...Как зеркало своей нетронутой тоски,
Свободный Человек, любить ты будешь Море,
Своей безбрежностью хмелеть в родном просторе,
Чьи бездны, как Твой дух безудержный, горьки...
Свой темный лик ловить под отсветом зыбей
Пустым объятием и сердца ропот гневный
С весельем узнавать в их злобе многозевной,
В неукротимости немолкнущих скорбей.
Вы оба замкнуты, и скрытны, и темны.
Кто тайное твоё, о Человек, изведал?
Кто клады влажных недр исчислил и разведал,
О Море?.. Жадные ревнивцы глубины!
Что ж долгие века без устали, скупцы,
Вы в распре яростной так оба беспощадны,
Так алчно пагубны, так люто кровожадны,
О братья-вороги, о вечные борцы!
Белый парус. Нежный и беззащитный лепесток розы, беспечною волею чьей-то шальной руки унесённый в суровый солёный океан. Что-то чистое, трепетное, доброе. Немного печальное. Печальное потому, что лично в моём представлении парус на горизонте почему-то всегда идёт от нас, а не к нам. Есть, конечно, исключение - алые паруса брига "Секрет" - но, во-первых, они были алые, а во-вторых, Зурбаган и Лисс находятся где-то далеко в тёплых морях, где брызги не мёрзнут на лету, и где не торчат над берегом белые конусы заснеженных вулканов.
Парус, трепеща, улетает с ветром куда-то вдаль - символ то уплывающих несбывшихся надежд, то, наоборот, зовущей искренней Веры, отчаянного устремления человека к чему-то Высшему, что скрыто внутри него самого, жажду коснуться этого и вновь обрести уплывшие было надежды...
Пространство между небом и землёй
Вне времени, вне суеты земной.
Там скрыта даль, размыта грань волною,
И только парус белою стрелою
Соединяет мир...
Эти чудесные строки написала Ирина Дмитриева. Она увидела стрелу. А мне всё равно лепесток мерещится:
Угас закат багровой тишиной,
Сомлел усталый мир в плену вечерней грёзы...
И, лепестком печальной белой розы
Вспорхнувший, парус над бескрайностью седой
Уносит в дивный сон...
Романтика дальних странствий и невообразимых приключений. Яркий диск щедрого рыжего солнца, зелёные кокосовые пальмы, резвящиеся у борта весёлые дельфины, очаровательные загадочные островитянки с огромными глазами, качающие упругими бёдрами в такт гулким барабанам, причудливо татуированные зловещие людоеды с разноцветными перьями в курчавых головах. И, конечно, сокровища. Кучи, горы сокровищ! Старинные, окованные потемневшим серебром сундуки капитана Кидда и Черной Бороды, набитые сапфирами и дублонами. Пронзительно визжащий рикошет пуль, скрип усталого рангоута, кислая пороховая гарь из жерла старой трехфунтовой пушки. Смысл не в сокровищах, смысл в их поиске. Вечном поиске, если хотите. Необходимо, чтобы сердце стучало громко, а порой просто замирало, когда среди ночной тишины вдруг слышится насвистываемая кем-то "Лилли-булли-ро", а белый какаду из передачи "В мире животных" непременно должен встрепенуться, захлопать крыльями, нахально подмигнуть и картаво пообещать: "Пиастры! Пиастры! Пиастры!"
М-да.
Бред, сэр! Всё, что можно, давно открыто. Людоеды мирно кушают сервелат, знойные таитянки за свои манящие танцы получают солидную зарплату в ближайшем туристическом бюро, против Жёлтого Джека извольте получить укольчик в попку-с, а найденные сокровища придется честно поделить с государством и мафией в соотношении ноль к двум. И, вообще, сказано в Писании - плодитесь и размножайтесь, остальное от лукавого.
Ибо вы, господа, неизлечимо и безнадежно больны. Вас так и называют - "яхтнутые".
Да-да, именно так - вас. Во множественном числе. Потому что было бы опрометчивым говорить о единичном, из ряда вон выходящем случае патологии, поразившем один отдельно взятый воспаленный мозг. Ура, я не один. Нас таких много. Нас навалом! Мы видим всё это во сне и наяву. Стройные пики мачт с резко очерченными марсами и салингами, перекрестия реёв, взлетающие ввысь хитросплетения вант и небо, синее небо, перечёркнутое нитями штагов и фалов... О, эти слова! Бом-брам-лисель-фал... Кабестан... Юферс... Вымбовка... Это может опьянить и совершенно лишить рассудка. И лишает - миллионы людей на планете в самой разной степени подвержены этой чудесной болезни, симптомы которой весьма точно и правдиво расписали Джошуа Слокам, Чэй Блайт и сэр Фрэнсис Чичестер, её знаменитые жертвы и её величайшие воспеватели.
Но всё же - кто сравнится с Бодлером?
В один ненастный день, в тоске нечеловечьей,
Не вынеся тягот, под скрежет якорей
Мы всходим на корабль, и происходит встреча
Безмерности Мечты с предельностью морей.
О странная игра с подвижною мишенью!
Не будучи нигде, цель может быть везде.
Игра, где Человек охотится за тенью,
За призраком ладьи на призрачной воде...
Да на кой чёт?! Чего, спрашивается, ради?
Но истые пловцы -- те, что плывут без цели:
Плывущие, чтоб плыть! Глотатели широт,
Что каждую зарю справляют новоселье
И даже в смертный час ещё твердят: Вперёд!
На облако взгляни: вот облик их желаний!
Как отроку -- любовь, как рекруту -- картечь,
Так край желанен им, которому названья
Доселе не нашла ещё людская речь!
Вообще-то, он как бы не совсем про паруса, но...
Тысячи лет люди, умевшие любить, безуспешно пытались найти определение Любви. И воспеватели моря испокон веков никак не могут подобрать подходящие фразы, дабы наиболее ёмко охарактеризовать соотношение трех великих составляющих - Океана, Паруса и Человека. Почему-то очень хочется верить, что так будет вечно, ибо если ты можешь словами объяснить, за что именно ты любишь то-то и то-то - знай, ты это не любишь. Нельзя объять необъятное.
Но кто сказал, что нельзя пытаться необъятное объять?
Над планетой пролетят годы. Сотни лет. Тысячи! И покуда дует вольный ветер, над пенными волнами морей лепестками роз будут трепетать белые паруса. Будут звать и уводить за собой. Это аксиома, здесь не нужны доказательства. Земле начихать, знаем ли мы, что она круглая. Солнцу и звездам совершенно безразлично наше мнение об их химическом составе. Они просто есть, и всё Им этого достаточно. Так же и вечная тяга Человека к морскому простору; мнения людей о парусе относительны, сам же парус абсолютен. Отставить споры.
А что же до суровой прагматики нынешних дней цивилизованного человечества - есть предложение остановиться на одном весёом определении, как-то вычитанном в иллюстрированном американском журнале "Cruising World":
- яхтинг - это искусство быть постоянно мокрым и больным при медленном продвижении непонятно куда за очень большие деньги.
Так. Всё Хватит теорий.
Фантастика-романтика, наверно, в этом виновата...
Глава 1. Мечты имеют обыкновение сбываться
Всякая сформулированная мечта - это мысль, а мысль, как известно, есть субстанция материальная. И вот, в один (как говорится - прекрасный) день я впервые обнаружил себя на палубе яхты "Пётр Великий", с восхищением ощутив в руках мокрую шершавость шкотов. Потом была многострадальная синяя самоделка "Русь" и наше печальное подобие яхт-клуба, затем - прекрасный и милый сердцу "Тарпон", белокрылое творение из живого дерева, ласковый и послушный, словно кроткое дитя, но способный альбатросом лететь наперекор штормовой волне, разрезая её узким стремительным корпусом, словно гигантским клинком... Тарпон - хищная рыба, быстрая и сильная, ровесница латимерии, и яхта своё имя оправдывала на все сто. Довелось поучиться у нескольких яхтенных капитанов, разумеется, у каждого чему-то своему. Школа капитана Тарасова - хорошая школа; Митрофаныч не считал меня в числе худших учеников, хотя никогда не упускал случая повозить мордой по столу. Таким образом, к моменту возникновения благоприятной ситуации у меня уже были некоторые основания считать себя практически готовым к тому приятному времяпровождению, каковым, без сомнения, является открывание новых материков и островов. Из зеркала на меня смотрела самодовольная физиономия просолённого морского волка, готового принять командование, как минимум, пиратским бригом. Вливанию в кровь адреналина также содействовали юркие туристические тримараны "Windrider 16", которым было отдано два летних сезона в Авачинской губе. Тримараны, увы, оказались не вечными: спонсор подарил, дал побаловаться, да и забрал обратно.
Едва трепещет флаг в полуденной истоме...
Как перси юные, колышется волна.
Так дева томная, счастливых грез полна,
Проснётся и вздохнет, и вновь отдастся дрёме...*
* Здесь и далее, если не уточнено - Адам Мицкевич. "Крымские сонеты".
Был вечер. Над Вилючинском висел душный туман, грозящий обрадовать противным мелким дождиком. Мы сидели дома у капитана яхты "Арктур" Ивана Остроухова и - о, ужас! - пили водку. У него был приятный повод - начало летней навигации. У меня тоже - но менее приятный: по ряду обстоятельств лето обещало оставить меня без паруса вообще. После восьмого или девятого тоста "Остапа понесло" - я воздвигся над столом и торжественно поклялся Леонидычу на гитаре, что надоело сидеть, подобно забытой в известном месте отвёртке, и что куда-нибудь пойду и чего-нибудь совершу - благо, море по колено. Двину на тримаране на Командоры. Один, сам. Сарынь на кичку! Факт, что тримарана уже в помине нет, был утоплен в восхитительном напитке. Ещё бутылка - и пошел бы прямо сию минуту, напрямик через кухню и ванну, но, во-первых, этой бутылки у нас не оказалось, а во-вторых, Леонидыч вдруг вспомнил, что вчера или позавчера ему звонил с Гавайев Николай Литау, что они оттуда идут прямиком на Камчатку, что им нужен ремонт парусов, и что наклевывается аж два вакантных места в экипаже. Дальше - как в песне Владимира Семёновича: "Я ещё хлебнул кваску, и сказал - согласный!"
Правда, ещё совершенно неизвестно, будет ли согласен Литау.
Нет, я не алкаш. Просто лето без паруса - это как связанный ремнями в собственном гареме. Это нечестно, это не по правилам...
"Апостол Андрей" пришёл в Петропавловск пятого июня. Конечно, встречали и говорили хорошие тосты. Собрался почти весь немногочисленный цвет камчатского яхтинга, за исключением Зигмаса Жилайтиса, который в это время мотал свою трудную кругосветку, пересекая Атлантику*. После более чем краткой беседы Литау с сомнением помял подбородок и сказал, что даже если возьмет - все упирается в загранпаспорт и паспорт моряка, которых на данный момент у меня нет (а откуда они у вчерашнего офицера запаса?!) и которые получить в две недели просто нереально. Я взвыл и отчаянно побежал по инстанциям, а пока бегаю - небольшой экскурс в историю.
* К сожалению, полгода спустя капитан Жилайтис оставил этот мир, сменив его на более лучший - прямо на борту своей яхты "Камчатка" у берегов Коста-Рики...
В 1993 году Николая Литау, к тому времени уже опытного московского яхтенного капитана, которому с детства не сидится на месте, окончательно очаровала идея кругосветного плавания под парусами. Это, вообще-то говоря, извечная голубая мечта каждого яхтнутого, причём чтоб обязательно вокруг мыса Горн. Исходя из того, что к концу двадцатого века многострадальный земной шар уже неоднократно обойдён на всевозможных парусниках в обоих направлениях, с заходами в порты и без, и даже троекратно, что давно проводятся сумасшедшие кругосветные гонки одиночек, не говоря уж о семейном или каком-нибудь научно-историческом плавании, требовалось придумать нечто из ряда вон. В итоге после многочасовых сидений по библиотекам, споров до хрипоты на кухнях и в кабинетах выяснилось, что до сих пор все кругосветки делались "поперёк" планеты, а в меридиональном направлении (вокруг хотя бы одного полушария, "по вертикали") не то что яхты, вообще никто ещё не ходил. Почему? Всё просто: лед. Есть, конечно, Северо-восточный (у нас известный как Северный Морской Путь) и Северо-западный проходы по водам Ледовитого океана. Но. Если по канадской Арктике на яхтах (по слухам) уже ходили, то российская их не видала вообще. Стало быть - вот оно, правда, далеко ещё не на блюдечке с голубой каемочкой. С этой идеей Николай пришел к руководителю московского Клуба "Приключение" Дмитрию Шпаро, хорошо известному своими полярными авантюрами, и тот, хоть и посомневался, но поддержал. Однако для путешествия нужна яхта, и яхта непростая. Она должна сочетать в себе достоинства парусника и ледокола одновременно. История ее постройки на Тверском вагоностроительном заводе - это отдельный рассказ, драма и комедия, и пусть о ней расскажет сам капитан, я этого не видел. Главное: получился шестнадцатиметровый стальной бермудский кеч, несущий сто тридцать квадратных метров парусов. Главными спонсорами проекта стали московский Клуб "Приключение" и Международный яхт-клуб "Спартак". Не всё было так просто, но проект стремительно набирал силу и движение, обрастая яхтнутыми в разной степени энтузиастами и заинтересованными людьми с их широкими возможностями. Название яхте придумал Патриарх Всея Руси Алексий II. Как известно, Святой Апостол Андрей Первозванный - первый ученик, которого позвал за собой Христос, а в наши дни он покровитель Русского (и не только русского) Флота. Поначалу Литау чесал затылок - имя, достойное авианосца, не слишком ли громко для небольшой яхты, пусть даже для такого мероприятия? Но впоследствии мысль, приписанная Андреем Некрасовым капитану Врунгелю - "как вы яхту назовете, так она и поплывёт" - подтвердилась неоднократно. Своё имя "Апостол" не уронил ни разу. Кроме многочисленных спонсоров, к проекту прикладывали руки местные власти - наши и зарубежные - а также простые добрые люди, в связи с чем яхту вполне можно называть народной. Тропа к ней не зарастает ни в одном порту.
Задуманный маршрут первого плавания был осуществлён сразу же после спуска яхты на воду в 1996 году - плавание вокруг восточного полушария планеты. Корпус тогда был белым, со стремительными чёрными полосами. Из Твери яхту перегнали в северную столицу, где под "Прощание славянки" торжественно состоялся старт. Выйдя из Санкт-Петербурга, "Апостол" зашел в датский Хорсенс (кстати, родину Беринга), затем в Амстердам, Лондон и Торки, португальский Лиссабон - то есть оставил старушку-Европу слева. Потом обогнул Африку (Дакар, Конакри, Кейптаун) и вышел в Индийский океан, точнее - в Южный. Здесь произошла далеко не первая, но уже очень серьёзная поломка - яхта лишилась руля (отвалился и утонул). Кустарным способом на французском острове Кергелен был изготовлен другой руль, но и он вскоре ушел на дно. Погода, скажем мягко, не баловала. Встретившееся австралийское судно помогло сделать третий руль (и воткнуть его на штатное место прямо в штормовом океане), но и этот ждала та же участь. В итоге "Апостол" дошел до австралийского Фримантла с совершенно невозможным подобием пера руля, сделанным из деревянной двери с привязанными к нему на манер вожжей концами. Увидев "Апостола" и его эрзац-руль, австралийцы сперва обалдели, потом пришли в восторг. В итоге во Фримантле силами сочувствующих бесплатно был установлен новый руль, который исправно служит и поныне. Перекрашенная в индиго, яхта дошла до Сиднея и круто повернула налево. Дальнейший путь пролегал на север. Через Хониару и остров Сайпан к осени 1997 года "Апостол" поднялся "вверх" до Камчатки. Идти в холодную Арктику было уже поздно, и поэтому яхту оставили здесь на зимовку, а в 1998 году (как раз тогда мы с ними и познакомились) пошли штурмовать Северный Морской Путь. Зайдя на Командорские острова, экипаж привез в музей села Никольское новый, восстановленный русскими учёными, облик капитан-командора Беринга в виде бюста. После этого "Апостол" прошел до чукотского порта Провидения и оставил за кормой Берингов пролив. Ледовая обстановка в российской Арктике в тот год была аномально сложной. Долго не выпускал из своего ледового плена мыс Шмидта. Обогнуть мыс Челюскин с первого раза не удалось - капитан был вынужден вернуться в Тикси и оставить яхту на зимовку второй раз. Летом 1999 года "Апостол Андрей" сумел пройти от Тикси до Мурманска, а затем вокруг Норвегии, через уже знакомый Хорсенс обратно в Балтику. Кольцо первой кругосветки замкнулось. За две навигации Северо-восточный проход впервые был пройден на парусной яхте, пройден именно русскими яхтсменами, установившими, таким образом, три мировых рекорда (второй рекорд - впервые маршрут кругосветки пролегал по всем четырём океанам планеты, третий - первая "вертикальная" кругосветка).
Экипаж несколько раз менялся, неизменными оставались капитан, старший помощник Аркадий Гершуни и второй помощник Александр Киреев. Всякий раз в экипаже было пять-семь человек.
В плавании бывало всякое, недаром жанр трагикомедии рожден именно в России. Имела место нещадная борьба с крысами, которых ребята подцепили в Конакри. Крысы оставили экипаж без пресной воды, поскольку перегрызли идущие под пайолами пластиковые трубопроводы. К Кейптауну яхта подходила с абсолютно сухими танками, да и горючего оставалось - на дне пластиковой бутылки. Теперь к вопросу об удачности рыбалки в океане - как-то раз Александр Киреев отпорным крюком выловил в волнах пластмассовый контейнер с мороженой рыбой... Кроме того, "Апостол" пересек символический "Пуп Земли" - место, где Гринвичский меридиан пересекается с экватором, нуль широты и нуль долготы. Да много ещё чего.
Но это была только первая петля "восьмёрки". На горизонте замаячил мыс Горн и север Канады. Два года шел капитальный ремонт яхты на Кронштадтском Морском заводе. За безрульный переход от Кергелена до Австралии и за покорение Северного Морского пути капитана наградили медалью "Голубая Вода" (это Крейсерский Клуб Америки), а лондонский Королевский яхт-клуб вручил ему медаль "За искусство мореплавания". Иметь даже одну такую награду - почётная честь для любого яхтсмена, а уж две... Во всём мире таких человек пока только восемь. Литау единственный, кто награжден ими в России, причём обеими сразу.
Маршрут второго кругосветного плавания, которое началось 14 октября 2001 года, посвящён освоению западного полушария. На этот раз с капитаном шел его "золотой" экипаж, сформировавшийся в первом плавании - Николай Литау, Аркадий Гершуни, Александр Киреев плюс доктор-кок Александр Левин из Москвы и боцман Роман Смирных. Вновь "Апостол Андрей" покинул Санкт-Петербург, потом посетил Киль (и прошёл Кильским каналом), снова оставил Европу слева и зашёл на острова Зелёного Мыса (Кабо-Верде), затем, пересекши Атлантику - Рио-де-Жанейро и Буэнос-Айрес. Вслед за Фолклендскими островами и кратким визитом на российскую полярную станцию Беллинсгаузен в Антарктиде экипаж установил очередной мировой рекорд, побывав в столь южных полярных широтах, куда прочие парусные яхты вообще ещё никогда не заходили - 69 S. Яхта на значительном удалении (и тем не менее) обогнула правым бортом мыс Горн, зашла на остров Пасхи, погостила на острове Питкэрн, известном по истории английского фрегата "Баунти", и на нескольких островах французской Полинезии. Потом - Гавайи и, наконец, "Апостол" прибыл в Петропавловск-Камчатский. Именно отсюда пятого июля 2002 года (по плану) должен стартовать последний, завершающий этап обоих походов, завязывающих на земном шаре символическую восьмёрку с узлами в Санкт-Петербурге и Петропавловске - "большую восьмёрку Литау", символом которой стал морской узел-восьмёрка, наложенный на карту обоих полушарий. Знаменательно, что ключевыми точками маршрута стали два города-тёзки (ну, почти тёзки), лежащие на противоположных краях России. Если приглядеться, то же самое можно сказать и о двух почти противоположных северной и южной точках: два отважных иностранца на букву "Б" - Беринг и Беллинсгаузен - честно служили России, открывая северные и южные полярные моря... когда-то служение России считалось за честь даже для заморских моряков.
В Петропавловске наметилась частичная замена экипажа. Уходит на берег врач Александр Левин - куча сложностей служебного характера, ему надо вернуться на работу в Москву. Александр работает заведующим детским хирургическим отделением в одной из клиник и обожает детей. Боцмана Романа с яхты забрали дела семейные. Но это были более-менее плановые замены, к которым капитан ещё как-то готовился заранее. На место боцмана был приглашён свободный художник Анатолий Семёнов из Санкт-Петербурга, отчаянный турист-водник и неунывающий экстремал. Должность доктора и кока досталась тверскому яхтсмену Дмитрию Зюзькову - он по врачебной национальности стоматолог и пишет кандидатскую. Кроме того, Николай присмотрел в Петропавловске молодого камчатского яхтсмена Виктора Гомзу, больше известного публике как просто Гвоздик. Маленький и толстенький Витька за последние пару лет вытянулся, возмужал, и теперь учится в КГТУ на специалиста по приготовлению вкусной и здоровой пищи из морепродуктов.
Но неожиданно выплыла одна замена неплановая. У второго помощника капитана Александра Киреева серьёзное обострение болезни глаз. Вирусный конъюнктивит. Сашу отправляют в Москву. Это для "Апостола" серьёзная потеря. Саша - человек редкой доброты и исключительного обаяния, со светлой головой и золотыми руками. На его плечах держалось очень многое. К тому времени мне уже удалось правдами и неправдами добиться получения нужных документов, а поэтому я выбираю себе Сашино место - форпиковая каюта, правый борт, верхний ярус, прямо под световым люком (я ж не экстрасенс, в будущее заглядывать не умею).
- Благословляем, - сказал в нашем Доме-Бане Князь Саша Надибаидзе, подняв стопку с напитком кристальной прозрачности. - Приплывёшь - расскажешь, как там у них, в тридевятом царстве.
Приплыву - расскажу... сперва надо уплыть. Чтобы не мотаться каждый день за сто с лишним километров туда-сюда вокруг Авачинской губы, я переехал жить на яхту в поселок Завойко, и только раз в два дня звоню домой и докладываю, как у нас тут дела.
Пока капитан в Москве оформлял канадские и американские визы, а также искал дефицитные запчасти к невиданному на Камчатке итальянскому дизелю Iveco (восемьдесят пять строптивых лошадок), мы занимались межпоходовым ремонтом, стоя у военного пирса в Завойко. Работы на яхте всегда море разливанное, а тут ещё груда изорванных парусов: оба грота, большой генуэзский стаксель и бизань. По телевизору нам любят показывать яхты под пузатыми цветастыми спинакерами - так вот, на "Апостоле" спинакер засунут подальше в парусную кладовую. Можно и без него. К тому же в штормах двух кругосветок смыло за борт оба спинакер-гика, и его просто не на чем поднимать. Каждый парус порван, как минимум, в двух-трёх местах, а половина генуи вообще представляет собой одну большую дыру - как-то раз зачерпнула пару тонн воды. Тихий океан - он тихий только по названию (как пел Юлий Ким, "ужасно тихий"). Изношено электрооборудование - всякие провода, выключатели и прочее. Не раз заливало морской водой навигационный компьютер-ноутбук и спутниковый телефонный аппарат "Инмарсат". Плюс установка нового эхолота взамен сломавшегося сразу после Антарктиды (забегая вперёд, скажу - и этого хватило ненадолго). После трёх океанов внешний вид у яхты весьма удручающий - всюду тоскливые ржавые потёки, но до полной покраски палубы руки так и не дошли. Кроме того, нужно было закупить груду продуктов - как известно, море любит сильных, а сильные любят пожрать. Короче, работы хватало.
Все эти вопросы вполне решаемы, но времени было в обрез. Помогла администрация Камчатской области, помог мэр нашего Вилючинска, военные моряки, некоторые городские предприятия. "Вилючинская верфь" дала топливо, рыбный порт - стоянку, 220 вольт и пресную воду. Всех не перечислить, и потому я не буду этого делать, дабы понапрасну не обидеть кого-то. Недаром "Апостол" неофициально именуется народной яхтой - кто помог машиной, кто руками, кто советом; кто принес домашние консервы, всякие соленья-варенья, кто - минералку, кто - чего покрепче. Экипаж возили на экскурсии по городу, в Паратунку и под Вилючинский вулкан; на плавбазе "Камчатка" был и стол, и дом, и просторная парусная мастерская. Естественно, наш Дом-Баня, отдушина вилючинских туристов-горнолыжников... отхлестали москвичей берёзовыми веничками с полынью от души. Да много ещё чего и кого - от ООО "Веритас" до безвестного матроса Пупкина с малого противолодочного корабля в Завойко, который за просто так приволок неизвестно где уведённую трёхлитровую банку уайт-спирита.
Однако всего сделать, конечно, не успели. Ремонт невозможно закончить - так говорил авторитетнейший классик. Дата выхода плавно переехала на неделю "вправо". Тут ещё выяснилось, что где-то по бескрайним просторам страны к нам летит новая надувная лодка "Корсар". По морскому - тузик. Старый не очень удовлетворял размерами и формой корпуса. Он был доставлен на борт в Санкт-Петербурге буквально накануне отхода, потому что его предшественник чьими-то безвестными и бессовестными руками был банально украден прямо с яхты. Третий "Корсар" вот-вот прилетит, но никто не знает, когда и на чём именно.
Американские визы капитан получить не сумел - не хватило времени, с канадскими всё о'кэй. В остальные дальние страны нормально пустят по паспортам моряка, получение которых у нас с Виктором сожрало кучу времени, сил и нервов.
Первоначальный маршрут включал Провидения (Литау ещё хотел и на Командоры заскочить хоть на денёк), американский поселок Барроу на севере Аляски, канадские Тактояктук и, возможно, Клайд, затем датский Годтхоб в Гренландии, исландский Рейкьявик, столица Норвегии Осло (тут Литау патетически воскликнул: "Ну как я могу не посетить своего старого друга, норвежского короля!"), Копенгаген и Санкт-Петербург. Первыми из маршрута выпали Командоры - уже нет времени. Потом Провидения и Клайд, по той же причине. Рейкьявик также под вопросом, поскольку действующие в том районе осенние ветра будут благоприятствовать более южному пути, но зато замаячила то ли Ирландия, то ли добрая старушка Англия. Мимо всего остального просто не проскользнёшь ввиду географии. Планируемая дата прихода в Санкт-Петербург - конец ноября, то есть, "своевременно или несколько позже".
Подобно стягам в час, когда окончен бой,
Уснули паруса, шумевшие недавно;
Корабль, как на цепях, стоит, качаясь плавно...
Смеются путники... зевает рулевой...
Перспектива близкого знакомства с осенней Атлантикой лично меня, скажем мягко, беспокоит. Месяц назад по телевизору показали Северное море и союзные конвои времён Второй мировой, жуткие будни немецких подводников. Во-первых, там не жарко. Во-вторых, злющие шторма. Лично я с холодом не очень дружу. Точнее - еле переношу. Морская болезнь - ну, на парусных яхтах у меня с этим порядок (пока в мёртвую зыбь не заведут дизель). Но Северной Атлантикой всегда пугали и продолжают пугать. Чуть что: "Титаник!". Ну... Тут надеяться только на собственные руки-головы, да на Святых. Они помогают даже тем, кто не шибко в них верит. А у нас само название обязывает.
Накануне Дня Рыбака "Апостол" снова ушёл в Вилючинск - за топливом и на отдых. Естественно, баня с традиционной ухой из чавычи и отменной парилкой, много добрых тостов и хороших песен. Роскошь человеческого общения, которую так ценил один французский летчик, полвека назад не вернувшийся из полета. Утром воскресенья вилючинские друзья провожали на пирсе - яхта пошла к Озерновской косе Петропавловска, дабы принять участие в общем празднике и зафиксировать торжественный факт своего ухода в завершающий этап кругосветки. Бросили якорь у косы, с левого борта встал "Арктур". Мы стояли напротив вовсю отмечающих на берегу горожан и перманентно прощались с теми друзьями и родными, которые до сих пор оставались у нас на борту. Была отличная погода, яркое камчатское солнце на безоблачном небосводе и теплый ветерок с веста. Идиллия. На старом зелёном тузике Аркадий свёз капитана на берег, где тот, по-видимому, произнес зажигательный спич (нам не было слышно) и вернулся на борт в компании вице-губернатора Владислава Скворцова. Подняли якорь, завели дизель, вздёрнули парадный стаксель (антураж - первое дело) и, махая берегу руками, прямиком "ушли в заключительный этап кругосветки". Наверно, с пляжа это выглядело занятно: полная пестрого народу яхта уходит в бушующий океан... На самом деле мы просто обогнули мыс Сигнальный и снова ошвартовались в Рыбном порту лагом к прогулочному катеру "Кристалл" - последние приготовления плюс ожидание прилёта нового тузика. Ну, и празднование Дня Рыбака, пардон, никто не отменял.
Следующий день прошёл в закупках недостающих продуктов, которые ещё надо было распихать внутри яхты. Капитан же весь день согласовывал процедуру выхода с соответствующими компетентными органами. Когда ему задают один и тот же вопрос - что самое трудное в этом плавании? - он, не раздумывая, говорит про несусветную бюрократию и волокиту, сопровождающую каждый приход-отход в любом российском порту. Груды документов, разрешений, согласований, никто не хочет ни за что отвечать. К примеру, прошлое торжественное отплытие "Апостола" из Петропавловска чуть было не сорвалось из-за разгильдяйства наших пограничников. Все стоят - адмирал, оркестр с дудками, "другие официальные лица", отчаливать давно пора, а этих ребят всё нет и нет. Наконец, у высоких погон терпение лопнуло, они с раздражением позвонили куда-то, и только тогда примчался нужный товарищ, уже основательно взбодрённый и готовый к подвигу.
В самом деле, к какому ведомству можно отнести парусную яхту? Рыбный порт отнекивается - не наша, мол, компетенция. Торговый вторит ему: осадка менее такой-то, экипаж менее стольки-то - это не к нам. Военные моряки тоже пожимают плечами. Яхта - посудина, по идее, спортивная или туристическая, но спортсудорегистра на Камчатке нет (подозреваю, его и вообще уже нигде нет), туристические компании у нас пока яхтами не занимаются (не разбогатели ещё). Остаётся Госинспекция по маломерным судам (ГИМС), но у них "наверху" тоже есть начальство, которое вместо принятия решения ковыряет в носу, будучи не в силах разобраться в собственной сфере ответственности. Никаких руководящих документов на наш счёт найти невозможно, все валят друг на друга и смотрят на собирающуюся в океан яхту как на досадное недоразумение. Как на лишнюю головную боль. Всё правильно: боги сидят в кабинетах и обжигают горшки... В итоге начальник камчатской ГИМС, как и в прошлый раз, плюнул на начальство, да на свой страх и риск оформил нам отход. В нём сразу чувствуется настоящий моряк, к тому же он не слепой и видит с кем (и с чем) он имеет дело.
За бугром, говорят, не так: вот купил ты (или построил) яхту - и плыви куда хочешь, куда денег хватит. Утонешь - твои проблемы. Отвечай сам за себя. Никому, кроме таможни, яхтнутые там не нужны. Их там тыщи - поди уследи за всеми. Так что даже ГИМСов там нет. Написал на борту "Skylark" или "Albacore", и всё. Таких тёзок - "Ласточек" с "Альбакорами" - по всему миру сотни. Ходят, общаются друг с другом... Свобода! А у нас (теоретически и практически) - если "границу закрыл", то ни к одному кораблю и ни к одному берегу просто так подойти и поговорить права не имеешь. Тем более - что-то взять или передать. Не дай Бог увидят...
Вообще, каждый день приносит очередной анекдот "из жизни". Почему-то события всё время развиваются в таком ключе, что при всей нервотрепке они непременно принимают комический характер - в той или иной степени. Что там у нас сегодня? Опять пограничники. Возвращается кэп на яхту и хохочет. Оказывается, приходит он в соответствующий кабинет, выкладывает на стол судовую роль, схему похода и прочие требуемые папирусы, долго разжевывает план плавания - океан, льды, тайфуны... организация отхода... схема связи... а серьёзный такой капитан в зелёной рубашке с зелёными погонами, старательно всё это дело выслушав и покивав головой, поднимает на Николая исполненный восторга взгляд, и выдаёт с нескрываемым уважением: "Ух ты!.. Это вы что же, прям как "Апостол Андрей" три года назад, да? Ну, вы ваще даёте..."
С топливом тоже вышло занятно. Пока в областной администрации муссировали проблему, где взять для "Апостола" эту несчастную тонну солярки, громогласно прозвучало наше доблестное "Радио-ТРИ": "...и решается вопрос о выделении дизельного топлива для героической яхты "Апостол Андрей". Отважным яхтсменам для исторического похода необходимо заправить пятьдесят тонн..." И это в то время, когда Камчатку колотит очередной топливный кризис. Пришлось срочно позвонить в "трёшку": "Ребята, вы там тронулись?! Какие пятьдесят тонн? У нас вся яхта двадцать пять весит вместе с пообедавшим экипажем! Мы эту солярку что - на буксире в цистернах за собой потащим? Соображать же надо! А народ скажет: спекулянты, мол, на Командоры повезут продавать... Они ж не слепые, яхту видали! Прекращайте эту чушь в эфир нести". Мастера пера и микрофона на том конце провода смутились, покашляли, извинились и пообещали впредь советоваться. В самом деле, нельзя же так! А полторы тонны соляра нам налила "Вилючинская верфь". Вот просто так - взяли и налили, пока в Большом Белом Доме "изыскивали резервы". Такой вот был нюанс весёлый.
Получили новый тузик. Он куда лучше старого. Во-первых, приподнят нос, что существенно облегчит хождение по волне. Во-вторых, улучшена конструкция днища и крепления банок. В-третьих, он больше по размерам, а стало быть, вместительнее. И, наконец, в-четвертых - шикарный красный цвет, который, в отличие от темно-зелёного лягушачьего, просто поднимает настроение и зовёт совершать подвиги. Узкая чёрно-белая полоса вдоль борта... красота! Поразмыслив, Литау любезно подарил старый тузик вилючинским виндсёрферам, чей президент Володя Фёдоровых последнюю неделю почти каждый день приезжал на яхту, помогая нам своей машиной. Впервые увидевшие Камчатку Зюзьков и Семёнов были просто ошарашены дикой чарующей красотой вулканов - Вилючинского и Мутновского - куда Володя свозил их дней пять назад. Счастливый обладатель зелёного тузика "Корсар" натурально пляшет "камаринскую", распевает рождающиеся тут же псалмы и стремглав несётся в ближайший гастроном за подобающим ответным подарком.
Во вторник 16 июля "Апостол" перешёл к причалу номер пять, что возле руин Морвокзала, для прохождения положенных таможенных и пограничных формальностей. Встали лагом к морскому буксиру, быстренько предъявили заранее заполненные декларации, после чего "таможня дала добро" обменяться тостами с провожающими, которые стояли на борту буксира, перегнувшись через планширь. Нас провожали родители Виктора Гомзы, вице-губернатор Скворцов, исполнительный директор "Вилючинской Верфи" Александр Надибаидзе, всё тот же Володя Федоровых, ещё кто-то... "Юр, ты там смотри за Витькой, ага?" - "Хорошо, хорошо..." Хо-хо, кто бы там за мной посмотрел.
Дружно пожелали счастливого плавания, сделали несколько снимков, вернули обратно на борт наши стопочки... И мы спешно отдали швартовы, поскольку буксиру нужно было срочно куда-то бежать по своим обычным буксирным делам.
Всё, поплыли. Эх... Счастливо оставаться!
Часть II. НА РУМБЕ - НОРД
Ты лети, лети, лепесток...
ой... откуда-то из детства
Глава 1. Берингово море как оно есть
Плавание началось! Погода сразу же согнала всё торжественное настроение - пасмурно, сыро, слабый туман, размазанный по всем сторонам. Серая вода, серое небо - обычная штука для Камчатки. Какое-то время было видно, как с буксира машут руками и что-то напутственное кричат. Потом он растаял вдали, и его жёлтая надстройка слилась с пёстрой панорамой удаляющегося за кормой города-порта. Когда-то этой дорогой заходил сюда и потом покидал Петропавловск Виктор Викторович Конецкий, любимый писатель современных русских моряков - и военных, и гражданских. В голову лезет всякая патетика.
Выходили под дизелем, поскольку ветер дул чисто "апостольский" - вмордувинд. Сразу же капитан расписал вахты, забрав меня с доктором Зюзьковым к себе, а Аркадию отдав боцмана и Виктора. Система вахт - голландская, то есть днем с восьми до двадцати две вахты по шесть часов, а остальное время делится на четырехчасовые. Одновременно определились с камбузным хозяйством. Вторым коком назначен Виктор Гомза, будущий специалист по обработке морепродуктов - как сказал Николай, "ему и хвосты в руки". Здесь имеется в виду обилие кеты, поскольку Князь Саша Надибаидзе перед самым отходом привёз аж одиннадцать рыбин. Первые дни были сплошь рыбными - кета хороша в любом виде и не надоедает. По правилам, дежурный кок хозяйничает на камбузе целый день, освобождённый от несения рулевой вахты, и его задача состоит в том, чтобы экипаж был сытым и счастливым. На следующий день его меняет другой кок из второй вахты. Оставшиеся пятеро работают с парусами и снастями, занимаются повседневными заботами и прочим. Штурманские и общие организационные вопросы - на капитане. Старпом отвечает за всё остальное, для чего у него в компьютере лежит "экселевский" файл: где, чего и сколько. Атмосфера простая и дружеская, есть время и серьёзной работе, и веселому трёпу, в котором мы постоянно упражняемся. А вот чего нет - так это истеричных споров с амбициями (порой бывает на яхтах такое). Каждый сверчок знай свой шесток, указанный в судовой роли. Неплохо бы еще четко усвоить темы-табу, которые есть у любого члена экипажа, и стараться их всячески избегать, да вообще уважать не только достоинства, но и слабости других (если только они не ведут к подаче сигнала SOS), но - увы! - подобные идеи всегда приходят в голову в конце путешествия, и то не всем. Бывают, к сожалению, люди, для которых важнее всего зеркало. А пока... пока мы развлекаемся весёлой болтовней, начиная немного узнавать друг друга.
Капитан живет в своей уютной отдельной каюте по правому борту. Старпом - возле грохочущего дизеля по левому, боцман - под старпомом (в смысле, на нижнем ярусе). Форпиковая каюта отдана доктору, Виктору и мне. Витёк расположился на нижнем ярусе справа, я на верхнем, док занял низ левого борта, а верхнюю коечку над ним завалили продовольствием, в частности - коробками с копчёной колбасой. Первые три дня после выхода мы там просто задыхались. Запах колбасы можно было буквально трогать руками. Потом её вывесили на камбузе, поскольку начала лавинообразно плесневеть. В двух кормовых каютах-гробиках и специальной кладовой устроены продовольственные склады, а также сложено самое различное прочее барахло, совершенно необходимое в длительном плавании.
Незаметно прошли родные скалы Три Брата, в тумане они плохо видны и не так красивы. Морось. Провожая нас, Камчатка выглядела довольно уныло. Линия мысов Маячный - Безымянный, и вот мы в Тихом океане, в Авачинском заливе; повернули налево. Довольно долго шли под дизелем (вмордувинд, однако), и только на полпути к мысу Шипунскому подняли паруса.
Покуда шли "под двиглом", я банально укачался. И удивился - с чего бы? Раньше на яхтах со мной такого не бывало, но на "Тарпоне" мы нормально обходились без дизеля. Я вообще не люблю дизеля. Тарахтенье и вибрация под аккомпанемент юго-восточной зыби вызывают у меня ощущение неимоверного дискомфорта; настроение падает, аппетита никакого, словом, всё не в кайф. Плюс вонь солярная. Один разик на всякий случай сходил и угостил Ихтиандра, чем было, потом кормился у доктора специальными таблетками. А самое обидное, что это у меня одного, остальным - хоть бы хны. Док сочувственно улыбнулся и сказал, что через пару дней всё пройдет (и попал в точку), но все эти полтора дня я тупо передвигался по яхте, как сомнамбула, вызывая своей кислой рожей ехидные улыбки и сочувствие. Во время одной из ночных вахт (как раз заштормило, и пошёл дождь) в голове засвербел ехидный голосишко: "Ну, что? Рад? Нравится? Ну и на кой ты сюда попёрся?" На кой? Об этом поразмыслим чуть позже. А насчёт остального - моего хорошего товарища, яхтенного капитана Старокожева, на третьи сутки шторма, по его собственному откровению, тоже начинают донимать голоса, и ещё не такие. А что потом? Потом, отштормовав недельку, встречаешь ровный океан и чистый рассвет, и думаешь - надо же, всего семь дней покачало, а столько всякой фигни в голову пришло... И вообще, адмирал Нельсон тоже укачивался.
Теперь к вопросу "на кой?". Думал, думал... не знаю. Амбиции. Жажда славы. Прикупить заморские диковинки, мир увидеть. Что-то кому-то доказать... Кому? И что? Если поковырять эту тему основательно, то ближе ко дну бидона выясняется, что особо доказывать-то и некому, кроме себя самого. Тем, кто остался на берегу, на всё это в большей или меньшей степени наплевать. А многим даже наоборот - постоянная нервотрёпка и всякие житейские неудобства. Жёнам, например (у кого они есть). Поэтому получается, что в итоге будешь любоваться сам на себя и радоваться - ах, какой! Ну, доказал. Совершил, не сломался. Молодец. ЭТО ты смог. Но кто тебе сказал, что ЭТО можешь только ты? Тысячи людей на планете могут не хуже, только они сейчас лезут на Эверест или ломают ноги на парусных досках в прибое Гавайских островов. Они не слабее - ни духом, ни телом, а кое-кто и посильней. Просто они хотят делать именно то, что делают. Тогда кто более велик - Амундсен или Ван-Гог? Как сопоставить? Рекорды - они ж только для того, чтобы их кто-то потом бил и побил. А Святой Валентин, к примеру, рекордов не ставил... И Тур Хейердал тоже.
Один любит пельмени, другой симфоническую музыку. Оба счастливы при своём... кто сравнит лётчика с гинекологом? Не важно, ЧТО, важно - ДЛЯ ЧЕГО.
А попасть в Книгу Гиннеса мечтает только полный идиот.
Совсем другое дело - вдруг услышать, как зовёт горизонт.
Свой Эверест есть в жизни у каждого, нужно однажды решиться и взойти. Сперва распознать: где он, этот Эверест, мой персональный, личный, единственный? А фишка в том, что после одного Эвереста нормальный человек сразу начинает поиски другого. Факт, что все эти Эвересты разной высоты и по-разному выглядят, ничего не меняет. Каждый из нас Шумахер и Конфуций - в определённой степени, ровно настолько, насколько МЫ это можем именно сегодня. Вот возьми и проверь, поймай шанс... На сём - точка. А вот и Дмитрий, вылез наверх и перекуривает перед тем, как сменить меня у штурвала. Вниз - сушиться.
Всё так же, под мерный стук двигателя, прошли мыс Шипунский, поскольку в очередной раз кончилось дутьё. Очень хотелось насладиться видом грозных "зубов дракона", нижняя челюсть которого хорошо видна при отливе, но проход мыса по закону подлости пришелся на тёмное время суток.
Замолчали и "лебеди". Это позывной всех российских береговых погранзастав. Теперь мы их не услышим долго. Голоса у них - словно бедный солдатик целую неделю абсолютно ничего не ел, и вот-вот уснёт в полном изнеможении. По крайней мере, так кажется, когда слышишь печальную фразу на шестнадцатом канале: "Судно, судно... (горестный вздох) ...наблюдаю тебя в шести милях... (вздох) ...к зюйду от мыса Маячный... (мхатовская пауза) ...ответь "Лебедю"..."
Берингово море всё время, за исключением двух световых дней, держит нас в мокром тумане, то поливая дождём (хорошая приправа к шторму), то нервируя почти полным штилем. Ветер, когда он есть - бейдевинд, исключительно "апостольский". Штиль же всегда накладывается на равномерную зыбь, которая раскачивает яхту, вытряхивая остатки ветра из безвольно хлопающих парусов. Приходится постоянно дёргать дизель и жечь драгоценный соляр, который в Арктике будет на вес не золота - платины, а потому Николай в досаде качает головой.
Во время первого же шторма испытали новые непромоканцы от "BASK". Ну... абсолютно непромокаемой одежды не существует в принципе - разве что трёхболтовый вентилируемый водолазный скафандр - но можно сказать, что костюмы ничего. Вот только чёртовы молнии, они все время закусывают складки материала, а ещё озадачивает тот факт, что на сгибах происходит частичное отслоение верхней ткани от подложки - открытие неприятное. Процесс отслоения был быстрым, правда, вскоре прекратился, да и проявился он не у всех. У доктора, например, почти никаких признаков. А у меня - на плечах, на сгибах локтей, под коленками... Положительный момент - теплые высокие воротники из "полартека"* и лёгкий, совершенно непромокаемый и непродуваемый капюшон. За время отдыха между вахтами ничего толком не высыхает, и если бы не похожие костюмы, оставшиеся с прошлых этапов плавания, то пришлось бы тяжко. А у старых костюмов свой "козырь": с молниями у них полный порядок, но зато положенные непромоканцам свойства после трех океанов - как у ситцевых распашонок. Дважды удалось просушиться на случайно выглянувшем солнышке, но это было исключением, а не правилом. Вообще, в любой яхте всегда немножко сыро, но у нас текут все световые люки, особенно в бейдевинд, когда бак яхты постоянно накрывает волна, несмотря на то, что в Петропавловске они были заделаны хвалёной пастой-герметиком. По совету капитана обмотали их сверху полиэтиленовой плёнкой - стало получше, но при очередной смене стакселя плёнку на моём люке сорвали ногами, и он снова жутко потёк. Идти же на бак перетягивать в такую погоду и на таком галсе - себя не уважать: промокнешь насквозь, сушиться негде, а поэтому я кнопками прилепил к подволоку изнутри большой лист полиэтилена, по которому вода более-менее сбегает вниз на палубу каюты (а частично - и на Витьку). И потом, перетянешь - все равно ногами сорвут опять, потому что лень под ноги посмотреть при работе с парусами. Кроме этого протекания, ещё сильно отпотевает подволок. На нем постоянно висят ядрёные капли, срывающиеся вниз на спальник или на матрас. От тряпок толку мало - тряпок не напасешься, и их тоже надо где-то сушить. Надо было закупаться памперсами... Аркадий выдал из своих запасов две (pardon) женских прокладки для сбора влаги - у-у, вот это вещь! Ведь была же мысль купить в Петропавловске армированный скотч**. Замотал бы люк снаружи - и никаких проблем. Теперь придется терпеть до первого порта захода. Клянусь, что при улучшении погоды что-то сделаю с люком такое, такое... сам не знаю, какое.
* Полартек - утеплённая синтетическая ткань, выполненная по специальной технологии.
** Липкая лента особой прочности, обычно серебристого цвета.
Туманы, облака... Перед отходом один знакомый, бывший дипломированный штурман-подводник, когда-то закончивший училище с золотой медалью, долго рассуждал о точности мореплавания, сетовал на то, что-де судоводители вырождаются, что все плавают по спутниковой системе GPS, позабыли устройство секстана и что такое звёздный глобус. Сильно утомил, потому что яхта - это не совсем линкор, но где-то он прав, несомненно. С трудом, но можно и на яхте найти место для секстана и для толстенных таблиц, и для пузатого звёздного глобуса... Вопрос за малым - где солнце и звезды взять? Ни того, ни другого. Интересно, каким бы макаром он определялся, если б сейчас был у нас на борту? Грустил бы и ковырял в носу, ещё и потому что точность путевого компаса у нас - два с половиной градуса. А нам хватает.
Теперь про яхту.
"Апостол" - прежде всего, очень прочный кораблик. Я называю его корветом, и не сильно при этом грешу против истины. Толщина днища два сантиметра, бортов и палубы - десять миллиметров и четыре. Правда, форма корпуса и парусное вооружение вызывают определённое недоумение, но Литау отсылает с вопросами к некоему Валерию Конюхову, конструктору (не путать с героическим путешественником по имени Фёдор), который придумал такие вот обводы и такой тип оснастки. Позади себя "Апостол" тащит из океана в океан тонн восемь воды в виде турбулентных завихрений; крутизна хода к вымпельному ветру - градусов семьдесят, как у катамарана. Утюг, одним словом. Справедливости ради следует сказать, что условия жизни на утюге не самые плохие, какие можно вообразить, а с учётом того, что это наш кров и дом, как минимум, на треть года, слово "утюг" предлагается произносить с нежным придыханием. Однако угловатые скулы принимают удары волны на бейдевинде с таким звуком, как будто кто-то лупит огромной палкой по гигантскому корыту. Уснуть после вахты в таком корыте, да еще мокрым, с первого раза не удаётся. Но сказано недаром, что человек может всё, если очень захочет. Поэтому через три-четыре дня - йо-хо! Голова только успевает коснуться влажной подушки... хрр-псс.
Кстати, о голове. Получил по ней гиком. Самая популярная легкая травма среди яхтсменов. Результат? Да гик, вроде, цел...
Дни на яхте идут своим чередом, похожие друг на друга. Коки - будто соцсоревнование устроили: кормят, как на убой. Вахта, смена парусов, завтрак-обед-ужин... размеренно и на первый взгляд, однообразно. Но каждый новый день приносит в жизнь экипажа свою особую свежую струю. Самое старое существо планеты - океан - он же и самый молодой, меняется и обновляется ежечасно; а если кто-то скажет, что океан не есть живое существо - будьте покойны, этот "кто-то" ни разу в океане не был.
Где-то на осте в тумане лежат Командорские острова. Красивые и очень романтичные, но их, конечно, не видно. Не успели сдать вторую ночную вахту и позавтракать - вдруг крики на шестнадцатом: "Яхта, яхта! Вам приказ остановиться! Убрать паруса, лечь в дрейф!" Это кто там ещё? Корсары? Отвечают: вельбот. Что за чушь? Вельбот... откуда вельбот в открытом океане? А он знай своё гнёт: всем стоять, всем паруса долой, всем руки вверх. Пошла полемика по радио с невидимым диктатором. Сразу как-то и не вспомнили, что "Вельбот" - общий позывной российских морских пограничников. И точно, они - в компании с рыбнадзором. Судя по тону, настроены решительно. Примерно так же разговаривает дедушка-дембель с сопливым новобранцем: "Ну-ка, ты, смирно мне, стоять, фанеру к смотру!"
Вынырнули из тумана - ни дать, ни взять, пираты ХХ века: ржавый-прержавый сейнер, флагов никаких, на облезлом борту кое-где имеются остатки краски и косой полосы непонятного цвета; названия не разобрать. Но и пушек тоже не видно. Спустили свою надувнушку и, стрекоча моторчиком, едут к нам. Нас подкидывает на зыби, мы стоим на верхней палубе и зло пялимся на них: ну какого чёрта, ведь только-только ветер подул!
- Погранцы... погранцы... - бормочет Литау. - М-да, вовремя. И чего ж им от нас надо-то, а? Хм... а вот топлива они нам точно зальют, я не я буду.
Мы удивились, а он не спеша лезет в какую-то чёрную папку и достаёт оттуда ксерокопию письма, где, кроме всего прочего, сказано, что пограничники не только обязаны нам "препятствий не чинить", но и "оказывать всемерную помощь и поддержку". Подпись: Валентина Матвиенко, вице-премьер, а сверху - "согласовано", "согласовано"... подплывают и залезают на борт. Оказалось, находимся в тридцатимильной заповедной зоне. Ха, вот бы ещё об этом где-то было написано... и что же, тут вообще плавать нельзя? Нет, плавать можно, а всякая хозяйственная деятельность запрещена. Причём, сами они с Магадана. Резонный вопрос: и каким же тайфуном, ребята, вас сюда занесло? Охотское-то море с Магаданом немножко с другой стороны... или вы там уже всех браконьеров переловили? Но спрашивают пока всё больше они. Занимаемся ли мы хозяйственной деятельностью? А как же! Несомненно. Вон, доктор посуду моет... Как это - "не считается"? А что считается? Сети? Какие сети?! Ну-у, ребята... мы ж не траулер. Или похожи? Короче, разобрались, и довольно быстро - за какие-нибудь двадцать минут. Выяснили главное: мы не браконьеры и не шпионы, а в завершение разговора капитан выложил на стол козырь. Да, копия. А оригинал лежит в Москве, как раз в том месте, о котором вы подумали. Ветра нет, идем под дизелем, вот, поистратились... как насчёт солярки? Ребята загрустили. Думали разжиться чем-нибудь, а получилось, что сами напросились и нарвались. Потом дружески улыбнулись - мол, нет проблем. А мне всё интересно: вот без этого письма дали бы?
С помощью нового тузика сделали два рейса и привезли от них сто сорок литров. Взамен Николай подарил видеокассету и свою книгу о первом плавании "Апостола". Расставались с криками "Счастливого плавания!" Забавно вышло. И новый тузик с двигателем "Мекьюри" показал себя очень хорошо.
Легкий ветерок гнал яхту дальше, ещё разок немного поштормило. Слегка. Берингово море - оно ж родное, пока треплет несильно, хоть и с дождичком. Наконец-то опять замотал свой люк большим куском полиэтилена. Сразу стало сухо. Конденсату также была объявлена война: оба люка изнутри затянул полиэтиленовой пленкой, чтобы сработал эффект двойных оконных рам. Буквально через день форпиковая каюта окончательно распрощалась с сыростью (надолго ли?), Анатолий проделал ту же операцию в кают-компании. Хитрый инженер Аркадий вообще сделал себе на люк съёмную раму для удобства протирки, а что до нас (живущих в носу), то с того времени мы конденсат даже и не вытирали - нечего вытирать. Ура! Много ли надо человеку для счастья? Оказывается, совсем немного. Например, чтобы в кровать не капало. Второй мечтой стала ванна с горячей водой. Или просто душ. Снилось даже - вот мочалка, мало... вот спинку трут... шампунь пенится... ы-ы...
Кончается июль. Полторы недели в море. Каждое утро в полдевятого приплывают два дельфина. Если быть точными - это не совсем дельфины, это белокрылые морские свиньи Далля. Небольшие, меньше полутора метров в длину, с озорными тупыми мордашками. Спинка тёмно-коричневая, белое пузцо. Они скользят перед форштевнем нашего корвета совершенно без усилий, почти не шевеля плавниками и хвостами. Только короткое "пуфф!", и всё. Делая снисхождение, отстают и мгновенно нагоняют снова, проскальзывая под килем. До них почти можно дотянуться. Через полчаса такой игры они уходят на вест по своим дельфиньим делам. И так дня три или четыре. Где-то в глубине они легко ловят свою рыбку и кальмаров, они чемпионы по скорости среди всех китообразных. Во многих местах рыбаки до сих пор их бьют - наверно, я ещё многого не понимаю в этой жизни, потому что у меня не укладывается в голове, как может подняться рука убить кита или дельфина. Или косатку.
Вспомнил Мелвилла и его пространные зоологические справки в "Моби Дике". С ними книжка могла бы получиться куда толще, тем более, что с тех времён многие сведения о морской фауне изрядно устарели. Решил: если встретим белого кашалота - вставлю, тогда всё будет честно. Не встретим - не будет вам никаких зоологических справок.
Справа на крамболе (то есть, пятнадцать градусов справа по носу) вдалеке пасутся киты. Может, и не пасутся, а просто следуют почти параллельным курсом на норд. У нас на верхней палубе общее оживление, расхватали всю имеемую оптику. Но они далеко, видны только столбики фонтанов, изредка - черные хвосты. Белого среди них нет. Все это совпадает с пересечением шестидесятой параллели. Поэтому срочно разводится шестидесятиградусный спирт. Так уж вышло, что боцман Семёнов "пересекнул" знаменательную параллель, болтаясь на самом топе двадцатиметровой грот-мачты и ремонтируя антенну КВ-трансивера, благо зыбь небольшая, и ветра совсем нет. Потом слез и степенно выдул свою порцию.
А вот колбаса плесневеет - даже сложно найти подходящую метафору. Капитан делает ответственным лицам соответствующее внушение. От плесени нужно немедленно избавляться. Для этого колбасу обвязали понадежней и просто вывалили за корму - нехай помоется. Есть предположение, что обитатели океана не знают, что такое копчёная колбаса, и потому не едят.
Вообще, как-то считается, что капитан должен командовать, а экипаж выполнять. Но Николай работает с парусами и верёвками наравне с остальными, а порой и побольше других. Работа у него спорится, всё выходит как-то легко и просто, без лишних движений и нервотрёпки. Он хороший моряк, и он это знает. А насчёт "командовать"... на хорошей яхте считается нормальным, когда каждый член экипажа сам чувствует, где что необходимо сделать, и делает это - будь то приборка или подстройка парусов. Это в идеале, но идеалов не бывает. Поэтому кэп не только работает сам, но и пинает других. В большинстве случаев это происходит весело и задорно, иногда - не очень. По большей части всё это не для дамских ушей. На море по-другому не бывает - если, конечно, на борту нет женщин. У нас их нет и не предвидится. У Николая обаятельная белозубая улыбка, которая вкупе с острым умом и быстрой реакцией делает его отличным организатором и помогает ему общаться с людьми любого уровня - от портового работяги до столичного губернатора. Но когда он улыбается, прищуривая глаза, в лице незаметно проскальзывает что-то хищное, волчье. Он из тех, кто привык всего добиваться самостоятельно, своим умом и своим горбом, кто умеет ценить свою добычу и постоять за неё. Но медаль, как правило, двояка - частенько такие люди ценят себя гораздо больше, чем окружающих, и мало считаются с интересами других. Посмотрим-поглядим, хоть я не психолог и не ставлю себе задач по изучению психологического микроклимата в условиях автономного плавания. Просто, примеряя на себя чужую маску и постоянно решая - каким быть? - человек учится быть Человеком.
Николай перепробовал чуть ли не все возможные виды туризма - разве что не путешествовал на воздушном шаре и подводной лодке. Он происходит из казахских немцев, ему сорок семь (вот-вот стукнет). Учился в Москве, там же работал начальником гаража, когда судьба своим закономерным путём привела его в яхт-клуб. Тогда-то всё и началось. Учитывая его постоянную тягу быть первым во всевозможных небывалых приключениях, не нужно удивляться, что именно он был капитаном-наставником на английской яхте "Wild Goose", которая стала первой иностранной яхтой, прошедшей "запретными" внутренними речными водами России от Белого моря до Чёрного. Теперь вот - "Большая Восьмёрка Литау". Несомненно, потом будет что-то ещё.
28 июля. День Флота. "Товарищ капитан третьего ранга, экипаж по случаю празднования..." - это Николай весело докладывает мне. Я офицер Флота (хоть и в запасе), и в этот общий для нас праздник имею кой-какие привилегии. Важнейшая часть любого флотского построения - осмотр формы одежды. Делаю Виктору замечание за слишком короткую причёску, Аркадию - за неуставные очки с резинкой. Потом всеобщее поздравление, смех, музыка и выпивание трёх обязательных тостов под морские песни. Праздник-то общий. Уже говорилось, что спирт разводится в точном соответствии с географической широтой места (понятно, считаются только десятки градусов) - это ещё одна неписаная традиция, которая блюдётся свято. По вполне понятным причинам традиция работает только после сорокового градуса широты. Нарушить её можно только в том случае, когда запасы спирта сильно ограничены, но это пока не про нас.
А вечером того же дня Литау принимает решение зайти в Провидения. Очень трудно пройти мимо старых друзей и не заглянуть на огонёк, особенно если только что в телефонном разговоре по "Глобалстару" выяснилось, что один из них уже стал генеральным директором порта, а другой занял его прежнее место и теперь командует морским буксиром. Опять же, полученная по электронной почте ледовая карта возвестила, что мыс Барроу всё еще закрыт девятибалльным льдом, и там пока делать нечего. Яхта меняет курс и с попутным ветром летит в Провидения, распустив паруса, как альбатрос крылья. Вместе с нами туда же едет, булькая в волнах, наша копчёная колбаса, вывешенная за кормой. Зыбь солидная и прёт (непонятно, почему) с двух сторон сразу. Вот как такое может быть? "Апостола" нещадно валяет на волнах и швыряет на курсе. Все паруса растравлены на фордевинд, и вот тут возникает ещё один вопрос конструктору яхты - в продолжение предыдущих.
Как известно, бермудское вооружение 7/8 (это когда форштаг, по которому поднимается стаксель, доходит не до топа, а только до 7/8 высоты грот-мачты) применяется только на гоночных яхтах. В этом случае приходится использовать две дополнительные снасти - бакштаги - которые поддерживают мачту сзади-сбоку. Яхтой с бакштагами сложнее управлять, поскольку сразу возникает необходимость иметь наверху дополнительную пару рук, но такие яхты лучше ходят против ветра. "Апостолу" особые гоночные качества вроде бы ни к чему - у него задачи другие, и топовое вооружение ему пришлось бы в самый раз. Но, видимо, сознавая, что его утюгообразное детище будет плохо ходить в лавировку, конструктор Конюхов вооружил "Апостола" как гоночную ЛЭСку, и переубедить его не смогли (если и пытались). Бакштаги при смене галса необходимо поочередно набивать и раздёргивать, и если с этим манёвром запоздать, на попутных курсах (а хотя бы и в галфвинд) мачта может просто сломаться от напора ветра в грот. Сдаётся мне, конструктор яхты ни разу не участвовал в морском плавании длительностью более двух-трех суток и хорошего ветра не видел.
И ещё один глюк. Почему-то "Апостол" всегда имеет едва заметный крен на левый борт. Можно грешить на неправильно размещённое имущество, на неравномерный расход воды и топлива из бортовых танков, но капитан делает строгое лицо и отвечает кратко: "Так построена" (при этом что-то тихо добавляя себе под нос). Если ещё вспомнить, что при спуске на воду яхта погрузилась на пятнадцать сантиметров глубже расчётной ватерлинии...
Шли то в бакштаг, то "на бабочку" (в том числе и чужим галсом), но грот постоянно находился на правом борту. В итоге от постоянного валяния, а стало быть, хлопанья парусом по вантам (а ветер был не очень сильный) и растравленному подветренному бакштагу грот протёрся; одна дырка тут же жадно поползла по парусу вверх и вниз. Остальные дырочки остались просто маленькими дырочками, но по усилении ветра пришлось бы либо менять парус, либо смириться с тем, что при хорошем порыве он разлетится в клочья прямо на глазах. Аркадий полез и зарифил грот аж до третьей полки - так мы и дошли до Провидения, сохранив почти в сохранности многострадальный парус.
Вообще парусный гардероб "Апостола" достаточно старый и сто раз перелатанный. За полторы кругосветки оба грота вытянулись и обрели пузо, достойное среднего спинакера. Стакселя тоже не первой свежести, но сохранились получше, исключение составляет только генуя, которая, как уже говорилось, однажды зачерпнула волну и порвалась почти пополам. Всё это зашито рученьками на Камчатке. Радует бизань, сработанная во время первой кругосветки в австралийском Фримантле: всё сделано по уму, продумано и на совесть сшито. Но и на ней уже есть пара заплаток, а остальные паруса все уже неоднократно штопаны-перештопаны и сильно напоминают штаны Гекльберри Финна. Единственно парадный стаксель с красной эмблемой яхт-клуба "Спартак" поднимается только по торжественным случаям, например, при заходе в очередной порт, при выходе, на праздники - на то он и парадный. А куда деваться - парусное нищенство не порок, как сказал бы великий комбинатор, если бы был яхтсменом.
Первые конфликты. Невесть куда девается пресная вода. Проверили - может, где-то травят шланги или краны? Нет, всё нормально, даже на вкус вода из-под пайол явно солёная и с премерзким привкусом солярки. Так и должно быть. А куда? На что она расходуется в таких несусветных объёмах? Капитан сердито прочёл обширную лекцию о пользе морской воды касательно умывания и чистки зубов. Лично я согласен с ним полностью. Чистить зубы на яхте, да ещё пресной водой - преступная расточительность. На то существует жевательная резинка. Тем более - умываться или (совсем уж моветон) мыть ею посуду. При наличии современных моющих средств... к тому же и обычное хозяйственное, и детское мыло нормально мылятся в морской воде. Что до особенностей вкуса - это дело скорой привычки, достаточно одного-двух раз. Опять же, благотворное влияние на дёсны океанской воды, этой колыбели Жизни. Так что Литау тысячу раз прав. Капитан Тарасов, например, с нарушителями на "Тарпоне" вообще не церемонится - один раз сказал, а потом под зад коленом. Я точно знаю, что трое членов экипажа (кэп, Витька и я) к странному исчезновению пресной воды отношения не имеют. Насчёт остальных - не уверен. Опускаться до того, чтобы контролировать каждого умывающегося и по-верблюжьи пьющего воду, Литау, понятно, не хочет. Все люди взрослые и должны соображать. Но вода исчезает на глазах, и капитан постоянно сверлит эту тему, причём, достаётся всем подряд. Этот вопрос останется висящим на протяжении всего похода - но я забегаю вперёд.
Наш маршрут от Петропавловска до Чукотки почти в точности повторил маршрут английского капитана Чарлза Кларка, который возглавил экспедицию после трагической гибели Джеймса Кука на Гавайях: посетив Петропавловск, отважные британцы дошли чуть ли не до места, ныне известного общественности как мыс Шмидта, а там их остановили тяжелые льды. Возвращаясь на Камчатку, мужественный Кларк умер от туберкулёза и был похоронен в Петропавловске. Незадолго до отхода мы ходили к небольшому каменному обелиску в центре города и молча отдали дань почести смелому англичанину - он был моряком, а это звание не приемлет расовых и национальных различий пред ликом Великого Океана.
Глава 2. Ворота в Арктику
Вход в бухту Провидения поразил дикой угрюмой красотой Севера. Серые вечерние скалы без признака деревьев, каменистые осыпи, крутые отроги окаймляющих бухту высоких хребтов. Почти инопланетный пейзаж. Ветер стих совершенно, и "Апостол" мягко скользил по волшебной зеркальной глади, негромко стуча дизелем. Спустилась светлая июльская чукотская ночь. Примерно в середине бухты с её восточного берега сбегает и тянется поперек фарватера низкая, совсем незаметная коса, за которой легкими бурунами выделяется небольшая отмель. Это место рекомендуется обойти. А чуть дальше бухта разделяется: налево - бухта Всадник (это почти фиорд), направо - бухта Эмма (ныне Комсомольская), где, собственно, и расположены город-порт Провидения на восточном берегу и полузаброшенное селение Урелики на западном. В четыре часа ночи бросили якорь напротив спящих Уреликов, похожих на Сталинград, быстренько спрыснули приход и отправились спать, хотя было совсем светло.
Утром, пока стояли на якоре, ожидая "добро" на подход к причалу, яхту проведал небольшой серый кит. Вынырнул, отметился громким "пуфф!" и погрузился. Они частенько заглядывают в бухту Эмма, ничего и никого не боясь - здесь их никто не трогает. Потом ошвартовались у ржавого пирса-понтона, огляделись и озадаченно приумолкли.
Провидения - ворота в Арктику, что явствует из огромного плаката, украшающего торец одного из домов возле порта. Ворота в Арктику с первого же взгляда навевают нестерпимо зудящую тоску. Можно рассуждать по-всякому, но большей помойки или свалки, в которую может быть превращен населенный пункт, я ещё не встречал нигде. Помню, какое удручающее впечатление оставила в памяти прогулка по селению Никольскому на Командорах, но там просто печальное запустение, а здесь... Тарковский, снимая своего "Сталкера", просто не знал о существовании порта Провидения - а, наверно, в те времена порт Провидения и не был таким. Тогда всё процветало, развивалось и мечтало о светлом будущем. Караваны шли по Севморпути один за другим. А теперь... Печальные обшарпанные дома с грудами мусора и металлолома вокруг, наваленные везде бесчисленные катушки кабеля, руины пришедших в негодность строений, ямы и обломки, кирпичи, шлакоблоки, арматура и бочки из-под соляра, какое-то полное убожество - не в лучшем смысле этого слова. Самый восточный край огромной и цивилизованной Евразии имеет главными своими колерами унылый серый цвет камней, бетона и цемента, тёмно-рыжий цвет застарелой ржавчины и пёстрые вкрапления разноцветного мусора. Из сваленного тут и там металлолома можно, поднатужась, спаять супертанкер. Одним словом - разруха.
За последние пять лет население города резко уменьшилось, хоть он и пытается как-то возродиться. Оказывается, здесь раньше размещалась целая танковая дивизия со всей положенной инфраструктурой. Дивизию хватило ума сократить - на кой она тут? Издержки сокращения живо коснулись и порта, и города в целом. Ощущение гулкого запустения. Ау! Люди, где вы? После девяти вечера на улицах ни души. На две с половиной тысячи населения - двадцать мини-баров и ресторанов. Количество изумляет, но в кабаках пусто, потому как вторник. А вообще народ пьёт, причём, пьёт страшно. В России, понятно, пьют везде, но тут...
Выходим на центральную площадь - там торчит облезлый памятник Ленину, весьма характерный для северо-востока России: метра полтора-два высотой, и на отца социализма похожий лишь лысиной и позой. Почти такой же шедевр стоит на Командорах в Никольском, а Литау, смеясь, рассказал, что аналогичная скульптура есть и на мысе Шмидта, причём, имеет приплюснутый и вмятый анфас - видать, кто-то сильно осерчал на вождя и двинул его по лицу лопатой, в результате чего нос стал впуклым...
Мама родная... да как же здесь люди-то живут? А вот так и живут. Нормально работают, женятся, растят детей и - представьте себе! - улыбаются, несмотря даже на то, что цены выше камчатских процентов на восемьдесят, а зарплата та же (когда её платят).
Есть смутные подозрения (и подтверждённые рассказами свидетелей), что в примерно таком же состоянии находятся почти все наши северные порты - Диксон, Тикси, Певек... Изучение и освоение Арктики теперь никому не нужно. Большинство полярных станций брошено. Пробирающиеся за ледоколами длинные караваны судов и романтика северного плавания, взрастившие не одного только Конецкого, остались в бравурно воспетом прошлом. А будущее... будущее представляется с большим трудом. Наверно, наш Север беден и бесперспективен... Объевшейся за счет дальних регионов Москве до живущих здесь людей дела нет.
Но от грустного до смешного - один шаг. Хохоча, Николай припомнил казус, имевший место в прошлом походе. Дело в том, что, пока яхта пребывала на Камчатке, наше правдивое телевидение сняло-заготовило сразу несколько роликов об "Апостоле Андрее", и один из них восторженно рассказывал о том, что, мол, яхта успешно достигла северных наших земель, ну - содержание соответствующее, интервью капитана и так далее. На самом деле бесконечные чиновничьи согласования на три недели задержали яхту в Провидения, где экипаж просто изнемогал: близок локоть, да не укусишь. Не пускают "Апостола" в Арктику, и все тут. Вот бы еще телевидение об этом знало. Но оно не знало, а потому в положенное по графику время, когда (по их расчётам) "Апостол Андрей" должен был бросить якорь у острова Врангеля, в "Теме" у Гусмана на всю страну вышел соответствующий репортаж. По всей России доверчивые зрители сидели и цокали языками, а жители Провидения чуть не обалдели: из окна видно, что яхта стоит у пирса, в то время как первый канал показывает интервью капитана "в прямом эфире" из "родильного дома белых медведей". Налицо перемещение по времени и искривление пространства. Было весело.
А верхом блаженства стала обыкновенная общественная баня с горячей водой и парилкой - настоящее чудо, смысл которого начинаешь понимать только тогда, когда его нет.
Очень сильное впечатление произвел местный краеведческий музей: после него я публично поклялся больше никогда не рассказывать анекдоты про чукчей. Как неожиданно (для меня) выяснилось, это свободолюбивый, мужественный и умный народ, сумевший не растерять свою более чем двухтысячелетнюю (!!!) историю и самобытную культуру, несмотря на длительное планомерное спаивание и повальное разграбление как американцами, так и русскими. Экспозиция музея, находящегося в отличном состоянии, и имеющего пять залов, удивляет и потрясает. Например, именно чукчи придумали эдакую хитрую защёлку на острие гарпуна, которая не позволяет добыче соскользнуть. А ну, попробуй сделать такое современными пассатижами и дрелью! Тонкая работа - острие, защёлка на оси, и ведь всё костяное. А ещё кожаные лодки-байдары, вёсла, одежда, ножи, черепа морского зверя, да много чего... я считал, что неплохо знаком с бытом наших северных народов, но этих двух часов мне было крайне мало. Давнее желание иметь дома половой член моржа не сбылась, увы. Дело в том, что только у двух животных фаллос внутри имеет кость. Это морж и кто-то ещё, сейчас не помню. Величина и форма этой моржовой кости приводят дам в восторг, а мужчин - в замешательство и даже вошли в расхожую поговорку. В музее лежал не самый большой экспонат, притом единственный, и возможности разжиться замечательным сувениром не представилось. А вот в прошлый раз всему экипажу "Апостола" повезло: чукотские охотники сделали отличный подарок каждому. Ну да ладно. Если очень постараться, то вполне можно обойтись и без моржового члена в доме, не так ли?
Визит в музей закончился безуспешным добыванием огня с помощью трения в настоящей чукотской яранге, а также импровизированным танцем с игрой на звонком шаманском бубне. Кроме того, каждому из нас торжественно был вручен могучий талисман - зуб моржа. На память. Ну, не член, так хоть зуб... Спасибо!
Полтора дня в Провидения пролетели незаметно. За время стоянки подлатали грот, пополнили запасы топлива и воды с помощью друзей. Друзья - это знакомые Николая и Аркадия по прошлому заходу капитан-директор порта Михаил Маркелов и капитан буксира "Капитан Беломестнов" Сергей Зорькин. Посидели за рюмкой чая, а потом Николай решил покатать их на яхте по бухте Эмма. Кататься по выходным на яхте - удел аристократов, не так ли? Ну разве не приятно почувствовать себя аристократом хоть на часок?
Я остался на берегу и снимал скользящую туда-сюда яхту на видео и на свой фотоаппарат. Не все знают, что самое досадное для яхтсмена - это осознание того, что почти нет возможности созерцать свою парусную красавицу со стороны. Как правило, все яхтенные кадры экипаж щелкает с борта, и это вносит некоторое однообразие в отснятый материал. Тем более, если речь идет о будущем фильме - а фильм, по словам Николая, делается параллельно походу. При всяком удобном случае Литау посылает в Москву отснятые кассеты, а режиссер Ирина Зубковская их там кромсает и клеит на компьютере, рождая художественно-публицистическую видеохронику. Правда, тут мне немного непонятно - как можно монтировать фильм, не имея всего отснятого материала? Стиль, темпоритм - это же все надо как-то рассчитать и прочувствовать, укладываясь в заданное время... или фильм будет безразмерный? Ай, ладно - они профессионалы и наверняка знают какие-то хитрости, неведомые мне с моим мизерным опытом кустарного домашнего видеомонтажа.
Пока они там катались, подошел местный участковый и вручил сверток, сказал, что в нем мантак. Увидев мои круглые глаза, расшифровал: деликатес из шкуры кита с подкожным жиром, тоненькие такие полоски, очень вкусно, покушайте, весьма полезно. Спасибо!
После прокатушек капитан запустил спутниковый телефон и Интернет, вытащил с сервера свежую ледовую карту. Ага! Мыс Барроу потихоньку начинает вскрываться ото льдов. Что ж, пора прощаться и топать на север. Погода отличная, и ничто пока не мешает продвижению вперед к Аляске, когда-то русской земле, до сих пор пестрящей русскими названиями. "Апостол" отдаёт швартовы и, вновь пройдя узкой полоской бухты Провидения, круто ворочает налево.
Дальнейший путь пролегает прямо к мысу Дежнёва, через пастбище китов - фонтаны повсюду! Отличная погода и лёгкий попутный ветер располагают к естественнонаучным изысканиям, поэтому все вылезли наверх. Открыли справочник-определитель, из которого прежде всего было выяснено, что: а) данный тип китообразных является серым китом; б) едят они почти всё подряд, ныряя прямо на дно океана (благо глубины здесь всего пятьдесят-сто метров).
Наблюдениями экипажа твёрдо установлена закономерность: кит сперва делает ровно девять неспешных вдохов-выдохов почти на одном месте, пуская пышный фонтан (гипервентиляция лёгких, наверно), и только потом неторопливо ныряет, изящно выгнув спину и выставив из воды огромный тёмный хвост; выныривает минут через десять, обозначая своё место новым фонтаном, и так повторяется не знаем сколько раз. Наверно, пока пузо не набьёт, а за лето ему полагается съесть тонн семьдесят всякой донной снеди.
Не так давно серые киты вообще стояли на грани вымирания. В Северной Атлантике их выбили полностью. Осталось всего несколько сотен особей на севере Тихого океана, но этого хватило, чтобы после запрета промысла численность вида восстановилась. Потрясающе, ибо это кажется невероятным, и с другими большими китами такого пока не произошло. Серые киты живут и отъедаются здесь, а китят рождают у теплых берегов Калифорнии, где почти ничего не едят - видимо, хватает запасов, накопленных за лето в водах Чукотки.
Обошли мыс Пээк, чем-то неуловимо напомнивший мне наш Шипунский, только без "зубов". И - вот он, мыс Дежнёва, самая восточная точка России и Евразии (если не считать острова Ратманова). Он еле различим на фоне огромных голых серо-зелёных скал. Никаких деревьев и кустарников, угрюмое и суровое место, даже несмотря на отличную погоду и попутный ветер. Мы проходим его на фордевинде; немного южнее самого мыса в бинокль виден белый трёхметровый монумент - памятник сибирскому казаку Семёну Дежнёву, который когда-то первым обогнул эти скалистые берега. Н-да. Здесь кончается Россия. Мы молчим. Второе августа. Вышли в Чукотское море, в Северный Ледовитый океан. Настроение - серьёзно-торжественное.
А потом случается событие прямо противоположное по настрою и, можно сказать, невероятное. Практически в одну и ту же минуту "Апостол" пересекает и российско-американскую границу, и линию смены дат, и северный полярный круг. Николай лукаво клянётся, что он тут не при чём, как-то само так получилось. Всё сразу, три в одном... Мы теперь в Америке, завтра у нас опять будет 2 августа - прямо "день сурка", а сегодня состоялась торжественная церемония посвящения в полярники трёх членов экипажа, впервые пересекающих полярный круг. Обычно по этому поводу принято стричься налысо, но с учетом того, что Виктор сделал это заранее (мода у молодежи нынче такая) и даже уже начал помаленьку обрастать пушком, а у Дмитрия стричь и так почти нечего, то процедура грозила перейти в постригание единственно патлатого меня. Я, конечно, возмутился: налицо несправедливость. Поэтому ритуал был изменен. Нептун в лице Аркадия зачитал весёлую посвятительную мантру (жаль, текст не сохранился), полярники-неофиты дружно выпили по полстакана холодной воды из Северного Ледовитого океана и, морщась, закусили тем самым мантаком - нарезанной полосками шкурой серого кита, что подарил участковый из Провидения. Кто не пробовал - предупреждаю: штука весьма и весьма на любителя, но, говорят, исключительно целебная и калорийная, а пахнет (уж пардон) свежей спермой.
Итак - здравствуйте, Севера! Киты исчезли, как по команде.
Что такое Северный полярный круг? На пальцах: пунктирная линия на глобусе, севернее которой уже может наблюдаться явление, когда солнце не заходит вообще (или вообще не восходит во время полярной ночи). Такой же круг есть и в южном полушарии - Южный полярный круг.
Далее "Апостол Андрей" идет генеральным курсом к самой северной точке Аляски - мысу Барроу. Ледовая обстановка такова: мыс пока приоткрыт, но ветра обещают смениться на нордовые, которые пригонят к мысу обильный паковый лед. Успеет ли яхта дойти до Барроу до того, как мыс будет блокирован льдами - это головная боль капитана. Пока что попутный бриз даёт определенные основания надеяться на удачу. А окончательно вышедший из строя в Беринговом море генератор 220 вольт - не в счёт, хотя и заменить его нечем. Починить его в Провидения не смогли. Так что, увы, три мощных военных обогревателя становятся ненужной жестяной мебелью. Остаются надежная автомобильная электропечка и блестящая хромом шведская буржуйка на солярке, которую перед выходом из Петропавловска Литау привез из Москвы. Она стоит чуть больше тысячи зелёных американских денег и греет хорошо, также на неё можно поставить чайник или кастрюлю. Труба выведена через рубку под гик справа по борту, сажа паруса не пачкает, но печка периодически ухает жутким филином, громко хлопает и издает всякие очень неприличные звуки, пугающие экипаж. Зато она обещает, что мы не будем мёрзнуть так, как мёрз три года назад экипаж "Апостола" в российской Арктике.
Мы чувствуем себя превосходно. Попутный ветер немного ослабевает. Можно наслаждаться великолепной погодой целые сутки, поскольку солнце заходит всего лишь на три-четыре часа и поднимается обратно совсем рядом с тем же местом, где зашло. Даже не успевает стемнеть. Закат и восход совершенно не отличаются друг от друга, только направлением, зрелище просто фантастическое! Яркий пурпурно-алый диск, а точнее, шар Солнца переливается, напоминая свечение в луче лазера (не приходилось заглядывать в дырочку работающего лазера? а я вот как-то сдуру заглянул), и видимость в эти минуты превосходит мыслимую. По мере отдаления шара от горизонта магия зрелища ослабевает. Знаменитый "зелёный луч"* пока увидеть не посчастливилось. Ночь похожа на вечер, никаких звезд на тёмно-голубом небе, только стареющая Луна - бледно-серая арбузная корка. Светло даже внутри яхты.
* Очень редкое явление природы - на закате, в момент, когда солнце скрывается за горизонтом, происходит красивая вспышка ярко-изумрудного цвета.
Если б не веющая прохлада и непривычный полярный день (уже идущий, кстати, на убыль) - ни дать, ни взять, Средиземка. Только там вода намного прозрачней, и даже в шортах жарко.
Глава 3. Как мы открывали Америку
Ночью яхта подходит на расстояние видимости к американскому берегу. На тёмной полосе суши заметны мерцающие огоньки, а в гиробинокль (удобный при любой качке) видно антенны, дома, какие-то склады и терминалы... какая-то цивилизация. Это Пойнт-Хоуп, мыс Надежды. До него всего шесть миль, там живут туземцы-американцы. Мы ждём, когда нас окликнет по радио Береговая Охрана, но на шестнадцатом канале УКВ - ни гу-гу, только таинственный шорох и потрескивание. Потом мы менее чем в полукабельтове проходим мимо безвольно покачивающегося на волнах огромного мёртвого тела. Это серый кит. Беднягу оседлали довольные жизнью чайки. Косаток не видно - наверно, уже полакомились вкусным китовым языком, а остальное оставили. Им сейчас еды хватает. Печальное зрелище, но... c'est la vie. Жизнь ежеминутно перетекает из одной формы в другую у всех на глазах, повинуясь четко предначертанным планам, которые нам, смертным, пока - увы - недоступны. Да мы и не часто об этом задумываемся, упорно наслаждаясь тем малым, что имеем, мечтая о далёком... Безжизненная громадина остаётся по корме, а впереди справа - ещё один поворотный мыс под названием Лисбёрн. Третье августа.
Десять градусов вправо, полдня ходу - и мы проходим его. Великолепно... хочется нарисовать, но я не Рокуэлл Кент и не Сергей Пасенюк. Вершину мыса венчает белая куполообразная антенна (родилось смутное предположение, что это звено местной системы ПВО), а от неё круто сбегает вниз по склону совершенно невероятная гряда острых каменных зубцов. Если наш мыс Шипунский в отлив - это зубы дракона, нижняя челюсть-мандибула, то мыс Лисбёрн - это его холка, усаженная грозными шипами. Обидно, но зрелище доступно только в бинокль, обычное фотографирование без толку.
Срывающийся с холки дракона рваный ветер усиливается, он снова попутный и несёт "Апостола" дальше. Над морем яркое солнце, и настроение просто отличное. По правому борту нас обгоняет шикарная американская моторная яхта "Turmoil", больше похожая по размерам и виду на средний рыболовный траулер. Вся такая холёная, лоснящаяся. Мы с Виктором уже однажды встречали её на Командорах. Судя по всему, тоже идет на Барроу. На ее левом ноке развевается непривычный звёздно-полосатый флаг. Тут мы вспомнили, что неплохо бы и нам государственный флаг поднять - непонятно как, но этот момент нами был упущен. Вынесли наверх и подняли. Наш, российский. У нас их два: парадный, который жалко носить постоянно - обтреплется ведь, и ещё один, личный флаг Виктора, который ему на день рождения подарили ребята с яхты "Сталкер". Вот его-то мы и поднимаем, хотя цвета на нём и не совсем точно соответствуют положенным, а также имеется ряд кратких дарственных надписей типа "Витьку от Лёхи". Американская Coast Guard - Береговая охрана - по-прежнему нас упорно не замечает. Подумав, мы решили, что раз сегодня суббота, то у них там, наверно, уик-энд, а стало быть, следить за нами просто некому. В чём-то схожая история была у "Апостола" на Гавайях... И в этот же день - пересечение семидесятого градуса. "А мы ребята, да-да, семидесятой широты..." - песенка ушедших советских времён весело крутится в голове. "На улице" не холодно, громад айсбергов не видать, хотя яхта уже почти вплотную подошла к летней границе распространения дрейфующего льда. Айсбергам здесь просто неоткуда взяться, поскольку на побережье нет обрывающихся в море ледников. Телефон "Глобалстар" больше не работает - вышли из зоны действия. Соответственно, закончились звонки домой и обмен электронной почтой, только наиболее важные сообщения через дорогой и очень медленный "Инмарсат". Через него же и получение прогноза погоды от "Транзас"; пока прогнозы идут очень точные, особенно по ветру - сейчас для нас это самое важное. Куда сложнее стало с получением ледовых карт, потому что они в виде графических файлов и имеют относительно большой объём. Ну, и навигационные карты - электронные закончились на Беринговом проливе, а обычные бумажные, увы, есть не на весь маршрут: видимо, российские картографы не предполагали, что по этим местам кто-то из наших когда-нибудь будет плавать, да ещё на парусной яхте. Эти проблемы ещё встанут в будущем, а сейчас пока не до них. Пока мы идём теми же водами, которыми шли, открывая этот берег, знаменитые английские капитаны Джеймс Кук и Фредерик Уильям Бичи.
Компас потихоньку уже норовит вместо курса показывать глубину места и еще Бог весть какие цифры. Горизонтальная составляющая магнитного поля Земли в высоких широтах много меньше, чем в привычных нам средних, а вертикальная, наоборот, растёт, и потому картушка компаса крутится всё ленивее и ленивее, изо всех сил пытаясь наклониться книзу. Повернёшь градусов на двадцать и с минуту ждёшь, пока компас соизволит изобразить новый курс. А дальше-то будет еще веселей. Плюс магнитное склонение - как-то принято считать, что нормальное склонение колеблется в пределах трёх-шести градусов, а одиннадцать в Авачинской губе - это уже официальная аномалия. Так вот: сейчас у нас двадцать пять, а ближе к проливу Амундсена будет и сорок, и пятьдесят, и ещё больше.
Светлой ночью (веселый каламбурчик, а?) пятого августа начали попадаться первые льдины - сперва изредка, потом всё чаще. Иногда среди льдин выныривали киты, степенно показывая свои спины и огромные чёрные хвосты. На яхту - ноль внимания, у китов своя жизнь и свои проблемы. Вид огромных добродушных гигантов приводит в восторг, пару раз даже удалось заглянуть в маленькие лукавые глаза. Заметно похолодало, и вот яхта уткнулась в почти сплошное поле дрейфующего льда с редкими разводьями. Какое-то время удавалось находить узкие проходы в этом эклектичном нагромождении разновозрастных льдин (тут и однолетний лед, и двухлетний, а может, и вообще не тающий никогда, которому то ли двадцать лет, то ли двести), но вскоре это стало рискованным и просто невозможным. К этому моменту мы уже убрали паруса, поскольку идти в фордевинд, постоянно обруливая льдины, было чересчур утомительно. Запустили дизель, с сожалением подсчитывая трату топлива - шесть-семь литров в час. В результате пришлось принять навязанные правила игры и стать на якорь чуть к норду от мелкой пустынной бухточки с романтическим названием Пэрд*, рядом с длинным узким островком из гряды Си Хорс. На любой карте легко найти это место - сразу направо за мысом Франклина - и эти островки действительно напоминают вытянувшегося на норд-норд-вест морского конька. Попытка разнообразить своё меню свежей рыбкой успеха не имела - если рыба в заливчике и была, то к салу и копчёной колбасе она, увы, не приучена, а больше цеплять на крючки было нечего, разве что зелёный горошек от "Бондюэль". Кстати, через четыре дня кончился и хлеб, купленный в Провидения, и мы дружно перешли на сухари Петропавловского хлебозавода. Но зато традиционный второй тост "за дам" у нас обрел уточняющие нюансы - в данном случае, "за дам бухты Пэрд, которые теоретически могут помахать с берега платочком". Дамы, ау! Угрюмый серый берег под угрюмым серым небом.
* Peard Bay. Вообще-то она официально называется "бухта Пирд", но мы с английского прочитали "Пэрд", и нам понравилось.
Всё время стоянки развлекаемся тем, что отпихиваем от яхты льдины, которые ветром несёт на нас из Чукотского моря. Они ползут медленно и неотвратимо, словно холодные инопланетные монстры-кадавры; звуки плещущей по ним воды слышны очень далеко. От них отваливаются куски и плюхаются рядом, всплывая с утробным бульканьем. Зрелище жутковатое - особенно в ослизлый туман. Если быть точным, мы не отталкиваем льдины от себя, а наоборот - отталкиваем яхту от льдин. Некоторые из них весят чуть больше "Апостола", некоторые - чуть меньше, но все они упорно норовят повиснуть на якорь-цепи. Они беспардонно стучат и царапают в борт, словно чего-то от нас хотят, а мы орудуем тремя футштоками, которые рукодельник Анатолий смастерил в Провидения. Отпихнутые льдины плывут к берегу и... исчезают! Берег хорошо видно, а вот льда около него нет. Совершенно непонятно. Там что, обрыв? Дыра в другое измерение? Или они там мгновенно тают? Кто скажет?
Стоянка в бухте Пэрд ознаменовалась празднованием сразу двух праздников. Во-первых, день рождения корвета: 9 августа 1996 года яхта "Апостол Андрей" была спущена на воду. По этому случаю украсились флагами расцвечивания (эмблемами спонсоров), и дружно исполнили хором из шести человек под гитару гимн, который незадолго до события пришел мне в голову во время рулевой вахты:
Мне лишь глаза сомкнуть - и вот над нами чайки реют,
Кипит волна, лаская борт "Апостола Андрея".
Его удел - с ветрами мчать, не ведая покоя,
И шар земной перевязать восьмёркою тугою.
Прощай, уютный тихий порт! Расслабились - и ладно.
И снова ввысь взлетает грот, залатанный стократно.
Зачем все это нужно нам - ответить не сумеем,
И вновь качает океан "Апостола Андрея".
Он обошел материки, как парусный мессия;
На нем не боги - мужики, апостолы с России.
Благую весть нести дано атоллам океана
И льдам, холодным, как стекло гранёного стакана.
И провожали нас друзья, и тосты говорили;
Нам повезло - и ты, и я апостолами были!
Мне лишь глаза сомкнуть - и вот над нами парус реет,
Волна ласкает синий борт "Апостола Андрея"!
Вот такой получился бравурный марш. Вагнер отдыхает.
Во-вторых, 9-го же августа - день рождения капитана Литау. В связи с этим был зачитан специальный Указ Нептуна, царственно повелевающий, кроме грамоты, вручить капитану вырезанную из китового позвонка горбушу, а также клеймить его изображением розы ветров на том славном месте, которое у медиков всего мира именуется максима глятеус, и куда хорошенькие медсёстры обычно ставят уколы просолённым морским волкам. С плохо скрытым садистским удовольствием боцман под общие аплодисменты проделал сию процедуру, а мы засняли это дело на плёнку. После экзекуции состоялся торжественный обед с умеренным выпиванием родной водки "Вилючинской", которой нас в достаточном изобилии снабдил её производитель Павел Мигунов. Затем (а что ещё можно придумать?) устроили катание по акватории на тузике под мотором, с высаживанием на льдины и фотографированием, благо погода позволяла: противный мокрый туман, как по заказу, разошёлся ровно на один день.
О льдах. Их внешний вид просто потрясает - тут и готовые волейбольные поля, и хаотичные нагромождения, напоминающие кристаллы горного хрусталя или берилла, и застывшие фигуры - то белоснежные, то грязно-серые, то нежно-прозрачно-бирюзовые, словно подсвеченные изнутри, то просто голубые и почти синие. Одна - ни дать, ни взять - американский авианосец, только метров пятнадцать в величину. Другая - лежащий лев, а рядом маленькие львята. Третья - притаившаяся в засаде средневековая химера, и перепончатые крылья на спине сложены. Или, например, основательно подтаявший пирамидальный комплекс, эдакая усыпальница снежной королевы - шарики сверкающего на солнце серебряного бисера... Бабочки, колокольчики, растопыренные пальцы и гигантские оладьи - от метра до сорока. Очень много сфинксов разного калибра, а также всевозможных наглядных пособий к неэвклидовой геометрии. Голова кружится от сумасшедшей красоты и разнообразия вкусов Создателя. Стоять на льдинах почему-то теплее, чем кататься на тузике, снег на них отлично спрессован, и ноги чешутся, скучая по горным лыжам. Кстати, заранее решена ещё не вставшая проблема пресной воды - на льдинах много голубых луж-снежниц с хрустальной водой, и сами льдины, оказывается, пресные, что лично для меня стало откровением - я всегда думал, что морской лёд солёный, и ни разу не приходило в голову его лизнуть. Причём, вода в снежницах не безвкусная, как дистиллят, а напоминает ключевую. Многолетние льды почти не содержат в себе соли... надо же. Значит, всегда можно будет заправиться.
Ну и... призвав в оправдание факт, что земли сии изначально являются русскими, а также отсутствие вблизи американской таможни, решаемся-таки на краткую высадку на один из островов Си Хорс. Уж очень хочется потрогать эту землю руками! В передовой отряд десанта входят капитан, Дмитрий и Виктор. Первое, что они видят на узком песчаном берегу с высокой поросшей редкой травой дюной - это невиданных размеров череп (?) какого-то непонятного животного, с огромными глазными орбитами, остатками верхней челюсти и слуховыми проходами шириной в два пальца. Дмитрий, стоматолог со стажем, перевидавший за свою жизнь сотни черепов и готовящийся к защите кандидатской диссертации - в полной растерянности. Ещё один такой же череп лежит в прозрачной воде недалеко от берега. Не кит, не косатка, не морж, не мамонт. Не плезиозавр, и даже не полярный бегемот... А кто тогда? Не найдя ответа, сфотографировали эту загадку зоологии-палеонтологии - не тащить же её на борт. Набрали полные карманы хрупких бледных раковин и до странного лёгких камней, чёрных и блестящих, по виду напоминающих обсидиан. Наверно, обсидиан и есть. Вернулись домой, на борт яхты, довольные. Ещё бы - на халяву по Америке потоптались.
"Ах, Екатерина, ты была неправа!" Вот бы ещё кто подсказал группе "Любэ", что Аляску продал Николай I, а наша самая сексапильная царица тут совсем не при чём.
Теперь мы срочно пишем письма. Яхтенный почтмейстер Аркадий ставит на конверты вереницу хитрых штампов - из любой страны бесплатно - а капитан скрепляет их своей размашистой подписью. Из Барроу письма уйдут домой в Россию. Заодно в Барроу нужно будет вытащить из нашего электронного почтового ящика все сообщения, которые навалились туда, пока не работает "Глобалстар". Ящик, небось, разбух, как Винни-Пух в гостях у кролика, и уже трещит по швам.
Всё это время ветер старательно несёт лед с севера, запирая проход на Барроу. Приходится ждать, покуда он не начнет заходить на восток, отгоняя льдины от берега, и вот одиннадцатого августа Литау решает, что пора попытаться рвануть. Наконец-то! Пустынная бухта Пэрд со своим лунным пейзажем за шесть суток основательно насточертела. К нашему удивлению, три больших четырех-пятибалльных поля, в которых мы довольно быстро нашли узкие проходы, оканчиваются почти совершенно чистой водой! Плещет волна, не придавленная льдами, и лишь кое-где попадаются большие льдины - то плоские, то похожие на маленькие айсберги. Ветер, разумеется, "в морду" (привыкли уже), поэтому идём исключительно на дизеле. Кроме кормового российского, подняли флаг США - довольно странно видеть его развевающимся под правой краспицей - и вечером того же одиннадцатого августа бросаем якорь в кабельтове от берега. Ну, здравствуй (официально), Америка! Мыс Барроу, названный так капитаном Бичи в честь известного английского лорда, поборника поисков Северо-западного прохода - самая северная точка Аляски и США. Завернув "направо за угол", мы облегчённо вздохнём, потому что едва ли не треть успеха предприятия зависит именно от огибания мыса Барроу, который открывается ото льда на полтора месяца, но всё равно часто бывает зажат. Наконец-то проснулась Береговая охрана (точнее, местная полиция), вовсю зовут по УКВ. Удивились не парусному судну, а тому, что мы русские. Этот факт их несколько обескуражил, и дать ответы на все наши вопросы они пока не готовы. Предложили подождать до завтра. Из проведённых переговоров мы сделали вывод, что качество местного английского языка мало чем отличается от нашего. Больше похоже на китайский или японский, половину слов просто не разобрать, но мы всё равно говорили "о'кэй!", уверенные, что завтра всё прояснится. Раз оформление переносится на утро, то мы быстренько "отметили" приход (ну, в смысле - за дам мыса Барроу) и собрались баиньки, тем более, что местное время на три часа опережает наше судовое. Перевели стрелки и - утро вечера мудренее! Поселок оделся в вечернюю иллюминацию, а подлый ветер опять отошел на норд и погнал на нас лёд. Ну что ты будешь делать!.. хорошо, что не сильный. Здесь нам задерживаться нельзя, нужно как можно скорее завернуть "за угол" и спешить на восток.
Селение Барроу находится чуть южнее одноимённого мыса с западной стороны. Глубины в двадцать метров подходят почти к берегу; сам берег от узкого песчаного пляжа круто взлетает вверх обрывистой дюной, но невысоко, метров на шесть-восемь. Пирса нет, потому что его тут просто срежет и сметет ползающими у берега льдами. Вдоль берега тянется длинная полоса строений - типично служебных и явно жилых. Различить их несложно: очевидно, что всё население проживает вон в тех частных коттеджиках, а вот этот белый - несомненно, какой-то офис. Туда-сюда снуют джипы и квадроциклы. Сплошной частокол столбов с натянутыми проводами, торчат антенны-тарелки... почти цивилизация. Возле каждого дома три-четыре снегохода - понятно, основное средство перемещения зимой. По берегу гуляют дети - черноволосые, тепло одетые и, как кажется, куда более толстые, чем среднестатистический ребенок России. С ними большая черная собака. Из окон нас снимают на видеокамеры, это хорошо видно в бинокль. Как они тут живут, открытые всем прелестям северной стихии - совершенно непонятно. Хотя - в лоции написано, что все снабжение осуществляется по воздуху, вот и посадочная площадка рядом видна, и огромные топливные танки из земли торчат. И всё равно попытка представить, что здесь творится полярной зимой, заставляет поёжиться. В целом - куда симпатичнее, чем Провидения, но эта мысль отчего-то вдруг злит. Отчего ж я такой злой, а?
С утра пораньше (точнее - с полдевятого) берег проснулся и на ужасном английском начал задавать всякие разные вопросы. Прежде всего, аборигены выяснили самое главное для себя - у путешественников нет американских виз. Этот факт неплохо наложился на другой - что путешественники русские. И пошло, и поехало: а деньги у вас есть? а какие? а сколько? а куда идете дальше? а зачем? а что вам нужно на берегу вообще? Николай сказал о топливе, свежем хлебе и почтовом офисе. В ответ нам приказали сидеть на корвете и носу на берег не казать. С одной стороны - ну да... русские парусные яхты тут появляются не каждую неделю. Вдруг мы шпионы? С другой стороны, почему бы и не приютить скитальцев на время? Многого-то не просят... Все переговоры заняли ровно два с половиной часа, причём, между каждой парой фраз проходило минут по двадцать. Такая оперативность уже начала вызывать чувство, близкое к досаде. Не иначе, запрашивали какую-то свою базу данных. Если да, то наверняка всплывут подробности пребывания "Апостола" на Гавайях.
А что такого было на Гавайях? Да ничего особенного. Казалось, даже при отсутствии американских виз вопрос о пребывании русских яхтсменов на островах таки решился - при желании, можно найти дырку в любом законе, что и было сделано с помощью чиновника из "иммигрэйшн контрол"*. Потом власти из телевизионного интервью узнали о русской яхте, обалдели и налетели, как мухи на мёд. Выкатили дикие штрафы, и щекотливый вопрос был решён с довольно большими трудностями, но главное - положительно. "Апостол" как раз собирался уходить. Всё окончилось благополучно. А может, и не окончилось ещё, судя по вот этому затянувшемуся радиообмену любезностями.
* Immigration Control - общее название служб, занимающихся вопросами въезда на территорию государства.
Качество связи просто отвратительное (про язык я уже говорил), и хотя Николай предлагал им решить все вопросы в нормальной обстановке на берегу (мы уж и тузик спустили), ровный металлический женский голос без тени сожаления заявил, что иммиграционная служба возражает против нашего посещения Барроу, а стало быть - поднимайте якорь и топайте отсюда. Куда вы там идете? В канадский Тактояктук? Вот и идите на здоровье, скатертью дорога.
Николай прикинул - можно стать в позу, можно даже легонько топнуть ножкой, можно поискать способы общения с нашим консулом... а зачем? Время дороже. Топлива у нас - с запасом, до самого Тактояктука можно идти только под дизелем, а что касаемо хлеба - не фон-бароны, посидим и на сухарях. Не стали унижаться, демонстративно спустили американский флаг, запихав его подальше, подняли якорь и пошли прямо на норд. Формально они, конечно, правы. По-человечески - ну... они ж американцы, типа "хозяева мира". Дай Бог, чтобы американских яхтсменов в чужих портах встречали с бСльшим гостеприимством. Гуд бай, Америка! Обидно за неотправленные письма.
Хотя... наши пограничники не лучше. Попробуй, зайди в Авачинскую губу на яхте под американским флагом. Проще плюнуть, развернуться и пойти назад в свой Датч-Харбор или Анкоридж.
А мы идём вперед.
Часть III. БЕЛЫЕ ЛАБИРИНТЫ
...через запад на восток...
Глава 1. Ах, Аляска - это не сказка...
На следующий день, двенадцатого августа, "Апостол" достиг самой северной точки Аляски - мыса Барроу - и, оставив его в нескольких милях по правому борту, круто повернул на ост, покинув Чукотское море и войдя в море Бофорта. Буквально перед самым поворотом встретили на небольшой льдине очаровательную парочку - белую медведицу-маму и маленького медвежонка. Несколько минут звери и экипаж разглядывали друг друга с нескрываемым интересом, потом мама решила, что бережёного и Бог бережет, семейка аккуратно нырнула в воду и поплыла прочь, смешно выставляя головы из воды. Чуть позже засекли и папу, который тоже не отказал в любезности пяток минут попозировать перед объективом. Без сомнения, людей они видели и раньше. А под парусами? А русских?
Яхта в американской Арктике не является чем-то необыкновенным. Другое дело - русская яхта. Есть, конечно, разница между двумя фразами - "русские первые в канадской Арктике" и "первые русские в канадской Арктике". Вторая фраза вряд ли будет интересна где-нибудь в Новой Зеландии или Турции. Что значат для русского человека слова "первый бразилец в Антарктиде"? Но для каждого из нас это ступень. А также ступень для того, кто будет идти после.
Ещё здесь много тюленей - пёстро-серых, большеглазых, любопытных и забавных. Это лахтаки, морские зайцы, излюбленное лакомство белых медведей. Они пугаются каждого неожиданного звука и каждого резкого движения, смешно и суетливо ныряют, изображая ужас. А спустя несколько минут опять выныривают и хлопают глазами - любознательность пересиливает страх. Интересно, кстати, есть разница между любознательностью и любопытством?
После поворота в море Бофорта льды стали мощнее и сплоченнее. Плавание превращается в бесконечную лавировку между льдинами. Приходится спустить стаксель, а потом и грот с бизанью. Вскоре вода с участками льда превращается в лёд с участками воды. Почти всё время висит туман, более или менее густой, и вообще видимость отвратительная. Единственный плюс при таком вот плавании по льдам - это практически полное отсутствие волн и зыби. Всё остальное при первом взгляде выглядит минусами. Но только при первом. Это интересно, и пока не приелось. Подчас наше движение выглядит как какое-то родео - обруливание льдин, их распихивание с одновременным лихорадочным поиском следующего прохода, не забывая ещё и про генеральный курс. Проходы ведут к полыньям чистой воды, но не всегда, порой приходится возвращаться и нащупывать другой путь. Во время одного из таких вот прыжков и протискиваний яхта лишается вибратора эхолота.
Вибратор - это собственно датчик-излучатель эхолота, торчащий (вернее, торчавший) из днища яхты перед фальшкилем. Как это было? А очень просто. Стою за штурвалом, выискиваю очередной канал во льдах. Вывожу яхту в средних размеров разводье, а вот куда дальше - совершенно непонятно. Вроде, можно попробовать чуть южнее, но в этот момент почти прямо по курсу вижу ещё один канал, в который, вроде, можно попытаться пролезть. Думаю, пропихнёмся, как до этого пропихивались. Высовывается Николай - куда едем? Показываю пальцем: вон туда пролезем? Он пожимает плечами: не знаю, пробуй. Я и попробовал. Не сбавляя хода. У льдины оказался мощный подводный таран, которого не было видно, "Апостол" с грохотом вылез на лёд почти наполовину, а потом сполз, когда я врубил задний ход. Датчик, конечно, срезало напрочь, как машинка горе-парикмахера срезает одинокий прыщик на голове молодого матросика. Всё правильно: не зная броду, не суйся в воду. Повернули вправо и обошли поганое место с юга, а я наслушался про себя всякого разного. Тринадцатое число, конечно... чёртов день, а завтра у меня день рождения...
Дальнейшее плавание без эхолота становится занятием рискованным, поскольку северные берега Аляски очень отмелые, кругом торчат банки с глубиной метр-полтора, а наша осадка - два и семь с фальшкилем. На картах так и написано: "В гидрографическом отношении район изучен слабо". То есть даже имеющимся картам (а у нас далеко не полный комплект) особой веры нет. Вообще-то, идя по сплочённым льдам, надо было датчик заранее вынуть из шахты, а шахту пробкой закрыть, делов-то на три минуты. Эхолот нужен у самого берега, а не здесь, где под килем полкилометра. Но, как говорится, "умная мысля приходит опосля".
Незадолго до сего памятного события прямо по корме было замечено некое судно. Потом ожила рация, и на хорошем английском языке (ну наконец-то!) к нам обратилась всё та же прогулочная моторная супер-яхта "Turmoil". Оказывается, как и мы, они тоже идут в канадский Тактояктук и не сильно возражают против совместного плавания. Примерно так же воспитанный сапер гуляет с девицей по минному полю: "Прошу вас, мадмуазель!" - и галантно пропускает даму вперед. Через пару часов в результате своих постоянных виляний вправо-влево-вперёд мы отклонились от генерального курса на шесть миль к норду, и "Turmoil" растаял в тумане где-то позади. Обошли они нас чуть южнее или повернули обратно в Барроу - мы пока не знаем. Зато свидетелем наших переговоров с американским кораблём стал некий житель побережья, представившийся по УКВ простым китобоем. Задал несколько вопросов о яхте, удивился и резюмировал: "Oh, wow! Вы смелые парни! Удачного вам плавания!"
Что ж, спасибо. Мы ответили ему, что среди китобоев тоже, как правило, трусам делать нечего. Говорил он примерно на таком же диалекте, что и полицейская тётенька из Барроу, но более разборчиво.
Во все стороны, насколько хватает глаз, полупрозрачной кисеей слоится туман. Он не мокрый и ослизлый, как у бухты Пэрд, а какой-то сухой и ватный. Тему арктических китобоев тщательно обсосали со всех сторон, и вдруг почудилось, что из блёклой пелены вот-вот выплывет чёрная громада трёхмачтового китобойного парусника позапрошлого века с мрачной фигурой одноногого капитана Ахава на корме...
Льды то разрежались, то вновь смыкались; "Апостол" шёл то под дизелем, то под парусами. Мимо редких поселений, мимо низменных берегов с обилием небольших песчаных островков, постоянно меняющих (как пишет лоция) свои очертания, мимо большой нефтяной платформы. Затем нас обогнал красный американский буксир, который шел к грандиозному плавучему нефтяному сооружению, установленному на огромный понтон и двигавшемуся тем же курсом, что и мы. От него подлетел вертолет, с него махали руками и что-то радостно кричали, но на шестнадцатом канале всё та же тишина. Потом небольшой серый катерок с нефтяниками вежливо попросил разрешения нас сфотографировать. Ради Бога, пожалуйста. Фотоаппарат - не "стингер". Чудо-сооружение осталось справа по корме.
Согласно одной из версий, где-то здесь упал самолёт ДБ-А лётчика Леваневского. В 1937 году вслед за Чкаловым и Громовым его экипаж полетел из СССР в Америку через полюс. Вскоре после пролёта "макушки" планеты с самолёта пришло несколько странных радиограмм, а затем он пропал и до сих пор не найден. Теоретически мы можем пройти прямо над ним - если он действительно где-то здесь - но во-первых, мы остались без эхолота, а во-вторых, если б эхолот и работал, здесь столько подводных препятствий, обозначенных на карте и не обозначенных, что уверенно распознать даже такую махину, какой был ДБ-А, мы всё равно не сможем. А пропал он ровно шестьдесят пять лет назад, день в день, 13-14 августа...
Четырнадцатого августа, пересекая бухту Камден, отметили мой день рождения. Было очень удивительно читать поздравления и получать подарки, приготовленные на Камчатке и спрятанные до срока в капитанской каюте. Внезапно стало совершенно очевидным, что человек уже сейчас может управлять понятием "время", во всяком случае, если речь идёт о мыслях и эмоциях... Это, оказывается, так просто! И машина времени установлена Создателем внутри каждого из нас, вопрос только в желании ею воспользоваться. Погода была что надо, переход за шестичасовую вахту составил аж сорок семь миль. "Апостол", делая мне свой подарок, выжал из себя свыше десяти узлов в галфвинд под полными парусами, продолжая свой невообразимый слалом-гигант. Яркое солнце, сверкающие льды, шипящие волны и свист ветра в вантах. Вот она, жизнь! Настоящая жизнь, медуза в глотку!!! Пело все, что только могло петь.