же самое. Причём еле слышный писк птенца в том же ключе послышался.
   - Да-а-а, - протянул пришелец, оглядываясь вокруг себя. - Это я знатно поразвлёкся! Неужели и сподобился на первый контакт с разумными птицами? О-хо-хо...! Ну как теперь здесь стало скучно, сыро, печально и одиноко! Пожалуй, без катарги мне бы и суток от тоски не выдержать... Да и без топора с дровами...
   Затем, от нечего делать, он настрогал себе самых лучших кусочков свинины, уселся возле костра и принялся неспешно насыщаться. Подумав: "Потом явно будет некогда!" И когда вдруг сверху послышался восторженный рёв, вырвавшийся сразу из нескольких глоток спасателей, уже был настолько сыт, что с трудом поднялся и величаво помахал обеими руками. На самом краю скального обрыва стояла стройная фигурка самой желанной в мире принцессы, а рядом с ней несколько воинов чагарской армии ловко разматывали прочные и длинные канаты.
   Когда конец сбросили вниз, Виктор обвязался специальными узлами вокруг груди и крикнул:
   - Роза! Давай как по крепостной стене!
   Когда-то давно он ей показывал, как можно подниматься и опускаться интересным способом, словно шагаешь по горизонтальной стене. И тогда молоденькой принцессе это жутко понравилось. До сих пор не забыла, потому что вскоре канат натянулся и равномерной скоростью стал вытягивать тело его святейшества наверх. А тот при этом эффектно шагал прямо к небу.
   Наверху парочка с таким счастьем посмотрела друг на друга, что наверняка бы обнялись. Да при подданных не решились показывать свою радость. Зато настроение Виктора, Роза моментально уловила со всем инстинктом женской души и сразу же капризно заявила:
   - Твоя святость ещё прошлые долги не отдал своей спасительнице, а сейчас они вообще удвоились.
   - А что делать, ваше высочество!? Для вас готов хоть в долговую яму залезть!
   Он шутливо склонил голову, и Роза рассмотрела изувеченное ухо:
   - Ох! Ты что, специально себя уродуешь?
   - Да это сущий пустяк, - засмеялся Менгарец, оборачиваясь к приближающемуся воину.
   - Господин Монах, что-нибудь из ущелья доставать?
   - Конечно! Вон те белеющие остатки дельтаплана и вон на том уступе огромный топор лесорубов. Он мне дорог как память. Мясо и дрова можете оставить.
   - Есть!
   Воин развернулся и вскоре два его товарища уже оказались внизу. Тогда как Менгарец с принцессой подошли к более удобному месту обзора и продолжили оживлённую беседу:
   - Но как ты меня нашла? По дыму?
   - Нисколько. Мне вообще вначале здесь всё тёмным показалось, только белое пятно привлекло внимание. Искала твой дельтаплан. Присмотрелась, вроде катарги. Потом явственно клубы дыма сгустились. Ну думаю птицам то ведь костёр не нужен. Значит ты. Чуть снизилась и в самом деле тебя рассмотрела. Да только и орёл никуда не делся. Опять что ли они тебя о какой-то помощи попросили?
   - На этот раз у нас взаимовыгодный обмен произошёл, - самодовольно начал его святость, и указал рукой вниз: - Видишь, сколько они мне дров принесли, мяса и даже топор? И знаешь почему?
   Дальше последовал более обстоятельный рассказ, который продолжился и в пути. Но когда они добрались пешком до коней, то продолжив движение верхом, Виктор сам перешёл к вопросам:
   - Чем занимается армия?
   - Ха! Ты неверное не поверишь, но войска успешно штурмуют столицу империи. Сейчас бои ведутся непосредственно на улицах Шулпы, и если мы поторопимся, как раз успеем к взятию дворца Гранлео.
   - Однако! Ай да Гром! Ай да молодцы! Как же справились без разведки?
   - Да очень просто, - Роза старался держать свою лошадь как можно ближе в лошади Монаха, хотя на узкой горной дороге это не всегда удавалось. - Гарнизона почти нет, оборонительные сооружения скорей напоминают музейные развалины, город защищают какие-то полу гражданские формирования, а то и вообще ополченцы из простого народа. Причём защищают не со всей отчаянностью или до последней капли крови, а с таким видом, будто их выгнали на стены и вручили оружие насильно. Как только доходит до прямого боя, защитники бросают оружие, сдаются или просто убегают. Всё-таки без своего императора они и в самом деле обыкновенное стадо овец.
   Теперь Виктор уже не скрываясь любовался раскрасневшейся девушкой и улыбка с его лица так и не сходила:
   - Слушай, ты теперь для меня не только богиня спасения, но и богиня самых радостных новостей.
   - Ну вот, наконец-то и самый строптивый подданный Чагара признал мою высшую власть, - принцесса игриво повела бровями, а на её щёчках углубились ямочки польщённого смущения. - А то взяли себе моду не отдавать долги.
   - Что вы, ваше высочество! В любом месте и по любому вашему требованию! - с бесшабашной весёлостью пообещал Менгарец.
   Они выехали на вполне ухоженную и мощёную дорогу и пустили коней вскачь. Теперь приходилось пригибаться к гривам, чтобы расслышал фразы друг друга.
   - Ладно, скоро проверим....
   - Только я бы хотел всё-таки сразу узнать, что кроется за остальными бездушными номерами ваших желаний?
   - Но я ведь говорила: следующее, будет оглашено после исполнения первого.
   - А вдруг второе окажется чем-то страшным и смертельным?
   - Не смеши меня, Менгарец! Какой мне тогда был смысл спасать тебя так многократно раз? Тем более что после первого пункта останется ещё целых пять. Так что сразу ты не умрёшь. В нашей династии с детства учат растягивать удовольствия.
   - О-о-о! Твоё высочество меня пугает, - засмеялся Виктор, - Может мне стоит, пока не поздно вернуться в ущелье? И там продолжить знакомство с катарги?
   - Ни в коем случае! Потому что тогда исследовать дворец покойного императора мне придётся без твоей помощи. А ведь там наверняка масса ловушек.
   Лучше бы она так не шутила. Потому что смех скачущего рядом с ней Монаха сразу оборвался и он перешёл с шуточного тона на серьёзный. Скорей всего именно по этой причине, они настолько ускорили темп движения, что вообще стало не до разговоров.
  
  

Глава двадцатая

ШУЛПА

   Столица, ещё недавно великой и непобедимой империи Сангремар, была вся усеяна столбами дыма. Победители не отличались щепетильностью и ни в коей мере не собирались сберечь этот весьма красивый город для своих потомков. Если встречали хоть малейшее сопротивление при взятии законной добычи, уничтожали всех недовольных, а полностью разграбленный дом, поместье или дворец старались разрушить до фундамента и сжечь. Слишком много ненависти накопилось у порабощённых народов за девятьсот лет непрерывного ига. В данном случае даже настойчивые рекомендации его святости, которые он давал Грому Восьмому ещё до начала похода, не могли приостановить разгул безудержного грабежа в Шулпе, её окрестностях, да и в любом другом населённом пункте Сангремара. Мало того, судя по зрелищу дымящейся столицы, король Чагара вообще проигнорировал рекомендации своего инопланетного друга и советника.
   Небольшой отряд въехал в город с той стороны, которая уже попала под "очистительное" разграбление победителей. И продвигаться по улицам оказалось сложно не только из-за дыма или загроможденных чем угодно проездов, больше всего мешали многочисленные трупы местного населения. А на некоторых участках вообще скопище окровавленных тел напоминало преднамеренную казнь всего живого, что попадалось на глаза воинам трофейных отрядов.
   Чем дальше Менгарец с отрядом принцессы продвигался в глубину города, тем больше мрачнело его лицо. Тем кошмарнее становилось у него на душе в преддверии грядущих, ещё больших и ничем не оправданных трагедий. По его глубокому убеждений такие смертоубийства в скором будущем аукнутся всему Союзу Побережья, а его венценосным руководителям - в первую очередь. К великому сожалению, воскресить невинно убиенных людей, было нельзя. Разве что попытаться уменьшить очередные бессмысленные жертвы.
   Чем ближе они продвигались к главной цитадели города, императорскому дворцу Гранлео, тем больше им на пути встречалось войск, интенсивно готовящихся к штурму. Видимо, атака должна была начаться с минуты на минуту. А после опроса одного из старших командиров это предположение только подтвердилось: вокруг центра создавалось тройное кольцо, чтобы никто не вырвался из окружения, а сам главнокомандующий с союзниками заседал на большом военном совете. И более конкретный адрес указали этого совета, и как туда проехать. Ставка находилась на одной из самых больших площадей Шулпы.
   Далее Виктор подгонял своего коня, насколько это позволяли пересечённые воинами, трупами и повозками улицы. Но таки успел к королевскому шатру, где и проходило историческое обсуждение последних деталей предстоящего штурма. Ещё на подходах к ставке, впереди маленького отряда полетела радостная весть: "Его святость найден и находится в полном здравии!" Да и воины несколько спонтанно начали выкрикивать гортанные приветствия своему уже почти легендарному идолу. Приходилось ответным жестом руки отвечать, хотя улыбку на своём лице изобразить Менгарец так и не смог. Так он и вошёл в шатёр для совета: с печальным лицом, с болью в глазах и довольно сдержанно отвечая на братские объятия Грома Восьмого. Тем более его мало тронули восторженные заверения, что в его везучести и бессмертии никто все эти два дня и не сомневался. Хотя после этих слов король отстранился, и обеспокоенно воскликнул:
   - Чего ты так хмур и печален? Неужели что-то случилось?
   - Да, случилось! И продолжает случаться! И это надо немедленно остановить, пока не поздно! - заметив, как все напряглись в ожидании плохих новостей, Виктор патетически продолжил: - Разве вы не видите, что творится на улицах Шулпы? Разве вы не видите, что льётся кровь невинных гражданских жителей и их детей?!
   - Но ведь это кровь врага! - с презрением воскликнул князь Селтери из Башни.
   - Нет! Это кровь таких же угнетённых людей, как и мы с вами. Врага мы уничтожили, а его ставленников тоже обязательно добьём. Но напрасные смертоубийства на улицах, надо остановить немедленно.
   - Почему? Для чего? - Гром Восьмой уселся на своё кресло, пожимая плечами, но при этом явно к чему-то прислушивался. Словно чего-то ждал. Пришлось его святости заторопиться, и прямо с того места, где он стоял, обратиться с речью:
   - Чтобы нас поняли и оправдали, мы должны показать, что уничтожая Гранлео и институты установленной им власти - освобождаем народы Сангремара от тирании кровавого правителя. Дарим им свободное будущее, в котором они должны помнить о нас с благодарностью, а не с ненавистью и жаждой отмщения. Как бы они не относились к покойному императору раньше, после наших кровавых бесчинств они обязательно вспомнят о нём добрым словом. И тогда искра недовольства соберёт их в единый ураган огня, который выжжет с этой земли новых поработителей. То есть - нас! Причём выжжет нас в сто раз быстрей, чем мы себе только можем представить. Поэтому настаиваю: немедленно запретить бессмысленные убийства, а если быть справедливым в терминах, то резню гражданского населения. В каждом случае сопротивления при обыске помещений или зданий, призывать на помощь офицеров специального отряда, который его величество утвердит прямо сейчас. Они разберутся и умиротворят недовольных с обеих сторон противников силой своего слова и приказа.
   - Увы, сейчас все офицеры готовятся к штурму императорского дворца, - буркнул один из генералов, а военный наблюдатель от королевства Саттария вообще возмутился:
   - Да ты никак собираешься защищать этих песчаных Шакалов?!
   - Нисколько! - решительно возразил Менгарец, - В первую очередь я защищаю нашу армию от ненужной нам партизанской войны. Потому что опасаюсь спонтанного соединения желающих отомстить, собравшихся под единым флагом борьбы с агрессорами. Поверьте, подобные случаи имеются в истории, и учиться на них - святое дело для всех правителей. Неправильная политика и опрометчивые поступки после намеренно кровавого вторжения, наверняка приведут к полному краху всех наших побед и завоеваний...
   В этот момент в шатёр влетел вестовой и с ходу выпалил:
   - Ваше величество! Войска заняли исходные позиции. Весь дворец взят в плотное кольцо.
   Ещё при произнесении доклада Гром Восьмой стремительно встал, а потом радостно скомандовал:
   - Трубить атаку! - а проходя мимо совершенно растерявшегося Виктора, утешительно пробормотал несколько слов: - Поверь, здешние жители не заслуживают ни капельки нашей жалости.
   Такое игнорирование здравого смысла, нанесло невероятный моральный удар по сознанию пришельца. В его голове не укладывалось: как можно не предвидеть грядущие сложности, опасности, а то и поражение? Как можно игнорировать такие доходчивые и глобальные разъяснения? Ведь его слова были просты и понятны, даже возражать на них у просто сообразительного человека не нашлось бы наглости. А тут ведь собрались не самые глупые люди. А если союзников и некоторых генералов ещё можно было заподозрить в кровожадности и жажде наживы любой ценой, то позиция главнокомандующего армии Союза Побережья, повергла Монаха в шок. Поэтому он даже не сразу сообразил, что кроме него в шатре осталось всего два человека. Но если генерал Тербон стоит чуть поодаль и озабоченно чешет свой затылок, то принцесса стоит рядом и вздыхает с сочувствием:
   - Победителей не судят. Они всегда в своём праве.
   - Кошмар! - отпрянул от ней Виктор, рассматривая с более дальней позиции, - Если даже ты не понимаешь!
   - Ну почему, - обиделась девушка, - Правоту твоих слов я очень понимаю. Почти со всем готова согласиться. Но с другой стороны, что нам эта Сангремар? Мы ведь пришли с исторической миссией наказания. И победили нашего злейшего врага. Так что военные трофеи будут обязательно вывезены все до единого на Первый Щит. Всё равно никто тут оставлять гарнизоны и насаждать свою власть не собирается.
   - Вот именно здесь и кроется самая главная ошибка, - невзирая на рёв боевых труб за стенками шатра, Менгарец с досадой стал ходить между столов с картами, со злостью отбрасывая попадающиеся на пути стулья. - Ведь все опасения имеют под собой реальную почву. Помните, когда встал вопрос об уничтожении первой армии вместе с Гранлео, все очень боялись его спасения и побега? Потому что в таком случае он бы собрал армию втрое больше. Не так ли утверждал твой отец? Так! А значит, мы должны и дальше опасаться этой армии. Резервы всего Шлема нам неизвестны. А для этого лучше всего было бы определить главные течения оппозиции и договориться со всеми.
   - Ты меня извини, но теперь уже и я перестаю тебя понимать, - вспылила Роза. - С кем и для чего ты собираешься договариваться?
   - Со всеми! Например, отыскиваем несколько династических родов знати, и одному из них торжественно вручаем корону Сангремара. Как бы выдавая это за пожелания всего народа. За это они уже за нас будут рвать глотку любому и отдадут добровольно огромную часть своего состояния. Попутно мы заигрываем с другим династическим родом и начинаем их кормить обещаниями и поставками оружия для борьбы с первым. И наконец, с третьим кланом ведём игру с помощью искажённых фактов действительности, убеждаем что их подставили недруги, натравливая на остальных и убеждая в нашей поддержке в случае смены власти. Получается, что все заняты друг другом и им совершенно не до нас. В идеале вообще было бы хорошо опять разобщить Шлем на те самые государства, которые тут были до создания империи. Но на это понадобится смена парочки поколений. Примерно...
   Наследница короны Чагара замерла, прокручивая в голове все слова из только что услышанного. Ей было очень трудно осознать такие глобальные политические махинации, но всё-таки она стала с этим справляться:
   - Конечно..., тогда им станет не до партизанской войны. Тогда каждый из них будет искать у нас поддержки. Да и вообще..., - она посмотрела на усиленно кивающего Монаха. - Тогда мы бы могли оставить здесь свои торговые представительства!
   - Молодец! Вспомнила-таки мои лекции о торговле и межпланетных отношениях. Я вот теперь жалею, что твоего папаши в те времена рядом не было.... Ох, как жалею!
   - Так что теперь делать?
   Гримаса досады обезобразило лицо Менгарца:
   - Если бы я знал! У меня руки опускаются от действий твоего папеньки. Ведь ему ничего не стоило отдать нормальный, соответствующий логике и реалиям приказ. Тогда последствия были бы более мягкими...
   - Сожалею. Но рассуждать о том, чего уже нет, какой смысл? Будь решительным и последовательным до конца! Что нам делать в данной, конкретной ситуации?
   - Извини, слишком расстроился. А делать нам больше ничего не остаётся, как одними из первых попасть во дворец и хоть там постараться навести должны порядок. Я буду держать Розу возле себя, а ты Тербон, постарайся не спускать глаз с этой Мааниты. Как бы она, какой каверзы не подстроила.
   - Хорошо, - распрямил плечи генерал. - В последнее время эта наложница словно затаилась. Я никак со своими соглядатаями не могу понять, что она делает и что замышляет. Но и вы тоже даром не рискуйте, возьмите половину моего отряда и во дворце они пусть от вас не отходят. Мало ли что...
   - Согласен. Главное - не забывай своей властью наводить должный порядок и пресекать лишние казни и самоуправство. Чем больше защитников дворца мы пленим в полном здравии, тем лучше. Нам жутко будут нужны люди, которые хоть что-то знают о покойном императоре и дворцовых секретах.
   Когда они вышли из шатра, сзади Менгарца сразу пристроились уже поджидавшие снаружи оруженосцы со знаменитым двуручником. Тербон сразу умчался куда-то вперёд, а вот Роза не удержалась от иронии:
   - Твои ребята только с этим мечом и носятся. А уж как они его отполировали, глазам больно от блеска.
   - Ничего, если не пригодится в бою, то будем использовать вместо зеркала, - с мрачным выражением на лице, отшутился Виктор, вскакивая одним махом в седло поданной ему лошади. - Кстати, - он повернулся к денщикам, - Где все мои личные вещи?
   - Тут рядом, ваша святость! Во-он в той палатке.
   - Тогда вначале туда! - затем оглядел свою увеличившуюся свиту, состоящую из двух десятков самых близких помощников, сотни отборных гвардейцев генерала Тербона, и скомандовал: - Два десятка гвардии - впереди! Остальные прикрывают её высочество по бокам и сзади. Куда бы лично я не ввязался, отошёл или спрятался - ваша задача остаётся одна: полная безопасность наследницы Чагара. Вперёд!
   Заскочить в шатер, который установили возле ставки для высшего проповедника и где его помощники сложили все его вещи, пришлось по весьма уважительной причине. Потому что белые одежды не только не способствовали участию в штурме, но и превратились после недавней катастрофы в нечто непритязательное, серое, испачканное кровавыми потёками. А одеться во что попало, Монаху было невозможно по причине не снимаемых сапог. Да и расширения на груди, спине и плечах из-за толстого слоя желе гарбены, слишком ограничивали выбор одеяний. Приходилось пользоваться только специально переделанной на него одеждой.
   Зато когда он опять вскочил на коня, то выглядел совершенно иначе в многофункциональном боевом обмундировании, которое когда-то для него лично придумала мать короля, её величество Линкола. Она руководствовалась при этом выбором только трёх цветов, которые будут сразу выделять Монаха из любой толпы. Сочетание чёрного, коричневого и вставки с окантовками пурпурного цвета - смотрелось стильно и приемлемо даже для других миров. Сразу бросался в глаза и весьма оригинальный покрой, создавая видимость некой парадности, но ни в коей мере не снижая повседневного удобства. Потом Виктор и сам внёс туда много усовершенствований, а после излечения дионийцами, портные переделали несколько костюмов для данного, сильно изменившегося "строения" тела. Переодевшись, он даже успел разложить по карманам всё то количество маленьких, но довольно полезных вещей, которые он, как пришелец из более развитого мира, иногда придумывал и творил в минуты короткого досуга.
   Уже готовясь дать команду к дальнейшему движению, Менгарец заметил и двух старцев из монастыря Дион. Тернадин и Фериоль восседали на довольно смирных лошадках и приветствовали своего недавнего пациента взмахами ладошек. Как раз этих людей он всегда рад был видеть в своём окружении. Ответив взаимным приветствием, его святость первым тронул своего коня вперёд.
   Не отыскать императорский дворец в этом городе, было невозможно. Как говорится - мимо не пройдёшь. Потому что резиденция покойного Гранлео располагалась на самой большой возвышенности, состоящей из нескольких холмов и была видна почти из любой точки города. Заблудиться в густом лабиринте улочек, в которых высокие дома до пяти этажей перекрывали нормальную видимость, тоже не получилось бы: навстречу тянулись вереницы санитаров с носилками, выносящие и выводящие раненых с места сражения. Что в очередной раз сильно расстроило Виктора:
   - Вот они, первые плоды нашей недальновидности, - он рукой указал Розе на носилки с тяжело раненым гвардейским офицером. - Сопротивление наверняка возросло во много раз, как только защитники узнали про безжалостность победителей. Ведь им теперь всё равно ничего не остаётся, как погибнуть с оружием в руках, защищая свои семьи и собственное достоинство. Ведь они все уверены в совей скорой смерти и терять им нечего.
   Когда достигли огромной дворцовой площади, которая широкой полосой окружала все дворцовые постройки, количество трупов как с одной стороны, так и с другой, оказалось вообще удручающим. Среди разрушенных баррикад и каменных ограждений невозможно было пробраться верхом, поэтому его святость спешился и в сопровождении всего нескольких гвардейцев и своих шустрых оруженосцев поспешил вперёд. Его свита вместе с принцессой значительно отстала в этой кровавой сутолоке. А ведь бой ещё только разгорался под стенами самого дворца. Атакующие ломились по парадным лестницам, с помощью штурмовых лестниц пытались влезть в окна верхних этажей, а кое-где, под градом сыплющихся сверху стрел, пытались таранами выбить ворота или некоторые из многочисленных дверей.
   - Да, слишком много времени я потерял из-за катастрофы дельтаплана! - в отчаянии воскликнул Виктор, как можно скорее пытаясь протиснуться к командующему данным участком атаки. Ему удалось перехватить ошалевшего вестового: - Кто здесь командует и где он?
   - Полковник Войтаки, ваша святость. Он возле того огромного фонаря.
   Уже через минуту пришелец добрался к указанному месту, чисто машинально отмечая необыкновенную красоту как самого столба, так и висячих на приличной высоте грозди ажурных светильников. Часть из них была разбита, но несколько продолжали отсвечивать своими стеклянными боками.
   - Полковник! - он сходу стал орать на совершенно ему незнакомого командира, - Что здесь творится?! Доложите о потерях!
   Тот сразу испуганно опустил глаза, но сила дисциплины взяла вверх и он доложил:
   - Потери огромны, ваша святость. Половина моего полка полегла, хорошо что мне подбросили резервные отделения из штаба.
   - Но как вы такое допустили?!
   - Оборона противника оказалась невероятно сильной и они дерутся как фанатики.
   - Почему же они не сдаются?
   Войтаки явно растерялся от такого вопроса:
   - Не знаю... Я же говорю: фанатики.
   - Вы ещё скажите, что не предложили им сдаться! - рявкнул на него Монах с раздражением.
   - Конечно, не предлагали. Приказ был один: "Штурмовать!"
   От такого известия Виктор чуть не взбесился: "Да что же тут происходит! Как Гром мог такое допустить!?" Для принятия следующего решения ему потребовалось всего два удара быстро колотящегося сердца:
   - Слушай мой приказ: дать сигнал прекратить атаку и отойти от стены! - глядя в вылупленные на него глаза полковника, заорал: - Выполнять!!!
   Причём последнее слово получилось настолько громким и мощным, что долетело до дворца, прорвалось сквозь рёв и грохот сражения и долетело почти до каждого участника. Всё на какую-то долю мгновения замерли, пытаясь осознать, что же такого они услышали, и почти сразу же запели трубы горнистов.
   Хоть как не были мозги воинов затуманены злостью, кровью и бешенством, на приказ отхода откликнулись все как один. Да ещё и раненых старались за собой прихватить. Потому что оглянувшись сразу узнали стоящего возле горнистов Менгарца. Мало того, он требовательно протянул руку, и оруженосец вложил в неё знаменитый двуручник. Подсознанием Виктор понял, что в таком виде все его слова и распоряжения будут восприниматься на порядок быстрей и щепетильнее. Когда свои воины довольно грамотно отступили, а вражеские перестали посылать им вслед бесполезные на таком расстоянии стрелы, его святость положил меч на плеча и придерживая его за рукоять вышел за переднюю линию. Предел дальности выстрела из лука им был преодолён, но никто из врагов так и не выстрелил. Видимо слух и высшем проповеднике и сюда успел домчаться, а внешний вид одного из высших сановников Чагара никогда не являлся ни для кого секретом.
   Виктор замер на месте и внимательно осмотрел окна, открытые террасы и балконы, фронтоны крыш, на которых теперь скопились защитники дворца. На других участках продолжался непримиримый бой, и хоть его звуки доносились сюда, словно отдалённый рёв бушующего моря, но в данном месте повисла полная тишина. В ней каждое слово прозвучало размеренно и громко. Причём настолько громко, что даже сам пришелец обеспокоился за свою глотку: "Как бы не порвалась..." И дальше отвлекаться на такие пустяки не стал. Разве что оглянулся, и с удовлетворением заметил, что Роза под внушительной охраной осталась за линией отступивших воинов. Не стала самовольничать и безрассудно рваться вперёд.
   - Слушайте меня, жители Шулпы! Слушайте и думайте! Произошла страшная ошибка, когда наши народы стали убивать друг друга. Ведь мы не пришли сражаться с вами, а только с последователями Гранлео, который теперь уничтожен. Только для свержения его кровавой диктатуры мы вторглись в Сангремар. Ну и, скрывать не стану, для сбора тех трофеев, которые Гранлео украл за девятьсот лет у наших народов. Надеюсь чсто вам его украшений не жалко и вы не станете отдавать свои драгоценные жизни за презренные украшения?! - в ответ ему не раздалось ни слова, да он и не ожидал каких либо одобрительных воплей. - По всем понятиям - ваше сопротивление бессмысленно! Дворец всё равно будет взят ещё до вечера, но я не хочу, чтобы бесцельно было уничтожено столько человеческих жизней. Как с вашей, так и с нашей стороны. Поэтому сразу, как высший проповедник монастыря Менгары, торжественно обещаю: Все кто сейчас сдастся, попадёт под мою личную ответственность, и я им гарантирую жизнь. Можете точно такое известие передать и своим остальным товарищам, которые сейчас погибают по всей окружности дворца. Предлагаю вам выходить прямо сюда на площадь, складывать оружие, где вам укажут и строиться в центре. И учтите, я вас осталось очень мало времени. Если наши войска ворвутся с других сторон, то даже я не смогу их удержать от кровавой расправы со всеми обитателями дворца. Итак, какое ваше решение?!
   С одной из террас, послышался басовитый голос самого тучного и солидного из офицеров:
   - Как старший здесь по званию, я могу отдать приказ о сдаче. Но хотелось бы оговорить ещё несколько условий.
   - Согласен. Только спускайтесь ко мне, - Менгарец сделал приглашающий жест рукой, указав заодно и на две каменные скамьи между ним и стеной дворца. - Поговорим без крика.
   Офицер не стал мешкать, сразу скрылся во внутренних помещениях. Вскоре и одна из вспомогательных дверей дворца открылась, и он размашистым шагом стал приближаться к указанному месту. Поспешил туда и Виктор, хотя все внутренности так и сжались, представив какую удобную мишень он будет представлять некоторое время для лучников.
   Прибывший командир защитников на весьма интересный манер подал честь и сразу стал высказывать претензию:
   - Судя по действиям вашей армии, такого понятия как предложение сдачи у вас не существует?
   Говорил он громко, так что его слова тоже вполне хорошо долетали до его подчинённых, которые опять замерли на своих местах. Монах развёл руками:
   - Увы! Несколько дней меня не было в расположении армии, и я не успел донести до всех генералов злободневность такого предложения. Вернулся только час назад и уже не смог внести коррективы в начавшийся штурм. Теперь хочу хоть в минимальных размерах предотвратить допущенные промахи.
   - Мы о вас наслышаны, хотя и не уверены в вашем слове, ещё не было случаев удостовериться.
   - Вот заодно и удостоверитесь.
   - Тогда хочу сразу сказать, что за нашими спинами у нас самое для нас дорогое - наши семьи. И наше условие только таково: они ни в коей мере не подвергаются оскорблениям или поруганиям с вашей стороны и от самого момента сдачи будут находить возле нас.
   И всё?
   - Да. - в глазах командира защитников читалось столько страха, беспокойства и простого человеческого переживания за своих близких, что Менгарцу непроизвольно пришлось улыбнуться:
   - Ничего сложного! Ваши семьи останутся при вас даже в случае короткого тюремного заключения. Не переживайте, ведь с каждым из вас придётся выяснять некоторые детали недалёкого прошлого и вы должны понимать наши требования.
   - Мы воины..., - начал, офицер, но был сразу резко и громко перебит:
   - Вот именно! Вы воины и освобождены от присяги Гранлео! Потому что он погиб на моих глазах.
   - Да? Нам ведь до сих пор ничего неизвестно. Но если вы утверждаете... Тогда конечно..., - офицер оглянулся на своих подчинённых и вопросительно расставил руки. Ответом ему было дружный, одобрительный гомон. Тогда он опять повернулся к парламентёру, снял пояс с мечом и протянул его со словами:
   - Моё имя и звание: Баган Винеш, генерал. От имени гарнизона, заявляю: мы сдаёмся.
   Виктор взял протянутое ему оружие правой рукой и сказал:
   - Пусть все выходят на площадь. И советую немедленно отправить вестовых на другие участки обороны. Если там будут сомневаться в целесообразности сдачи ретивым генералам нашей армии, пусть отходят сюда и сдаются мне.
   - Понял! - офицер повернулся к дворцовым стенам и отдал краткие, хорошо понятные всем команды. Чуть позже стали медленно раскрывать и большие ворота, перекрывающие тоннель во внутренние пространства дворца. И как раз в этот момент резко распахнулась одна из крепких вспомогательных дверей, и оттуда на полной скорости вырвалось десяток бегущих Львов Пустыни в несколько аляповатой, но вполне удобной одежде. Они бросились к двум одиноко стоящим фигурам с бранными криками, в которых явственно слышалось только одно:
   - Умри, предатель!
   Пятящийся от неожиданности офицер просипел:
   - Это телохранители Гранлео! Редкостные сволочи! Как они уже всем надоели своей кровожадностью!
   Этих слов оказалось достаточно для превращения Менгарца в дикого зверя. Он отбросил ножны с оружием генерала в сторону, перехватил свой двуручник удобнее и с устрашающим рычанием побежал навстречу атакующим. То что произошло сразу после этого, окончательно отбило у защитников всякую охоту к сопротивлению, а со стороны чагарцев всколыхнуло небывало громкий вопль восторга и восхищения.
   С первого шага его святости, гигантский меч завращался над ним с небывалой скоростью. Так этот мелькающий круг и вонзился в тела не успевших даже остановиться для обороны телохранителей покойного императора. Они оказались безжалостно разрезаны ещё до того, как до них долетели редкие стрелы, которые спохватившиеся лучники выпустили с обеих сторон. Благо ещё, что ни одна из этих стрел не попала в Менгарца, который словно шумно дышащий буйвол замер среди порубанной и дергающейся в последних конвульсиях плоти.
   Восхищённый рёв ещё продолжался, когда генерал Баган осторожно подошёл к его святости сбоку и, оставаясь на почтительном расстоянии, с придыханием доложил:
   - Воины стали сдаваться.
   В подтверждение его слов послышался звон железа: защитники выходили уже из всех ворот и дверей и поспешно срывали с себя пояса и портупею с оружием. Всё летело в несколько, стремительно растущих куч. Тогда как Монах зафиксировал это событие только мимолётом. Гораздо больше его волновала собственная одежда:
   - Хм! Просто отлично! Пятна крови почти незаметны, а значит можно пока не переодеваться...
   Вскоре суть этого бормотания разнеслась среди военнопленных, а чуть позже - среди воинов и офицеров сборной армии Союза Побережья. А летящая с ещё большей скоростью молва, вообще стала приписывать его святости такое, что не на ночь будь детям сказано. Именно тогда высшего п