Пирс Энтони, Роберт Маргроф. Медь химеры
Перевод с англ. - О. Колесников

Это третий фантастический роман из серии об альтернативных мирах, обитатели которых различаются формой своих ушей. В первом романе серии, "Золото Дракона", молодой круглоухий герой Келвин и его маленькая остроухая сестричка-сорванец Джон сумели убить дракона с золотой чешуей, а позже спасти королевство Рад и своего отца Джона Найта от чар злобной красавицы Зоанны. В ходе этого Келвин нашел свою любовь и счастье с круглоухой красавицей Хелн, а Джон - с Лестером Крамбом.

В продолжении этой истории - романе "Серебро Змея" - сводный брат Келвина Кайан обнаруживает параллельный мир, где у большинства населения круглые уши, но это совсем не тот мир, откуда появился Джон Найт, это не Земля. У некоторых людей в том мире оттопыренные уши, и их называют лопоухими, а многие сильно напоминают людей из мира остроухих, только у них совершенно противоположные характеры. Здесь добрый король Рафарт превратился в злобного короля Рауфорта, а злобная королева Зоанна - в добрую королеву Занаан. Вместо драконов с золотой чешуей здесь водятся змеи с серебряной чешуей. И снова, в конце концов, силы зла побеждены, но таинственное пророчество Маувара еще не исполнилось до конца.

Третий роман серии, "Медь Химеры", повествует о следующей стадии выполнения пророчества. Но это совсем не означает, что конец предрешен и очевиден заранее: прежде всего потому, что есть люди, которые сомневаются, в истинности пророчества. В романе действует много персонажей или их вариаций, так что, может быть, если возникнут трудности, лучше всего будет обратиться к списку действующих лиц. Они приведены примерно в порядке их появления или их отношении к данному повествованию, и, конечно, многое о них в данной книге не сообщается. Вещи часто бывают совсем не тем, чем кажутся, особенно если имеешь дело с магией.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Маувар - легендарный круглоухий, сделавший пророчество, установил сеть научно-технических транспортеров, связывающих между собой различные миры и измерения.

Королева Зоанна - злобная красавица, бывшая королева Рада в мире остроухих; пропала в темных подземных водах около Провала.

Профессор Диаволь - демонический чародей и учитель.

Король Рауфорт - злобный король Хада, свергнут с трона. Аналог хорошего и доброго короля Рафарта в измерении остроухих.

Королева Занаан - положительный вариант Зоанны в измерении круглоухих.

Бротмар - негодяй, бывший адъютант, помощник и палач короля Рауфорта.

Зотанас - добрый волшебник, однако подлинным могуществом не наделен; отец королевы Занаан. Аналог Затанаса, могущественного злого волшебника в измерении остроухих.

Келвин Найт Хэклберри - герой пророчества и потому всех романов данной серии, не очень подходящий на данную роль.

Король Рафарт - добрый король Келвинии, мягкий и бездеятельный человек.

Чарли Ломакс - один из гвардейцев короля.

Джон Найт - путешественник с Земли, заблудившийся и случайно попавший в волшебную страну; отец Келвина и Кайана.

Стэттерли - еще один гвардеец.

Кайан Найт - сводный брат Келвина, сын Джона Найта и королевы Зоанны.

Лонни Барк - девушка из Хада, которую любит Кайан.

Хелн - круглоухая, беременная жена Келвина.

Джон - младшая сестра Келвина. У него уши круглые, а у нее заостренные. Иногда он называет ee "Братец Прыщик", потому что когда-то она выдавала себя за мальчишку.

Сент-Хеленс - прозвище Шона Рейли; отец Хелн, землянин по происхождению, когда-то - солдат во взводе Джона Найта.

Лестер, "Лес" Крамб - муж Джон, сын Мора Крамба.

Шарлен - мать Келвина и Джон, жена сначала Джона Найта, а потом Хэла Хэклберри.

Хэл Хэклберри - второй муж Шарлен; хороший, но простоватый человек, его имя взяли себе Келвин и Джон.

Истер Коричневика - подружка Хэла.

Старик Зед Йокс - живет у реки и перевозит путников на другой берег.

Филипп Бластмор - мальчик-король королевства Аратекс, лишившийся трона, когда Аратекс стал частью Келвинии.

Мортон, "Мор" Крамб - бывший предводитель отряда мятежников, который помог Келвину свергнуть с престола злую королеву Зоанну из Рада; теперь генерал.

Король Битлер - король Германдии, одного из семи королевств.

Химера - существо с тремя головами: Мерванией, Мертином и Грампусом.

Доктор Ланнокс Стерк - королевский врач Келвинии.

Стапьюлар - пленник Химеры.

Король Кильдом - мальчик-король Колландии.

Король Кильдей - мальчик-король Канции.

Хельба - старая волшебница из Колландии и Канции, добрый вариант Мельбы из Аратекса.

Катба - прозвище любимой кошечки Хельбы.

Блоорг - хранитель Химеры и официальный приветствующий всех странников и путешественников.

Капитан Эйбили - офицер армии Мора Крамба.

Капитан Плинк - офицер армии Мора Крамба.

Капитан Бэрнс - заместитель Лестера Крамба.

Груль - заместитель Блоорга.

Сквиртмак - вождь лягушкоголовых.

Генерал де Голлик - командующий армией Канции.

Лейтенант Карл Клумпекер - офицер-наемник из Трода.

Король Хуфарт - монарх королевства Скад.

Берт - стражник в пещере транспортера.

Жак-Со-Шрамом - бандит из Скада, аналог Наглого Жака и Ловкого Жака в других измерениях.

Квито - злобный и коварный карлик - ученик Затанаса.

Хито - благородный ученик Зотанаса.

Смит - или человек с аналогичным именем, член банды Жака.

Марвин Буханка - аналог Мортона Крамба /Корочки/.

Хестер - сын Марвина, аналог Лестера.

Джилипп - член банды Марвина, аналог Филиппа.

Капрал Хинцер - солдат из лагеря Ломакса.

Редлиф /Красный лист/ - член банды Марвина.

Бильджер - член банды Марвина.

Командир Мак - управляющий Домом Рекрутов; аналог капитана Маккея и капитана Макфея.

Тром - стражник.

Мейбел Крамб - жена Мора Крамба.

Чарльз Найт - сын Келвина.

Мерлейн Найт - дочь Келвина.

Она знала, куда направляется. Вот если бы только она могла туда добраться... Она вынудила этого глупого Джона Найта доставить ее сюда, но дальше ей придется отправиться одной.

Она подошла к краю плота и соскользнула в темную воду. Одна рука не двигалась, и ей приходилось действовать здоровой рукой и ногами. Она отчаянно старалась плыть все время ко дну и даже не пыталась задержать дыхание, потому что это только помешало бы ей удерживать тело под водой. Воздух вылетел из ее утомленной груди и поднялся к поверхности струйкой серебряных пузырьков. Ничего не понимающий человек на плоту стал для нее бесполезен - пусть отправляется куда хочет. Течение унесет его дальше: к ужасному Провалу.

Она нашла шлюз и ухитрилась протиснуться туда. Еще секунда - и она вновь оказалась на поверхности, жадно глотая воздух ртом. Она распростерлась на платформе и только теперь позволила себе потерять сознание.

Через некоторое время из царившего здесь мрака вечной ночи возникла огромная фигура.

- Ты вернулась, Зоанна, - проскрипел голос, и Зоанна приподнялась.

- Профессор, мне нужна ваша помощь, - слабым голосом проговорила она.

- Вижу, у тебя сломаны кости. Я могу исцелить их. Чем ты мне отплатишь?

Отчаянным усилием ей удалось перевернуться на спину, раскинув ноги и здоровую руку. Несмотря на пронизывающую боль, она улыбнулась в ответ на пристальный взгляд темной фигуры. Явно заинтересованный, он наклонился и потрогал женскую грудь, словно проверяя ее свежесть.

- Надолго ли?

- На этот раз я желаю пройти полное обучение, - ответила она. - Я хочу научиться чародейству и пробуду здесь столько времени, сколько мне для этого потребуется.

- Это достаточно долго, - фигура подняла ее и унесла прочь, во тьму.

Этот крупный человек раньше носил корону. Однако когда он шагнул из транспортера в пустую камеру-комнату, на нем была разорванная одежда, едва прикрывавшая синяки и царапины. Он был уверен, что это тот самый мир, из которого они пришли. Он проследил из укрытия, как они взобрались по лестнице на уступ, и последовал за ними, уверенный, что там он найдет проход между мирами. Оказавшись в пустой комнате, находящейся в его все еще родном мире, он после недолгих колебаний воспользовался транспортером и последовал за ними. Что ждало дома свергнутого короля на родине? Только смерть от руки его бывшего помощника Бротмара или какого-нибудь разъяренного солдата. Либо смерть от руки предателя Зотанаса, престарелого отца королевы. А если не смерть, то наверняка тюремная камера или, в лучшем случае, жизнь отверженного изгнанника. Нет, здесь его не ждет ничего хорошего! Лучше смело ринуться в неведомое, где у него есть шанс на лучшую участь. В любом случае, хуже, чем сейчас, вряд ли будет.

Кроме мрачных мыслей было еще кое-что. Казалось, его гнал какой-то таинственный импульс, будто кто-то звал его. Тот, с кем он очень хотел бы встретиться. Между камерой, в которую он вошел, и этой существовало едва заметное отличие. Камера в этом мире не имела выхода, была немного чище, а на пыльном полу не было отпечатков ног. Но гладкие сферические стены были такими же, и все то же магическое сияние озаряло машину и стол, на котором лежал пергамент.

Он поперхнулся и закашлялся, осторожно трогая болезненные синяки и ушибы на лице, руках и ногах. Что с ним сотворил этот негодяй и предатель Бротмар! Как бы ему хотелось вернуться и разделаться с ним! Что ж, может быть, когда-нибудь ему это и удастся. А пока что он может изобретать по ночам все новые и новые пытки для своего бывшего главного палача. Ведь он считал, что тот боготворит господина своего более всех людей и богов. Из всего этого следует лишь одно: никому нельзя доверять! На пергаменте было написано:

Всем, кого это касается. Если вы обнаружили эту камеру, то вы круглоухий, ибо только круглоухий может проникнуть в нее, не приведя в действие механизм самоуничтожения.

Мое имя Маувар - и я круглоухий. Но из-за неприязни местных жителей к чужеземцам я замаскировал свои уши так, что теперь мог работать среди остроухих. Я воспользовался технологией своего родного измерения, чтобы воплотить свои идеи государственности надлежащим образом, и покинул этот мир из-за одиночества. Я распространил пророчество о своем возвращении и о появлении других круглоухих, с тем чтобы обеспечить себе в грядущих столетиях лучший прием. Вы можете воспользоваться инструментами моего родного измерения, если сочтете это необходимым.

Если же вы желаете связаться непосредственно со мной, то ищите меня в моем родном измерении, где я буду находиться в состоянии искусственного замедления жизни. Инструкции по использованию Провала для путешествий в иные миры по вашему выбору находятся в книге инструкций рядом с этим письмом. Пожалуйста, верните на место все предметы, какие возьмете. И да пребудут с вами мир и справедливость.

Осмотревшись, король не заметил никаких предметов. В комнате был лишь транспортер, напоминающий узкий длинный шкаф, и стол, на котором лежали пергамент и книга инструкций. Он прочитал книгу. Фью! Да здесь содержится чрезвычайные могущество и сила! Он мог бы изменить настройку и...

Нет, лучше больше не искушать судьбу. На этот раз он не хотел оставлять здесь следов своего присутствия. Позже, когда он будет больше знать о том, что творится за стенами этой комнаты, он вернется и что-нибудь предпримет. Всему свое время. Он был просто ошеломлен только что прочитанным.

Довольно улыбаясь столь резкой и благоприятной перемене в своей судьбе, он пересек камеру, подошел к большой круглой металлической двери и толкнул рычаг. Дверь отворилась и вывела его на расположенный над подземной рекой уступ, - полную противоположность высокой скале при входе в камеру в его родном мире. Поверхность воды тускло освещали расположенные на склонах скал мерцающие лишайники. И здесь, словно бы специально, его поджидала маленькая лодка.

Рауфорт, бывший король королевства Хад, расположенного в ином измерении, улыбнулся своей самой жестокой и коварной улыбкой и захлопал в ладоши. Руки у него были большие и сильные. Он вновь ощутил какое-то таинственное влияние, словно все это было предопределено заранее. В иных обстоятельствах в душу ему закрались бы подозрения, но на сей раз он был благодарен судьбе за свое спасение. Наверняка все было предопределено: он создан для того, чтобы выживать в самых неблагоприятных условиях и господствовать. Если уж этот белокожий паренек Келвин Найт Хэклберри мог похвастать специально предназначенным для него пророчеством, то почему у него, законного короля, не может быть заранее предопределенной судьбы? Всю свою жизнь он считал, что его судьба - побеждать и завоевывать другие народы. Так почему бы не начать отсюда, с чужого мира? Постепенно он завоюет все королевства во всех мирах! Эта мысль опьяняла!

Внезапно в голове у него раздалось что-то вроде смешка, и от неожиданности король Рауфорт подпрыгнул. Голос очень напоминал голос его жены-королевы, но все же не совсем. Это был жестокий и властный голос, в то время как его жена была существом добрым и покорным, хотя и невероятно глупым. Безумие? Нет, конечно же, нет! Короли не могут сходить с ума. Должно быть, это какая-то магия.

Со все возрастающим волнением король Рауфорт спустил лодку в эту мрачную реку, влез в нее и взялся за весла. Деревянные рукоятки весел, хотя и грубо обработанные, легли в руки так же удобно, как и те, которыми он пользовался дома. Он принялся усердно грести, с нетерпением ожидая новых подарков судьбы.

Впереди были полные глубокого мрака ревущие водопады и небо, усеянное звездами и движущимися пятнышками света. Он знал, что это не обыкновенная тьма ночи, а ужасный Провал! Рьяно сражаясь с течением, Рауфорт миновал опасное место: ему совсем не хотелось оказаться втянутым в эту ужасную бездну.

Завернув за поворот, он направил лодку в сторону от каменных стен - к середине реки. Король почувствовал приближение чего-то нового, что, как он верил, положительно отразится на его судьбе. Близится помощь в грядущих завоеваниях.

Внезапно он бросил весла. Кажется, у него не осталось выбора. Что им управляет?

Он внимательно смотрел на воду, но видел там лишь отражение своего исцарапанного и распухшего лица. В этом мире существовал король похожий на него как две капли воды, и он правил страной, весьма похожей на Хад. Но в отличие от него у этого короля - заостренные уши. Он откуда-то знал все это и нисколько не сомневался в истинности этих фактов. В этом мире существовал король, чье место он с легкостью мог бы занять, будь у него такие же острые уши.

Он встал в лодке, не зная, зачем он это делает, и долго-долго внимательно вглядывался в темную мрачную воду. Не видно даже рыб: только тусклое, едва различимое отражение его фигуры и лодки. Мимо проскальзывали освещенные лишайниками каменные стены.

И вновь он ощутил таинственный импульс. Набрав полную грудь воздуха, Рауфорт нырнул в темную гладь воды. Искусный ныряльщик, он, сберегая силы и воздух, умело опускался все ниже и ниже. Да, сейчас он действительно находился в руках судьбы.

Он погружался все глубже и глубже, хотя его тело уже изнемогало от недостатка кислорода. Его руки и ноги работали как бы сами по себе, не чувствуя усталости. Серебряные пузырьки воздуха, вырываясь из уголков его рта, поднимались к поверхности. Он достиг покрытого все теми же светящимися лишайниками туннеля. Придется отправиться дальше - вдоль этих гладких стен. Поворачивать больше некуда, а вернуться он уже не успеет.

Наконец туннель остался позади. Вверх, вверх, все выше и выше, и вот вода перед ним расступилась. Воздух! Задыхаясь, Рауфорт жадно глотал живительный кислород; грудь работала как огромные мехи. Да, гибель была так близка!

И все же его каким-то образом направили именно сюда. Отдышавшись как следует, он осознал, что попал в камеру, весьма похожую на ту, которую он только что покинул. В ней находилась женщина, в руках она держала хрустальный шар. У нее были очень яркие рыжие волосы и глаза невероятно зеленого цвета. Занаан, его королева!

Нет, она вовсе не походила на Занаан. У этой женщины не было синяков, а выражение ее лица нельзя было назвать покорным. И у нее были заостренные уши!

Заостренные уши? У Занаан?

Рафарт, король всей Келвинии, в сопровождении двух охранников ехал на своей любимой кобылице к развалинам старого дворца. И как обычно шутил, не стесняясь неприличных слов, что не очень-то вязалось с его благородным происхождением.

Свернув с дороги, он подъехал к груде искореженных, поврежденных огнем камней и кирпичей. Король сразу же спешился, как будто бы с какой-то определенной целью. В действительности же король Рафарт, хотя и был достаточно крепким и здоровым человеком, являл собой воплощение бездеятельности и никогда не проявлял настоящей инициативы и решительности. Именно поэтому, думал он с мягкой усмешкой, его и считают хорошим королем. Он частенько не знал наверняка, как лучше всего поступить. Но он всецело полагался на своих умных, знающих и деятельных подданных, и это позволяло ему достойно управлять королевством.

- Оставайтесь здесь, - приказал он охранникам и отошел в сторону. Желание, овладевшее им сейчас, было весьма необычным... но, возможно, Рафарту требовалось всего лишь зайти за дерево и помочиться.

Повсюду вокруг высились груды пепла, обугленной и почерневшей древесины, валялись разбитые статуи прежних королей Рада. Здесь было похоронено множество предметов искусства, когда-то весьма ценных, но никто не пытался вывезти их отсюда, памятуя об истории этого проклятого места. Злобная королева Зоанна принесла сюда ужасное зло, и должно пройти еще немало времени, прежде чем все это забудется.

Ноги буквально несли короля через развалины, словно выйдя из подчинения королевской воли. Он спустился по полуобвалившимся ступеням на три пролета вниз. Там, как он и ожидал, плескалась подземная река.

Стоя на последней лестничной площадке, он вспомнил слова древнего пророчества:

И время придет Круглоухому быть,

Героя Круглоухого свершится судьба.

Подумать только, что этот круглоухий объявился в его правление да еще в облике, не совсем подходящем для героя: он казался всего-навсего мальчишкой, этот Келвин Найт Хэклберри! Келвин спас королевство, а потом спас его во второй раз. Как и предсказывало пророчество, он начал с того, что объединил два королевства. Рафарт остался королем благодаря Келвину, который был столь же великодушен, как и сам Рафарт, но теперь он правил территорией в два раза большей, чем бывшая территория Рада. Объединенное королевство назвали Келвинией, по имени мальчика, и Рафарт не имел к нему на этот счет никаких претензий. Если бы не Келвин, то и сам Рафарт был бы с позором казнен.

Почему он думает обо всем этом и зачем спустился по этим ужасным ступеням? Ноги сильно болели. Ему необходимо было отдохнуть, что-то взывало к нему из глубины сознания: вернись, не то раскаешься. Он и сам понимал, что на самом деле ему совсем не хотелось спускаться по этой страшно длинной лестнице. Тогда зачем же он сделал это?

Раздалось короткое "клик". Что-то звякнуло. Звук, которому совсем не положено было здесь раздаваться. Рафарт полуобернулся. В его сердце проник какой-то резкий неожиданный холодок. Происходило что-то ужасное. Что-то, чего, как он был уверен, с ним еще никогда не случалось.

Она стояла перед ним с хрустальным шаром в руке. Волосы ее отливали красным блеском, словно чешуя дракона, глаза светились колдовским кошачьи-зеленым светом, и в них горели похожие на крошечные звездочки искры. Заостренные кончики ее ушей с ужасающей очевидностью говорили о том, кто она такая.

- Зоанна, - сказал он. - Зоанна, я думал, что ты мертва.

- Да, когда-то так и было, мой король, мой слабый и робкий муж. Но я вернулась сюда, чтобы потребовать назад все, что у меня когда-то было, и все, что с тех пор было завоевано для меня. Я вернулась, чтобы править, милый муженек. Чтобы наказать таких, как ты, и уничтожить таких, как этот подонок Хэклберри.

- Нет! Нет! Ты утонула! Я знал, что ты утонула, и...

Она взмахнула рукой над хрустальным шаром и прозрачный кристалл немедленно затемнила отталкивающая тень.

Король Рафарт судорожно схватился за грудь.

- Да, да, - прошептала она и улыбнулась, показав блестящие белые зубы. - Я никогда не говорила тебе, какие у тебя красивые уши, мой милый...

Он рухнул ничком, силясь что-то сказать, но напрасно. Скамья, о которую он ударился, казалось, одновременно была и не была здесь, а он...

Солнце уже садилось, когда король наконец-то вышел из руин. Лицо его почему-то казалось исцарапанным, причем создавалось впечатление, что эти синяки и царапины приобретены несколько дней назад. Одежда короля была испачкана, а голову, несмотря на теплый день, прикрывала натянутая на уши шапочка. На лице было злобное и недоброжелательное выражение, совершенно несвойственное Рафарту.

- Ваша лошадь, ваше величество, - сказал высокий стражник Ломакс. Хотя он хорошо владел собой и говорил с обычным спокойствием и почтительно, заметно было, что он поражен столь неожиданной переменой, происшедшей с его господином. Это неправильно, это совсем неправильно. Что могло произойти с королем за один единственный минувший час?

Король подошел к лошади и уже собрался вложить ногу в придерживаемое для него стремя, но лошадь лягнула его, оцарапав при этом бедро. Король пошатнулся и упал. Когда мгновение спустя он снова поднялся, выражение его лица ни с чем невозможно было спутать: злобное, чрезвычайно злобное. Ломакс подумал, что раньше он мог ошибиться, но сейчас сомнений не было. Что же произошло?

- Что с тобой, болван? - требовательно спросил король. - Не можешь удержать эту глупую лошадь?

Молодой охранник судорожно сглотнул.

- Ваше величество...

Король вытащил из притороченного к седлу чехла кнут для верховой езды и полоснул кобылицу по морде. Лошадь попятилась, а Ломакс так растерялся, что выпустил поводья из рук. Кобыла помчалась так стремительно, будто спасала свою жизнь.

Король выругался, употребив ругательство, какого Ломакс никогда не слышал.

- Я не потерплю непокорное животное! Поймай ее и убей!

- Но, ваше величество... - в ужасе воскликнул Ломакс.

- Выполняй приказ, дубина! - Взметнувшийся со свистом хлыст едва не вышиб гвардейцу глаз. Ломакс еще раз сглотнул и побежал за лошадью. Она остановилась в стороне, ее глаза были такими же перепуганными, как, очевидно, и его собственные. Что здесь происходит?

- Давай, девочка, давай, - сказал он, протягивая руку.

Кобыла позволила ему взять поводья. Но когда он повернулся, чтобы отвести ее обратно, то увидел, что король уже вытащил меч из ножен. Король и вправду намеревался убить эту чудесную лошадь! Невероятно!

Чувствуя то же, что и человек, кобыла сильно дернула поводья. На этот раз Ломакс намеренно выпустил их из рук. Лошадь убежала.

Король свирепо посмотрел на него.

- Не беспокойтесь, ваше величество, - быстро проговорил Ломакс. - Я поймаю ее еще раз. Она захватила меня врасплох, обычно она себя так не ведет. Может быть, мне потребуется немного времени. Может быть... - Он отчаянно пытался что-нибудь придумать. - Может быть, вы предпочтете не ждать так долго. До дворца далеко. Нужна другая лошадь...

- Да, - мрачно сказал король. - В любом случае нужна другая лошадь. - Он обратился к Слэттерли, другому охраннику. - Приведи мне вон ту кобылу!

- Да, ваше величество! - сказал Слэттерли и с необыкновенной живостью повиновался.

Слэттерли придержал коня, и король наконец взобрался в седло. Охранник протянул ему поводья.

Король поднял хлыст и стегнул сначала Слэттерли, а затем лошадь.

- Живо в седло! Поскачешь впереди меня! - приказал он. - И быстрее! Я хочу вернуться во дворец засветло!

- Слушаюсь, ваше величество. - Ломакс никогда раньше не видел, чтобы Слэттерли двигался так быстро. Да и сам Ломакс выказывал поразительную прыть, притворяясь, что хочет поймать и убить любимую лошадь короля.

Раздался топот копыт, и король чуть не наехал на Ломакса. Чалый конь заржал, ударив оземь копытом, и король повернул к Ломаксу свое ужасное лицо.

- Эй, ты, я хочу, чтобы ты поймал эту лошадь!

- Да, ваше величество, разумеется.

- И скакал на ней. - В мальчишеской груди Ломакса неожиданно затеплилась надежда.

- Скакал на ней, ваше величество?

- Пока она не упадет замертво! Загони ее до смерти!

- Ваше величество, нет... - Хлыст прошелся прямо по его лицу. Ломакс почувствовал обжигающую боль, которая куда яснее слов говорила, что сейчас перед ним совсем не тот человек, который вошел сегодня в руины замка.

- Исполнишь приказ в точности! А ослушаешься, брошу тебя в камеру пыток!

- Но, ваше величество, у вас нет... у вас нет... - Он сглотнул слюну, зная, что сейчас лучше всего будет промолчать.

- Чего у меня нет? - зловеще спросил король.

- У вас нет камеры пыток, - неохотно проговорил Ломакс.

- Это, - заметил король, - нетрудно исправить. Ну, марш - найди лошадь, загони ее, а потом забей до смерти. Не то поплатишься жизнью!

Чалый унесся прочь: король поскакал вслед за Слэттерли. Ломакс почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Не только из-за удара хлыстом.

- Что с ним произошло? Что с ним стряслось? - спрашивал он у камней и деревьев. Сам он ничего не понимал и не был уверен, что хочет понять. Колдовство? Магия? Что-то древнее, злое и безобразное? Эти развалины дворца - кто знает, какие злые духи гнездятся в них...

Но он был всего-навсего охранником. Таким как он, увы, задавать подобные вопросы не полагалось. Но одно Ломакс знал наверняка: приказ ему отдал не его король. Это был не настоящий король, как бы он не походил на Рафарта.

Со слезами на глазах он отправился за кобылой. Ему казалось, что все то хорошее, что сделал круглоухий, исчезло плохое вновь возвращалось к ним отомстить за свое поражение. Как же это могло случиться так скоро после великой победы сил добра?

Когда он догнал лошадь, то без всякого удивления обнаружил, что не может, просто не может причинить ей боль, не говоря уже о том, чтобы убить ее. Кобыла не была виновата. Она лишь прореагировала на чужеродную природу короля, повела себя честнее, чем осмеливались быть охранники. Она была слишком прекрасна, чтобы ее уничтожить.

Ломакс заехал на ферму, хозяин ее держал лошадей.

- Меняю эту лошадь на твою самую плохую кобылу такой же масти, - сказал он. - При условии, что ты будешь держать нашу сделку в тайне.

- Сколько ты хочешь за нее? - деловито спросил хозяин.

- Не нужно золота. Лошадь за лошадь.

Крестьянин внимательно осмотрел кобылу. Он видел, что это одна из лучших лошадей в королевстве.

- Ты ее украл?

Дело осложнялось. Лучше всего было сказать правду.

- Она случайно лягнула короля. Он приказал мне убить ее. Я не могу этого сделать. Дай мне кобылу, которую я смогу убить, и навсегда забудь об этом.

Фермер кивнул.

- Теперь понимаю. - Он вывел невероятно жалкую кобылу. - Она больна и все равно скоро умрет.

- Это верно. - Ломакс уехал на новой кобыле. В подходящем месте, он спешился, вытащил меч и аккуратно и точно заколол лошадь ударом в сердце, чтобы она умерла быстро и без мучений. Потом он вытащил кнут и стал стегать труп, чтобы оставить многочисленные рубцы. Особое внимание он уделил голове, чтобы кобылу невозможно было узнать: теперь лошадь выглядела так, словно ее самым жестоким образом забили до смерти. Изначально жалкий вид животного только усиливал это впечатление.

Ломакс бросил труп там, где его легко можно было обнаружить. Он знал, что весть об этом мгновенно дойдет до короля, и не оглядываясь ушел прочь, думая, что если бы не некая дама и не его любовь к родине, он бы, пожалуй, дезертировал и сбежал в другое королевство. Он не гордился тем, что ему пришлось сделать. Он знал, что с большим риском для себя лишь немного смягчил зло. Если когда-нибудь кто-нибудь узнает оставшуюся в живых кобылу...

Позже в тот же день он тихонько прокрался в королевскую конюшню. Там он увидел, как грум без умолку ругается, обрабатывая глубокие рубцы, появившиеся на боках и шее гнедого коня.

- Рафарт, - тихо прошептал сам себе Ломакс. - Рафарт, наш хороший, добрый король, где же ты, и кто же этот самозванец, что так дерзко принял твое обличье?

Келвин был вовсе не рад возвращению в мир серебряных змеев, но Кайан очень просил его отправиться туда вместе с ним и быть свидетелем на его свадьбе, и, в конце концов, их отец тоже собирался присутствовать. Кельвин поклялся себе, что отправляется туда в последний раз. Если Кайан и Лонни захотят увидеться с ними, пусть сами приезжают сюда или, что еще лучше, совсем переселятся и живут здесь. Именно мой мир как раз такой, каким и должен быть нормальный мир: без чудовищных серебряных змеев, которые могут проглотить человека целиком или захватить в плен его душу. Конечно, в моем мире водятся золотые драконы, которые, тоже как известно, глотали людей целиком, но это ведь в порядке вещей: так и должно быть.

Он увидел все в более ясном свете, когда они впятером отправились в путь. Жена, Хелн, вместе с Джон, его сестрой, проводили их до развалин дворца. Хелн уже была на сносях, но настояла на том, чтобы проводить их, вызвав у Келвина беспокойство за нее и одновременно гордое удовольствие.

- Я по-прежнему уверена, - по обыкновению безапелляционно заявила Джон, когда ее лошадь поравнялась с лошадью Келвина, - что остроухие тоже могут пользоваться транспортером.

- Да, Джон, но всего один раз, - терпеливо объяснил он. - Потом уже не останется ни остроухого, ни самого транспортера.

- А ты откуда знаешь?!

- Знаю, и наверняка. Послушай, Братец Прыщик, разве Маувар нам когда-нибудь лгал? Ты знаешь, что написано в пергаменте?

- Знаю! Просто это кажется мне несправедливым, - взорвалась Джон. - И я уже просила тебя больше меня так не называть. Это заставляет людей думать, что у меня на носу большая родинка или что-то в этом роде. Может быть, это было остроумно, когда я была маленькая и одевалась как мальчишка, но сейчас...

- Совершенно верно, Сестричка Прыщик.

Джон, как всегда, замахнулась, словно хотела ударить брата. Келвин натянул поводья, и она вырвалась вперед, а он оказался рядом со своей располневшей женой.

- Снова дразнишь Джон? - с улыбкой спросила Хелн.

- Она первая начала.

- Она всегда начинает первая, не правда ли? Почему вы оба никак не научитесь вести себя как взрослые люди?

- Потому что мы - это брат и его раздражитель, - сказал Келвин, гордый тем, что подобная мысль пришла ему в голову.

Как и следовало ожидать, Джон обернулась и показала ему язык.

- Ну, это уже совсем взрослое поведение. Все как и положено взрослой замужней даме.

Джон капризно пробормотала несколько недовольных слов, заставивших Хелн нахмуриться, а отца Келвина, откровенно забавлявшегося всем этим, покачать головой.

- Кто это здесь дама, ты... ты... - от возмущения Джон не хватило слов.

- Вот она тебя и подловила, Кел, - вставил Джон Найт. - С тех пор, как появился Сент-Хеленс и рассказал ей о Движении за освобождение женщин, она не хочет быть дамой.

- Да она никогда не хотела быть дамой, отец. Ты не рос вместе с ней, как я. Если бы она могла отрастить себе пенис, она непременно бы это сделала.

- Тысяча чертей! - сказала Джон, используя одно из самых мягких выражений Сент-Хеленса.

- Почему-то мне не кажется, что Лес одобрил бы это, - заметил Келвин, намекая на отсутствующего в данный момент мужа Джон, своего лучшего друга. - Тогда бы у нее появились интересы, соответствующие ее новой анатомии.

- Келвин, достаточно, - остановила его нахмурившаяся Хелн. Джон, по-видимому, разобиженная, молча поскакала вперед.

- Думаю, что очень скоро она отойдет, - успокоил жену Келвин.

- Келвин, тебе и впрямь не мешало бы немного подрасти! И тебе, и твоей сестре.

- Хорошо, мамочка, - ответил Келвин. На секунду - всего лишь на секунду - у Хелн сделался такой вид, словно она готова высунуть язык. В уголках ее рта заиграли маленькие ямочки, но ей удалось сдержать смех.

Келвин получил немое послание жены и понял то, что она хотела сказать. Она действительно была им недовольна и хотела, чтобы он это почувствовал. Что ж, он все понял. Может быть, он постарается пореже изводить сестру насмешками. Оставалось надеяться, что и Джон примет такое же решение.

Джон и Кайан буквально засыпали в седлах. Келвин представлял, что они думали о своем возвращении в страну серебряных змеев и о Лонни. Кайан нисколько не сомневался, что может жениться на Лонни, а Джона, казалось, совершенно покорила бывшая королева, которая внешне так напоминала мать Кайана. Но вот для чего туда возвращается он, Келвин? - спрашивал он себя. - Почему именно сейчас, когда Хелн вынашивает их первенца и ей необходима его поддержка? К тому же сейчас она не может воспользоваться драконьими ягодами, чтобы отделить от своего тела свое астральное "я". Почему? Потому что он сын Джона Найта, а Кайан - его сводный брат. Потому что каждый из них спасал жизнь друг другу. Потому что они, круглоухие, жили в мире, где круглоухие не были обычным явлением, и приходились друг другу родственниками. Как часто повторяла его мать Шарлен поговорку с Земли, откуда был родом Джон Найт: "Кровь очень густая, Келвин. Кровь гуще, чем воздух, земля, огонь или вода. Она сильнее любой магии и колдовства".

- А что это означает? - как-то спросил он, и тогда мать рассказала ему о родстве.

Джон вдруг заговорил:

- Никогда не думал, что развалины так далеко отсюда.

- Это все верховая езда, - сказал Кайан. - Ты к ней не привык.

- Совершенно верно, - подтвердил Джон. - У меня появилось искушение воспользоваться поясом, чтобы дать спине немного отдохнуть.

Он имел в виду пояс левитации, который когда-то хранился в камере Маувара, а теперь охватывал талию Келвина.

- Это не слишком умная мысль, отец. Ты же знаешь, как пугаются люди, когда видят магию в действии. - Когда-то пугался и сам Кайан.

- Это наука! Проклятье, это наука! Магия - это то, что было у колдуньи, то, чему положило конец оружие Маувара.

- Тогда оно тоже должно было быть магическим, отец, не правда ли?

- Нет! По крайней мере, я так не думаю. Оно антимагическое, так что быть магическим оно просто не может. Это должна быть наука.

- Знаете, - задумчиво произнес Келвин, удивляясь самому себе, - это должно было быть просто что-то вроде войны. Не войны между армиями в буквальном смысле слова, а войны между магией и наукой.

- Чушь собачья! - фыркнула Джон. Как случалось в эти дни все чаще и чаще, это была чуть более невинная версия выражения из лексикона отца Хелн.

- Нет, я не знаю, точно ли это так, Джон, - сказал Джон-старший, устраиваясь поудобнее и чуть приподнявшись в стременах. - В словах Келвина, возможно, что-то есть. Там, на Земле, иногда говорили о войне между религией и технологией. Ни в этом измерении, ни в мире серебряных змеев нет ничего в точности похожего, но все же это достаточно близкие вещи. Маувар, очевидно, представлял науку, очень развитую. Жители этого мира и того мира, куда мы сейчас отправляемся, не знают науки. Здесь или там волшебник может подняться в воздух и полететь, используя заклинания, но в мире Маувара или же в моем мире для этого потребовалось бы использовать механический аппарат или пояс.

- Ну и в чем разница? - спросила Джон. На этот раз в ее голосе не было сарказма. Ей, должно быть, и впрямь интересно, подумал Келвин.

- Что ж, можно сказать, особой разницы нет. Но вы должны помнить о том, что я родился в мире, где магии не существует. Мальчиком я часто мечтал о том, чтобы волшебство существовало, но тогда меня окружали машины и радиоприемники, телевизоры и самолеты. К сожалению, и те ужасы научных достижений, о которых мне даже думать не хочется, тоже.

- Безлошадные экипажи, говорящие ящики, стекло с движущимися фигурками иногда живых, а иногда мертвых людей внутри, - с удовлетворением перечислила Джон. - Хотя я не знаю, почему кому-нибудь может захотеться услышать речи говорящих мертвецов! Машины, которые летают, и то, что ты называешь атомными взрывами. Эй, отец, какой бы была для тебя жизнь, если бы ты просто назвал все это магией?

- Это знает только Маувар, - сказал Джон. И тут же добавил, словно исправляя ошибку: - Конечно, я имею в виду народ Маувара. И, возможно, другие народы, у которых было и то и другое.

- И наука и магия сразу? Ты думаешь, это возможно?

- Это как раз то, о чем я спрашивал, братец Прыщик, - сказал Келвин. "Долой зароки", - подумал он. Но серьезность предмета, казалось, сводила на нет весь предыдущий разговор. - Возьмем, например, эти перчатки. - Он высоко приподнял их, словно бы для осмотра. - Они одно, или другое, или то и другое?

Джон вздохнул, и этот его вздох, казалось, не имел никакого отношения к натертой спине.

- Знаешь, я бы и сам хотел это знать. Перчатки кажутся мне магическими, но ведь такими же кажутся многие вещи, которые на самом деле научно объяснимы.

- Лично я вообще не вижу, какое это имеет значение, - сказала Джон. - Если что-то работает, почему не принять это как факт? Почему люди на Земле должны отвергать магию?

- Вот здесь ты попала в точку, - сказал Джон-старший. - Нам говорят, что магия противоречит законам природы. Магия идет в разрез с нашей логикой. Магия однозначно не может существовать. Почему? Потому что магия невозможна, вот и все.

- Глупости! - возразила Джон.

- Согласен. Здесь магия существует - существует и по сей день. Но на Земле, где я вырос, все обстояло совершенно иначе. Заявлять, что ты веришь в магию, означало стать мишенью для насмешек - в лучшем случае.

- Что касается меня, я не верю в науку! - отважно заявила Джон. Она говорила с таким пафосом, что все невольно рассмеялись. Когда смех утих, Джон очень серьезно взглянул на дочь, залившуюся пунцовым румянцем.

- Тебе придется поверить в существование связи между причиной и следствием, Джон. Это - основа того, что называется наукой. Если что-то происходит, на то есть причина. Я все еще верю в это. Правда, сегодня я не знаю, каковы причины, и поэтому вместе с другими принимаю то, что называется магией. Сознаюсь, мне потребовалось некоторое время, чтобы додуматься до этого. Трудно менять свои убеждения. Трудно переделывать себя.

- И транспортер тоже, - немедленно вставила Джон. - И заклятие, наложенное на него, которое будто бы уничтожит и меня и его, если я попытаюсь им воспользоваться.

- Так считаешь ты, Джон. Для меня это наука, но результат-то будет определенно один и тот же. Вы с Хелн немного отдохните, а потом отправляйтесь домой, как только мы доберемся до развалин. Я знаю, что тебе хотелось бы отправиться с нами, но и для меня и для тебя не секрет, что твоя попытка означала бы гибель для всех нас.

- Я... знаю, - сказала Джон. И прибавила очень тихо с едва заметным вызовом в голосе: - Магия.

Ближе к вечеру Джон повторила свой уже ставший легендарным подвиг, подстрелив из пращи пригодную для обеда птицу. Насладившись вкусным и обильным ужином, они легли спать в очень хорошем настроении. Когда наутро они подъезжали к развалинам старого дворца - к его почерневшим стенам и сожженным деревянным панелям, зловеще встававшим из утреннего тумана, Келвин с удовольствием вспоминал, как хорошо он выспался ночью. Правда насчет остальных он не был так уверен.

- Думаю, нам придется одолжить лодку у старика Йокса, - сказал Келвин.

- Это и дураку понятно? - заметила его сестра так вежливо, как только могла.

- Конечно, - согласился Джон-старший.

Так они вновь встретились с живущим у реки стариком, который некогда в каком-то смысле спас жизнь Джон, а в итоге - Джону и Келвину и, возможно, даже Кайану. Йокс был очень рад снова видеть их всех, и после того, как они с Джон обнялись, точно любящий дедушка и ласковая внучка, путникам, как встарь, пришлось рассказать ему обо всем случившемся за то время, что они не виделись. А значит, Келвину снова пришлось пережить все свои ощущения начиная с момента, когда его чуть не убило заклятие и не проглотил змей. Для Джона и Кайана это означало кроме всего прочего рассказ и о днях, проведенных в темнице. Джон тем временем сидела как на еже, пока речь не зашла о ведьме из их родного мира и о той, хоть и не очень большой роли Джон в победе над ней. Каким-то образом роль Джон стала казаться куда значительнее, чем помнилось Келвину, но глаза старика сияли так радостно, что молодой человек не стал перебивать Джон, чтобы самому рассказать, как все происходило на самом деле.

После того как над дымящимися кружками кофе и блюдом оладий, щедро политых яблочным джемом, были рассказаны все истории, Йокс откинулся назад в старом кресле-качалке и вздохнул.

- Выходит я не ошибался насчет вас, - сказал он. - А теперь вы возвращаетесь обратно?

- Из-за девушки, которую я повстречал, - объяснил Кайан. - Мы собираемся пожениться. По крайней мере, если это будет зависеть от меня.

- А, она для тебя одна-единственная во всех мирах, не так ли?

Кайан кивнул. Он покраснел, но, очевидно, был доволен.

- Однажды со мной случилось вот что, - сказал старик и начал длинный рассказ о невероятном романе с совсем невероятной молодой женщиной, которая позже превратилась в бесподобную жену. Говорил он долго, и Келвин с удивлением обнаружил, что растрогался, когда негромкий старческий голос перешел к печальной части. Кельвин не задумывался о том, что дряхлые и побитые жизнью старики когда-то были молодыми и романтичными; ему казалось Йокс родился стариком. Видимо, это было совсем не так, если история была правдивой.

Значительно позднее, чем они рассчитывали, мужчины небольшого отряда распрощались с женщинами и медленно понесли лодку вниз по длинным пролетам каменных ступеней. Раньше им в этом помогали, но сегодня был будний день, и Йокс не стал звать соседей - те жили неблизко. К тому времени, как они достигли подножия лестницы и старого дока, Келвин весь взмок. Перчатки помогали ему поднимать тяжести, но почти не помогали их нести. Ноги, принявшие вес лодки, все же были его ногами, каким бы легким ни казался груз его рукам.

- Смотрите! - показал куда-то Кайан. В доке стояла старая лодка.

- Но ведь она же была на утесе! - вспомнил Келвин. - На утесе около камеры Маувара!

- Возможно, ее перевез сюда кто-то из стариков, - сказал Джон. - Теперь, когда все знают о том, что здесь есть река, должны появиться и люди, ее исследующие.

- Надеюсь, никто не входил в камеру, - сказал Келвин. - Неужели остроухий и впрямь будет уничтожен вместе с камерой, как говорится в старом пергаменте?

- Каждый, кто спускался сюда, должно быть, слышал о ней, - сказал Джон. - Это широко известная история. Удивляюсь, зачем старый Йокс так добивался от нас, чтобы мы снова рассказали ему все то, что он, должно быть, и так не раз слышал.

- Просто из вежливости, - предположил Кайан. - По крайней мере, именно так сказала бы Джон.

Келвин улыбнулся - и тут же забыл о сестре. У него еще будет время подумать о ее манерах. Сейчас ему предстояла работа.

Они спустили лодку на воду, залезли в нее и принялись грести. Мимо проплывали природные каменные стены, покрытые тускло светящимся мхом. Путники миновали ужасные водопады, которые низвергались во тьму, заполненную звездами; без особого труда миновали поворот и достигли утеса. Без привязанной там лодки Келвину он показался совсем другим.

Он еще думал об этой недостающей лодке, когда они входили в узкую камеру с гладкими стенами. Он ожидал, что и здесь все будет иначе, но вещи лежали в том же порядке, что и раньше. И пергамент, и книга на столе, и кабина с выступами и выпуклостями снаружи - собственно транспортера - были на месте.

Что-то вдруг поразило Келвина, когда они трое готовились вступить в соседний параллельный мир. Ему показалось, что выступы-пуговки снаружи транспортера слегка передвинуты и изменили свое положение. Если они действительно были сдвинуты, то это могло означать, что они не попадут в место своего назначения и, возможно, не сумеют вернуться назад.

Его перчатки запульсировали. Это означало опасность. На самом деле...

Но когда эта мысль пришла ему в голову, он уже двигался вместе с транспортером, и его тело не успело отозваться на этот импульс.

Сверкнула яркая белая вспышка, затмившая все вокруг. Они стояли внутри транспортера в камере Маувара, но уже не в той, в какую входили. Однако это не была и камера, существовавшая в мире серебряных змеев. Эта камера была круглой, как и другие. Но она освещалась странными яйцевидными фигурками, укрепленными на стенах. Определенно, камера была совсем другой. Это выдавала и открытая дверь. О том же говорил и оранжевый дневной свет, который просачивался внутрь, позволяя рассмотреть скопление больших колючих растений и нагромождение скал, камней и красного песка снаружи камеры.

- Так не должно быть! - воскликнул Кайан. - Мы не там, куда отправлялись!

- Кто-то изменил настройку! - сказал Келвин. - То-то мне показалось, что кнопки были расположены не так, как надо, но я не мог понять этого точно, пока...

- Без паники, - приказал Джон. - Мы просто сделаем шаг наружу, потом шагнем обратно, внутрь, и окажемся там же, откуда отправлялись.

Келвин почувствовал, что сильно сомневается в этом: перчатки у него на руках запульсировали. Может, здешний воздух опасен? Нет, народ Маувара не стал бы строить транспортер в подобном мире. И все же здесь что-то было не так. Пытаясь унять неожиданно охватившую его дрожь, он вышел из кабины вместе с остальными.

- Интересно, интересно, - сказал Джон, направляясь к двери.

- Отец! Не надо! - воскликнул Келвин и сразу же почувствовал себя неловко.

Но его отец уже заглянул за закругленный угол металлической двери. Им двигало любопытство, он хотел посмотреть, где они находятся.

Неожиданно Джон резко втянул воздух, словно задыхаясь. Плечи его обвисли, и он упал там же, в дверном проеме.

- Отец! - Кайан эхом повторил крик Келвина. Одним быстрым прыжком он подлетел к Джону, схватил его за плечи, пытаясь повернуть лицом вверх. Затем с таким же резким вздохом, перешедшим в хрип, он упал на отца.

Одно страшное мгновение Келвин смотрел на них. Затем он выхватил из чехла на бедре оружие Маувара и направил его на дверь. Если здесь использовалась враждебная магия, это должно было остановить ее и направить вспять, к первоисточнику.

Он нажал на спусковой крючок. Из раструба, выполненного в форме колокола, посыпались искры и раздалось тихое шипение. Значит, здесь нет никакой магии. Он убрал оружие, вытащил меч и сделал шаг по направлению к двери и лежащим без движения телам отца и брата. Слишком поздно он увидел, что там лежит небольшой ярко-красный плод. Слишком поздно понял, что мог сделать шаг назад, зайти в транспортер и исчезнуть.

Келвин вдохнул резкий пряный аромат. Он еще успел заметить, что меч выскользнул у него из пальцев и перчатка даже не пыталась удержать его. Он успел заметить пол, песок и пыль около двери. Затем он увидел, что плод лежит прямо у самого его лица и...

Что за резкий, острый и пряный запах!

Шон Рейли, более известный как Сент-Хеленс, был в приподнятом настроении. Как только посланники короля покинули двор его домика, он подпрыгнул, размахивая руками, словно мальчишка. Он приземлился на сразу заболевшие ноги, откинул голову так, что его короткая бородка нацелилась прямо в небо, и закашлялся.

- Ты слышал, Фил? - спросил он стоявшего рядом с ним прыщавого юнца. - Ты слышал?

- Думаю, слышала вся Келвиния, - заявил бывший король Аратекса. Он временно остановился в доме у Сент-Хеленса, пока его родовое гнездо, королевский дворец, переоборудовалось, чтобы лучше отвечать нуждам вновь назначенного правительства. Его собственное положение было низведено до абсолютной незначительности, но ведь он с самого начала был чисто номинальной фигурой. Келвин и король Рафарт и так были с ним чересчур великодушны.

- Мы отправимся во дворец, малыш! Во дворец правителя Келвинии, который когда-то был всего лишь королем Рада. Король Рафарт наконец-то собирается достойно наградить меня! И он хочет, чтобы там собрались также Келвин, его брат Кайан, Джон Найт, Лес и Мор Крамбы! Говорю тебе, для нас в новой администрации найдется подходящее местечко! Могут даже наградить медалями и тех, кто храбро сражался! Может быть, ты получишь прощение!

- Я не еду, - сказал Филипп. Он ковырял прыщик. - Меня нет в списке короля.

- Какая разница! Я уверен, что тебя там встретят приветливо. Ты просто не знаешь короля! Он самый приветливый человек во всем королевстве!

- Я тоже был достаточно приветлив и дружелюбен, - сказал Филипп. - Я имею в виду, с тобой. Я дал тебе убежище, защитил от Мельбы и позволял выигрывать у меня в шахматы.

- Позволял! Ты щенок! - загремел в ярости Сент-Хеленс. Затем он совладал со своим широко известным вулканическим темпераментом, сообразив, что над ним в очередной раз посмеялись. Филипп даже не пытался спрятать глупую ухмылку.

- Ну хорошо, хорошо. Итак, ты был мне хорошим другом и выступал против Мельбы и после того, как я спас тебя от разгрома...

- Ты спас меня! - крикнул Филипп. Затем добавил более спокойно: - О, я вижу, к чему ты клонишь. Как ты говоришь, око за око, зуб за зуб.

- Верно, - сказал Сент-Хеленс на манер давнишнего любителя викторин и головоломок из другого мира. - Теперь мы квиты. - Что, конечно, было верно.

- Сыграем еще? - спросил Филипп, предлагая еще одну партию в шахматы.

- Нет, нет. Мне необходимо кое-что подготовить. Тебе также не мешало бы приготовиться. Нам надо съездить к Крамбам и добраться до Келвина и всех остальных прежде, чем они отправятся к Провалу! Не время для свадеб теперь, когда вот-вот должно произойти что-то важное.

- Их оповестят посланники, - сказал Филипп. - Сент-Хеленс, у тебя есть хоть какое-нибудь представление о том, как делаются такие дела?

Сент-Хеленс свирепо посмотрел на него. Говорить подобное означало издеваться над ним, и в другое время он бы вспыхнул, но сейчас наступил на горло своему самолюбию. Он и в самом деле никогда еще не бывал при дворе, не говоря уж о принадлежности к знатным особам. Он всю жизнь был самым обыкновенным солдатом и гордился этим.

- Я... э-э... думаю, что ты прав. Твой старик попросту немножко разволновался.

- Немножко разволновался? - Филипп закатил глаза. Он походил не столько на бывшего короля, сколько на молодого бездельника. Глядя на него, Сент-Хеленс был вынужден признать, что если бы жена родила ему сына вместо дочери, то его сын был бы столь же дерзким.

- Думаю, мы поедем все вместе, Фил; я только надеюсь, что они доберутся до Келвина и его друзей вовремя. Интересно, поедут ли вместе с ними и девушки. Будь я проклят, если жена Келвина, моя родная дочь, не должна разделить торжество своих мужа и отца.

Когда появился посланник короля, Лестер с отцом работал на строительстве стены. Перепачканный известкой Лес спрыгнул с помоста, держа в руках мастерок и ступку для размешивания раствора, и, открыв рот, уставился на гонцов.

- Не волнуйся так, сынок, - сказал ему отец с верхушки лестницы. - Может быть, ничего плохого и не произошло. Может быть, наоборот, случилось что-нибудь хорошее.

- Я знал, что мне не стоило ее отпускать, - сказал Лес, имея в виду жену. Со времени их свадьбы он успел обнаружить, что милый маленький сорванец Джон обладала неповторимыми характером, умом и волей.

- Ты знаешь, что не смог бы ее удержать, - сказал Мор. - Разве что заковал бы в цепи. А тогда ты наверняка заработал бы шишку на голове.

Лес машинально поднес руку к вспотевшему лбу и почувствовал, что измазал его раствором. Он бы выругался, если бы посланник уже не спешился и не подошел к воротам.

- Лестер Крамб. Мортон Крамб. Вы оба вызваны на аудиенцию к его величеству королю Рафарту, правителю Келвинии. Вам дается три дня, чтобы явиться ко двору.

Лес нахмурился.

- Это больше похоже на приказ, чем на просьбу.

- Я лишь доставляю сообщения, - сказал посланник. - Мне приказано передать, что срок исполнения - три дня.

Лес посмотрел наверх. Отец, сидя верхом на стене, глядел на них во все глаза. Их никогда не вызывали к королю подобным образом. Король Рафарт никогда так не делал. Что бы это значило?

Мор казался совершенно спокойным, но когда гонец наконец-то уехал, досадливо сплюнул.

- Проклятый король! Удвоил с нашей помощью свои земли, а обращается с нами, словно с грязью!

- Я так не думаю, - возразил Лес. - Может быть, это ради какой-нибудь награды, места в правительстве или чего-нибудь еще.

- Возможно, - сказал Мор, нахмурившись.

Джон первой увидела приближающихся всадников. Ее рука тут же непроизвольно легла на пращу, камень оказался на своем месте: все было готово на случай, если бы вдруг повторилась история с похищением. Но, как она заметила с облегчением, это были двое лучших гонцов короля Рафарта, их мундиры королевских гвардейцев украшали нашивки в виде крыльев. Гонцы придержали коней, замедляя их бег, и те пошли шагом.

Гонцы подъехали к девушкам. Казалось, они искали кого-то во временном лагере.

- Миссис Хэклберри? Миссис Крамб?

Джон кивнула, Хелн тоже. Девушка впервые видела королевского гонца так близко, и она знала, что и для Хелн это впервые. Удивленная, она ждала, что они скажут.

- Ваш муж, миссис Хэклберри, отправился к Провалу?

Хелн кивнула.

- Вместе с отцом и братом.

- Тогда мы опоздали. У нас для них известие. Они должны, как предполагалось, через три дня прибыть во дворец.

- Зачем? - спросила Хелн. - Что, случилось что-нибудь или...

- Мы всего лишь посланники. Вы, дамы, тоже приглашены. Крамбы, Лестер и Мортон тоже будут. Как и круглоухий Шон Рейли, иначе называющий себя Сент-Хеленс.

- Иначе? - резко спросила Хелн, которой не понравилось подобное замечание о ее отце.

- Нас всех призывают во дворец! - воскликнула Джон. - Должно быть, что-то случилось!

- Все извещены. Король приказал нам подчеркнуть, что у вас есть только три дня.

- Вы знаете, что миссис Хэклберри ждет ребенка? - спросила Джон. - Неужели, Рафарт все еще полагает...

Гонцы медленно удалились, ничего не ответив. Джон выругалась.

- Ну, Джон, не надо так! - укорила ее Хелн. - Ты же знаешь...

- Я знаю, что эти выскочки в мундирах с золотыми пуговицами были до крайности невежливы! Что это нашло на Рафарта, коль он высылает подобных кретинов! Они недостойны носить свои мундиры! Погоди, вот узнает Келвин! Он им покажет, как говорить с его женой и сестрой!

- Тише, Джон, тише. Это совсем не важно.

- Да? Тогда что они имели в виду под словами "иначе называемый" Сент-Хеленс?

Хелн нахмурилась. Ее имя было производным от имени ее отца, так что у нее был свой личный интерес.

- Я уверена, что они просто оговорились.

- Конечно. - Джон завертела пращей и запустила камнем прямо в зад лошади, на которой скакал наиболее дерзкий посланник. Лошадь подпрыгнула, стала брыкаться и чуть не сбросила своего седока. Затем огромный боевой конь резво рванул вперед, за ним припустила и другая лошадь. Всадники скрылись в клубах пыли.

- Джон! Тебе не следовало этого делать! - воскликнула Хелн. Но протест прозвучал довольно неубедительно: в нем слышался, хотя и очень слабый, отзвук тщательно скрываемого смешка.

- Может быть, и не следовало, - сказала Джон. - "Но я это сделала", - подумала она, втайне довольная собой. - Ну ладно, поедем. Мы можем быстренько собраться и встретиться с остальными уже во дворце.

- Но, Джон, у нас же нет хороших платьев! Только то, что на нас, и к тому же мятое-перемятое: мы спали одетые.

- А какая разница? - спросила Джон. - Если нас приглашают на бал, то король Рафарт не потрудился о том, чтобы предупредить об этом.

Рассерженная даже больше, чем думала, Джон начала укладывать их кухонную утварь и собирать одеяла. Она считала себя эмансипированной женщиной. И ни один король, не говоря уж о каком-то королевском посланнике, не имел права так с ней обращаться.

Шарлен разложила карты.

- Да, Хэл, им необходима помощь, - сказала она. - Они слишком горды, чтобы просить о ней, но она им нужна.

- Тогда я лучше пойду, - сказал Хэл Хэклберри. - Эти Коричневики помогали нам, когда мы в этом нуждались.

- Да. В течение нескольких дней я вполне могу справиться здесь одна.

Он все приготовил, собрал вещи и поцеловал ее на прощание. Хэл пытался скрыть, что очень хорошо понимал свое положение, но ему становилось все труднее это делать. Поцелуй Шарлен был небрежным, без тени чувства. Когда-то она была более внимательна к нему, но не настолько, чтобы родить ему детей. Что ж, она была внимательна, но она была той женщиной, которая рожает детей только тогда, когда сочтет это нужным. А для этого она недостаточно сильно любила его.

Хэл знал, в чем тут дело. Он был вторым мужем Шарлен, и она никогда не переставала любить своего первого мужа, круглоухого Джона Найта. Шарлен считала, что Джон мертв, а на ферме требовался крепкий мужчина - тут-то и подвернулся Хэл. Шарлен была столь очаровательной и разумной женщиной, что он с восторгом присоединился к ней без всяких условий. Хэл знал, что сам он хороший, но слишком простоватый человек - из тех, кому редко выпадает слава или успех у женщин. Он делал все, что мог, и обращался с детьми Шарлен как с родными, и действительно очень сильно привязался к Келвину и Джон. С ними не возникало проблем, характерных для взаимоотношений детей с отчимом. Теперь оба они обзавелись своими семьями и крепко стояли на собственных ногах, но всегда были рады его редким визитам, и поэтому он чувствовал себя у них как дома.

Потом возвратился Джон Найт. Он, как оказалось, вовсе не погиб, только находился в длительном заключении. Джон очень старался показать Шарлен, что он ей посторонний и их развод оформлен. Но если у Шарлен и было какое-то чувство к Хэлу, то оно полностью исчезло после известия о том, что Джон жив. Нет, она ничего не говорила, но Хэл хорошо это чувствовал. Их брак превратился в фикцию.

Но что он мог поделать? Хэл любил Шарлен и не мог заставить себя уйти от нее, хотя понимал, что это эгоизм. Кроме того, не было уверенности и в том, что Джон Найт захочет к ней вернуться. Келвин в основном молчал о том, что происходило в другом измерении, но оказалось, что где-то там существовала красивая и очень добрая королева, которая как две капли воды походила на первую жену Джона - злую волшебницу Зоанну, и которой был нужен муж. Если Шарлен все еще испытывала какие-то чувства к своему первому мужу, то и Джон, возможно, еще любил свою первую жену. Так что Хэлу не было смысла что-либо предпринимать; это лишь причиняло боль женщине, которой он меньше всего желал сделать больно.

О, если бы только она могла ответить ему любовью на любовь!

Гости собрались во втором зале для аудиенций. Внесли вино, и все пригубили - все, кроме Джон. Из них пятерых улыбался только Сент-Хеленс. Джон могла лишь гадать, почему. Зная настоящего отца Хелн, она могла бы подумать, что он скорее должен был бы появиться здесь, еще кипятясь и бушуя, готовый взорваться от любого пустяка. Но, может быть, посланники обошлись с ним учтивее. Возможно, они не называли его в лицо "иначе называемый". Да, возможно, так оно и было: люди, подобные этим посланникам, обращались с женщинами, у которых отсутствовали мужья, с привычным неуважением.

- Думаю, сейчас мы получим то, что нам причитается по праву, - прошептал Сент-Хеленс. - Даже ты, Джон, за то, что скакала вместе с Круглоухим.

Джон свирепо взглянула на него. Хотя именно он рассказал ей об эмансипации, Движении за освобождение женщин, иногда она считала его отъявленным шовинистом. Никто другой не помог ему, Сент-Хеленсу, так, как она. Ведь если бы она не схватила Келвина за руку и не навела за него оружие Маувара на цель, то колдунья могла бы одержать победу! Может быть, ей следует рассказать ему о выражении "иначе называемый" и посмотреть, во что превратится верхушка этого печально известного вулкана.

Но в самом деле, зачем их сюда созвали? Сент-Хеленс, кажется, был абсолютно уверен, что их позвали чтобы наградить или воздать им почести, но он мог и ошибаться - как обычно.

Два лакея в королевских ливреях откинули занавеси. На троне сидел король Рафарт собственной персоной. Вместо короны на нем была нелепая, туго облегающая голову шапочка. Вдобавок король был очень мрачен и сильно хмурился, что было ему совершенно несвойственно.

- Хэклберри, Крамбы и Шон Рейли, иначе называемый Сент-Хеленс, вы были вызваны ко мне на аудиенцию без всяких объяснений. Удивляетесь почему?

Совсем необычная для короля манера разговаривать, подумала Джон. Но она сейчас над этим не задумывалась; она была слишком занята тем, что пыталась незаметно подсмотреть, как Сент-Хеленс отреагирует на выражение "иначе называемый".

Глупец ничего не заметил!

- Ваше величество, - сказал он. - Я думал, что причина - наш недавний конфликт с Аратексом и последующее присоединение этих земель к королевству.

- Круглоухий, разве я давал тебе слово? - резко бросил король. - Мое терпение и так недавно подверглось суровому испытанию. Не испытывай его дольше.

Сент-Хеленс казался удивленным. Через мгновение-другое он бы понял, что его оскорбили, и разбушевался бы. Но едва только Джон подумала об этом, как король поднялся с трона, свирепо глядя на них. Судя по выражению его лица, он собирался приговорить их к смертной казни.

Джон обнаружила, что делает то же, что и остальные. Все пятеро изо всех сил пытались прикрыть неприлично разинутые рты.

- Вы, конечно, знаете о Колландии и Канции, - продолжал Рафарт. - О двух тесно связанных между собой королевствах, управляемых двумя юными ублюдками Кильдомом и Кильдеем. Они уже давно как заноза в боку у нашего королевства.

- Но, ваше величество! - воскликнул Крамб, не в силах дольше сохранять спокойствие. - Наши королевства всегда жили в мире! На протяжении всей истории!

- А ты что, историк, Крамб?

- Н-нет, ваше величество! Но это всем известно. Другие семь королевств, такие, каким был Аратекс до того, как мы его аннексировали, могли преподнести нам неприятный сюрприз, но никогда...

- Замолчи! - закричал король. - И впредь не перебивай, когда я говорю! Не то поплатишься головой!

Мор, казалось, вот-вот задохнется. Прежде король Рафарт обращался с ним как с равным, и теперь он никак не мог понять, что происходит.

- Как я уже говорил, - угрюмо продолжал Рафарт, - здесь всегда были трудности. Совсем недавно мне донесли, что эти два королевства замышляют против нас захватническую войну. Мы должны их опередить и напасть раньше, чем они вторгнутся на нашу территорию. Круглоухому следовало бы знать об этом. "Объединение четырех", говорится в пророчестве, но когда "герой" нам крайне необходим, он куда-то исчезает. Вероятно, развлекается с девицами где-нибудь в чужих краях.

- Ваше величество, я протестую! - воскликнула Хелн, забыв об этикете.

- Молчать! - загремел король. - Не думай, что раз ты жена круглоухого, спишь с круглоухим и носишь его отродье, тебя нельзя наказать!

Хелн чуть не задохнулась от возмущения, открыла было рот, но потом передумала отвечать. Джон, хотя и сама была разгневана, порадовалась, что Хелн удалось сдержаться. Все это уже перешло границы недоразумения или бездумной обиды. Это было преднамеренное оскорбление, и его нанес человек, от которого меньше всего ожидали подобного.

Нет, здесь было что-то не так. Это был совсем не тот король, который многие годы провел в тюрьме с ее родным отцом. Нет, этого просто не могло быть!

- Итак, они замышляют нападение, поэтому мы должны действовать быстро, - сказал король, словно удовлетворившись собственной логикой. - К счастью, есть еще одно королевство, которое желает стать нашим союзником. Германдия.

- Германдия? - вскричал Лес. - Но ведь Германдия всегда была...

Глаза короля снова гневно сверкнули, словно наполнившись ненавистью ко всем присутствующим, ко всему человечеству: выражение, которое никогда не появлялось на лице Рафарта, даже в годы тюремного заключения и унижений. Это было нечто большее, чем просто ненависть, - это было безумие.

Джон проглотила застрявший в горле комок. Это не помогло, и она снова сглотнула. У нее забрезжила некая мысль - что-то, что она еще не осмеливалась высказать. Но оно неудержимо, пробивалось наружу.

В другом измерении также существовал король. Она его не видела, его не видел никто из присутствующих, но его видели Келвин, Джон Найт и Кайан. О, лишь бы с ними все было в порядке! Только бы они были в безопасности, в другом измерении, где нет ничего страшнее лопоухих и сильно подросших змеев!

Лес поник головой.

- Виноват, ваше величество. Я не хотел перебивать вас.

- Больше так не делай. Как я сказал, положение критическое. Очевидно, я не получу помощи от Круглоухого, поэтому я приказываю вам, Крамбам-мужчинам, повести войска на Колландию и Канцию. А ты, Рейли, - у тебя еще есть тот пояс, что позволяет летать?

- Нет, ваше величество. Он у Келвина. Перчатки и оружие Маувара - тоже.

- Как обычно, - угрюмо проговорил король. - Безответственность со стороны героя пророчества. Но неважно. Приказываю тебе немедленно отправляться в Германдию моим личным послом к королю Битлеру.

Сент-Хеленс смотрел изумленно:

- Ваше величество, мне никогда не приходилось...

- Это приказ. Ты отказываешься его исполнять? Что за отношение к своему господину! - Король, словно нарочно, вызывал недовольство и шел на провокацию с тем, чтобы позже заявить о предательстве.

- Нет, ваше величество, - ответил Сент-Хеленс. - Просто дело в том, что я никогда не был в Германдии и никогда не имел дела с королями.

- Ты имел дело с Филиппом из Аратекса.

- Да, ваше величество. Но... - увидев, какими глазами смотрит на него король, Сент-Хеленс пустил в ход все свое обаяние. - Хотя я не имел раньше чести служить на таком поприще, я, конечно же, немедленно это сделаю.

Если король и поддался обаянию Сент-Хеленса, то он очень хорошо скрыл это. Он резко повернулся к Мору и Лесу, словно бы и не говорил с Сент-Хеленсом.

- А вы, Крамбы?

Мор пожал плечами, не желая говорить.

Что-то унизительное звучало в том, как король произносил их фамилию. Лес ответил за двоих:

- Разумеется, мы исполним ваш приказ, ваше величество. Хотя никто из нас не надевал мундира со времени последней войны, мы будем служить вам, как велит нам долг.

И опять его вежливость была истрачена впустую.

- Несомненно. - Угрюмое неприветливое лицо короля повернулось теперь к Хелн. - Поскольку твой блудный муж отсутствует здесь, ты останешься во дворце до тех пор, пока он не вернется или пока королевский лекарь не примет у тебя роды. Все зависит от того, какое событие произойдет раньше.

У Хелн хватило ума не подавать вида, что больше всего на свете она хотела бы оказаться где-нибудь в другом месте. Король не назвал ее своей гостьей, значит, ее пребывание здесь будет больше похоже на заточение.

Джон расправила плечи. Пришел ее черед, и она это знала.

- А ты, Джон Хэклберри, сестра героя и супруга Лестера Крамба... - в голосе короля прозвучало пренебрежение. Ему прекрасно удавался обидный тон! - Ты останешься с ней компаньонкой. Устраивает?

- Вполне, - коротко ответила Джон и подумала: "По крайней мере, у меня будет возможность присмотреть за Хелн. До возвращения Келвина ей потребуется союзник. Он вернется и сбросит с трона, который ты узурпировал, ничтожный самозванец!"

- Тогда аудиенция окончена, - король в совершенно не свойственной ему манере хлопнул в ладоши, и слуги, которых не было видно во время приема, обступили пятерых приглашенных и увели прочь.

Когда они остались одни, Джон поделилась с недоумевающими и ошарашенными друзьями мыслью, пришедшей ей в голову во время аудиенции:

- Он - это не он.

- Девушка, я думал то же самое! - сказал Мор. - Но если он не тот, на кого похож, тогда...

- Думаю, что это тот другой король. Тот, о котором говорил Келвин.

- Король... - Мор замолчал, морща лоб. - Рауфорт. Из Хада? Король Рауфорт из мира змеев.

- А кто же еще? - спросила Джон и увидела, что остальные согласны с ней.

- Но как?..

- Не знаю. Я думала, его собирались казнить, - сказала Джон.

- Келвин не стал бы никого казнить, - возразила Хелн. Джон кивнула. - Может быть, и зря. Должно быть, ему удалось бежать. Наверное, так. Как же еще?

Мор кивнул.

- Не знаю. Но это совершенно бессмысленно. Даже если его народ не убил его и он добрался сюда, куда же подевался Рафарт?

- Вот именно поэтому мы и должны вести нашу игру, отец, - сказал Лес. - Ради настоящего короля.

- А вы действительно считаете, что это не наш законный король? - спросил Сент-Хеленс.

- А вы? - парировал Мор. Сент-Хеленс с чувством употребил несколько крепких выражений. Хелн отвернулась.

- Но король всегда король, как говорит пословица. Так-то оно так... но что у него на уме? Может быть, сказываются последствия заключения или где-то в голове разладилась какая-то шестеренка. Назревает щекотливая ситуация, грядет плохое время и...

- Ты сам в это не веришь, - сказала Джон.

- Нет, - признался Сент-Хеленс. - Лучше сделать так, как он говорит. Если он не Рафарт, за которого мы сражались, то все выйдет наружу.

- А если в результате начнется война? - спросил Лес.

- Гм-м, но есть же пророчество.

- Сент-Хеленс! - воскликнула его беременная дочь. - Ты и в самом деле снова хочешь сражаться? Я думала, с тебя уже довольно. После арбалетной раны и после того, как старая Мельба...

- Да, да, я едва не погиб. Келвин вернулся вовремя, верно? Как раз вовремя. А, Джон?

Джон обнаружила, что кивает.

- Мы остановили ее, - подтвердила она. Мысленно она снова увидела тот момент, когда оружие Маувара наконец выстрелило антимагией, чтобы возвратить зло к его источнику. Но с тех пор, казалось, прошла целая вечность. Ситуация сейчас выглядела не столь уж и отчаянной. Но что дальше? Джон очень боялась, что может произойти самое худшее.

Сент-Хеленс улыбался. Ему пришлась по душе мысль о войне, которая поможет исполниться еще одной строчке пророчества. Ему это нравилось, хотя два последних слова, "объединение двух", чуть было не стоили жизни ему, Лесу и Мору.

"Лучше не беспокой меня, Сент-Хеленс, - подумала Джон злобно. - Я женщина эмансипированная, и я не оставлю тебя в покое. Ты оппортунист, но ты не пойдешь на поводу у тиранов. Только попробуй, и я не стану ждать Келвина. Только попробуй, и я расшибу твою обаятельную башку!" И она сделала незаметное движение рукой, словно раскручивала пращу, чтобы запустить камень в чью-то голову.

Келвин открыл глаза и увидел коренастое уродливое существо. Голова у него росла прямо из плеч, а шеи не было совсем. Этот уродец скорчился, вертя и переворачивая оружие Маувара в перепончатых руках с длинными пальцами. По бокам его тупой головы виднелись круглые плоские пятна, отчего она напоминала голову лягушки. Вообще, это существо больше всего было похоже на гигантскую лягушку с отдельными человеческими чертами.

Повернув голову, Келвин увидел остальных членов своего отряда: они также уже пришли в сознание. Отец казался таким же изумленным и беспомощным, как и он сам. Кайан выглядел еще хуже, так, словно бы вся его уверенность и жизнерадостность превратились в отчаяние. В вонючем болоте вокруг них собралась целая стая лягушек обоего пола. Все оружие пришельцев уже было ими осмотрено и обсуждено. Сам же Келвин и его спутники были крепко связаны по рукам и ногам.

- Ага, мы попали совсем не туда, куда направлялись, - сказал Джон Найт. - Мне жаль, Келвин, но ты был абсолютно прав. Рычаги на транспортере кто-то передвинул.

Но кто? Келвин не осмеливался задать этот вопрос. Были и более важные проблемы. Один из уродцев уселся перед ним на корточки и ткнул ему в лицо большой плоский палец зеленоватой перепончатой руки.

- Вы, божьи охотники, отправитесь к богу, - сказало существо. Его голос был тягучим и булькающим, словно звучал из-под воды. Когда он, явно с большим трудом, произносил эти слова, на горле у него завибрировали мешки.

- Мы не божьи охотники, - сказал Келвин. Неважно, кто они такие. Даже если они и в самом деле божьи охотники.

- Мы видим, - сказало существо. - Мы видим. Бог видит. Бог видит все.

Чей бог? Бог подобных уродливых созданий вполне мог оказаться злым и многоглазым. Келвин представил себе змея с глазами по всей спине, брюху и бокам: гигантского змея, глядящего на них сверху из своего укрытия в колючих ветках или невидимого в оранжеватом небе.

- Похоже, свадьба откладывается, - простонал Кайан. - Мне очень жаль, Келвин, отец.

- Не ты нас сюда завел, сынок. Мы сами сюда попали. - Джон Найт изо всех сил старался ободрить их. - Мы здесь все уладим, а потом отправимся туда, куда нужно, и поженим вас с Лонни как полагается.

- Вы отправитесь к богу, - укоризненно возразило лягушкоподобное существо. - Чужеземцы, дань. Дань, чужеземцы.

В это время другое существо засовывало палку с приклеенными к ней иглами в раструб ствола оружия Маувара. Перепончатые пальцы дотронулись до спускового крючка и нажали. Вылетевшие искры и тихое шипение позабавили и, похоже, привели туземца в полный восторг, не причинив ему никакого вреда. Враждебной магии здесь не было, так что устройство было совершенно бесполезным.

- Я бы сказал, что это настоящие дикари, - предположил Джон Найт. - А не философы, как лопоухие.

Келвин понял, что он имел в виду. Лопоухие из другого мира были чрезвычайно мудрыми и стойкими созданиями. Было бы хорошо, если бы существа в этом незнакомом мире оказались хотя бы частично похожими на них. Но у аборигенов, кажется, не зародилось никаких подозрений после слов Джона Найта. Если Джон и оскорбил их, назвав дикарями, то они, очевидно, этого просто не поняли.

Маячившее перед ним лягушачье лицо повторило:

- Вы отправитесь к богу. Вы отправитесь к богу. Все вместе вы отправитесь к богу.

- Настойчивый черт, - заметил Джон. - Ребята, вы случайно не знаете, кто такой божий охотник?

- Тот, кто охотится на бога, - предположил Келвин. Глупый разговор, но он был просто необходим, чтобы мужество не покидало их. А где пояс левитации? Он помнил, что опоясался им, но теперь пояс куда-то исчез. Во время недавних неприятных событий его тесть, Сент-Хеленс, стал настоящим мастером в обращении с этим устройством, да и сам Келвин немало практиковался и научился неплохо с ним управляться.

Где же пояс? Будь он здесь, Келвин смог бы помочь всем избежать незавидной участи.

Внезапно поднялся громкий крик. Один из лягушкоголовых гордо расхаживал вокруг пленников, обернув поясом обнаженные бедра.

- О, боже, - простонал Джон. - Если... Но, может быть, пронесет.

В этот момент туземец и сделал то, чего он боялся. Перепончатые пальцы нашли и надавили на красивую красную кнопочку. Лягушкоголовый вознесся вверх. Лягушачьи лица повернулись ему вслед, крайне возбужденные или совершенно безразличные - в зависимости от характера туземца; кое-кто заквакал. Самый крупный урод простер руку и проквакал какой-то совет.

Озорник еще немного повозился с поясом. Он полетел сначала на восток, потом на запад, и наконец его швырнуло прямо в крону колючего дерева. Повиснув там, аэронавт - впрочем, не слишком пострадавший, - передвинул рычажок сбоку пояса сначала вперед, потом назад и в результате еще сильнее запутался в колючих ветках.

Рослый лягушкоголовый подошел к Джону и легонько ткнул его пальцем ноги.

- Спусти его вниз!

- Я связан, - разумно ответил Джон.

- Скажи как. Спусти его.

Джон немного подумал.

- Нужно нажать на красную кнопку. Передвинуть рычаг в среднее положение. Потом слезть с дерева.

Большой лягушкоголовый повернулся к дереву и что-то проквакал - очевидно, перевод. Искатель приключений почти немедленно заскользил вниз по дереву, продираясь сквозь ветки, затем сорвался и, пролетев оставшуюся часть пути, благополучно приземлился в зеленоватую грязь. Поднявшись на ноги, он засмеялся, быстро прокатился по куче красного песка и подошел к вождю, протягивая ему перепачканный, но невредимый пояс.

- Нам, кажется, удалось завоевать симпатии одного из них, отец, - сказал Келвин. - Может быть, они еще раз подумают, прежде чем принести нас в жертву какому-то богу?

- Хотелось бы надеяться, сынок. Это не лопоухие. Может быть, у них водятся подобия наших драконов или гигантских змеев, кому приносят жертвы лопоухие. Но если у этих уродцев есть хотя бы такие мозги, как у летучей мыши, то мы на них произвели впечатление.

Эта мысль, кажется, посетила только Джона Найта. Вождь и его приспешники вели себя так, словно пояс левитации был для них чем-то совершенно обычным. Каковы же в действительности эти существа?

Спустя довольно продолжительное время, в течение которого все их снаряжение было несколько раз осмотрено-пересмотрено, вождь отдал какие-то приказания. Лягушкоголовые подняли пленников и понесли их на своих скользких и гладких плечах. Хотя эти существа и выглядели неуклюже, они были довольно сильными. Келвину удалось разглядеть, что остальные тащили на плечах все, что они взяли с собой, - все их снаряжение, включая и оружие.

Что ж, хорошо. Если у них появится хотя бы один шанс ускользнуть, то они смогут очень эффективно применить оружие и вырваться из плена. Скорее всего, лягушкоголовые совершенно не понимали природу и характер этих устройств.

Большая часть снаряжения, в том числе и оружие, была спрятана в дупле полого дерева. У Келвина упало сердце; так много надежд было связано с тем, что их вещи останутся у них под рукой!

Их несли, казалось, бесконечно долго. Через широкие болотистые поляны, между колючими суковатыми стволами деревьев, которые казалось выросли в пустыне. Мимо огромных куч красноватого песка, иногда становящегося оранжевым - цвета здешнего неба; сквозь кустарники, растущие в зеленоватой воде, и выше, подальше от участков хлипкой почвы. Болотные твари, похожие на аллигатов, плескались в больших лужах на их пути, разевая огромные зубастые пасти и хлопая широкими хвостами по мутной воде.

- Отец, как ты думаешь, это их боги? - спросил Келвин, кивнув головой в сторону одного из зубастых чудовищ.

Мысль сама по себе была отвратительная, но ее требовалось обдумать. Аллигаты питались всякой гадостью, а эти чешуйчатые рептилии были точь-в-точь такими же, как в их мире, только еще крупнее.

- Давай просто подождем и посмотрим, что будет дальше, - сказал Джон. - А вы оба будьте настороже! Никогда не оставляйте надежду. Может быть, как раз... - Он замолчал и выругался - лягушкоголовый скинул с его груди извивающуюся оранжевую змею. Змея шипела, обнажала зубы, с которых стекал яд, и огрызалась, находясь в опасной близости от лица лягушкоголового, но тут же лишилась головы в его сомкнувшихся челюстях. Спаситель Джона прожевал и выплюнул ее, потом приподнял еще извивающееся тело и направил струю крови прямо себе в широко разинутый рот.

- Великолепно, потрясающе! - сказал Кайан, используя одно из выражений, которым научил его отец. - Самое неприятное из того, что я видел в двух мирах.

- А я в трех, - согласился Джон. - Уф! На что же похож их бог?

Келвин ничего не сказал. Его мутило, он пытался справиться с тошнотой, чтобы не испачкать себя и своего носильщика. Ну и герой, снова подумал он. Тошнит от одного вида крови!

Лягушкоголовый сильно сдавил рукой свой свежий завтрак, и из поврежденных органов потекли и смешались с кровью другие жидкости: желто-коричнево-черная смесь.

Келвин окончательно проиграл битву с желудком. Его вырвало. Содержимое желудка выплеснулось на лягушкоголового. Келвин испугался, что существо обернется и убьет его или сбросит в болото, но оно, казалось, вообще ничего не заметило.

Много позже - как ему показалось, прошел год или два, - Келвина перестало тошнить. Из-за ужасной слабости и головокружения, он едва замечал, что отряд пошел медленнее. Когда он наконец заметил это, они остановились в зеленоватой грязи перед неподвижным, покрытым пеной озером. Большие колючие деревья росли прямо из воды, поднимаясь из грязной пены. Небольшой островок поглощал оранжевые солнечные лучи и, казалось, лениво и зловеще чего-то поджидал. Прямо перед островом располагалось каменное укрепление, которое, огибая его с боков, исчезало вдали.

Лягушкоголовые сбросили свою ношу вниз, испугав Келвина и вызвав у его отца возглас опасения, и вошли в воду. Сначала они шли вброд, потом поплыли, отталкиваясь мощными ногами. Каким-то образом лягушкоголовым удавалось все время держать пленников над поверхностью воды.

"Вот где это, - подумал Келвин. - Теперь мы встретимся с их богом, кем или чем бы это ни было". Он невольно задрожал, его зазнобило, хотя оранжевое солнце светило так яростно, что накатывающиеся жаркие волны напоминали ему о раскаленной печи в кухне его матери.

Они стали пробираться вверх по скату. Там, невидимые до сих пор, за черными, усеянными шипами ветками дерева находились огромные ворота. Лягушкоголовые опустили пленников на сухую поверхность земли и отступили. Келвин увидел, как некоторые уродцы ныряют под слой пены; об их продвижении можно было догадаться по цепочкам пузырьков.

"Дань, - подумал он. - Они принесли свою дань".

Все было почти так же, как когда лопоухие пытались принести в жертву Лонни. Кайан спас ее тогда. Так завязалось знакомство - как оказалось впоследствии, весьма примечательное. Он надеялся, что Кайан еще получит возможность жениться на ней. Но в данный момент это казалось очень сомнительным. Келвин задумался, сумел ли Кайан провести аналогию между этими двумя событиями, и уже собрался было нарушить молчание, чтобы напомнить брату об этом. Нет, наверно, это будет некстати.

В проделанной высоко в стене амбразуре неожиданно показалось женское лицо. На медных кудрях красовалась медная корона, медные колечки-сережки украшали определенно круглые, а не остроконечные, уши. Она была, поневоле признал Келвин, красавицей. Но что может делать такая женщина в этом проклятом, покинутым богом месте? Или, может быть, это еще одна пленница, которую доставили сюда в качестве дани?

Женщина смотрела на них казавшимися медными глазами, и это внушало некоторые опасения. Она проговорила всего лишь одно слово: "Дань".

"Бог ты мой, - подумал Келвин, - она читает мои мысли! Но кто она? Неужели она - богиня лягушкоголовых? Если это так, то она не похожа на чудовище, которое я ожидал увидеть. Она же прекрасна!"

- Большое тебе спасибо, Келвин Хэклберри. - Ее голос звенел подобно колокольчику. Она смотрела прямо на него и читала его мысли!

Келвин почувствовал, что краснеет. Что могла бы подумать Хелн?

Но красавица уже смотрела на его отца.

- О, да это сам Джон Найт так усердно пытается развязать узел! Приятно встретить человека, чей истинный дом так далеко от Провала! Да тут и твой сын-герой, Келвином! И другой сын, Кайан, собирающийся жениться на женщине иного измерения!

Что делать? Должны ли они отвечать? И что следует сказать? Не попросить ли эту царственную даму отпустить их и, может быть, даже помочь? Поскольку она, вероятно, королева, которую лягушкоголовые принимают за богиню.

- О, не судите по одежке, - сказала ему женщина своим мелодичным голосом. В нем слышался лишь намек на укор. - Я большее, значительно большее, чем ты себе представляешь.

"Но ты человек, - подумал он осторожно. - Человеческое существо, которое думает, говорит и имеет власть над жизнью и смертью. Верно? Ведь в твоей власти уничтожить нас или же спасти?"

- Ну конечно же, это в моей власти, Келвин! - с готовностью согласилась с ним женщина. - Как ты думаешь, кто я такая?

"Прекрасная добрая королева", - подумал он с надеждой.

- Кто я физически? - настаивала она.

Келвин пытался не рисовать себе ее потрясающие формы, скрытые сейчас стеной.

- А, ты женат, поэтому не решаешься дать волю фантазии, поддаться соблазну. И все же: предположим, я верну тебе свободу в обмен на эту твою фантазию?

Она играла с ним, Келвин это понимал. И все же, как он ни старался, он не смог удержаться от мыслей о ее великолепном теле. Была ли она обнажена? Может быть, потому она и скрывала за стеной все, кроме лица?

Она засмеялась.

- О, с каким наслаждением я бы заставила тебя проделать со мной то, чего ты так опасаешься! Может быть, тогда я и впрямь освободила бы тебя вместо того, чтобы приберечь к ужину.

Келвин почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом. Лицо и голос были прекрасны, но слова вызывали беспокойство. К ужину? Это сказано в фигуральном смысле или?..

- Продолжай, Келвин, - сказала она ободряюще. - Какое удовольствие следить за твоими мыслями.

В ее тоне чудилась какая-то примесь жестокости. Красота и жестокость порой могли сочетаться, он знал это. Он вспомнил королеву Зоанну, прекрасную, но злобную и порочную - жестокую мать Кайана. Однако у медно-рыжей красавицы могла быть еще одна причина прятать от них свое тело. Может быть, она не то, чем показалась ему на первый взгляд, физически что-то другое, как она и намекала? Может быть, она старуха вроде Мельбы способная принимать обличие юной красавицы?

Медный обруч затрясся, кудряшки покачнулись. Раздавшийся смех был смехом жизнерадостной хозяйки дома.

- Я колдунья! Я? Стыдно, Келвин! Герой твоего уровня должен был бы соображать получше. Ты слышал обо мне или о чем-то подобном мне. И, конечно, обо мне слышал твой отец. И рассказал тебе, хоть ты и думал, что он говорит глупости. И тебе он тоже это рассказывал, Кайан. В действительности я совсем не похожа на твою мать!

Она безумна, с дрожью в сердце подумал Келвин. Но в то же мгновение раздался другой голос. Этот голос был грубым и резким.

- Мервания, тебе обязательно нужно играть в глупые игры с нашей пищей?

- Конечно же, Мертин, - сказал чудесный голос обладательницы сережек. - Почему бы и нет? Разве между поведением кошки и женщины нет сходства? Смотри, я чуть было не соблазнила этого молодого человека, вызвав у него сладострастные мысли о соблазнительном теле. Это так забавно!

- ГРРР-РРРААУ! - прорычал нечеловеческий голос.

Определенно, этот драконий рев шел совсем не из человеческой глотки! Его вибрации отозвались болью в ушах Келвина.

- Тише, Грампус, - сказала Мервания, - ты же знаешь, что время кормления пока еще не пришло.

- ГРРР-РРРААУ!

- Да, да, я согласна. Нам придется показаться им. Но это должен быть настоящий сюрприз. Особенно для Келвина, который определенно сосредоточен на запретном влечении ко мне. Кайан думает о своей Лонни, а Джон о своей Шарлен и еще об одной женщине по имени Занаан. Ах, этот непослушный, неразумный Джон! Только одна из них может быть твоей женой. Но ты, Келвин, ты думаешь обо мне, и это самое неразумное из всего... Да, о той ночи, когда ты сделал ее беременной. Но теперь она отяжелела и красота ее поблекла, в то время как я могла бы...

Лицо Мервании исчезло словно ее оттолкнули в сторону. Показалось лицо мужчины: медные брови и медный боевой шлем подчеркивали высокие скулы и выпуклый нависающий лоб. Он нахмурился и фыркнул носом на манер быка: "Мервания, они ведь такие худые!"

- Но ведь так забавно будет их откармливать, - послышался голос Мервании. - Если бы я смогла каким-то образом предстать пред ними такой, какой меня воображает Келвин, - сладострастная, почти обнаженная, усердно угощающая его сочными гроздями винограда...

Будь проклята телепатия! Будь прокляты его непроизвольно блуждающие мысли. Мервания так дьявольски искусно выбрала именно то, что ему сильнее всего хотелось подавить!

Мужское лицо исчезло. Послышался шум, как будто передвигалось что-то огромное. Затем в отверстии показалось рыло дракона. У него была медная, а не обычная золотая чешуя. Глаза, которые он устремил на них, тоже были медные. Из ужасной пасти показался раздвоенный язык; он задрожал и устремился к ним. С кончика капала медно-красная слюна. Язык этот находился слишком близко к ним, чтобы можно было чувствовать себя спокойно.

- Отец! Кайан! - совершенно непроизвольно вскрикнул Келвин. Ему приходилось бывать очень близко к драконам с золотой чешуей, но никогда - связанным. Голова дракона прянула назад. В ушах у Келвина зазвучал громкий женский смех. Он не был приятным и мелодичным - скорее язвительным.

"Это, должно быть, какая-то иллюзия, - подумал Келвин. - Это, наверное, магия - колдовство. Здесь не может быть дракона! Так близко к людям, не может быть! Он бы просто проглотил их. Даже чародей Затанас был не в состоянии полностью справляться с драконами. Верно, Затанас ездил на одном из них, но это было крайне рискованно. Ни одно заклинание не могло обезопасить его на долгое время".

- Думаю, я знаю, что это такое, - сказал его отец. - Помнишь, что я рассказывал тебе о греческой мифологии? Пом...

Его голос прервался. Келвин с ужасом увидел, что отец беспомощно закатил глаза, словно от удара. Использованное Мерванией колдовство? Магия, заставляющая молчать?

В амбразуре снова появились медные сережки. Медные глаза, которые уже не казались такими человеческими, взглянули на него.

- Ты совершенно прав, Келвин. Я действительно не дала твоему отцу договорить. Обыкновенный паралич голосовых связок. Не годится ему портить тебе сюрприз. Я бы с огромным удовольствием поддержала твое столь неразумное представление обо мне. Вообрази: я наклоняюсь к тебе, чтобы накормить каким-нибудь лакомством, платье сползает с плеча, мои груди обрисовываются более четко, их очертания восхитительны... и что же дальше, а?

Келвин в отчаянии подумал о том, что пытался сказать ему отец. Греческие мифы, перемешанные с историей и поэтому содержащие зерно истины... Отец рассказывал, например, о гидре, огромной змее не то с девятью, не то с семью головами; отруби одну - и вместо нее тут же вырастут две. Была еще Медуза, чудовищная женщина, чьи волосы были полны живых шипящих змей. Почему все, о чем он думает, вращается вокруг змей?

- Думай же, Келвин, - дразнила его Мервания. - Думай, думай. Вспомни Цирцею, с которой Одиссей прохлаждался двадцать лет, прежде чем вернуться к жене. Прямо про тебя! Интересно, будет ли бедная Хелн, ожидая твоего возвращения, днем ткать ковер и распускать его по ночам?

- Думаю, я понял! - сказал Кайан. - Это...

Медные глаза посмотрели на брата Келвина. Кайан задохнулся и умолк. Заклятие, такое же, как змеиный взгляд? Почему, ну почему он не может подумать как следует!

- Можешь, можешь, Келвин, - ободряюще произнесла Мервания. - Нужно просто постараться. Уже теплее, как ты обычно говорил в детской игре. Несколько голов. Да, это уже близко. Но помнишь ли ты о том самом мифическом создании, которое вызывало в тебе самый большой страх? Я подскажу тебе: это не тезка твоей жены, Елена Троянская. - Она помолчала, грациозно наклонив голову. - О, извини меня. Твою жену назвали в честь ее отца!

Он отчаянно соображал. Несколько голов. Троица? Что-то вроде этого. Но что-то греческое. Что-то легендарное. Что-то, что подействовало на его мальчишеское воображение и положило начало кошмару.

- Великий герой боролся с этим, Келвин. Но в мире твоего отца так делали всегда. Когда-то, в дни детства человечества, один из нас навестил его мир и это породило легенду.

Келвин чувствовал себя так, словно он проваливается на экзамене. Он мог думать только о лице в амбразуре, о том, есть ли на обладательнице столь прекрасного лица какая-нибудь одежда, о своих путах, об отце и брате.

- Тупица! - наконец фыркнула Мервания. - Я устала. Я покажу тебе мое восхитительное тело. Я выхожу наружу.

Ворота звякнули и широко распахнулись на скрипучих петлях. В их проеме Келвин увидел тропинку, сад и здание. Затем появилось лицо, прекрасное лицо женщины, оглядывающейся по сторонам.

- Мервания, - начал он. Лицо приближалось. Приближалось на длинной шее, покрытой медной чешуей.

Женщина-змея! Я знал это! Боже, она змея!

- Вздор! - сказал Мервания и выбралась наружу целиком.

Келвин только судорожно вздохнул и не поверил своим глазам. На когтистых лапах покоилось огромное медное чешуйчатое тело. Рядом с головой Мервании виднелась голова дракона, а рядом - голова Мертина. Все три головы на длинных шеях венчали тело, которое сплошь было покрыто медной чешуей, - тело огромного скорпиокраба. Впереди щелкали огромные клешни, а с боков чудовища было по две человеческие руки: женские, покрытые чешуей, со стороны Мервании и мужские, с рельефными вздувающимися мускулами, тоже чешуйчатые, со стороны Мертина. Тело, наконец-то показавшееся из ворот целиком заканчивалось суживающимся к концу хвостом и длинным, тоже медным, жалом.

Теперь Келвин наконец-то вспомнил. Единственное существо, которое он гнал из памяти и о котором не думал из-за кошмаров. Сильно измененное, но вполне узнаваемое. Вместо тела козы - тело скорпиокраба. Вместо одной львиной, одной козьей и одной драконьей головы - две человеческие и драконья. Вместо змеиного хвоста - жало скорпиона. Ужас захлестнул его. Подумать только, что он представлял себе, как подглядывает за соблазнительным женским телом этой твари!

- Кимера, - прошептал он.

- Химера, - поправила она. - Хи-мера. Говори правильно, Келвин.

Химера. Чудовище, оказавшееся куда более ужасным и опасным, чем то, которое было известно древним грекам.

Сент-Хеленс в глубокой задумчивости ехал по сельской дороге на большой серой боевой лошади и выуживал из своей черной бороды какое-то жужжащее насекомое. День был солнечный, очень приятный для верховой езды, но поездка предстояла долгая.

- Проклятье! Специальный посол к Битлеру, королю Германдии! Звучит внушительно, но мне это не нравится. Какие у меня таланты в общении с королями? Обаяние? Совершенно правильно! Но, насколько я слышал, Битлер не намного симпатичнее его земного аналога - Адольфа! Иногда мне так хочется снова оказаться на своей родной Земле, очень хочется! Я совсем не представляю себя послом, особенно послом того парня из дворца. Это просто не может быть Рафарт, не может быть! Я чувствую себя ослом. Посол. Осол. Осёл. П-осёл.

- Сент-Хеленс! Сент-Хеленс!

Он обернулся. Его догонял бывший мальчик-король Филипп Бластмор. Очевидно, тот все-таки не дремал и не терял времени зря. Должно быть, парнишка последовал за ним и дождался, чтобы он не отправился в путь, прежде чем показаться самому.

- Проклятье! - Сент-Хеленс осадил лошадь и подождал, пока пестрый жеребец Филиппа поравняется с его кобылой. - Я же велел тебе остаться дома. Это официальная миссия. Проклятье, мне не нужен в дороге ребенок.

- Я приехал, чтобы помочь тебе выпутаться из беды. - Филипп улыбнулся, но Сент-Хеленс сомневался, что мальчишка говорил правду.

- Ты! Вызволишь меня из беды?! Ты, щенок, сам по себе был бедой и напастью с первого дня своего появления!

- Я не просто появился на свет. Меня нашли под камнем так же, как и тебя.

- Наверно, так и было. А потом старая Мельба взяла на себя все заботы о тебе.

Лицо мальчика помрачнело. Сент-Хеленс немедленно пожалел о своих словах. Одно дело - добродушные насмешки, и совершенно другое - серьезные обиды. Мельба действительно с самых ранних лет сильно влияла на мальчика.

- Мне очень жаль, Сент-Хеленс, - голос Филиппа дрожал. - Если ты действительно не хочешь, чтобы я был рядом с тобой...

- Ну, теперь ты вбил себе в голову такую идиотскую мысль! Конечно, я хочу, чтобы ты поехал со мной! Очень рад, что ты составишь мне компанию. Что бы я делал, если бы попал в беду без тебя?

- Но ты же сказал...

- Я много чего могу сказать. Это проклятие ирландцев - вообще-то одно из многих их проклятий. Разве я не говорил тебе о том, что такое шутки?

- Ну да, конечно. Например, как-то ты сказал: "А у этой девчонки прекрасные кувшины", когда все видели, что она несла бутылки из-под вина.

Ох! Под опекой злой Мельбы молодой король немногому научился. Одна-две поездки со старым бывалым солдатом, возможно, значительно расширят кругозор паренька.

- Ты случайно больше ничего в ней не заметил, парень?

- У нее была прекрасная фигура. Удивляюсь, как ты сам этого не увидел.

Что ж, надежда все-таки была - парнишка начинал понимать самые важные вещи.

- Может быть, в следующий раз я тебе все объясню.

- Я действительно могу многим помочь, ты же знаешь. Я когда-то был королем, хотя и чисто формально. Я могу рассказать тебе, как надо держаться, и ты не заставишь нас краснеть.

- Вот что я скажу тебе, Фил. Если увидишь, как твой старикан харкнет на ковер, сразу подай голос.

- Да, конечно, Сент-Хеленс. Но там, в Аратексе ты ничего подобного не делал. Я бы заметил, если бы ты так поступил.

Сент-Хеленс возвел глаза к небу. Неплохой парень, но порой озорной до невозможности. Небольшое выбивание пыли из задней части штанов помогло бы избавить его от этого, но с задницами королей есть свои проблемы.

- Давай скажем просто, что я буду высоко ценить твою помощь. Любую и когда бы то ни было. Если она вообще потребуется.

Филипп не слышал, он смотрел назад, на ту дорогу, по которой они приехали. К ним приближался всадник. Когда лошадь приблизилась, стал ясно виден мундир дворцового гвардейца.

- Зачем одному из этих парней ехать за мной? - спросил Сент-Хеленс. - Появилось что-то новенькое?

Всадник был тем самым молодым гвардейцем, которого Сент-Хеленс видел во дворце, но не разговаривал с ним. Он мог бы поклясться, что парень скакал на любимой лошади короля.

- Посланник Рейли, - задыхаясь проговорил охранник. - Я из дворцовой гвардии, но сейчас я не при исполнении. Я много слышал о вас, о том, как вы сражались с колдуньей, и о других ваших подвигах. Сэр, мое имя Чарли Ломакс.

- Я помню вас достаточно хорошо. В чем дело?

Ломакс посмотрел на мальчика.

- Это предназначается только для ваших ушей, Сент-Хеленс.

- Можете говорить в присутствии Фила. Я ему доверяю.

Чарли Ломакс, гвардеец короля, несколько раз глубоко вздохнул. Он сдвинул брови, словно решал какую-то трудную задачу.

- Сэр, я прошу вашего разрешения присоединиться к вашей миссии в Германдию.

- Вас послал король? - Это и впрямь было странно.

- Нет, сэр. Как я уже говорил, я делаю это по собственной инициативе.

Сент-Хеленс ничего не понял.

- Вы хотите сказать, что бросили свой пост? Дезертировали?

Это ему не понравилось. Он всегда сочувствовал дезертирам. Но помогать одному из них означало навлекать беду на себя.

- Я хочу сказать, что желаю служить истинным интересам моего короля и страны. Я знаю, что и вы тоже этого хотите, посланник Рейли, так что я...

- Вы служите королю, дезертировав с его службы? - резко спросил Сент-Хеленс.

- Я не верю, что тот человек во дворце - наш настоящий король.

Вот все и высказано.

- Вы поступили правильно. Совершенно правильно. Конечно, вы можете сопровождать меня. - После небольшой заминки он добавил: - И называйте меня Сент-Хеленс.

- Благодарю вас, сэр! - воскликнул Ломакс с широкой улыбкой. - Сент-Хеленс, сэр!

У этого парня неприятности с тем парнем, который сейчас носит корону, подумал Сент-Хеленс. Если предчувствия его не обманывают, то все они вот-вот наживут точно такие же неприятности. Коль скоро нельзя отвести эту беду, то следует приготовиться, чтобы достойно встретить ее во всеоружии.

И они втроем отправились в Германдию исполнять миссию, возложенную на посланника Рейли.

Лестер, взмокший под новым бронзовым шлемом, увенчанным пером остерка - знаком офицерского звания, осматривал собравшиеся войска. Он объезжал построившиеся колонны. Сидя в седле на прекрасном жеребце, он смотрел на мужественные лица солдат. Время от времени он осматривал снаряжение, меч или арбалет. Бегло проверял подвижные катапульты. Лес чувствовал себя полным идиотом, в этом он должен был себе признаться. Притворяется офицером и командиром, которым никогда не был. Служит королю-самозванцу и почему-то не может сказать об этом. Ситуация была скверная, очень скверная.

Он взялся за поводья, объехал вокруг огромных колес последней катапульты и направился к отцу. Мор, хотя и был рожден для сражений, в своем новом генеральском мундире тоже выглядел так, словно чувствовал себя не в своей тарелке.

- Генерал... отец, - тихо спросил Лестер, - все ли в порядке?

- Высший класс, - ответил Мор. - Самые лучшие наемники и самое лучшее снаряжение, которое только нашлось в Троде.

Да, подумал Лестер, лучшие солдаты, каких можно купить за деньги. Все они приучены и натасканы убивать, и умирать за того, кто платит, и никогда не спрашивать, прав тот или не прав. Все приучены думать, что быть солдатом - это самое высокое призвание. Все они хорошие воины, провались все к черту, и не из тех, кто будет в чем-то сомневаться.

- Ты хочешь произнести перед ними речь, отец? У тебя к этому явный талант.

Мор едва заметно нахмурился в ответ, затем выехал из-за катапульты. Он был большим и сильным человеком и сидел на огромном боевом коне.

- Парни, - загремел Мор, - мы отправляемся в Колландию и Канцию, королевства, которыми правят братья-близнецы. Половина вас выступит в Колландию. Другая половина отправится вместе с моим сыном, генералом Лестером Крамбом, в Канцию. Пока мы будем на марше, Шон Рейли, известный вам как Сент-Хеленс, герой войны с Аратексом, будет выполнять секретную миссию, чтобы заручиться поддержкой Германдии. После победы наши армии встретятся в двойной столице Лонрисе на реке Теймсейн. Вопросы есть?

Как Лес и ожидал, вопросов не было. Военачальники обычно так с войсками не разговаривали и, конечно, не спрашивали, есть ли вопросы. Солдаты, возможно, были удивлены подобным обращением. Но Мор и Лес не проходили профессиональной военной подготовки, если не считать участия в революционных сражениях. В войне за Рад, а затем в войне с Аратексом они служили тем целям, в которые полностью верили. Жаль, что то же самое нельзя было сказать сейчас.

- Тогда выступаем. И пусть боги будут милостливы к нам и позволят объединиться и добиться легкой победы.

Да, но победы во имя чего? Для Леса победа означала возможность снова с любовью обнимать свою Джон. Этот маленький сорванец могла быть удивительно женственной, когда сама того хотела! Втыкать же меч в незнакомцев было вовсе не самым большим его желанием. Хоть бы Келвин снова пришел к нам на помощь! Только бы пришел, а то я боюсь, что мы делаем ошибку, начиная все это.

Неожиданно ему в голову пришла непрошеная мысль. Если их король - действительно самозванец из мира, который однажды посетили Келвин и его брат Кайан, то будет ли в безопасности сам Келвин? Если самозванец сделал что-то плохое с их законным, настоящим королем, то что сказать о круглоухом, который победил его? Не захочет ли этот злобный человек отомстить ему?

Лес боялся отвечать на этот вопрос. Так или иначе, настало время отправляться в поход.

Семья Коричневики и впрямь нуждалась в его помощи! Муж и хозяин отчаянно пытался собрать и увезти урожай до того, как погода испортится, а жена - хозяйка - уже десять дней лежала, больная фумой. Их дочери только-только исполнилось пятнадцать, она хотела и умела работать, но многим ли она могла помочь?

Главная проблема была в том, что с помощью хорошей лошади один человек мог только срезать и вывозить с поля стебли коричневики. И немедленно после срезания, прежде, чем они затвердеют, длинные волокна растений следовало разобрать: работа для двоих. Если бы отец решил работать вместе с дочерью, у него не осталось бы времени на то, чтобы закончить трудную резку стеблей и вывезти их с поля; большая часть урожая погибла бы. А если бы он взял дочь с собой на поле, то некому стало бы разбирать волокна.

Неожиданное появление Хэла было встречено радостью, почти что слезами на глазах. Хотя он был и не слишком искусен в возделывании коричневики, это было неважно, девушка понимала толк в этом деле.

И вот, теперь он сидел рядом с хозяйской дочкой в амбаре и держал росток коричневики за корешок, а девушка высвобождала каждое длинное волоконце со стороны цветка и вытягивала его, пока оно свободно не отделялось от основного стебля. Из хорошего стебля получалась примерно дюжина прочных волокон, каждое из которых в надлежащее время можно было впрясть в новое полотно для рубашки из коричневики. Затем выдавленный из ягод сок окрасит эту рубашку в традиционный коричневый цвет. Эти рубашки были лучшими и самыми дешевыми образцами местной одежды; их носили почти все крестьяне.

Для Хэла это означало, что он весь день почти ничего не делал, только смотрел на молодую женщину, сидящую напротив, на Истер Коричневику. Она казалась самой обычной деревенской девушкой, но в своем деле была мастерицей, он любил наблюдать за ее работой, как быстро и слаженно двигались ее руки. Он вдруг понял, что она очень застенчива. Волосы цвета ягод коричневики ниспадали ей на плечи; когда она поворачивала голову, кудряшки двигались, словно маленькие змейки. Для своих лет Истер весьма щедро была наделена всеми женскими достоинствами, и, когда она сосредоточивалась на работе, ее лицо становилось особенно привлекательным. Когда руки вытягивали волоконца, под рубашкой из коричневики слегка обрисовывались ее груди. Девушка довольно часто поглядывала на сторону Хэла и улыбалась ему, давая понять, как высоко ценит его помощь, пусть и очень простую. Она становилась очень привлекательной, когда работала.

Потом когда она начала уставать, он поменялся с Истер местами. Поначалу Истер пришлось помогать ему: она встала позади Хэла и вытянула руки, чтобы помочь ему делать нужные движения. Волокна необходимо было отщипывать в определенном месте.

Хэл ощутил, как ее груди прижались к его спине. Она почти обнимала его. Это вывело его из равновесия.

Он повернулся лицом к Истер и поцеловал ее.

Истер так поразилась, что чуть не упала.

- Мистер Хэклберри! - воскликнула она.

Проклятье! Зачем он это сделал? Он не тот человек, который может воспользоваться растерянностью очень молодой девушки, которая годится ему в дочери!

- Мне очень жаль, - сказал он. - Я уйду.

- Но... но ведь работа не сделана! - запротестовала Истер.

- Хорошо, тогда я сделаю ее. Я обещаю больше не притрагиваться к тебе. Не знаю, что это на меня нашло.

Они возобновили работу. Но теперь, поглядывая на него, Истер не улыбалась. Хэл чувствовал себя ужасно.

Наконец девушка робко спросила:

- Мистер Хэклберри, вы и в самом деле сделали то, что хотели?

- Самой собой. Но я не должен был притрагиваться к тебе, и я не буду...

- Я не про то, - сказала она, краснея и отворачиваясь от него. - Вы правда хотели поцеловать меня?

- Говорю же, я не должен был делать этого.

- Но ведь сделали? - настаивала она, краснея еще гуще.

- Да, - сказал он, - ты очень привлекательная и симпатичная девушка. Но...

- Вы действительно так считаете?

- Конечно же, я так считаю! Но это вовсе не извиняет меня...

- Вы, наверное, хотите, чтобы все оставалось тайной.

- Да у меня никогда и в мыслях не было... - начал он.

- Мистер Хэклберри, я думаю, что вы очень любезны; вы пришли к нам, чтобы помочь. Никто никогда раньше не говорил мне, что я красивая. Так что если хотите пойти на сеновал...

- Нет, - запротестовал он.

- Я никогда не делала ничего такого, - созналась Истер. - Но я бы с удовольствием проделала это с вами, мистер Хэклберри.

Он уставился на девушку, понимая, что она говорит серьезно. Он помогал ей, он сказал ей, что она красива, и она была так польщена, что готова была прыгнуть вместе с ним в сено. Хуже всего было то, что искушение было слишком велико.

Хелн была сильно обеспокоена и дала знать об этом доктору Стерку. Не то чтобы она полностью доверяла врачу в чем-нибудь, кроме медицины, но ей нужно было с кем-нибудь поговорить.

- Гм-м, молодая леди, - сказал королевский врач; его брови вздыбились, и от этого резкие черты его лица стали еще больше походить на птичьи. - Вы утверждаете, что король - это не король и...

- Да! Да! Он, должно быть, тот самый похожий на него двойник, о котором говорил Келвин. Если это действительно так, то у него должны быть круглые уши, такие же, как у меня и у Келвина. У него не может быть острых ушей, как у вас и у короля Рафарта.

Доктор Ланокс Стерк легонько перескочил с одной ноги на другую, и это движение еще больше усилило его сходство с птицей.

- Думаю, молодая госпожа, что это плод вашего сильно развитого воображения. У многих женщин, носящих под сердцем ребенка, часто появляются очень странные мысли.

- Проклятье, доктор, - сказала Хелн, чувствуя, что начинает сердиться. Ужасно, когда с тобой обращаются как с неразумным ребенком или так, будто ты не в своем уме - невольно начинаешь чувствовать себя соответственно. - Ведь посмотреть вы можете, не правда ли? Король Рафарт никогда в жизни не носил такую шапочку. А сейчас король не расстается с ней, и она всегда натянута на уши. Разве это не странно?

- Дорогая моя, король есть король. Что он желает, то он и делает. И ни мне, ни вам, никому другому не пристало требовать у него объяснений.

- Лошадиный помет! - сказала Хелн, слегка видоизменяя одно из грубых выражений отца, чтобы оно прозвучало поприличнее. - Нам нужно узнать, не круглоухий ли это король. Вам придется выяснить это!

- Молодая леди, вы совершенно невыносимы.

- Ей-богу, верно, - сказала Хелн, теперь пытаясь воспользоваться выражением сестры Келвина - снова чуть видоизмененным. - И я буду еще невыносимее. Либо вы посмотрите на его уши и расскажете мне, заостренные они или нет, либо я - я покину дворец!

- Покинете дворец! - Доктор Стерк встревожился. - Рейли, этого ни в коем случае нельзя допустить. У меня есть приказ. Ваш муж не захотел бы...

- Не захотел бы, чтобы я оставалась здесь, если бы король оказался злым самозванцем, - ответила она.

Доктор воздел вверх костлявые руки.

- Успокойтесь! Вам нельзя волноваться! Успокойтесь ради ребенка.

- Успокоюсь, если вы проверите его уши. Вы сделаете это?

Доктор вздохнул. Хелн приперла его к стенке. Если у нее случится выкидыш или она уедет из дворца, во всем обвинят его и никого другого.

- Да. Да, я постараюсь. Но король не может поступать нерационально, если он король. Короли бывают разные. У него, может быть, выпадают или седеют волосы, и поэтому он закрывает их шапкой. Короли могут быть даже тщеславнее женщин.

Хелн поняла: добрый доктор думал, что она несколько преувеличивает - нарочно, для того чтобы усилить эффект своих слов. Ей удалось оставить без внимания оскорбление, нанесенное всем женщинам, и она внимательно посмотрела на Стерка.

- При чем тут волосы? Проверьте его уши.

- Я постараюсь. Если его беспокоит шевелюра, я могу прописать ему магический бальзам.

Победа. Пожалуй, победа!

- Ну, а теперь, доктор... - сказала Хелн ледяным тоном. Ей это не очень удавалось, поскольку в обычных условиях она была мягкой и женственной. Но сейчас она была в полном отчаянии.

Доктор пошел к двери, словно его отпустила особа королевской крови. Не сказав больше ни слова, он вышел.

Хелн снова легла на подушки большой двуспальной кровати с пологом и вздохнула. Почему бы не поучиться у Джон, если уж имеешь такую золовку?

Да, сквозь сон подумала она. Да, теперь мы узнаем всю правду. Но затем ей в голову пришла тревожная мысль:

- А что, если это и впрямь Рауфорт, - прошептала она, обращаясь к бюсту дедушки Рафарта. - Предположим, это тот самый злобный король, с которым сталкивался Келвин? Что будет с Келвином? Что будет с твоим внуком? Что будет со всеми планами и завоеваниями Келвина?

Бюст не отвечал. Как Хелн ни старалась, она не могла заставить его даже подмигнуть ей.

- Как у нее дела, доктор? - Джон стояла около комнаты Хелн и поймала королевского врача на пороге. Она выходила на время осмотра, зная, что Хелн смущается того, что у нее так увеличился живот.

- Боюсь, она бредит. У нее страх того, что здесь могут появиться люди из другого измерения. Она думает, что наш король - это тот самый, кого ваш брат помог разбить и свергнуть в другом мире.

- Думаю, она права, - сказала Джон. - Между прочим, я знаю это точно.

Доктор Стерк задрожал всем своим костлявым телом. Он был раздражен. Ему хотелось бы, чтобы Джон согласилась с ним.

- Она хочет, чтобы я посмотрел на уши короля.

- Я тоже этого хочу. - Джон чувствовала, что нет смысла скрывать это. Если ее намереваются бросить в темницу, это будет не слишком приятно. Но пока до этого не дошло, она будет держать наготове пращу с камнем как раз подходящего для мнимого короля размера. - А что, это рискованно?

- С королями, миссис Крамб, риск есть всегда.

- Только не с настоящим королем Рафартом. Помните, как он смеялся? Помните, как он наслаждался шутками? А этот король, кажется, ничему не радуется.

- Я помню Рафарта. Может быть, изменения в его поведении вызваны чарами?

- Так вы выполните нашу просьбу?

- Если он позволит. Да, я попытаюсь.

- Когда, доктор?

Его необходимо вынудить сделать это побыстрее. Иначе он вечно будет колебаться. Мужчины все такие, а доктора в особенности.

- Думаю, мне следует порекомендовать ему пройти полный медицинский осмотр. Если он откажется...

- Скажите ему, что это обычный осмотр. Он ни о чем не догадается.

- Я т-так д-думаю. - Казалось, Стерк делает ненужные паузы в словах.

- Вы свободны, доктор.

- Благодарю вас. - С достоинством, какое только могло быть у человека с носом, напоминающим птичий клюв, и подпрыгивающей птичьей походкой, доктор направился к покоям короля.

Джон вздохнула:

- Не знаю, к добру ли это или к худу. Всей душой надеюсь, что я не права. Но если я права... помоги нам Бог.

Доктор Стерк вошел в королевскую опочивальню и остановился в нерешительности. Единственной одеждой короля была его любимая шапочка.

- Эй, доктор! У меня мало времени.

Зная обычный королевский распорядок дня, доктор Стерк сильно в этом сомневался. Тем не менее это был для него сигнал приступить к своим ежедневным обязанностям. Он проверил мышечный тонус короля - великолепно; послушал сердце - хороший ритм, проверил дыхание - мощное, как у спортсмена. Он проверил все, что необходимо было проверить. Все, кроме ушей.

- Ну, что еще?

- Ваши уши, ваше величество.

- А что с моими ушами?

- Вы носите шапочку. Мне необходимо заглянуть в ваши уши, нет ли там жучков и...

- Ты что же считаешь, что в моих ушах водятся жучки?!

- Успокойтесь, ваше величество, это всего лишь обычный медицинский осмотр.

- Что ж, очень хорошо! - король сдернул шапочку.

Доктор Стерк заморгал. Эти женщины были так убеждены в том, что говорили! Но перед ним были обыкновенные заостренные уши, каких он перевидал на своем веку немало. Немного почище, чем он ожидал, и не такие волосатые, но...

- Эй, что ты там делаешь?

- Ничего, ваше величество. - Стек судорожно сглотнул, пытаясь вспомнить, что он доктор. Ему и впрямь надо спросить. - Ваше величество, для чего вы носите шапочку? - Конечно, не из-за развивающейся лысины или седины.

- Я - король! Что хочу, то и ношу!

- О. - Нет, так ему ничего не узнать.

- В развалинах я немного простудился, и у меня начался насморк. Но сейчас все прошло.

- Д-да. - Но что обозначают эти странные слова: "простуда" и "насморк"? Какие-то ругательства? Но в одном король был прав: сейчас он был совершенно здоров.

Наконец-то выбравшись из королевских покоев, доктор Стерк почувствовал огромное облегчение.

Было очень странно чувствовать, как тебя поднимают и несут две левые чешуйчатые женские руки и две правые чешуйчатые мужские. Келвин видел, как напряглись две грудные мужские мышцы там, где руки соединялись с туловищем страшного существа. Он не осмеливался посмотреть на женскую половину туловища, где, как ему казалось, должен был виднеться кусочек медной женской груди.

- Мне очень не хотелось бы тебя разочаровывать, рассеивая твои приятные иллюзии, но у нашего племени грудей не бывает, - заметила Мервания. В ее тоне звучал легкий укор, словно Келвин разочаровал или даже оскорбил ее. - Если бы мое тело было козьим, как запечатлено в мифах земных греков, у меня, может быть, и имелась бы на груди пара-другая сосков. Но, насколько ты можешь заметить, - она щелкнула огромными клешнями, поддерживавшими тяжелое тело, - моя главная часть - это тело краба.

Да, он очень хорошо это заметил. О, какие твердые, должно быть, эти клешни! Он был страшно разочарован тем, что ее тело оказалось столь непохожим на его сладкие грезы.

- Но все равно, большое тебе спасибо, мой милый Келвин!

Он безуспешно пытался прогнать непрошенные мысли, но те сами лезли ему в голову. Химера спускалась под уклон по мостику, в конце которого за открытой дверью лежали отец и брат Келвина, все еще прочно связанные по рукам и ногам крепкими лозами лягушкоголовых.

Там же находился и третий довольно упитанный представитель человечества: он был одет в покрывающие почти все тело доспехи из прозрачной брони. Сквозь эти доспехи просматривалась его одежда, казалось, не имевшая ни швов, ни застежек. У незнакомца были темно-рыжие, будто проволочные, волосы, резко очерченная линия рта и грушевидные уши.

- Почему ты не убежал? - спросил Келвин у незнакомца. В этот момент химера опустила его на пол. Клешни скорпиокраба скользнули мимо его лица, отчего Келвин содрогнулся, и аккуратно разрезали связывавшую его лозу. Путы упали, и Келвин с трудом встал на ноги. Химера тем временем освобождала остальных.

- Потому что это химера, глупец! - резко бросил в ответ незнакомец.

Келвин заметил железные кольца, вделанные в каменную стену. Очевидно, он попал в темницу под замком. Постелями здесь служили охапки соломы. Единственным предметом меблировки была стоявшая в углу кормушка величиной с сундук и высотой по пояс, заполненный смесью мелко нарезанных фруктов, плававших в чем-то вроде каши. Келвину с трудом верилось, что от столь непритязательной с виду еды идет такой соблазнительный запах. У него потекли слюнки, и только тут он почувствовал, что его желудок совершенно пуст. В дальнем углу он заметил открытый сток. По небольшому каменному желобку бежала тоненькая струйка воды, вытекавшей из-под одной стены камеры и утекавшей под другую. Вода казалась прохладной и такой же соблазнительной, как еда.

- Добро пожаловать в свинарник. Ешьте побольше и побыстрее жирейте, - сказал незнакомец. - Глядишь, чудовище съест вас в первую очередь, а я могу и подождать!

- До свидания, мои сладенькие, - ласково проворковала голова Мервании.

- Приятного аппетита, - грубовато добавила голова Мертина.

- ГРРААУУ! - невнятно прорычал дракон. Огромные челюсти раскрылись. Высунулся раздвоенный язык и едва не коснулся лица Келвина, вздрогнувшего от неожиданности и омерзения.

- Грампус, не пробовать! - выругала его Мервания. С удивительной легкостью дьявольский гибрид зверей повернулся, хвост приподнялся, изогнулся, и длинное медное жало оцарапало сначала стену, а затем потолок. Быстрым семенящим движением химера выскользнула за дверь, развернула массивное крабье тело и ухватилась руками за край двери. Пока дверь закрывалась, головы смотрели на пленников. Снаружи донесся звук задвигаемого тяжелого засова.

В камере было довольно светло: свет просачивался сквозь узкие щели расположенные на потолке через некоторые промежутки. В этом свете Келвин видел, как его отец и брат разминают руки и ноги, восстанавливая кровообращение. Химера не потрудилась забрать из камеры лозу, которой они были связаны. Полная презрения к любым планам, какие могли бы у них возникнуть, она оставила их путы там, где они упали.

- Я думал, на свете нет ничего хуже золотого дракона или серебряного змея, - произнес Джон, растирая лодыжки. - Но, ей-богу, эта химера! Да еще из меди!

- Ха, - сказал незнакомец. - О чем вы говорите, глупцы? Химера могла бы съесть ваших золотых драконов и серебряных змеев на завтрак! И, вероятнее всего, так уже случалось!

Джон Найт посмотрел на незнакомца.

- А что, ты встречался с ними? В других измерениях?

- Конечно. Ты думаешь, в других мирах нет транспортеров? - В голосе незнакомца слышалось что-то механическое.

Келвин наблюдал за лицом отца. Для человека, считавшего свой родной мир значительно более развитым, чем все остальные, это было настоящим потрясением. Сам Келвин ничего такого не почувствовал, ведь в отличие от отца он не питал никаких иллюзий.

Кайан осторожно подобрался к двери. Мгновение он прислушивался, затем вернулся обратно.

- Ушло. Не думаю, что оно подслушивает.

- Значит, мы и вправду можем свободно поговорить?

Рыжеволосый рассмеялся крайне презрительно и чрезвычайно фальшиво. Келвин обнаружил, что переводит взгляд с незнакомца на отца и брата. Ситуация была совершенно невероятная даже по меркам бывалых искателей приключений. Заперты в темнице химеры со всезнающим незнакомцем из другого мира! Доспехи рыжего походили на стекло или пластик, хотя Келвин знал об этих прозрачных материалах только со слов своего отца.

- Мы никогда не бывали здесь раньше, - сказал Келвин. - В нашем мире химер считают всего лишь легендой.

- Оказались здесь случайно? - насмешливо осведомился незнакомец.

- А как же, - ответил Джон Найт, которого сильно задевала манера держаться незнакомца. - Как же иначе можно сюда попасть?

- Конечно же, ради химеры. Ради ее жала. - Снова невероятный, невыносимый металлический смех, словно незнакомец нажал где-то внутри себя на какую-то кнопку. Временами казалось, что человеческого в нем не больше, чем в чудовище.

Джон Найт сжал губы. Если незнакомец и дальше будет злить его, может выйти неприятность. Никто еще не смеялся над Джоном Найтом безнаказанно.

- Мы все на одной лошади, - быстро сказал Келвин. Это выражение он перенял от своей матери, а у отца было аналогичное высказывание по поводу лодок. - Нам лучше познакомиться друг с другом. Меня зовут Келвин Найт Хэклберри. Это мой отец, Джон Найт. Это мой сводный брат Кайан Найт. Отец появился в нашем измерении случайно, и в этом мире мы все оказались тоже благодаря случаю. Мы надеялись прибыть в мир, подобный нашему, но только с серебряными змеями вместо золотых драконов.

- Да, настоящие новички. Называйте меня Стапьюлар. Я охотник. И я здесь с определенной целью. Правда, я последний из отряда, кто еще остался в живых.

- Другие из вашего отряда были...

- Уничтожены, конечно. Проклятые туземцы! Если бы не их вмешательство, мы бы до нее добрались!

Келвин чувствовал себя все более и более беспомощным. Каким-то образом он ухитрился стать основным выразителем мыслей своего отряда. Однако он чувствовал, что из всех троих именно он больше всех подходит на эту роль. Стапьюлар был самой невыносимой личностью, с какой ему приходилось встречаться, если, конечно, не считать его тестя, и он сомневался, что отец и брат долго смогут выносить его присутствие.

- Ты хочешь сказать, что более высокоразвитая, превосходящая нас по силам и оснащению партия охотников из другого измерения прибыла сюда для того, чтобы найти химеру, но была захвачена какими-то примитивными лягушкоголовыми? - Кайан задал вопрос прежде, чем Келвин хотя бы мысленно сформулировал его. Келвин подавил невольную улыбку: у его сводного брата был большой талант к язвительным насмешкам, унаследованный от его бессердечной матери, Зоанны.

Стапьюлар отреагировал на колкость так, как это часто делают очень грубые люди.

- Круглоухий, хочешь получить по морде?

- Он спросил без задней мысли, - быстро проговорил Келвин. - Просто интересно.

- А не слишком вы любопытные? - Стапьюлар плотно сжал губы, словно намеревался сохранить в тайне всю информацию, какой располагал.

- В обмен на нашу информацию. Хотя вряд ли мы можем сообщить тебе что-то такое, что помогло бы нам спастись.

- Что бы я ни сказал, это тоже не поможет. - Казалось, Стапьюлар остался очень доволен своим ответом.

- Нас захватили в плен лягушкоголовые. Они забросили в камеру нашего транспортера какой-то плод.

- И вы отрубились, не так ли? Ха!

- Да, - ровным голосом подтвердил Келвин. Похоже, этот рыжий над ними издевается. - Мы, как бы ты сказал, не очень опытны в путешествиях по измерениям. Мы даже не знали о существовании этого мира и, как я уже упоминал, думали, что химера - это просто миф.

- Мифическая ошибка, не так ли?

Келвин сдержался, чтобы не заскрипеть зубами. Он не мог точно сказать, что его раздражало сильнее: неимоверно надменное поведение Стапьюлара, постоянное использование им междометия "ха" или же его пренеприятнейший скрипучий смех.

- Хорошо, я скажу тебе, Калвин. В отличие от вас, круглоухого сброда, некоторые из нас могут свободно путешествовать в любой мир.

- Предписан?

"Не обращай внимания на исковерканное имя и оскорбления, - твердил он себе. - Собирай информацию. Пусть этот рыжий выскажется".

- С помощью зеленых карликов. Слыхали о них?

- Нет. Если только Маувар не один из них.

- Маувар - как раз один из них. Но он посещает младшие миры. Мой мир - Старший, или Высший.

Голова Келвина загудела. Старший. Младший. Высший. Низший. Как мало он знал о вещах, которые Стапьюлар считал само собой разумеющимися.

- Старшие миры - в них больше магии?

Снова раздражающий смех, в котором совсем не слышно веселья.

- Магия! Разве это, - Стапьюлар похлопал по своим прозрачным доспехам, и те зазвенели хрустальным звоном, - похоже на магию?

- Для нас похоже. Но, наверное, мы просто не знаем, в чем тут дело.

- Тогда твой мир должен быть миром науки, - сказал Джон Найт. - Как Земля.

- Что же, вы претендуете на то, что прибыли из мира науки?

- Скорее науки, чем магии. Собственно говоря, предполагается, что магии нет, хотя кое-кто в моем мире и верит в нее, - ответил Джон.

- Ха! Тогда ваш мир - мир науки.

- Что-то вроде этого. Мы как раз дошли до того, что начали исследовать параллельные миры, и...

- Безлошадные экипажи, летательные аппараты, движущиеся и говорящие картины, ящички с маленькими живыми людьми, находящимися там в виде изображений, - продолжил Кайан. Казалось, он хочет сообщить обо всех чудесах родного мира своего отца в одной фразе и на одном дыхании.

- Это примитивная наука, - сказал Стапьюлар. - Вы говорите, что открывали параллельные миры?

- Не я лично, - сказал Джон. - Мой народ.

- Значит, вы отправились из примитивного Старшего Мира в еще более примитивный Младший Мир?

- Если это означает мир науки и мир магии, то да, именно так. С нами произошел несчастный случай. А ты можешь сказать, как попал сюда?

Стапьюлар кивнул.

- Это были не лягушкоголовые. Это были квадратноухие. Они живут здесь же, но отдельно от лягушкоголовых. Они умнее, чем лягушкоголовые, но низшие, Младшие. Они пытались не пустить сюда охотников, то есть нас. А когда же мы презрели их нелепые законы, они прибегли к магии. Они яростно защищают эту последнюю оставшуюся химеру и даже приносят ей медь. Проклятые остолопы! Если бы они понимали, сколько стоит ее жало в других мирах...

Стапьюлар замолчал. Словно сплошной поток его речи был внезапно остановлен каким-то внутренним выключателем.

- Вы торговцы! Барышники! - воскликнул Джон. - Не только охотники, но и коммерсанты. Фактически, судя по тому, что ты говоришь, - вы просто браконьеры!

- Ха! Как ты думаешь, стали бы мы рисковать жизнью, охотясь на химеру, только ради забавы?

- Нет, - мрачно сказал Джон. - Я сомневаюсь, что вы стали бы рисковать жизнью, разве что ради какой-нибудь очень большой выгоды.

- Квадратноухие не знают истинной цены этому жалу, не знают ее стоимости. И не узнают, поскольку они не могут пользоваться транспортером. Только круглоухие и такие, как мы, могут им воспользоваться. Карлики так запрограммировали транспортеры, чтобы они не давали Младшим слишком сильно смешиваться со Старшими и наоборот.

- Эти квадратноухие, которые живут здесь, - вставил Келвин. - Как они остановили вас?

- Магия, конечно. Ха, они использовали заклятие прежде, чем мы смогли отреагировать. Мы не знали, что они рядом, а потом нас парализовало, и наше оружие стало бесполезным. Одно из этих заклятий - заклятье временного замка, временной петли, о которой вы, вероятно, слышали.

Джон нарушил последовавшую за этими словами тягостную тишину:

- Мы понимаем, что такое паралич, но что такое временной замок?

- Остановка времени в небольших масштабах и на небольшой площади. Дает им фору по времени. Совершенно ненаучное явление.

- Тогда это магия, - сказал Келвин.

- Да, магия.

- Эти квадратноухие, - не отставал Джон, - отдали вас у химере?

- Они передали нас лягушкоголовым, а уж те доставили нас и все наше снаряжение к ней.

- Значит, все было точь-в-точь как с нами. Только мы не встретили квадратноухих.

- Правильно.

- А что случилось с вашими товарищами?

- Их съели. Одного за другим.

- Съедены химерой? Невероятно!

- Ха! Много вы знаете!

- Я не говорил, что этого не было. Просто это и впрямь кажется странным. Во всех мирах, где мне приходилось бывать, съедение чего-то столь разумного, как ваш вид, - дело совершенно неслыханное.

- Ты не слишком-то разумен, глупец. Даже я не столь разумен.

- М-м... понятно. - Джон мысленно содрогнулся, когда понял, что Стапьюлар относился к химере как к чему-то более разумному, чем они все. Может быть, это было правильно, но с этим представлением следовало свыкнуться. А почему? Потому что две человеческие головы считались за двоих и были вдвое умнее?

- А квадратноухие могли бы остановить химеру? - спросил Келвин. - С помощью своего временного замка?

- Магия есть магия. Только зачем им это?

Келвин не мог ответить. Свой вопрос он задал с дальним прицелом, в расчете на то, что в будущем они могли бы получить помощь.

Внезапно их внимание привлек к себе скрип дверей. В проем просунулась голова Мервании и уставилась на них. Сходство ее с медно-рыжей женщиной было так велико, что могло бы обмануть кого угодно. Ей, очевидно, очень это нравилось! Затем дверь широко распахнулась, и рядом с Мерванией появились головы Мертина и Грампуса. Тело скорпиокраба засеменило внутрь камеры.

Мервания внимательно смотрела на пленников, пока Мертин из большого ведра доливал их кормушку. Намеренно поддразнивая, она приподняла что-то большое, поднесла это ко рту и вонзила в него свои великолепные зубы.

Келвин почувствовал, как его желудок свела судорога. То, что она ест... Похоже на огромный маринованный огурец, но...

Это была часть руки - предплечье. Зеленого цвета, с маленькими приставшими к ней крупинками. Пальцы, большой палец. Маринованная человеческая рука.

Келвина замутило, но его желудок был пуст.

- Что с тобой, Келвин? - укоризненно сказала Мервания, облизывая губки. - Это именно то, о чем ты подумал. Маринованная рука. Очень вкусно, если добавить меди. - Она откусила еще кусочек. Стали видны ее острые зубы.

Келвина снова стошнило.

- А ты, Стапьюлар, - продолжала она с набитым ртом. - Я подумываю о новом рецепте. Сначала я окуну тебя в щелочь, еще живого, а потом...

- Мервания! - оборвал ее Мертин. - Не выдавай своих рецептов!

- Ну ладно, ладно! Пусть это будет маленьким сюрпризом. - Она обсосала несколько косточек - костяшек пальцев, - затем откусила их с резким хрустом. Ее изящные челюсти были сильнее, чем могло показаться!

- Скукотища, - пожаловался Мертин. - Мы задали скоту корм, а теперь давай пойдем.

Мервания недовольно скривила губы.

- Испортил всю забаву, - пробормотала она. Высоко подняв хвост, химера удалилась.

- Уф! - сказал Келвин. - Уф! - На лбу у него крупными каплями выступил холодный пот. Он чувствовал себя еще хуже, чем его опустевший желудок.

Сент-Хеленс не слишком радовался тому, что на шее у него оказались Чарли Ломакс и Филиппа Бластмор. Молодая кровь - горячая кровь, и юношеский самоконтроль далек от идеала. Он и сам в их возрасте совсем не умел владеть собой - вспомнить только, сколько неприятных минут ему пришлось из-за этого пережить! Но все равно молодые люди оставались хорошими товарищами и по-солдатски точно выполняли его немногочисленные приказы. Он боялся, что, когда они прибудут в королевский дворец в Херлине, столице Германдии, могут возникнуть неприятные вопросы. Но пока что ни один гвардеец диктатора не тревожил официального посланника и юношей.

Король Битлер был уродлив и непривлекателен. Черная челка, свисающая на глаза, агрессивные черные усики под острым носом, - он был просто-напросто безобразен. Сент-Хеленс размышлял над этим, глядя, как король распечатывает и читает официальное послание.

- Шон Рейли, - произнес диктатор, выкатывая безумные. - Келвиния и Германдия теперь союзники.

- Да, ваше величество. - "Но как же мне этого не хочется!".

- Наши общие враги - королевства-близнецы Колландия и Канция. По нашему с королем Рафартом приказу ты назначаешься главнокомандующим всеми вооруженными силами Германдии. Твой ранг теперь - генерал-главнокомандующий. Принимаешь это назначение?

Лучше уж согласиться, подумал Сент-Хеленс, или я точно не доживу до следующего приказа. Тебе это понравится, а, свиное рыло?

- Да, ваше величество.

- В таком случае ты поведешь войско на врага, как только получишь полагающийся тебе по чину мундир. - Тиран откинулся назад, придворные проворно и раболепно поклонились ему. Затем небрежным повелительным жестом Битлер удалил Сент-Хеленса прочь от Королевского Присутствия.

Аудиенция у короля Германдии подошла к концу. Сент-Хеленс понимал, что, хочет он того или нет, ему придется теперь выполнять приказы и Битлера, и короля, который, как он подозревал, был Рауфортом. Он почувствовал, как его желудок сделал первую попытку завязаться в узел.

Мор Крамб ехал на своем большом коне во главе колонны самого лучшего войска, какое можно было купить за деньги, и молча и горько бранил себя.

Мы на пути в Колландию, на пути к бою! К истреблению таких ребят, как мой Лестер! Лестер будет убивать других ребят в Канции. Будь проклята моя слабость! Будь я проклят, что не выступил против этого самозванца! К черту, к черту, к черту!

Впереди была граница; ее расположение было отмечено сторожевыми пограничными постами по обе стороны дороги. Но посты эти были пусты. Хотя король Кильдом уже должен был получить известие об объявлении войны, граница в этом месте была открыта.

- Что же это могло бы означать? - спросил себя старый солдат Мор, когда они пересекали границу.

Лестеру совсем не нравилось быть генералом, ему надоел этот причудливый мундир. Он приближался к границе между Келвинией и Канцией. Его отец сейчас должен быть на границе с Колландией. Сент-Хеленс, должно быть, примеряет новый черный мундир. Так или иначе, теми или иными путями все они отправляются на войну. Это совсем не так, как должно было бы быть, черт бы побрал всех королей и все пророчества!

Впереди была широкая река. Их поджидал паром. Старик с тусклыми глазами взял у них пропуск и переправил на тот берег Лестера и пару лейтенантов.

- Что-то неладно в Канции, - сказал старик.

- Что именно? - Лес наблюдал за лошадьми, которые тянули канат, пока паром пересекал реку. Раньше он никогда еще не ездил на паромах. Вода была глубокая и мутная, лошади работали изо всех сил.

- Здесь все утро никого не было. Это довольно необычно.

- Обычно на канцийском берегу есть солдаты?

Старик хлопнул себя по бедру и захихикал кудахчущим смехом.

- Вот это здорово! - сказал он, улыбаясь ртом полным гнилых зубов. - И вы носите мундир генерала! С Германдией в качестве соседа и со столицами, которые находятся так близко к реке, что кто бы мог... - Он замолчал, чувствуя, что его язык может выдать его.

Да, если столица и Колландии и Канции находится так близко к реке, кто же оставит границу без охраны? Лес знал, что делами здесь заправляет какая-то колдунья, но он никогда не думал, что она так глупа. Колдунья Мельба охраняла Аратекс со Скалы Фокусника, но здесь не было высокой скалы, которая нависала бы над дорогой, ведущей в столицу. Почему же тогда граница оставлена без охраны? Почему бы не поднять уровень воды в реке и не наслать ураган, такой, какой насылала Мельба?

Сделанный из бревен плот нырнул, поднялся с налетевшей волной, и люди, стоявшие на канцийском берегу, стали готовиться к подходу парома. Сильные, крепкие работники, они уже держали шесты наготове.

Никаких проблем, но и никакой охраны. Плот пристал к причалу, Лес с лейтенантами сошли на берег. Они смотрели, как паром уходит назад; старик-паромщик наклонился, чтобы широкими размашистыми движениями отталкиваться шестом от дна. Все молчали.

Итак, сегодня они начинают вторжение. Пока все это очень смахивало на пикник. Лес воображал, что на канцийском берегу их встретят шеренги лучников. Но войск нигде не было видно, никто не останавливал их и не требовал, чтобы они сдавались. Лестер чувствовал некоторое разочарование. Он скорее предпочел бы в самом начале попасть в плен, чем руководить сражением, в необходимость и правильность которого он не верил. Ему следовало бы высказать свою точку зрения, но он почему-то не смог этого сделать.

Нет, никаких солдат здесь не было. Никакой мобилизации, никакого сопротивления. Что все это означает?

Хэл смотрел на Истер. Они лежали на сеновале.

- Ты знаешь, что это неправильно, - сказал он. - Я женат, а ты слишком молода.

- Мне было хорошо все время и приятно до последней секунды! - сказала она. - Жаль, что тебе уже пора.

Да, так и было. Он потерял счет тому, сколько раз они проделывали это за минувшие три дня. Точно Истер была одинокой девушкой, которая никогда еще не чувствовала такого отношения к себе. Он мог понять ее чувства, но что сказать о его собственных? Он уже давно был достаточно опытен для того, чтобы лучше разбираться в себе!

- Мне тоже, Истер, - сказал он. - Кажется, я люблю тебя. Но...

- И я люблю тебя, Хэл! Но я знаю, как обстоят дела. Ты женат. Ты никогда не лгал мне. Придешь ли ты снова?

- Мне не следует этого делать.

- Но ведь ты придешь! Я обещаю тебе, что никогда и никому ничего не расскажу! Я только хочу быть с тобой, Хэл.

Да помогут мне боги, подумал он, тоже быть с тобой. Она дарила ему любовь и страсть, которых не было у Шарлен. Но как мог он оставить Шарлен? Ей нужен был кто-то, чтобы управлять фермой.

- Я постараюсь, - сказал он, зная, что ни ураган, ни засуха не удержат его вдали от Истер, хоть это было и неправильно. И нехорошо.

В коридоре Джон нос к носу столкнулась с доктором Стерком.

- Ну что? - спросила она его, вопросительно подняв брови.

Доктор кивнул:

- У него заостренные уши.

- Тогда это впрямь Рафарт, наш законный король! - воскликнула Джон. Но доктор, казалось, не верил в то, что сказал.

Кильдом и Кильдей, лежа на полу тронного зала, смотрели друг на друга. Между ними располагалось поле для игры в карты.

- Ну-ка, побей вот это, - сказал Кильдом, шлепнув на валета королеву. Королева, как и все карточные королевы, глупо улыбалась, словно они с валетом затеяли какую-то шалость.

- Нет проблем, - сказал Кильдей. Шлеп! Вниз полетела карта со смеющимся джокером.

- Проклятье, - сказал Кильдом. - Я про него совсем забыл.

- Ты всегда забываешь. Это уже четвертая игра, в которой ты забываешь о джокере.

- Лучше уж проиграть магии, чем силе, - сказал Кильдей. Он рассматривал лицо своего брата-близнеца, словно смотрелся в зеркало: у обоих были одинаковые родинки на щеках, у Кильдома на правой, у Кильдея - на левой. И неспроста: Кильдом был правшой, а Кильдей левшой. Их лица были по-детски красивы. Сегодняшний день был особенным, потому что сегодня обоим правителям исполнилось по шесть лет.

- Почему же, - спросил Кильдом, - мы отмечаем день рождения только раз в четыре года? - Он каждый день рождения задавал один и тот же вопрос.

- Потому что, - ответил его брат, сияя, - это Блуждающий День, он же День Монархов, который наступает по королевскому календарю каждые четыре года. Если бы мы родились двадцать восьмого, а не двадцать девятого Зебудара, нам стукнуло бы сегодня по двадцать четыре года.

Верно. Совершенно верно. Кильдом перекатился на спину и встал на пухлые короткие ножки. Он посмотрел сверху вниз на своего близнеца, теребя кружевной воротничок.

- Если бы только выросли и наши тела! Иногда мне кажется, что я никогда не доживу до того дня, когда мне исполнится сто лет и я смогу выбрать себе королеву.

- Что ты об этом знаешь! - ответил Кильдей. - Нам сейчас только по шесть, и то, что есть у тебя в твоих королевских трусиках, есть и у меня.

- Нет! У меня больше.

- Ну, может, чуть побольше набалдашника.

Они вцепились друг в друга, сплетясь в кучу-малу, из которой торчали руки, ноги и головы. Кильдом оказался наверху и левой рукой, сжатой в кулак, поставил своему брату синяк под правым глазом. Потом Кильдей перекатился наверх и поставил Кильдому синяк под левым глазом правой рукой. Все было как обычно.

- Мальчики, мальчики! - укоризненно сказала Хельба. Она была очень стара, намного старше, чем они могли себе представить. Сейчас она наклонилась над ними и, ухватив за кружевные воротнички, встряхнула обоих что было силы и усадила обратно.

Кильдом, король Колландии, посмотрел на ее морщинистое лицо и попытался разреветься. Глаз у него болел, как всегда, когда брат ставил под ним синяк.

- Хельба, он меня ударил!

- А ты дал ему сдачи. Вы оба получили по заслугам.

Кильдом вздохнул. Все верно, совершенно верно.

- Мальчики, у вас появились кое-какие проблемы. Вам необходимо проявить сдержанность.

- Неужели? - новость была неожиданной для обоих.

- Увы. Некоторые считают, что вы еще дети. Они не понимают, что у вас ум вполне взрослого человека.

Кильдом хотел бы, чтобы его эмоции не были эмоциями шестилетнего ребенка. Он мог убедить в том, что обладает высоко развитым интеллектом почти любого, но эмоции - это было нечто совершенно иное...

- Нам стало известно, - сказала Хельба, - что Келвиния заключила договор с вашим извечным врагом, Германдией. Мы это знаем, потому что у старой Хельбы есть особые способы узнавать обо всем.

- Магические, - сказал Кильдей.

- Колдовские, - добавил Кильдом, чтобы не отставать.

- Да, да, совершенно верно. Не стоит отрицать и унижать это искусство, называя его ложными именами. У Хельбы есть сила - она добрая и существует для вашей защиты. Она знает, что и кто вам угрожает.

- Мы понимаем, Хельба, - сказал Кильдом. Он знал, что его брат тоже может не брать назад свои слова о магии. Магическая ли колдовская ли, но у Хельбы была сила, и принадлежала она только ей.

Хельба пожала крошечную ручку мальчика. Она посмотрела ему в лицо так, словно бы он и вправду был взрослым мужчиной.

- Кильдом, в твое королевство вторглись войска под предводительством Мора Крамба, бывшего вождя радских повстанцев. Кильдей, а тебе предстоит заняться вторжением войск его сына.

- Твоя магия может остановить их, Хельба, - доверительно сказал Кильдей. - Она могущественнее любой армии.

- Может быть, и так. Ты же знаешь, что Хельба очень постарается.

Кильдом почувствовал сильное беспокойство и увидел на лице брата то же выражение озабоченности. Если в словах Хельбы слышалась осторожность, то дело было очень серьезным!

- Вы знаете, как обстоят дела, - продолжала Хельба. - Германдия не стала бы атаковать вас без помощи магии. Битлер хотел заручиться поддержкой Затанаса, чародея, убитого Келвином. И теперь он получил ту помощь, которой ему не хватало.

- Ты уверена? - спросил Кильдей.

- Я уверена, что новое королевство Келвиния располагает магической силой. Но хорошо ли она контролируется и насколько мощна, я могу только догадываться.

- Тогда ты знаешь не все, - разочарованно заключил Кильдом.

- Нет. Мое ясновидение ограничено, а дар пророчества почти отсутствует. Мне известно, что Мельбу, моего двойника из другого измерения, убил Келвин. Я не знала, кто ее убьет, и не видела, как это случилось. Существуют пределы любым способностям, включая и мои.

- Неважно, Хельба, - сказал Кильдом, порывисто обнимая ее за шею, - мы с Кельдеем защитим тебя.

- Вот и прекрасно, - сказала колдунья, пытаясь казаться уверенной и спокойной.

Рауфорт, бывший король Хада, а теперь самозваный король Келвинии, посмотрел в зеркало и рассмеялся. Его уши казались ему такими нелепыми! Свежезаостренные, безволосые, как тельце младенца, они были обычной для того измерения формы и размера. Такими они и должны были быть, если вспомнить, где он их получил.

Зоанна, здешняя остроухая супруга Рауфорта, ущипнула его за ухо, массируя.

- Теперь они уже вполне готовы, их можно показывать, дорогой Рафарт. Магическая мазь сотворила настоящее чудо.

- Не называй меня Рафартом.

- Теперь это твое имя. Тебе нужно к нему привыкнуть. В конце концов, ты занял его место.

- Место короля, - поправил он ее. Хотя Зоанна для женщины была очень умна, но, кажется, она не совсем понимала огромную разницу между обычным человеком и богоподобным королем.

- Да, мое каменное сердце, - с чувством сказала Зоанна и прижалась к его уху, словно любила творение своих рук почти так же сильно, как его самого.

Рауфорт потерся щекой о ее щеку и подумал, как было бы хорошо, если бы, в придачу к своей красоте и дару колдуньи, она обладала бы еще и характером Занаан. Ему нравилось колотить ее антипода Занаан. Он не мог представить себе, как он колотит Зоанну, потому что королева владела могущественной магией и могла бы отплатить ему за унижение. Плохо, но со временем он найдет себе других женщин, которых можно будет совершенно безнаказанно бить, колотить, пинать ногами и даже кусать.

- О чем ты думаешь, мой славный король? О том, как уничтожить тех, кто мешал мне раньше, расстраивая мои планы? О том, как замучить тех, кто лишил тебя твоего королевства в другом мире?

- Не совсем так, - признался он. В зеркале он и впрямь выглядел как настоящий король. Это одновременно успокаивало и сердило его. В конце концов, куда естественнее иметь круглые уши.

- Я думал о мести.

- О Круглоухом из Пророчества? О Келвине, отродье Джона Найта?

- Примерно. Эта женщина во дворце - его жена. Она носит в себе ребенка нашего злейшего врага.

- Да, да. - Казалось, Зоанну восхищают его мудрые мысли.

- Я планирую замучить ее у него на глазах.

- Да, да, да. - Ее глаза заблестели, губы приоткрылись и увлажнились. Королевское одеяние спало с нее, открыв прекрасное тело. Глядя на ее формы, с трудом можно было догадаться, сколько ей на самом деле лет. Замечательная вещь магия!

- И, может быть, потом стоит немного поколдовать... Сделай им обоим заостренные уши.

- Это долго. Так из них признания не вытянешь. Твой случай особенный. А у них нет подходящих двойников, чтобы занять у них уши.

- Ты могла бы начать прямо сейчас. Пусть Стерк смазывает ей уши мазью. Может быть, дашь ей что-нибудь, что могло бы повлиять на ее щенка? Хорошо бы до того, как им разрешат умереть: она родила какого-нибудь мерзкого урода...

- О, да, да, да! Прекрасно! Ты самый лучший, самый великолепный царственный супруг! - Зоанна положила руки ему на голову с неистовой страстью, которая его почти испугала. Занаан никогда не была такой! Зоанна крепко целовала его в губы, словно возбуждаясь от случайно оброненных им слов. Но сейчас, казалось, их обоих возбуждали одни и те же мысли и чувства. Он заключил Зоанну в объятия и отнес на кровать. Она выглядела совершенно так же, как его супруга в другом измерении, но одновременно разительно отличалась от нее! Злоба и необузданность придавали ей феноменальную чувственность, в то время как отвратительная доброта Занаан делала ее привлекательной лишь тогда, когда она кричала от боли и унижения.

- Еще так рано! - воскликнула Зоанна. В ее зеленых глазах горели золотистые огоньки. У Занаан они тоже были, но никогда не зажигались ради него.

Все утро он наслаждался королевскими забавами того рода, какими редко тешил себя прежде. Слава Богу, он чувствовал себя уверенно благодаря какому-то магическому веществу, добавленному в вино: оно придавало ему необычайную силу и не позволяло уставать. Конечно, все это сделала королева, но он вовсе не возражал. Каким гибким, живым, радостным и порочным созданием она была! Ее восторг был почти восторгом боли, только которая на самом деле его и заводила.

Во время этих забав и после них он совсем не думал ни о Зоанне, ни даже о Занаан. В действительности большую часть времени он думал о восхитительных новых средствах истязания беспомощных людей, в особенности привлекательных женщин. Как сильно порой сексуальные реакции и движения напоминают реакцию на боль. Как только он по-настоящему сможет заняться этим...

Все случилось так неожиданно, что у Келвина не было времени задуматься. Только что он безуспешно пытался заснуть на соломенной подстилке в темнице химеры, а в следующий миг был уже яркий день, и он смотрел вверх на оранжевое небо с быстро несущимися по нему желтыми облаками.

В спине у него словно торчала палка. Келвин ощупал землю вокруг себя и почувствовал колючее прикосновение травы. Он был снаружи, на земле! Но каким образом?

- Приветствуем вас, гости.

Келвин сел. Произнесший эти слова стоял рядом с ним: коренастый, угловатый, с соломенными волосами, открывавшими квадратные уши. За ним стояло еще несколько его собратьев.

Кайан и Джон сидели рядом с ним. Стапьюлара нигде не было видно.

- Вы... вы... кто вы? - вежливо поинтересовался Келвин. Он еще не вполне был уверен, что все это происходит наяву и то, что он сейчас видит, - не логово химеры.

- Квадратноухие, - подсказал ему отец. - Помнишь, Стапьюлар рассказывал нам о них?

Кайан смотрел мимо них куда-то вдаль.

- Мы снова в пещере!

- Совершенно верно, - подтвердил квадратноухий. Он держал огромную медную иглу, которая казалась точной копией жала химеры. - Сейчас вы свободны и можете продолжать свое путешествие.

- Но... - замялся Келвин. Может быть, это просто сон? Но его сны никогда не были такими ясными. Кроме того, он все еще помнил вкус пюре из кормушки химеры.

- Мое имя Блоорг, - сказал их предполагаемый спаситель. - Я официальный Встречающий и Провожающий, Хранитель Последней Известной Существующей Химеры. Мне очень жаль, что мы вовремя не узнали, кто вы такие. Мы были заняты другими, более настойчивыми, гостями.

- Народ Стапьюлара? - спросил Келвин.

- Да.

- Он все еще там? В камере химеры?

- Да. Он этого заслуживает, хотя я и сомневаюсь, что химера сочтет его достойным кушаньем.

Келвин задрожал. Бедный Стапьюлар! Но почему же они спаслись, а он - нет?

- Это магия, о которой говорил Стапьюлар? - спросил Джон, почти что отвечая на мысли Келвина. - Временной замок?

- Да, - сказал Блоорг. - Мы просто забрали вас оттуда незаметно для химеры, для вас самих и другого пленника.

- Но почему? - требовательно спросил Келвин. И сам себе поразился. По-видимому, он постепенно входил в роль героя. - Почему нас спасли, а грушеухого - нет?

- Народ Стапьюлара прибыл сюда со злым умыслом. Они прибыли, чтобы причинить вред. Вы же в отличие от них попали сюда случайно.

- Вы - вы знаете это? Телепатия?

- Ограниченная телепатия, - согласился Блоорг. - Но вполне достаточная для общения.

- Химера тоже телепат, - сказал Келвин. - Я знаю, потому что...

- Потому что она обменивалась с тобой мыслями. Да, она полный телепат, она способна принимать и посылать мысли; в частности, это и делает ее уникальной. Но мы с некоторых пор держим ее взаперти. Мы знаем, как оградить от нее свои мысли.

- Вы похожи на сторожей или служителей зоопарка! - сказал Джон. - А ты - хранитель химеры!

- Правильно.

- Но почему? - теперь Джон казался таким же удивленным, как и Келвин.

- Уникальность. Во всех известных нам мирах это последняя из рода химер. Стоит ли уничтожать ее, заставить ее пасть жертвой геноцида ради удовлетворения алчности чужеземцев?

- Нет. Нет, не стоит, но...

- Ты думаешь об узнике, о вашем товарище по несчастью и о его заявлении, что он происходит из Старшего мира. Старший или Младший - это, как говорит ваш народ, зависит от того, кто говорит. Не любовь к знаниям привела их сюда.

- Но вы позволили убить их, отдали на обед химере?

- Конечно.

Келвин посмотрел на отца и брата и подумал: так ли они потрясены и возмущены этим, как и он?

- Ваше имущество тоже спасено, - сказал Блоорг. Он сделал повелительный жест толстым пальцем. Вперед выступили несколько квадратноухих. Они держали пояс левитации, оружие Маувара, перчатки и мечи.

- Тогда мы и вправду свободны? - через силу спросил Кайан.

- Да. Можете отправляться на свадьбу.

Что-то было не так. Келвин был почти уверен в этом, но никак не мог понять, в чем дело. Он пристегнул меч, оружие Маувара и надел перчатки.

- Что ж, я, во всяком случае, готов! - объявил Кайан. - Я сыт по горло и химерой, и этим браконьером. Я готов отправиться в любое время.

Келвин посмотрел на отца. Джон хмурился. Возможно, его беспокоило то же, что и Келвина. В конце концов, они сидели в одной камере. Подстегиваемые голодом, они ели из той же кормушки, откуда, должно быть, питался и Стапьюлар. При этом Келвин чувствовал себя поросенком, которого откармливают на убой, но еда, надо сознаться, оказалась удивительно вкусной.

- Не тратьте свое сочувствие на охотника, - сказал Блоорг. - Он совсем не тот, кем хотел казаться, и он прекрасно знал, что идет на риск.

Но быть погруженным в щелочь? Заживо? Маринованным? Съеденным? Это уж слишком. Затанаса и колдунью Мельбу постигла более мягкая участь, а они были куда менее человечными, чем этот грубиян Стапьюлар.

- Я повторяю, вы зря тратите свое сочувствие, - сказал Блоорг. - Как только вы узнаете, какое неслыханное дело они задумали, вы согласитесь, что они заслужили свою участь.

Тогда нужно проникнуться симпатией к химере? К существу, которое насмехалось над ними? К монстру, который с удовольствием поедал человеческие конечности? Это к ней нужно проникнуться симпатией?

- Нет, - терпеливо ответил Блоорг. - Вам не следует сочувствовать ни кому из них. Они - то, что они есть, и не в наших силах что-либо изменить.

Злобные существа, которые ничего другого не заслуживают? Но Стапьюлар казался человеком. Неприятным, конечно, но все же человеком. К тому же высокоразвитым.

- Высокоразвитым? По каким космическим стандартам?

Да, верно. Человек может считать себя высокоразвитым, но при этом существует вероятность, что это просто-напросто тщеславие. Жадность, в конце концов, это просто жадность, а жестокость - просто жестокость. Но можно ли считать чудовище жестоким? Не была ли странная шокирующая манера держаться всего лишь частью природы Стапьюлара?

- Ты удивительно философски настроен для только что спасенного, - квадратноухий тяжело смотрел на него квадратными зрачками квадратных глаз - квадратных отверстий на квадратном лице. Смотрел, очевидно, в самые глубины его круглоухой, круглоглазой, круглолицей, круглоголовой природы.

- Это у меня в крови, - сказал Келвин. - Мне необходимо задавать вопросы.

- Конечно, пожалуйста.

Кайан посмотрел в сторону пещеры.

- Как только вы будете готовы, Келвин, отец.

- Хорошо, - произнес Джон Найт. Он протянул руку Блооргу. - В моем мире принято пожимать руку тому, кто спас тебе жизнь, и говорить "благодарю".

- Могу это только приветствовать, - сказал Блоорг.

Они обменялись рукопожатием. При этом Джон поморщился, почувствовав крепкое пожатие квадратноухого.

Кайан был уже на ногах и тоже протягивал руку. Келвин, чувствуя себя довольно неуверенно, по непонятной причине последовал их примеру. Когда он сжал шестипалую руку Блоорга, то понял, почему его отец и брат так удивились. Рука была холодная, как у лягушки, и скорее сухая, чем влажная. Пальцы обхватили ладонь Келвина, и он увидел, что они многосуставчатые и больше напоминают маленькие хвосты. Это прикосновение чуждых конечностей окончательно прогнало все ложные чувства.

- Пойдем, - сказал Джон, и Келвин последовал за Кайаном. Идти пришлось дальше, чем они предполагали сначала, и цель их, казалось, не приближалась по мере продвижения вперед. Затем вдруг она резко приблизилась, и каждый шаг все быстрее подводил их к цели.

Келвин оглянулся. Квадратноухие исчезли, пропали из виду.

- Магия! - сказал Кайан, тоже оборачиваясь. - Я знал, что в этом есть что-то смешное. Мы были совсем не там, где думали.

Келвин был вынужден согласиться, хотя и особой радости не испытывал. Почему-то магия и несомненно высокая степень развития квадратноухих не радовали его, а приводили в уныние. Верно, магия перчаток много раз спасала его, но ему всегда казалось, что пользоваться магией нечестно. Какой шанс может иметь искусный боец, например, против головотяпа вроде него, если его меч сжимает рука в магической перчатке? Келвин знал, что он не герой, а просто человек, чьи самые заурядные способности усилены с помощью магии. Сейчас же он повстречался с существами, чьи волшебные силы далеко превосходили его магию. Это приводило в замешательство.

- Эй, сынок, чего невесел, почему вдруг нос повесил? - бодро окликнул его отец. Почти что в рифму. Похожим стишком он обычно подбадривал Келвина в детстве.

- Не могу выбросить все это из головы, отец.

- Что - то, что тебя спасли? Что никого из нас не съедят?

Наконец-то Келвин смог сосредоточиться на том, что так беспокоило его.

- Нет, отец. То, что съедят Стапьюлара. - Он выговорил это и спросил:

- Это правильно, отец?

- Я думал, сколько тебе понадобится времени, чтобы понять это, - сказал Джон. - Ты не можешь допустить, чтобы все оставалось так, как есть?

- Мне очень жаль, - сказал Келвин.

- Жаль! Сынок, как раз это и делает тебя героем! - Дружеская рука отца опустилась ему на плечи. - Послушай, сынок, с точки зрения нашей морали это неправильно, но ведь это не наш мир, не наше измерение. Нам не следовало бы здесь быть. Мы здесь совершенно случайно. Это не наше дело.

- Я иду вперед! - заявил Кайан и побежал к пещере. Он заглянул внутрь, потом оглянулся и крикнул: - Все в порядке, это здесь! Поспешите же!

- Ему все равно, - сказал Келвин.

- Это все его воспитание. Оно отличалось от твоего. Вспомни, кто его мать.

Келвин вспомнил. Злобная королева Зоанна, которая воспользовалась магией, чтобы зачаровать Джона Найта, соблазнить его и родить от него ребенка. Зоанна, очевидно, любила играть с мужчинами в манере, сильно напоминающей повадки Мервании; только Зоанна, будучи человеком, была способна зайти еще дальше.

- Да, у него временами проявляется некоторая жестокость.

- Во дворце она тоже проявлялась. Его дед и мать были не особенно добрыми. И все же сделай ему снисхождение: ведь он в дурном окружении вырос таким добрым и хорошим. У него не было такой матери как Шарлен.

Это, несомненно, объясняло различие между ними! Келвина не знал женщины лучше матери... хотя, может быть, Хелн и приближалась к ней по своим достоинствам.

- Скорей же, скорей! - позвал Кайан.

- Ты не можешь осуждать его за то, что он торопится попасть на свою свадьбу, - сказал Джон.

Келвин резко остановился.

- Отец, я возвращаюсь.

- Конечно, возвращаешься, сынок. Все мы возвращаемся. Сначала отправимся на свадьбу Кайана, как и собирались до того, как попали сюда, а потом...

- Нет, отец. Я хочу сказать, что возвращаюсь на остров на озере. Чтобы спасти Стапьюлара.

- Сынок, ты не можешь! - Однако что-то в выражении лица Джона показывало, что он совсем не удивился.

- Нет, могу. Теперь у меня есть перчатки, пояс левитации и оружие Маувара. Я могу это сделать.

- Нет, подожди! Химера может оглушить тебя, зачаровать твое сознание! Подумай...

но Келвин твердо знал, что надо действовать, а не думать. Должно быть, он все-таки был человеком действия, хотя его натура была более чем склонна к размеренному образу жизни. Магия и пророчество, несмотря на характер Келвина, сделали из молодого человека героя.

Келвин дотронулся до рычажка "вверх" на поясе, неожиданно воспарил над головой отца и посмотрел на удивленного Кайана, он махал им рукой от пещеры. Все было в точности так, как и тогда, когда он учился обращаться с поясом.

- До свидания, отец. Подожди меня, если хочешь. Если нет, я догоню вас позже.

- Нет, подожди, идиот! Что ты за глупец!

- Я ведь герой, разве вы забыли? - Келвин увидел, что отец понял его, хотя и пытался удержать. Герои - это герои, точно так же как короли - это короли.

Печально, но решительно Келвин надавил на контрольные кнопки и плавно набирая высоту полетел к болоту. Он чуть увеличил скорость, и болото проскользнуло мимо и осталось позади. Время от времени он замечал в зеленой мути внизу удивленное лицо лягушкоголового или какое-то болотное чудище. Он не сомневался в правильности выбранного им направления, отчасти оттого, что перед ним было пространство, лишенное деревьев, которое сильно напоминало дорогу, но в основном потому, что перчатки начинали слегка пульсировать, когда он сбивался с верного курса. Скоро в его поле зрения оказалось озеро и замок с внушительной стеной.

Теперь необходимо подумать. Встречаться ли с химерой лицом к лицу? Или мысленно связаться с Мерванией? Потребовать, чтобы она освободила пленника?

Внизу показались ворота, у которых они ожидали появления бога лягушкоголовых. Келвин пролетел над ними, постепенно замедляя ход. А вот теперь видна эта любопытная дорожка, окаймленная еще более любопытным бордюром. Даже когда его несла химера, он успел ее разглядеть. Зеленоватые, суживающиеся кверху сторожевые башни в форме шипов. Затем возник разрушенный замок с отверстиями, похожими на пустые глазницы. Химеры нигде не было видно. Неизвестно, знала она о его появлении или нет.

Надавив на контрольный рычаг на поясе, Келвин осторожно опустился на землю и пробежал мимо замшелых стен прямо к двери, ведущей в темницу. Химеры все еще не было видно. Неужели все настолько легко? Неужели монстр собирается не чинить препятствий, выпустить его, зная, что теперь он вооружен магическим оружием? Или, может быть, химера просто спит?

Келвин приблизился к запертой двери. Чертыхаясь, он поднял засов, нервно оглядываясь через плечо. Перчатки потеплели, но это можно было объяснить присутствием химеры.

Он заколебался, и затем заставил себя широко распахнуть дверь.

Химера поджидала его внутри, подняв жало и оттопырив назад свое туловище. Медные глаза всех трех голов смотрели на него.

- Добро пожаловать назад, Келвин! - радостно сказала Мервания. Сверкнула молния. Она ударила из кончика жала и с шипением пронеслась мимо его головы. Очевидно - предупредительный выстрел.

Он был готов к этому. Оружие Маувара было у него в руке, направленное так, чтобы отразить любую враждебную магию. Он надавил на спусковой крючок. Антимагическое оружие выплюнуло облачко разноцветных искр.

Что это? Невероятно! Оружие Маувара должно было поставить барьер против враждебной магии.

Кончик хвоста химеры почти незаметно шевельнулся. В одну из зеленоватых башен выстрелила молния. Шипя, она металась между башнями. Келвин с запозданием понял, что их шпили были медными жалами, воткнутыми в землю. Химера извергала молнии, а шпили принимали их - эффектное зрелище! В ноздри Келвину ударил резкий запах, смесь запаха озона и чего-то еще, чего он никак не мог распознать.

- Глупый круглоухий! - закричал из камеры Стапьюлар. Руки Келвина в перчатках горели, и ему не нравилось их предупреждение. Он быстро передвинул контрольный рычажок на оружии. Теперь оно должно было не только блокировать враждебную магию, не позволять ей добраться до него, но и отражать, обращая против того, кто ее применил. Если оружие сработает так, как он рассчитывает, то магическая молния возвратится обратно к химере и поразит ее.

- Ну, если ты настаиваешь... - сказала Мервания.

- Действительно болван! - заметил Мертин.

- Гррау! - прорычал Грампус.

Келвин нажал на курок и не отпускал его. С кончика хвоста химеры ударила молния и упала с шипением прямо ему под ноги. Он с ужасом ощутил ее подошвами ног и всем телом. Его волосы, казалось, заискрились. Оружие Маувара, к его изумлению, извергло несколько цветных искр и раскалилось. Больше ничего.

- Тебе и впрямь нужно зайти внутрь, - издевалась Мервания. Химера выползла наружу, когда обожженные пальцы Келвина опустили оружие Маувара. Чудовище встретилось с ним лицом к лицу, и еще одна синяя молния с шипением ударила у самых его ног.

В этот момент Келвин понял две вещи. Во-первых, общество твари, находящейся на грани вымирания, совсем не обязательно приятно, а во-вторых - он и впрямь попал в настоящую беду.

Медленно, едва понимая, что делает, он стал отступать. Химера двинулась следом, щелкая перед ним клешнями. Он отступил в камеру, за кормушку, и прижался к стене рядом со Стапьюларом.

Молнии прекратились. Келвин и Стапьюлар соскользнули на пол. Химера закрыла дверь, задвинув засов со звуком, который напоминал финальный аккорд.

"Спасибо, что вернулся, Келвин! Я знаю, ты будешь очень вкусный!" О, какая боль! Невыносимая, нестерпимая дрожь, судороги по всему телу. Он ощущал их везде, даже в перчатках. Никакое оружие ему не помогло, все оказалось совершенно бесполезным! Вместо того, чтобы спасти Стапьюлара, он сам снова стал пленником.

Келвин закрыл глаза, пытаясь привыкнуть, приспособиться к ужасающей реальности. Он попытался вновь сыграть роль героя, а удалась ему только роль дурака.

- Доволен, глупец? - спросил Стапьюлар.

- Оно... оно должно было сработать! Оружие Маувара - антимагическое.

- Антимагическое! - Стапьюлар захохотал своим раздражающим смехом, таким же отвратительным, как и раньше. - Глупец, идиот, существо из низшего мира! Химера не использует магию.

- Но молния!

- Это электричество. Чудовище генерирует его в своем теле. Медь - проводник. Ничего магического в этом нет. Это наука.

- Наука? - Надеждам Келвина был нанесен удар. - Не магия?

- Теперь наконец-то понял, идиот из низшего мира! Ты вернулся сюда, чтобы тебя съели! Разве от этого ты не чувствуешь себя героем?

- Квадратноухие...

- Они не помогают дважды. Терпимости к дуракам у них не больше, чем у меня, глупец.

- Но у меня есть пояс левитации. Как только я окажусь снаружи, я смогу...

- Химера может ударить тебя молнией и зажарить прямо на лету. Я видел, как она таким образом поджаривала пролетающих птиц. Всех, какие оказывались так глупы, что пролетали в пределах ее досягаемости. Большинство держится от нее подальше.

- Мои перчатки!

- Они тебе не помогут. Разве они помогли тебе, а?

- Нет, но...

- Но ты вернулся. И очень скоро тебя съедят. Зачем ты вообще вернулся?

- Чтобы освободить тебя.

- Меня? Меня? - рыжеволосый чужеземец, казалось, очень удивился. Выражение его лица совсем не походило на обычное выражение добропорядочных граждан Келвинии; его глаза широко раскрылись, а черты лица, казалось, выдались сильно вперед и вернулись на место.

- Да, - тусклым, невыразительным голосом согласился Келвин.

- Глупо. Невероятно глупо. Самый худший из возможных мотивов, о котором я когда-либо слышал.

- Ты сделал бы для меня то же самое.

- Я бы сделал, ха? - Чужеземец разразился своим отвратительным смехом. Смех этот становился все громче и громче и разносился по всей темнице, отражаясь от одной стены и ударяясь в другую. Келвин никогда не слышал о здании, которое мог бы сотрясать смех, но теперь это казалось вполне возможным. - Чтобы я спас такого глупца, как ты? Глупца из низшего измерения? Почему меня должно заботить, съедят тебя или не съедят?

- Но это же гуманно, - сказал Келвин, защищаясь. - Что в этом забавного?

Стапьюлар засмеялся еще громче. Точно контролируя себя, он переходил от насмешек к оскорблениям, а от оскорблений к унижению. Он казался машиной для смеха, о которой рассказывал когда-то Келвину отец, возможно, просто в шутку.

- Что ж, дружок, - печально сказал Келвин, пользуясь детским выражением, - мне казалось, я все делаю правильно.

Генерал Мор Крамб проснулся, оделся, вышел из палатки и потянулся. Стояло чудесное утро - просто великолепное. Солнце ярко светило над Колландией и Канцией и, казалось, чего-то выжидало.

Он поприветствовал капитанов Эйбили и Плинка, кивнул второму лейтенанту и небрежно козырнул проходящим мимо рядовым. Лошади были готовы, завтрак тоже. Генерал встал в очередь, хотя это было необычно для любой армии. Рядовые, в основном из Троода, поспешно расступились перед ним, а офицеры поджимали губы, глядя на то, что Мор считал для себя нормальным. Где это видано, чтобы офицер вел себя как обычный человек?

- Солонина! - воскликнул один молодой солдат, держа в руках ломоть красноватого мяса. Выражение его лица и тон голоса подразумевали, что он уже чувствует его отвратительный вкус.

- Солдаты, это полевой рацион! - сказал капитан Эйбили. - Вы что, ожидали индейку и икру? Радуйтесь, что это не лошадиное дерьмо на палочке.

Рядовой побледнел. Очевидно, он надел мундир совсем недавно.

- Извините, сэр, я просто надеялся на что-то другое.

- Вероятно, - сказал капитан Эйбили. - Но мы поедим как следует попозже. После победы.

- Да, сэр. - Лицо мальчика прояснилось. Колландия славилась превосходной бараниной, свиными отбивными и другими не менее знаменитыми блюдами.

- Если мы поторопимся, то доберемся до Блистона к полудню. Предположительно там стоит только небольшой гарнизон, поэтому серьезной битвы не будет. Затем нам предстоит взять Гамиш, Шаксорт и, наконец, саму двойную столицу. Я считаю, что на это нам понадобится три дня.

- Я знаю, сэр. Но все равно спасибо вам.

Все подкрепились сухим пайком и запили его дымящимся кофе из армейского котелка. Очень скоро войско собралось и, выстроившись колонной, отправилось в путь. Во главе колонны ехал дежурный офицер.

"Я не знаю, ради чего мы это делаем, - подумал Мор, вглядываясь в маячившее впереди зеленое пятно, - Колландия не сделала нам ничего такого, о чем бы мы не знали. Почему же мы просто не показали нос старому Рафарту? Может быть, все дело в вине? Да, наверное, так оно и было. Я никогда не был так любезен и так радостно не приветствовал мысль о службе в армии. Но он ведь назначил меня генералом. Впрочем, я его об этом не просил и вовсе не хотел сам отправляться на эту войну".

Цок, цок, цок. Кто-то, вероятно, один из офицеров, затянул "Лошадиный помет, лошадиный помет". Солдаты подхватили всем известный мотив, и Мор обнаружил, что и сам вместе с остальными ликующе мычит, подпевая: "Пусть девицы плачут. Лошадиный...". Так они и ехали. Прошло утро, но никто нигде так и не увидел ни одного солдата, ни одной лошади; их не потревожили ни стрелы снайперов, ни местные ополченцы. Это был, пришлось признать Мору, марш-бросок, о котором можно было только мечтать. Все шло как по маслу. Впереди и по сторонам зеленел лес.

В полдень они сделали привал и отдохнули: пообедали и напились родниковой воды, пока лошади щипали траву. Затем армия двинулась дальше.

Цок, цок, цок. Мор был сильно встревожен всей этой кажущейся легкостью. Он не верил в легкие военные кампании. Только в снах все идет без сучка и задоринки.

"Лошадиный...". Заржал конь. Это был конь Мора. Затем, словно бы побуждаемый песней, он начал испражняться. Мор без всякой на то причины повернулся в седле и смотрел на кучу дымящегося навоза, пока копыта лошади взрыхляли землю.

Цок, цок, цок. Что-то было не так. Определенно, что-то было не так. Лошадь должна была при первом же шаге перешагнуть через свой помет. Однако лошадь все шла, а куча навоза оставалась точно также позади нее. Не отставал от нее и запах.

Мор нахмурился, пытаясь понять, в чем тут дело и стряхнуть эту совершенно неестественную эйфорию, в которой он пребывал все утро. Он чувствовал себя так, точно сильно напился и не ощущал ничего, кроме будоражащего действия спиртного. Он едва смог подавить в себе чувство расслабленности, как он знал, совершенно неестественное. В конце концов, он ехал на битву. И более уместен здесь был бы страх, а не эта удовлетворенность!

Да еще это вечное вонючее и дымящееся лошадиное дерьмо, собирающее всех окрестных мух.

Наконец это подействовало на него.

- Проклятье! - выругался он, оценив всю внутреннюю красоту этого ругательства. Он понял, что именно не так.

- Капитан Эйбили, капитан Плинк, - сказал Мор. - Мы по уши завязли в дерьме.

- В чем дело, сэр? - мальчишеское лицо капитана Эйбили просто лучилось экстазом. Мор понимал, что капитану будет нелегко понять в чем дело, поскольку иллюзия целиком захватила и его.

- Мы быстро продвигаемся вперед, генерал, - сказал капитан Плинк. - Все утро никакого сопротивления. Мы только что прошли добрых двадцать миль...

- Но до Блистона не так далеко, - заметил Мор.

- Сэр? - спросил капитан Эйбили. Его щеки были такими румяными, словно он только что вышел из таверны. Несомненно, это была одна из лучших минут в его жизни. Но у Мора, генерала и главнокомандующего, не было другого выхода, кроме как покончить с этим.

- Посмотрите туда, - показывая вниз, произнес Мор.

- Да, сэр, - молодой капитан сморщил нос. - Лошадиный помет.

- Посмотрите внимательнее.

Цок, цок, цок.

- Мы не движемся, сэр! - изумился капитан Эйбили. - Мы... что-то не так! Что тут может быть не так?

- Магия? - задумчиво предположил капитан Плинк. Он был старше и на своем веку повидал множество странных вещей; таким образом, он был лучше подготовлен к тому, чтобы понять этот факт.

Мор вздохнул и сказал с прежней задумчивостью:

- Лошадиный помет!

После этого оставалось только объявить остановку. Лошадиный помет валялся повсюду; они не могли от него отойти. Радость от быстрого продвижения вперед померкла.

Лестер Крамб первый их увидел: кавалерия Канции мчалась прямо на них, обнажив мечи и готовые к атаке.

- Лучники! Арбалетчики! Сначала цельтесь в командиров! - Приказ, который мог бы отдать его отец. Единственно разумный и правильный.

Люди Лестера выстроились шеренгой, готовые по его сигналу открыть огонь. Лес опустил руку, приготовившись увидеть картину смерти. Почему эта армия совершает такой самоубийственный маневр? Казалось, в этом, как и во множестве недавних событий, не было смысла.

Зазвенели тетивы луков. Выстрелили арбалеты. Стрелы полетели прямиком к своим мишеням. Но вражеская кавалерия не замедлила движения, не отклонилась от курса. Стрелы, пущенные из луков и арбалетов, падали далеко позади них. Атака продолжалась, ничто ей не мешало.

- Что? Что такое? - Лес не верил своим глазам. Ни один человек в рядах неприятеля не упал, даже не был ранен. Ни одна стрела не попала в цель!

Расстояние между двумя силами уменьшалось. Лесу казалось, что он уже может разглядеть разъяренные лица, плотно сжатые губы и даже пот, выступивший на лбах атакующих. Как они могли оказаться неуязвимыми для стрел?

- Прекратить огонь! Организовать фалангу!

Войска построились квадратом, выставив со всех сторон копья для защиты. Неприятельские всадники подбирались все ближе и ближе; люди Леса замерли в ожидании. Повсюду слышался приглушенный ропот; солдатам не нравился приказ занять позицию для обороны, когда было очевидно, что они значительно превосходят атакующих численностью.

"Проклятье, - подумал Лес, - что здесь можно сделать?"

- Сэр, - сказал капитан Бэрнс, следующий после него по старшинству офицер. - Это магия.

- Я вижу, капитан.

- Нам нужно оружие Маувара, сэр. Чтобы отразить магию и направить ее обратно на них.

- Согласен, капитан, - жестко сказал Лес. - К сожалению, у нас его нет.

Оружие было у Келвина - почему, ну почему его не было здесь, когда от него зависело так много?

Лес мрачно уставился на атакующую их кавалерию. Ему оставалось только гадать, не нужно ли им устроить здесь привал и терпеливо ждать возвращения Келвина со свадьбы брата.

Затем ему в голову пришла еще одна тревожная мысль. Если короля Рафарта подменил собой король из другого измерения, тогда какова судьба настоящего короля? И если Рафарт убит или околдован, что тогда стало с Келвином? Что происходит там, в другом измерении?

Сент-Хеленс должен был бы чувствовать себя превосходно. Снова вести войска в битву... нет, строго говоря, прежде ему, конечно, ничем таким не приходилось заниматься. Но он неплохо разбирался в военных кампаниях. Тогда почему же он не чувствовал радости теперь, когда возглавил этот поход?

Чарли Ломакс скакал слева, а молодой Филипп справа от него. Позади растянулась армия Германдии. Казалось бы, все в порядке. Тогда что же его беспокоит?

- Сэр, - прошептал молодой телохранитель, близко наклонившись к Сент-Хеленсу. - Вы не замечаете наших "доброжелателей"?

Сент-Хеленс понял, что имел в виду паренек. Угрюмые лица молча смотрели на них из дворов и дверей домов. Никто не усыпал их путь цветами, не слышно было ни радостных криков, ни патриотических пожеланий вернуться с победой. Лица в основном были мрачными и угрюмыми, а люди истощенными. Население Германдии кое о чем напомнило ему. Вспомнит ли что-нибудь бывший король Аратекса? Сент-Хеленс обернулся в седле и посмотрел назад.

На лице Филиппа сияла мальчишеская улыбка. Он не обращал внимания ни на что вокруг и казался таким же радостным, как и тогда, когда обыгрывал Сент-Хеленса в шахматы. Познав нищету и разорение в Аратексе, он все еще мечтал о славе. Сент-Хеленс знал, как мальчик себя чувствует и что именно думает: когда-то он и сам был таким же.

- Не думаю, что военные популярны в этой стране, - прошептал он гвардейцу Ломаксу. - Но если учесть, что правительство Германдии склонно к репрессиям, это в порядке вещей. То же было и в Аратексе, и не так давно, перед появлением в Раде круглоухого.

- И после этой войны здесь тоже все изменится?

Однажды у Сент-Хеленса был сержант, который с неопровержимой логикой отвечал на любой вопрос, какой только мог выдумать рядовой. Ответ, насколько помнил Сент-Хеленс, был всегда один и тот же. Им он и воспользовался.

- Все к черту, - спокойно сказал он, - заткнись, наконец.

И они поехали дальше в неизвестность и уныние, порожденное тем фактом, что все происходит не так, как им бы хотелось.

Хельба невольно улыбнулась, заглянув в два парных кристалла. Один кристалл показывал ей затруднения Мора, второй - его сына.

- Да, - громко произнесла она, возможно обращаясь к Катбе, своему другу гу-кошке. - Да, старая Хельба знает хитрость-другую! Я никогда не могла одолеть свою злобную сестру, но я достаточно долго не давала ей вторгнуться в нашу страну! Как я рада, что она погибла! Она - мое злобное зеркальное отражение, ей-ей!

- М-мяу, - заметил Катба, выгибая гибкую спину. Он предпочел бы побегать за листочком или взобраться на дерево. Вместо этого он сидел здесь, в штабе по организации обороны, и оказывал хозяйке свою кошачью поддержку.

- Ну, - продолжала Хельба, проверяя котелок в очаге и помешивая в нем черпаком, - вот в чем заключается наш план. Сейчас мы остановили их, теперь подождем, пока они с перепугу не повернут назад или пока их командиры не придут и не сдадутся нам. Никаких убийств. Тебе это нравится?

Катба потерся головой о ее узловатую руку и замурлыкал - негромко, нежно, уютно, как и подобало коту, никогда не охотившемуся на птиц. Кот был родом из того же доброго мира, что и Хельба, и был с ней одного поля ягода, а поэтому с удовольствием находил и возвращал родителям маленьких птенчиков, которые случайно выпали из своих гнезд. Однако кот есть кот, и Катба, ее спутник по измерению и родственная душа, отзывался на ее ласки точно так же, как и любой другой кот.

Хельба посмотрела туда, где мягкий бархатный язычок кота прикасался к ее коже. Она потрепала Катбу по черной шерстке, погладила треугольные бакенбарды и заглянула в его продолговатые глаза.

- Катба, думаю, что мы выиграли. Но... - Она нахмурилась. - Не могу понять, почему? Нет, не почему мы выиграли, а какова цель этого нашествия? Это совсем не похоже на доброжелательного и бездеятельного короля Рафарта из Рада. Или как там называется это королевство. Келвиния - вот как, по имени того славного паренька.

Катба потерся о третий кристалл, стоявший на столе и осторожно потрогал его лапой. Кристалл был непрозрачным.

- Да, да, ты прав. Ненавижу шпионить, Катба, но время от времени приходится. В этом деле много таинственного.

Она подвинула квадратный кристалл к себе по шершавой деревянной столешнице, вытянула крючковатые пальцы над его гладкой поверхностью, закрыла глаза и сосредоточилась. Через мгновение она ощутила дрожь в руках, и с кончиков ее пальцев посыпались молнии.

Хельба открыла глаза, заглядывая во вселенную крохотных пузырьков. Куда теперь? Куда? В Келвинию, выяснить причину нападения. Она увидела носатого человека в короне. Да, это был он, заключенный в кристалле, словно в стеклянном ящике. Рафарт.

Но почему, продолжала удивляться она, почему? Под натиском ее настойчивых мыслей поле зрения расширилось. Король был у себя в опочивальне, и не один. Хельба нахмурилась, не желая вторгаться в сугубо личное между королем и...

Женщина в спальне обернулась. И тут же Катба взъерошил шерсть, фыркнул и зашипел.

Золотисто-красные, как чешуя дракона, волосы. Глаза, полные зеленой кошачьей магии, с огоньками, светящимися, словно маленькие кометы. Казалось, эти глаза смотрят прямо на нее!

Зоанна! Злобная королева Зоанна, которую все считали погибшей. Разве она не утонула? Но нет, вот она, здесь, с королем, которого раньше презирала. Но мог ли это быть Рафарт, настоящий Рафарт?

Хельба всмотрелась попристальнее, мысленно сосредоточиваясь на мужчине. В лице у него было что-то порочное, а в глазах блестели, как у безумца. Уши у него были заостренные, но их острые верхушки казались совершенно новыми, словно кожа младенца.

Нет, это не добрый король Рафарт.

Ну что ж, значит, еще одна пара двойников из разных измерений, таких же, как Мельба и Хельба. Одинаковая внешность, но совсем разная натура. Таких людей визуально можно различить только по ушам.

А королева? Хельба мысленно сосредоточилась на королеве.

Все то же надменное, холодное и бесчеловечное, лишенное чувств лицо. Нет, вне всяких сомнений, это настоящая Зоанна.

Значит, королева не погибла. Она затаилась, а теперь возвратилась с двойником, который заменил Рафарта. Рафарт был очень легкомысленным и ценил радости жизни, а Зоанна манипулировала им и вводила в заблуждение. Хельба время от времени настраивала свои мысли на него, не для того, чтобы вмешиваться, но чтобы удовлетворить свое любопытство и убедиться, что король не замышляет недоброго. Сейчас Хельба была совершенно уверена: перед ней совсем не Рафарт.

Зоанна достала из деревянного шкафчика круглый кристалл. Тяжело вздохнув, она закрыла глаза.

Что же будет теперь? Парочка, очевидно, только что собиралась предаться любовным утехам, а теперь, кажется, решила заняться чем-то другим. Неужели Зоанна выучилась магии? Ее отец Затанас мало что понимал в волшебстве, хотя и умел проделывать много трюков. Но Зоанны здесь некоторое время не было. Может быть, она успела чему-то научиться. Может быть, она сумела развить дремавшую в ней способность к колдовству?

В кристалле, который держала Зоанна, появилось лицо Хельбы. Широко раскрыв глаза, Зоанны вглядывалась в него.

- Хельба, я так и думала, что это ты! Тебе так скучно, что приходится подглядывать, как развлекаются те, кто стоит выше тебя?

Какой ужас! Зоанна все-таки выучилась магии! Она почувствовала, что Хельба шпионит, и бросила ей вызов. Только очень немногие избранные были способны заниматься чародейством, и еще меньше было таких, кто пытался использовать его силу. Зоанна, очевидно, обнаружила в себе талант колдуньи и развила его. Беда!

Король наклонился вперед и тоже заглянул в шар:

- Она колдунья?

Зоанна не обратила на него внимания. И сказала Хельбе:

- Твое время кончилось, старуха. Недолго тебе осталось жить. Мы завоюем королевства твоих щенков. Тогда ты умрешь. Мы выбросим тебя, словно мусор. Да ты и есть мусор.

Внезапно разъярясь, Катба прыгнул на кристалл, вцепился в него сверкнувшими острыми когтями. Раздался скрежет, да такой, что у Хельбы заложило уши. Такая же боль сейчас терзала ее душу.

- Я остановила армии, - сказала Хельба. - Точно так же, как раньше.

- Да, колдовской мешок с костями, но ненадолго. Теперь у меня есть средства противостоять тебе.

- Ты можешь снять мои заклятья? - скептически поинтересовалась Хельба.

- Смотри, - показала Зоанна. В кристалле, который она держала, отражался Мор и его армия в Колландии. Они стояли, глядя на кучу лошадиного навоза. Зоанна взяла с полки в шкафчике небольшой сосуд и высыпала немного оранжевого порошка. Кристалл ярко осветился. Зоанна подняла палец, помет взвился в воздух и завис над землей. Неожиданный резкий взмах рукой, и помет упал на землю.

Конь шарахнулся. На лице Мора появилось озадаченное выражение. Недоумевали и офицеры. Затем армия вновь двинулась к своей цели - в глубь страны.

- Нет, ты этого не сделаешь! - огрызнулась Хельба. Она взмахнула рукой, и продвижение вперед армии Мора закончилось возле соседнего дерева, хотя казалось, что они стремятся вперед.

- Больше я этого не потерплю, - мрачно сказала Зоанна. Она сделала новый жест, и скачка возобновилась.

Придя в ярость от такой наглости, Хельба подняла руку. То же сделала и Зоанна. Раздался громкий хлопок, запахло озоном, и все три кристалла Хельбы задрожали.

- Я могу продолжать, ты, мешок с костями, - сказала Зоанна. - Продолжать, пока они не треснут.

Хельба неохотно блокировала свою мысль, и все три кристалла тут же стали непрозрачными.

Она посмотрела на своего друга, который теперь озирался по сторонам, словно опасаясь, что королева прячется где-то в комнате.

- Да, Катба, с ней у нас будет много хлопот, - сказала Хельба. - Боюсь, куда больше, чем раньше.

Катба фыркнул, сердито и понимающе. Хельба почувствовала, что ее силы иссякли.

- Да, я очень боюсь, Катба, что это будет долгая и утомительная борьба. Кто бы мог подумать, что эта злобная королева вернется и станет еще хуже, чем раньше!

Вопрос был риторический, но ситуация сложилась серьезная. Хельба пожалела о том, что она так стара и так устала.

Рауфорт перевел взгляд со ставшего непрозрачным кристалла на лицо своей царственной супруги. Ему не понравилось то, что он только что услышал. Похоже, колдунья могла стать для них источником серьезных неприятностей.

- Ты можешь сделать так, чтобы она нам не мешала?

На лице Зоанны появилась гримаса, похожая на улыбку, затрагивавшую только губы, что было совершенно непохоже на ее положительного двойника из другого измерения, Занаан: в тех редких случаях, когда у нее были причины улыбаться, та улыбалась всем лицом. Это было одной из многих вещей, которые ему по-настоящему нравились в Зоанне.

- Ха, дурачок? Должно быть, ты сошел с ума, мой любимый. Она никогда не сможет нас остановить. Ничто и никто не может этого сделать!

Рауфорту хотелось ей верить, и, когда он заглянул ей в глаза, ему это почти удалось.

Пытки, мучения, боль. Благодаря Зоанне все это ждет их врагов и особенно тех предателей, которые победили его в его собственном измерении. Этот Келвин... О, какое удовольствие он получил бы, истязая его тело в каждом вновь созданном устройстве для пыток! Но будет ли для него достаточно испанского сапога, дыбы и других орудий? Нет, для этого нежного и мягкого молодого человека, который навлек на него столько бед, он придумает какое-нибудь особое устройство, особую боль.

Король начал думать о ребенке, которого должна была родить жена круглоухого. Если Зоанна постарается, он может родиться таким ужасным, что станет для его родителей источником горя и муки. Да, это будет подходяще - и забавно!

- Зоанна, ты что-нибудь слышала о звере, называемом химерой?

- Химерой? - непонимающе переспросила она.

- С тремя головами и хвостом скорпиокраба.

Она улыбнулась.

- А, ты имеешь в виду химеру! Конечно, хотя они уже почти вымерли. Очень симпатичный зверек!

- Можно ли сделать так, чтобы ребенок Келвина походил на нее?

Деланная улыбка Зоанны постепенно превратилась в настоящую.

- Мой дорогой, ты просто гений! Почему бы и нет?

Такая уверенная в себе, такая спокойная! Ему долго бы пришлось искать по всем измерениям, чтобы найти такую подходящую жену!

- Что у тебя за доспехи? - спросил Келвин своего товарища по несчастью.

Стапьюлар, как обычно, умудрился так взглянуть на него, что Келвину показалось, будто рыжий насмехается над ним. Оскорбительным был и ответ:

- Тебе-то какая разница, тупица из низшего мира!

Келвин вздохнул. Он так старался вести себя вежливо, а Стапьюлар сводил на нет все его усилия. Он взял из кормушки еще одну пригоршню фруктового рагу и сжевал ее, внимательно глядя на рыжего.

- Валяй-валяй, набивай брюхо! Нагуливай жирок, трехголовая уродина будет очень рада! Ты же видишь, что я не притрагиваюсь к этой пище! Но ты поступай как знаешь. Может быть, она поджарит тебя. Слегка приправит чеснолуком. Да, вероятно, это будет очень вкусно.

Келвин задрожал. Он никогда не любил чеснолук. Его собеседник, очевидно, пытался рассердить его, и хуже всего было то, что это ему удавалось. Если химера собиралась его съесть, то он предпочел бы, чтобы она съела его сырым.

Но он был голоден и хотел сохранить силы для того, чтобы ускользнуть отсюда при первой возможности. Келвин дожевал смесь орехов, фруктов и зерен, подумав, что еда совсем неплохая, - по правде сказать, просто великолепная. Затем он лег у края маленького ручейка и напился. Хорошая, кристально чистая родниковая вода. Келвин должен был признать, что у чудовища отменный вкус в вопросах еды и питья.

Наконец он встал и внимательно посмотрел на Стапьюлара. "Нужно держать себя в руках, - подумал он, - не хочу показаться враждебно настроенным".

- Меня интересуют твои доспехи, мой товарищ по камере.

- А почему я должен отвечать тебе?

- Я же рассказал тебе об оружии Маувара.

- Я не просил тебя об этом. Разве я тебе чем-то обязан?

- Ты же хочешь выбраться отсюда, хочешь спастись. Или ты хочешь, чтобы тебя съели?

Стапьюлар заколебался. Несомненно, он пытался придумать подходящую причину, чтобы ответить отказом на разумную просьбу Келвина. Даже самые глупые, как ни странно, любят казаться умными.

Келвин протянул руку и дотронулся до прозрачной пластины. Она покрывала охотника с ног до головы, оставляя открытыми только кисти рук и голову. Точно такая же броня, как и та, что носили Рыцари Круглоухого и роялисты, сражающиеся за королеву. Только эта броня была не металлической. Его отец назвал этот материал "каким-то видом стекла или пластмассы". Она казалась очень легкой, но на ощупь была прочной и твердой.

- Химера позволяет тебе носить эти доспехи. Но она, конечно, снимет с тебя все перед тем, как пообедать тобой.

- Разумеется, бледноволосый. И как ты только догадался?

- Это выглядит разумным. Не думаю, чтобы Грампус смог ее разжевать.

- Не тревожься за него. Броня крепкая, но ее достоинство вовсе не в этом.

- Тогда...

- Она изолирует меня от электрических разрядов. Молнии могут облепить ее всю, но внутрь не попадут. Особенно, когда... - Стапьюлар пригнул голову и подбородком прикоснулся к чему-то внутри своего воротника. Сзади немедленно поднялся прозрачный капюшон, который закрыл всю голову и защелкнулся спереди. Аналогичные капюшончики, выполненные как перчатки, защелкнулись на запястьях рыжего, закрыв руки. Теперь Стапьюлар был полностью закован в броню.

Келвин был поражен.

- Ты хочешь сказать, химера совсем не могла бы повредить тебе, если бы ты сделал это?

- Где же твои мозги? Конечно, могла бы. Она просто не могла бы поразить меня электрическим разрядом.

- Но...

- Ее жало смогло бы вытащить меня оттуда. Но, вероятнее всего, Мервания извлечет меня с помощью щелочи.

Келвин содрогнулся. Щелочь! Но он уже знал, что именно это входило в планы чудовища и, собственно говоря, явилось основной причиной его возвращения. Однако его сильно сердила мысль о том, что Стапьюлар оставался в камере, а не атаковал сзади задранное жало чудовища, когда Келвин отвлекал ее. Возможно, на этом членистом брюхе есть слабое место, и если бы молния не могла поразить его...

- Думаешь, я должен был прыгнуть ей на хвост, правильно?

Келвин кивнул и воздержался от замечаний вроде: "Как ты догадался об этом, идиот?"

- Тупица, недоумок из низшего мира! Она бы просто шмякнула меня о стенку или перекинула бы через свои головы и запустила бы мной в тебя!

И правда, такая судьба хуже смерти! Но Келвин воздержался от саркастических комментариев по этому поводу.

- Я бы мог увернуться или даже поймать тебя и помочь тебе подняться на ноги.

Стапьюлар только свирепо оскалился. Келвин сделал еще одну попытку.

- Однажды я видел дракона, которого атаковали почти таким же способом. Конечно, бесстрашный рыцарь заплатил жизнью за свою смелость, но он, по крайней мере, спас товарищей.

- По-твоему, мне следовало попытаться проделать то же самое, не так ли?

Идиот!

- Ты в доспехах, - напомнил Келвин. - Ты мог бы остаться в живых. Это дало бы мне шанс...

- Какой? Напасть на нее с мечом и магическими перчатками? - насмехался Стапьюлар.

- Это лучше, чем ничего. - Келвину вовсе не нравилось такое пренебрежение и презрение, но он понял, что такая уж у Стапьюлара манера разговаривать. Есть ли у него вообще любовь к жизни? Келвин чуть не рассмеялся.

- Вот, значит, как? А ты знаешь, как быстро могла бы испепелить тебя такая молния? Если бы химера не играла с тобой, то ты бы давно уже превратился в груду углей.

Абсолютно верно! Но Келвин не унимался:

- Ты же сам сказал, что позже меня так или иначе поджарили бы. Почему же тогда не погибнуть сражаясь?

- Потому что сражения просто не было бы! Химера располагает огромным количеством электричества, которое она производит в своем теле. Ты не представлял бы для нее никакой угрозы.

Келвин попытался обдумать этот вопрос, заметив, что Стапьюлар снова повторяет свой главный аргумент. Но все же рыжий был из того мира, который сам он называл старшим или высшим.

- Значит, ничего нельзя сделать? - его продолжало сбивать с толку очевидное нежелание рыжеволосого хоть как-то противостоять своей судьбе.

- Нет.

- Но ведь ты же собирался напасть на нее. Ты и твои товарищи. Каким же образом?

- С помощью лазеров, конечно. Некоторые из нас были бы уничтожены, но срезали бы ей головы и хвост.

- Хвост для тебя кое-что значит, правда?

- Да, выгоду.

Келвин задумался об этом. Неужели медь могла так цениться там, откуда прибыл Стапьюлар? Казалось, что это невозможно.

- Ты удивлен, правда, глупец? Ха, я тебе скажу, что эти жала не так уж мало стоят. Это же электрические проводники! Пока они растут и пока они подсоединены к цепи, и потом...

- Да?

Но Стапьюлар замолчал, словно поймав себя на том, что выдал слишком много тайн. Что же это за секрет такой, что о нем нельзя было сказать даже товарищу по камере смертников?

- Еще одно, - сказал Стапьюлар. - По крайней мере, в младших, низших мирах.

Проводники еще чего-то в младших мирах? Младшие миры - это миры, использующие магию. Это позволяло предположить, что жала химеры - проводники магии! От этого открытия у Келвина подогнулись колени.

- Что с тобой?

- Там, снаружи, забор из старых жал. Ты видел, как прыгала молния.

- Ну и что? Это целое состояние, но не для нас. Может быть, для тех охотников, которые появятся здесь после.

- Магия, Стапьюлар. Магия.

- К чему ты клонишь, низший ум?

- Проводники магии. Магия, с помощью которой можно сразиться с химерой.

- Ты сошел с ума!

- Как ты заметил, у меня есть пояс левитации и перчатки, и я пришел из мира, в котором существует магия. Если я смогу выбраться наружу, вырвать одно из жал, ухватиться за него перчатками и направить через него магию...

- У тебя есть магия? - Стапьюлар выглядел все менее скептически настроенным.

- Да... - У Келвина еще никогда не было такого сильного искушения солгать. Но ему было трудно изменить своим глубоко укоренившимся привычкам. Он решил сказать правду. - Да. Мои перчатки магические. Они часто знают, что делать, когда я сам этого не знаю.

- Серьезно?

- Да. - Угрызения совести заставили Келвина добавить: - Мечи, копья, щиты, арбалеты - они пользовались даже лазером.

- Но знают ли они, как пользоваться магией?

- Может быть. Возможно.

- А может быть, и нет?

Келвин пожал плечами.

- Мне кажется, самый маленький шанс лучше, чем ничего.

- Правильно, низший ум. Правильно. Так что ты задумал?

- Я хочу достать жало. Чтобы встретить с ним химеру.

- А я тем временем буду отвлекать ее?

- Придется.

- А если она прочтет твои мысли? Я могу не думать о том, что мы собираемся сделать, а ты?

- Мне придется это сделать.

- Легко сказать. Но когда она рядом, твое сознание открыто для нее. Ты знаешь, что не сможешь скрыть от нее никакие свои планы.

- Именно поэтому мы и должны сделать это сейчас, - сказал Келвин. В этот момент он понял, что его единственный план - это добраться до жала, пока Стапьюлар отвлекает химеру. Трудная задача, - даже в том случае, если Стапьюлар будут действовать достаточно успешно.

- Ты мог бы ухватиться за жало химеры. Держаться за него. Сделать так, чтобы она не смогла направить молнии в цель.

- Я мог бы навалиться на него всей тяжестью, но все равно вряд ли я смогу удержать его.

- Но ты попробуешь?

- Да, - пообещал Стапьюлар.

К Келвину пришла надежда. Наконец-то ему удалось убедить рыжего сотрудничать с ним, помочь ему. Это означало, что у них все-таки появился шанс, пусть и очень маленький.

Кайан удивленно посмотрел на отца.

- Что будем делать, отец? Не можем же мы оставить его одного!

- Нет. Конечно, нет. Туда далеко добираться. В тот раз нас туда несли, помнишь?

Кайан кивнул, глядя на транспортер и втайне думая о чем-то своем. Его мучили мрачные мысли.

Келвин был его братом. Пусть только сводным. Не следовало, нельзя было покидать его, особенно после того, как Келвин отправился за ним в мир змеев. Келвин спасал их всех несколько раз. Сначала он спас Рад, их родину, от матери Кайана. Вовлеченный в революцию в Раде, которую возглавлял Келвин, Кайан воспользовался транспортером и отправился на поиски своих пропавших родителей. В мире другого измерения, в параллельном мире, который был так похож на его родной мир и в то же время так сильно отличался от него, Кайан нашел своего пропавшего отца и девушку, к которой теперь так отчаянно хотел вернуться. Келвин прибыл позже, разбил роялистов и вызволил Кайана и Джона Найта из темницы короля Рауфорта. Теперь у Кайана появился шанс отплатить добром за добро.

Но, будь все проклято, Келвин повел себя как последний дурак! Отправиться обратно в логово чудовища для того, чтобы спасти этого... этого браконьера! Никто, у кого сохранилась хоть капля здравого смысла, не стал бы этого делать! Никто, кроме идиотского героя!

- Может быть, - сказал Джон, - мы сумеем заручиться поддержкой квадратноухих. Они хотят, чтобы мы убрались прочь из этого измерения.

- Если они позволят уничтожить охотника, то тем более позволят уничтожить и глупца. - Кайан немедленно пожалел, что употребил это слово. Временами Келвин вел себя глупо, но все-таки это был его брат.

- Боюсь, что должен с тобой согласиться, - сказал Джон. - Но если мы снова станем пробираться по болоту, то нас поймают лягушкоголовые. Надо придумать что-нибудь новое.

- Да, пожалуй. - Кайан задумчиво поводил носком сапога по полу камеры. - Отец, как ты думаешь, нас спасут еще раз?

- Думаю, на это нельзя рассчитывать.

- По-моему, тоже. Зачем им проявлять терпение, имея дело с глупцами?

- Действительно, зачем? - воскликнул Джон с ироническим смешком.

- Если бы только Келвин оставил нам хоть что-нибудь! Он забрал и пояс левитации, и оружие Маувара. Чем же мы будем сражаться?

- У нас есть пара магических перчаток и мечи. Плюс наши мозги, - сказал Джон.

- Это, конечно, решает дело!

- Напрасно ты язвишь. Этот плод, который сюда закатили лягушкоголовые, - как ты думаешь, он растет где-то поблизости?

- Предположим, он действительно растет рядом. Он свалит нас с ног, едва мы вдохнем его аромат.

- Но ведь лягушкоголовые принесли его сюда.

- Может быть, они невосприимчивы к его запаху. Возможно, он просто не действует на них, отец.

- Гм-м. Возможно. Я ведь не говорю, что мы могли бы воспользоваться им, просто обдумываю разные возможности.

- Перчатки... как ты думаешь, могут они провести нас через болото к острову?

- Возможно. Наверное, возможно. Вспомни, как у них чудесно развито чувство направления.

- Но у нас только одна пара.

- Вот что я скажу. - Джон Найт стянул с руки правую перчатку и протянул ее сыну. - Я надену левую, а ты правую. Тогда мы будем защищены в равной степени.

- Спасибо, отец. - Кайан надел перчатку. Хотя ладонь отца была больше, чем его, мягкая драконья кожа сжалась и удобно облачила руку. Если бы его рука была больше отцовской, то перчатка бы волшебно растянулась.

Джон пожал плечами.

- Почему я должен позволять своему сыну подвергаться опасности, если ее можно избежать?

Вопрос не требовал ответа, но Кайану было приятно это слышать, и у него потеплело на душе. Он знал, что Келвин герой, сын той женщины, которую Джон любил истинной любовью, и порой сомневался в чувствах отца к сыну, рожденному злой королевой. Кайан согнул и разогнул правую руку в перчатке. Он вытащил меч, сделал несколько пробных выпадов и аккуратно вложил меч в ножны. Как же, подумал он, будет управляться с мечом отец, ведь он правша?

Джон Найт уже пристегивал ножны с правой стороны. Он левой рукой вытащил меч, взмахнул им, продемонстрировал первоклассное мастерство, повращал клинком и вложил его в ножны. Перчатка делала искусной любую руку!

Кайан восторженно кивнул.

- Мне кажется, так даже Келвин не сумел бы!

- Сомневаюсь. Почти всю войну в Раде он сражался в одной только левой перчатке. Помнишь?

Кайан помнил. Помнил, как лежал на земле в клубящейся пыли под копытами боевых коней. Его правая рука с надетой на ней перчаткой сцепилась с левой перчаткой Келвина. Перчатки борются за победу тех, кто их носит, двигая их пальцами и запястьями и вытягивая в струнку их тела. Он тогда впервые получил полное представление о силе и возможностях перчаток.

- Я готов, отец.

- Да, я так и понял.

Они повернулись спиной к камере с транспортером и ко всем поджидающим их сладким грезам Кайана, плечом к плечу вышли из пещеры и шаг за шагом, ни разу не сбиваясь, пошли к зеленоватому болоту с его бесчисленными опасностями.

Впереди у них было великое множество шагов и великое множество утомительных дней.

Блоорг, вождь квадратноухих, почесал квадратной пятерней свою соломенную шевелюру и показал Гроол, второй по старшинству после него, на кристалл. В кристалле два усталых, голодных, покусанных насекомыми круглоухих медленно брели по пояс в зеленой воде. Круглоухий, известный как Джон Найт, неожиданно схватил левой рукой змею и отбросил ее далеко в сторону. Кайан, круглоухий помоложе, приветствовал это.

- Должны ли мы отдать их химере? - спросила Гроол. - Они ни в чем не виноваты и никому не хотели причинить вреда.

Блоорг пожал плечами.

- Невиновные. Да... Но они также и глупы.

- Глупы. Да, глупы, в нашем понимании. И все же...

- И все же они сделали выбор. Они могли отправиться своей дорогой.

- Но тот, другой, выбрал первым. Если бы он не вернулся назад...

- Да, охотник прав: он вел себя очень глупо.

- Но разве мы можем бросить их на произвол судьбы? Разрешить нашим родичам - лягушкоголовым опять захватить их и доставить химере в качестве дани?

- Принцип нашей этики - не уничтожать самим и не позволять другим уничтожать невинных.

- Но в таком случае ты сам не можешь оставаться невинным! - вздохнула Гроол, хлопая треугольными ресницами. - Это старая-старая истина, старая, как наша цивилизация. Они бы поняли это.

- И это тебя беспокоит?

- Да, я не думаю, что они задумали что-то, кроме спасения своего товарища.

- Без посторонней помощи? Вряд ли это возможно.

- Тогда они обречены.

- Разумеется. Определенно. Как и тот, другой, охотник.

- Это позор.

- Нет.

Блоорг сделал магический жест переплетенными пальцами, и кристалл замигал и погас.

Химера вскапывала садик Мервании. У нее было прекрасное собрание трав, из которых потом готовились великолепные приправы. Чеснолук вскидывал свои яркие пурпурные головки, подставляя их ветерку, гулявшему над островом, его луковицы поджидали под землей своего часа.

- Не знаю, почему тебя это беспокоит! - проворчал Мертин. На самом деле он хотел сказать, что вовсе не в восторге от запаха чеснолука, коригорчицы и гвоздиций.

Голова Грампуса неожиданно дернулась и вскинулась, а пасть приоткрылась. В то же время вверх поднялось и жало химеры. С его кончика сорвалась синяя молния и унеслась ввысь, в небо. Шипение, дым, немного огня, и глупая болотная птица свалилась прямо в раскрытую пасть Грампуса. Грампус захрустел косточками, зачавкал и проглотил ее. Туловище химеры разогнулось, жало опустилось.

- Ладно. Будет тебе, Мерти, тебе же нравится та похлебка, которую я готовлю, - заворчала Мервания на вторую голову. - И никто из нас не отказывается ее есть. Она нравится даже Грампусу.

- Это нам не подобает, - сказал Мертин. - Мы существо высшее, а питаемся точно так же, как и наши запасы пищи!

- Глупости. - Мервания любовно присыпала землей кости, принесенные из кладовой. Из этих глазниц должны были вырасти хорошие грибы. Всякий раз, как она зарывала кости на этом месте, результат бывал неплохой. - Ты говоришь это просто так, без всякой цели. А подобает это нам или не подобает не имеет ничего общего с твоими словами.

- Гррау, - согласился Грампус, слизывая прилипшие к челюстям обугленные перья.

- Наши предки всегда съедали их сырыми, Грампус. Но Мервании приспичило заняться всей этой выпечкой, поджариванием, тушением и маринованием.

- О, как я рада, что ты мне напомнил! - воскликнула Мервания. - Мне нужно немного тмина. Я решила замариновать этого молодого героя. У него такие гладкие и красивые руки и ноги.

- Бах! - сказал Мертин. - Мы с Грампусом хотели бы как можно скорее покончить с этим.

- Да, да, я знаю, - нетерпеливо отмахнулась Мервания. - Ты говорил мне это уже тысячу раз.

- Что ж, это по-прежнему справедливо. Мы бы предпочли съесть их в натуральном виде.

- Кстати о нашем героическом Круглоухом: я хотела бы знать, что поделывает он и его товарищ по камере. - Решив узнать это немедленно, химера направила свои мысли в их сторону. Намерения, открывшиеся ей, удивили и взбудоражили ее. - О, боже! О, боже!

- В чем дело? - спросил Мертин. - Сговариваются?

- Боюсь, что так. Они сговариваются бороться вместе. По крайней мере, круглоухий так считает. Мысли грушеухого непроницаемы, как у всех грушеухих.

- Как жаль их разочаровывать, - сказал Мертин.

- Нет, мы не будем этого делать, Мертин.

- Поджарь их, Мервания, неужели тебе непременно надо играть с нашей пищей!

- Да, Мерти. После того как я наиграюсь с ней, ее вкус становится просто восхитительным!

Эта война должна была, видимо, стать тем, что Сент-Хеленс называл "захватническая", а она еще и начаться толком не успела. Сейчас он как раз переходил границу между Канцией и Германдией во главе войск последней. Впереди почти до самой двойной столицы простирались леса, озера и реки. Почему же он, генерал, совсем не чувствует себя великим?

Потому что эта война ему определенно не нравилась. Германдия слишком живо напомнила ему одну страну и ее диктатора, который творил историю на Земле. Король Рауфорт (если человек в королевском дворце Келвинии действительно был Рауфорт) своими распоряжениями просто связал его по рукам и ногам.

- Уф, как здорово! - сказал Филипп едва ли не в самое ухо генералу.

- Самое восхитительное начнется только тогда, когда полетят стрелы, - заметил молодой Ломакс. - Так, по крайней мере, мне говорили.

- Ты прав, Чарльз, только поначалу это будет не восторг, а ужас. Так бывает всегда в первом сражении. И в десятом тоже, только к тому времени уже умеешь сдерживать свои чувства.

Сент-Хеленс думал, что сказал все правильно, но мальчик хмуро посмотрел сначала на Ломакса, а потом на Сент-Хеленса.

- Да, я знаю, Сент-Хеленс, это не игра в шахматы. Прольется настоящая кровь. Но, уф, наконец-то можно вести в бой настоящую армию!

- Это не ты ее ведешь, а я.

- Да, на этот раз ты в роли колдуньи.

- Не болтай. - "Щенок! - подумал он. - Я предостаточно насмотрелся на ведьм. Твоя Мельба была столь искусной колдуньей, что воспоминаний о ней хватит до конца моей жизни, даже если я и проживу достаточно долго!"

На мгновение мальчишка замолчал. Отлично! Затем он опять вскинул голову.

- Сент-Хеленс, ты знаешь, что нам предстоит бороться с колдуньей?

- Что? - Генерал потерял дар речи. Диктатор говорил о войсках и двух малолетних щенках-правителях, но не о колдунье. Надо было догадаться! И вот он здесь, без перчаток и без пояса левитации!

- С Хельбой. Колдунья, обликом напоминающая Мельбу.

Сент-Хеленс позволил себе издать тихий стон:

- Полагаю, она насылает наводнения, пожары и землетрясения. Вероятно, она и огненные шары умеет метать.

- Нет, ничего такого я не слышал. Но, наверное, она и это умеет. Это умеют все ведьмы. Мельба ее не любила.

- Это кое о чем говорит, - сделал вывод Сент-Хеленс. Колдунья, которую не любила Мельба, не могла быть совсем уж плохой. Или могла? Может быть, она еще могущественнее Мельбы? В конце концов, Мельба не вторгалась на территорию этой другой ведьмы.

- Я слышал о том, что она просто останавливает войска, держит их на месте, - вставил Ломакс. - Она сбивает их с толку иллюзиями. Это называется доброй магией, не приносящей смерти.

- Почему же я не слышал? Ведь я веду войска в этот поход! Ну пусть Битлер не рассказал мне об этом, но вы-то почему решили, что мне это известно?

- Ты никогда не спрашивал об этом, - объяснил Филипп. - И ты не стал бы разговаривать с Мельбой, даже когда она была в обличье генерала Эшкрофта.

Сент-Хеленс закусил губу.

- А эта колдунья, она что, тоже генерал?

- Возможно. Мельба никогда не говорила о своем враге, а у меня, насколько тебе известно, друзей очень немного.

- Легко могу поверить, что у любого человека, о котором колдунья заботилась и которым манипулировала так, как тобой, должно было быть мало друзей, - согласился Ломакс. Он уже усвоил фамильярность в обращении. - Ты подружился с Сент-Хеленсом, не правда ли?

- Да. Он мой первый настоящий друг.

Сент-Хеленсу стало не по себе. Он знал, что мальчишке было с кем поиграть, но, по мере того, как он уставал от товарищей, колдунья избавлялась от них, словно от старых надоевших игрушек. Неужели паренек до сих пор подвержен подобным вспышкам гнева? Он сомневался в этом, и все-таки Филипп оставался для него загадкой. Лучше надеяться, что мальчик не почувствует симпатии к сопернице Мельбы.

- Я все думаю об этих сопляках, - размышлял Филипп. - О них упоминал король Германдии, и я слышал, как о них говорили раньше. Они совсем маленькие, правда?

- Да, - ответил Ломакс. - Ходят слухи, что такими их сохраняет колдунья.

Итак, она была сильнее Мельбы! Великолепно! Как раз то, что требовалось знать командующему наступающих войск!

Генерал Шон "Сент-Хеленс" Рейли угрюмо поджал губы. Он молча ехал вперед, во главе армии самых жестоких, умелых, безжалостных солдат и лучших наемников, каких можно было купить за деньги.

Определенно, это будет утомительно, подумал генерал Мортон Крамб. Они уже оставили позади деревья и лошадиный помет, но двигались гораздо медленнее, чем обычно. Каждый шаг лошади переносил их вперед только на полшага. Словно они ехали под водой. Однако деревья, холмы и немые здания фермы все же перемещались, хотя и медленно. Колонна постепенно продвигалась вперед.

- Может быть, ее магия ослабевает, - сказал капитан Эйбили. - Колдуньи тоже устают.

- Я об этом слышал, - сказал Мор. К несчастью, он как раз вспоминал неравный бой в Проходе Мертвеца, в краю, который раньше назывался Аратексом. Та старая колдунья не устала, пока не наслала на них наводнение, ураган, землетрясение и огонь. Разве могла эта колдунья утомиться, если сделала значительно меньше?

Рядом ехал капитан Плинк. Наблюдая за лошадью капитана, Мор снова убедился, что быстро мелькающие копыта его коня все-таки движутся очень медленно. Что-то, имеющее отношение к замедлению времени, - говорят, такой трюк имеется в репертуаре некоторых ведьм.

- Мне кажется, нам потребуется месяц, чтобы добраться до цели, - заметил капитан Плинк. - Мы продвигаемся вперед очень медленно... но хотя бы не стоим на месте.

- Да, конечно.

Однако и полная остановка не могла бы обеспокоить его сильнее. Если колдунья пока просто забавляется с ними, что же будет, когда она разъярится?

- Генерал Крамб, сэр, возможно, это немного неуместно, но почему бы нам не остановиться и не запастись продовольствием на фермах? При такой скорости провиант у нас кончится раньше, чем мы доберемся до цели.

Мор вздохнул. Совершенно верно. В конце концов, это боевая операция, а не кража, хотя и сильно ее напоминающая.

Он объявил привал. Наблюдая за ногами лошадей, он заметил, как медленно те двигались, словно приросли к земле. В животе у него урчало, когда он отдавал приказ ограбить близлежащие фермы.

- Шесть человек на ферму. Яйца, молоко, пару цыплаков. Берите только продукты, не больше, чем необходимо, и никаких вольностей с женщинами. Ну, пошевеливайтесь!

Солдаты помчались во весь опор, покачиваясь в седлах, и наконец исчезли из вида. Он покачал головой, понимая, что даже это заняло больше времени, чем было необходимо. Поджаренный цыплак заставит его желудок благодарно улыбнуться. Только это и поправит ему настроение - это или окончание войны.

Прежде всего, как он умудрился влезть в эту авантюру? Должно быть, виной тому были некие магические ухищрения во время приема у короля Келвинии. Какое-то снадобье, добавленное в вино, заставило его покорно исполнять даже те приказы, которые он не мог считать справедливыми. Более того - с нетерпением ожидать сражения! Король Рафарт использовал магию? Но Мортон был уверен, что это был вовсе не Рафарт. Должно быть, настоящий король Рафарт убит или с ним приключилось что-нибудь не менее ужасное. Мор знал это, точно знал и ощущал себя абсолютно беспомощным.

- Генерал! Генерал Крамб, сэр!

- Да? - Мор не церемонился с подчиненными.

- Сэр, мы не можем подобраться к зданиям. Воздух отталкивает нас и не пускает. Ни мы, ни наши лошади не можем ступить на дорожки, ведущие к домам.

- Снова магия, - заметил Эйбили. - Если провиант у нас закончится прежде, чем у нее истощится магия, нам придется вернуться восвояси.

- Уверен, что именно на это она и рассчитывает, - сказал Мор. Ему следовало бы радоваться, ведь он действительно хотел вернуться.

Но он почему-то был уверен в том, что на этот раз тактика колдуньи не сможет остановить их.

Атакующая кавалерия давно исчезла. Лестер, напрасно искал доказательств того, что враг здесь действительно был. Стрелы, выпущенные из луков и арбалетов, и копья лежали на земле, но тел павших не было.

Он приказал собрать все разбросанное оружие. Так прошел день, который едва ли можно было назвать днем сражения.

Ночью к лагерному костру подошел капитан Бэрнс. Он лихо козырнул Лесу, как и подобало наемнику, прошедшему выучку в Трооде. Лесу пришлось вспомнить, как следует отвечать. Наконец он козырнул в ответ.

- Вольно, капитан. Что вы обо всем этом думаете?

- Это магия, сэр.

- Согласен.

- Если всякий раз, как мы будем встречаться с врагом, он будет оказываться не настоящим...

- У нас в конце концов останутся только мечи.

- Да, сэр. Но когда мы встретим настоящего врага, у них будут настоящие стрелы для луков и арбалетов и копья; а наши стрелы и копья будут растрачены на призраков и фантомов. Я вот о чем: что будет, если вслед за призраками появится настоящий враг, а мы не обнаружим разницу?

- Хорошая мысль, капитан. Отдайте приказ: никто не должен выпускать больше одной стрелы, пока мы не убедимся, что нас атакует настоящий противник.

- Да, сэр. Есть, сэр. Немедленно, сэр.

Ближе к полночи, Лестер прежде чем заснуть, решил выставить часового. Отовсюду доносился протяжный заунывный вой волкотов, от него кровь стыла в жилах. Лес вытащил меч из ножен и выбрался из палатки. Оказавшись снаружи, он зажмурился от яркого света костра и полной грудью вдохнул холодный ночной воздух. Волкоты должны быть там, в лесу, как раз за костром.

Неожиданно перед ним возникла огромная серая тень с горящими красными глазами; она прыгнула, собираясь вцепиться ему в горло.

Лес поднял меч и нанес удар, вложив в него всю свою силу. Зверь исчез. На его месте оказался огромный канцийский солдат в полном обмундировании. Прежде чем Лестер сумел опомниться, враг приставил к его горлу меч и заслонился щитом на случай возможной атаки.

Лес подумал о Джон. Его глаза видели свет звезд и капли масла на лезвии меча. Врагу требовалось только чуть-чуть надавить и меч вонзился бы в тело. Тогда кровь Леса потоком разольется по лезвию меча, по руке и по доспехам солдата. Он издаст свой предсмертный хрип - "ХХУШШ", и упадет бездыханным, и все погрузится во мрак.

Солдат злорадно и жестоко усмехнулся. В его глазах зажегся торжествующий огонь...

И воин исчез - так же неожиданно, как появился. Лес стоял около входа в палатку один. Он несколько раз судорожно сглотнул. Да, подобные видения могут лишить мужества кого угодно. В прошлом это, должно быть, много раз успешно срабатывало.

Зоанна смотрела, как Рауфорт, который был так похож на короля - ее мужа, греб короткими энергичными взмахами весел. Тусклый блеск светящихся лишайников на стенах создавал впечатление сумерек. Но час был совсем ранний, солнце только что встало.

Она улыбнулась своей самой ледяной улыбкой, увидев маленький водоворот, отмечавший нужное место. Такой маленький, незаметный, его так легко было пропустить... Ни один круглоухий еще не обнаружил этого водоворота, а если все получится так, как она задумала, его не обнаружит никто. Рауфорт удостоился высокой чести!

Двигаясь осторожно, чтобы не раскачать лодку, она скинула с нежных белых плеч мягкое шелковое платье и забросила за спину свои прекрасные волосы - золотисто-красные, словно золотая чешуя дракона. Она почувствовала, что Рауфорт пристально рассматривает ее обнаженное тело, восхищается нежными округлыми грудями с их твердыми розовыми сосками. Его взгляд скользнул вниз по ее плоскому животу и остановился, восторженно оценивая сладострастные округлые формы. Зоанна была уже не молода, но железная самодисциплина и искусная магия сохранили многое от ее юного облика, а это всегда полезно, когда имеешь дело с мужчинами.

- Ну, - сказала королева и скользнула за борт. Она ловко плыла, словно гладкошерстная водяная крыса, погружаясь все глубже и глубже. Зоанна осторожно выдохнула. Она знала, что на поверхности ее ожидает супруг.

Она заметила пару рыбок, затем воздушный шлюз. Схватившись за его край, она подтянула ноги, пригнула голову, перекувырнулась и очутилась внутри.

Зоанна жадно глотала воздух. Внутри шлюза был воздух - мембрана забирала его из воды. Здесь можно было дышать, отдыхать и, в случае необходимости, прятаться хоть целое столетие. Здесь можно было сесть в транспортер и отправиться туда, где миром правили магия и колдовство.

В первый раз она побывала здесь еще ребенком, во второй - уже молодой женщиной. Потом она довольно долго не бывала здесь и не пользовалась транспортером. Во время своего последнего путешествия, после разгрома Рыцарями Келвина ее гвардии, когда убогая магия ее отца оказалась бессильна, Зоанна сделала все, что требовалось сделать. Она вернулась в школу и обучилась всему тому, чему должна была выучиться еще в детстве. Теперь, благодаря усвоенному, у нее была сила, более мощная, чем могли представить ее жалкий старик отец и его кровожадный карлик. И чем же она заплатила за это знание? Лишь тем, чего у нее было в избытке.

Зоанна опустилась на платформу, довольно улыбаясь, перевела дух и вошла в комнату. Транспортер ждал ее; еще один шаг, и она снова вернется в школу. Рогатый учитель даст ей то, что она ищет. Как, должно быть, удивится Диаволь!

Зоанна была готова предложить ему тысячу детей из разгромленных королевств. В замен - она была уверена - она получит то, что требовалось для победы над Хельбой. И порошок химеры. Она скривила губы в улыбке: у Круглоухого из Пророчества родится урод, чудовище.

Зоанна проверила контрольные рычаги на транспортере и вошла в него. Космическое время разорвавшись ярко полыхнуло где-то внутри ее. Затем сильные мужские руки заключили ее в объятия.

- Профессор Диаволь! Проклятье на твои гладкие рога, как ты почувствовал мое появление?!

Профессор Диаволь сделал нечто совсем неподобающее приличному и хорошо воспитанному мужчине. Впрочем, для него это было вполне естественно.

- Зоанна, - сказал он, прижимая ее все ближе к себе и усиливая нажим. - Конечно, это ты!

Хелн проснулась от собственного крика.

- Что случилось, Хелн? - спросила Джон. За те дни, что они провели здесь, она привыкла к кошмарам Хелн.

- Чудовище! - от ужаса голос Хелн звучал пронзительно. - Ужасное чудовище! Ужасная тварь! С тремя головами! Две головы человеческие, а третья голова - голова дракона!

Джон взяла ее за руку.

- Это невероятно, Хелн. Я никогда не слышала о таком чудовище. Должно быть, оно - плод твоего воображения.

- Нет, Джон, нет! - Хелн под одеялом дрожала с головы до ног. - Рядом с ним был Келвин, Джон! Я думаю, оно собиралось проглотить его!

- Голова дракона? - Джон почувствовала любопытство, несмотря на то, что сон, очевидно, очень сильно напугал Хелн.

- Нет, они все! Все это был один и тот же зверь!

- Невозможно.

- Но так это и было! И... эта женская человеческая голова! У нее были медные кудри и глаза такого же медного цвета. На ней была медная тиара и медные серьги в ушах.

- Как много подробностей, - сказала Джон. - Мне никогда не снятся подобные сны.

- Мне тоже! Вот почему я знаю, что это не просто сон! Как и тогда, в мире серебряных змей.

- Да, да, тебе тогда приснился вещий сон.

- Джон, я боюсь за Келвина! Я боюсь за его жизнь!

- Он должен вернуться, - сказала Джон. - Он же еще не выполнил все пророчество.

- Да! Он должен вернуться! - Хелн, все же успокоенная не до конца, улеглась обратно в постель и закрыла глаза.

Кильдом ущипнул Кильдея за нос и разбудил.

- Ты, осел! - запротестовал Кильдей.

- Отстань, глупец! Нам нужно поговорить.

- О чем же, тупица?

- О Хельбе. Думаю, что она и впрямь взволнована.

- И что же?

- Мы должны ей помочь. Быть королями, как нам и подобает.

- И повести армию?

- А почему бы и нет? Каждый из нас прожил по двадцать четыре года. И ума у нас как у двадцатичетырехлетних.

Кильдей схватил себя за редкие рыжие волосики и выбрался из кровати. Остановившись перед зеркалом, он поглядел на себя и на брата, - оба выглядели не старше шести лет.

- Что ж, я признаю, что мы выглядим не совсем на наш возраст, - сказал Кильдом.

- И что же? - Отражение в зеркале не изменилось.

- Давай попросим ее, чтобы она сделала нас большими.

- Если бы она могла, она бы сделала это уже давным-давно.

- Ты так считаешь?

- Э-э. Ну, я не знаю.

- Тогда пойдем.

Кильдей последовал за братом в личные покои колдуньи, куда им строго-настрого запрещалось входить. Естественно, они то и дело заходили туда; короли есть короли, а мальчишки - это мальчишки, они не совмещали в себе и то и другое.

Хельба спиной к ним разговаривала со своим другом:

- Катба, я не знаю, справлюсь ли я? Если ее силы теперь превосходят мои, я не смогу ее остановить...

Кильдом осторожно притворил дверь. Приложив палец к своим пухлым губкам херувима, он оттащил Кильдея подальше, чтобы колдунья не могла их услышать.

- Видел? Все точно так, как я сказал. Нам необходимо что-нибудь предпринять!

- Но что? - Кильдей теперь был и впрямь по-настоящему и по-взрослому озабочен.

Кильдом попытался приободриться и придать лицу бодрое выражение. Он сосредоточенно размышлял.

- Мне очень жаль, - наконец сказал он. - Нам остается просто наблюдать и поджидать подходящего случая.

Кайан с отцом заблудились. Кайану пришлось признаться себе в этом на второй день, когда они проснулись в импровизированных постелях из веток, устроенных на деревьях, и не увидели вокруг ничего, кроме болота.

- Отец, - сказал он, схватил правой рукой в перчатке подползающего паука величиной с небольшую птицу и раздавил его, - я думаю, пора.

- Мне очень не хочется, чтобы ты это делал, сынок. Мне это всегда казалось небезопасным.

- Я уже делал это раньше, отец. Кроме того, если мы хотим спасти Келвина...

- Да, хорошо. - Джон слез с соседнего дерева и стоял по щиколотку в грязи. - Тебе лучше устроиться на ветках - внизу слишком сыро.

- Хорошо, отец. - Уверенным жестом, но не без некоторой опаски Кайан извлек из своего нарукавного мешочка одну драконью ягоду и проглотил ее. Следовало бы запить ее глотком воды, подумал он, поморщившись от отвратительного вкуса. К сожалению, чистая вода была редкостью на болотах, и полая тыква, которую они наполнили, быстро пустела.

Как обычно, сначала он подумал, что ничего не случится, что на этот раз ягода не подействует. В процесс астрального разделения было чертовски трудно поверить. Затем Кайан заметил, что отец находится заметно ниже, чем был мгновением раньше, и что на ближайшем к нему дереве лежит чье-то тело. Это тело, как он понял с обычным удивлением, принадлежало ему самому.

Ягоды подействовали как и всегда, отделив его сознание от тела так незаметно, что, казалось, вообще ничего не происходит. Это убило бы остроухого, но Хелн обнаружила, что круглоухие "умирали" только на время, и это открытие оказалось чрезвычайно полезным.

Однако его ждало дело. Необходимо было найти дорогу. Подумать о Келвине и притянуться к нему, словно иголка к магниту. Конечно, Кайан предпочел бы подумать о Лонни, но Лонни жила в другом измерении, и добраться до нее было очень не легко.

Кайан обнаружил, что летит к транспортеру. Сказались мысли о Лонни! Да, опасно уноситься мечтами неведомо куда в то время, когда твое сознание находится в форме, больше всего напоминающей мысль в чистом виде.

Он представил себе лицо брата и немедленно стал перемещаться в другую сторону через болото. Зелень внизу слилась в сплошное пятно. Время от времени сквозь его астральное тело пролетали птицы. В подобных путешествиях таился особый восторг: не существовало большей свободы, чем астральная.

Затем мелькание неясных пятен внизу неожиданно прекратилось. Кайан находился над островом. Он увидел древний замок, где они томились в темнице; там была и сама химера, она что-то делала в том месте, которое на первый взгляд казалось садом. Пожелав присоединиться к Келвину, он осторожно пролетел вниз по тропинке, окаймленной острыми пиками. Интересный факт: эти пики были покрыты слоем зеленоватой паутины.

Кайан пролетел прямо сквозь запертую дверь.

Келвин и Стапьюлар оба были там, живые и - чудо из чудес! - разговаривали. Они сгорбились у кормушки, усевшись плечом к плечу, и о чем-то шептались. Стоит ли подслушать, о чем они говорят, или лучше уйти отсюда? Одной ягоды надолго не хватит, а ему нужно было возвращаться достаточно медленно, чтобы хорошо запомнить дорогу сюда.

И еще одно: Кайан не хотел рисковать и попасть в ловушку. Однажды, когда он вышел в астрал, его поймали в ловушку лопоухие. Ему удалось выжить, и он поклялся отныне быть предельно осторожным. Химера может оказаться восприимчивой к астральным телам, так же как драконы и лопоухие. То, что у чудовища имелась одна драконья голова, означало, что Кайану могла грозить опасность: драконы были естественными потребителями драконьих ягод.

- Есть ли ментальная блокировка, - шептал Стапьюлар. - Ха, я могу это сделать, а ты нет. Но с моей помощью и ты сможешь.

Келвин кивнул.

- Это то, что мой отец называет гипнозом.

- Верно. Гипнотическое внушение. Ты забудешь все - до поры до времени. Я даже и после не думаю об этом.

- Не знаю, Стапьюлар. Если я поверю тебе...

- Придется, если хочешь разыграть все как по нотам.

- Хорошо. Хорошо. - Казалось, Келвин принял решение. - Ты загипнотизируешь меня. И поставишь ментальный блок.

- Ха. Я подниму палец, а ты посмотришь на его кончик. Я буду двигать пальцем вперед и назад перед твоими глазами. Все, что тебе требуется, это не отводить взгляда от кончика пальца.

- Ты уверен, что это подействует?

- Подействует, если только ты не полный идиот! А теперь, глупец...

"Итак, они что-то замышляют!" - подумал Кайан. И тут же в голове прозвучала удивленная чужая мысль.

"Еще один! Еще один! Этого не может быть! Мертин! Грампус! Помогите!"

Кайан не стал задерживаться, чтобы выяснить, в чем тут дело. Он немедленно представил, что возвращается к отцу: представил себе его лицо, точно так же, как чуть раньше представлял себе Келвина.

Внизу туманная зеленая муть. Он не пытался замедлить ход. Ему надо было попасть назад в свое физическое тело до того, как он угодит в ловушку. Как только он окажется в своем теле, то и думать забудет о том, чтобы покинуть его снова! Кайан был в такой панике, что ничего не видел, пока не разглядел склонившегося над ним лягушкоголового, который всматривался ему в лицо.

Мервания была потрясена. Она стояла в своем саду, подняв в испуге жало. Никогда, никогда еще она не думала, что... Никогда!

- В чем дело, Мервания? - спросил ее Мертин. - Ты уловила мысль, которая тебе не понравилась?

- Другое, другое, - в благоговейном страхе пролепетала Мервания.

- Ты и об этом говорила. И сказала еще "ПОМОГИТЕ!" Помочь тебе в чем? Ты что, сходишь с ума? Не делай этого. Я не хочу разговаривать с одним только Грампусом.

- Заткнись! - воскликнула она раздраженно. - Я думала, что это легенда. Миф. Но это не так. Это реально! Какое открытие!

- О чем ты болтаешь?

- Гррвум, - вставил словечко и Грампус.

- Заткнитесь, вы, оба! Что, не видите, как я расстроена? Там, внутри, находился развоплощенный человек без тела!

- Развоплощенная пища? Звучит неаппетитно.

Мервания обернулась к голове Мертина и огрызнулась.

- Это душа, имбецил! Астральное тело!

- Привидение, да? Я думал, в это верят только люди.

- Драконьи ягоды! Это правда!

- Драконьи ягоды?

- Мне следовало бы помнить об этом! Но я думала, что это миф. Все это фантастично, не логично.

- А что же логично?

- Молчи. Они съедают ягоды и разделяются - астральное отделяется от телесного. И тогда люди просто передвигаются повсюду в астральном теле. И при этом все видят и слышат. Мне следовало вспомнить об этом, когда я узнала, что наш юный герой родом из мира с драконами. Как раз там и должны расти драконьи ягоды!

- Почему же я не помню эту историю? - спросил Мертин.

- Потому что ты тупица!

- Грраауу!

- А про тебя я вообще молчу, большезубый! У вас у обоих мозгов меньше, чем у маринованного человека!

- Послушай-ка, Мервания, я и обидеться могу...

- Заткнись! Я слишком взволнована, чтобы спорить с тобой. - Голова Мервании метнулась вперед, и она быстро поцеловала Мертина в губы. Это заставило его замолчать. - Послушай. С такими ягодами мы не будем больше прикованы к этому месту. Мы могли бы проглатывать их и отправляться туда, куда нам вздумается. В...

- Гррау!

- Ну ладно, ладно! - нетерпеливо сказала она и чмокнула Грампуса в нос.

- За пищей? - спросил Мертин.

- Нет, не за пищей! В этом виде мы не сможем принимать пищу. Но мы могли бы все видеть и слышать!

- Зачем бы это?

- Развлечения, идиот! Открытия! Приключения! Мы могли бы посетить разные далекие страны, другие миры, другие измерения. Находясь в астральном теле, мы могли бы отправиться куда захотим и увидеть все, что там есть!

- А кому это нужно?

- Мне! И тебе это тоже было бы нужно, будь у тебя хоть половина мозгов лягушкоголового! Я хочу драконьих ягод! Послушай, Мертин, мы могли бы найти еще таких же, как мы, о которых ничего не знают квадратноухие! В астральном теле мы могли бы навещать их, а может быть, даже...

- Найти себе пару?

- Может быть. Если нам помогут квадратноухие.

- А помогут ли они?

- Я не знаю. Но только подумай об этом! Мы могли бы основать целую колонию. А может быть, целый мир.

- Глупости! Почему там должно быть больше, чем двое? Двоих достаточно, чтобы образовать пару. Я бы мог об этом позаботиться, пока ты спишь.

- Нет, пусть лучше будет несколько. Потому что так принято везде. Общество. Товарищество. Общение.

- Одна такая, как ты, может заговорить меня до смерти.

- Гррау, - согласился Грампус. Но Мервания не чувствовала себя обескураженной. Она хотела получить эти драконьи ягоды - и неважно, какой ценой!

Сквиртмак озадаченно уставился в лицо круглоухого. Он думал, что тот мертв, но круглоухий проснулся и смотрел на него. Может быть, это что-то похожее на глубокую спячку в грязи? Он не был в этом уверен и теперь, когда его удивление прошло, больше об этом не думал. Но круглоухий тянулся, чтобы достать что-то у себя под мышкой. Оружие? Сквиртмак быстро ухватился за бледное шишковатое запястье безобразного существа. Круглоухий стал сопротивляться и ударил его другой рукой. Перчатка, надетая на эту руку, соскользнула и упала в грязь, пока существо было без сознания.

Сквиртмак твердо и решительно придавил тонкой перепончатой лапой отвратительное лицо круглоухого и, удерживая его, стал искать, что находится под этой уродливой, отвратительно пахнущей рукой. Он нашел там мешок, перевязанный бечевкой, раскрыл его, отошел в сторону и заглянул внутрь.

Круглоухий закричал:

- Отец! Нет! Нет! Отец, он нашел...

- Замолчи! - сказал другой круглоухий. - Этим ты делу не поможешь.

Существо, сидевшее на суку, угомонилось. Но его глаза стали круглыми и большими, пока он смотрел, как Сквиртмак нюхал сушеные ягоды, поддевая их на кончик пальца, и наконец проглотил одну из них.

- Это убьет тебя! - закричал круглоухий. - Это яд! Для всех, кроме круглоухих. Это магия! Большая магия!

Сквиртмак выплюнул надкушенную ягоду. Язык жгло, и он высунул его и потер раздвоенный кончик рукой, обильно покрытой холодной слизью. Он не был большим гурманом, но незнакомый вкус показался ему просто отвратительным. Его стошнило. Затем, к своему большому разочарованию, он отрыгнул и очень хорошую пиявку. Вдохнув несколько раз свежий болотный воздух, он снова быстро схватил пиявку и проглотил ее. Хорошая еда на дороге не валяется!

Круглоухого по непонятной причине стошнило. Сквиртмак посмотрел, что плавает после этого в воде, но не увидел ничего стоящего. Возможно, у круглоухого, как и у других ушастых рас, был свой особый вкус; может быть, они даже ели пищу, которая вовсе не была живой. Неудивительно, что потом им становится плохо! Круглоухий перестал корчиться и вытер рот. Любой уважающий себя лягушкоголовый вылизал бы свое лицо, а не использовал бы ладонь.

- Отец, - сказал круглоухий. - Думаю, они поймали нас. Опять поймали.

- Лучше скажи мне что-нибудь, чего я уже не знаю, сынок.

Сквиртмак не обращал на них никакого внимания. Он ломал голову, пытаясь решить, что можно сделать с высушенными ягодами. Он не будет их есть и не даст пробовать другим лягушкоголовыми, даже если это будет кто-нибудь из тех, кто ему совсем не нравится. Возможно, ягоды волшебные, как и говорил круглоухий; в этом случае к ним проявят интерес квадратноухие. Он решил положить ягоды к остальной своей добыче и спрятать все в большом дупле, где хранились обычно подобные запретные предметы. Да, так он и сделает, и, может быть, бог квадратноухих вознаградит его - в этой или какой-нибудь другой жизни.

Прочистив горло, он оглянулся на членов своего отряда, которые деловито рассматривали предметы, отнятые у круглоухих. Один из них, тот, что приходился братом одной из жен Сквиртмака, держал пояс и меч, принадлежавший более высокому круглоухому. Другой лягушкоголовый сложил вместе две перчатки и теперь их обнюхивал. Остальным достались меч молодого круглоухого и несколько ножей.

- Пойдем! - сказал Сквиртмак, делая знак. Под его внимательным взором часть предметов отправилась в дупло на хранение. Остальные предназначались для приношения божеству.

Ночью, пока лягушкоголовые, отправившиеся за продовольствием, пировали и плескались в болоте, Сквиртмак попытался накормить пленников и поговорить с ними. Но обе попытки не удались. По какой-то непонятной причине круглоухие крепко стиснули челюсти при виде свежей копошащейся пищи, а на все разумные вопросы они глупо отвечали, что владеют могущественным волшебством и имеют могущественных друзей.

Еще задолго до рассвета Сквиртмак подумал, не похоронить ли круглоухих в трясине и не забыть ли о том, что они вообще существовали. Увы, надо было служить и поклоняться божеству и задабривать квадратноухих.

Утром они пустились в путь.

Блоорг оторвался от обеда и своей мыслью активировал кристалл. Он думал о круглоухих в болоте. Он сосредоточился на области между пещерой с транспортером и островом химеры, провел разведку и обнаружил их.

Пожилой человек и тот, что помоложе, - оба были пленниками лягушкоголовых, снова пленниками. И оба были на пути к химере, чтобы стать ее пищей.

Он вздохнул. Этому нельзя было помочь. Люди добавляли слишком много хлопот, чтобы спасать их дважды.

Он мысленно вернулся к дереву-хранилищу. Да, все вещи круглоухих были там и ждали своего часа. Теперь они им не потребуются. Порой ему хотелось оставить трофеи лягушкоголовым, но он понимал, что это может быть опасно.

Помочь круглоухим было нельзя. Ничем. С сожалением вздохнув, Блоорг погасил кристалл. Затем огромным усилием воли стер у себя в мозгу всю память о существовании круглоухих.

Гроол спросила, что он делает.

- Не знаю, - ответил он. - Но думаю, что это мне удалось.

Довольный собой, Блоорг снова сел за стол и стал доедать почерневшую на огне болотную рыбу с холодным салатом-латуком.

Химера и впрямь была не на шутку обеспокоена. Мервания все время вспоминала то, что мысленно увидела в кладовой. Мертин, может быть, просто из вредности, продолжал высмеивать ее впечатлительность.

- Их необходимо заставить показаться нам! - сказала Мервания. - Даже если потом мы их и не съедим.

- ГРРРААУУ! ААУУ!

- Да, замолчи же! Ты получишь достаточно сырого мяса! Но ведь это нельзя оставить без внимания! Всю свою жизнь я думала, что этого не может быть, а теперь я точно знаю, что она существует. Необходимо любой ценой достать эти ягоды! Грампус, ведь с ними мы могли бы посмотреть на драконов!

- ГРРААУ?

- Да! Именно об этом я тебе и говорила! И, Мертин, попытайся, наконец, подумать о том, что мы сможем увидеть. О шансе найти себе пару!

Это и впрямь пробудило в Мертине некоторый интерес. У него было достаточно времени, чтобы подумать обо всех радостях спаривания, и уже появилось некоторое желание испытать их.

- Если только мы сможем достать ягоды.

- Да. Вот почему нужно добраться до этих существ и заставить их принести нам ягоды. Мы не можем выбраться наружу, но они могут, если мы их отпустим.

- Но они не вернутся. Ни с ягодами, ни без.

- Да, но если мы предложим им что-нибудь в обмен, может быть, они вернутся?

- Что?

- Наши старые медные жала. Ты знаешь, как они высоко их ценят.

- Но ведь они опасны! Даже для нас самих!

- Но если мы заключим сделку?..

- Мы не будем рисковать нашими головами. Нет, спасибо, Мервания. Играть с пищей - это одно, а заключать с ней сделки - совсем другое.

- ГРРРААУУ! - согласился Грампус. Мервания была в отчаянии. Она знала, что другие головы правы, но терпеть не могла, когда приходилось от чего-то отказываться и отступаться. Было так много мест, которые она хотела бы увидеть, но не могла сделать этого физически. Например, существовал чудесный мир цветов, где большеголовые волшебники с зеленоватой кожей выращивали странные урожаи. Как же ей нравились мясные растения и цветы со сладкой девичьей кровью! Грампус вдоволь наелся сочных побегов торсодеревьев и винных внутренностей, а Мертин пришел в экстаз, впервые полакомившись ромштексами из огузков с мясным древесным пюре. Это были великолепные пиры в старые добрые времена, и волшебники их не обижали, наоборот, разрешали им пировать сколько влезет. Почему же они покинули тот мир? Какая-то пакость со стороны волшебников или просто обычная любовь к странствиям - теперь Мервания уже не могла точно вспомнить.

- Мервания, что ты делаешь, опять мечтаешь?

- Я подумала, что слишком много сегодня разговаривала, - коротко ответила она.

- Это верно. Кроме того, ты чересчур много мечтаешь. Но они сейчас идут сюда. Они снаружи.

- О ком ты говоришь?

- Пошевели-ка мозгами, Мервания. Своими предположительно такими гибкими мозгами.

Что же это она позволяет Мертину говорить ей всякие обидные вещи? Мервания послала мысль за пределы острова и там наткнулась на другие мысли.

"Если бы я не съел эту ягоду, нас бы не поймали! Как глупо я поступил! Так же глупо, как и Келвин!"

Кайан Найт, один из беглецов! И...

"Это я впутал мальчика в это дело! Мне следовало бы смотреть за ним повнимательнее! Теперь он уже никогда не встретит свою невесту!"

Отец Кайана! Джон Найт. Мервания, изящно изгибаясь всем телом, начала пробираться к воротам. Через болота было доставлено приношение, и беглецы снова оказались в ее власти. Все было так, как и должно было быть. Вот только...

Она все еще хотела получить драконьи ягоды. О да, она все еще очень хотела их получить.

Мервания не стала утруждать себя обычным трюком "голова над стеной", потому что знала, кто там сейчас и кого они будут ждать. Дважды этот розыгрыш не удавался.

Распахнув ворота, она посмотрела на исчезающий ряд пузырьков, а затем на тщательно связанных и совершенно беспомощных Найтов.

- Добро пожаловать домой, - сказала она. - На этот раз без сюрпризов.

- Ч-что вы имеете в виду? - задыхаясь, пробормотал Кайан.

- Но ведь ты не так давно был здесь с визитом. Ты думал, я об этом не узнаю?

- Ничего подобного! Кто бы здесь ни побывал, это был не я.

Бедная пища. С таким трудом понимает, чего от нее хотят.

- Они идут! - Филипп был так взвинчен, что не владел собой. Он показывал на канцийскую кавалерию, которая мчалась на них. Всадники летели все быстрее и быстрее и численностью значительно превосходили их войска, а генерал Рейли, иначе Сент-Хеленс, все не отдавал приказа. За спиной у них была открытая долина Канции и лес Германдии, который они только что покинули.

- Эти всадники могут быть фантомами, иллюзиями, - сказал Ломакс. Его голос по-мальчишески ломался. Филипп удивленно посмотрел на Чарли. Пусть он был всего на несколько лет старше Филиппа, бывшему мальчику-королю казалось, что он не знает чувства страха.

- Назад, в лес! - приказал Сент-Хеленс. - Укройтесь за деревьями. Не стреляйте; ни одного выстрела, пока не удостоверитесь, что они настоящие!

Люди беспрекословно подчинились, как и следовало хорошим солдатам. Вопреки сомнениям Сент-Хеленса они все же были знакомы с дисциплиной. Они ждали, укрывшись за деревьями: луки натянуты, стрелы нацелены, мечи, щиты и копья приготовлены на случай нападения.

Канцийская кавалерия остановилась примерно в полете стрелы от них. Высокий канцийский генерал привстал на стременах и взмахнул бело-голубым канцийским флагом.

- Не стреляйте! - громко крикнул он. - Переговоры между командующими!

Сент-Хеленс расслабился. Он не зря искал укрытие, его осторожность оправдалась; это было настоящее войско, а не призрачное. Он был бы счастлив заключить перемирие. Лучше говорить, чем сражаться, хотя, вероятно, сражения все же не избежать.

- Согласен! - в свою очередь откликнулся он. - Встретимся на полдороги. - Затем он прокричал своим людям: - Всякий, нарушивший перемирие, будет убит! Ломакс, проследите, чтобы мой приказ был выполнен!

- Есть, сэр, - откликнулся Ломакс. В случае необходимости он был готов умереть за своего генерала, и Сент-Хеленс знал это.

- Филипп, будь начеку.

- Что значит "начеку", генерал Сент-Хеленс?

Неужели паренек так никогда ничему и не научится?

- Земное выражение. Просто делай все, как надо. Смотри в оба, чтобы не было никаких нарушений перемирия со стороны этих военных.

- Есть, генерал Сент-Хеленс. Будет сделано! - Мальчишка горел нетерпением, к нему снова вернулся азарт заядлого шахматиста.

- Прекрасно. - Сент-Хеленс пошел вперед, навстречу канцийскому офицеру. После вчерашнего дождя было сыровато, и запах влажной земли и травы был бы удивительно приятен для его ноздрей, если бы перед этим они не прошли через лес. Откуда канцийцы могли узнать, что они появятся именно здесь, на этом участке границы? Конечно же, разведка. Наблюдение с помощью древнего искусства, в которое он теперь полностью верил. Сражаться с армией это одно, но с колдуньей? Он выбросил эту мысль из головы и решительно зашагал вперед.

- Генерал Рейли, командующий армией Германдии, - сказал он, приближаясь к поджидавшему его военному.

- Генерал де Голлик, командующий армией Канции, - представился тот. Это был крупный некрасивый человек с очень большим носом; нос был наиболее примечательной его чертой.

Сейчас им не оставалось ничего другого, кроме переговоров. Генерал Канции провозгласил перемирие, поэтому он должен был заговорить первым. Сент-Хеленс ждал.

- Генерал Рейли, известный также как Сент-Хеленс, вы служите безумцу. Между нашими народами нет и, надеюсь, никогда не будет никаких разногласий. Вам следует вернуться обратно.

Сказано прямо. И совершенно точно, что и угнетает.

- Я служу интересам того, кто известен как Круглоухий из Пророчества, Келвину Найту Хэклберри. И эту армию вторжения я веду во имя вновь образованной Республики Келвинии.

- Вы лжете, генерал Рейли. Вы служите той, с кем сражался Круглоухий.

Проклятье, этот человек брал быка за рога!

- Зоанне?

- Ей и никому другому.

Я мог бы догадаться! Эта искусительница не могла потонуть так запросто! Но почему же тогда Кайан и Келвин ее не нашли? Может быть, она отсиживалась в другом измерении?

- Вы удивлены и все же не слишком, генерал Рейли.

- Да, я...

- Вы хотите служить ей? Ее интересам?

- Нет. Нет, конечно. Но... - Он заколебался, не зная, что следует ответить.

- Ты не хочешь ей служить? Не хочешь вести войско в бой во имя нее?

- Только не от ее имени, - сказал Сент-Хеленс. Он чувствовал себя сконфуженным всем этим больше, чем осмеливался признаться себе. - Я солдат и служу королю.

- Королю-самозванцу.

Проклятье! Должно быть, этому де Голлику известно все! Наверное, их колдунья все выведала. А знает ли он тогда, что мы не можем ничего с собой поделать?

- Не дело слуге задавать вопросы господину.

Де Голлик улыбнулся.

- И все же вы колеблетесь, генерал Рейли. А вы не спрашивали себя: почему?

Сент-Хеленс собрался с мыслями. Было очень неудобно стоять здесь и слушать неприятную правду.

- Я служу идеалам. Цели. Хорошей цели. Мне приходится заниматься вторжением.

- Многие погибнут. Будет большая резня.

- Я знаю. И очень сожалею об этом. Сдайтесь мне сейчас. Потом, когда придет Круглоухий, он поставит все на свои места.

- А придет ли он вообще?

- Надеюсь. Для народа Аратекса он все сделал как надо.

- А что он сделает с Канцией? И с Колландией?

- Он все уладит с обеими странами. Войны не будет.

- А где сейчас Круглоухий из Пророчества?

- В данный момент он занят другими делами.

Выражение лица генерала говорило: что уверенности в том, что Келвин вообще когда-нибудь вернется, ни у кого нет? Но он не стал прямо опровергать утверждение Рейли.

- И все же пока ситуацией будет владеть злодей.

- Круглоухий вовсе не злодей!

- Келвин Найт не владеет ситуацией в Келвинии. Распоряжается совсем другой человек. Тот самый, кого Круглоухий однажды победил в другом мире. Тот самый король и Зоанна, считавшаяся сгинувшей навеки. Зоанна, которая теперь владела куда более сильной магией, чем та, которая когда-то была в распоряжении ее отца.

Сент-Хеленс чувствовал себя так, словно его здорово взгрели. Большеносый генерал был информирован куда лучше, чем он сам, и успешно использовал и эту информацию, и превосходство в военной силе. Де Голлик только что сказал, что ситуацией в Келвинии управляют плохие люди. Сент-Хеленс чувствовал это, но не осмеливался признаться себе в этом прямо. Теперь правду нельзя было отрицать, и боль глубоко засела в его душе.

- Проклятье! - простонал он.

- Вижу, вы не хотите повернуть назад, генерал Рейли. Вы приняли решение.

Сент-Хеленс хотел сказать другое. Он хотел объяснить, что он - всего лишь пешка в чужих руках, слепое орудие. Пророчество может побудить к действию его зятя с возможной помощью со стороны. Да, все это было похоже на шахматную партию. У Келвина была сила, но другие должны были делать ходы и приносить жертвы. Другие - например, Сент-Хеленс. Он был связан своим жребием и не мог его избежать.

- Я бы хотел, чтобы нашелся какой-нибудь способ. - Он хотел повернуться и уйти. Он понимал, что находится на неправой стороне, он ненавидел себя за это, но был прочно связан обстоятельствами.

Оперенная стрела просвистела мимо и попала в канцийского генерала. С неприятным чмоканьем она развернула его на пол-оборота. Генерал закричал - голос был старушечий, не мужской, - и ухватился за арбалетную стрелу, торчавшую у него в груди.

У него в груди? Нет, у нее - генерал превратился в старую женщину. "Мельба!" - подсказывало Сент-Хеленсу сознание, но он знал, что хотя черты лица этой женщины были те же, это не могла быть Мельба. Мельба была мертва.

Итак, генерал оказался колдуньей! Кто-то из людей Сент-Хеленса не послушался приказа, и это непослушание могло означать победу. Могло.

Конница и пехота на равнине ринулись друг на друга. Зазвенели тетивы луков. Щиты прикрывали солдат от летящих стрел. Канцийская кавалерия атаковала германдцев.

Женщина пошатнулась, затем снова приняла обличье генерала де Голлика в забрызганном кровью мундире. Но его голос остался ее голосом, тихим голосом старой колдуньи.

- Так-то ты держишь свое слово, Рейли? И это называется честным перемирием?

- Я не имею с этим ничего общего! Клянусь!

Но как она могла в это поверить? Он был командующим, значит, нес ответственность за все. Его люди совершили предательство.

Проделано это было очень ловко. Кто-то вовремя все заметил и понял. Против колдуньи все средства хороши. Вывести ее из игры, и у них появится шанс на победу!

Шанс выиграть кампанию, которую он предпочел бы скорее проиграть. О, какая путаница!

Рейли с обеих сторон ухватили чьи-то грубые руки. Он не пытался сопротивляться, хотя это давалось ему с большим трудом. Он ожидал, что его немедленно убьют, но вместо этого ему связали руки и усадили на лошадь. По бокам ехали два канцийских солдата. Еще двое других ехали вместе с генералом. Генералом-колдуньей.

Обернувшись, Сент-Хеленс услышал жалобное ржание коней, крики раненых и умирающих солдат. Умирающих из-за того, что именно он привел их сюда. Как быстро события обернулись настоящей резней! Он надеялся, что Филипп и молодой Ломакс выживут. Германдцы едва ли могли рассчитывать на его симпатии, но эти двое мальчишек были слишком похожи на него, чтобы думать о них как о сыновьях.

Они на удивление быстро прибыли в парную столицу и в объединенный дворец. Солдат помогал колдунье держаться в седле. Они въехали в дворец: наполовину голубой, наполовину белый, граница цветов проходила прямо по большим воротам и подъездной аллее.

Они спешились, и генерал тут же окончательно превратился в колдунью и рухнул на землю. Старуха неподвижно лежала на поделенных ровно пополам белых и голубых камнях. Может быть, она умерла? Сент-Хеленс вместе с канцийцами следил, не пошевелится ли она.

Из дворца выбежали двое очень маленьких мальчиков. Один был одет во все голубое, другой - во все белое. На обоих были большие кружевные воротнички. Они подбежали к колдунье и опустились рядом с ней на землю. Плача, они гладили и обнимали ее.

"Бедные ребятишки! - подумал Сент-Хеленс. - Она была для них всем".

Неожиданно мальчик в голубом поднялся на ноги и куда-то показал, его лицо было красным и перекошенным от гнева. Маленькая золотая корона на его голове свидетельствовала о королевском титуле.

- Убейте его! - пронзительно закричал ребенок. - Убейте этого человека!

Его пальчик указывал на Сент-Хеленса.

Шарлен подняла глаза от карт.

- Она беременна, - сказала она. Хэл замер.

- Кто?

- Истер Коричневика. Я думаю, тебе лучше жениться на ней, Хэл.

- Но...

- Карты рассказали мне все. Я знаю, что не была для тебя тем, чем должна была быть, Хэл. Вполне естественно, что тебе захотелось найти кого-то еще. Нам лучше развестись, чтобы ты смог жениться на Истер до того, как ее положение станет заметно.

- Но ты... а ферма здесь...

Шарлен кивнула.

- Верно. Ферма сама не будет управляться. Но первое время я с ней справлюсь. Может быть, мы сможем что-нибудь придумать. Но сначала о самом главном. Мы разведемся, и ты женишься на ней. Она молода, и ей действительно нужна твоя поддержка.

- Ты очень великодушная женщина, Шарлен, - сказал пораженный Хэл.

- Ты хороший человек, Хэл, а я не обращалась с тобой так, как ты того заслуживаешь. Надеюсь, развод как-то скомпенсирует все.

Хэл вскоре ушел. Шарлен понимала, что поступила правильно. И все равно, все навалилось так неожиданно. Она подошла к случившемуся по-деловому, но теперь, когда она осталась одна, нахлынула боль. Она опустила голову на руки и зарыдала.

Ломакс вытащил окровавленный меч из груди канцийского солдата. У него теперь не осталось времени задавать вопросы или ужаснуться тому, что произошло. Весь в крови, угодив в гущу боя, он мог только непрерывно сражаться за спасение собственной жизни.

Он нырнул за дерево, едва избежав участи быть разрубленным на куски. Германдская стрела попала в горло напавшего на него и сбила его с коня, острие меча воткнулось в землю. Ломакс посмотрел в переполненные ужасом глаза канцийского солдата и пожалел его, в то же время радуясь, что его собственная жизнь спасена.

Раздался крик боли. Юношеский голос? Не Филиппа ли? Он надеялся, что нет, но возможности посмотреть не было. Он одолел в схватке еще одного солдата, и как раз в тот момент, когда тот должен был почувствовать острие его меча в своих внутренностях, красивый молодой канциец рухнул на землю, словно тряпичная кукла. Это сделал не Ломакс. Другой клинок вонзился в тело и сразил канцийца.

- Ломакс!

- Филипп!

На лице бывшего мальчика-короля, на его одежде и на мече, которым он только что сразил противника Ломакса, была кровь. Мальчик казался счастливым и довольным, словно переживал свой звездный час.

- Ломакс, нам необходимо отступить! Их намного больше, чем нас!

Да, очевидно, так оно и было. Что же все-таки произошло? Он не видел, кто выстрелил из арбалета. Сент-Хеленс предупреждал, он доверял им. Волей-неволей, ответственность ложилась на Ломакса.

- Нужно убираться отсюда! Командуй, Ломакс! Сейчас же!

Ломакс, у которого не было сигнального рожка, закричал: "Отходим!" Он продрался сквозь кустарник, надеясь, что остальные поймут намек и последуют за ним. Вокруг он увидел отступающих германдцев, которые постепенно, шаг за шагом, отходили на свою территорию.

Спустя долгое-долгое время... впрочем, на самом деле прошло всего несколько минут; чувство времени исказилось - он решил, что канцийцы не преследуют их. Вокруг была предполагаемая безопасность деревьев и кустов Германдии. Через кусты Ломаксу была видна дорога, по которой они прошли. Они побеждены и отброшены назад, но погибли не все.

Сент-Хеленс доверял ему, оставил его за командующего. Необходимо выяснить, кто же выстрелил из арбалета в канцийского генерала. Если этот человек еще жив, он казнит его. А потом, понравится им это или нет, прикажет германдцам возвращаться в Канцию другим, окольным путем.

Сент-Хеленс, свирепо подумал Ломакс, ты будешь отмщен!

Генерал Мор Крамб пригоршнями уплетал ярко-желтые, чрезвычайно кислые яблочные ягоды, когда колландцы обрушились на их лагерь. Призраки, подумал он. Не собирается ли колдунья кое-чему научиться?

Наемник из Троода застонал и упал навзничь, в его горле торчала стрела с острым наконечником. На земле и на наконечнике стрелы виднелись пятна крови.

Проклятье! На этот раз настоящие!

Вскочив в седло и обнажив меч, Мор выкрикивал приказы. Через мгновение германдцы уже отчаянно сражались, защищая свои жизни. Прямо на Крамба, направив копье ему в грудь, мчался колландец на большой гнедой кобыле. Похоже на пику дракона, подумал Мор, поднимая щит, чтобы отразить удар. Он приготовился к столкновению, зная, что это, возможно, будет последнее, что ему суждено ощутить в этой жизни. Острие копья было нацелено на щит, готовое разбить его и отнять жизнь у Мора.

Затем копье, копейщик и его конь исчезли, оставив генерала живым и потрясенным.

Проклятье! Снова фантомы! Перемешанные на этот раз с настоящими солдатами! Благодарение богам за спасение!

- Берегись, генерал!

Он увернулся и отразил низко нацеленный удар мечом, который еще немного - и отрубил бы ему руку. Этот нападавший был настоящим. Проклятье!

- Сражайтесь до победы, солдаты! Сражайтесь! - он надеялся, что его слова принесут хоть какую-то пользу.

Мечи и щиты с лязгом и звоном ударялись друг о друга. Звенели тетивы. Люди и кони кричали, стонали, умирали. Пузырились темно-красные лужи крови из разорванных глоток и пронзенных грудных клеток.

А утомительный день все тянулся и тянулся, никак не кончаясь. Тем, кто думал, будто война - великолепное зрелище, следовало бы сейчас оказаться здесь!

Генерал Лестер Крамб расположил войска, чтобы отразить большую атаку наступающей кавалерии. Он не знал, почему он так уверен в этом, но чувствовал, что на этот раз канцийцы будут настоящими. И смерть, которую они принесут с собой, горя желанием убивать, будет настоящей.

Стрела чуть было не угодила в него и со стуком ударилась о скалу. Уж эта стрела точно была настоящей. Их встретили на равнине за грядой холмов. Невежественные армии, как сказал бы Джон Найт. Невежественные армии, столкнувшиеся в жаркой схватке на исходе дня.

Лес обнажил меч и вступил в бой с канцийским солдатом. Враг оказался очень искусным бойцом, и Лесу приходилось туго. На помощь первому быстро подоспел второй канциец и ранил Леса в руку повыше левого локтя. Лестер вздрогнул от боли, почувствовал дурноту и слабость - все за одно мгновение. Он открыл рот, чтобы закричать, и в этот момент первый канциец сделал резкий выпад.

Ему лишь чертыхнулся, когда лезвие меча пробило крепкую броню и глубоко проникло ему в грудь. Лестер упал, но странно: его мысли были об отце и о том, что тот, должно быть, переживает сейчас в соседнем королевстве.

- Командир, командир! - прокричал чей-то голос ему прямо в ухо. Но Лестер уже слышал все так, будто был где-то далеко-далеко. Стук копыт, удары, крики, звон мечей - все для него изменилось, словно это был всего лишь гомон толпы или лепет лесного ручейка.

Звуки слабели, затихали, становились все тише и тише.

Джон не могла долго думать о войне. Она была слишком озабочена состоянием Хелн и тем, что с ней творилось. Что же происходило? Джон очень хотела бы это узнать. Каждое утро жена Келвина ощущала дурноту и тошноту, но это была вовсе не обычная тошнота, которая бывает по утрам у беременных. Хелн рвало так сильно, что иногда в рвоте появлялись капельки крови. Джон все это вовсе не казалось нормальным.

Глядя на бледное лицо Хелн, ковырявшейся в подносе, уставленном изысканной дворцовой пищей, Джон жалела о том, что она никогда по-настоящему не чувствовала себя девушкой. Она и впрямь не ощущала себя ею, пока не познакомилась с Лесом. Когда она подрастала, то избегала обычных женских интересов. В искусстве лазанья по деревьям, метания камней из пращи по мишеням она преуспевала все больше и больше, как и в ловле рыбы удочкой - способом, который больше всего нравился ее отцу, - это были ее любимые занятия. Девичьи интересы и особенно все то, что касалось интереса девушек к юношам, Джон с презрением отвергала. Она никогда не носила платьев, если могла этого избежать, а ее интерес к младенцам был близок к нулю. Теперь, став женщиной, взрослой женщиной, она ощущала недостаток опыта по этой части.

Была ли разница между круглоухими и остроухими, когда речь шла о рождении детей? Джон никак не могла этого знать. Сколько круглоухих женщин было в этом измерении? Она знала только Хелн, хотя в маленьком отряде круглоухих Джона Найта были и две женщины. Две женщины с круглыми ушами; может быть, у них появились дети. Джон жалела, что не знакома ни с одной из них.

Хелн сдавленно вздохнула, поднялась со стула и побежала в ванную. Снова ей плохо, и прихватило ее всерьез. Если так и должна протекать нормальная беременность, Джон совсем не хотела такой участи!

Джон взяла с тарелки Хелн апельсинолимон и понюхала его. Плод пах прекрасно. Она не могла поверить, что именно от него Хелн стало так плохо. Но просто на всякий случай Джон съела плод и нашла его сочным и приятным на вкус. Она вытирала с губ желтый сок, когда возвратилась Хелн бледная и изможденная.

- Хелн, я беспокоюсь за тебя, - сказала Джон, когда ее невестка снова села на стул. - Тебе последнее время становится плохо каждое утро. Я не думаю, что это из-за пищи; я только что ее попробовала.

- Все пройдет, - сказала Хелн почти безразличным голосом.

- Да, но когда? Тебе надо подумать о ребенке, Хелн. Это может оказаться для него очень вредно.

Хелн безучастно смотрела из окна на садовника, возившегося с клумбой тюльпаниев и настурцанов. Цветы в это время года были действительно прекрасны - их красные и белые венчики, голубые и белые бутоны служили утешением для глаз. Она ничего не отвечала Джон.

Вот что! Приведу-ка я доктора Стерка, чтобы он прописал ей что-нибудь от рвоты.

Но затем пришла тревожная мысль: а можно ли доверять доктору Стерку и его снадобьям? Судя по его поведению, Джон не была полностью в этом уверена.

Джон думала об этом все время, пока яркий солнечный свет медленно заливал клумбы и наконец хлынул в окна. Запели птицы. Она тревожилась все утро, - вещь для нее необычная. И прежде чем она нашла ответ на свои вопросы, наступил день. Самым странным во всем этом было то, что сама Хелн не волновалась; как ни удивительно, она, казалось, вообще ничем не интересовалась. Что с ней случилось?

Ответа на этот вопрос не было. Хелн снова была в королевской ванной. Ее рвало.

- Отец! Кайан!

Они обнялись в погребе химеры, в то время как чужеземный охотник смотрел на них. Как постепенно начал понимать Келвин, лучше всего Стапьюлару удавалось именно просто смотреть.

- У тебя твой пояс, сынок! И оружие Маувара! И перчатки! Даже меч!

- Да, отец. А что толку! Я попробовал применить оружие Маувара - и ничего не добился. Химера могла бы все забрать у меня, но она не стала утруждаться.

Джон Найт тяжело вздохнул.

- Да, плохо быть пленником существа, против которого наше оружие бессильно.

Кайан ткнул пальцем в Стапьюлара.

- Химера должна бояться таких, как он. Они приходят сюда, чтобы убить ее.

- Да, видимо, приходили. Но, наврядли придут когда-нибудь еще. Как вас поймали?

- Когда мы возвращались за тобой, - сказал Кайан. Келвину показалось, что брат недоволен вопросом. - Мы подумали, что ты попал в беду. - Из вежливости он не стал напоминать о том, что Келвин поступил так по своему собственному выбору.

- Вы не ошиблись, - признал Келвин. - Химера для меня слишком сильна.

- Она для любого чересчур сильна, - сказал Кайан. Он, правда, не сказал, что это было ясно с самого начала.

- Чересчур сильна для низших существ, - фыркнул Стапьюлар. Чужак отодвинулся от стены. Его рука скользнула в кормушку, подобрала сочный нектарофрукт и сдавила его. Из кулака брызнули мякоть и сок. Его руки, очевидно, были такими же сильными, как и перчатки Келвина, но он даже не пытался напасть на химеру. Собственно говоря, Келвин никогда не видел, как Стапьюлар ест, хотя, вероятно, тот прокрадывался к кормушке, когда Келвин спал. Он, несомненно, не хотел, чтобы низшее существо видело, что высшее существо питается так же, как и все остальные.

Отвлеченный действиями Стапьюлара и своими мыслями, Келвин попытался вспомнить, о чем они говорили наедине. Но говорили ли они вообще? Он помнил, что пытался заинтересовать Стапьюлара в том, чтобы сделать что-то для спасения своей жизни, но охотник был столь же непреклонен, как и сейчас.

Отец дружески похлопал Келвина по спине, чтобы, как понял Келвин, немного приободрить.

- Что ж, сынок, мы попали в беду!

- Отец, а когда мы в нее не попадали? - Ситуация была нелепая, и попытка отца ободрить его не удалась.

- Скажи, Стапьюлар, старый хрыч, - сказал Кайан, повернувшись к их товарищу по камере. - Ты готов попробовать вырваться отсюда? - Это был выпад в ответ на намек охотника насчет низших существ.

- Глупое низшее существо! - огрызнулся Стапьюлар. Как обычно, все его мысли были сосредоточены на словах. Может быть, из-за того, что он опасался, что сам он - умственно неполноценный?

- Что ж, нужно сделать что-нибудь, не правда ли, отец? - спросил Келвин. От отчаяния его голос ломался, он заговорил фальцетом. Он не чувствовал такой неуверенности с тех пор, как Мор Крамб допустил его к первой схватке на мечах. Единственная перчатка, которую он носил, спасла его тогда и не раз спасала потом. Но сумеют ли перчатки-подружки справиться с опасностью на этот раз?

- Я жалею, что у меня нет лазера, - сказал ему отец. - К несчастью, твой тесть потерял последний лазер перед битвой за Аратекс.

Келвин помнил об этом. Если верить Сент-Хеленсу, он должен был либо бросить лазер над королевским двором Аратекса, либо позволить Хелн упасть и разбиться насмерть. Хотя тесть Келвина часто совершал поступки, которые Келвин совсем не одобрял (временами он был просто невыносим), молодому человеку пришлось признать, что в тот раз Шон принял единственно правильное решение. Теперь Хелн снова была дома и спокойно готовилась стать матерью. Как он был рад, что ее не касается это ужасное происшествие с химерой!

Кайан заговорил.

- Пара магических перчаток однажды вознесла меня на голову огромного серебряного змея. Как только я оказался там, они знали, как можно помочь мне там удерживаться и как сражаться. Келвин, как ты думаешь, если бы тебе удалось взобраться на спину химеры сразу за ее жалом?

Стапьюлар горько рассмеялся.

- Глупая низшая форма жизни!

- Жало посылает голубые стрелы-молнии, - сказал Келвин. - Она стреляла в меня и...

Он рассказал им об этом.

- Электричество! - сказал Джон, когда Кельвин закончил. - Вот в чем дело! Она вырабатывает электричество подобно электрическим угрям, которые живут у нас на Земле! Вот почему антимагическое оружие не подействовало. Электричество - это наука!

- Великолепно! - съехидничал Стапьюлар. - Для низшей жизненной формы.

- Послушай, Стапьюлар, я начинаю от тебя уставать! - огрызнулся Джон. - Если ты такой умный и сообразительный, то почему ты не скажешь, как нам можно спастись?

- Потому что никакого способа нет, - ответил Стапьюлар. - Либо вы убиваете химеру лазерными лучами, либо квадратноухие ловят вас и отдают ей на съедение. После того как вас поймали, с вами все кончено. Можно только наслаждаться пищей, пока вас самих не съедят.

- Вы что-то замышляли, - сказал Кайан, - ты и Келвин.

- Когда это? - озадаченно спросил Келвин. Вместе с недоумением голову пронзила острая боль.

- Не так давно. Я уже раз побывал здесь Не физически. Я тогда находился в астральном теле.

- Ты был здесь? Астрально? - Теперь Келвин понимал его или почти понимал. Голова у него продолжала болеть, словно протестуя против чего-то. Но почему тогда Стапьюлар хмурится и подает знак, словно призывая к молчанию?

- Да, был. Съел драконью ягоду и...

- Замолчите же вы! - сказал Стапьюлар.

- Почему? - Кайан свирепо уставился на, закованного в броню рыжеволосого. Выражение его лица говорило, что он вовсе не намерен выслушивать приказания Стапьюлара.

- Потому что химера умеет читать в сознании тех, кто не знает, как его заблокировать.

- О! - все сразу замолчали. Это было самое большее, что позволил себе Стапьюлар, признавая, что какой-то план действительно был.

Дергая себя за медные сережки, Мервания тщательно обдумывала поведение пленников. Они что-то замышляли, эти Стапьюлар и Келвин. Возможно, они намеревались подстроить какую-то каверзу. Стапьюлар, охотник, мог контролировать свои мысли. Но Келвин - он не был на это способен. Она задумалась о том, что же ей следует сделать.

Ей очень хотелось получить драконьи ягоды. Если легенда правдива, они должны действовать на таких, как она. Они действовали на круглоухих и на драконов; под это определение подпадали и она, и Мертин, и Грампус. Вместе или поодиночке они могли бы обшарить весь мир в поисках интересных зрелищ.

Какое же это будет в ее жизни облегчение! Их тело может оставаться узником, заключенным здесь, на острове, но их сознания могут странствовать повсюду! Они могли бы шпионить за квадратноухими, своими хранителями. Они могли бы подсматривать за лягушкоголовыми на их ежегодных тайных ритуалах. Это было бы так весело после ужасной скуки, которая царила здесь!

К тому же существовала возможность посещать другие страны в других измерениях, возможность увидеть еще более заманчивые и интересные вещи, подслушать разговоры и мысли незнакомцев: людей и тех, кто стоит выше их по развитию. О, что за удовольствие, какая невероятная забава может оказаться вполне доступной! А наряду с этим и просто возможность найти где-нибудь потенциального сексуального партнера.

И все это зависит от драконьих ягод. Они - сокровище, которое невозможно переоценить!

- Снова думаешь о сделке? - проворчал Мертин.

- Да, Мертин, думаю. - Она порадовалась, что Мертину интересно, о чем она думает. Может быть, ей удалось заинтересовать его еще чем-то, кроме еды и секса. Еще бы - он, вероятно, не прочь использовать астральные путешествия, чтобы подглядывать за любовными играми различных существ. Если из-за этого ему захочется помогать ей, это было бы совсем неплохо.

- Предложи им свободу, - посоветовал Мертин. - Пусть старый круглоухий отправится с тем, у кого были ягоды. Вели им найти эти ягоды, принести их сюда и отдать нам. Если они не вернутся, мы съедим тех пленников, которые у нас останутся.

- Мертин, это великолепная мысль! - воскликнула Мервания, в восторге как от его поддержки, так и от самого предложения.

- Это логично, Мервания, так и должно быть.

- Грромпф, - добавил Грампус, защелкав челюстями, словно он уже пробовал мягкое мясо пленника.

Мервания вздохнула. Ни Мертин, ни Грампус не видели большой пользы в эмоциях и чувствах; это была ее область. Сейчас оставалось одно: отправиться в погреб. Пожалуй она захватит с собой немного плодов, которые так понравились пленникам, а потом спросит у них об интересующем ее деле. Мервания надеялась, что они прислушаются к голосу рассудка. Им следовало бы это сделать; но человеческая пища была печально известна тем, что в некоторых отношениях оказывалась не слишком сообразительной. Предположим, они откажутся? Мервания старалась не думать об этом. Может быть, если пленники откажутся, а она со своими компаньонами-головами зарежет одного и съест, это поможет остальным лучше соображать? М-да, если они скажут "нет", такой ее ход действительно может оказаться просто необходимым. И она будет продолжать в том же духе до тех пор, пока не останется один, который и принесет ягоды.

Она прикоснулась мысленно к сознанию своих голов-спутников, и они задрали вверх хвост и засеменили к саду. Она и Мертин набрали нектароплодов, а Грампус отхватил клешнями с лозы дынную ягоду и неэстетично запихнул его в свою пасть.

Надлежащим образом нагрузившись фруктами, вооруженные программой действий, они засеменили к погребу.

Сквиртмак не мог выбросить из головы мысли о дереве-хранилище. Вещи, отнятые у чужеземцев, не особенно интересовали его, но ягоды были вещью соблазнительной. От той, которую он попробовал, ему стало на удивление плохо, но их выдерживал желудок круглоухого, то мог выдержать и его желудок. Какая интригующая мысль: умереть, как это сделал круглоухий, а потом снова вернуться к жизни. Сквиртмак никогда не думал об этом, но теперь задумался, и мысль о том, что существует что-то и после смерти, оказалась чрезвычайно заманчивой.

Не в силах сопротивляться этой мысли, он постепенно, шаг за шагом, проигрывал в уме свои планы. Позже, днем, во время поисков болотных червяков и личинок, ему удалось вернуться к дереву-хранилищу. Он осмотрелся и, не увидев никого из соплеменников, с плеском разбрызгивая воду, побежал к дереву. Скоро он уже был на месте и заглядывал в дупло, где лежали вещи чужеземцев.

Если он возьмет всего одну ягоду, узнает ли кто-нибудь об этом? Предположим, ягода убьет его, и он не возвратится к жизни. Он еще был не достаточно стар, чтобы желать смерти. Верно, он сильно устал от того, что называлось жизнью, но он пока еще не собирался покончить с ней счеты.

Он еще мгновение колебался. Закатное солнце расцветило деревья и зеленоватую воду оранжевыми бликами. Почему бы нет, подумал он, в самом деле, почему бы и нет? У него может и не быть другого шанса.

Засунув руку в дупло, Сквиртмак вытащил оттуда мешочек с ягодами.

Блоорг почесал квадратное ухо и вспомнил, что сегодня он еще не смотрел в кристалл. Как вождю своего народа и официальному лицу, в обязанность которого входило встречать гостей из других миров, ему следовало бы проверить транспортер. Там, может быть, ничего и не будет, как обычно, но всегда есть возможность, что снова кто-нибудь появится.

Вздохнув, он снял квадратный кристалл с подставки, подержал перед глазами и сосредоточился.

Сначала, как и всегда, он не увидел ничего, кроме своих квадратных зрачков в квадратных глазах. Затем он смог заглянуть в эти зрачки, которые все расширялись и расширялись, и вот уже увидел пещеру транспортера. Она была точно такой же, какой он ее видел в последний раз: вплоть до засыхающего наркофрукта, оставленного лягушкоголовыми неподалеку от входа.

Зачем он здесь? Ах, да, проверить, нет ли гостей. Как он и ожидал, никого не было.

Затем он направит свои мысли куда-нибудь еще. Он быстренько посмотрит, что делают лягушкоголовые, а потом, может быть, проверит остров химеры. Это было утомительно, но в этом заключалась его работа. Работа, работа, работа, изматывающая рутина.

Он устремил взгляд на болота и обнаружил лягушкоголовых в лагере на платформе из плавающих растений. Они занимались своими обычными делами. Вот один из них нырнул с платформы, пополз по дну и вынырнул на поверхность с извивающейся гнилорыбой в зубах. А вот самка покрыла живот и грудь зеленой тиной, чтобы привлечь к себе внимание любовника. Лягушкоголовые ребятишки радостно плескались на краешке платформы и по очереди ныряли под нее. Самец с гнилорыбой в зубах подплыл к платформе и к самке. Самка взяла рыбу из его челюстей, откусила ей голову и изогнулась. Самец взобрался на платформу рядом с ней. Через мгновение они начнут спариваться. В такие моменты утомленный Блоорг переводил взгляд на что-нибудь другое.

Он уже собирался вернуть кристалл на место, когда вспомнил о вожде лягушкоголовых. А где же, собственно, Сквиртмак? Он по кругу осмотрел местность, проверяя, чем занимаются лягушкоголовые. Сквиртмака среди них не было.

Какая досада! Теперь нужно было продолжать поиски, пока он не найдет недостающее существо или не убедится, что оно мертво. Он обозревал все большую и большую площадь болота, пока, наконец, не решил проверить дерево-хранилище.

Сквиртмак был там. В перепончатых пальцах он держал мешочек, он достал из него ягоду и поднес ее к самому рту.

Ягода? Какая ягода? И словно бы с огромного расстояния - как оно, конечно, и было - внезапно его осенило: драконья ягода!

- Нет, Сквиртмак, нет!

Но он опоздал.

Сквиртмак, повинуясь какому-то непостижимому капризу, неожиданно с силой отшвырнул прочь мешок.

Громыхнул засов на двери. Все отступили: вползла химера с фруктами. Глядя на нее, Келвин испытал странное чувство. Голова, которую звали Мерванией, все еще казалась ему головой красивой женщины с медно-рыжими волосами, к тому же круглоухой.

- Спасибо тебе, Келвин.

Мужская голова, Мертин, могла бы украсить плечи любого из солдат, которыми он командовал в борьбе против Рауфорта в мире серебряных змеев.

- Забудь об этом, запас пищи!

Голова дракона слишком живо напоминала ему о драконах с золотой чешуей, которых он убивал.

- ГРРАААУУ!!

А весь зверь целиком более всего напоминал ему о...

Пока он раздумывал над этим, химера вошла. Теперь она подняла свой смертоносный хвост. Келвин торопливо подавил свои мысли. Чудовище вывалило в кормушку новую порцию нектарофруктов. Они пахли чрезвычайно соблазнительно. Хотя Келвин и знал, что они способствуют ожирению, ему не терпелось начать их есть!

Келвин отошел от стены; казалось, его ноги обрели собственное сознание. Он уже бежал мимо химеры к открытой двери.

Прекрасная голова Мервании дернулась в его сторону, когда он пробегал мимо.

- Куда это ты, мой вкусненький? - ласково осведомилась она.

Теперь он стоял совсем рядом с чудовищем, и прекрасное лицо женщины было достаточно близко для поцелуя.

- Что ж, если ты хочешь, Келвин... - начала она, позабавленная этим.

Удивленный Келвин понял, что Мервания действительно поцелует его, пусть она и собиралась позже его съесть. Она ведь любила играть со своей пищей.

Неожиданно Стапьюлар начал действовать.

- Пошел! - прокричал он и ухватился за кончик жала, направленного в потолок.

Яркая вспышка, словно где-то вблизи сверкнула молния. Келвин почувствовал внезапную слабость, он весь дрожал, хватал ртом воздух. Стоял он у самой двери. Должно быть, сюда его непроизвольно принесли ноги. В погребе лежали, распростершись на полу, его брат и отец без сознания или мертвые.

Удивительно, но и химера тоже упала на пол. Только Стапьюлар был цел и невредим.

- Быстрее, пока она не пришла в себя!

- Что? - Келвин сражался со своими мыслями. Его ноги словно бы обрели самостоятельность.

- Разряд электричества в замкнутом пространстве вырубил всех. Но не знаю, скоро ли они придут в себя! Поспеши!

Келвин начал вспоминать. Стапьюлар, размахивающий перед ним пальцем, вбивающий план действий в самую глубину его сознания...

Келвин подбежал к забору и ухватился за шест. Этот шест, прочный и скользкий, трудно было вырвать из земли сразу, но он твердо знал, что нужно делать. Перчатки успешно справились с задачей и выворотили шест из земли.

- Вперед! Пошевеливайся! - кричал Стапьюлар. Келвину надо было подбежать с шестом к химере, занести его, словно пику, и глубоко вонзить по очереди во все глаза чудовища! Он...

Он стоял, занеся свое оружие над поникшей головой Мервании. Она казалась почти ангельским созданием, ее глаза были закрыты, черты лица разгладились. И он должен проткнуть своим копьем один из этих прекрасных глаз.

Как же он может это сделать? Химера беспомощна. Возможно, она чудовище, но Мервания была так же женственна, как и любая женщина, которую он знал. Может быть, лишь его мать была более обаятельна и прекрасна. И его жена. Он стоял, широко расставив ноги, занеся кончик зеленоватого жала над прекрасным лицом.

- Давай, глупец, ну! - приказал Стапьюлар. Что-то щелкнуло. Келвин задрожал и отвел жало прочь от прекрасного лица.

- Бесполезный глупец, идиот из Низшего мира! - закричал Стапьюлар. Он перебежал через камеру и ухватился за древко копья-жала. - Я сам это сделаю! Мне следовало подумать получше и не доверять низшему существу ничего важного! - Он ухватился за жало и потащил его к себе.

Келвин сопротивлялся, перетягивая с помощью перчаток шест в свою сторону.

- Глупец, идиот, безмозглое ничтожество! - завопил Стапьюлар. - Разве ты не видишь, что она приходит в себя?

Да, совершенно верно. И все же Келвин не сдавался.

- Нет, Стапьюлар! Я так не могу! Мы хотим только убежать отсюда.

- Это вы, кретин! А я хочу большего! - Стапьюлар применил силу; казалось, что и у него на руках магические перчатки. Келвин потерял равновесие, но перчатки не выпускали шест.

- Отпусти! Отпусти! Отпусти! - В борьбе за обладание медным жалом они упали друг на друга и стали кататься по полу. Стапьюлар неожиданно оказался очень тяжелым, а его доспехи больно вдавливались в тело Келвина.

Затем они подкатились к кормушке. Келвин ударился головой, и из глаз у него посыпались искры. Затем...

Жалом завладел Стапьюлар! Он занес его над головой Грампуса, прицеливаясь в дракона и прямой дороги к его мозгу. Келвин именно так убивал драконов, и Стапьюлар, если раньше не знал этого, узнал об этом из его рассказа.

- Умри, тварь! - сказал Стапьюлар. Его тело напряглось. Не понимая, как ему это удалось, Келвин навалился на него и одним невероятным прыжком, каким-то образом проделанный с помощью перчаток оказался сверху; они вместе с охотником снова покатились по полу.

- Ты глупец! Идиот! Отребье из низшего мира!

Келвин не обращал внимания на эти слова. Он берег силы для дыхания. Все происходило так, как если бы его перчатки получили вдруг полную власть над его телом и управляли всеми его действиями. Больше всего на свете Келвин должен был бы желать убить чудовище, однако теперь казалось, что больше всего ему хочется спасти химеру.

Огромный зверь шевельнулся. Мужская рука ухватилась за основание жала там, где за него держались Келвин и Стапьюлар.

- Отпустите! - велел Мертин. Клешни скорпиокраба предостерегающе защелкали.

Стапьюлар не отпускал. Он оставался все на том же самом месте. Огромные клешни протянулись к нему, взяли за пояс и подняли в воздух.

- Посмотри, что ты натворил! - закричал Стапьюлар. - Идиот из низшего мира!

Келвин выпустил жало. Быстрым движением он выдернул меч из ножен, замахнулся и нанес удар. Там, куда воткнулся клинок ярко засветилась медь. Одновременно Келвин ощутил сильнейшую боль от запястья до самого плеча. Ох! Его рука онемела!

- Не лезь на рожон! - сказала Мервания. - Правда, не стоит. - Она пришла в чувство и смотрела на него.

Неожиданно охотник ухватился за свое левое запястье, за прозрачную перчатку, и потянул ее на себя. Перчатка оторвалась - вместе с кистью.

Келвин заморгал, ничего не изменилось. Там, где должно было быть человеческое запястье, торчало что-то металлическое, что едва ли можно было назвать костью.

Из укороченной руки ударил рубиновый луч, перерезавшая клешню. Отрезанная клешня и Стапьюлар упали на пол одновременно.

- Я тебе покажу! - пригрозил Стапьюлар, поднимаясь на ноги. Он наставил обрубок на химеру. - Я пришел сюда приготовившись! Было запланировано, что уцелею только я и что я буду прятать это тайное оружие до последнего момента! Мне не хотелось обнаруживать свою природу, но этот ублюдок из низшего мира вынудил меня. - Он коротко взглянул на кисть руки, валявшуюся в стороне. - Ну, а теперь, Химера...

Мервания закричала. Мертин издал испуганное восклицание. Грампус зарычал. Если чудовище вообще могло дрожать от страха, то сейчас оно определенно задрожало.

Стапьюлар деловито отсек вторую клешню. Он прислонился к стене, так, что его невозможно было схватить, и мог постепенно срезать химере руки и головы.

- Послушай, существо из низшего мира, - сказал Стапьюлар. - Ты не хотел, чтобы все произошло обычным путем! Тебе понадобилось заставить меня сбросить маску! Слушай же теперь предсмертные крики последней известной живой химеры во всех измерениях!

- Нет! Нет! - кричала Мервания. Ее крики очень походили на мольбы женщины, и действительно - в ее глазах стояли слезы.

После Келвин не мог понять, как это случилось. Неожиданно он поднялся, сделал шаг назад и выпад мечом вперед. Виной тому были перчатки. На мгновение ему показалось, что они действуют на стороне противника.

Меч перевернулся в воздухе, его острие скользнуло вперед и вошло в горло Стапьюлара точно посередине. Стапьюлар, казалось, удивился. Затем он поднял неповрежденную руку и попытался вырвать меч из раны.

На пол хлынуло что-то черное. Чужая нечеловеческая кровь? Нет, это совсем не кровь, понял Келвин. Это машинное масло! Стапьюлар был тем, что его отец называл роботом!

Но, независимо от своей природы, черная жидкость была необходима для обеспечения жизненных процессов и функционирования существа. Когда она полилась наружу, Стапьюлар рухнул на пол. Он не мог действовать без давления масла, как живое существо не могло жить и функционировать без давления крови.

- Ты спас нас! Ты спас нас! - воскликнула Мервания, и даже Грампус проворчал что-то вроде благодарности. Чудовища дорожили своей жизнью так же, как все прочие существа.

Теперь и Джон Найт, и Кайан тоже открыли глаза, очнувшись они с удивлением принялись оглядываться по сторонам.

- Все это было только трюком! - возмущенно бормотала Мервания. - Обычным трюком охотников!

- Эта штука никогда бы не приобрела нужный вкус, - с отвращением добавил Мертин. - У Грампуса было бы несварение желудка.

- ГРРААУ! - согласилась голова дракона с выражением отвращения на морде.

Келвин быстро взглянул на лица отца и брата, затем снова перевел взгляд на химеру. Теперь нас ждет неминуемая смерть. За его колоссальную глупость и за неуместное вмешательство перчаток им предстоит заплатить жизнью. Теперь им не миновать быть съеденными химерой.

Грампус защелкал огромными челюстями и высунул раздвоенный язык, словно он уже проголодался и ему не терпелось полакомиться.

Сент-Хеленс тщательно подготовился к смерти. Он ожидал, что его проткнут копьем или перережут ему горло ножом. Но в тот самый миг, когда король-ребенок, который на самом деле вовсе не был ребенком, прокричал "Убейте его!", колдунья открыла глаза и пронзительным взглядом уставилась на людей, которые его держали.

- Нет, милый, - сказала она, взглянув на мальчика. - Он должен оставаться нашим пленником.

- Он же убил тебя! - пронзительно выкрикнул ребенок.

- Нет, пока еще нет, милый. Пока нет. Пожалуйста, дорогие мои, послушайте меня. Трудновато убить таких, как я. - Старуха замолчала и закрыла глаза, словно приготовившись к смерти.

Сент-Хеленс услышал свист клинка, вынимаемого из ножен. Она сказала все это слишком поздно или умерла слишком рано, подумал он. Теперь этот король-мальчишка отомстит за нее по своему разумению.

- Нет! - приказал мальчишка. - Не убивайте его! Бросьте его в темницу. Хельбу внесите внутрь!

Но... В этот момент огромный, совершенно черный кот, свирепо блестя глазами, выпрыгнул из-за спины второго юного короля и подбежал к телу Хельбы, которая казалась совершенно мертвой. На одно мгновение Сент-Хеленс почувствовал на себе пронзительный взгляд желтых глаз и услышал самое злобное и громкое кошачье шипение, какое ему приходилось слышать в своей жизни. Затем кот вспрыгнул на труп и стал вдыхать воздух в мертвые губы Хельбы.

Неожиданно кот весь закостенел. Затем рухнул, словно пустой черный мешок с костями. Чернота осталась там же, где была; казалось даже, что она постепенно расплывается. Но в этот момент солдат дернул Сент-Хеленса за руку.

Теперь здесь уже два трупа, подумал он. Колдуньи и ее друга. Но что бы он о ней ни думал, он знал: колдунья спасла ему жизнь.

Солдаты увели его прочь.

Ломакс успокоил своего молодого жеребца оглядел шеренгу уцелевших в последней битве. Кроме Сент-Хеленса, они потеряли всего лишь дюжину солдат, но еще двадцать получили достаточно серьезные раны, и их необходимо было отправить домой. Остальные, как определил Ломакс, собирались снова пересечь границу. Но сначала требовалось кое-что выяснить.

- Так! Кто это сделал! Кто выпустил арбалетную стрелу?! Кто нарушил перемирие?!

Никто не отвечал. Все германдцы оставались безучастными, а наемники были заинтересованы, но не совсем понимали, в чем дело. Судя по всему, виноватых здесь не было.

- Филипп, а ты... - Ломакс собирался спросить "видел, кто сделал это?", но мальчишка прервал его.

- Да, я! Я сделал это! Я тот, кто это сделал!

- ТЫ! Но почему? - Голова у него шла кругом.

- Сент-Хеленс играет в шахматы! Он знает, как вывести из игры черную королеву!

- Ты убил его! Ты виновен в его смерти!

- Он мой самый лучший друг! О, Ломакс, пожалуйста, пожалуйста, повесь меня, как он просил!

Ломакс задрожал.

- Ты что, в самом деле...

- Пожалуйста. Я сделал это ради него. Ради нас всех, для того чтобы мы могли победить. Точно так же, как и тогда, когда Келвин уничтожил Мельбу в Аратексе.

- Проклятье! - без всякого энтузиазма произнес Ломакс, скривившись. Парень и впрямь думал, что все это только игра! Несомненно, он думал, что потом все мертвые просто-напросто проснутся и снова будут жить, готовые возобновить игру. Детство!

- Пожалуйста, - повторил Филипп. - Это была последняя просьба моего самого лучшего друга. Он был не только моим лучшим другом - он был моим единственным другом.

Ломакса трясло, и он не мог унять эту дрожь.

- Ты что, вправду хочешь, чтобы я отдал такой приказ? Ты и впрямь хочешь, чтобы тебя подвесили, чтобы ты задохнулся, а твои глаза вылезли из орбит? Ты хочешь умереть?

- Да.

Ломакс задумался. Несмотря ни на что, Филипп ему нравился. Хотел бы Сент-Хеленс его смерти? Сент-Хеленс спас от гибели бывшего законного короля Аратекса, игрушку в руках Мельбы, и относился к нему как к другу. Может ли он сейчас выполнить приказ Сент-Хеленса?

- Нет! - решительно сказал он. - Тогда бы ты слишком легко отделался! Ты должен вместе с нами вернуться в Канцию! Тебе придется сражаться с врагом и искупить таким образом свою вину!

- О, спасибо тебе, спасибо, мой добрый дорогой друг!

Не понятно, за что он так благодарит? Толи за то, что я отказался от мысли повесить его, то ли за то, что решил назначить ему более тяжелое наказание? В глазах мальчишки стояли слезы, но в его голосе слышалось эхо тщательно скрываемого торжества. В какую же игру он играет на самом деле?

Что ж, реальность битвы вытрясет все это из него, если мальчишка не погибнет в первые же минуты.

Сент-Хеленс, подумал Ломакс, и это прозвучало почти как клятва, я обещаю тебе, что ты будешь отомщен, пусть даже для этого потребуются все наши жизни!

Фантомов больше нет, подумал Мор. Они перестали появляться и исчезать в разгар битвы. И все же его люди проигрывали сражение, проигрывали безнадежно и без всякого колдовства.

Он прикончил колландца, с которым сражался, и развернул лошадь. Кругом лежали мертвые и умирающие, ход боя и впрямь складывался не в пользу Келвинии.

Он поднес рожок к губам и протрубил сигнал к отступлению.

Только то и утешает, подумал он, что в лесу растут кровяные плоды, пригодные для лечения раненых. Прежде чем закончится эта война, магические плоды спасут множество жизней.

Мрачно думая о лазарете, который необходимо было устроить немедленно, Мор развернул коня. Хорошо, что до леса с кровяными плодами было недалеко.

Зоанна всмотрелась в кристалл и засмеялась самым отвратительным смехом, который Рауфорт, впрочем, нашел дивно чарующим и от которого его пробрал восхитительный озноб.

- Посмотри! Посмотри сюда! - приказала она ему. Рауфорт вгляделся в кристалл и увидел колдунью, которая правила Колландией и Канцией, она лежала без движения, не подавая признаков жизни. На ее лице неподвижно лежал черный кот и, казалось, вплавлялся в него. Канцийские солдаты уводили прочь изумленного Сент-Хеленса.

- Так что же, мы победили? - спросил он. Он чувствовал себя глупо, спрашивая о чем-то женщину, пусть даже и Зоанну. Особенно глупо он чувствовал себя сейчас, зная, что не сделал ничего для победы.

- Победим, если она не придет в себя, - сказала Зоанна. - Мы должны позаботиться о том, чтобы она не очнулась.

- Ты используешь еще больше магии?

- Магия в этой войне не потребуется. Конечно, если я не буду помогать нашим войскам, то возможны большие потери и много всяких непредвиденных случайностей. И некоторые из них могут случиться с нашими бывшими врагами.

- Какая жалость, - сказал Рауфорт лицемерно. - Они сложат головы на войне и так и не поймут во имя чего.

- Да, они в любом случае умрут за нас. Те, кто переживет сражения, погибнут позднее.

- Медленно, с нашей помощью и в страшных муках.

- Конечно. Это как раз то, чего мы оба хотим.

Они обнялись, и битвы, которые показывали им кристаллы, исчезли из их сознания. Скоро, подумал Рауфорт, начнут исполнять все его желания, все его мечты сбудутся. Это будет жестокое, кровавое и удивительно славное дело.

Лестеру Крамбу казалось, что он вместе с Рыцарями Круглоухого Келвина снова сражается с гвардейцами королевы. Затем он открыл глаза и увидел, что на склонившимся над ним человеке совсем другой мундир. Он попытался вспомнить, где находится, и когда ему это удалось, почувствовал боль. Боль ему причиняла глубокая рана в груди. Где же Джон? Джон спасла ему жизнь, а потом стала его женой. Что случилось?

Это была другая война. Другая битва. Другие обстоятельства. Джон далеко отсюда. Она в безопасности. О, как он надеялся, что это так!

Чья-то узловатая рука вытерла ему лоб. Лестер почувствовал, что все его лицо покрыто испариной; потом было пропитано все его белье и простыня, на которой он лежал. Наверху виднелся полог палатки, жутко сотрясавшийся под напором ветра, завывавшим так, словно здесь собрались все отделенные от тел души павших в бою.

- Мы сражались с солдатами Канции, - сказал он. - Я упал. Кто-то меня спас. Почти как тогда, когда меня сбили с лошади... но это была другая битва...

- Берегите силы, командир.

Командир? Он? Лестер с трудом припоминал это. Его голова болела и гудела, словно барабан, в который бьют, сообщая о чьей-то смерти. О, если бы только здесь была Джон, чтобы поддержать его! Он попытался вспомнить имя офицера. Клампекер, вот как. Лейтенант Карл Клампекер из Троода.

Лес заглянул в глубокие синие глаза, заметив белокурые волосы и усмешку, которая была так типична для наемников из Троода. У Карла были широкие плечи и сильное тело, хотя он и не выглядел таким огромным, как его отец.

- Мы выиграли эту битву?

- Нет, командир, проиграли.

Почему-то Лестеру казалось, что Карл именно так и ответит.

- Большие потери?

- Боюсь, что да, командир. С обеих сторон.

- Можем ли мы выиграть войну?

- В конечном счете, командир. Когда Рейли и германдцы, а также ваш отец с его войсками и наши войска - все доберутся до двойной столицы.

- Да, до столицы. - Безумие: две столицы объединены в одном городе. И управляются, теоретически, двумя очень медленно растущими мальчуганами. А фактически - колдуньей, как две капли воды похожей на ту ведьму, которую Келвин уничтожил в Аратексе. Скоро ли вернется Келвин? Вернется ли он, как тогда, в Аратексе, чтобы все расставить по своим местам? Пускаясь в свое нынешнее приключение, Лестер был в этом уверен. Теперь тяжело раненный, проиграв сражение, он больше уже ни на что не надеялся.

- Командир, ваша рана настолько серьезна, что... - Лейтенант умолк, очевидно, подбирая подходящие слова.

- Если я не могу командовать, то ты должен принять командование, лейтенант. Нельзя сдаваться! Нужно сражаться! Мой отец и Сент-Хеленс рассчитывают на нас!

- Да, командир Крамб. Мы с боем ворвемся в столицу и проложим себе путь к славе.

Со мной или без меня, добавил Лес, блуждая в собственных тревожных мыслях. Он хотел бы потерять сознание, даже умереть, но его удерживала мысль о Джон. Потом ему почудилось, что он снова стал маленьким, что он потерялся в темноте и что все вокруг него исчезли.

Шарлен быстрым движением руки откинула медные кудри с синих фиалковых глаз. Карты, которые она раскладывала на кухонном столе, были те же, что и раньше. Каждый раз картами Келвина управлял слепой джокер, и это означало для мальчика большую опасность и неопределенность.

- Верно ли еще пророчество? - тихо прошептала она. - Сохранило ли оно силу?

Она ущипнула себя за правое заостренное ухо, чтобы не заснуть. Джон Найт был очень заинтригован этой ее привычкой. Странный человек этот Джон. Раньше она думала о нем как о человеке, нужном для исполнения пророчества. Он, круглоухий, соединится с ней, остроухой, и их сын станет тем самым круглоухим, который упомянут в Книге Пророчеств. Все это казалось таким простым, когда Шарлен была молода. Джон пришел к ней прямо из темницы королевы, одинокий, изможденный и, призналась Шарлен самой себе, красивый. Она желала его с самого начала, и они быстро поженились, не устраивая из этого события. У них родился сын, а потом дочь. Пророчество касалось только круглоухого Келвина, но мальчику преданно помогала сестра, остроухая Джон.

И Келвин действительно убивал драконов и освободил Рад, их королевство, от тирании злобной деспотичной Зоанны. Пророчество начало сбываться, как и предвидела Шарлен.

Затем обстоятельства изменились, и все складывалось совсем не так, как она ожидала. Может быть, ее действия по выполнению пророчества заставили измениться саму основу ситуации. Келвин покинул родное измерение. Возвратился он как раз вовремя, чтобы спасти Рад и Аратекс путем их объединения, точь-в-точь как предсказывало пророчество, но он появился буквально в последний момент! Теперь следующими в тех стихотворных строках, что относились к Келвину, стали слова "покончить с Четырьмя". Предполагалось, что он объединит четыре королевства. Но как Келвин мог сделать это? Его даже не было здесь! Он находился в другом измерении, и пророчество, что он избавит родину от ига, быстро теряло силу. Иногда ей даже казалось, что Джон Найт был прав.

- Глупости все эти пророчества! Глупости! - говорил Джон, сидя рядом с ней за этим самым столом. Она утешала его, успокаивала, уже тогда понимая, что он не всегда будет принадлежать ей. Он выстрадал право на утешение - не потому, что принимал магию, но потому, что ему, а возможно, и другим людям, она казалась красавицей и ему нравилось быть рядом с ней. Его презрение к магии ослабевало, пока, наконец, он не поверил в нее. Затем Шарлен потеряла его, и не по своему или его выбору, а в неизбежной трагедии того времени.

Теперь все снова менялось, былой покой был нарушен, и карты это отражали. "Джон", - прошептала Шарлен, представив, что он здесь, рядом с ней. О, как же она любила его! Ее второй муж был хорошим человеком, и она вышла за него, как только это стало возможно по закону, когда после продолжительного отсутствия ее первый муж был признан умершим. Но Джон, Джон был эпицентром всей этой истории. Круглые уши, для выполнения пророчества! И он из другого мира, из мира, слишком странного, чтобы понять его. Живые картины, говорящие ящики, самодвижущиеся экипажи и многое, многое другое. Самым странным было то, что Джон утверждал, что в этом не было ничего магического.

- Что ж, Джон, теперь я знаю, что ты жив, - прошептала Шарлен сквозь слезы. - Я никогда бы не вышла замуж второй раз, если бы знала это. Я знала, что карты почему-то солгали мне или я неправильно прочла их, знала, что ты перехитрил смерть. Я знаю, что не была ни первой твоей женщиной, ни последней, и ты тоже не был последним моим мужем, но я люблю и желаю тебя. Надеюсь, и ты все еще можешь желать меня. - Но следовало подумать и о других, включая и того, за кого она вышла замуж, Хэла Хэклберри, - она не желала признавать этого, но она почувствовала облегчение оттого, что с Хэлом так вышло. Возможно, с самого начала подозревала, что это случится; карты могли бы сказать ей об этом, но она решительно избегала читать их. И без карт она знала, что в семье Коричневика есть взрослая одинокая дочь...

Хэл был хорошим человеком, но он был подвержен влиянию страстей, как большинство мужчин. Шарлен плакала, когда потеряла его. Она так и не сумела полюбить его по-настоящему. "Но тебя, Джон..."

Шарлен обнаружила, что плачет, и почувствовала досаду. Тот, кто связан с колдовством, читает карты и пытается предсказывать события, не должен быть чувствительным и плакать навзрыд. Необходимо помнить об этом.

Шарлен заставила себя взглянуть правде в глаза. Она лгала себе, говоря, будто любит Хэла. Она сказала ему, что любит его, и пыталась сама в это поверить, но у нее в мыслях всегда был только Джон. Поэтому в том, что случилось, она виновата не меньше Хэла. Может быть, он все знал, и страдал. Конечно, вряд ли можно было осуждать его.

Когда тебя посещают сомнения, разложи карты. Шарлен разложила их, мысленно спрашивая: где Джон? Где Джон Найт, который был моим мужем? Джон был вместе с Келвином в другом измерении. Оба были отделены от нее словно вратами смерти. Джокер танцевал и злобно ухмылялся, ничего не обещая. Может быть, они вернутся, а, может быть, и нет.

Шарлен перевернула карту. Вот опять: парная брачная карта. Келвин уже был женат на красивой, хорошей девушке по имени Хелн, круглоухой, как и он сам. Парная карта была несомненным указанием. Она бросила ее в колоду и перевернула следующую карту.

Карта рождения. Итак, у них будет ребенок, это она уже знает. Но вот третья карта, она следует за картой рождения - и Шарлен открыла ее:

карта Обмана. Означает серьезную опасность и неопределенность исхода.

Бедняжка Хелн! Бедная испуганная будущая мать. Ты в большой опасности. Но в чем она - в самих родах или что-нибудь случится с ребенком. Во время рождения? После рождения? Упрямые карты не желали говорить. Собственно, не стоило упрекать карты в скрытности и упрямстве - они упрямились только тогда, когда сама ситуация делала их беспомощными. Например, когда то, что они могли бы показать, менялось, если они это показывали. Если они скажут ей все, то, встав из-за стола, она в лепешку расшибется, чтобы предотвратить печальный исход, и тогда окажется, что карты солгали. Этот парадокс лишал их способности к действию. Поэтому они пошли на компромисс и показали ей карту Обмана. Карты не были упрямы по природе.

Может быть, ей нужно быть рядом со своей невесткой во время родов? Обычно присутствие свекрови не требуется, но в данных обстоятельствах...

Да, она отправится к Хелн и попытается ей помочь. Когда судьбу Келвина вершил Слепой Джокер, а карта Обмана кружила где-то рядом и соединяла участь Хелн с участью Келвина, иного выбора у Шарлен не было.

- Мне не хочется вмешиваться, - громко сказала она, - но что еще должна делать мать? Хелн, я собираюсь навестить тебя!

Джон не нравилось, как выглядит Хелн. С каждым днем ее состояние все меньше и меньше походило на благополучно протекающую беременность. Хелн все чаще становилось очень плохо, а теперь еще ей стали сниться плохие сны.

- Джон, о Джон! - Хелн уселась в кровати, ее лицо было бледным, глаза дикими и остекленевшими. - Я снова видела ее, эту тварь с тремя головами! Две из них были детские, а третья - драконья. Детские головы плакали и...

"Решено! - подумала Джон. - Я возьму для нее что-нибудь у доктора! Стерк обязан знать, как тут помочь! Он был королевским лекарем еще до моего рождения!"

- Куда ты, Джон?

- Я скоро вернусь.

Она встретила доктора Стерка в коридоре. Он посмотрел прямо перед собой птичьими глазами и вложил ей в руки склянку.

- По три капли два раза в день в ее чафир, - сказал он и проследовал дальше.

Что ж, подумала Джон, по крайней мере, его не пришлось уговаривать. Очевидно, он тоже заметил. Но осмелится ли она довериться его снадобьям, коль скоро он так явно лебезит перед королем?

Она вернулась в комнату. Хелн посмотрела на нее глазами, в которых явственно отражался ужас. Это было совсем не подходящее выражение лица для будущей матери.

"Решено! - снова подумала Джон. - Довольно уже мучений! Мне остается только довериться врачу. В конце концов, кто захочет повредить младенцу? За исключением некоторых особ королевской крови..."

- Хелн, пора пить чафир. - Джон дернула за шнурок, вызывая служанку. Через мгновение та появилась с большим сосудом, полным дымящегося напитка, и с блюдечком, на котором лежало несколько крошечных, на один укус, пирожных.

Джон разлила чафир по чашкам и аккуратно добавила в чашку Хелн три зеленоватые капли. Она размешала их ложечкой, и вязкое, тягучее сиропообразное лекарство смешалось с темно-зеленым напитком.

- Пей, Хелн. - Она смотрела, как прекрасная темноволосая жена Келвина вяло взяла чашку и медленно отпила глоточек. Глаза Хелн расширились. Она снова взяла чашку обеими руками и жадно выпила все до последней капли. Джон надеялась, что это хороший знак.

Голова Мервании придвинулась к Келвину поближе и заговорила тем возбуждающим и тревожным тоном, которым она так умело пользовалась:

- Келвин, поскольку ты спас нас от уничтожения, мы не будем есть ни тебя, ни твоих спутников.

- Ты нас отпускаешь? - Она снова с ним играет или нет? Она любит играть со своей пищей, как говорила ее голова-компаньон. Келвин ей нисколько не верил.

- Да, да, отпускаю, но за определенную плату. - Это было сказано очень милым тоном, ее лицо почти касалось его лица. Даже дыхание Мервании, когда она говорила это, казалось сладостным.

- За какую же? - Они уже были во власти химеры, и она могла забрать все, что было у Келвина или у его спутников. Конечно же, она не попросит взамен поцелуй!

- Драконьи ягоды, которыми пользовался Кайан. Я хочу получить немного, - сказала она очень просто и серьезно, без всякого подвоха.

Келвин с несчастным видом посмотрел на Кайана. Ему ужасно не хотелось говорить за него, а промолчать он не мог.

- Они пропали, - сказал Кайан, помогая Джону подняться на ноги. - Их забрали лягушкоголовые.

- Очень жаль, - произнесла Мервания. На этот раз в ее голосе слышалась печаль. Если драконьи ягоды пропали, то тогда и они пропали, и с этим ничего нельзя было поделать. У людей не осталось больше ничего ценного, что могло бы помочь им заключить сделку.

- Грромпф, - заметил Грампус. Он широко раскрыл свою пасть, чтобы показать огромные, похожие на мечи, зубы.

- А теперь ку-кушать, - добавил Мертин. Он ни о чем не жалел. Если драконьи ягоды очень много значили для Мервании, то для него они имели гораздо меньшее значение.

- Подождите! Подождите! - закричал Келвин. Он еще никогда в жизни не был в такой панике. Не успеть сейчас быстро сообразить - значит обречь себя и своих товарищей на съедение. - Что если мы принесем вам немного ягод? Возможно, мы даже достанем вам семена, и вы сможете вырастить их у себя на острове. Тогда у вас всегда будет запас ягод.

Мервания застенчиво склонила голову набок:

- Это было бы превосходно, Келвин.

Да, подумал Келвин. Если только дома мы сможем достать семена, а квадратноухие пропустят нас сюда.

- Я прочла твои мысли, Келвин, - укоризненно сказала Мервания, - квадратноухие пропустят вас. Только вы сначала должны им все рассказать.

- Мы так и сделаем, - сказал Келвин. Не отдавая себе в этом отчета, он подобрал старое медное жало. В том месте, где оно ударилось о пол, зеленоватый налет слетел с него. Затем Келвин перевел взгляд на Стапьюлара. Тот теперь был неподвижен и молчалив, и масло уже не вытекало из его пронзенной мечом глотки.

- Ты можешь забрать обратно свое оружие, - сказала Мервания, - но ты не должен трогать оружие охотника.

- Это вполне справедливо, - заметил Келвин. Он пересек камеру, подошел к пригвожденному к стене телу Стапьюлара, и правая перчатка помимо его воли потянулась к рукоятке меча. Он зачарованно смотрел, как его рука вынимает меч. Лезвие меча покрывал толстый слой густой темной смазки, которая, вероятно, должна была помочь лучше сохранить металл. Перчатка вытерла большую часть смазки о тело Стапьюлара, потом вложила меч в ножны. Келвин снова стал хозяином своей руки.

- Вы должны рассказать об этом квадратноухим, - предупредила Мервания. - Они должны узнать о том, что здесь замышлялось, забрать этого робота с его оружием и сделать так, чтобы это никогда больше не повторилось.

- Очень рад, что оказался полезен, - сказал Келвин. Он заглянул в широко раскрытые голубые глаза робота, которого он принимал за человека, и невольно подумал: хлам, всего лишь металлический хлам. Он совсем не из плоти и крови.

- Да, - подтвердила Мервания, - великолепная имитация.

И все же Келвину казалось, что Стапьюлар - живое существо. Действительно ли это было так, или это все же была магия?

- Это то, что твой отец называет наукой, - сказала Мервания. - Теперь вы свободны и можете идти. Однако не забывайте о своем обещании.

- Мы поговорим с квадратноухими, - сказал Келвин. - Если они разрешат, мы принесем тебе семена драконьих ягод. - Он машинально схватился левой рукой за древко медного жала-копья.

- Можешь забрать его с собой, - небрежно разрешила Мервания. - Для меня оно не важнее, чем для вас остриженные волосы и обрезанные ногти.

- Спасибо, - сказал Келвин. - Спасибо тебе за...

- Пойдем, - позвал отец, - пока она не передумала.

- Они не передумали, - поправил Келвин. У него было только одно сомнение: смогут ли они доплыть до болота без лодки.

- Вас встретят, - сказала Мервания, читая его мысли. - Придут лягушкоголовые.

- А они - они знают?

- Некоторые из них очень близко отсюда. Их сознания, как и ваши, всегда открыты.

- О, - больше он ничего не сумел сказать. Он посмотрел на брата и отца, но те уже выбирались из погреба на необыкновенно теплый и приятный солнечный свет.

Келвин еще раз посмотрел на мертвого робота. Почему же он упорно продолжает думать о нем как о когда-то живом человеке?

- У тебя странная человеческая привычка все одушевлять, - сказала Мервания. - Ты хочешь верить, что эта штука была человеком, потому что так тебе казалось, хотя она только и делала, что без конца оскорбляла тебя, чтобы не дать чересчур близко познакомиться с ней и с ее природой и, возможно, преждевременно понять, в чем ее секрет.

Да, должно быть, так и было. Он посмотрел на Мерванию.

- Я...

- Точно так же ты упорно продолжаешь думать обо мне, как о красивой женщине, хотя теперь еще лучше понимаешь, что я - совсем не то. Твоя способность сознательно обманывать себя просто поразительна.

Именно так. Келвин развернулся и пустился вдогонку за Кайаном и Джоном.

- Ты тоже мне понравился, Келвин, и, возможно, таким же глупым образом, - прошептала Мервания едва слышно. - Мне бы так недоставало тебя, если бы мы тебя съели...

Блоорг отключил свое сознание от обзорного кристалла и обдумал обстоятельства дела. Он только что видел и слышал разговор химеры Мервании и пришельцев. Итак, они согласились вернуться с семенами драконьих ягод для химеры. Прекрасно, если только после этого они будут держаться отсюда подальше. Если ягоды развлекут химеру на некоторое время, будет неплохо, а если она, наконец, сможет исполнить свое заветное желание - обнаружит еще одно подобное себе существо и заключит брачный союз - это будет просто превосходно. Как интересно, что все это устроили перчатки одного из людей и что они действовали правильно, несмотря на соблазн поступить совсем наоборот.

Да, подумал он, закончив наблюдение и привычным движением массируя квадратные уши, все складывалось прекрасно. Они встретят людей у пещеры транспортера и удостоверятся, что пришельцы, их гости, правильно настроили транспортер. После этого всякая коммерция закончится. Кто бы мог подумать, что глупые визитеры не только выживут, но и извлекут выгоду из сложившийся ситуации!

Насвистывая про себя вдохновляющую мелодию, Блоорг вышел из своего жилища и приготовился созвать подчиненных перед началом нового дня.

Путешествие по болотам от острова к транспортеру было настоящим счастьем для Келвина. Он уже и не чаял выбраться от химеры живым. Келвин смотрел на отца и на Кайана, которых несли лягушкоголовые, и задавался вопросом, так же ли они удивлены внезапным поворотом событий, как он. Если им удастся пережить это путешествие, то он покончит с жизнью, полной неожиданных приключений. Ничто тогда не разлучит его с Хелн и родным домом! Лягушкоголовые, квадратноухие, химера... это уж чересчур! Там, дома, все было так спокойно и тихо, там было совсем немного магии, чародейства и драконов с золотой чешуей - только-только, чтобы разрушить монотонность будничной жизни. Насколько приятнее жить среди обычных вещей, чем блуждать среди экзотических и противоестественных предметов вроде роботов и лазерного оружия!

- Не могу поверить, - сказал Кайан, - я и вправду скоро увижу Лонни!

Верно! Все началось с того, что они отправились на свадьбу Кайана! В этот миг Келвину очень захотелось прервать путешествие? он не желал подвергаться опасности очередной транспортировки. Он хотел только одного: быть вместе со спокойной, надежной Хелн и их ребенком.

Джон Найт ничего не сказал, и лягушкоголовые со всплеском уплыли прочь. Дорога от озера к болоту, а потом к пещере транспортера казалась очень долгой.

У пещеры уже ждали квадратноухие. Рослый квадратноухий с жалом химеры приветствовал их:

- Мое имя Блоорг, Официальный Встречающий и Провожающий, Хранитель транспортера в другие миры, Хранитель Последней Известной Живой Химеры, Предводитель.

Это было официальное приветствие. Так Блоорг встретил их и в прошлый раз. Келвин подумал, понимает ли Блоорг, почему они не покинули тогда этот мир?

- Я знаю, - сказал Блоорг, - где вы были. Я знаю, что вас должны были съесть, и я не стал бы вмешиваться, после того, как мы освободили вас в первый раз. Вам было запрещено возвращаться на Остров Химеры.

- Мервания хочет... - Келвин поперхнулся и начал снова. - Драконьи ягоды. Они - цена нашей свободы.

- Я знаю. - Блоорг приподнял квадратный кристалл дымчатого цвета. - Вождь квадратноухих может узнать все. Смотри!

Взмахнув бескостными пальцами, Блоорг изменил плоскую дымчатую поверхность, превратив ее в живую картину. На картинке была химера, снова задвигавшийся Стапьюлар, а также Кайан, Джон и Келвин.

Келвин судорожно сглотнул.

- Это в погребе. Там, где нас держали. И... это телевидение? - это было еще одно противоестественное чудо, без которого он вполне мог бы прожить.

- Смотри же! - приказал Блоорг. В кристалле крошечную химеру атаковал еще более крохотный Стапьюлар. Когда Стапьюлар повис на жале, сверкнула ярко-синяя вспышка. Химера, Джон и Кайан упали без сознания. Крохотный Келвин, спотыкаясь, выбрался наружу и силился вырвать жало химеры из грунта. Наконец он вытащил жало из ряда таких же и побежал с ним обратно. Стапьюлар бранил его и кричал, и вот он стоит над головой Мервании, держа жало нацеленным в ее беззащитный глаз.

- Нет! Нет! - закричал Келвин, бросаясь к кристаллу. Он не сделал бы этого! Не сделал бы этого, пусть бы даже это случилось в бесчисленном множестве кристаллов, бесчисленное множество раз. Ни один кристалл не заставит его сделать то, что он уже отказался сделать!

- Смотри! - в третий раз сказал ему Блоорг. Келвин попытался взять себя в руки. Миниатюрный Келвин не уничтожил химеру жалом. Вместо этого случилось то, что произошло на самом деле. Теперь они со Стапьюларом боролись, катаясь по полу. А теперь Стапьюлар стягивал и отбрасывал прочь свою левую руку, и рубиновый свет лишал химеру ее щупальцев. Она оказалась в полной власти Стапьюлара.

- Нет! Нет! - снова запротестовал Келвин, но кристалл просто показывал ему недавние события. Постепенно он понял, что это изображение не живет собственной жизнью и представляет собой лишь отражение того, что уже произошло, не в состоянии изменить исход. Миниатюрный Келвин вытащил меч, метнул его, и Стапьюлар стал умирать. Теперь Келвин беседовал с головой Мервании.

По мановению диковинной руки Блоорга изображение исчезло, и остался только дымчатый кристалл, в котором постепенно перестали извиваться спирали дыма. Там больше ничего не было - только безжизненная поверхность камня.

Сердце Келвина отчаянно билось. Он чувствовал, что задыхается, как после долгого бега. Представление внутри кристалла закончилось, и он снова был здесь, на прежнем месте, хотя никуда отсюда и не уходил. Ему захотелось оказаться в своем родном, нормальном мире, вместе с Хелн и Шарлен, своей матерью, и даже со взбалмошной сестричкой Джон, которые, несомненно, вели жизнь скучную и безопасную.

- Что произойдет с человеком, у которого в жилах вместо крови течет масло? - спросил он.

- Робота вернут его создателям, - ответил Блоорг. - Они могут починить его, а могут и не починить.

- Значит, Стапьюлар может снова ожить? - А живут ли роботы на самом деле? Что же живое, а что - нет? Стапьюлар говорил о роботах так, словно живые люди во всех отношениях уступали им.

- Его можно снова привести в действие, но такая конструкция уже больше не сможет ввести нас в заблуждение, и ни один из них не подберется к химере настолько, чтобы причинить ей вред. Мы в долгу перед вами. Спасибо, что вы обнаружили и ликвидировали опасность, которая иначе уничтожила бы последнего представителя уникального вида. Мы знали, что Стапьюлар - существо искусственное, но не знали, что у него есть встроенный лазер. А что касается ваших сомнений в отношении того, что считать живым, то вряд ли кто-либо может дать на сей вопрос мало-мальски вразумительный и тем более точный ответ. Существуют ученые и волшебники, которые считают, что на свете присутствует только мысль, а что все остальное есть продукт мысли.

- Я... я не думаю, что могу понять...

- Неважно. Это всего лишь философия. Для нас важно то, что мы чувствуем. То, что мы считаем реальным, - реально, а то, что мы знаем как иллюзию, обычно и есть иллюзия.

- Я... понимаю, - сказал Келвин, ничего не понимая. Стоит задать простой вопрос, и получишь лекцию по метафизике. С раннего детства ему казалось, что у него со здравым смыслом все в порядке.

- Правильно, - сказал Блоорг. - Скорее выживет тот, кто не будет задавать слишком много вопросов.

- Стапьюлар не вернется обратно, чтобы снова побеспокоить химеру? - Он хотел убедиться, что понял правильно.

- Никогда.

Отлично. Он был готов немедленно отправиться домой.

- Ждем вас с семенами, - напомнил ему Блоорг.

- Но вы сказали...

- Верно. Вам не нужно будет возвращаться на остров. Вы принесете семена сюда. Химере их отнесет лягушкоголовый, которого я выберу.

- А вы будете ждать? Мне не придется...

Блоорг постучал по кристаллу.

- Я все время буду наблюдать.

- А мы найдем эту настройку? На транспортере?

Казалось, терпение Блоорга бесконечно.

- Вы найдете ее, если посмотрите сюда. Посмотрите.

Следом за Блооргом они вошли в пещеру транспортера. Блоорг показал им циферблат на транспортере и то, как он был настроен.

- Запомните эту отметку. Поверните стрелку, чтобы она указала точно сюда. Это необходимо для установки контрольного рычага в режим возвращения. Запомните это все.

Джон кивнул.

- Вряд ли я смогу это забыть.

- Теперь вы хотите вернуться домой. Вот отметка вашего родного мира. Правильно настройте циферблат, не то вы можете отправиться совсем не в тот мир, который покинули, например, в мир змеев. Это здесь. - Он указал еще одну настройку.

Келвин протянул руку и крутил циферблат, пока тот не щелкнул, остановившись на отметке "&". Значок напомнил ему о свернувшемся клубком драконе, но, возможно, мог обозначать и что-нибудь еще. Он видел, как его отец употреблял этот символ во время письма. Другой настройке, которую показал им Блоорг, соответствовал значок "*", что, очевидно, обозначало змея.

- Теперь вы вернетесь, - сказал Блоорг и исчез с отчетливым хлопком, оставив после себя легкий запах озона.

- Что ж, отец... Кайан... - Келвину ужасно не хотелось делать это, но он должен был спросить. - Мы ведь хотели отправиться в мир змеев...

- Я хочу прежде всего увидеть Лонни, - ответил Кайан. - Может быть, мы сможем сразу же пожениться, а уж потом...

Именно этого Келвин и боялся услышать.

- Блоорг хотел, чтобы мы сейчас же вернулись в свой мир. Может быть, нам сначала следует отправиться туда, а уж затем...

Затем Келвин мог бы придумать подходящий предлог и остаться в родном измерении.

- Блоорг не знает Лонни.

- Мальчики, - вмешался их отец. - Не можем ли мы прийти к компромиссу? Мы привезли с собой драконьи ягоды, но Маувар оставил в хранилище транспортера сосуд с семенами, на котором написано "Астральные ягоды". Мне кажется, семена должны быть все еще там. Келвин, ты мог бы отправиться за ними, а мы с Кайаном подождем тебя здесь.

Келвин нахмурился. Были ли "астральные ягоды" и "драконьи ягоды" действительно одним и тем же, как считал отец? И на месте ли еще банка? Теперь ему казалось, что он ее там не заметил. Кто-то изменил настройку транспортера, иначе они трое не оказались бы здесь. Кто бы ни пользовался транспортером, он вполне мог захватить с собой семена. Был ли это, спрашивал себя Келвин, Маувар? Если так, то что же тогда это значит?

- Ну так как, Келвин?

Если банка с семенами все еще там, то это самый простой способ решить все проблемы. Он мог бы захватить ее сюда, отдать Блооргу, а потом объяснить, что беспокоится за Хелн, и отговориться от путешествия в мир змеев.

- Хорошо. - Он решительно шагнул в кабину с циферблатами снаружи. Все произошло как обычно. Он вышел в знакомую комнатку. Все выглядело точно так же, как и прежде. С тех пор, как он, его отец и брат покинули этот мир, ничто не изменилось ни на йоту. Но Келвину все еще было не по себе. Как показало недавнее приключение, любой недосмотр или оплошность могли вылиться в серьезные неприятности.

Келвин взглянул на стол. Как он и опасался, банки с семенами не было.

Что ж, тогда придется проверить, на месте ли лодка. Он пересек каморку, высунул наружу голову, увидел лодку и вдохнул аромат подземной реки. Пора возвращаться.

Келвин проверил настройку, удостоверился, что стрелка указывает на значок мира химеры - отметку "#", очевидно, из-за квадратноухих, - и снова вошел в кабину. Когда он вышел из нее в мире химеры, ничто не изменилось, кроме одного.

Его отец и брат исчезли.

Кайану не составляло особого труда убедить отца.

- Мы сделаем только один прыжочек и удостоверимся, что помним настройку. Если мы ошиблись, то тут же вернемся обратно. Блоорг наверняка установил контрольный рычаг на возвращение. - Когда Блоорг объяснял что к чему, Келвин заслонял собой контрольную панель, поэтому они не видели значки настройки, которые квадратноухий показывал Келвину.

- Это как раз перед этой отметкой. - Его отец указал на значок "&".

- Мне кажется, отец, что это на пять промежуточных щелчков раньше. - Он установил стрелку на значок "%".

- Хочешь попробовать на этом уровне?

- Да. - Кайану так не терпелось добраться к Лонни, что он не усомнился в правильности настройки.

- Хорошо. Тогда будь готов выйти и сразу же войти обратно, если мир окажется не тем. Вот, что нам следовало бы сделать в прошлый раз. - Джон не тревожился. Он знал, что они, при необходимости могли бы перепробовать несколько настроек, чтобы найти нужную.

- Да, отец. - Они вместе вошли в кабину. Там все было по другому нежели минуту назад. В дальнем конце камеры струился мягкий голубоватый свет и горел большой знак "ВЫХОД".

- Пойдем, отец! - нетерпеливо сказал Кайан, устремляясь по гладкому полу камеры к выходу.

- Подожди, Кайан. Мы же договорились, что сразу же отправимся обратно.

- Да, конечно. Я только хочу выглянуть наружу и удостовериться!

Остановить его было невозможно. Ох уж эти нетерпеливые женихи! Джон отправился следом за сыном - и кое-что заметил.

- Раньше на полу была пыль. Мыв ней наследили. А эта камера чистая! Либо это другая камера, либо кто-то уже побывал здесь.

Джону не очень нравились оба эти объяснения; они сулили неприятности.

Но Кайан уже заглядывал за мерцающий полупрозрачный занавес. Он был беззаботен, как на прогулке. Не в первый раз Джону приходилось удивляться, как быстро все они приспосабливаются к незнакомому и совершенно чужому и новому для них. Но все равно пареньку необходимо научиться нужной осторожности.

- Это здесь, отец! Выступ, лестница и дерево! Все правильно!

Но у Джона были свои сомнения.

- Иди сюда, внутрь!

- Хорошо, отец. Я только немного подышу...

Кайан не закончил фразу. Джон забеспокоился. Испуганный, но все еще полный решимости, он прошел сквозь мерцающий занавес наружу.

Свежий воздух. Прекрасный солнечный день. Он высоко на склоне горы. Джон оглянулся. Иллюзия твердой каменной стены прямо позади него была безупречной. Если это технология (а он чувствовал, что так и есть), то ученые, сделавшие это, заслуживали восхищения.

Но где же Кайан? Джон подошел к утеса. Лестница была на месте, изготовленная из материала, неизвестного на Земле. Переплетение металлических нитей, которые, как он подозревал, никогда не износятся и не изотрутся.

- Кайан! Кайан! - теперь он был встревожен не на шутку.

Ответа не было. Может быть, Кайан слез на дерево внизу? Тогда почему же лестница не свисает с края утеса прямо на ветки?

Страх кольнул его и заставил волосы на затылке встать дыбом. Он не хотел оставлять здесь Кайана, но чутье подсказывало ему, что следует вернуться. Лучше вместе с Келвином вернуться для организованного поиска, чем рисковать попасться в ту же западню, в которую уже попал Кайан.

Джон повернул обратно, готовый пройти сквозь занавес. В этот миг из того, что казалось совершенно твердым камнем, протянулись человеческие руки и схватили его.

Мгновение он думал, что это руки Кайана. Затем увидел, что они больше и с тыльной стороны покрыты рыжеватыми волосками. Это был кто-то другой!

Он едва успел понять это, как его потащили вперед, к скале, которая тут же исчезла, превратившись в синий занавес мерцающего света там, где, как он считал, не должно было быть ничего, кроме камня.

Шарлен прибыла во дворец в полдень. В ее сумке, притороченной к седлу рабочей лошади, лежали только Карты Судьбы и остатки завтрака. Она подумывала о том, чтобы захватить с собой разные травы на случай, если Хелн мучит тошнота или другие обычные недомогания беременных, но потом вспомнила, что дворцовый лекарь - лучший из лучших, а сама она имеет опыт лишь в любительских гаданиях и пророчествах.

Как она должна быть благодарна за этот свой единственный дар судьбы, думала Шарлен, спешившись и передавая поводья груму, вышедшему из конюшни встретить ее. Верно, порой дар изменял ей. Она знала, что через некоторое время ей суждено потерять Хэла, и боялась, что он умрет. Лучше потерять его, уступив другой женщине, пыталась она убедить себя. Пусть он будет счастлив с другой. Но что подумает Джон? Каково будет его решение, если он вообще когда-нибудь вернется? Пока что карты ничего не открыли ей на этот счет.

- Мама! Мама! Я так рада тебя видеть! - Быстрый топот ног и шок от неожиданного столкновения. Гибкая, стройная мальчишеская фигурка оказалась в объятиях Шарлен и стиснула ее так, словно жизнь пришла к своему неизбежному концу.

- Не так сильно, Джон, не надо! Боже, я едва дышу! По-моему, только мальчишки способны обнимать так крепко, сорванец ты мой! - Она чуть отстранила дочь, удерживая ее на расстоянии вытянутой руки. Длинные золотистые волосы, зеленоватые глаза, - да она произвела на свет настоящую красавицу! Вместе с Джоном. Подумать только, когда ее дети отправились в опасное путешествие в страну драконов (а ведь на самом деле это было не так уж и давно), Джон больше напоминала тощего мальчишку с волосами цвета пакли, чем быстро взрослеющую девушку, которой была на самом деле. Теперь Шарлен была довольна - дочь наконец-то стала похожа на женщину.

Не зная почему, Шарлен протянула руку и ущипнула дочь за заостренное ухо. Она делала так много лет назад, в основном из желания приласкать ее. Джон это никогда не нравилось: ведь у ее старшего брата не было острых кончиков ушей, которые можно было ущипнуть побольнее.

- Как себя чувствует Хелн?

Нет смысла откладывать. Сразу же приступай к делу.

- Она... с ней все в порядке, она здорова. - Тон, каким Джон произнесла эти слова, полностью опровергая их смыслю Так в детстве ей никогда не удавалось скрыть полную правду.

- Ты что-то скрываешь. - Это было сказано достаточно резко, чтобы заставить Джон сразу же ответить:

- Мама, зачем эти вопросы! Ты ведь умеешь читать по картам. Ты все знаешь.

Да, Джон, возможно, все еще так думает. Шарлен позволила себе улыбнуться. Она послушно отправилась вслед за дочерью в королевский дворец, держась за ее руку. Не так давно она сама водила Джон за руку.

Они вошли в крыло для гостей и, пройдя по коридору, вошли в нужную комнату. Хелн сидела в кровати. Ее карие глаза горели, она расчесывала блестящие черные волосы. На вид она казалась здоровой. Думая о том, что показали ей карты, Шарлен удивилась.

- Хелн... - Простое, осторожное приветствие.

- Моя свекровь! - Хелн положила щетку на тумбочку. Ее голос был прежним, но движения казались механическими.

Они обнялись. Хелн казалась скованной, она совсем не походила на ту мягкую и добросердечную девушку, которую видела Шарлен, когда Келвин заезжал к ней, чтобы представить свою невесту. Что-то определенно было не так. Сейчас она хотела бы лучше владеть колдовством. Собственно говоря, карты сообщали ей очень мало, что бы там другие и не предполагали.

- Ты здорова, Хелн? - Прямой вопрос, по существу.

- Да. - В голосе то же механическое бесстрастие, что и в жесте, которым она осторожно положила на место щетку для волос. Совсем не та манера отвечать, какую Шарлен могла бы ожидать от жены Келвина.

- Раньше ей становилось плохо по утрам, - сказала Джон. Как обычно, она выкладывала новости при первом же удобном случае. - Доктор Стерк дал мне кое-что для нее. Я добавила это в ее чафир.

- Помогло? - Утренние недомогания и тошнота не были чем-то необычным. Шарлен тоже чувствовала их, когда вынашивала Келвина и Джон.

- Все тут же наладилось. С тех пор ее почти не тошнит.

Хелн не улыбнулась. Но ведь слова Джон должны были вызвать улыбку. Ее дочь была леди, но не всегда использовала подходящие для леди слова.

- Нам нужно о многом поговорить, - сказала Шарлен, опускаясь на стул, который принесла Джон. - Обменяться семейными новостями, и вообще.

- Но, мама, ты же и так все знаешь! - Джон рассмеялась.

Хелн не улыбнулась. Сейчас она казалась такой же безучастной и лишенной чувства юмора, как и тогда, когда Джон обнаружила ее на печально известном Девичьем базаре Франклина, где ее изнасиловали. Тогда Хелн совершила попытку самоубийства, проглотив драконьи ягоды, но это лишь помогло ей открыть целый новый мир астральных путешествий, когда душа отделяется от тела, и в конечном счете вернуло девушке желание жить.

- Я не совсем понимаю сложившуюся ситуацию. Как так вышло? Карты не говорят мне об этом.

- Что ж, мама, - сказала Джон с тяжелым вздохом. Теперь она вела разговор чисто официально, что составляло резкий контраст с ее сердечным и радостным приветствием - еще один сигнал бедствия. - Ситуация весьма сложная.

- Многие ситуации сложны. Ты намекаешь, дочка, что твоя мать не сможет ее понять?

- Я сама ничего не могу понять, мама. Почему Келвин до сих пор не вернулся? Почему Лестер ушел на войну?

- Начни с самого начала. - Шарлен взяла Джон за руку, совсем как в старые добрые времена, когда ей хотелось, чтобы дочка рассказала о какой-нибудь драке в школе.

- Хорошо, мама. Всех нас вызвали во дворец, и король вкратце проинструктировал нас о том, что мы должны делать.

- Король Рафарт?

- Д-да.

Ложь. На это ясно указывала дрожь пальцев Джон. Ее всегда охватывала дрожь, когда приходилось говорить неправду. По неизвестной причине Джон хотела скрыть от нее что-то, касающееся их короля. Возможно ли, что король совсем не тот, кем кажется? Если так, это объясняло карту неопределенности. Шарлен почувствовала, как у нее зашевелились волосы на затылке, а по спине пробежал холодок.

Позже, оставшись одна, Шарлен снова разложила карты, проверяя то, что в рассказе дочери больше всего встревожило ее. Вместо того чтобы развеять ее беспокойство, они лишь усугубили его. Хелн была в ужасной беде, и Шарлен ничего не могла с этим поделать. Лестер, муж Джон, тоже попал в чрезвычайно тяжелое положение... и вот ему-то она, пожалуй, могла помочь.

Утром Шарлен удивила если не Хелн, то Джон, попрощавшись с ними.

- Мне надо возвращаться на ферму. Хэл молодец, он заботится о животных, и я знаю, что Истер будет постоянно пропалывать сад и огород, но мне не хочется их утруждать.

- Мама, - сказала Джон, беря ее за руку и отводя в сторонку, - как ты можешь?..

- Это потому, что я не сержусь на них. Ни на кого.

- Но...

- Я всегда знала, что мне предстоит потерять Хэла, но карты не хотели мне объяснить как. Когда появилась карта романтической любви, я все поняла. Это было такое облегчение! Лучше пусть он будет жить счастливо, чем умрет. Он был хорошим отцом для тебя и для Келвина и много и хорошо работал. Он вовсе не собирался делать то, что случилось; все это было заранее предопределено.

- Но, мама, если бы Лестер когда-нибудь так поступил со мной, я бы...

- Разумеется, ты бы так и сделала, дорогая. Но ведь твой приемный отец - не Лестер. Все это было в картах. Он ничего не мог поделать, правда.

- Но зачать с этой женщиной ребенка! Это нехорошо!

- Конечно, нехорошо. Но ведь и твой настоящий отец уступил королеве Рада и имел от нее сына по имени Кайан. Брак не был расторгнут, когда он встретил меня.

- Но, мама, Зоанна нарушила свои клятвы! Ты...

- Это не одно и то же, Джон. Истер хорошая женщина. Юная, простая, но хорошая. Хэл любит ее, а она любит его. Я объявила, что согласна на развод ради их счастья. Теперь мой брак с Хэлом расторгнут. А его брак с ней - законный. У них и так достаточно тяжелый период в жизни. Они должны начинать строить свою ферму, и мне не стоит еще больше усложнять им жизнь.

- И ты разрешила им использовать твой участок! - с горечью воскликнула Джон. - Как им повезло! - По ее тону можно было судить, что она никогда бы не проявила такого великодушия. - Ты помогаешь им устроиться и начать свою жизнь, предоставляешь им бесплатную крышу над головой и даже платишь за то, что они заботятся о твоей ферме!

- Тихо, тихо. Ты не должна так говорить. Он был мне хорошим мужем, а тебе хорошим отцом, когда мы думали, что твой настоящий отец мертв.

Глаза Джон вспыхнули от неожиданной мысли.

- Значит, ты думаешь, что ты и мой настоящий отец могли бы...

- Я не знаю, дорогая моя. Посмотрим. Карты не показывают мне этого достаточно ясно.

- Мне кажется, что они никогда ничего не показывают. Все становится ясным только много позже.

- Твой отец тоже так говорил. Ну, хорошо... - Шарлен в последний раз порывисто обняла Джон. - Как следует заботься о Хелн и о ее ребенке. В следующий раз я погощу у вас подольше.

- Я позабочусь о ней, - сказала Джон. - Но я боюсь за нее! Мама, ты не могла бы остаться?

- Нет. Я же объяснила почему. Не надоедай мне больше. - Сказав это, Шарлен отправилась на конюшню к своей лошади. Она не обернулась, чтобы посмотреть на Джон, которая не пошла ее провожать. Джон притворялась, что не любит сантиментов, но мать знала: взбалмошная дочурка сейчас украдкой утирает глаза. Встречи после долгой разлуки обычно приносили боль, а эта была особенно болезненна. С тех пор, как Джон исполнилось четырнадцать и она отправилась с Келвином на поиски приключений, они с Шарлен подолгу не виделись.

Шарлен поскакала от дворца к перекрестку, а оттуда решительно направилась в сторону Канции. Ее зять был в очень серьезной опасности. Карты открыли ей это, хотя она ничего не сказала об этом Джон, зная, что дочь, прихватив пращу, присоединилась бы к ней. Шарлен не хотела этого. Джон должна была быть рядом с Хелн. Было совершенно очевидно, что с Хелн что-то сильно не в порядке, и Шарлен подозревала, что здесь замешана враждебная магия. Пока она не сможет заставить карты сказать что-нибудь более определенное, ей, чтобы не выдать себя, придется притворяться, будто она ничего не понимает. Она не может непосредственно помочь Хелн, так говорили ей карты, но, может быть, она сумеет помочь ей косвенно, если узнает, что же все-таки неладно и если сможет найти Келвина и все ему рассказать. Поскольку она понятия не имела о том, где Келвин, ей приходилось пока предпринимать другие действия.

Если она сможет спасти Лестера, быть может, она сможет найти Хельбу, добрую колдунью, или сама колдунья разыщет ее. Шарлен была уверена, что для спасения Хелн и ребенка непременно потребуется помощь колдуньи. Она только надеялась, что сумеет хоть чем-нибудь помочь и Джон, и Хелн и что сможет сделать это вовремя.

- Проклятые карты! - пробормотала Шарлен. - Почему вы ничего никогда не можете сказать ясно? - Но она знала, что зря их бранит. Карты могли только то, что могли, и не более.

Миновав дорожный указатель, она очутилась на запретной территории Канции.

Сент-Хеленс перевернулся на колючей соломе и посмотрел на прутья решетки своей тюремной камеры. Он вытер пыль, набившуюся ему в глаза. Две мальчишеские физиономии остались на прежнем месте. Две детские головки, каждая - в маленькой золотой короне.

- Ну и глупый у него вид, а, Кильдей?

- Ага. Как ты думаешь, что мы с ним сделаем, Кильдом?

- Будем пытать. Ломать пальцы. Щипать за нос. Намажем ему ноги сметаной и заставим Катбу всю ее слизать. Вымоем ему уши и будем так вытирать их полотенцем, как это делает с нами Хельба!

- Это хорошо! Ты здорово придумал! Давай начнем немедленно!

- Мальчики, - удалось выговорить Сент-Хеленсу, - а колдунья, она...

- А, тебе хочется это узнать, дурья башка! - сказал Кильдей. Оба короля пришли в восторг и захихикали, радуясь своей сообразительности. Кильдей бросил камешек, который отскочил от лица Сент-Хеленса, и они снова захихикали.

Сент-Хеленс позволил себе свирепо сверкнуть глазами. Проклятые котята! Этой парочке явно не помешала бы хорошая порка! Лучше средства от плохого поведения он не знает. Неважно, королевской крови эти щенки или нет!

- Посмотри-ка, да он сумасшедший!

- Ага, давай-ка наберем еще камней!

- Камней? А как насчет дротиков? - Мальчишки, хихикая, умчались прочь. Сент-Хеленс лежал на сырой соломе, чувствуя себя еще более несчастным, чем раньше.

Затем там, где только что были мальчишки, возникла темная мохнатая морда. Темно-желтые глаза, хвост изогнут вопросительным знаком. Дружок колдуньи! А он-то думал, что кот погиб. Согласно легендам, друг колдуньи был частью ее самой, так что, когда умирал один из них, вскоре умирал и другой. Это, вероятно, означало, что Хельба жива.

Но зачем кот появился здесь? Он выглядел совершенно больным. К чему ему тратить драгоценную энергию, подглядывая за ним?

День понемногу угасал. Мальчишки не возвратились. Сент-Хеленс снова и снова обдумывал свое положение и не находил никакой причины сокрушаться из-за их отсутствия.

Ломакс выдернул меч очередного незадачливого канцийского солдата и проводил взглядом тело, выпавшее из седла. Они выиграли это сражение главным образом, потому что силы, на которые они наткнулись, были немногочисленны. Потом он увидел еще одну причину. За войсками Канции с холма спускались солдаты в мундирах Келвинии. Он напряг зрение, чтобы получше рассмотреть их за тучами пыли. Войска Лестера! Должно быть, это они! Но где же сам Лестер?

Его внимание привлек чей-то крик. Обернувшись в седле, он увидел, как один из его людей приканчивает канцийского мечника, а лошадь Филиппа попятилась в сторону, и мальчик изо всей силы натянул поводья.

Канцийские солдаты отступали, преследуемые войсками Келвинии. Ломакс подъехал поближе, чтобы взглянуть, что с бывшим королем Аратекса.

На левой руке Филиппа виднелась страшная рана от удара мечом. Одежду мальчика пропитала кровь, она капала на траву и на меч, который он выронил из рук. Филипп бешеными глазами уставился на Ломакса, словно и представить себе не мог, что его когда-нибудь могут ранить.

- Мне... мне больно, - сказал Филипп.

- Обычное дело в бою, - сказал Ломакс. Он почувствовал некоторое сочувствие к мальчишке, но не осмеливался показывать его. В конце концов, подумал Чарли желая ожесточить свое сердце, именно он виновен в том, что случилось с Сент-Хеленсом.

- Я не хочу умирать! - стонал Филипп. - Я не готов к смерти!

При этом мальчик, который был королем и совсем недавно сам проливал чужую кровь, задрожал так, словно его целиком погрузили в снег. Его лицо побелело, он покачнулся и, словно мешок с мукой, свалился с седла.

Ломакс коротко вздохнул. Филипп уверял, что хочет, чтобы его повесили, но на самом деле он этого не думал. Теперь же он мог умереть.

Мор был обеспокоен. С недавних пор им сопутствовала удача. Что же случилось с призраками, которые так изводили их? А как насчет магического замедления времени? Неужели у колдуньи иссякла магия? Может быть, она мертва?

- Генерал! Генерал! Генерал Крамб!

- Да? - Он подождал, пока взволнованный разведчик приблизится к нему и переведет дух.

- Генерал! Генерал! Впереди...

- Да, да, говори же скорее!

- Впереди столица, генерал! Прямо за этим холмом! Мы добрались до нее, генерал! Наконец-то мы прибыли в логово врага!

Мор тяжело вздохнул, хотя чувствовал, что ему следует вести себя иначе.

Зоанна посмотрела в кристалл и улыбнулась. Война шла намного успешнее, чем она могла предполагать вначале. Вот уже и войска Мора добрались до столицы, а германдцы и войско Лестера менее чем через пол дня должны были соединиться с ними. Скоро с колдуньей и ее щенками все будет кончено. Да, эти щенки будут превосходно смотреться в клетке, а Хельба, может быть, даже успеет научить ее паре трюков, прежде чем Рауфорт закончит ее пытать и казнит. Удачный ход - заставить этого глупого мальчишку нарушить перемирие и ранить колдунью! Генерал Сент-Хеленс, казалось, собирался уклониться от битвы, но то, что случилось, немедленно привело к ожесточенному сражению.

Зоанна нахмурилась. А мудро ли будет сохранить колдунье жизнь? Колдуньи, пока они живы, всегда опасны. Как хорошо она знала это по собственному опыту! Обычной участью побежденной колдуньи было сожжение на костре: это окончательно убивало ее и не давало ожить снова.

Она заглянула в кристалл, чтобы посмотреть, что делает Хельба. Старуха выглядела совершенно обессиленной. Лежит в кровати, ворочается, беспокойно мечется, вся в поту. Ее верный дружок, худой и тощий, сидит рядом на кресле и не сводит с хозяйки диких желтых глаз. Только его вмешательство спасло старухе жизнь; кот одолжил ей достаточно жизненной силы, чтобы она смогла дотянуть до прибытия дворцового лекаря.

- Я бы могла уничтожить тебя прямо сейчас, Хельба! Я теперь достаточно знаю для этого, а в случае необходимости всегда могу вернуться в "колледж". - Она улыбнулась, вспомнив о своем рогатом учителе. Она могла платить ему только одной монетой, однако он был готов принимать от нее эту плату еще и еще. - Но я не думаю, что это необходимо. Я не думаю, что ты все еще представляешь угрозу.

Довольная увиденным, Зоанна отключила кристалл с помощью направленного движения мысли. В ночном небе кружились крохотные пузырьки, словно обозначая границы Млечного Пути.

- Хельба, я сохраню тебе жизнь, пока не одолею тебя. И, может быть, еще на некоторое время после этого. Мне нужно учиться, а Рауфорту - развлекаться. Может быть, я смогу сделать так, чтобы ты казалась молодой и красивой, тогда твои крики доставят ему еще большее наслаждение. Садисту всегда приятнее истязать жертву, если та привлекательна и кажется совсем невинной.

Зоанна редко бывала так довольна и уверена в себе и своем могуществе.

Прислонившись к гладкому стволу дерева, Лестер, задыхаясь, глядел, как его люди поднимаются вверх по склону холма. Вернулся высланный вперед разведчик, которого сопровождал заместитель Лестера, лейтенант Клумпекер.

- Мы отогнали их, командир, - доложил лейтенант. - А германдцы Сент-Хеленса встретились с нашими войсками.

- А столица?

- Меньше, чем в одном дне пути отсюда.

- Где Сент-Хеленс?

- Я его не видел. Но мальчик, его друг, - бывший король Аратекса - он ранен.

- Серьезно?

- Не могу сказать. Я не был там близко. Вероятно, серьезно.

Лестер не мог представить себе, что Сент-Хеленс бросил свои войска и дезертировал. По-видимому, он погиб. Это означало, что теперь только его отец, Мор, и он сам командуют войсками Келвинии. Он подумал: интересно, далеко ли сейчас отец? Прошел ли он уже через всю Колландию? Жив ли он еще?

- Мы сможем взять столицу за два дня?

- Вероятно, командир.

- Хорошо. - У него еще есть шанс, подумал он, дожить до того, чтобы увидеть, что дело сделано.

Удерживая эту мысль в сознании, Лес медленно разжал пальцы, позволил коленям подогнуться и упал на мягкую зеленую траву.

- Командир! Командир Крамб! - услышал он, но этот голос ничего для него не значил и раздавался где-то далеко-далеко отсюда.

Джон очнулся в освещенной комнате, окруженный людьми в мундирах. Мундиры были знакомого покроя, однако цветом отличались от мундиров солдат Хада. Но действительно ли это был тот же самый мир? Или - почти тот же? Увидит ли он снова гигантских серебряных змеев? Есть ли здесь злобный король Рауфорт или его двойник-король, что почти одно и то же?

Он посмотрел на Кайана, которого держали двое солдат. Его самого тоже держали за руки. Он с сожалением смотрел, как солдаты роются в его вещах.

- Королю Хуфарту это будет интересно, - сказал лейтенант с непроницаемым лицом.

- Король Хуфарт? Из какой страны? - спросил Джон.

- Молчать, пленник! - его щеку обожгла пощечина. - Говорить будешь, когда спросят!

Точь-в-точь как в Хаде! Только, конечно, в этом мире нет ни королевства Хад, ни королевства Рад. Здешнее королевство наверняка называется похоже, и вообще многое здесь будет похоже, но это будет не одно и то же. Очевидно, здесь правили недобрые люди и не было героя из пророчества, чтобы расставить все по местам. Как кинофильм, который почти незаметно меняется каждый раз, когда его смотрят. Только это было не кино, и он волей-неволей стал одним из действующих лиц.

Кино - вот одна из тех немногих вещей, которых ему недостает в этих измерениях. Как было бы хорошо сходить в кино! Да, это было бы здорово! Оно не требовало бы запирать кого-нибудь в тюремной камере на месяцы или годы, не угрожало смертью. Можно было в любой момент прерваться его и отправиться домой, к семье, в знакомую обстановку. Если ему удастся выбраться отсюда, может быть, он подумает о том, как найти дорогу в свой родной мир. Не так уж много удерживало его в этих магических мирах теперь, когда дети выросли и он потерял единственную женщину, которая действительно была ему дорога. Последнее, чего он хотел, - это вмешаться и расстроить второй брак Шарлен, для чего было бы довольно просто его присутствия в том мире. Поэтому ему хотелось отправиться куда-нибудь еще, найти любимую женщину и постараться все забыть.

- Доставим их в столицу. Король Хуфарт посадит их в тюрьму, помучает немного, а когда они все ему расскажут, казнит.

- Что расскажут? - спросил другой офицер.

- Например, почему они появились здесь? Что они делали в секретной пещере? Может быть, они замышляют вторжение?

- А, вы имеете в виду обычный набор вопросов. - Офицер дернул себя за мочку правого уха. Ухо у него, как и у остальных присутствующих здесь, было круглое. Раньше Джону казалось, что иметь круглые уши означало обладать какими-то особенными качествами, но теперь понял: единственное, что отличало разные народности - это форма их ушей. Среди остроухих встречались прекрасные люди (он снова подумал о Шарлен), и очень подлые и злобные - среди круглоухих, например, злой король Рауфорт из Хада. К несчастью, судя по тому, что говорили солдаты король Хуфарт очень походил на него.

- Теперь вон отсюда! - толкая впереди себя Кайана и Джона, солдаты удалились. Комната, в которой они только что находились, почти точно напоминала ту, другую, только в ней не было транспортера. Неужели эти люди знают о сети транспортирующих устройств? А если знают, то почему не пользуются своим транспортером, а наблюдают за ним?

- Ты и ты, останетесь здесь. Будете наблюдать, - распорядился старший по званию офицер, используя широко известную в армию добровольную систему выбора. - А ты спустишься вниз по дереву. Ты и ты - охранять пленников.

Подгоняемый Кайан двинулся вперед, на уступ скалы, затем к лестнице, и стал спускаться следом за солдатами. Джон шел за сыном. Спускаться по дереву ему еще никогда не приходилось, хотя в мире серебряных змеев он и взбирался на похожее дерево и выше, по лестнице.

Аккуратно слезая с ветки на ветку, он спрашивал себя, придет ли на этот раз спасение. Может быть, им было уготовано судьбой погибнуть здесь. Это, конечно, значительно упростит жизнь Келвина и позволит ему без помех исполнить пророчество до конца.

Теперь уж я буду слушать Шарлен, подумал он. В следующий раз я стану читать ее Книгу Пророчеств и изучать карты предсказывающие судьбу!

Но будет ли у нас такой шанс? Увижу ли я снова мать Келвина? Или хотя бы ее двойника из другого измерения?

Он беззвучно вздохнул. Очевидно, его сердце не было согласно с решением не вмешиваться в жизнь Шарлен. Но, если он встретится с ее двойниками в другом измерении и они не окажутся злыми, что тогда? Собственно говоря, в его жизни была и другая женщина, злая королева Зоанна. В мире змеев он встретил ее положительный вариант, королеву Занаан. Теперь появилась перспектива, над которой следовало поразмышлять. Если Кайан может жениться в другом измерении, то почему сам Джон не сможет этого сделать?

Его ноги коснулись земли, возвратив его к реальности. Какой прок от мечтаний, если он ничего не может сделать? Внизу их поджидали новые солдаты и лошади. Шансов ускользнуть не было.

По приказу командира они сели на коней и поскакали по дороге, которая показалась им очень знакомой. Интересно, встретим ли мы лопоухих, подумал он. Может, двойника Ловкого Жака? А как насчет Лонни? Появится ли ее двойник? И Занаан - что если и она здесь? Это может все сильно усложнить.

Они провели в дороге весь день, который казался бесконечным.

Келвин вышел из кабины транспортера в пустую комнату. Нигде не было никаких следов Кайана и отца. Но они должны были быть где-то поблизости. Остаться и поискать их? Или вернуться и спросить совета у квадратноухих?

Он выглянул за дверь. С виду все было как в мире серебряных змеев, но все же не совсем так. Здесь не было пыли, которую он помнил. Это могло означать, что он попал в нужное измерение и что его спутники где-то здесь.

Келвин пересек комнату и прошел через мерцающий золотистый занавес под светящейся надписью "ВЫХОД". Скала осталась у него за спиной, и он увидел дерево и лестницу, которые и ожидал здесь увидеть. Только теперь лестница не спускалась прямо в крону дерева, а была поднята на уступ. Он нахмурился, гадая, в чем же дело, и в этот миг его перчатки запульсировали.

Он давно пообещал себе, что единственное, чего никогда он не должен делать, это игнорировать предупреждение перчаток об опасности. Повинуясь их требованию, а также собственному инстинкту, Келвин вытащил меч и резко развернулся.

Одетый в мундир человек, наполовину высунувшись из чего-то, что на вид казалось совершенно твердой скалой, собирался ударить его короткой дубинкой по голове. Меч Келвина отразил удар. При этом молодой человек нашел подходящие слова и выпалил залпом:

- Не двигаться! Сколько вас здесь?

Человек, очевидно, очень удивился такому повороту событий.

- Т-только двое. Я и Берт.

- Скажи ему, пусть выходит. Медленно и без оружия.

- Слышишь, Берт? У него меч против моей дубинки. Не строй из себя героя, Берт. Я твой друг, а наш командир - нет.

Берт вылез из скалы, безоружный. Келвин вздохнул с облегчением. Он боялся, что спрятавшийся человек выстрелит в него из укрытия. Только дай перчаткам шанс, и они все сделают за тебя.

- Где мои друзья? Они у вас?

Берт испуганно ответил:

- Те двое мужчин? Они на пути в королевскую темницу.

- Короля? Какого короля?

- Короля Хуфарта, конечно!

Итак, это другое измерение! Он так и подумал, когда увидел настройку на панели, но теперь он ничего не принимал как само собой разумеющееся.

- Правителя какой страны?

- Короля королевства Фад, - ответил круглоухий. Итак, это был мир, не слишком отличающийся от мира серебряных змеев и не полностью с ним совпадающий.

- Скажите мне, живет ли здесь где-нибудь человек, объявленный вне закона, разбойник по имени Жак?

- Жак? Ты имеешь в виду Жака-Со-Шрамом?

Почему бы и нет.

- Он враг королю?

- А как же!

Разбойник должен враждовать с королем, остальное неважно.

- Он ворует шкуры?

Солдаты казались удивленными.

- Шкуры?

- Я не знаю, что... Серебро! - нетерпеливо сказал Келвин. Серебряные шкуры змеев уже доказали свою особую ценность.

Оба солдата пожали плечами. Берт сказал:

- Я знаю, что он грабитель, но...

- Неважно. - Келвин решил, что перед тем, как попытается спасти отца и брата, нанесет визит местному Жаку. Даже с перчатками, оружием Маувара и поясом левитации он был один. Это измерение, так же, как и любое другое, в котором ему приходилось бывать, очевидно, таил много сюрпризов.

- Скажите мне, можно ли в этом измерении левитировать?

- Ты имеешь в виду летать? Говорят, Маувар здесь летал.

- Прекрасно, - коротко бросил Келвин. - Повернитесь ко мне спиной.

Солдаты подчинились, и он бесшумно поднялся над их головами и над скалами, которые казались выше, чем он помнил; затем он полетел дальше, над деревом и рекой. Река была значительно шире, чем в других мирах. Келвин оглянулся и увидел, что солдаты все еще стоят спиной к нему. Хорошо, значит, стрелы не полетят ему вдогонку!

Он сосредоточил все внимание на процессе полета. Это было не так трудно, как ему однажды показалось. Отец говорил, что у него природные способности. Келвин понял, что некоторым людям так и не удается привыкнуть к тому, что земля ускользает у них из-под ног, а облака плывут прямо перед глазами. Это не имело ничего общего со смелостью, поскольку, конечно же, он совсем не смельчак. Свои способности к полету он не мог приписать и перчаткам. Просто похоже, тебе везет в одном деле и не везет во всех остальных.

Когда Келвин медленно, словно во сне, пролетал над округлыми холмами королевства Фад, он обнаружил, что думает о везении. Он был удачлив. Раз за разом ему удавалось выпутываться из совершенно невероятных положений благодаря как будто бы чистой случайности. Например, серебряные змеи: они могли запросто проглотить его. Химера могла изжарить его молниями и съела бы его еще горячим. Может ли это быть эффектом пророчества, как сказала бы его мать? Может быть, именно оно защищает его? Ему самому это казалось чистым везением, подарком судьбы, которая в любую минуту могла перемениться к нему. Он и вправду не очень-то верил в точность исполнения пророчества. Может быть, оно вообще говорило о каком-то совсем другом круглоухом.

Но такие мысли вызывали лишь уныние. Лучше верить, что его мать была права. Что это пророчество относится именно к нему и что он победит. Изо всех сил стараться верить в это - иначе ему не суметь спасти отца и брата.

Внизу виднелась первая из сообщающихся долин. Долина Змеев, родина великих серебряных змеев и их духовных братьев, лопоухих. Келвин посмотрел повнимательнее, но не увидел никаких змеев и никаких отверстий в скалах, которые могли бы оказаться их туннелями. Печально думать, что их здесь нет. Что представлял бы собой Хад без змеев и лопоухих? Каким же тогда окажется Фад? Какие бы опасности он здесь ни повстречал, он надеялся... нет, он знал точно, что сможет с ними справиться. С поясом левитации, перчатками и антимагическим оружием - да здесь просто не может быть ничего, над чем бы он не смог одержать верх. Разве что еще одна химера, но это казалось весьма маловероятным. Как бы то ни было, хотелось ему того или нет, но он был героем, а неуверенность в будущем и подступающую к горлу тошноту нужно прогнать.

Он покинул долину, пролетев над скалой, где Кайан однажды сражался с лопоухим и сумел уцелеть. Лопоухий тогда тоже остался в живых, вспомнил Келвин, - упал вместе со своей дубинкой со скалы, и, наверное, приземлился с очень громким шлепком. Как рассказывал ему Кайан, этот выносливый маленький боец не только выжил после падения, но вскоре встретил их с Лонни у подножия скалы! Очевидно, Кайан прошел через суровые испытания, но и свирепому лопоухому тоже пришлось несладко. Если, конечно, это был тот самый лопоухий.

Какой знакомой казалась местность! Келвин на минимальной скорости полетел над пустыней. Дома ее называли Печальными Землями, в Хаде - Пустошами. В Фаде у пустыни должно было быть близкое по смыслу имя. Странно, хотя люди и география во всех мирах в общем и целом оказывались почти тождественны, имена и названия всегда менялись. Может быть, это было к лучшему, иначе прыгающий по измерениям странник столкнулся бы с еще большими затруднениями. Вдруг, в этом измерении он повстречает двойника своей матери, и эта женщина не только будет похожа на его мать, не только будет вести себя так же, как Шарлен, но и носить ее имя? Или, предположим, он встретит здесь свою жену... Если он повстречает здесь Хелн, как две капли воды похожую на ту Хелн, которую он оставил дома, и с тем же именем он будет думать о них обеих как об одном и том же человеке. Очень плохо! Келвин благодарил судьбу, что двойники носили разные имена. Кроме того, единственной возможностью для местной Хелн носить имя его жены было выйти замуж за местного Келвина. А готов ли он повстречаться с самим собой?

Он покачал головой, пытаясь освободиться от тяжелых мыслей. После короткого полета на хорошей скорости над пустыней, он неожиданно для себя начал философствовать. Именно от этого он всячески предостерегал и удерживал себя. Квадратноухий сказал, что думать о подобных вещах плохо, но Келвин сейчас занимался именно этим. Размышлял он о том, что же все-таки реально. Его родной мир, мир серебряных змеев или же Земля - родина его отца? Неудачный вопрос и, возможно, совершенно бессмысленный. Поскольку все реальности были одинаково реальны. Все зависело от того, когда и где ты находишься. Следовательно, воители прошлого или предки, которых он никогда не знал и не видел, действительно существовали - они казались невероятными и все же были реальны, поскольку кто же может существовать, не имея предков? Таким же образом любая возможность, любая незначительная перемена с бесконечными вариациями была реальностью по самой своей природе, подразумевала реально существующий где-то еще мир. Когда такие действительности смешивались - например, когда люди пользовались транспортной сетью Маувара, чтобы путешествовать между мирами, или когда Джон Найт и его отряд случайно оказались в другом мире...

Вот он, ответ на одну из загадок! Здесь не будет ни Келвина, ни Хелн, потому что они - дети членов отряда отца. Они будут существовать только в том мире, где появился этот отряд. Здесь может оказаться Шарлен, но она никогда не могла бы выйти замуж за Джона Найта. Может быть, здесь будет Хэл Хэклберри или его двойник, но...

Чувствуя, что голова у него загудела, как всегда, когда он пытался думать о подобных вещах, Келвин посмотрел вниз и заметил то, что должно было быть лагерем объявленных в Фаде вне закона. Он смело пошел на посадку...

А что если это окажется Чики Джек, тот самый негодяй, что стащил чешую дракона и похитил Джон? Это случилось в его родном измерении. А что если здесь существует абсолютный двойник злого Жака? Келвин надеялся, что ответ на этот вопрос отрицательный, но не мог быть до конца уверен в этом. Злой Жак и злой король в одном измерении - это больше, чем он мог бы вынести. А будет ли здесь Лонни? И еще один карлик, злобный, как Квито, или, может быть, такой же благородный святой, как Хито? От высоты голова у него не кружилась, но от подобных мыслей она и впрямь могла пойти кругом. Необходимо было спуститься и положить конец всем предположениям.

Но поскольку Келвину совсем не хотелось оказаться пронзенным стрелой из лука или арбалета, он решил приземлиться подальше от лагеря и пойти туда пешком. Пожалуй, ему следовало бы думать в первую очередь об этом, а не о чем-нибудь другом.

Осторожно орудуя контрольными рычагами на пряжке своего пояса, Келвин остановился в воздухе и медленно опускался до тех пор, пока его ноги не коснулись песка. Он снова стоял на твердой земле, и мысли его теперь тоже стали приземленными.

Впереди виднелся лагерь. Стоят лошади, движутся люди. Если они не видели его в воздухе, то наверняка заметят его сейчас.

Он еще только подумал об этом, а два всадника уже направились к нему. Когда они подъехали поближе, Келвин узнал этих людей, хотя, конечно, они были не совсем теми же.

- Незнакомец, кто ты такой? Быстро отвечай или умрешь! - к нему обращался бедняга Смит - но ведь он погиб, умер страшной смертью! Келвин отчаянно попытался привести в порядок свои мысли, понимая, что угроза реальна и не менее реально оружие всадников.

- К моему вожаку? - Человек смотрел недоверчиво.

- К Жаку-Со-Шрамом. Он ведь ваш атаман, не правда ли?

Этот Смит, казалось, заколебался, словно пытаясь решить, использовать ли арбалет, который он навел на Келвина, или, может быть, просто зарубить непрошеного гостя мечом. Затем, решив, что большого вреда не будет, он объехал незнакомца и сказал:

- Иди в лагерь, а я за тобой пригляжу.

Келвин пожалел, что не приземлился ближе. К тому времени, как он добрался до палаток, он весь взмок под лучами жаркого солнца пустыни. Из-под его ног выскочил и засеменил прочь скорпиокраб, напомнив ему о химере. Кроме него и пары колючих растений Келвин не заметил никаких признаков жизни.

Из палаток, словно по мановению волшебной палочки, появились люди. Среди них был и Жак. Это действительно был Жак-Со-Шрамом, его уродливый шрам по величине в два раза превосходил шрам Наглого Жака, бандита из Печальных Земель. Он ждал, что скажет Келвин.

- Меня зовут Келвин Найт Хэклберри, - заговорил Келвин. - Мне нужна твоя помощь, чтобы спасти моих друзей.

- С какой стати? - спросил Жак. Вопрос прозвучал вызывающе.

- Их захватили слуги короля. Мои друзья и я можем помочь вам одолеть королевских слуг. Понимаешь, мы из другого измерения.

- Вы из другого измерения, и вы хотите помочь нам победить короля Хуфарта, законного и доброго правителя Фада? Зачем это вам, и с чего ты взял, будто я могу заинтересоваться этим?

О-го-го, подумал Келвин. События развивались не совсем так, как он предполагал.

- В другом измерении ваш король был тираном и его было необходимо свергнуть. Разве здесь он не таков?

В этот момент из палатки вышла первая женщина, которую увидел здесь Келвин, и подошла к Жаку. Она прижалась лицом к загорелой руке бандита и с обожанием посмотрела на него. Это была Лонни - или ее двойник. Девушка, на которой хотел жениться Кайан!

Но это же совсем другое измерение! Здесь Лонни могла выйти замуж за бандита, который был к ней привязан. В измерении змеев она выходила замуж за Кайана. Противоречия не было. Если только Келвину удастся спасти Кайана и доставить к невесте.

- Ты называешь нашего короля тираном? - требовательно спросил бандит. - Ты хочешь его свергнуть?

Келвин попытался уверить себя, что в голосе бандита звучит не настоящий гнев. Он осторожно сказал:

- Может быть, я ничего не понимаю. В мире, очень похожем на этот, правил очень плохой король. В том мире разбойник по имени Жак боролся с ним и победил его.

- Ты хочешь, чтобы я совершил предательство? - Лицо Жака стало совсем красным, а шрам - звездообразный рубец - мрачно выделялся на его щеке своей белизной.

- Я здесь не для того, чтобы затевать смуту, - сказал Келвин. - Но если ваш монарх напоминает того, кого я знал, то вы должны хотеть от него избавиться.

- Я никому ничего не должен! - Это было сказано очень воинственным тоном.

Должно быть, произошла ошибка, подумал Келвин. Пора ее исправлять. Он нащупал контрольные рычаги на своем поясе и немедленно взвился вверх над головами бандитов.

- Эй, ты, спускайся сюда! - приказал Жак. Келвин словно не слышал. Он набрал достаточную высоту и передвинул рычаги в положение "полный вперед". Он успел как раз вовремя. Даже на такой скорости он увидел, что стрелы из луков и арбалетов пролетают в опасной близости от него.

Он услышал, как кто-то выкрикивает приказы, и, обернувшись, увидел, как люди садятся в седла. К счастью, его пояс мог обогнать любую лошадь, даже этих огромных боевых коней.

Он устремился прочь через пустыню, затем взял восточнее. Он сам догонит людей короля. Даже если перчатки и оружие Маувара не смогут справиться с ситуацией, все равно нужно попытаться. Если пророчество, в которое так верила его мать, не обманывало, то он вернется домой из этого измерения целым и невредимым.

Но когда показались первые зеленые холмы, ему в голову пришла тревожная мысль. Может быть, пророчество неверно и не имеет силы в других измерениях. Келвин всегда считал, что его можно легко убить, независимо от того, есть ли пророчество или его нет. В различных измерениях смерть одинаково вероятна. Он вспомнил, как чуть было не погиб, когда впервые появился в мире, так похожем на этот. Если бы не Хито, бесстрашный карлик, ему бы не жить. Нет, нет, пророчество может оказаться правдивым, а может и нет, но все равно не стоит вверять ему свою жизнь.

Внизу на дороге, ведущей (если география этого измерения не слишком сильно отличалась от географии измерений, которые он помнил) к королевскому дворцу, виднелось большое облако пыли. Он сбавил скорость, перейдя на парящий полет, и попытался понять, что там происходит.

Лошади взрывали копытами пыль. Мелькали мечи. Умирали люди. Боги, с изрядным опозданием сообразил Келвин, да это же сражение!

Он молча снизился, решив, что сражающиеся слишком заняты, чтобы глядеть на небо. В клубящейся пыли он разглядел своих отца и брата, которых держали сзади охранники в мундирах Фада. Солдаты сражались с людьми, которые были одеты не в форму, а точно так же, как бандиты в пустыне. Те, кто сражался сейчас с солдатами, должно быть, были хорошими парнями. Но так ли это? Келвин вспомнил о недавней встрече с Жаком. Подобные миры столь обманчивы.

Ничего нельзя принимать как само собой разумеющееся, подумал он. То, что солдаты ведут отца и Кайана во дворец, совсем не обязательно означает, что они хотят причинить им вред.

Но он был почти уверен, что хорошего ждать нечего.

Убедив себя в этом, Келвин начал действовать. Он искусно передвинул рычаг и, оказавшись точно в нужном месте, полностью отключил энергию и упал вниз, держа меч рукой, одетой в перчатку. Он собирался принять участие в сражении.

Шарлен увидела впереди облако пыли и услышала топот копыт, звон мечей и крики. Битва. Мужчины находят такое глупое удовольствие в сражениях! Ей показалось, что от осознание этого факта лошадь полетела как на крыльях. Она мчалась не прочь от опасности, а по направлению к ней. К Лестеру и к тому, что ей показали карты. К той опасности, какой сейчас подвергалась его жизнь.

Почему, спросила она себя, подпрыгивая на спине лошади, скачущей вверх по склону холма, почему я делаю все это? У меня нет никакого колдовского огня! У меня нет лазерного оружия! У меня нет даже меча! Что может помешать какому-нибудь сильному и ловкому мечнику наброситься на меня?

Через секунду она уже была на гребне холма и увидела именно такого солдата, какого и боялась увидеть. Его меч был высоко поднят и отражал яркие солнечные лучи, проникавшие сквозь клубы пыли. Через мгновение он доберется до нее, и клинок отрубит ей голову.

Шарлен остановила лошадь мягким "тпру, Нелли" и ждала, держа в руках поводья. Канцийский солдат мог отчетливо видеть ее, он мог разглядеть и то, что она безоружная женщина и.

Конечно, солдаты не только убивают, они делают еще кое-что, как пришлось испытать на себе Хелн...

Солдат осадил коня. На Шарлен, разинув рот, уставился молодой человек едва ли старше Келвина, только более атлетического сложения. Его меч задрожал в воздухе. Голубые глаза, холодные, но еще юношеские, внимательно изучали ее. Затем, так же неожиданно, как появился, он опустил меч, вложил его в ножны и ускакал прочь. Шарлен смотрела, как юноша исчезает за склоном холма и растворяется в облаке пыли, окутавшей дерущихся. Она надеялась, что сегодня ему тоже удастся выжить.

Что же остановило его? Конечно, не ее внешность и не ее улыбка, хотя она считала себя все еще привлекательной. Может быть, он увидел в ней свою мать? Шарлен не была в этом уверена, но древнее колдовство хорошо послужило ей в этот день. Обычно в пылу жаркой схватки солдаты убивали друг друга, но не трогали безоружных, не оказывающих сопротивления и совершенно беспомощных невинных людей. Возможно, молодой канциец - настоящий воин, а не безумный убийца.

Шарлен глубоко вздохнула и стала ждать, пока шум битвы утихнет и пыль в долине осядет. Мимо нее на взмыленных лошадях промчались солдаты в мундирах Канции. Внизу от грязно-коричневых германдских мундиров отделились сочно-зеленые мундиры Келвинии. Сторона, которая, как она и ожидала, должна была выиграть битву, и в самом деле выиграла ее.

Она все еще выжидала, когда появился германдский конник: он преследовал убегающих солдат Канции. Заметив ее, он развернул коня и теперь подъезжал к Шарлен. Это был крупный небритый мужчина с жесткой складкой около рта. Когда он заглянул ей в глаза, она инстинктивно поняла, что от него не так легко добиться пощады, как от первого.

Закричать? Кто ее услышит? Может быть, попытаться спастись бегством? Боевой конь германдца без труда может догнать ее кобылу. Или стоит попробовать принять соблазнительный и привлекательный вид и таким образом выиграть немного времени? Германдец может не обратить на это внимания. Судя по его виду, его страсть может удовлетворить только возможность причинять боль.

Она не знала как лучше поступить, поэтому выжидала. Чему быть, того не миновать.

- Подожди, рядовой! - На молодом человеке поверх мундира гвардейца Келвинии была кольчуга. Он с головы до ног был забрызган грязью и кровью. Полумесяц у него на шлеме говорил о том, что это офицер, хотя Шарлен не знала его звания.

- Ломакс! Ты хочешь ее первым? - Широкая, обнажающая зубы ухмылка германдца была почти такой же опасной, как и его обнаженный меч.

- Мне не нравится твой тон, рядовой! Я знаю эту женщину.

- Ну, ну! - конь германдца приблизился к лошади Ломакса. - Так, значит ты не хочешь делиться?

Меч германдца внезапно сверкнул, нацеленный прямо в грудь гвардейцу. Но Ломакс уклонился, нырнув в сторону, и получил длинную резаную рану в левое плечо. Кольчуга, которую он носил, защитила его не полностью. Его собственный меч змеей вылетел из ножен, и скорее благодаря удаче, чем мастерству, Ломакс проткнул им горло германдца.

Германдец рухнул на землю. Он лежал на траве - еще одна жертва этого дня. Ломакс вытер меч, затем осмотрел рану и ущерб, причиненный его кольчуге. Наконец он перевел взгляд на Шарлен. Несколько долгих мгновений изучал ее лицо. Потом произнес:

- Миссис Хэклберри? Мать Келвина?

- Ну да, конечно же. - Шарлен была удивлена тем, что он ее узнал. - Но откуда вы знаете меня? Мы ведь никогда не встречались, не так ли?

- Нет, встречались, но очень давно. Помните, как вы гадали на картах? Вы сказали мне, что я стану солдатом и совершу много славных дел. Я думал, что вы ошиблись, и моя мама думала то же самое. Но потом началась освободительная война, и после нее я стал гвардейцем короля Рафарта. Сегодня же, как видите, я солдат и ношу доспехи Германдии.

Пораженная Шарлен покачала головой. Иногда даже она не верила в истинную силу пророчества.

- А, вы приходили с матерью. Она хотела узнать, закончите ли вы школу, и я сказала "да". Затем я увидела и нечто другое, картину битвы, и мне пришлось сказать и об этом.

- И вы еще сказали ей, что мой отец умрет, а она снова выйдет замуж. Вы были правы.

- Это карты были правы. Карты, которые, к несчастью, могут только показывать. Они не могли сказать мне, как и когда должен был умереть ваш отец, или был какой-нибудь способ спасти его.

- Нет ничего совершенного. Карты сказали правду.

Они замолчали. Наступившая тишина была насыщенной и напряженной. Подошли солдаты и отволокли прочь тело рядового; они видели все, что произошло. Затем Ломакс нарушил молчание и задал вертевшийся у него на языке вопрос:

- Почему вы здесь, миссис Хэклберри?

- Я больше не миссис Хэклберри, - сказала она. - Я развелась с Хэлом.

- О, - его лицо посуровело, - печально слышать.

- Ну что ты. Все это было в картах. Я боялась, что Хэлу грозит ранняя смерть, и очень рада, что этого не случилось. Его любовь к другой женщине положила конец нашему браку. Могло быть и намного хуже. Но вот я здесь...

- И это тоже было в картах?

Шарлен улыбнулась. Она хотела поговорить о Лестере, но Ломакс правильно сформулировал свой вопрос. Если бы карты не намекнули, что она сможет повлиять на ход событий, она бы не появилась здесь. У нее не было опыта в военном деле, но она хорошо понимала, на какой риск идет, появившись на поле боя.

- У нас много раненых, - сказал Ломакс, вытирая кровь. - Наш единственный доктор убит. Не могли бы вы чем-нибудь помочь?

- Я не очень искусна во врачевании, - ответила Шарлен. Но ведь среди раненых может оказаться Лестер. Кроме того, здесь могут найтись и другие, похожие на этого молодого гвардейца. - Но сделаю все что смогу. - Ей придется довериться картам, чтобы они подсказали правильное решение.

Шарлен последовала за Ломаксом, обогнув лошадь и лежавшего на земле человека, которому уже ничем нельзя было помочь. Она немного знала предания, рассказы о травах и умела накладывать швы и перевязывать раны. Если ничем нельзя будет помочь, то она может делать то же, что когда-то в другом месте делала ее дочь, - вытирать влажной тряпочкой горячие лбы и держать умирающих за холодеющие руки.

Они добрались до подножия холма, когда солнце уже садилось и дневной свет угасал. Кругом были видны признаки недавнего сражения: убитые люди, лошади, брошенное оружие; слышались стоны и крики раненых и умирающих.

- Сюда, миссис, э-э, Найт.

- Зовите меня просто Шарлен. - Она послушно пошла за ним в палатку, стоявшую особняком. Ломакс откинул полог палатки; там на промокшем от крови одеяле лежал человек, который показался ей почти ребенком. Глаза паренька остекленели и были переполнены ужасом и страданием.

- Колдунья! Колдунья! - выкрикнул юноша, показывая на нее ослабевшей рукой.

- Не колдунья, Филипп, - сказал Ломакс. - Это Шарлен, мать Келвина.

- Не позволяй ей прикасаться ко мне! Не позволяй! - мальчик попытался сесть, кровь потекла из-под наложенных кое-как повязок. Он пронзительно закричал высоким слабым фальцетом. - Уходи. Убирайся! Сожги ее, Ломакс! Сожги... - глаза его закатились, тело напряглось, и он вновь упал на одеяло.

Шарлен поспешно ухватила мальчика за запястье. Пульс еще прощупывался, но был очень слабым. Филипп потерял много крови.

- Почему он здесь? - спросила она. Она не могла не рассердиться при мысли, что такому совсем юному пареньку, просто мальчишке, разрешили участвовать в сражении. В ней заговорил материнский инстинкт.

- Это друг Сент-Хеленса. Бывший король Аратекса.

- А. - Значит, это бывший враг, хотя на самом деле той страной управляла Мельба. Короли получают по заслугам, независимо от того, бывшие они или настоящие. - Здесь поблизости можно найти кровяные фрукты?

- Да, - в лесу.

- Я не уверена, что он сможет проглотить этот сок, но...

- Мы заставим его. Сент-Хеленсу не понравилось бы, если бы он погиб.

- А Сент-Хеленс... - Шарлен хотела избежать этого вопроса, но не знала как. - Он захвачен в плен?

- Да. Или мертв. - Ломакс взглянул на мальчика. - Филипп убил колдунью.

- Хельба? Убита? - спросила она в ужасе.

- Да. Он не должен был делать этого.

- Хельба - добрая колдунья!

- Но она не на нашей стороне. Поэтому враги и захватили Сент-Хеленса. Мы нарушили перемирие, и они схватили его.

Шарлен подумала: Хельба еще жива. Я знаю, я прочла ее карты. Но выживет ли она?

- Вы можете привезти кровяные фрукты? - спросила она, возвращаясь к неотложным делам. - Как можно больше. Если у вас есть другие раненые, потерявшие много крови, это может спасти им жизнь.

- Я пошлю за ними кого-нибудь из своих людей. Роща большая, но туда долго добираться. Они могут не успеть привезти сюда кровяные фрукты до рассвета.

- Им придется это сделать. - Шарлен напоследок еще раз осмотрела бывшего короля. Без сознания, мертвенно-бледный, он казался уже мертвым. - Есть ли здесь другие раненые, кому я могу оказать немедленную помощь?

- Много. У некоторых не столь серьезные ранения, но...

- Мне будет нужна помощь при наложении гипса и ампутациях. Принесите мне инструменты и запас лекарств вашего доктора.

Ломакс кивнул, вышел наружу и начал отдавать приказы. Шарлен присоединилась к нему, и он отвел ее к раненым и умирающим.

Все мужчины ищут дурацкой славы, подумала она. Очень жаль, но, кажется, они никогда ничему не научатся.

Уже близился рассвет, когда всадники, отряженные Ломаксом в рощу, возвратились с кровяными плодами. По указанию Шарлен плоды сварили, а красный сироп охладили и применили по назначению. Сначала юный Филипп, а потом солдат за солдатом из последних сил проглатывали ложку или чашечку сиропа (в зависимости от тяжести ранения). Через удивительно короткое время на их лицах снова выступил румянец, и силы полностью восстановились.

Да, кровяной фрукт был магическим плодом. Доктор предчувствовал, что он может им понадобиться, и позаботился о том, чтобы собрать его, но в пылу сражения фургон с плодами был подожжен и сгорел. Доктор погиб, пытаясь потушить огонь. До тех пор, пока не поступили новые запасы, раненые продолжали умирать.

Сначала Шарлен его не узнала. Она видела его только дважды и при гораздо более приятных обстоятельствах. Крупный бледный молодой человек, чью рану она обрабатывала, прошептал, задыхаясь, одно лишь слово, и слово это вызвало у Шарлен радость и удивление.

- Джон! - прошептали его бескровные губы. Лестер! Это был Лестер, муж ее дочери! Он потерял очень много крови, но он должен выздороветь, как только подействует целебный сироп. Обрадованная Шарлен поднесла полную до краев чашку к губам молодого человека и легонько помассировала ему горло, чтобы заставить проглотить ее содержимое.

- Ты поправишься, Лестер, - прошептала она. - Поправишься, ради Джон.

Он не ответил. Его пульс участился. Из уголка рта показалась струйка крови темная и густая.

Боже, он умирает! Муж Джон умирает, а она не знает, как его спасти. Но ведь должен быть способ исцелить его. Должен быть!

От отчаяния она стала рыться в сумке доктора. Много пакетиков с травами, снабженных надлежащими ярлычками, - но их названия ничего ей не говорили. Шарлен пожалела, что слишком мало знает о целебных травах. Какая же трава, если ее применить надлежащим образом, способна заживить внутреннюю рану и позволить кровяному фрукту проделать свою работу? Есть такая трава, но которая это: исцеляющий корень или зашивающий цветок? Она отчаянно старалась вспомнить. Она никогда не думала, что окажется в подобном положении! Ее руки и ноги, казалось, налились свинцом. Туман заполнил всю ее голову, и в ней загудели невидимые пчелы. Ей самой необходимо было восстановить силы.

Шарлен вытащила скляночку с исцеляющим корнем. Может быть, стоит попробовать его? А если это не то средство? Может оказаться так, что исцеляющий корень служит для чего-то другого. Но бездействие или промедление может означать смертный приговор Лестеру. Она приехала сюда, чтобы помочь ему! Если бы только она знала как.

Если у тебя появились сомнения, спроси у карт. Это была единственная вещь, в которую Шарлен всегда верила. Она без колебания вытащила из своей сумки колоду, перетасовала ее и подумала о Лестере. Затем, несмотря на то, что от головокружения у нее все плыло перед глазами под неодобрительными взглядами своих помощников она разложила карты.

Одинокая карта, рядовая карта, представляющая Лестера. Новая карта, определяющая судьбу Лестера в том случае, если она, Шарлен, будет сидеть сложа руки. Это была карта смерти, череп со скрещенными костями. Лучше скажите что-нибудь, чего я еще не знаю!

Шарлен снова разложила карты. Она раскладывала их прямо на окровавленном полотне. Карта Лестера. Ну, а если применить исцеляющий корень, его судьба будет... Карта смерти!

Ее руки тряслись, когда она перемешивала карты и начинала третью раскладку. На этот раз это снова была карта Лестера и мысль о зашивающем цветке. Шарлен подержала в левой руке склянку с розовыми цветками, сосредоточиваясь на них. Затем открыла карту: карта смерти.

Нет, нет, нет! Восстановительное средство должно найтись! Там, во дворце, она прочла неопределенность в судьбе Лестера. Здесь же она видит смерть и только смерть. Может быть, она приехала слишком поздно?

Шарлен проверила ярлычки на склянках. Вот склянка, наполненная хорошо высушенными белыми цветками. А не это ли зашивающий цветок? Тогда что же такое эти розовые цветки в той склянке, которую она держала, когда переворачивала карты? Шарлен прочла надпись на этикетке, усталые глаза сильно напрягались и косили: "Вытягивающий цветок". Она взяла не ту склянку!

Держа в руке скляночку с белыми цветками, Шарлен быстро разложила карты в четвертый раз. Карта, представляющая Лестера Крамба, ее зятя. Я применю лекарство из этой склянки и...

Улыбающееся солнце: карта выздоровления! Лестер выздоровеет, если она вовремя даст ему это лекарство.

Но как это сделать? Она не знала, но действовать следовало быстро. Шарлен торопливо открутила крышку склянки, высыпала сушеные цветки в чашку, добавила воды и несколько капель малинового вина, размешала и поднесла к губам Лестера.

Она растирала ему горло, наклоняя чашку к его губам. И медленно, чтобы он не задохнулся, стала вливать жидкость ему в рот.

Лестер вздохнул. На лице появился слабый румянец. Он моргнул:

- Джон? Джон? Я люблю тебя, Джон! Я хочу, чтобы ты подошла поближе. Пожалуйста, Джон, подойди поближе.

- Тсс, сынок, - сказала она, нежно поглаживая его лоб. - Это всего лишь твоя старая теща.

Его глаза снова заблестели, они были уже не такими остекленевшими и теперь сфокусировались на ней. Румянец на его щеках стал ярко-красным:

- Спасибо, вам, миссис Хэклберри, - сказал Лестер. Потом, истощив все свои силы, закрыл глаза.

Я вырвала его у смерти, подумала Шарлен, и тотчас поняла, как же она устала. Она работала всю ночь и часть дня, ничего не видя, кроме ран и крови. Шарлен закрыла глаза, оперлась спиной о докторский саквояж и полностью расслабилась.

Сон, сон, сон, природный восстановитель сил.

Хельба еще была слаба, но уже достаточно окрепла, чтобы принимать собственные лекарства, и они хорошо ей помогали. Но за те часы, что она пролежала без сознания, она лишилась возможности управлять ходом событий, а это было весьма опасно. Она достала кристалл и настроилась мыслями на вражеском лагере. Вскоре она различила в нем женщину с фиалковыми глазами, исцеляющую раненых Келвинии и Германдии.

Колдунья, назвал ее тот молодой человек. Женщина действительно напоминала колдунью, но Хельба никогда не слышала, чтобы кроме нее кто-нибудь занимался этим искусством. Она нахмурилась, наблюдая за исцелениями, жалея, что сама еще так больна. Магические восстановители сил, целебные средства были чудесны, но для ее возраста малоэффективны.

Позже женщина в кристалле начала раскладывать карты рядом с умирающим от ран молодым человеком. Перед ней лежал раскрытый докторский саквояж. Хельба наблюдала, как женщина трижды тасовала колоду и трижды вынимала из нее карты. А, вот как она это делает! Она была не очень-то искусна в колдовстве или целительной магии, только в картах - но они хорошо подчинялись и подсказывали правильный ответ.

Хельба наблюдала, как женщина дает лекарство и возвращает молодого человека к жизни. Затем, обессилевшая настолько, насколько бывает обессилен лишь человек, серьезно занимающийся колдовством, поскольку это искусство вытягивало вместе с жизненными силами душу, женщина сползла на пол, закрыла глаза и мгновенно заснула.

Интересно. У нее есть талант. Конечно, пока нетренированный, неразвитый, но есть. Еще один враг? А может быть - можно ли осмелиться подумать об этом - она сможет стать моей соратницей? Ученицей, тем, кто поможет мне сражаться?

С этой мыслью Хельба и сама заснула, и ей снились ее колдовские сны.

На следующее утро Катба вошел в комнату, высоко подняв хвост над гладкой лоснящейся спиной. Он исхудал после тяжелых мучений, передавая Хельбе свою жизненную силу, но он тоже принимал средства, восстанавливающие силы, и теперь поправлялся. Он подошел прямо к хозяйке и заглянул ей в лицо.

- Эти двое снова попали в переплет? - Она вздохнула. - Подумай, что нам пришлось бы вытерпеть, если бы у них не было ума взрослых людей! - Вообще-то она частенько сомневалась в зрелости их умов; иногда венценосные сорванцы вели себя так отчаянно по-детски, что ей хотелось отшлепать их по маленьким попкам.

Хельба с трудом поднялась на ноги, опираясь на трость, и последовала за своим другом и кровным братом.

Сент-Хеленс держал глаза лишь чуть-чуть приоткрытыми и притворялся, что спит. До сих пор ему удавалось избежать гальки и комков сухой грязи. Теперь перед его носом танцевало перышко и заставляло его чихать. Он задумался, не схватить ли веревочку и не порвать ли ее, и так бы и сделал в следующее мгновение. Но тут перышко внезапно исчезло из его поля зрения.

Он услышал, как они шепчутся наверху. Маленькие дьяволята, что они придумают дальше?

Неожиданно сзади по его шее потекла какая-то жидкость, она попала ему на щеку, затем на бороду. Он в ужасе он откатился в сторону и проревел:

- Вы, ублюдки! Грязные ублюдки!

Наверху виднелись два детских лица, которые, ухмыляясь, заглядывали в камеру.

- Это достало его, Кильдом.

- Ты прав, Кильдей. Послушай, вот куда нам нужно прийти в следующий раз, когда мы захотим пописать.

- Можно напиться сока яблочных ягод. Возьмем и выпьем побольше. Пусть понюхает его сладкий аромат.

Сент-Хеленс вытер затылок и шею. Если бы в камере нашлось что-нибудь, чем можно было бы запустить в мальчишек, он так бы и сделал. Он понюхал свою руку, стряхнул с нее несколько желтых капель и выругался так мерзко, что казалось, стены обуглятся.

- О, послушай, какие гадкие слова, Кильдом!

- Он отвратительный человек, Кильдей, а ты чего ожидал?

Мальчишки захихикали. Сент-Хеленс чувствовал, что специально показывает им, каким плохим он может быть. Он попытался взять себя в руки. Это было труднее всего, потому что натура побуждала его браниться и устроить какую-нибудь сцену. Его прозвали Сент-Хеленсом совсем не из-за ангельского характера, а из-за того, что его темперамент был некогда таким же бурным, как и у известного земного вулкана.

- Вы, щенки, попадете в беду! - закричал он. - Вы не можете так обращаться с генералом! Вы будете наказаны! Когда я выйду наружу, я хорошенько взгрею вас!

- Послушай-ка его, Кильдом. Он думает, что он выйдет оттуда.

- Никогда, Кильдей. Он будет там вечно! Каждый день мы будем приходить и поливать его, как дрянной сорняк.

- Пока вся камера не заполнится доверху мочой от яблочного сока.

- А он будет плавать в ней, словно огромная жирная лягушка!

- У него уже сейчас рыло, как у огромной жирной лягушки!

Они снова захихикали, не в силах больше обмениваться остроумными репликами.

- Вы, ублюдки! Вы грязные ублюдки! - взорвался Сент-Хеленс. Он повторялся, но ничего не мог с этим поделать. Считалось, что у коронованных братцев ум взрослых мужчин, и несколько крепких выражений не могли им повредить. Может быть, ему следует помнить о том, что в телах этих мальчиков заключены взрослые мужчины, тогда, когда он до них доберется, он сможет не просто их отшлепать!

- Знаешь, Кильдом, есть еще одна разновидность отходов. Удобрения растениям нужны не меньше чем вода, не так ли?

- Ага, навоз! Давай!

Сент-Хеленс почувствовал, что его лицо приобретает багровый оттенок. Ему почудилось, что у него из ушей, ноздрей и рта, завиваясь, вылетают снопы огня. Никогда в жизни его не доводили до такого безумного гнева!

Наверху в окне он увидел заслонившую свет пухлую задницу. И она совсем не собиралась останавливаться на этом. О, только бы найти что-нибудь вроде гнилого помидора!

- Что здесь происходит? - Кажется, это голос старой колдуньи! Невероятно! Не собирается ли она сама распорядиться его мучениями? Может быть, ее старая задница заменит за решеткой зады мальчишек?

Голую задницу тут же быстро прикрыли, но щенок продолжал стоять перед окном, словно пытался скрыть, что здесь происходило.

- Ничего, Хельба, - ответил один из них, напустив на себя невинный вид.

- Мальчишки! Мальчишки! Вам что, нечем больше заняться, кроме хулиганства? Вам придется извиниться. - Очевидно, ее не удалось провести.

- Мы просто веселились, Хельба.

- Уверена, что генерала Рейли это совсем не позабавило. А теперь марш отсюда!

Молодые лица угрюмо посмотрели на него, затем исчезли. Сент-Хеленс ждал, но колдунья не заняла их места. Очевидно, она пришла сюда не для того, чтобы продолжать мучить его, как бы трудно ни было поверить в это.

Появился кровный брат колдуньи. Кот немигающими глазами уставился на Рейли и заглянул в камеру, затем махнул хвостом и исчез без всяких признаков неприязни.

- Колдуньи! - выругался Сент-Хеленс. - Как я их всех ненавижу!

Через некоторое время охранник открыл дверь темницы и поманил его наружу. Видя обнаженный меч и помня о том, что у него нет никаких шансов вырваться отсюда с боем, даже если ему удастся одолеть охранника и отнять у него меч, Сент-Хеленс робко взобрался по лестнице. Поднимаясь вверх, он, к своему удивлению, увидел, как молодые короли промчались мимо него вниз. Мальчуганы несли большое ведро мыльной воды, щетку и швабру.

Снаружи, нагретая солнечными лучами и манящая к себе, его поджидала большая лохань мыльной воды.

- Раздеваться! Мыться! Очиститься от грязи и вшей! - приказал охранник.

Единственный раз в жизни Сент-Хеленс был абсолютно счастлив подчиниться. Здесь было мыло от вшей, банное мыло, даже мочалка и щетка. Радуясь всем этим незамысловатым предметам, он поспешил ими воспользоваться.

После тщательного мытья и дезинфекции он увидел, как охранник знаком велит ему выходить наружу. Он даже бросил ему полотенце. Когда Сент-Хеленс кончил вытираться, охранник бросил ему просторную арестантскую одежду, чтобы заменить ею грязный, кишащий вшами мундир.

Он почувствовал себя удивительно хорошо, пока одевался. Обернувшись, он увидел перед собой обоих королей. Физиономии у них были красными. Густой румянец хорошо сочетался с кирпично-рыжими волосами и теми планами, которые они строили.

- Мы приносим извинения, генерал Рейли, - сказал король, стоявший слева.

- Мы никогда больше не подойдем к вашему окну, - пообещал король, стоявший справа.

Сент-Хеленс что-то пробурчал в ответ, коротко кивнув головой в знак того, что принимает их извинения. Он был настороже, опасаясь, что за их словами скрывается какая-нибудь ловушка, но пока что он получил то, о чем мечтал уже: чистое белье и избавление от паразитов, гнездившихся на нем. Он ненавидел вшей почти так же, как и ублюдков!

Щенки исчезли. Сент-Хеленса вернули обратно в камеру. Он остановился и уставился на дверь.

Камера была выскоблена дочиста, до единого пятнышка. Была принесена свежая солома. Того, что магия могла бы сделать в одно мгновение, юные короли, очевидно, добились тяжелым трудом.

- О, добрые боги, - воскликнул он и упал на кучу соломы, впервые за все время плена чувствуя что-то вроде комфорта. - Добрые, милостивые боги, она действительно добрая колдунья!

Огромный боевой конь удивленно заржал, когда Келвин приземлился на его широкую спину. Он не думал о том, что делает; просто его левая рука, послушно следуя за перчаткой, столкнула всадника с седла. Ухватившись за гриву коня, Келвин занял место солдата. Поводья свободно свисали, но для перчатки не составило никакого труда схватить их, Келвину не потребовалось даже задуматься об этом. Его немедленно атаковал здоровенный роялист, с занесенным мечом, но правая перчатка парировала удар и быстро прикончила нападавшего. На Келвина брызнула кровь. Он почувствовал, как его желудок начинает выворачиваться наизнанку, но он уже привык не обращать на это внимания. Конечно же, он оказался в самом центре ожесточенной схватки. Как если бы угодил в совершенно другую плоскость реальности, неведомую ему, пугающую его.

- Келвин, берегись! - прокричал его отец. Но перчатки уже мелькали в воздухе, двигались, перебрасывая меч в левую руку, а поводья в правую. Новый атакующий окончил свою жизнь на острие меча Келвина. Из его горла хлынула кровь. Нет времени! Только быстро менять положения, пока действуют перчатки, и просто сохранять себе жизнь. Как он ненавидел все это!

Теперь один из нападавших на роялистов, оказался прямо перед ним, это был его союзник. Крупный человек, одетый очень просто. Мортон Крамб! Нет, не его друг и тесть Джон, а очень похожий на него человек, двойник из этого измерения. Келвин пригляделся к круглым розовым ушам этого человека: никакого шрама не было видно. Только это и удержало Келвина от того, чтобы прокричать его имя.

- Ты, - прогрохотал двойник Мортона Крамба, - ты выступаешь против короля?

В последний раз, когда Келвин пытался ответить на этот вопрос, он попал в беду.

- Я хочу спасти моих друзей, - сказал он, кивнув в сторону Кайана и своего отца.

- Идем! - Так же коротко и ясно, как сказал бы сам Мортон Крамб.

Уверенной твердой рукой в перчатке Келвин повернул коня и стал сражаться бок о бок со здоровенным двойником Мортона Крамба. Они оказались прямо перед пленниками. У Кайана и отца руки были крепко связаны за спиной, и это могло затруднить их освобождение. Возможно охранникам-роялистам приказали убить их, но не отдавать врагу.

- Отец, я думаю, нам будет лучше отступить!

К ним только что прорвался двойник Лестера. Рядом с ним был молодой боец, точная копия Филиппа, бывшего юного короля Аратекса, только с круглыми ушами. За ними остались две лошади без всадников, а на земле лежали двое мертвых роялистов. На мече Лестера виднелась свежая кровь.

Келвин попытался сосредоточится. На самом деле это не Лестер и не Филипп, а этот человек - не отец моего шурина. В данных обстоятельствах было трудно думать. Вероятно, либо он сам, либо они погибнут, если он полностью не сосредоточится на деле.

Он осмотрелся по сторонам. Да, их действительно было очень мало, этих революционеров.

- Помоги мне сперва освободить их, - попросил Келвин.

- Мы теряем слишком много людей, - запротестовал вожак.

- Ты поможешь нам сейчас, а мы поможем тебе позже. У нас есть то, чего может не быть у вас. Мы прибыли из другого измерения.

- Я так и думал! Я видел, как ты пикировал! Но мы не сможем помочь тебе, если ты умрешь. Если у тебя есть сила, используй ее!

Келвин понял, что в словах этого человека есть определенный резон. Он надавил на контрольный рычаг на своем поясе и, рывком высвободившись из стремян и седла, поднялся чуть выше голов сражавшихся. Бой остановился.

Это была лишь временная передышка, и Келвин знал это. Через мгновение новость будет усвоена, и резня возобновится. Он передвинул рычаг вперед.

Лица и охранников, и пленников придвинулись ближе. Они стояли, разинув рты, изумленные зрелищем, которое пропустили раньше, так как были слишком заняты, когда Келвин прибыл сюда. Еще через секунду кто-нибудь вспомнит об арбалете или о каком-нибудь другом метательном оружии, которое могло бы прикончить летуна. Но внезапность появления и перчатки на руках давали Келвину шанс на успех.

Он быстро разоружил охранника, замахнувшегося на него мечом, затем спустился пониже и свалил второго охранника. Через мгновение он уже разрезал веревки, связывавшие его отца и брата.

Ну, а как теперь выбираться отсюда? Перчатки знали, как это сделать. Не совсем по своей воле Келвин ухватился за поводья боевого коня и, побуждаемый перчатками, запрыгнул в седло.

- Отец! Кайан! Сюда!

Они протянули ему руки, и перчатки втащили их на седло. Они втроем сидели на одной лошади.

- Это будет нелегко! - сказал Джон. - Мы окружены.

Перчатки Келвина вырвали из земли сверкнувший меч и передали его отцу.

- О, спасибо, но не думаешь ли ты?..

- Я проложу путь. Вы последуете за мной. Сразу же.

С этими словами Келвин воспарил из седла и завис прямо над их головами. Лошадь подозрительно оглядела его, но не стала спорить; в конце концов, с ее спины слетел тяжелый груз. Затем Келвин надавил на передний рычаг и полетел, чтобы встретить роялистов, скачущих прямо на них.

Роялист, атаковавший первым, погиб, так же как и несколько других, сражаясь с парившим в воздухе Келвином. Во фланге противника образовалась брешь.

Под предводительством двойников Крамбов революционеры с боем прорвали цепь. Двойник Филиппа кричал им что-то ободряющее.

Роялисты, взятые противником в кольцо, сражались отчаянно, но продолжали погибать. Меч в руке Келвина не переставал колоть и рубить, крики умирающих и раненых стояли у Келвина в ушах.

Наконец последние роялисты пали под натиском яростной атаки с воздуха. Рядом с Келвином был дюжий вожак, мальчик вожака, сын и еще с полдюжины людей, чьи лица были чем-то знакомы Келвину. Все они смотрели на него.

- Теперь можете отступить, - сказал Келвин, - и захватить нас с собой.

- Хвала богам, что все закончилось, - произнес двойник Мортона Крамба. - Следуйте за нами!

Они промчались по ложбине, которая могла бы быть проходом между двумя долинами-близнецами в мире серебряных змеев, в глубь холмов. Здесь вожак сильно поредевшего отряда поднял руку и остановился.

- Уф. Пришло время поговорить.

Келвин приземлился. Он выключил пояс и ждал.

- Марвин Буханка, - представился вожак. - Вы, чужеземцы, имеете что-нибудь против этого имени?

- Ничего, - коротко ответил Келвин. Итак, это был не Мортон Крамб, как дома, не Мэтью Бисквит, как в мире серебряных змеев, это был Марвин Буханка.

- Хорошо. Некоторые думают, что Марвин - весьма необычное имя.

- Не более чем мое, - сказал Келвин, сохраняя серьезную мину. - Келвин Хэклберри. А это мой отец Джон Найт и мой брат Кайан Найт.

Марвин кивнул.

- Это мой сын Хестер. А этого молодого паренька мы зовем Джилиппом.

Как Лестер и Филипп. Отлично. Келвин вежливо протянул руку. Здесь, к счастью, существовал обычай пожимать руки, точно так же, как и во всех мирах, где ему приходилось бывать, за исключением, вероятно, мира химеры. Его отец и брат тоже спешились наряду с другими членами отряда. Все пожали друг другу руки.

- Мы называем себя Надеждами Буханки, - сказал Марвин. - Иногда бухалами. - Он снова помолчал, но никто не нашел в этом прозвище ничего смешного. - Два года мы пытались изменить здешнюю жизнь, и вот что от нас осталось.

Келвин понял, что тот имел в виду. Всего восемь человек, и двое из них легко ранены. Остальные люди, участвовавшие в битве, погибли или попали в плен к роялистам.

- Ваш король плохой? - Келвин опять ничего не принимал на веру.

- Ужасный. Его необходимо свергнуть. Но как это сделать, я не могу себе представить.

- С нашей помощью, - сказал Келвин. Марвин, казалось, сомневался.

- Твоя летающая сбруя может помочь, но я не уверен, что этого будет достаточно. Нас только восемь.

- Будет и больше, - сказал Келвин. - Все, что нам нужно, это рассказать обо всем народу, как только вы наберете армию.

- Армию? Какую армию? Говорю тебе, нас только восемь человек.

Келвин вздохнул. Как все это элементарно. Он уже начал уставать от необходимости объяснять все снова и снова. Отец предостерегающе смотрел на него, но он упрямо продолжал:

- Если здесь нет огромных змеев, которые сбрасывают шкуры из чистейшего серебра, то тогда у вас должны водиться драконы с чешуей из чистого золота. Просто и ясно.

Марвин Буханка смотрел на него налившимися кровью глазами. Судя по выражению его лица, он считал Келвина сумасшедшим.

- Змеи с серебряной чешуей? Драконы с золотыми шкурами?

Келвин вдруг понял, почему отец так предостерегающе смотрел на него. Он столкнулся с еще одним неприметным различием между мирами. Но он кое-чем был обязан этим двойникам знакомых ему людей. Он был в долгу и не мог уплатить его.

- Прошу прощения. Я же говорил тебе, что мы прибыли из другого измерения.

- Должно быть, из очень далекого. Серебряные змеи! Золотые драконы! Это же легенда! Ничего подобного вообще не может существовать!

Как и химеры с тремя головами, подумал Келвин. О, ну ведь у этих добрых людей все же должны иметься какие-то преимущества, какие-то достопримечательности их мира!

- Посмотри, - сказал он, вытаскивая оружие Маувара, - это нечто совершенно необычное и особенное. Оно может уничтожить враждебную магию и даже обратить ее на пославшего.

- Магию? Магия - это миф!

Келвин подавил вырвавшийся у него стон. Еще одно разочарование. Этот мир казался похожим на его собственный, но в нем не было ни драконов, ни змеев, ни даже магии. А как могло ее не быть? Но ведь робот Стапьюлар говорил о Высших и Низших мирах. Может быть, этот мир похож на мир его отца, где магии не существовало, а магические результаты достигались с помощью того, что называется наукой.

- Мы все трое умеем летать благодаря ему, - сказал Келвин, притронувшись к своему поясу. - Мы можем неподвижно висеть в воздухе или двигаться со скоростью резвой лошади. Это будет вам какой-то помощью.

- Я там потерял половину моих людей! - воскликнул Марвин с подозрительным видом. - Кроме этого пояса у тебя больше ничего нет?

- Отец! - сказал Хестер, и было невозможно не думать о нем как о Лестере. - Отец, он хочет нам помочь.

- Хорошие намерения не могут одолеть тиранов. Тиранов разбивают армии.

Келвин проглотил комок в горле. Он все еще не ответил на вопрос вожака. Он посмотрел на Кайана и увидел, что лицо у его сводного брата такое бледное, словно тот заглянул в глаза неминуемой смерти. Затем Келвин взглянул на отца и увидел, что и от него помощи ждать нечего. А ведь это его, Келвина, длинный язык впутал их в эту историю, как было и с химерой. Вот пусть язык и поможет ему выпутаться.

- У нас есть опыт. Мы свергли тиранов в двух мирах, почти идентичных этому миру. И... - Наконец его посетило вдохновение. - Если нужно, мы можем вернуться в те миры и взять там все, что понадобится, чтобы справиться с вашим тираном.

- Ты так считаешь, да? - Вид у Марвина был весьма угрожающий.

- Если понадобится. Мы привезем тебе оружие, которого у вас нет. Может быть, даже армию.

- Послушай его, отец. Послушай! - упрашивал сын Буханки. Но вожак уже вытаскивал меч.

- Вы явились сюда незваные, и теперь уберетесь отсюда, и мы никогда больше вас не увидим.

- Но это ошибка! - И почему этот вариант Мортона Крамба такой воинственный? Но Келвин понял, что этот вопрос не имеет никакого смысла. В каждом измерении люди были похожи, но в то же время слегка различались, и сильнее всего эти различия проявлялись в характере, а не во внешности. Итак, этот Мортон Крамб был более агрессивным, чем все другие, и, вероятно, сердить его опасно. Он также выглядел и более неуклюжим.

- Послушай, сынок, - сказал Марвин, пробуя острие меча своим большим мозолистым пальцем. - Мы уже ходили по этой дороге. К нам так часто прибывали гости из других миров, что король послал людей следить за транспортером! Мы узнали только одно: посетители приносят беду!

- Но, отец, - запротестовал Хестер. - Он же не может знать! - Но в его голосе слышалась неуверенность.

- Нет, не знаю, - сказал Келвин. - Я ничего не знаю о ваших предыдущих посетителях. - Он чувствовал себя так же, как и тогда, когда Стапьюлар сдернул с себя руку и открыл спрятанное там лазерное оружие. Его перчатки пульсировали, но пока умеренно.

Что ж, он использует перчатки как индикатор, будет продолжать говорить и изменит предмет разговора, если увидит, что перчатки забеспокоились.

- У вас ведь здесь есть королевство, где вы можете взять наемников, не так ли?

Гнев Марвина было трудно унять.

- У нас оно есть, сынок, но у нас, конечно, нет ни золотых драконов, ни серебряных змеев или магии. Нет у нас и богатства!

- Но ведь у вас у всех круглые уши. Вы можете воспользоваться транспортером.

- Никогда, даже за золотые горы!

- Я не имею в виду лично тебя, но хотя бы одного из вас. Может быть, Хестер?

- Люди короля охраняют транспортер, - запротестовал Хестер. - И даже если бы мы туда добрались, я бы не смог им воспользоваться.

- Даже с моей помощью?

- Нет.

- А почему нет? - Перчатки не становились теплее, что само по себе было неплохим знаком, но, однако, ситуация не предвещала ничего хорошего. Возможно, он просто ничего не добьется - ни хорошего, ни плохого. - Круглые уши означают, что вы можете воспользоваться транспортером.

- Нет туда пути, сынок. Здесь требуется побольше, чем просто форма ушей.

- Но... - Похоже возникла серьезная проблема! Согласно пергаменту Маувара, круглые уши - это билеты для проезда, а уши другой формы - приговор к уничтожению. Или так дела обстояли только в его родном измерении? Может быть, в других мирах другие правила?

- Позволь мне все объяснить, сынок. Всякий раз, как кто-нибудь из нас, коренных жителей, входит в транспортер, он начинает чувствовать себя так, будто его дурацкая башка вот-вот разлетится на куски. То же самое ожидает и тебя, если ты попытаешься вернуться обратно.

- Ты имеешь в виду... - Келвин сделал отчаянную попытку уловить смысл только что сказанного. - Магия?

- Технология. Какая разница, если иметь в виду нас? А это означает, что транспортер работает только в одну сторону. И никто не может покинуть наше измерение с его помощью.

- Никто? - Колени у Келвина подогнулись.

- Никто. Вот почему люди короля не пользуются им.

Келвин попытался обдумать это. Оказаться навсегда привязанным к этому унылому измерению. Никогда больше не увидеть Хелн. Более того, оказаться в мире, где не было способа собрать армию и разбить тирана? А как же химера? Химера будет ждать драконьи ягоды, которые он ей пообещал. Он искренне собирался исполнить обещание и будет очень огорчен, если ему придется отказаться от своего намерения.

- Может быть, небольшая надежда все же есть, - неожиданно проговорил отец Келвина.

Все посмотрели на него, на высокого незнакомца, который раньше молчал. Марвин смотрел внимательнее всех.

- Послушайте, - сказал Джон Найт, раскинув руки. - Мы здесь такие же пленники, как и вы. Но если транспортер - это технология, и даже если это не так, то путь все-таки может найтись.

- Как? - спросил Марвин, проявляя некоторый интерес. - Ты собираешься убить этих ос в наших головах?

- Возможно. Рядом с комнатой транспортера есть еще одна комната. - Я уверен, что она не существует ни в одном из измерений. Может быть, там найдется что-нибудь, что сделает транспортер двусторонним. Возможно, управление.

- Тогда бы люди короля обнаружили его, - сказал один из повстанцев.

- Может быть, и нет, - ответил Джон. - Нет, если они не знают, чего искать. Я вспоминаю, как трудно заставить компьютер заработать, когда не знаешь кода; можно гадать всю неделю и так и не добраться до сути, а проклятая машина ничего тебе не скажет.

- А вы думаете, что знаете, где нужно искать? - спросил Марвин.

- Возможно. Если это технология.

Перчатки Келвина дернулись. Что бы это могло значить? Марвин убрал меч. Его хмурое суровое лицо выражало только согласие, но никакой веры в слова Джона.

- Лучше бы во всем этом участвовала армия, - сказал он. - Иначе нам всем придет конец.

Но перчатки уже остывали. Это дало Келвину надежду.

Шарлен проснулась, чувствуя себя вполне отдохнувшей. Лагерь был тих. Было уже - о, небо, - уже давно был день.

Выбравшись из палатки, она увидела Ломакса. Он, улыбаясь, шел ей навстречу, широко раскинув руки для объятия. Шарлен позволила ему обнять ее и рассказать, как много жизней она спасла и как все ей благодарны.

- Но теперь, - закончил Ломакс, - мы собираемся совершить большой бросок вперед, и вам неудобно...

- Ты хочешь, чтобы я уехала.

- Да, мэм. Конечно. Будут еще раненые, но у нас большой запас кровяного фрукта, а вы раскрыли все тайны докторского саквояжа. Мы можем справиться, хотя...

- Да, - перебила Шарлен. Он хотел, чтобы она оставалась с ними до конца. Но ей этого не хотелось. В конце концов, она приехала сюда только с одной целью, спасти жизнь Лестеру. Она это сделала, и теперь ей очень хотелось уехать подальше от этой бессмысленной бойни.

- Значит, вы...

- Вернусь домой, где буду в безопасности. Вы это хотели сказать?

Он казался удивленным и подавленным. Ломакс спрашивал ее только из чувства долга. Она знала, что самое последнее, чего он ожидал, - что она так легко согласится уехать. Шарлен почувствовала себя виноватой из-за того, что ей приходится разочаровывать и огорчать его, но ей необходимо было уехать.

- Я ведь на самом деле не сиделка и не волшебница, - сказала она. - Я уверена, что вы сами справитесь - ведь мои помощники остаются. Я могу понадобиться дочери, а кроме того, у меня еще есть сын и его жена. У Хелн вот-вот должен появиться на свет ребенок, мой внук.

- Я понимаю. - Ломакс изо всех сил пытался скрыть огорчение. Будь он на несколько лет моложе, он бы, наверное, заплакал. Все-таки ее будет здесь не хватать.

- Меняйте повязки, по мере надобности вводите сироп кровяного фрукта раненым и держите мальчика подальше от поля боя.

- Вы имеете в виду Филиппа?

- Именно. Он такой же безрассудный, какой была Джон в его возрасте. Я погадала ему на картах - Филиппу грозит опасность. Берегите его.

- Я постараюсь. Но Филипп когда-то был королем, его трудно держать в узде.

- Я думаю, с ним сладить не труднее, чем с Джон. И кроме того, у Филиппа из Аратекса нет старшего брата с магическими перчатками и пророчеством. Если бы Джон была здесь, вы бы поняли, что такое не поддаваться управлению.

Ломакс попытался улыбнуться, но улыбка получилась слабой и неубедительной. Он подозвал к себе проходившего мимо солдата.

- Капрал Хинцер, оседлайте лошадь миссис Хэк... э-э, Шарлен и приведите ее сюда. Пусть двое солдат проводят Шарлен до границы.

- Это совсем необязательно, - уверила его Шарлен. - Я знаю дорогу, а опасностей в пути для старой женщины совсем не будет.

- Не старой! - запротестовал Ломакс. - Но если вы уверены...

- Вам нужны все ваши люди. Война еще не закончена.

- Да-да, спасибо, Шарлен. Спасибо вам за помощь. Вы спасли много жизней.

"Вы, возможно, не всегда будете благодарить меня, - с сожалением подумала она. - Когда обстоятельства обернутся против вас, а меня здесь уже не будет, тогда вы, возможно, проклянете меня за то, что я вас покинула. И, к сожалению, будете отчасти правы".

Она терпеливо ждала, пока ей не привели коня, затем взобралась в седло. После долгого стояния на коленях около раненых тело у нее затекло. Она уже собиралась трогаться, когда к ней подбежал Ломакс с пунцово-красным лицом. Он протянул ей кувшин и какой-то сверток.

- Я забыл, что вы даже не поели. Вот здесь бисквит на дорогу, сушеное мясо и консервированные фрукты. В кувшине вино. Вы, должно быть, умираете с голоду!

- На самом деле все не так уж страшно, - сказала она. - Мы, ведьмы, едим редко.

- Ведьмы? - он заметно побледнел. На мгновение у него сделался такой вид, словно он поверил ей.

- Именно это слово произнес Филипп, когда я подошла к нему. И кто знает, если бы у меня был хороший учитель, возможно, мальчик сейчас оказался бы прав.

Она легонько толкнула Нелли коленом, проехала через лагерь и выбралась на дорогу, ведущую к границе.

Через полдня неспешной езды она встретила кота. Он выбрался из-за кустов: хвост высоко поднят, желтые глаза неотрывно и внимательно смотрят на Шарлен - и она в тот же миг поняла, почему в действительности так неожиданно покинула лагерь.

Она сказала: "Тпру, Нелли", хотя лошадь уже остановилась. Кот подошел поближе. Он был совершенно черный, чернее, чем полагается простой смертной кошке. Он уселся, аккуратно умылся, расправил лапой усы, а потом сделал то, чего и ожидала Шарлен. Он повернулся к ней спиной, посмотрел через плечо, махнул хвостом и пошел по какой-то тропинке.

- Иди за котом, Нелли! - сказала Шарлен лошади. Это прозвучало глупо, казалось невозможным, что лошадь поймет эти слова, но Нелли послушалась. Опять магия, подумала Шарлен.

Она отпустила поводья, позволяя лошади не спеша следовать за котом, вздохнула и закрыла глаза, отдыхая. Не раз уже она спрашивала себя, почему находится здесь и куда они направляются. Каким будет это путешествие, длинным или коротким, она не думала о том. Почему-то она предчувствовала, что нечто подобное должно произойти. Поэтому-то ей и понадобилось так срочно уехать из лагеря. Как если бы она извлекла из колоды еще одну карту, и та велела ей покинуть место, где она нужна, чтобы попасть туда, где она нужна еще больше.

Наконец тропинка закончилась, и они остановились. Здесь на совершенно голой поляне стояло огромное узловатое дерево. Под деревом, поджидая ее, сидела сгорбленная старуха с клюкой. Это не мог быть никто, кроме...

- Хельба? Хельба, колдунья?

- Кто же еще, Шарлен?

Шарлен почувствовала, как тяжелая туча, нависшая над ней, постепенно рассеивается.

- Я здесь, - без колебания сказала она. - Здесь, куда, как я теперь понимаю, ты велела мне явиться.

- Ты хорошо поработала, - сказала ей Хельба. - А теперь поработаешь еще лучше.

Хелн из-под полуопущенных век наблюдала, как Джон добавляет семена и крошки в кормушку на подоконнике. Закончив, Джон посмотрела на нее, увидела, что Хелн, очевидно, спит и осторожно вышла из комнаты.

Как только дверь захлопнулась, Хелн вскочила с кровати, и быстро перебирая ногами в манере, которая с недавних пор стала ей казаться вполне естественной, бросилась к окну. Она стояла, украдкой наблюдая за темноголовым воробьем, приземлившимся на ободок кормушки-подноса. Маленькая пташка с опаской посмотрела на нее внимательными глазами. Хелн стояла неподвижно, не мигая.

Птичка клюнула с кормушки кукурузофасолину, разломала ее и начала поедать. Довольная, она откинула крохотную головку и радостно чирикнула.

Рука Хелн немедленно метнулась вперед, словно змея. Ее пальцы сомкнулись как челюсти, вокруг тельца птички, прежде чем та успела вспорхнуть. Хелн поднесла воробья ко рту. Желудок уже нетерпеливо урчал в ожидании пищи. Птичка в отчаянии разинула клюв.

Хелн открыла рот. Легко, без видимого усилия, ее голова качнулась вперед, зубы впились в тело птички, смяли и раскусили ее.

Она как раз вытирала с губ ярко-алые пятна крови, когда возвратилась Джон. Она уставилась на невестку и на кормушку. Там лежали перья. Вокруг рта Хелн была размазана кровь.

- Но, Хелн, что же... - Джон была слишком удивлена и перепугана, чтобы закончить фразу.

- Орлоястреб набросился на воробья. Я пыталась прогнать его, но...

Глаза у Джон были большие и круглые от изумления. Она подозревала, что Хелн солгала ей. Недоверие боролось в ней с другим подозрением. Победила более правдоподобная мысль.

- О, Хелн, бедняжка! Я знаю, что ты любишь певчих пташек, тебе нравится любоваться ими! И надо же случиться, что орлоястреб напал на одну из них прямо в кормушке!

- Он просто следовал своей природе, - сказала Хелн. Она украдкой вытерла кровь с губ и вокруг рта, таким движением, словно снимала прилипшую крошку.

- Да, я знаю, но, Хелн, - ты не поранилась?

- Прикусила язык, когда попыталась закричать на хищника. - Она отвернулась от окна, заставляя себя двигаться медленно, как положено беременной. Не взглянув на Джон, она вернулась в постель.

- А ты не хочешь пойти погулять?

- Нет!

- Но ведь на улице так хорошо!

Хелн просто закрыла глаза, словно присутствие Джон утомило ее, что вряд ли было преувеличением.

Джон подошла к ней и пощупала лоб.

- У тебя нет температуры, Хелн. Лоб холодный - мне кажется, даже холоднее нормального.

- Ты когда-нибудь была беременна?

- Сама знаешь, что нет!

- Так и должно быть. По крайней мере, у круглоухих.

- О. - Джон, казалось, никогда не обращала внимание на то, что у нее уши другой формы, чем у Хелн и ее брата. Похоже, девушка считала, будто все они принадлежат к одному и тому же виду. Мало же она знала!

- Я бы выпила еще чашечку кофе, - сказала Хелн, делая попытку избавиться от Джон.

- Я позову служанку. Может быть, ты хочешь поесть, Хелн? Утром ты едва притронулась к каше. Ты, случайно, не заболела снова?

- Нет, я же сказала тебе, со мной все в порядке. - Уйдет когда-нибудь отсюда эта надоедливая девчонка?

Пальцы Джон потянулись к уголку рта Хелн и сняли крошечное перышко. Джон посмотрела на него, потом на Хелн.

- Я была слишком близко к месту убийства, - сказала ей Хелн. - На меня могли попасть брызги крови и перья.

- Должно быть, так и было, - сказала Джон неуверенно. Она подняла перышко и, словно бы решив избавиться от него, понесла к выходу. Там она замешкалась, как-то по-особенному посмотрела на Хелн и вышла из комнаты.

Хелн издала долгое низкое шипение. Как хорошо избавиться от этой особы, пусть ненадолго. Ей бы хотелось оказаться на солнце, впитывать его лучи, все больше и больше согревая себя и того, другого. Но Джон, знала она, сочла бы это странным, а доктор - неприемлемым. Позже, когда родится ее сын, она сможет отправиться вместе с ним в залитую солнцем пустыню, загорать на солнце и заниматься - но чем? Неожиданно для себя Хелн потеряла нить своих рассуждений.

Привлеченная пятнами крови, москитомуха прожужжала у ее губ. Глупое создание, она села ей на верхнюю губу! Язык Хелн тут же высунулся наружу и слизнул муху. Насекомое все еще жужжало, когда она глотала его.

В тот же миг Хелн услышала внутри себя какое-то ворчание. Опустив руки, она похлопала себя по выступающему животу. Не бойтесь, Три Маленькие Головки! Мама будет кормить вас хорошо.

Отчетливого ответа она не услышала, только довольное урчание раздалось у нее в мозгу. Человеческие головы не могли так скоро проявить себя. Но скоро все изменится. Нужно только обеспечить подходящую пищу.

Еще одна москитомуха с жужжанием влетела в открытое окно. Хелн ждала, неподвижная, как камень, готовая поймать и проглотить.

Доктор Стерк тихо слушал, как Джон описывала ему недавнее поведение Хелн. К несчастью, было слишком очевидно, что с ней что-то происходило.

- И вы уверены, что она ее съела? - спросил он.

- Да, наверняка! Вокруг ее рта была кровь и еще это перо. - Джон протянула ему крохотное перышко.

- У беременных нередко бывают странные фантазии. Поведение вашей невестки может показаться ненормальным, даже странным, но, уверяю вас, все это часть процесса.

- Правда, доктор? - в голосе девушки звучал вполне понятный скепсис.

- Правда. Просто наблюдайте за ней и докладывайте обо всем, что кажется не совсем нормальным. В случае необходимости я всегда могу прописать сильное лекарство.

- Спасибо, доктор, мне стало гораздо спокойнее! Вы не представляете, как я перепугалась!

- Могу представить. Даже остроухие ведут себя странно, вынашивая ребенка, а что мы знаем о беременности круглоухих? Продолжайте вести себя, как раньше, и все будет в порядке.

Он проводил ее до двери и выпустил наружу. После этого он, наконец, позволил себе состроить ту гримасу, которую так тщательно подавлял.

"В порядке, как же! Ничего подобного!" - мрачно подумал он. Все указывало на синдром химеры. Если это было так, в чем доктор ничуть не сомневался, ничто не спасет эту девушку и ее ребенка, кроме нужного порошка.

А за ним, горько подумал Стерк, мне придется отправиться к торговцу порошками. Увы, он слишком хорошо знал, что таких торговцев можно найти лишь где-то в очень отдаленной вселенной.

Сент-Хеленс услышал через толстую дверь, как они переговариваются. Затем тюремщик распахнул дверь настежь, и дети зашли внутрь. Он встал, напомнив себе, что мальчишки - королевской крови, хотя, как говорит пословица, щенки останутся щенками.

Они стояли там в своих маленьких золотых коронах, два совершенно одинаковых на вид и, очевидно, совсем маленьких мальчика.

- Мое имя Кильдей, генерал Рейли, - сказал тот мальчик, который стоял справа. - Я монарх Колландии.

- А я Кильдом, - сказал другой мальчик. - Король Канции.

Сент-Хеленс позволил себе легкий поклон. Только номинально, подумал он. Вы правители только номинально. В его родном мире, на Земле, любая королевская власть, какая еще существовала - в Англии и кое-где в Европе, - была сугубо номинальной. Ни одно измерение не было полностью тождественно другому, но некоторое сходство сохранялось.

- Мы надеемся, - сказал Кильдей, - что вы согласитесь перейти на нашу сторону.

- Вы предлагаете мне... - Сент-Хеленс не верил собственным ушам, - перейти на сторону противника?

- Именно так, генерал Рейли, - сказал Кильдом. Мальчик снял корону; он держал ее в руках, словно в знак уважения. Его брат-близнец повторил его действия.

- Вы хотите, чтобы я изменил присяге? Я солдат и делаю то, что мне приказывают. - Странные малыши. Действительно ли они думают как взрослые?

- Генерал Рейли, вы неплохой человек, - сказал Кильдом.

- Спасибо, я стараюсь, однако мне не всегда это удается. - Если это игра, то более приятная, чем их игра в "пи-пи", и он готов немного подыграть им.

- Но вы выступаете на неправой стороне.

- Я это подозревал. Однако вы ничего не знаете о пророчестве.

- Есть пророчество Маувара, - сказал Кильдей. - Мы знаем о нем от Хельбы.

Ему следовало бы об этом подумать! У ведьм есть свои дьявольские источники информации.

- Вы знаете о пророчестве? О том, где говорится о Круглоухом?

- Да. Пророчество о Келвине из Келвинии.

- Тогда вы понимаете, - со вздохом проговорил он, вздыхая, - что мы мало что можем сделать, чтобы изменить его.

- На самом деле это возможно.

Эти слова его озадачили. Он едва ли мог ожидать от этих детишек сложных философских рассуждений.

- Объединение четырех, - сказал Кильдом, - возможно, вовсе не означает объединение в результате войны королевства Келвиния с Колландией, Канцией и Германдией.

- Нет? Тогда что же это означает?

Мальчик нахмурился.

- Пророчество может быть не совсем однозначным, как говорит Хельба. Возможны разные толкования.

- Ты не думаешь, что оно означает объединение Келвинии с тремя оставшимися королевствами? Вроод - воюющие королевства обращаются за оружием и наемниками, а в Офал и Роттерник никому не удавалось проникнуть со времен визита Маувара! Что касается моего мнения, то этих королевств, возможно, вообще не существует!

- Тем не менее, - сухо сказал мальчик, - может оказаться, что Келвинии совсем необязательно завоевывать нас.

- Не говорите мне, что вы хотите сдаться! - Сент-Хеленс обнаружил, что ему трудно сдерживать веселье. Эти двое в самом деле были теми, кем казались: детьми.

Кильдом посмотрел на Кильдея и пожал плечами. Кильдей пожал плечами в ответ. Мальчики посмотрели на Сент-Хеленса. Они чего-то ждали.

- Что ж, вы этого хотели или нет? - Сент-Хеленс задал риторический вопрос. Их шутка приближалась к кульминации.

- Да, генерал Рейли, - сказал Кильдом. Сент-Хеленс засмеялся, но его смех замер, так толком и не начавшись. Говорили ли они это серьезно?

- Мы обсудим это дело так, чтобы нас не услышала Хельба. Мы готовы поднять белый флаг, - сказал Кильдей.

Сент-Хеленс почувствовал, что смущен. В самых безумных своих мечтах он никогда не предполагал подобного исхода дела. Они просто притворяются. Должно быть, так. А если нет?

Лучше подыгрывать им, делая вид, что все это серьезно, пока один из них не разразится хохотом.

- Вы действительно хотите сдаться? Но почему?

- Чтобы спастись, - сказал Кильдей. - Закончить войну.

- И спасти нашу Хельбу, - добавил Кильдом.

Ха! Это было чертовски интересно.

- Каковы же ваши условия? Сохранить жизнь вам и Хельбе?

Мальчишки переглянулись.

- Да, генерал Рейли, - сказали они хором. Сент-Хеленс присвистнул. Невероятно! Кажется, он в одиночку выиграл эту войну! Это превосходило все его ожидания!

Если только он не заблуждался. Но если это была правда, то для кого он выиграл эту войну? И ради чего? Ради узурпатора из Келвинии?

- Вы примете нашу капитуляцию, генерал Рейли? - спросил Кильдом.

Примет ли он ее? Имеет ли право? Он не хотел, чтобы победителями оказались те двое, сто сидели в столице Келвинии. И сможет ли пророчество сбыться, если сам Келвин отсутствует? Келвин где-то в странствиях, в каком-то измерении, занимается Бог знает чем и совершенно не подозревает о том, что здесь сейчас происходит.

- Мне необходимо подумать, ваши величества. Мне надо все обдумать.

Теперь уже они разинули рты от удивления. Казалось, им и в голову не приходило, что он может отказаться!

Сент-Хеленс судорожно сглотнул. Больше всего ему хотелось рухнуть обратно на кучу соломы.

- Пожалуйста, когда будете уходить, закройте за собой дверь поплотнее. Я не хочу сбегать и не хочу, чтобы кто-нибудь спасал меня отсюда.

Парочка обменялась еще одним взглядом. Может быть, они поняли его. Конечно, они знали, что он сражался не на той стороне.

И они ушли, оставив Рейли наедине с его беспорядочными мыслями.

Келвин висел в воздухе над утесом и наблюдал за королевскими гвардейцами-охранниками. Поток воздуха, поднимавшийся с утеса, был удивительно мощным, гораздо мощнее, чем в другом измерении. Келвин доверял поясу левитации, но постоянное напряжение, которое требовалось, чтобы сохранять равновесие, заставляло его нервничать.

Когда он уходил отсюда, здесь оставались только два солдата, но, пока он спасал отца и брата, могло подойти подкрепление. Его перчатки запульсировали, посылая легкое предупреждение, а это могло означать, что ему нужно действовать, пока это еще возможно. Другие члены его отряда, очевидно, уже поднимались по дереву. Конечно, здесь это было сложнее, чем в мире змеев и лопоухих. Пришло время ему и его перчаткам начать действовать.

Потайное помещение находилось слева от комнаты с транспортером. Ни отсюда, ни с утеса не было видно никаких его следов. Возможно, придется пройти в нужное место прямо сквозь каменную стену и либо оказаться внутри камеры транспортера, либо встретиться лицом к лицу с охранниками вооруженными мечами. Ему оставалось только довериться перчаткам.

Келвин приземлился на утес прямо перед каменным склоном. Правильно ли он понял, куда его ведут перчатки?

Он обнажил меч. Все правильно, я герой!

И, словно в раздражении, перчатки потащили его вперед, вглубь скалы, которая внезапно словно растворилась.

Он оказался в освещенной тусклым светом комнате. Она была пуста. Скудная мебель для удобства бодрствующих охранников, пара одеял, разбросанные объедки и разбитая бутылка из-под вина. Да, охранники действительно времени не теряли!

Келвин высунул голову из-за мерцающего синего занавеса как раз вовремя, чтобы увидеть, как его отец взбирается по лестнице на край скалы. За ним появился Кайан, за Кайаном - все остальные.

- Нас преследовали шесть охранников! - прокричал его отец. Шквальный ветер, вертикальный поток воздуха, буквально валил его с ног, пока он пытался преодолеть оставшуюся часть пути наверх. - Редлиф перебил их из арбалета! Молодчина, отличный стрелок! Он сделал это быстро и с такого расстояния, что они так и не поняли, что с ними случилось!

Келвин вздохнул. Опять убийства. Вот почему он не годился в герои: он ненавидел убийства. Но увы, помочь уже ничему нельзя. Хоть бы его родные и Надежды Буханки не пострадали.

Кайан тоже подошел, следом за ним появился Хестер. Перчатки Келвина помогли им забраться на выступ скалы. Внизу Марвин Буханка боролся с колючими ветками и сквозным вертикальным потоком воздуха. Джилипп вскарабкался наверх быстрее вожака, улыбаясь во весь рот такой дьявольской ухмылкой, какую мог состроить только этот юный мошенник. В том, как он висел на одной руке и притворялся, будто подает Марвину ногу, было что-то оскорбительное. Это была шутка, дерзость, или же паренек был просто большим бездельником?

- Не очень-то он быстро взбирается, - заметил Редлиф.

- Много бива пьет, - хрипло прокаркал Бильджер. Он был самый тощий из них, быть может, за исключением Джилиппа.

- Биво... ты, наверное, имеешь в виду Косоглазую Джонни из таверны!

- Эге, а я думал, что толстеют только девушки!

Надежды Буханки фыркнули и захохотали над собственным остроумием и вообще вели себя, как последние идиоты, пока Марвин с сопением карабкался наверх, ни на секунду не сбавляя скорости. Прежде чем добраться до самого верха лестницы и ухватиться за руку поджидавшую там Келвина, он посмотрел на них. Его лицо стало совсем пунцовым.

- Сколько их там? - спросил он.

- Там нет охраны, - ответил Келвин, протягивая ему руку. - Два живых охранника и двое мертвых - все исчезли. Люди, которых вы остановили, должно быть, шли им на замену.

- Очень может быть.

Келвин потянул Марвина за руку, и тому удалось одолеть последний участок пути. С такой же объемистой талией, как его двойник, такой же мускулистый, но совсем не приспособленный для лазанья по ветвям деревьев, да и по лестницам. Он несколько мгновений учащенно, глубоко дышал, затем посмотрел вниз, на поднимающихся по лестнице членов своей шайки.

- В чем дело? - спросил Редлиф. - Немного испугался, старик?

- Редлиф, если бы ты не был лучшим в мире арбалетчиком, я бы дал тебе пинка.

Джилипп хихикнул и замолчал. Хмурый вид вожака подсказывал ему, что сейчас лучше всего проявить побольше здравого смысла.

Улыбаясь, Редлиф, Бильджер и остальные преодолели поток воздуха, и, наконец, все собрались на широком выступе скалы.

- Ладно, сейчас подходить близко к этому транспортеру ни к чему, - сказал Марвин. - Но комната, куда уходят стражники, это совсем другое дело. Ты там был, сынок?

- Она пуста, - ответил ему Келвин. - Как я уже говорил вам, никакой охраны. Я все проверил, как мы и условились.

- Что ж, давай посмотрим.

Джон ощупывал поверхность скалы, пока не нашел вход. Он исчез внутри утеса. Келвин последовал за ним, потом к ним присоединились и остальные. Джилипп подобрал пустую винную бутылку и стоял, глазея по сторонам, пока другие ощупывали стены.

Стены на ощупь были совершенно твердыми, за исключением одной, где был плоский участок с прозрачной секцией на уровне глаз. Заглянув в это "окошко", как назвал бы его отец, Келвин увидел транспортер.

- Я нигде не вижу никакой кнопки или рычага! - пожаловался Джон. - Отдай приказ перчаткам, Келвин. Пусть поищут!

Келвин тут же исполнил эту просьбу. Повинуясь его мысленному приказу, перчатки все обыскали, но не нашли ничего ни на плоском участке стены, ни в окошке. Он хотел уйти оттуда, но перчатки не торопились и продолжали заставлять его ладони и пальцы шевелиться и надавливать на различные участки стены.

"Что ж, - грустно подумал Келвин, не мешая перчаткам забавляться. - Думаю, что смогу привыкнуть к жизни здесь. Но мне будет очень недоставать жены, а химера будет плохо обо мне думать. Я хотел достать для нее семена. Я обещал, а я всегда держу слово".

- Глупый смертный, расслабься и позволь перчаткам доделать их работу!

Келвин подпрыгнул.

- Мервания - это ты!

- А кто же еще, глупец? Тебе следовало бы знать, что я не выпущу тебя из виду!

- Но у тебя же нет драконьих ягод!

- Нет, но есть мозги! А их возможности у разумных созданий ничем не ограничены.

- Но как ты нашла меня?

- Я оставалась с тобой все это время. Если бы я упустила тебя, то потеряла бы тебя навсегда. Должна признать, что это довольно утомительно. Ты весьма надоедлив и совсем не любишь кровопролития. У тебя бы даже не хватило дерзости атаковать этих охранников, если бы мы с перчатками не побудили тебя к этому.

Келвин оглянулся на остальных. Ему казалось невозможным, чтобы они не знали, что происходит сейчас у него в голове.

- Чего ты от меня хочешь, Мервания? - Ему не хотелось признаваться в этом, но он чувствовал себя лучше, когда Химера была рядом. Порой он и впрямь казался себе глупее ее.

- Спасибо, Келвин. Ты совершенно прав: твоим мозгам не помешала бы легкая трепка. Ну хорошо, я скажу тебе, что делать. Приведи всю вашу команду сюда, в мое измерение. Я могу им помочь!

- Ты можешь их съесть! - Он содрогнулся от одной мысли об этом. Затем увидел, что Кайан смотрит на него так, словно он сошел с ума. Очевидно, на его лице отражались все его переживания!

- Глупый смертный! - услышал он мысль Мервании, в которой сквозило что-то похожее на нежность. - Конечно, могу! Но не буду. Я хочу получить семена, которые ты собираешься мне принести. Тогда, чтобы путешествовать по измерениям, мне уже не потребуется цепляться за твой слабый разум.

- Но зачем бы тебе помогать им?

- Потому что я по своей природе доброе создание, вот почему! Ты считаешь меня злой только потому, что мой вкус слегка отличается от твоего. Это очень ограниченный взгляд на вещи. Кроме того, я не люблю тиранов. Я съела их целую кучу и поверь мне, от их мозгов у меня всякий раз делалось несварение желудка.

- Ты питалась тиранами?

- Конечно! Ты ведь не думаешь, что я всегда сидела в заточении, не правда ли? Все люди съедобны, только некоторые вкуснее, чем другие.

- Она любит играть с пищей, - вклинилась мысль головы-брата. - Собственно говоря, тиранов этих было всего двое. Один заявлял, что он бог, а другой строил пирамиды из человеческих черепов. Удивительно вкусная мысль!

- Мертин, не впутывайся, когда я концентрирую свою мысль! И так достаточно утомительно держать в фокусе такой крохотный мозг! Грампус, что это ты там жуешь? Немедленно выплюнь! Ты что, хочешь, чтобы нам стало плохо?

- Кха, кха, кха. Угх, угх.

Келвин почувствовал, как его выворачивает наизнанку: химеру рвало. Недостаток телепатической связи, о котором он раньше и не подозревал!

Затем перчатки прижали его пальцы к стене по бокам от окошка, раздался хлопок и весь плоский участок стены вместе с окном скользнул в сторону. Проход в камеру транспортера был открыт.

- Ну, что я вам говорил! - сказал Джон Найт. - Святой - оооой! - Он крепко обхватил пальцами виски, а затем всю голову от лба до затылка.

Остальные вели себя точно также. Кто-то закричал. Двое упали на пол и стали корчиться в судорогах.

Келвин знал почему. Раздалось гудение, такое громкое и болезненное, что, казалось, оно заползало в каждую щель, в каждую клетку его головы. Это был тот самый раскалывающий голову эффект, о котором их предупреждали!

- Что ж, я, конечно, не собираюсь терпеть это вместе с тобой. Выпутывайся сам, глупый смертный! А я ухожу!

- Нет, нет, Мервания, подожди!

Келвин остро почувствовал отсутствие химеры, но отнюдь не конец боли. Мервания выполнила свою угрозу. Перчатки невозмутимо и аккуратно прощупывали стенку над дверным проемом.

- Вы хотите воспользоваться этим транспортером? Тогда вперед! - Марвин неуклюже потопал в переднюю часть комнаты. Его люди быстро последовали за ним.

Келвин уже терял сознание. Но неожиданно перчатки изо всех сил надавили на круглый участок стены у него над головой. Это было плоское темное пятно над дверью.

Клик!

Тишина. Боязливые лица повернулись к Келвину. Паника кончилась.

- Ты сделал это! - воскликнул его отец. - Теперь мы можем отправляться в путь!

- Только вместе с нами! - сказал Марвин. Он остановился, немного не доходя до мерцающего занавеса. - Вы ведь собирались нам помочь, помните?

- Конечно, мы отправимся вместе, - ответил Джон, пока Келвин неподвижно стоял, довольный своим успехом. - Марвин, ты получишь нашу помощь, как и обещал тебе мой сын. Он всегда держит свое слово.

Марвин кивнул, подходя к ним.

- Вынужден признать, что это верно. Сначала отправитесь вы двое, затем мои люди, потом ты и я - последними. Согласны?

"Это говорит вожак, - подумал Келвин. - Осторожный командир".

- Будет страшновато, - сказал Келвин Хестеру. - Мы войдем внутрь, потом будет багровая вспышка, затем мы исчезнем.

- И каково это? - спросил Хестер.

- Ну...

- Это больно? - перебил его Джилипп.

- Нет. Нет, это совсем не больно, - заверил Келвин. - Вы очень скоро сами обнаружите, что это такое. Просто - следуйте за мной!

Смело, словно это было обычное, повседневное событие, он переступил порог. Перчатки не пульсировали, поэтому он сразу же подошел к транспортеру. Там он нашел жало химеры, которое, очевидно, сам же и оставил здесь. Странно, но он и не вспоминал о нем. Уж не рук ли Мервании это дело? Она, очевидно, все это время находилась у него в сознании, пока ее не выгнал прочь этот ужасный звук. Она вполне могла заставить его забыть о чем-нибудь вроде этого.

- Что это? Медь? - Марвин оказался, пожалуй, излишне любопытным.

- Да. Да, там, куда мы отправляемся, ее великое множество.

- Медь? Множество меди?

- Да. - Манеры лидера революционной оппозиции ставили в тупик. Почему он так беспокоится о меди, когда может отправиться за золотом?

- Медь здесь встречается редко. Это наш самый драгоценный металл. Одна медная монета стоит три золотых или две серебряных.

- Мы достанем для вас меди, - сказал Келвин; в голове у него, наконец, начался вырисовываться план действий. Итак, здесь медь - самый драгоценный металл! - Достаточно, чтобы купить для вас армию. Вам действительно необходима армия?

- Нужна ли нам армия? Да я бы умер ради этого!

У выражений, подумал Келвин, есть какой-то путь, по которому они распространяются по измерениям. Его отец по меньшей мере раз или два высказывался в таком духе о делах гораздо меньшей важности.

Глубоко вздохнув и покрепче уцепившись за жало, он с напускной уверенностью вошел в транспортирующее устройство. Он знал, что оно наверняка сработает, но знать не знал, какие еще злоключения у них впереди.

Блоорг ждал их. В его руке было медное жало, его острие смотрело в металлический пол. Келвин кивнул ему в знак приветствия и тоже стал ждать, чувствуя: сейчас - это лучшее, что можно сделать. Квадратноухий мог прочесть у него в сознании все о том, что происходит.

Вскоре здесь очутились все, кроме его отца и Марвина. Затем из транспортера вышли Джон Найт и командир группы.

Глаза Марвина округлились, когда он взглянул на Блоорга. Его рука потянулась к мечу.

Правая перчатка Келвина ухватилась за запястье рослого революционера.

- Не надо! Квадратноухие все здесь контролируют!

- Медь! - задыхаясь, проговорил Марвин, цепляясь за перчатку.

- Это друг. Так или иначе, он представляет власть.

Блоорг заговорил:

- Вы должны были принести химере семена.

- Мы ошиблись измерением, - сказал Джон, притворяясь, что не замечает борьбы между Келвином и Марвином.

- Это моя вина, - объяснил Кайан. - Я виноват. Даже после того, как вы объяснили насчет настройки...

- Я рассказал вам, как настроить транспортер на ваш родной мир. Вы не послушались.

- Я был там, - сказал Келвин. - Я отправился в наш родной мир за семенами. Но их не было там, где их оставил Маувар. Я уверен, что мы сможем достать семена, но потребуется время, чтобы найти ягоды и собрать урожай.

- Поэтому ты вернулся назад с пустыми руками?

- Да. - Келвин чувствовал себя неуютно, словно школьник, которого бранят. Словно он вовсе и не сталкивался здесь ни с какими трудностями.

- А кто, - неожиданно потребовал Блоорг ответа, - все остальные?

Келвин был уверен в том, что квадратноухий уже все знает, но поспешно ответил:

- Они из мира, куда мы попали по ошибке. У них здесь одно дельце. Химера мысленно вошла в контакт со мной и одобрила их приход.

- Химера здесь ничего не решает. Она не делает политики и не создает законы.

- Но...

- Вы ослушались нас, возвратившись сюда без семян. Вы нарушили закон, приведя с собой других людей.

- Мне очень жаль, - сказал Келвин. Он ничего не знал о существовании такого закона, но понимал, что незнание в данном случае не оправдание. Блоорг был похож на учителя, собиравшегося назначить наказание. Но, может быть, если он объяснит...

- Цена нашего возвращения такова, что мы должны будем помочь этим людям, - сказал он. - Видите ли, у них там есть тиран и...

- Не суетись и попробуй сосредоточиться!

Келвин попытался успокоиться. Он знал, что Блоорг сейчас пытается выудить из него все подробности и надеялся, что сумеет правильно изложить события. Он сам столького не понимал! Например, почему транспортер работал только в одну сторону, пока перчатки не вернули его в нормальный режим работы?

- У Маувара были на то серьезные причины, - сказал Блоорг. - Люди в этом измерении не были готовы к путешествию в иные миры, не готовы они и сейчас. Транспортер предназначался для других.

- Маувар наблюдает за всеми нами, не правда ли? - Эта мысль сорвалась у него с языка раньше, чем он понял, что говорит.

Глаза Блоорга вспыхнули.

- Ты тоже еще не готов.

Келвин мысленно пожал плечами. Может быть со временем, может быть, таких, как он, сочтут достаточно взрослыми созданиями, как Блоорг и химера. Но пока что они считались детьми или животными, которые еще не готовы учиться.

- Совершенно верно. Животные. Неполноценные жизненные формы.

Келвин мысленно застонал. Он подумал: интересно, много ли из этой беседы слышал Марвин со своими людьми. Вероятно, это совсем не важно, но результат разговора будет иметь для них некоторое значение.

Жих, жих, жих! Марвин и его парни обнажили мечи. Келвин перестал следить за ними и выпустил запястье Марвина сразу же, как тот, казалось, понял в чем дело, и подчинился. Теперь он осознал, что либо он, либо перчатки все же совершили ошибку.

- Ни один квадратноухий чужак не смеет обзывать меня умственно неполноценной жизненной формой! - прогремел вождь революционеров.

Блоорг взмахнул рукой. Лезвия мечей засветились, раскалившись докрасна. Люди отчаянно зачертыхались, со звоном роняя клинки на пол.

- У них есть сила, - с запозданием стал объяснять Келвин. - Во многих отношениях они значительно более развиты, чем мы. У них есть магия, а в мирах, подобных вашему и миру моего отца, есть только технология.

- Ты понимаешь, о чем ты говоришь? - огрызнулся Марвин. Он тряс рукой, глаза его сузились из-за мучительной боли от ожога.

- На самом деле нет, - признался Келвин. - Но чувствую, что лучше сделать так, как говорил Блоорг.

Марвин согнул руку.

- Она сожжена! - сказал он, глядя на ладонь. - Сильно сожжена!

- Неужели, Марвин Буханка? - спросил Блоорг. Его руки проделали удивительно странные движения, пальцы начали сплетаться и расплетаться, словно змеи. Один палец откинулся в сторону, указывая на Марвина, и заключил в круг всех его людей.

Марвин казался удивленным.

- Все! Ожога больше нет!

- У меня тоже, - в изумлении сказал Хестер.

- И у меня! - воскликнул Редлиф, вытягивая перед собой руки и глядя на них.

Благоговение не давало пришельцам из ошибочного мира двинуться с места и заставило их замолчать.

- Теперь, когда это маленькое представление окончено, - сказал Блоорг, - мы можем приступить к делу. Я не давал химере полномочий действовать так, как она действовала. Химера заслуживает наказания.

- Еще более сурово? - спросил Келвин. - Еще более строгого, чем одиночное заключение на малюсеньком острове? - Келвин удивился собственным словам. Должно быть химера помогла ему высказывать их в такой форме.

- Совершенно верно. Химера облекла мысли в слова, и ты высказал их как свои собственные.

Химера впутывала его и его друзей в новые неприятности!

- Нет, это не так. Я вполне понимаю доводы химеры. Но я не понимаю, почему она хочет отдать весь свой запас меди этим простым созданиям.

- Потому что, - сказал Келвин, сознавая, что высказывает мысль химеры и что Блоорг это поймет, - мне надоело служить мишенью. Всякая низшая жизненная форма, имеющая доступ к транспортеру, приходит сюда за сброшенными жалами. Теперь они мне не нужны, особенно, если я смогу найти других таких же, как я. Все, что мне требуется, - это достаточное количество меди в пище, чтобы не стать бледнее, слабее и не разметаллизироваться. У этих круглоухих односторонний транспортер, и его необходимо снова запереть. Пусть заберут медь в свой мир и держат ее там под надежным запором. Когда бы я ни сбросила свое старое жало, они смогут тут же получить его. Тогда пусть всевозможные браконьеры из числа неполноценных жизненных форм приходят за медью туда. Они обнаружат, что они там такие же пленники, как и я здесь!

"Ха-а! - подумал Келвин. - Это отлично проучит браконьеров! Это также поможет избавить от них другие измерения. Им придется осесть и заняться честными делами в примитивном мире-тюрьме, и они будут ненавидеть каждую минуту своего заключения. Великолепный замысел!"

- Спасибо, Келвин, - донеслась до него прямая мысль химеры. - Я и сама очень довольна своей идеей.

- Очень похвально, Мервания, - сказал Блоорг.

Лицо Марвина Буханки изменилось, когда он понял, что происходит. Возможно, химера, коснувшись и его мозга, дала ему некоторые объяснения.

- Но как насчет жала, которое у тебя осталось? Ваш род столетиями уничтожали ради этого единственного жала. Ведь робот Стапьюлар давно убил бы тебя, если бы не ждал, пока созреет твое самое последнее жало. Вот почему он сумел обмануть меня; я решил, что раз он позволил убить своих спутников, у него нет при себе оружия, которое могло бы повредить тебе. Конечно, другие браконьеры здесь еще появятся.

- Именно поэтому, - сурово сказала химера, - я сижу в заключении на острове, а вы охраняете транспортер! Надеюсь, в дальнейшем вы будете лучше делать свое дело.

Глаза Блоорга открылись и закрылись, веки явственно щелкнули. Казалось, химера эффектно одержала над ним верх.

- Как только это станет широко известно, то число и оснащенность экспедиций, может быть уменьшится, Мервания.

- Да, так и будет, - сказала Мервания-Келвин. - Если держать запертым транспортер на выходе из мира Марвина Буханки и эти если низшие жизненные формы не будут использовать жала в магических целях...

- Не будем! - воскликнул Марвин, очевидно, решив пропустить мимо ушей замечание о низших жизненных формах. - Мы не верим во всю эту ерунду! Во многом не верим. Все, что нам нужно, - это медь. Пусть за ней приходит любой браконьер, мы с ним разберемся!

- Решено, - сказала Мервания-Келвин.

- Решено, - эхом отозвался Блоорг.

Келвин был удивлен, но вздохнул с облегчением. Он боялся, что все они, включая химеру, будут наказаны. Очевидно, химера понимала сложившуюся ситуацию лучше, чем он.

- Разумеется, Келвин, - донеслась до него мысль Мервании.

- Возьмись покрепче за мои руки, - приказала Хельба. - Пусть твоя сущность перемешается с моей.

Шарлен попробовала сделать так, как ей было приказано. Равнина, деревья с выглядывающими из-за них животными, даже старческое лицо перед ней - все превратилось в одно сплошное пятно, затуманилось. Это был головокружительный водоворот, в который ее заставила погрузиться Хельба, и он имел горький привкус. Ее руки и ноги онемели, пальцы зудели, покрылись мурашками и подрагивали. Она была, была...

Ладони Хельбы, руки Хельбы. Хельба. Где же кончается Шарлен и начинается Хельба? Она чувствовала, как в груди Хельбы бьется ее сердце, чувствовала боль - вновь открылась рана, ощущала, как кровь просачивается и просачивается сквозь ее черный атласный плащ.

- Хельба! Хельба! Я - это ты!

- Мы - это мы. Заметь, чьи губы произнесли эти слова.

Шарлен заметила. Она произнесла эти слова почти беззубым ртом с обвисшими щеками - ртом Хельбы. Но когда Хельба заговорила, слова шли изо рта, в котором все зубы были на месте, и все было безукоризненно, за исключением стойкого горького привкуса.

- Теперь можно! - сказал кто-то из них. - Сосредоточься!

Шарлен попыталась вспомнить. Ее руки и ноги двигались неровными толчками. Дальше, к огромному дереву. К большому кристаллу, который скрыт и запечатан в его дупле. Ее взгляд сфокусировался на его поверхности, потом под ней. Мрачный дым кружился и завивался водоворотом. Затем...

Сражавшиеся солдаты. Мундиры Колландии против мундиров Келвинии. На заднем плане, за облаком пыли, высился огромный купол столицы Колландии.

Свистели и со звоном скрещивались мечи. Арбалетные стрелы летели в цель. Умирали люди. Мертвецов в красных мундирах Колландии было больше мертвых, чем трупов в зеленых неприятельских мундирах. Пока она осознавала это, погибли новые бойцы.

- Быстрее! Быстрее!

Им необходимо было помочь. Им надо было дать новую силу. Шарлен почти физически чувствовала слабость в руках воинов. Она хотела, чтобы они стали сильнее, сильнее, сильнее, чтобы разум и тела колландцев отдохнули и освежились.

Словно сильный ветер дул сквозь нее, из нее, в глубь кристалла, в тела и разум солдат-защитников. Широкий взмах колландского меча, и солдат в зеленом мундире был сбит с седла. За ним еще один и еще! Бойцы в зеленых мундирах падали, словно спелые колосья во время жатвы! Вот среди них началась паника, они повернулись, обратились в бегство. Колландцы бросились за ними, в поднятую копытами лошадей пыль, преследуя и гоня врага прочь, заставляя его отступать, не давая повернуть назад.

- Давай! Давай! Давай!

Пыль поднялась, заклубилась и...

Закрыла собой купола двойной столицы, город, лес, холмы, большие горы и горы поменьше.

Еще одна армия. Зеленые мундиры и немного черных. Эта армия больше, чем та, которую отогнали от столицы Колландии. Зеленые и черные мундиры борются с яркими оранжевыми мундирами Канции. Солдаты в зеленых и черных мундирах побеждают. Мертвые умирающие в оранжевых мундирах лежат повсюду на равнине и разбросаны по холмам. Нет сомнения в том, что бойцов в оранжевой форме теснят назад, все ближе и ближе к двойной столице.

Это не должно случиться!

Сила, сила, сила просачивается через ее руки. Из ее рук - в тела и разум воинов-защитников.

Солдат в зеленом мундире выронил меч и упал замертво. Второго тоже срубили мечом. А вот солдат в черном мундире кричит в агонии, но череп несчастного германдца лопается под копытом огромного боевого коня. Все больше и больше солдат в черных или зеленых мундирах погибало или лишалось лошадей. Все больше и больше солдат в оранжевых мундирах одолевало в бою противника.

Солдаты в оранжевых мундирах перестали отступать. Полные решимости не сдаваться, армии встали лицом к лицу в две шеренги. Вот полетели копья, зазвенели мечи; зрелище становилось все более и более отвратительным.

Армия Канции действовала теперь успешнее, чем прежде, но численностью все еще уступала противнику, как бы отчаянно ни сражалась. Боевой задор не мог спасти канцийцев: все равно всех их должны были перебить. Им была необходима помощь. Магическая помощь. Помощь колдуньи.

Шарлен ощутила в своем теле, в своей душе сокрушительный импульс гнева. Он все рос, рос и рос внутри ее. Она верила, что заряд гнева положителен, однако эта сила была так велика, что нельзя было и думать совладать с ней.

В кристалле над полем боя появился огромный шар ревущего пламени. Сражение остановилось. Солдаты обеих армий посмотрели вверх. Черные и зеленые задрожали. Оранжевые замахали руками и приободрились: шар был оранжевого цвета. Он начал спускаться. Люди бросали оружие, напрасно пытаясь отгородиться, защититься от жара. Шар заполыхал, и лошади затанцевали, сбрасывая седоков и в ужасе разбегаясь.

Резким и внезапным рывком огненный шар пронесся над армией захватчиков. Крохотные язычки пламени выросли на его поверхности, протянулись вниз, сжигая все на своем пути, пока он несся, набирая скорость. Люди пригнулись от страха и побросали раскалившееся оружие. Лошади ринулись в разные стороны. Наступил хаос.

Шар взорвался с потрясшим землю грохотом. Искры дождем посыпались на армию Келвинии. Канцийцы атаковали. Ободренные паникой, порожденной в стане неприятеля применением ведьминого огня, они не встретили почти никакого сопротивления. Их мечи беспрепятственно свистели в воздухе. Копья разили цель. Люди - хорошие, плохие, равнодушные - падали и умирали.

- О, Лестер, - простонала Шарлен, представляя, каково ему только что пришлось, и понимая, что не меньший ужас завладел теперь и многими другими его сторонниками. Но остановить уже ничего было нельзя. Захватчики отступали, бросая оружие...

Шарлен почувствовала, что падает. Она ощутила, что уткнулась лицом в землю. Острые травинки залезли ей в нос и щекотали уши. Она почувствовала, что умирает.

- О, что я наделала? - простонала она. - Что я наделала?

- Ты сделала то, что было необходимо сделать, - произнес кто-то другой, стоявший над ней. - То, что я должна была сделать, а ты - помочь мне сделать.

- Но все эти убийства! Все эти смерти!

- Это все глупости мужчин. Мы не можем переделать их природу. Мы можем только постараться, чтобы победила правая сторона.

- Мяу! - сказал Катба, друг и родственник Хельбы. Он мягко и утешающе потерся о голову Шарлен и мурлыкнул, успокаивая.

Зоанна недоверчиво уставилась в свой кристалл. Бойцы Келвинии и цвет войск Германдии разбиты наголову! Невероятно. Она с помощью вновь приобретенных знаний наделила их особой силой и ослабила силы врага. Теперь они терпели поражение, а это противоречило всякой логике. Что же случилось?

Затем она поняла все.

- Хельба! - громко закричала она. Ей это казалось невозможным, ведь она видела старую колдунью при смерти. А следовало бы помнить, что хорошая колдунья - мертвая колдунья, а не почти мертвая.

В кристалле над армией Келвинии полыхнул ведьмин огонь. Люди падали с лошадей, во многих местах выгорала трава, высыхала грязь, оставшаяся после недавнего дождя.

Это окончательно прояснило дело. Определенно, виной всему была ведьма.

- Проклинаю ее! Проклинаю! - зашипела Зоанна. Сначала нужно будет получить в кристалле изображение колдуньи, а потом - она клянется всем злом, существующим на свете - она превратит ее в пепел!

Изображение в кристалле помимо ее воли смазалось и, наконец, погасло совсем. Потом непрозрачность исчезла, и появилось изборожденное суровыми морщинами лицо Хельбы.

- Хельба! Я до тебя доберусь! Я тебя прикончу!

Лицо мрачно улыбнулось.

- Неужели, Зоанна? Попробуй!

Этот вызов переполнил чашу ее терпения. Зоанна воздела руки, произнесла заклинание и послала к Хельбе огненный шар.

Но он вернулся обратно и обрушился на нее, отбросив в глубь комнаты и опрокинув навзничь на груду дымящейся мебели. Позади в дворцовой стене появилась большая трещина.

Зоанна села, задыхаясь, ощупывая ребра и беспомощно моргая. Она сосредоточилась на кристалле. В нем виднелась довольная Хельба.

- Хельба, - задыхаясь, прошептала Зоанна. - Ты сильна!

- Уж посильнее тебя, Зоанна.

- Мы можем стать союзниками. Мы...

- Ты должна навсегда покинуть это измерение. Ты и твой монарх-самозванец должны исчезнуть. Уйдите по собственной воле, или вы будете уничтожены.

- Ты не смеешь запугивать меня, старый мешок с костями!

- Зоанна, я не угрожаю. Разрушительная сила, которой я владею, значительно превосходит твою.

- Докажи! - завопила Зоанна, вконец теряя самообладание. - Докажи, старая карга!

- С удовольствием, Зоанна.

Старушечье лицо в кристалле сменила старая корявая рука. Пальцы растопырились. За рукой, на одном с ней уровне, горели два глубоко жгучих кошачьих глаза.

- Нет! Нет! Нет! - в панике вскричала Зоанна.

- Да, да, да! - вторил ей насмешливый голос Хельбы.

Кристалл порозовел, затем стал алеть. Зоанна с опозданием попыталась сотворить какой-нибудь мысленный экран, чтобы предотвратить то, что вот-вот должно было случиться. Она пришла в такую ярость, что и не подумала подготовить себе защиту.

Неожиданно раздался громкий хруст. Кристалл почернел и словно подернулся пеплом. Затем он взорвался с сильным хлопком. Зоанна, которая встала на ноги, готовясь отразить атаку, снова оказалась на полу. Осколки разбившегося кристалла покрывали ее с головы до ног.

- Проклинаю тебя, Хельба! Проклинаю! - кричала она. Песчинки набились ей в рот и в глаза. Она никогда не чувствовала себя такой униженной и такой злой.

- В чем дело, дорогая? - Рауфорт выбрал именно эту минуту для своей обычной прогулки по этому крылу дворца. Он остался совершенно невозмутим при виде беспорядка и, честно говоря, едва ли вообще заметил его.

Зоанна в ярости уставилась на его коренастую приземистую фигуру, все еще кипя и бушуя. Как он смеет вести себя так, словно ничего не случилось!

- Ты! - закричала она ему. - Это все из-за тебя!

- Да, дорогуша, - сказал Рауфорт голосом Хельбы. Зоанна в ужасе уставилась на него.

- Прощай, жестокосердная, - сказала Хельба. После этого ее визуальный образ исчез, остался только удивленный Рауфорт.

Зоанна некоторое время смотрела на пустое место, где раньше был кристалл. Впервые, думала она, ее искусство превзошли. Она недооценила Хельбу, посчитав, что та умирает и с ней все кончено, и потому перестала обращать на нее внимание. Роковая ошибка! Колдунья выжила, выздоровела и собрала все свои магические силы для успешного отпора.

Что ж, Зоанна тоже может это сделать! Еще один визит к профессору Диаволю, и она будет готова. Но сначала ей необходимо было посмотреть, что она может сделать, чтобы собрать и укрепить те разгромленные войска, направленные ею в Канцию. Иначе война будет проиграна до того, как она сможет прикончить Хельбу.

Чтобы чем-то занять себя, Зоанна репетировала нагоняй, который задаст Рауфорту как только он даст ей малейший предлог.

Сент-Хеленс внимательно прислушивался. Приближавшиеся звуки теперь вновь удалялись, словно отхлынувшая от берега волна. Но почему?

- Интересно, интересно, - громко произнес он. Никто не мог услышать его, кроме глухой крысомыши, которая, не таясь, открыто глодала его кусок хлеба. Он нехотя запустил в грызуна левым ботинком. Ботинок прошел на волосок от цели. Сент-Хеленс стянул правый башмак и бросил его с тем же незначительным результатом. Он снова принялся расхаживать по своей тесной, но чистой камере.

- Мальчишки предложили мне сдаться, и я подумал, что это оттого, что они проигрывают. Но теперь мне кажется, что наши войска отброшены. Новое колдовство?

Суета около двери в темницу совсем не испугала его. Он встал и подождал, пока еще одного пленника сведут вниз по лестнице. Дверь камеры распахнулась, и в нее втолкнули крупного келвинийца.

- Мор! - недоверчиво воскликнул Сент-Хеленс. - Мор Крамб!

Мор потер кровоподтек на правой щеке. Он потряс головой, словно стараясь избавиться от облепившей ее паутины.

- Да, они захватили меня, балабол. Меня и еще сотню, а то и больше, из тех, кого окружили на перевале. Одни боги знают, сколько нас там полегло!

У Сент-Хеленса отвисла челюсть.

- Ты винишь в этом меня, обзывая меня болтливым ртом?

- А кого же еще? Ты был всецело за эту войну. Ты дождаться не мог, пока получишь назначение!

- Мор, я никогда не хотел сражаться! Но ведь есть пророчество, и король...

- Король, которого ты знаешь, это не наш дорогой Рафарт! Он - ужасный двойник из другого мира! Ты знал это, и все равно одобрял его замыслы!

Сент-Хеленс почувствовал, что краснеет. В другое время он бы взорвался, но перед ним был друг. Кроме того, он и сам знал, что тот прав.

- Мы все были заколдованы или зачарованы. Я уверен, что все это - дело рук Зоанны.

- Зоанны? - с недоверием повторил Мор. - Она же мертва!

- Мне бы этого очень хотелось. Всем нам этого хотелось бы. Но она, должно быть, сумела скрыться от гнева Джона и привести с собой того, кто сейчас выдает себя за Рафарта, из того измерения, где побывал Келвин. Это единственно разумный ответ.

Мор мрачно уставился на него, потом опустил кулаки и подошел к охапке соломы. Он опустился на нее устало, словно растерял весь свой боевой задор.

- Сент-Хеленс, что нам делать?

- Боюсь, мы проиграли войну.

- А как мы можем проиграть? Ведь действует пророчество Маувара?

- Я никогда не верил в него так безоговорочно, как вы, остроухие, - сказал Сент-Хеленс. - Келвина в нашем измерении нет. Его, может быть, уже нет в живых.

- Мне кажется, это уничтожило бы само пророчество, - шумно вздохнул Мор. Было видно, что он растерян так же, как и Сент-Хеленс.

- Выход может найтись, - сказал Сент-Хеленс.

- Какой выход? Мои люди бегут так, словно они никогда не остановятся.

- Юные короли. Они вроде как мои друзья. Симпатичные малыши. Они даже вымыли эту камеру и предложили мне капитуляцию обоих своих королевств.

- Что?

- Именно так. Только я не уверен, что колдунья позволит им это. Правда, она добрая колдунья, не такая, как Зоанна и ей подобные.

- Эти колдовские штучки! Ты имеешь в виду настоящую капитуляцию?

- Так они мне сказали. Они боятся за себя и за Хельбу и, думаю, даже за кота Хельбы. Они всего лишь мальчишки, моложе Филиппа.

- Им по двадцать четыре года, - сказал Мор. - Они становятся старше на один год за каждые четыре года. Они только выглядят на шесть лет.

- Так говорят. Но они хотят капитулировать, и это главное. Что мне им ответить?

Мор посмотрел на чисто вымытый пол и раздавил муху, которую принес на себе.

- Ты мог бы сказать им, что согласен. А как только война закончится, мы сможем избавиться от Зоанны и ее супруга.

- Надеюсь. Ведь раньше это было трудновато сделать, правда?

- Да. Мне ужасно не хочется снова устраивать революцию, да еще без круглоухого.

- У меня тоже круглые уши, - напомнил ему Сент-Хеленс.

- Да. Да, верно. Но, Сент-Хеленс, ты ведь все-таки не Келвин.

- Непохоже, чтобы он, его отец и сводный брат собирались вернуться. Хорошо, если они вообще вернутся.

- Не хочется мне это говорить, но кажется, что их исчезновение и появление зла - не простое совпадение.

Несколько долгих секунд они сидели в мрачном молчании. Затем Мор высказал вслух свою мысль:

- Если они побеждают, то не будут сдаваться.

- Конечно, нет. Но ведь они только дети.

- Колдунья не допустит этого.

- Не знаю. Она опекает их и шлепает по задницам, но, может быть, они имеют право на окончательное решение.

- Ты так считаешь?

- Нет. Думаю, они просто дети. - Сент-Хеленс подобрал свой ботинок и запустил им в крысомышь, но снова промахнулся. Грызун недовольно посмотрел на него, ухватил еще одну хлебную корку и юркнул в нору. Сент-Хеленс пожалел, что не может сделать то же самое.

- Хорошо. Хорошо. Если они предложат капитуляцию, я приму ее. Если она законна, то положит конец войне.

Крысомышь снова вылезла из норки.

Хелн держалась за живот и, наклонив голову набок, прислушивалась к разговору в дальнем крыле дворца. Ее слух стал острее, чем раньше. И было что-то еще. Что-то, о чем она не смела подумать.

- Вы действительно так хотите меня, ваше величество?

- Конечно. А кто бы не захотел? Ты такая хорошенькая.

- Но королева... Ваша супруга, ваше величество!

- Что Зоанна не узнает, то ее и не обидит, правда? Ну, а теперь повернись, я расстегну...

Хелн плотно зажала круглые уши, притиснув их к голове так, что стало больно. Но это не могло заглушить игривого хихиканья распутной девицы. Впрочем, Хелн не была по-настоящему оскорблена тем, что услышала. Когда-то, помнилось ей, это могло ее возмутить.

Хе-хе-хе, как в старые добрые времена! Обработать девицу, пока королева дремлет. Эта несколько толстовата, но могу поспорить, что она неплохо запрыгает!

О, боже, я хотела быть добропорядочной девушкой! Но он же король. Кто может отказать королю? Кроме того, его жена пропала, бедняга... королева была злюка и бросила его в темницу. Догадается ли он, что я уже делала это раньше? О, боги, он меня кусает! Что он делает там внизу? Ой! Ой! Ой! Ой!

Хелн знала свои мысли, эти же совсем не походили на них. Она закричала.

Джон проснулась от испуга.

- Джон! Джон! Я слышу голоса! И у меня в голове мысли других людей! Я знаю, о чем думают другие!

Бедная девушка, она безумна!

- Все хорошо, все хорошо, Хелн. Тебе просто приснился еще один плохой сон.

- Лицемерка! - внезапно воскликнула Хелн в бессильной ярости. - Ты думаешь, что я сошла с ума!

- Это просто плохой сон. - "Мне необходимо поговорить с доктором Стерком. Она не в порядке. У нее все смешалось в голове, она сходит с ума! Но сможет ли он ей помочь? Может ли ей вообще кто-нибудь помочь? Боги, как мне хотелось бы, чтобы здесь был Келвин!"

Понимая безнадежность своего положения, Хелн позволила себе издать такой крик, который, казалось, грозил обрушить стены дворца.

Они стояли на краю болота и смотрели, как подходят нагруженные медными жалами лягушкоголовые. Двойники Крамбов со своей братией с недоверием смотрели, как груда меди перед транспортером становится все выше. Наконец к вечеру вся медь была собрана, и вот-вот должна была начаться вторая стадия операции.

- Будет ли этого достаточно? - спросил Келвин у здоровяка Буханки. - Достаточно ли здесь меди, чтобы купить армию, необходимую для свержения вашего тирана?

- Сынок, - сказал Марвин, сильно побагровев. - Если мы потерпим поражение, имея столько меди, то, стало быть по делом! Я и не думал, что где-то есть столько меди. Я точно знаю, что у нас дома этого нет. Можем ли мы начинать пересылку?

Келвин кивнул. Надежды Буханки начали работу в темпе, который совсем не соответствовал их прозвищу: лодыри. Охапка за охапкой исчезала в транспортере. Когда жала отправлялись к месту назначения, полыхала багровая вспышка. На другом конце люди, которые отправились обратно, вероятно, разгружали транспортер с той же скоростью, с какой прибывал груз жал.

Неожиданно в голову Келвину пришла неприятная мысль: могли ли они быть уверены в том, что люди, которые должны получить медь, действительно получают ее? Гвардейцы могли появиться с новыми силами и перебить тех, кого они с Марвином отослали назад. Следовательно, король-тиран мог наложить лапу на эту медь и еще прочнее окопаться в стране, которая почти ничем не отличалась от родины Келвина, только река здесь была пошире да гора повыше.

- Келвин, ты снова беспокоишься!

- Да, Мервания, ничего не могу с собой поделать.

- Предположим, ты отправишься обратно, а я останусь с тобой, как и раньше?

- Если там охранники, то они меня убьют или возьмут в плен. И ты не сможешь этому помешать.

- Да. - Мервании удалось заставить эту мысль прозвучать совершенно безразлично.

- Или ты можешь прийти мне на помощь?

Если есть что-то, что он не предусмотрел...

- Нет, я заключена здесь.

- Я вот о чем, ты можешь парализовать мозг того, кто нападет на меня, как ты сделала с моим отцом, когда он...

- Не на таком большом расстоянии, Келвин. Здесь я могу войти в контакт только с тобой. Как если бы ты пытался высмотреть неприятельского солдата, который находится за горизонтом, вне твоего поля зрения.

Келвин подумал над этим. И это ему не понравилось.

- А квадратноухие помогут?

- Они не станут вмешиваться в дела другого мира. Это может вызвать недовольство Маувара.

- Но ведь медь - это тоже вмешательство!

- Нет, для них нет. Медь - это минерал. Кроме того, они не смогут воспользоваться транспортером.

- Не смогут воспользоваться?.. О, я забыл! Не те уши, верно?

- Твоя умственная неполноценность не перестает меня удивлять.

- Да, он и впрямь глуп, правда? - вставила другая голова химеры.

Келвин посмотрел на отца, брата и на вновь приобретенных друзей. Может, он без нужды запугивает себя? Нет, химера тоже убедила его, что его тревога обоснованна.

- Я возвращаюсь обратно, - коротко объявил он, обнажил меч и согнул левую руку в перчатке. - Если что-нибудь не заладится, то я вернусь. Надеюсь.

- А если все будет нормально, то останешься там? - спросил отец, останавливая его.

- Пока вы не присоединитесь ко мне. Химера предупредит вас, если там окажутся охранники короля и меня схватят и я не смогу возвратиться. - Здесь, в своем измерении Мервания могла входить в контакт с другими умами более свободно.

- А почему мы не можем отправиться все вместе? - спросил Марвин. - Один за другим?

- Потому что мы все будем убиты или захвачены в плен. Квадратноухие не могут помочь, так же, как и химера. Поэтому мне самому необходимо выяснить, как обстоят дела.

Они еще обсуждали его слова, когда Келвин заставил себя шагнуть в транспортер. Сердце у него екнуло...

Казалось, все обстоит нормально. Четверо "бухал", которых он видел входящими в транспортер, были там. За ними высилась куча медных жал. Все бухалы были потные и грязные после разгрузки меди, которую лягушкоголовые играючи загружали в транспортер. Доставка меди в это измерение оказалась более трудоемкой и тяжелой, чем они ожидали.

Келвин облегченно вздохнул и поздоровался. Редлиф, Бильджер, Хестер и, конечно, Джилипп. Мальчик, в отличие от взрослых мужчин, совсем не казался вспотевшим и сейчас отдыхал. Почему они позволяют ему лениться?

- Королевские гвардейцы здесь были? - Учитывая груду наваленных жал, вопрос казался лишним.

- Уф, уф, - отдуваясь, сказал Редлиф. - Здесь только мы и медь. Предполагается, что Джилипп стоит на посту. Он слишком слаб, чтобы заниматься чем-нибудь другим.

- Ты скажешь! - запротестовал Джилипп.

Редлиф ухмыльнулся и наклонился за только что прибывшей связкой. Это было похоже на те сельскохозяйственные операции, о которых Джон однажды рассказывал Келвину. Машина перевозит связки соломы или травы, которые потом нужно переносить руками. Он, правда, сомневался, что охапки травы весили столько же, сколько медь.

- Когда роялисты узнают, что у нас здесь есть, они захотят захватить эти ценности. Армия нам может понадобиться уже для того, чтобы доставить медь туда, где мы сможем нанять солдат.

- В Блоорд, как вы говорили. - Не в Троод, как дома, и не в Шроод, как в мире серебряных змеев.

- Ага. - Хестер чертыхнулся, помогая Редлифу забросить в кучу вновь прибывшую связку.

- Мне кажется, пора пойти посмотреть, что делается снаружи. Джилипп этого делать не собирается. Он, должно быть, думает, что он король. Этот паренек и впрямь лодырь.

Келвин вышел из камеры и обнаружил, что погода испортилась. Небо затянули темные свинцовые тучи.

Чтобы рассеять свою тревогу, Келвин активировал пояс. Он медленно поднимался вдоль склона скалы. Между ним и вершиной скалы оказался еще один уступ, поуже, чем тот, который он только что покинул, и он обосновался на нем.

Перчатки на руках начали пульсировать, предупреждая об опасности.

Теперь, став сверхчувствительным к их предупреждениям, Келвин быстро посмотрел вниз, на огромное дерево и широкую ленту реки, но не увидел ничего необычного. Тогда откуда же предупреждение?

Неожиданно стало темно. Нет, это был не быстро сгущающийся туман, а кромешная тьма, которая накрыла склон скалы и уступ. Пейзаж вдали остался нетронутым.

Келвин посмотрел наверх, ожидая увидеть густое облако, тучу или же гонимые ветром облака пыли. То, что он увидел на самом деле, удивило и испугало его. Там на распростертых крыльях в восходящем потоке воздуха парило что-то гигантское и черное. Оно моргнуло огромными желтыми глазами и щелкнуло невероятно большим клювом. Это его тень погрузила скалу во мрак.

Но что же, скажите на милость, это было такое? Величиной оно не уступало аэропланам, о которых Келвину рассказывал отец. Однако это существо совсем не предназначалось для перевозки пассажиров! Она, эта тварь величиной с дракона, была живая!

Келвин стоял, пытаясь закрыть рот. Он дрожал с головы до ног. Он знал о птицах, он слышал о летучих мышах, но он никогда не видел ничего подобного и ни о чем подобном не слышал!

Перчатки перестали пульсировать, как только тень прошла мимо. Они знали, что чудовище не заметило Келвина. А что, если бы заметило? Он снова задрожал, подумав об этом. В течение некоторого времени он беспокойно обшаривал взглядом небо, не решаясь выбраться из-за прикрытия скалы, а потом посмотрел вниз, туда, где он вышел из камеры транспортера.

Джилипп стоял на уступе один и возился со своей одеждой.

Перчатки снова запульсировали, затем потеплели. Через мгновение стало темно. Что-то огромное молчаливо скользнуло вниз, пикируя на добычу, словно орел.

Джилипп, кажется, что-то почувствовал. Он повернулся, закричал и попытался отскочить назад. Но он спохватился слишком поздно и двигался очень медленно. Огромные когти оторвали его от уступа.

На скале появились люди. "Птица-пугало! - воскликнул Хестер. - Все назад!"

Они быстро бросились обратно в камеру. Все, кроме Келвина и...

- Ннааа пооомощь!

Боги, он все еще был жив! Птица-пугало напала на Джилиппа вместо Келвина. Он должен был помочь мальчику!

Перчатки среагировали быстрее, чем Келвин, и привели пояс левитации в действие. Келвин взвился вверх, словно камень, выпущенный из пращи его сестры. Не успев даже дух перевести, он оказался около кожистой шеи размером с древесный ствол и вдохнул запах рептилии. Так страшно, насколько он помнил, ему еще никогда не было.

Но перчатки, его лучшие друзья, знали, что делать. Они переместили рычаг управления поясом в нейтральное положение. Келвин посмотрел на неподвижно раскинутые крылья, которые несли странное существо, на огромный клюв и гигантскую голову диковинной формы. Да птица ли эта тварь?! Келвин был здесь, чтобы помочь Джилиппу, но, вполне возможно, помощь сейчас потребуется ему самому.

- Ссскккррриииии! - Тварь издала пронзительный крик. Она повернула клюв, мигнула, вытянула шею и...

Неожиданно Келвин заскользил куда-то вбок. Он увидел лес и скалистые вершины, устремленные вверх. У него не осталось времени думать о Джилиппе или о чем-нибудь еще.

Он переворачивался и падал, снова и снова. Он быстро ударил ладонью по контрольному рычагу. Скалы показались уже гораздо ближе, и он быстро выправил курс. Теперь он летел над самыми верхушками деревьев.

Щелк! Щелк! Щелк!

Келвин поморщился от боли и резким ударом по рычагам ускорил полет. Он вырвался вперед и сразу же оказался вне пределов досягаемости твари. Оглянувшись, он увидел огромную голову, темно-желтые глаза величиной с луну и остроконечный клюв, усыпанный зубьями, как пила, из крючковатого кончика которого что-то свисало, колыхаясь на ветру.

Спина у Келвина сильно болела в том месте, где ее царапнул клюв. Кусок коричневой ткани в клюве чудовища происходил из самого центра его лучшей рубашки из коричневики. Келвин подумал, что теперь на нем остались только рукава этой рубашки и что застежка впереди отлетела, когда клюв сорвал ткань с его спины.

- Кккррриииии!

Да замолчи же, хотелось ему сказать, но он промолчал. Джилиппу ничем нельзя было помочь. Если только, если только...

Келвин взлетел очень высоко, обогнув чудовище. Он кружил над ним, держась на приличном расстоянии. "Даже когда я сражался с драконами и змеями, у меня было хотя бы копье!" Шанса добыть оружие сейчас не было. Кроме того, если ему каким-то образом удастся убить эту птицу-пугало, Джилипп определенно убьется при падении. Это, возможно, было неизбежно, но Келвину совсем не хотелось приближать кончину мальчугана.

Он скинул остатки рубашки и позволил ветру унести прочь изорванные обрывки. Бедная Хелн, она шила ее целую неделю. При нормальном обращении такая одежда могла служить годами. Недалеко от жилища Хэклберри была ферма по разведению коричневики; он помнил, что там жила маленькая девочка. Как же ее звали? Истер. Не то чтобы это имело к нему какое-нибудь отношение - просто вспомнился источник материала этой рубашки. Ему не хотелось думать о том, как рассердится мягкая и нежная Хелн, когда узнает о рубашке. Сейчас, когда она ожидает появления на свет ребенка, ее жизнь должна быть прекрасной и тихой.

Теперь, без рубашки, он, должно быть, напоминает супергероев кинематографа, о которых однажды ему рассказывал отец. Вот только его грудь была незагорелой и худой, а не бронзовой и мускулистой, как полагается вымышленному киногерою. Если бы нужно было выбирать героя по этому признаку, то Келвин оказался бы в самом конце списка!

Он сбавил скорость полета и отстал, не выпуская однако птицу-пугало из поля зрения. О, если бы только она опустилась на землю. Тогда, может быть, он смог бы наброситься на нее и спасти Джилиппа. Но пока птица явно не собиралась опускаться.

Местность внизу все меньше и меньше напоминала обжитую. Холмы, леса - это было очень похоже на то, что рассказывали о легендарных королевствах Офал и Роттерник, и оставляло мало надежды на спасение!

Ноздрей Келвина, полностью стирая из памяти воспоминания о запахе рептилии, коснулся какой-то сильный запах. Запах соли. Где-то неподалеку был океан: в родном мире он должен был бы находиться где-то в этих местах. Может быть, это хорошо... а может быть, и нет.

Он продолжал лететь дальше, удивляясь тому, как быстро они двигаются. Ветер - вот что позволяло птице-пугалу парить и нестись по воздуху так легко и так быстро. Потоки воздуха, поднимающиеся с поверхности океана, воздушные течения, такие же, как морские, несли этот чудовищно огромный крылатый корабль. Небесный корабль - однажды отец Келвина, рассказывая какую-то историю, воспользовался этим названием. Вот что это такое - птица-пугало, только она была живая. Живой небесный корабль.

Келвин увидел океан, но огромный черный воздушный змей уносился по воздуху все дальше. Широкое речное устье с огромными горами пены и вздымающимися из нее скалами. Вниз по течению реки, которая раздавалась до тех пор, пока не стала почти такой же широкой, как море. Затем деревья, гигантские деревья! Деревья, каких Келвину никогда не рисовало его буйное воображение. Дерево, на которое они взбирались, было в сравнении с этими всего лишь зеленым ростком. Эти деревья вырастали прямо из воды, тянулись к небу, и каждое было выше соседнего.

Делая круги, выныривая из могучих крон и вновь скрываясь среди огромных ветвей, носились дюжины птиц-пугал. Здесь их была целая колония!

Бедный Джилипп! С парнишкой все кончено. Отсюда невозможно спастись. Я не могу...

Но Келвин почему-то не мог улететь. Он кружил в воздухе, как птицы-пугала, и ожидал, когда приземлится чудовище, несшее Джилиппа. Здесь было много чудовищ, они висели на деревьях вниз головой, словно невероятно огромные летучие мыши. Таких исполинских летучих мышей или птиц не возможно было себе представить.

Птица-пугало подлетела к верхушке огромного дерева. Там, глубоко в ветвях и листве, было чудовищное гнездо. Клювы длиной с клинок меча высунулись из гнезда, широко раскрывшись в ожидании пищи. Мама летит. Мама несет обед.

- Кел-вин! Спаси меня!

Итак, Джилипп все еще был в сознании и мог кричать. Это позволяло предположить, что он еще не был серьезно ранен. Он огляделся и увидел Келвина и теперь кричал, призывая его сделать невозможное. Бедный парнишка!

Келвин увеличил скорость, пролетел мимо гнезда, повернул и пролетел над деревом на небольшой высоте, чуть ниже облаков. Это дало ему какое-то прикрытие. Он увидел широко разинутые красные рты. Птенцы были голодны!

Химера была телепатом. Не мог ли мысленно общаться этот, другой монстр? Это казалось маловероятным, но, быть может, попытаться стоило. Правда, нельзя сказать, чтобы у него был широкий диапазон возможностей. Эй, птица! Оставь этого человека! Опусти его на землю, не причиняя ему вреда!

- Сккрриииии!

Никаких признаков того, что птица-пугало понимала мысли Келвина и, если понимала, придавала им какое-то значение, не было. Тело Джилиппа в ее когтях безвольно болталось: он, очевидно, умер или потерял сознание. Эти когти могли в любой момент сдавить его и убить, если только чудовище не хотело накормить своих птенцов живой, еще трепещущей плотью. Келвин надеялся, что мальчик убит, потому что быть сожранным этими прожорливыми птенцами... Он не мог вынести этой мысли!

- Сккрриииии!

Маленькие негодяи были нетерпеливы. Хватит ли им одного тощего мальчишки?

- Эй, птица! - крикнул Келвин, чувствуя себя идиотом. - Надо поговорить! Как разумному существу с разумным существом!

Кажется, чудовище заколебалось? Но, вероятно, оно просто решало, как разделить лакомый кусочек на всех. Келвин сомневался, что птица умела говорить. Отец рассказывал ему о говорящей птице, которая называлась "попугай" - она водилась в его родном измерении, на Земле, так что, может быть, некоторые птицы умели говорить. Что еще он может попытаться сделать?

Джилипп приподнял голову и вытянул руки и ноги. Значит, он был всего лишь в обмороке и не ранен. Теперь должно было произойти самое ужасное, и Келвин не видел никакого способа предотвратить это.

- Сккрриииии! Сккрриииии!

- Ты повторяешься, - пробормотал Келвин с юмором висельника. Он дернул за рычаг ускорения и оказался значительно ближе к птице, чем ему бы хотелось. Джилиппа не спасет, если и Келвин станет пищей для птенцов!

Птица заметила его. Клюв с пилообразными зубами был внушительнее любого меча. Теперь этот клюв повернулся к Келвину. Птица явно намеревалась ухватить непрошенного гостя. Кажется, она хорошо понимала, как выгодно ей будет удвоить свою добычу.

Перчатки дернули Келвина вниз. Он наклонил голову, соединил ноги вместе и поднырнул под надвигающуюся на него голову. Измученный Джилипп в когтях птицы с изумлением посмотрел на него, когда Келвин ухватился за птичью лапу толщиной с хороший древесный ствол.

- Келвин! Келвин!

- Заткнись! - велел он. Ужасно было говорить такое отчаявшемуся мальчишке, который вот-вот расстанется с жизнью, но иначе было нельзя. Келвину нужно было хоть немного подумать - если только проклятая тварь дала ему такой шанс!

Как он и ожидал, птица обернулась, зависла в воздухе, заскользила вниз и нырнула. Они все еще находились довольно высоко. Положение Келвина менялось так быстро, словно он попал в смерч. Пояс держал его распластанным на чешуйчатой коже птицы с нечеловеческой силой.

Он знал, что птица скоро устанет и взмоет вверх, а потом направится к гнезду. Он увидел внизу воду и Джилиппа, почти касавшегося ее. Затем они снова стали подниматься с потоком воздуха; они будут взбираться все выше и выше, кружить, кружить и кружить, а потом приготовятся к посадке. Что же он выиграл? Он оставался тем же горе-героем, что и всегда.

Пока птица выравнивала полет, Келвин выпустил ее лапу и, повиснув вверх ногами, отдал перчаткам приказ разжать огромные мощные когти. Перчатки послушались; он почувствовал, что его плечи и руки страшно напряглись. Но этого было явно недостаточно. Келвин попытался изо всех сил оттолкнуться от лапы, но ни один коготь не отцепился от мальчика, не выпустил его.

- Спасайся сам, Келвин! - задыхаясь, кричал ему Джилипп. - Моя жизнь кончилась. Моя жизнь не стоит твоей жизни!

Разумные слова, но, к сожалению, сказанные слишком поздно. Неожиданно они начали подпрыгивать, вверх-вниз, вверх-вниз. Толстые ветки били Келвина по лицу. Они наконец остановились, приземлившись на краю гнезда птицы-пугала.

- Крриии! Ииии! Иии! Щелк! Щелк! Щелк!

Птенцам не терпелось пообедать. Их голодные крики просто оглушали. Через мгновение их желание сбудется...

Келвин резко отвел ветку от лица и обнажил меч.

Огромная голова с клювом и гигантскими желтыми глазами смотрела на него - птица заглянула под свое серое брюхо. Это был мамин клюв и ее же глаза. Она выхватит его у себя из-под лап, словно перепуганного грызуна, и какой-нибудь птенчик-везунчик получит лакомый кусок. Что же касается Джилиппа, который стоил Келвину жизни...

- Нет! - закричал Келвин и воткнул меч в мясистую лапу гигантской птицы.

Голова птицы резко отпрянула и скрылась из вида, ее когти неожиданно разжались, и она испустила такой крик, по сравнению с которым все предыдущие показались шепотом. Келвин не терял зря времени, перчатки - тоже. Одним движением он подхватил Джилиппа и закувыркался вместе с ним в воздухе.

Ветки били их по лицам, в ушах свистел ветер. По ветвям, мимо которых они пролетали, были разбросаны обломки костей и куски разлагающихся трупов животных. Перчаткам каким-то образом удалось удержать мальчика, а сверх того привести в действие пояс левитации. Внизу птицы-пугала висели вниз головой на ветвях, величиной превосходивших обычные древесные стволы. Келвин мельком покосился на чудовищ, надеясь, что они не заметят его, и полетел прочь.

Под ними в глубокой воде повсюду торчали острые камни. Они неслись, так низко над ними, что почти касались их. За Келвином гналась разгневанная, непрерывно вопящая огромная мамаша.

Когда птица, заканчивая свой бросок вниз, снова попала в вертикально восходящий поток воздуха, Келвин включил ускорение. Вскоре они стремительно неслись вверх по течению реки, обратно той же дорогой, какой прилетели сюда. Когда Келвин понял, что ему удалось оставить птицу далеко позади, то постарался поудобнее перехватить Джилиппа, который снова стал приходить в сознание. Он лишился чувств на середине душераздирающего птичьего крика, что, возможно, было и к лучшему.

- Джилипп, твой вожак уверял меня, что в этом измерении нет ни драконов, ни гигантских серебряных змеев, ни магии! Заклинаю тебя всеми богами, скажи мне, что же это было за создание?

- Птица-пугало, - озадаченно ответил Джилипп. - У вас в вашем измерении разве не бывает птиц-пугал?

- Я о них никогда не слышал! И не хотел бы снова повстречаться ни с одной из них!

- Должно быть, жизнь у вас очень спокойная и мирная, - заметил мальчик.

Путешествие в Блоорд прошло на удивление спокойно. Весь день Келвин не снимал пояса, перевозя медь с уступа на землю. Он постоянно прерывал работу для того, чтобы разведать, нет ли поблизости гвардейцев короля или птиц-пугал. Гвардейцы так и не появились, и крылья огромной птицы больше не заслоняли собой свет.

Добыть вьючных лошадей для перевозки меди тоже оказалось довольно легко. "Бухалы" знали фермеров, на которых можно было положиться: многие из них пострадали в свое время от рук гвардейцев. Отряду Буханки теперь было не так-то трудно получить помощь.

Переодетые торговцами, они проделали долгий путь и встретились с солдатами Блоорда, посланными им навстречу. Местность, плоды, которые они ели в пути, даже люди, попадавшиеся им - все казалось повторением уже пройденного. Однажды большая фиолетовая птица со светло-розовым длинным клювом пролетела над ними, выкрикивая: "Пер-вич! Пер-вич!"

- "Первичная птица", - догадался Келвин. Он был уверен, что это не могла быть очистительная птица, хотя, за исключением оперения, все в ней казалось тем же самым.

- Политическая птица, - объяснил Хестер. - Ее еще называют птицей первоначал.

Келвин кивнул и посмотрел туда, где ожидал увидеть монумент. Монумент оказался на месте. Его ниша, казалось, почти ничем не отличается от тех, которые он видел в соседних измерениях. Единственным отличием была надпись - посвящение памяти солдат Блоорда, а не Шроода или Троода. Опять оказалось, что они погибли в двухсотлетней войне, но не с Хадом и не с Радом. Хотя он и забыл спросить об этом, но королевство, которое он пытался освободить, называлось Фад.

- Дом рекрутов! - провозгласил Бильджер. На этот раз фруктовый сок, капавший с губ революционера, был определенно красного цвета, а не оранжевого и не желтого. Вьючных лошадей больше было, они были нагружены тяжелее, больше было и вооруженных местных жителей, сопровождающих их.

На этот раз их встретил не капитан Маккей с заостренными ушами и не круглоухий капитан Макфей, а командир Мак. У него были круглые уши, как и у капитана Макфея, чертами лица и фигурой он напоминал обоих своих двойников. Но в Трооде сероглазый, седой вояка лишился руки. В Шрооде он был лысоват, обе руки его были целы, зато одна нога была деревянной. У командира Мака была густая шевелюра, зато у него не хватало половины зубов, и это стало ясно, как только он заговорил. Руки и ноги были на месте, но спина была согнута больше, чем у других его двойников, а правое плечо кривовато. Вдобавок левый глаз Мака закрывала повязка.

Командир протянул руку. Разговоры, выпивка и карточные игры прекратились. Ветераны и рекруты сразу же навострили уши.

- Марвин Буханка, ты привез медь?

- Немного. Большая часть осталась в Фаде. Надеюсь, она в безопасности.

Мак и двое ветеранов вышли на улицу, чтобы проверить тюки. В некоторых местах медные жала прорвали упаковку, и медь привлекла к себе внимание людей, правда, не осмеливавшихся притронуться к ней. В толпе расчистился проход для командира. Он вскрыл пару тюков, поцарапал медь ножом, улыбнулся и ощупал остальные свертки.

- С таким богатством вы можете купить наших лучших и искуснейших бойцов, все необходимое снаряжение, лошадей и катапульты. Боги, я и не знал, что у вас столько меди! Считайте, что у вас уже есть армия.

- Вообще-то, щедрость щедростью, но есть одна тонкость, - быстро сказал Джон.

Все вопросительно посмотрели на него. Особенно Марвин Буханка.

- Давайте вернемся и обсудим это, - предложил командир Мак.

Так они и сделали. По пути в дом Джон объяснил.

- Дело в том, что, когда все это закончится, я и мои сыновья должны будем навсегда покинуть это измерение. Мы здесь только по ошибке. Помощь Марвина делает нас его должниками, а мы всегда платим свои долги. Кроме того, у нас на родине была когда-то очень похожая ситуация, пока мы не сделали то, что сейчас делает Марвин. Только наша страна называется Рад, а ее тираном была женщина.

- Какого бы пола ни был тиран, армия - штука полезная! - сказал Мак. - Тиран остается тираном, пока он жив.

- Золотые слова, - заключил Марвин Буханка.

Они нашли себе свободный стол и кружки бива, и скоро вокруг них собралась большая компания зевак. Все было так же, как и в двух других измерениях. Но задолго до того, как Келвин закончил рассказ об их приключениях, проявил себя скептический настрой слушателей.

- Ты что, и вправду думаешь, - заявил какой-то седовласый ветеран, - что мы в это поверим? Существование драконов само по себе маловероятно, но существование драконов с золотой чешуей?

Уязвленный его словами, Келвин прервал рассказ, чтобы объяснить:

- Они проглатывают золотые самородки из ручьев. Поскольку драконы живут очень долго, до тех пор, пока их не убьют, и многие из них прожили уже сотни, а возможно и тысячи лет, то золото переходит в их чешую.

Молодой человек, пришедший наниматься, покачал головой, скептически разглядывая Келвина:

- Я слыхал будто металл мигрирует в тела и раковину моллюсков. Это наука. Но драконы - не наука. Драконы - это миф.

- Продолжай, Келвин.

Он готов был продолжить рассказ, но, к его удивлению, аудитория таяла на глазах. Эти крепкие бойцы не желали выслушивать всякую чепуху. Он едва смог досказать свою историю о том, как они устроили народную революцию в Раде, и о пророчестве, которое сделало его такой важной персоной, особенно после эпизода с драконами.

- А эти листовки, плакаты, которые вы развесили, - они и впрямь помогли вам набрать людей?

Келвин с сожалением посмотрел на командира. Он казался настроенным так же скептически, как и рекрут.

- Необученных. Добровольцев. Фермеров и тех, кто уже достаточно натерпелся от угнетателей.

- Продолжай.

И Келвин стал продолжать, но это уже не было забавой. Каждое его слово убеждало слушателей в том, что он лжет. Самое мучительное было то, что он никогда умел и не любил лгать. Он преувеличивал свою роль в описываемых событиях не больше, чем роль Джон.

- Это переливание крови! - выпалил молодой боец, когда Келвин вкратце описывал того, что произошло с ним и с Джон в руках чародея.

- Называйте как угодно. Итак, карлик Хито собирал ее кровь и...

- Это наука.

- Там, в том мире, откуда я пришел, это магия. Зотанас использовал симпатическую магию, единственную магию, которой он хорошо владел. Вместо куклы с обрезками моих волос и ногтей он использовал мою сестру. В ней та же кровь, что и у меня, поэтому, когда она слабела, слабел и я.

- Чушь! Я ему не верю.

Келвин почувствовал раздражение. Как же ему продраться через этот лес недоверия?

- У вас здесь водятся птицы-пугала. Они такие же большие, как драконы, и настолько же опасны.

- Птицы-пугала вполне реальны! Они были частью нашего мира еще до появления человека! А то, о чем ты говоришь, нереально.

- Может быть - здесь. Но не у меня дома, где ваши птицы-пугала были бы сказочными чудовищами. - Он не стал упоминать о химере; он не видел нужды разжигать их недоверие.

- Я могу поручиться за все, что он говорит, - вмешался Кайан. - Видите ли, Зотанас был моим дедушкой, а Зоанна моей матерью.

Немедленно наступила тишина. Кто-то громко прихлебывал биво. Затем рослый солдат с резкими, словно высеченными из камня, чертами лица и рельефными мышцами засмеялся. Через мгновение смеялись уже все блоордцы. Нелепое утверждение Кайана убедило их в том, что все это шутка.

Келвин тревожно взглянул в лицо брату. Если через секунду он не начнет действовать, то начнет Кайан. Тогда жди неприятностей - крупных неприятностей! - А он уже сыт ими по горло! Их и так более чем достаточно! Кайан, возможно, владел собой лучше, чем тесть Келвина, но все же не настолько.

Очень неохотно Келвин стал подниматься с места. Если он набросится на рослого верзилу справа и перчатки помогут ему, то это хотя бы прекратит смех.

Отец вовремя подоспел им на выручку.

- Да, здесь есть над чем посмеяться, - сказал он спокойно, обращаясь к своей кружке бива, - но тогда, там, все это не было так смешно. Помните, я родился в мире, где все это показалось бы полной нелепицей. Мы не верили в магию. Но я хочу сказать вам, во что мы все-таки верили: в птицу-пугало.

Молчание. Все взгляды обратились к Джону. Напряжение спало.

- Отец, - удивился Келвин, - ты никогда не рассказывал нам о том, что у вас были птицы-пугала! - Он тут же пожалел о том, что сказал это. Теперь все в комнате смотрели на него.

- Я и не говорил, что они у нас были, когда я покидал Землю! Но они жили на Земле еще до того, как я родился. Давно, в глубоком прошлом моей планеты. Они существовали еще до появления человека. Время от времени люди находят их кости, а иногда и целые скелеты. Они не были так велики, как те, что живут здесь, но были точно такими же. Ученые в моем измерении называли их птеродактилями. Они существовали... давайте-ка посчитаем... за сто двадцать миллионов лет до нашего рождения.

- Откуда ты это знаешь, отец? - поневоле спросил Келвин. Когда отец начинал рассказывать о Земле и о земных вещах, то Келвин снова становился ребенком. В детстве он был настоящим почемучкой по излюбленному выражению отца, и вовсе не был уверен, что с тех пор сильно изменился.

- Что ж, Келвин, это вовсе не магия. Видишь ли мой народ в основном не верит в магию, и, конечно же, ученые в магию не верят совсем. Существуют научные способы определения возраста костей и другие подобные вещи. Птеродактили, как вы называете птиц-пугал, летали под небесами Земли задолго до того, как появились люди, но их кости доказывают их существование.

- И их не видел ни один человек, отец?

- На Земле - нет. В других измерениях - возможно. На Земле птеродактили и люди жили в разное время. В других измерениях, в мирах, подобных этому - в одно. Здесь они много крупнее, чем древние обитатели нашего мира, однако у них было больше времени, чтобы эволюционировать и видоизменяться.

Все лица сразу посерьезнели. Теперь заговорил Марвин, который был так похож на Мортона Крамба:

- Я не понимаю, о чем говорят эти парни, но в других измерениях много всяких диковин. Расскажи им, Хестер. Расскажи, что мы видели.

Двойник Лестера сказал:

- Маленькие человечки, все словно бы сделанные из квадратиков. Кристаллы, взглянув в которые они видят разные вещи на большом расстоянии. Какое-то огромное существо, о котором у нас дома нет даже легенд, поглощающее медь и производящее медные жала, которые мы привезли. Люди, которые, по-видимому, произошли от лягушек, - у них ушные лоскуты, как у лягушек, и повадки тоже лягушечьи.

- Все это правда, - сказал Марвин. - Мы все там были. Итак, хочешь ты получить нашу медь или нет?

Командир Мак сглотнул слюну.

- Это жала какого-то чудовища? Они на нем выросли?

- Ты что, считаешь нас лжецами? - в голосе рослого вожака прозвучала угроза, словно он готов был рискнуть судьбой, такой желанной ему революции.

Командир Мак сделал глоток бива, приподнял повязку и потер отвратительный шрам на месте глаза. Некоторое время он размышлял, как и подобало солдату, затем очень вразумительным голосом произнес: "Я считаю, что медь - это медь". Он посмотрел на своих друзей и соратников. Нет, они не из тех, кому можно морочить голову, все они старались уделять внимание своему ремеслу сражаться и убивать, а совсем не необузданной фантазией первых встречных.

- Может быть, больше нам и знать-то ничего не нужно, - сказал убеленный сединами старый ветеран. - Все остальное нас совсем не касается. В конце концов, медь - это медь.

Вынеся такой вердикт, неофициальный судья снова возвратился к дальнему столу. Другие присоединились к нему, кто-то раздал карты. Рядом с Кельвином и его друзьями остался один только молодой наемник.

- Что ж, думаю, нам следует принять ваше предложение, - сказал командир Мак.

Келвин посмотрел на отца и брата, и почувствовал, как челюсть у него начинает отвисать. Значит, конец рассказам. Ему совсем не казалось, что все прошло как надо.

- Да, я целиком согласен, - сказал Марвин. - Почему бы вам, чужеземцам, не отправиться взглянуть на Провал. Великолепное зрелище! Вероятно, вы никогда не слышали о нем.

Конечно, они слышали о нем, но ничего не сказали.

- Пошли, - сказал Джон Найт. Они вышли наружу все вместе, всей семьей. Местные жители остались обсудить важные дела, имеющие отношение к предстоящей войне.

- Почему, отец? - захотел узнать Келвин. - Почему мы уходим, когда есть так много интересного и удивительного, о чем можно рассказать?

Джон осмотрелся, чтобы убедиться, что никто не идет за ними следом.

- Мы должны дать им возможность спокойно обсудить все без нас. Что же касается их недоверчивости - что ж, и на Земле люди были такими же, Келвин. Не все, но некоторые. Если они не хотят верить, то не хотят знать. Что-то вроде магии.

Келвин подумал и решил, что он понял, в чем дело. Его отец очень долгое время не хотел верить в магию. Он отрицал существование магии до тех пор, пока не стало невозможно сомневаться в этом. Но он все еще рассуждал не магическими понятиями.

- Я хочу увидеть этот Провал, мальчики, - сказал Джон. - Вы знаете, я о нем слышал и прошел через него, но, в общем-то, так его и не видел. Я был без сознания.

Келвин вспомнил, как в первый раз увидел Провал. Это было в начале его военной карьеры. Он и Крамбы покупали себе армию, чтобы двинуть ее против злой матери Кайана. Джон попыталась сбить из пращи звезду и очень обиделась, когда это ей не удалось. Подобно тем, кто отказывался верить в магию, даже испытав на себе ее действие, Джон не верила ни в бессилие своей пращи, ни в то, как далеко до звезд.

Они добрались до деревянного барьера. Все выглядело точно так же, как и в двух других измерениях, за исключением некоторых деталей. Отец стоял, разинув рот, всматриваясь через смотровое окно в бархатно-черную звездную бездну.

- Это... это чрево творения! - в его голосе звучал благоговейный страх. - Боги, это трещина в самой Вселенной! Проход через все миры, все возможные миры и все их альтернативы!

- А на Земле у вас было это, отец?

- Я... не знаю. Не думаю, чтобы было. Но, может быть, в другом месте? Может быть, в Арктике? Или в другом времени?

Пока Джон осознавал то, во что он не совсем верил, прошел остаток дня. Еще один день ушел на то, чтобы отправить послание, в королевский дворец Фада. А еще один день был потрачен на питье бива, игру в карты и ожидание ответа или ультиматума. Следующий день - тоже. И только на пятый день они, наконец, отправились в путь.

На границе их встретили гвардейцы в форме с флагом Фада и капитуляцией. По рядам наемников прокатилось бурное ликование, хотя, возможно, многие испытали разочарование. Война закончилась слишком быстро, не успев начаться. Будет выплачено жалование, но не будет надбавки за участие в боях. Никаких трофеев, никаких захваченных в плен девиц. Обратно домой, в Дом Рекрутов, чтобы сидеть без работы еще, возможно, много месяцев.

- Таким образом, - говорил представитель гвардейцев, - его величество объявляет о своей безоговорочной капитуляции перед превосходящими силами противника. Предвидя перемену власти, он отрекся от престола.

Поразительно! Очевидно, здешний деспот был трусоват. Им потребуется убедиться, что он не готовит им ловушку.

- Что ж, теперь, когда это маленькое дельце улажено... - радостно сказал Кайан.

Келвин понимал, что с точки зрения Кайана все их приключение было лишь маленьким обстоятельством, задерживающим свадьбу. Что ж, может быть, так оно и было.

Первым их встретил карлик Хито. Они пешком спускались из пещеры транспортера. Келвин время от времени поднимался в воздух, чтобы оглядеть окрестности. Они обошли Долину Змеев, не желая в этот раз связываться с лопоухими и их предками - пресмыкающимися. Перчатки пульсировали очень слабо. Это было не предупреждение об опасности, а предложение двигаться побыстрее, чтобы избежать ее. Собственно, они пульсировали так целый день, словно и им хотелось побыстрее закончить это дело. Наконец, когда их отряд выбрался на хорошую дорогу и впереди было еще с полдня пути, перед ними возник карлик.

- Хито! Что ты здесь делаешь? - спросил Келвин, падая с небес и приземляясь прямо перед ним. Может быть, это еще одно ошибочное измерение? Он установил индикатор очень аккуратно, но уже было столько неприятных неожиданностей! Неужели они никогда не вернутся обратно в мир доброй королевы Занаан и милой Лонни Барк?

Изумленный карлик вздрогнул, затем недоверчиво посмотрел на Келвина:

- Ты умеешь летать?

- Да, я умею летать, но только с помощью этого пояса. Не бойся. Я Келвин, тот самый Келвин, чью жизнь ты спас.

- Это ты спас нас всех, - сказал Хито. - От злого короля и его попытки заключить союз с лопоухими. Теперь благодаря тебе мы живем в благополучном королевстве.

- Мой отец, брат и я вернулись. Но мы не надолго. Кайан очень хочет увидеть свою Лонни.

- Да, Лонни Барк. Она собирается выйти замуж за Жака.

- Что? - Келвин почувствовал почти такое же опустошение, какое должен был сейчас чувствовать Кайан. Перенести столько трудностей, наконец, спустя долгое время добраться сюда и обнаружить, что невеста выходит замуж за Жака! Не то чтобы Жак не был хорошим парнем, ловким похитителем змеиных кож, каким знали его товарищи, и доблестным революционером, помогавшим свергнуть власть тирана. Нет, Жак был прекрасный парень, но только когда он не собирался жениться на Лонни!

- Твой брат вернулся к ней?

- Да.

- Она не думала, что он вернется.

Келвин посмотрел на небо. Было раннее утро; они встали совсем недавно. Но как долго они на самом деле отсутствовали в этой реальности? Он чувствовал, какое теплое здесь солнце, и понимал, что эта реальность кажется единственно существующей. Но, по их собственным ощущениям и воспоминаниям, они отсутствовали здесь много недель. А если время здесь отличалось от их времени и вместо недель, они отсутствовали месяцы, а возможно, и годы?

- Ей очень недоставало твоего брата, она думала, что он исчез навсегда, - объяснил карлик. - Она оказалась перед перспективой остаться в старых девах. Жак тоже так считал и предложил ей выйти за него замуж.

- Все правильно, я понял. И надеюсь, что Кайан тоже все поймет.

- Жак не стал бы делать ей предложение, если бы он знал, что Кайан вернется. Жак честный человек.

- Да, я понимаю. - Но это только здесь, подумал он. В других измерениях он негодяй. Но здесь - да, он честен, как и положено порядочному и благородному человеку.

- Вы придете на свадьбу? Ты, твой брат и отец?

- Она состоится сегодня?

- Да, Большой бальный зал в королевском дворце Хада. Церемония должна состояться ровно в полдень.

- Мы там будем, - сказал Келвин, понимая теперь, что они попали в нужное измерение и находятся значительно ближе к дворцу, чем он полагал. Теперь он понимал тихую настойчивость перчаток: это была не физическая опасность, а эмоциональная. Они, наверное, знали, что здесь должно было произойти, и поторапливали его, пока не стало слишком поздно. - А где твоя лошадь?

- Ее подковывают, - ответил карлик. - Я должен был привезти серебряное кольцо.

- Серебряное кольцо? Для кого?

- Для свадьбы. Чтобы Жак надел его на палец своей невесте.

Келвин был изумлен. Но потом он вспомнил, что его отец рассказывал ему об аналогичном земном обычае. Когда вступали в брак его отец и мать, они просто объявили перед свидетелями, что женаты, тем все и закончилось. Если люди желали разорвать брачные отношения, то развод проводился по тем же правилам.

- Можно, я пойду с тобой?

- Конечно. А мы можем полететь?

- Ты тоже хочешь полетать? Да, мой пояс выдержит нас обоих, но тебе придется крепко держаться за меня, потому что...

- Не беспокойся! Я не знаю, как летать, но я знаю, к чему приведет падение!

И Келвин вместе с карликом отправились к ювелиру. Седой ювелир жил при своей лавочке. Помимо обычных принадлежностей его профессии, здесь была великолепная выставка часов, колец, серебряных блюд и разнообразных украшений. Он нагнулся под прилавок, к тайнику, и извлек оттуда отполированное, богато изукрашенное серебряное кольцо.

Хито взял кольцо, рассмотрел его в лучах утреннего солнца, падавших в окно ювелирной лавки, затем протянул его Келвину.

Келвин посмотрел на выделку кольца. Работа лопоухих, без всякого сомнения. На узкой полоске серебра размером как раз для пальца Лонни были вырезаны крошечные фигурки. На свету фигурки казались детскими, а когда Келвин скосил глаза, ему показалось, что фигурки бегают и перекидываются мячом.

- Не могу до конца представить себе, что могут делать лопоухие с серебром, - засопел старик, опершись о прилавок. - Этот древний народ, прогуливающийся рука об руку по цветущим лугам. Как они это делают?

- Магия! - ответил Келвин, вспомнив о своем споре со скептиками из другого измерения, которые отказывались поверить в магию. Он не сказал старику, что его глаза увидели на кольце что-то совершенно другое. Это произведение искусства было вдвойне необычным! Старику требовались утешительные иллюзии, и он их получал. Меняется ли картина для каждого, кто смотрит на это кольцо? Келвин подозревал, что так оно и есть и каждый видит то, что ему приятно. Хито не стоило беспокоиться, понравится ли кольцо Лонни или нет; оно не могло не понравиться!

Они покинули лавку ювелира. Хито осторожно положил кольцо в маленькую сумку, висевшую у него на плече. Когда они вместе вышли на яркий утренний свет, у Келвина появилась идея. Довольно глупая - но, может быть, для разнообразия стоило иногда поступать глупо.

- Хито, а тебе самому не хотелось бы полетать?

- Чтобы ты держался за меня, Келвин? Не думаю, что это очень умная мысль.

- Ну тогда полетай один, только не залетай очень далеко и двигайся не слишком быстро. Просто попробуй, как это - летать. - Перчатки не дали никакого предупреждения; затея казалась безопасной.

Глаза карлика загорелись.

- Хорошо, не далеко и не быстро, - согласился он.

Келвин нагнулся и надел пояс на Хито, проинструктировав его, как обращаться с рычагами. Когда он уверился в том, что Хито все понял правильно, то отошел в сторону и разрешил карлику попробовать самому нажать на рычаг.

Хито очень осторожно надавил на рычаг. Неожиданно он высоко взвился в воздух. "Помедленнее!" - встревоженно закричал Келвин.

- Я сделал это медленно, - прокричал ему Хито.

- Тогда передвинь его обратно еще медленнее!

Движение карлика вверх замедлилось, затем он завис в воздухе и наконец стал медленно спускаться вниз.

- Я знаю, что произошло, - сказал он, тяжело дыша. - Я слишком легкий.

Вполне разумно. Когда карлик оказался в пределах досягаемости, Келвин поймал его, чтобы он не смог натворить еще каких-нибудь ошибок. Они оба согласились, что поэкспериментировали достаточно. И все же, несмотря на свой испуг, Хито раскраснелся и казался вполне довольным. Он пережил такое, что никогда не забудет. Так что, несмотря на очевидный риск, они поступили правильно.

Келвин снова надел пояс. Затем подхватил Хито, и они на прогулочной скорости долетели до дороги, по которой шли Джон и Кайан Найт.

- Келвин, что это там у тебя? - спросил Кайан.

- Посмотри сам, - ответил тот, приземляясь.

Кайан прошел вперед, щурясь от слишком яркого солнечного света. Он остановился, его глаза расширились, и он протянул вперед руки.

- Хито, Хито, друг мой! Что ты здесь делаешь?

- Я выполнял поручение, - объяснил Хито и на коротких ножках, которые несмотря ни на что, были весьма быстрыми, бросился вперед. Он обхватил Кайана за талию, как мог бы сделать ребенок. Кайан сердечно обнял карлика.

Келвин отошел назад, внимательно глядя на них и на отца. Таким счастливым он Кайана никогда еще не видел. Как-то он отреагирует на те новости, которые сообщит ему Хито?

- Лонни - с ней все в порядке? - поинтересовался Кайан.

- Она... здорова, - ответил Хито.

- Но... - Кайан, очевидно, что-то почувствовал.

- Она думала, что ты никогда не вернешься. Она думала, что она тебе не нужна.

- Она мне нужна! Боги, как же она мне нужна!

- Она выходит замуж за Жака.

Кайан схватился за сердце. Выражение его лица резко изменилось. Рот приоткрылся. У него был такой вид, будто он только что получил удар мечом.

Келвин видел, как его брат опустился в пыль у дороги, закрыл голову руками и затрясся. Он не плакал в буквальном смысле слова, но его реакция была реакцией человека на грани смерти. Келвин понял: необходимо что-нибудь сделать для брата.

- Свадьба сегодня, Кайан. В полдень. У нас есть еще время, чтобы добраться туда. Мои перчатки пульсировали: они знают, что еще не все потеряно.

Кайан поднял голову. Его взгляд прояснился.

- Да, да! Надо идти! Мы должны успеть вовремя!

- Кайан, - сказал отец. - Жак был добр к нам и спасал не один раз наши жизни. И жизнь Лонни тоже. Если они любят друг друга, ты не станешь вмешиваться?

- Нет, отец, - твердо ответил Кайан. - Нет, конечно, нет.

Келвин насторожился. Его брат в отличие от него был воспитан безжалостной и жестокой женщиной и вырос испорченным. Келвин видел в Кайане гораздо больше от себя и отца, чем от Зоанны и Зотанаса, его злобного деда, однако наследственность все-таки сказывалась. Если Кайан расстроится не на шутку, не вырвется ли наружу то, что он унаследовал от матери? Может ли он обнажить свой меч против Жака? Этого, решил Келвин, ни в коем случает нельзя допустить.

- Жених и невеста не появятся до самой свадьбы, - сказал Хито. - У вас будет время привести себя в порядок после странствий, а королева Занаан даст вам одежду. Я вижу, Келвин, ты потерял рубашку.

- А Занаан все еще королева? - спросил Джон Найт.

- Да, все еще королева. Все ее любят.

- У народа много здравого смысла, - убежденно сказал Джон Найт, словно ему давно уже хотелось высказать это суждение.

- А что слышно о Рауфорте, ее муже? - спросил Келвин.

- Рауфорта найти не удалось, - сказал Хито. - Он заколол кинжалом сержанта Бротмара, бывшего своего прислужника. Мы нашли его на крыше, умирающего. Королю каким-то образом удалось сбежать, и с тех пор его никто не видел.

- Тогда он все еще жив! - Это были плохие новости.

- Да, пока его не поймали. Все хотят, чтобы его захватили живым - его можно будет публично казнить.

- Бедная королева! - сказал Келвин.

- Нет, нет. Совсем не бедная, - запротестовал Хито. - Она была его пленницей, его заложницей. Она страдала больше любого из нас. Если бы она могла, она давно развелась бы с ним.

- Да, думаю, что это верно. - Келвин посмотрел в лицо отцу, и ему показалось, будто он увидел там что-то, что ему не совсем понравилось. Он вспомнил, как злая Зоанна околдовала Джона, чтобы держать зачать от него ребенка. Возможно, те чары все еще действовали? Может быть, положительная копия королевы Зоанны, лишенная ее злобных повадок, и была тем, чего на самом деле хотелось его отцу? Конечно, Занаан была красива. Но хочется ли ему, Келвину, чтобы его отец был вместе с этой женщиной? Детские воспоминания о том, как счастливы были Джон с Шарлен, вызывали в нем сильный, пусть и не совсем разумный, протест.

Что касается его отца, то у него на губах определенно играла нетерпеливая улыбка.

Они уже почти дошли до ворот, до тех самых ворот, которые однажды пали, чтобы позволить лопоухим на боевых конях атаковать войска Борцов за Свободу. При виде их Келвин вспомнил ту войну во всей ее чудовищности и славе.

Неожиданно из-за угла появился всадник в поношенном мундире Борцов за Свободу.

- Поймали! Поймали короля!

- Он жив? Он жив? - прокричал кто-то.

- Да! Он прятался около территории змеев! Он был едва жив! А сейчас его везут сюда!

Келвин и его отряд подождали немного. Кайан и Джон, которым больше, чем Келвину, не терпелось войти во дворец, уже проделали половину пути до дверей. Келвин снова взглянул на улицу.

Появились всадники, они везли тележку. В клетке на тележке сидел грязный и оборванный король - с ввалившимися глазами, большим носом, с обгоревшей и облупившейся кожей. Какое облегчение, что его наконец удалось поймать!

Но когда тележка поравнялась с Келвином, пленник за решеткой увидел его, и жалкая фигура в клетке закричала:

- Келвин! Джон! Кайан! Слава богам!

Келвин заморгал. У этого короля Рауфорта были грязные круглые уши. Но если это вовсе не был Рауфорт и если не принимать во внимание уши - то тогда это был, должно быть, добрый король Рафарт из его родной страны!

Если только король не пытался обмануть его. Подлый Рауфорт был способен на все, чтобы спасти свою шкуру.

- Джон, помнишь ли ты о тех днях, которые мы провели в королевской темнице? Я и ты - вместе - помнишь?

Тележка прокатилась мимо них. Выкрики гневных, разъяренных и ликующих людей, страдавших под игом Рауфорта, заглушили все, что еще пытался сказать им пленник. Король жалобно посмотрел на них, и Келвин снова удивился. Возможно ли, чтобы это все же был король Рафарт?

Он поспешил догнать своих.

- Отец, не думаешь ли ты?..

Но его отец с нетерпением смотрел на дворец. Келвин не был уверен, что слышал ли Джон, что кричал им пленник. Он не был вполне уверен, что и сам все расслышал правильно.

Был ли это король Рафарт? Маловероятно, но нельзя полностью отрицать такую возможность. Рафарт был остроухим и поэтому не мог пользоваться транспортером. Но упоминание о темнице - знал ли об этом Рауфорт? В этом Келвин не был уверен.

Остаток утра прошел так быстро и в такой суете, что у Келвина почти не осталось времени на размышления о человеке в клетке. Когда они в полдень вошли в огромный бальный зал, он мог думать только о своем брате и о том, какова будет его реакция на происходящее. Им сообщили, что невеста и жених войдут через противоположные двери и что сама королева проведет эту маленькую церемонию. В конце ритуала Жак должен надеть кольцо на палец Лонни, и королева объявит их мужем и женой. Показалось ли Келвину, или Зоанна действительно была печальна, когда объясняла, какую роль должна будет сыграть во всем этом? Может быть, он что-нибудь упустил?

Все они - Келвин, Кайан и Джон - пришли, чтобы присутствовать до самого конца церемонии. Их одели в жесткие, туго зашнурованные одежды, которые Келвин с радостью сбросил бы как можно быстрее. Позднее, пообещала им королева, они получат новую дорожную одежду. Она была очень заботлива и стремилась помочь им осуществить их планы. Келвину приходилось только надеяться, что его отец не собирается остаться здесь и жениться на ней, хотя понимал, что это эгоизм. Брак Джона с матерью Келвина был расторгнут много лет назад, а Хэл Хэклберри был хорошим человеком. Прошли годы, и с этим браком тоже было покончено.

Где-то зазвучала музыка. Она играла громко и, казалось, способна была заглушить все мысли. За пиано сидела прекрасная женщина. Как только все заняли свои места музыка изменилась; величественный океан звуков сменился триумфальным маршем. Настало время жениху и невесте войти через противоположные двери и остановиться перед королевой.

Расположенные одна против другой двери открылись. Келвин немедленно переключил все свое внимание на лицо Кайана. Кайан не казался ни сердитым, ни разъяренным: он выглядел бесконечно печальным, словно сердце его было разбито. Было очень печально видеть кого-либо, а в особенности своего брата, в таком состоянии.

Лонни и Жак шли навстречу друг другу. Оказавшись рядом, они взялись за руки и повернулись лицом к королеве. Публика смотрела на невесту и жениха сбоку, а сами невеста и жених не могли видеть своих непредвиденных гостей из другого измерения. Как предписывал местный обычай, жених и невеста смотрели только друг на друга.

Жак был нарядно одет и чисто вымыт и выбрит. Он был красив, несмотря на свой шрам, и казался много старше, - чем Келвин думал раньше, он и впрямь принадлежал к поколению Джона. Почему-то он казался скорее мрачным, чем счастливым, хотя, возможно, виной тому была лишь серьезность мероприятия. Келвин вспомнил, что его самого во время свадебной церемонии мучили желудочные колики.

Лонни была прекрасна. Ее голову венчали гирлянды цветов, а подвенечное платье подчеркивало линии тела, прекрасного даже в самые худшие времена. Она тоже не улыбалась; может быть, она сохраняла спокойствие только усилием воли, поскольку вообще была очень жизнерадостной девушкой. Келвин вспомнил, что когда-то она пользовалась перчатками и хорошо столковалась с ними.

- Лонни Барк, - провозгласила королева, такая же торжественная, как и жених с невестой, - желаешь ли ты взять в мужья Жака Смайта, известного также как Ловкий Жак и Спаситель Страны?

- Да, желаю, - тихим голосом ответила Лонни.

- А ты, Жак Смайт, известный также как Ловкий Жак и Спаситель нашей Страны, желаешь ли ты взять в жены Лонни Барк?

Жак как будто бы заколебался и устремил взгляд в сторону наряженных по всем правилам сорвиголов, которые вместе с ним участвовали в кражах змеиных шкур и потом - в революции. Вероятно, у него были какие-то свои соображения. Он посмотрел на королеву, словно ища помощь, но не нашел ее.

- Да, - наконец произнес Жак, ясно и без запинки.

Жалость Келвина к брату все усиливалась. Казалось, девушка, которую он любил, действительно собиралась выйти замуж за его друга. Не совершает ли он ошибку, не давая о себе знать? И что было бы, если бы Кайан выступил вперед и сказал Лонни о своем присутствии и о своей любви прямо перед тем, как она должна была выйти замуж за другого?

Церемония еще не закончилась. Теперь королева обратилась к гостям и спросила:

- Нет ли здесь таких, кто был бы против?

Келвин посмотрел на брата, надеясь, что тот заговорит. Он боялся, что Кайан потеряет голову, но теперь жалел, что этого не произошло. Лонни, казалось, бала не слишком рада вступлению в брак. Удивительно, но точно так же выглядел и Жак. Может быть, это брак по расчету, из политических соображений? Тогда...

Королева снова повернулась к паре:

- Поскольку возражений нет, я отныне провозглашаю...

Перчатки резко дернули Келвина с места.

- Подождите! - это вырвалось у него прежде, чем понял, что кричит.

Королева, казалось, почувствовала облегчение от полученной отсрочки.

- Ты? Ты против, Келвин Найт Хэклберри? Почему?

Келвин заколебался. Но перчатки опять дернули его, побуждая говорить.

- Мой брат желает жениться на ней! - выпалил он и почувствовал, что все глаза в зале смотрят сейчас на него. - Ради этого он вернулся из родного измерения. Мы задержались и ничего не могли с этим поделать, но все это время он собирался... - Келвин запнулся.

Послышались шепот, бормотание и восклицания некоторых гостей. Но наибольшее возбуждение вызвали не слова Келвина, а реакция самой Лонни Барк.

Лонни впилась глазами в Кайана. Ее обычный румянец исчез, она побелела как полотно, и, коротко вскрикнув "Кайан!", без чувств опустилась на пол.

Келвину пришлось поспешить, чтобы угнаться за братом. Бывший принц был уже рядом со своей любимой. Упав на колени, Кайан склонился над ней и взял за руку. "Лонни, дорогая, не умирай!"

Ее синие, ослепительно прекрасные глаза раскрылись.

- Кайан, Кайан, я думала, что ты исчез навсегда! Эта девушка в твоем родном измерении... Я... я...

- Тише, тише, дорогая Лонни, - прошептал Кайан. - Она была не для меня. Мне просто потребовалось время, чтобы это понять. Все будет хорошо. - Затем он поднял глаза и увидел, что рядом стоит Жак и смотрит на них. - Это...

Огромная ладонь Жака так крепко сжала плечо Кайана, что тот вздрогнул от боли.

- Друг мой, который мне ближе, чем брат, Кайан, сделавший меня тем, кто я есть. Если Лонни выберет тебя, я не стану возражать.

Келвин вздохнул с облегчением. Но в следующий миг Кайан, который до сих пор вел себя так, словно получил удар кулаком по голове, заговорил:

- Нет, нет, мой друг, я потерял голову. Право - это право. Лонни твоя.

- Почему ты так говоришь, мой старый друг? Мы вместе сражались со змеями. Мы сражались с солдатами и прислужниками короля. Мы на многое замахнулись - и выиграли. Ты заслуживаешь всего и Лонни тоже. Мне не следовало вмешиваться!..

- Ну, собственно... - начал Келвин, пытаясь сгладить возникшую неловкость.

- Я подумал, что должен жениться на ней, - несправедливо было, чтобы она горевала, - сказал Жак. - Но теперь ты вернулся. Это все меняет.

- Но я оставил ее ради Леноры Барли. Это...

- Кто, - с неожиданной энергией спросила Лонни, - кто такая Ленора Барли?

- Девушка из другого измерения, внешне очень похожая на тебя, - объяснил Кайан. - Но между вами большая разница, и она - не только в ее заостренных ушах. Ленора занималась любовью со многими мужчинами, в то время как ты и я...

- Испытали более тесное слияние, - прошептала Лонни.

- Да, да, это верно, но...

- Но оно ничего не значило для тебя.

- Нет, нет, это не так! Оно очень много для меня значило!

- Правда, Кайан? - На лицо Лонни вновь вернулся румянец. Ее глаза предостерегающе заблестели.

- Да. Да. Вот почему, Лонни, ты должна выйти замуж за Жака. Он тебя достоин, а я нет.

- Он хочет сказать, что... - Келвин умолк, понимая, что все оказалось поставлено с ног на голову.

- Нет, неправильно! - настаивал Жак. - Ты достоин ее, а я нет! У меня было много женщин, а ты...

- Достаточно, - воскликнула Лонни. - Я ни капельки не заинтересована в браке ни с одним из вас! Вы... вы оба филантропы!

Кайан и Жак разинули рты от изумления, затем Кайан бросился к другу в объятия и затрясся всем телом, не в силах сдержать себя. Лонни уставилась на них, ничего не понимая, затем поднялась на ноги, подобрала шлейф своего платья и презрительно прошла мимо всех собравшихся, обратно к той двери, через которую недавно вошла.

Когда дверь за несостоявшейся невестой закрылась, Келвин посмотрел на отца. Джон Найт пожал плечами, очевидно, пораженный этим зрелищем не меньше Келвина. Неужели эти ослы так и не усвоили свой урок?

- Иди за ней, Кайан, она твоя!

- Нет, нет, друг мой, это ты иди за ней!

- Не правда ли, жалкое зрелище, - заметил Джон Найт. Он смотрел на королеву, и непонятно было, что он хотел сказать.

- Да, конечно, - ответила Зоанна. - И это после всего того, что планировалось, после всех цветов и празднеств! - Однако, как ни странно, она не казалась такой уж расстроенной.

Душераздирающие рыдания несостоявшихся женихов заполнили бальный зал и заглушили сочувственный шепот гостей, превращенных в зрителей.

- Говорю тебе, отец, это был именно он! - настаивал Келвин.

- Глупости, - отвечал Джон. - Король Рафарт здесь? С его-то заостренными ушами? Он же не может воспользоваться транспортером! Невозможно, чтобы Рафарт был здесь!

- Может быть, его уши были изменены, отец. Или, может быть, Джон права, и предостережение предназначалось только для того, чтобы держать остроухих подальше от транспортера. Может быть, он попал сюда каким-нибудь другим путем. Ты сам так появился здесь в первый раз, и Кайан тоже. Может быть, это опасно, и не дает уверенности в результате, и болезненно, но благодаря Провалу, возможно. Его собираются казнить, поэтому я думаю, что нам следует все проверить. Готов поклясться, что он говорил как Рафарт.

- Толпа шумела, и ты подумал, что услышал слова, которых на самом деле не было. Со мной это случалось не раз. Или же Рауфорт использовал магию.

- Может быть, кто-то действительно использовал магию! Злое колдовство! Отец, мы обязаны проверить это ради короля Рада. Мы там не были с тех пор, как все это началось; что-то могло случиться. Если Рафарта каким-то образом отослали сюда...

Джон Найт нахмурился так, словно размышляя над этим. Очевидно, у него на уме было что-то совсем другое.

- Думаю, я выдержу еще один поход в темницу. Хотя я их ужасно ненавижу, эти темницы.

- Просто чтобы убедиться, отец. Вот и все. Было бы ужасно, если бы это и впрямь оказался король Рафарт, а мы позволили бы убить его вместо Рауфорта.

- Ужасно, но маловероятно. Хорошо, пойдем получим разрешение у королевы.

Как радостно он сказал это! Но Келвин сомневался, что отец радовался скорому свиданию с королем.

В тронном зале Занаан выглядела самой настоящей королевой, с восхищением подумал Джон. Ее красота и царственность сковывали его и лишали дара речи. Но спустя некоторое время, безуспешно пытаясь забыть о том, что когда-то он занимался любовью с женщиной, похожей на Занаан как две капли воды, Джон сумел изложить свою историю.

- Значит, вы утверждаете, что король Рафарт из вашей родной страны хороший человек? - спросила Занаан.

- Настолько же хороший, насколько Рауфорт плохой! - вступил в разговор Келвин. Пока отец рассказывал, он стоял молча.

К своему удивлению Джон разозлился. Что плохого в том, что герой пророчества взял инициативу на себя? Видимо, причина крылась в том, что Занаан очаровала его.

Джон подумал и понял, что образ Зоанны, лишенный, заключенного в ней зла, в действительности совсем не так пленителен. В Зоанне было что-то колдовское, гибельное, "острый край", что его привлекало, но ни того, ни другого не было в Занаан. К сожалению, это делало ее похожей на биво без пены: она не могла увлечь надолго. Он удивился, но был вынужден признать справедливость этой мысли.

- Тогда, конечно же, мы должны рассеять все ваши сомнения, - сказала королева. - Мой муж заслуживает казни, но его двойник заслуживает только самого лучшего.

Она не верила им, понял Джон. Он не мог упрекать ее за это. Он и сам думал, что Келвин ошибался, но там, где речь шла о королях, королевах и о казнях, ошибки были недопустимы.

Они последовали за королевой из дворца, обогнули стену и направились к очень знакомой лестнице. Она пахла не лучше, чем тогда, когда Джон и Кайан были здесь пленниками. Он снова слишком живо вспомнил сержанта Бротмара, вкладывающего крошечного серебряного змея в ухо несчастному революционеру. Какой ужас!

- Ты весь дрожишь, отец! - сказал Келвин. Он не мог представить себе все ужасы этого плена.

- Воспоминания, сынок, воспоминания. - Могло ли быть что-нибудь хуже? Даже приступы болезни никогда не досаждали ему так сильно.

- Я могу спуститься вниз и проверить, отец. Так мы и узнаем, кто там находится.

- Нет, я не стану уклоняться от выполнения своего долга. Если это король Рафарт, я его узнаю. Во время нашего заключения в Раде мы стали с ним близки как братья. Слава богам, у Зоанны была более приличная темница!

- У него должны быть заостренные уши. Но охранники, с которыми мы разговаривали, почему-то отрицали это, хотя иначе быть не может!

- Если это, конечно, Рафарт. Но ты прав, уши можно было изменить. Разница между остроконечным ухом и круглым лишь в незначительном увеличении хряща.

Они достигли лестничной площадки, и охранники, шедшие впереди них и уже находившиеся там часовые расступились и позволили им пройти к единственной занятой камере. Там на соломе, которую не меняли со времен их заключения, лежал невысокий приземистый человек с большим носом. Солнечные лучи из высокого зарешеченного окна почти не освещали его лица, падая в сторону, на миску с водой. Пленников короля Рауфорта кормили словно четвероногих зверей.

Джон долго и внимательно всматривался в лежащего. Все его чувства говорили ему "Рафарт", но он знал, что нельзя полностью полагаться на одни только чувства. Необходимо заставить этого человека выйти на свет.

- Рафарт! - сказал он.

Узник сел. Затем встал на ноги и бросился к решетке. Он стоял возле нее, задыхаясь, испуганные глаза были широко раскрыты. Он и в самом деле больше напоминал животное, чем человека.

- Джон! Келвин! Келвин Круглоухий! Я знал, что вы придете! Когда я позвал вас, я знал, что вы придете и спасете меня!

Джон уставился на уши узника. Они были круглыми. Это не мог быть человек, с которым он провел годы в темнице Рада! Невозможно - но Джон чувствовал, что перед ним не кто иной как Рафарт.

Узник перевел взгляд ввалившихся глаз на Занаан и широко раскрыл их от удивления, граничившего с ужасом: "Зоанна"!

Этот возглас все решил. В камере несомненно находился Рафарт. Но почему? Каким образом?

- Мое имя Занаан, - сказала королева. - Говорят, я очень похожа на Зоанну, но у нас с ней нет ничего общего - ни в характере, ни в привычках, ни в манерах. Но вы - вы очень похожи на моего мужа Рауфорта.

- Я Рафарт! Рауфорт занял мое место в моем мире!

- Ваши уши, - сказал Джон, чувствуя себя очень глупо. - Они круглые.

Узник дотронулся грязными пальцами до своих ушей и стер с их кончиков налипшую бурую грязь. Открылись свежие шрамы, почти зажившие, но еще вполне различимые.

- Он отрезал мне кончики ушей! Тот, кто выглядит так же, как я! А Зоанна смотрела, как он это делал. Потом они посадили меня в лодку и бросили в воду, и я попал в Провал. Отплевываясь, я вынырнул из-под водопада, в точности как ты, Джон! Выбравшись на берег, я узнал местность по вашему описанию. Я нашел яблочные ягоды и другие фрукты, а потом добрался до этих долин, повторив ваш путь. Я не знал, спуститься ли мне вниз и встретиться там с лопоухими или идти дальше, но потом появились трое и крепко-накрепко связали меня веревками! Они называли меня Рауфортом, и тогда я понял, что случилось. Я понял, что попал в беду и могу надеяться только на то, что вы придете и спасете меня, как когда-то Келвин выручил нас всех.

- Это решает дело, - воскликнул Джон. - Ваше величество, выпустите на свободу короля Рафарта. Он не тот подлец, который был вашим мужем.

Но Занаан, которая достаточно хорошо знала своего мужа, чтобы суметь отличить его от другого человека похожей наружности, уже велела охраннику отпереть камеру. Ключ вставили в замок, засовы отодвинули. Дверь с громким скрежетом открылась, и наконец-то король Рафарт был свободен.

Джон проснулся и долго лежал. Сон к нему не шел. Наконец он поднялся, оделся и вышел из спальни, где спали его сыновья, каждый в своей кровати. Он шел по залам, не понимая, что же так мучит его. Скульптуры и мебель неясными силуэтами вырисовывались перед ним в темноте дворца, точно так же, как это бывало, когда он ночами ходил по залам и коридорам дворца в Раде.

"Итак, это Хад, и Хад - это все, о чем мне теперь следует думать. Кайан, вероятно, останется здесь, если поладит со своей девушкой. Но остаться ли мне? Зоанна - все, что мне нужно, думал я, когда был охвачен страстью к ней. У Занаан есть красота, но нет характера Зоанны. В ней есть все то хорошее, чего нет в Зоанне. Но и в Зоанне что-то было. У этого злобного существа было искусство, талант! Она оттачивала на мне свое очарование и колдовские чары. Я думал, что она - мой идеал, но я ошибался. Другие ошибались точно так же. Но теперь здесь передо мной Занаан, прекрасная добрая женщина, по которой я так тосковал. Тогда почему же я сомневаюсь? Может быть, потому, что я все еще думаю о Шарлен?"

Ага, вот еще одно обстоятельство! Он был очарован и покорен королевой, но потом бежал от нее и встретил Шарлен, и теперь образ королевы не имел над ним прежней власти. Шарлен была теперь за кем-то замужем, а значит, между ними все было кончено - но сердце Джона отказывалось это признавать. Оно все еще желало эту женщину. Он бы никогда не оставил ее, если бы не думал, что умрет. Тогда он не хотел, чтобы ее имя связывали с его именем, иначе ее бы убили. Он был с ней, потому что любил ее, и оставил ее по той же причине. Так что на самом деле не имело значения, была ли Занаан плохой или хорошей; он потерял влечение к ее образу.

Ирония заключалась в том, что Занаан, избавленная от своего злого мужа, была рядом, а Шарлен - далеко. Лучше было бы, если бы он остался здесь и держался подальше от того мира. Возвращение в другое измерение принесет всем только несчастье.

Ноги Джона сами принесли его к закрытой двери. Он нерешительно остановился. Он знал, чья это дверь, но ему не хотелось в нее стучаться.

Потом он услышал за дверью голоса.

Голос Занаан:

- О, мой милый, я знаю, что ты дал ей слово и не хотел обижать ее, но...

Мужской голос:

- Это верно. Я действительно сделал так. Я многим был ей обязан и когда-то думал, что люблю ее, но все изменилось после того, как я встретил тебя. А теперь и Кайан вернулся, и она думает только о нем и хочет только его.

- О, да! Да, так и есть, я знаю! Это можно было прочесть по ее глазам. Я думала, что она любит тебя, но когда она увидела его, я все поняла. А этот идиот продолжает отказываться от нее, и верно, что сам Гадем не так зол, как...

- Мы ведь тоже можем пожениться. Ты и я, жених и невеста...

- Король и королева. Не вижу причин отрекаться от престола. А из тебя получится хороший король, честный и справедливый. Как ты думаешь, ты сможешь выдержать, когда к тебе станут обращаться "ваше величество?"

- Смогу, если в награду за это мне достанешься ты.

- Думаю, что так и будет, Жак.

Послышался звук поцелуя.

- О, Жак, Жак. Мы будем так счастливы с тобой! Это будет не совсем обычная королевская свадьба.

- Да, мы будем счастливы. Ненавидевший ранее всех королей бандит...

- Революционер!

- Как тебе будет угодно. Прежний революционер и королева!

- Мой дорогой!

- Я думал, что пришел во дворец, чтобы победить, но сам был побежден.

- Ты обладал всеми достоинствами, которых не было у короля. Это казалось таким многообещающим. Но потом Кайан не вернулся, и Лонни была на грани самоубийства, поэтому тебе пришлось...

- А знаешь, я соврал, что знал много женщин.

- Лжец! Обними меня! Обними крепче!

- О, Занаан! Занаан!

- О, Жак! О, Жак!

Джон осторожно отошел от двери. Они будут счастливы, подумал он, и их страна тоже.

Джон не завидовал. Он почувствовал облегчение от того, что так вышло, и позволил ногам доставить себя обратно в спальню на третьем этаже. Он был рад за Жака и за королеву. Он только хотел бы, чтобы и его ожидало такое же радужное будущее.

Когда Джон утром проснулся, ему показалось, что события минувшей ночи ему просто приснились. Келвин облачился в свою обычную одежду: новую рубашку из коричневики, зеленые панталоны, мягкие чулки и тяжелые башмаки.

- Где Кайан? - спросил Джон.

- Не знаю, папа. Он разбудил меня и начал говорить о Лонни и о том, что не может без нее жить. О том, что собирается отправиться к ней и попробовать уговорить. Должно быть, я снова задремал, потому что когда я проснулся, то его здесь уже не было.

- Сколько тогда было времени? Поздно или рано?

- Слишком рано или слишком поздно. Как ты думаешь, он женится на ней? Нам и вправду пора собираться домой. По крайней мере, мне надо возвращаться.

- Он останется здесь, а я вернусь с тобой. Есть что-то странное в том, что король Рафарт здесь. Если Зоанна жива, а Рауфорт замещает Рафарта...

- То Келвиния может быть в большей беде, чем когда-либо бывали Рад и Аратекс вместе взятые!

- Боюсь, ты прав, сынок. Что еще скажи на милость, могла задумать эта женщина! По-видимому, она жива. Я был совершенно уверен, что она мертва, но, может быть, я просто очень хотел этого.

- А можем ли мы вообще быть в чем-либо уверены? - громко спросил Келвин. - Я имею в виду, когда вокруг столько магии и науки?

- Мы можем предположить, что она не мертва. Если существуют зомби, то я не думаю, чтобы они захватывали двойников из других измерений. По меньшей мере, надеюсь, что они так не делают.

- Отец, ты думаешь, она действительно планирует войну? Может быть, она уже начала ее?

- Вот почему мы должны вернуться. Если Рауфорт занял место Рафарта, то сейчас они с Зоанной вдвоем правят страной. И могли начать войну. А это очень неприятная возможность.

- Она способна на все. Может быть, она пытается отомстить?

- Возможно. Сынок, ничего не рассказывай Кайану. Я действительно думаю, что сейчас ему захочется остаться здесь, и, учитывая, что Зоанна его мать, здесь ему самое место.

- Ты ведь не думаешь, что он снова перейдет на сторону Зоанны? - недоверчиво произнес Келвин.

- Нет, он этого не сделает. Но если он будет здесь с невестой, у него и соблазна такого не будет. Если Зоанна жива, то, я думаю, ты знаешь, что нам придется сделать. Кайану ни к чему быть там в это время.

Келвин содрогнулся.

- Нет, нет, только не это.

- Думаю, сегодня мы пойдем к нему на свадьбу. Может быть, он научится ценить Занаан как такую мать, которой у него увы не было. Если сегодня Кайан не женится на Лонни, то все равно и тебе, и королю Рафарту необходимо будет вернуться домой. Не думаю, что мы можем ждать дольше.

- Хорошо, отец. Но он...

- Ему лучше вернуться! - повторил Джон.

В тот же день, чуть позже, они действительно гуляли на свадьбе. Вместе с ними, чистый и нарядный, пришел и король Рафарт. Фактически, свадеб было две: Кайан женился на Лонни, Жак на Занаан. Если у короля и были какие-то личные чувства по поводу бракосочетания женщины, которая так напоминала его злую жену, то он хорошо скрывал их. Как и Джон Найт. Сам Келвин тоже был очень рад, что все так получилось.

- Кайан Найт из моего измерения, - сказал король Рафарт, - желаешь ли ты взять в жены Лонни Барк из этого измерения?

- Вы же знаете, что желаю, - ответил Кайан, глядя в глаза Лонни. Было совершенно ясно, что какие разногласия не возникли у этой пары накануне, молодые люди успешно преодолели их в течение минувшей ночи.

- А ты, Лонни Барк, - желаешь ли ты выйти замуж за Кайана Найта?

- Да, о да! - согласилась Лонни. К ней снова вернулось хорошее расположение духа.

- Ты, Жак Смайт... ты...

- Да! - ответил Жак.

- А вы, королева Занаан, прекрасная и добрая вдова или разведенная жена отсутствующего здесь, отрекшегося, опозоренного и осужденного бывшего короля Рауфорта из Хада, желаете ли вы выйти замуж за Жака?

- Да, я очень хочу выйти за него замуж! - Зоанна и Жак украдкой обменялись улыбками. Было понятно, что брак между Жаком и Лонни никогда бы не смог стать счастливым: у обоих не лежало к нему сердце.

Заговорил Джон Найт.

- Желает ли кто-нибудь из находящихся здесь высказать возражения по поводу какого-нибудь брака? - спросил он присутствующих.

В бальном зале воцарилась первозданная тишина.

Кайан и Жак вынули серебряные кольца и надели их на пальцы своих невест.

Наступил черед Келвина.

- Тогда, - сказал он так торжественно, как только мог, - объявляю вас мужем и женой на столько времени, на сколько вы сами пожелаете, или пока время не укусит себя за хвост. - Последние слова были вкладом Джона Найта в церемонию бракосочетания.

- Целуйтесь, целуйтесь, - призывал Хито, словно опасаясь, что можно забыть об этой немаловажной детали, и женихи и невесты исполнили его просьбу.

Кто-то зааплодировал, заиграла музыка. Пиано и серебряные трубы превосходно сочетались в красивой мелодии.

- Прощай, Кайан, удачи тебе и долгой жизни, - сказал Келвин, пожимая брату руку и чувствуя, что, возможно, они видятся в последний раз.

- Прощай? О чем это ты?

- Дома нас, возможно, ждут неприятности, - сказал Джон. - Нам необходимо это выяснить.

- Но...

- Если я здесь, то тогда, возможно, он там, - пояснил Рафарт.

- Рауфорт? Вы имеете в виду... но тогда я тоже пойду с вами!

- Нет, не пойдешь! - сказал Джон. - Ты останешься здесь, рядом с этой восхитительной, очаровательной девушкой, и проведешь с ней, как и положено, медовый месяц. Если случилась беда и нам потребуется помощь, один из нас вернется за тобой.

- Но вы же не можете вот так просто уйти!

- Мы должны, - сказал Келвин. - Позаботься о своей жене, а я должен позаботиться о своей.

Лонни сжала руку Кайана.

- Думаю, это великолепная мысль, муж мой.

- У меня есть перчатки, оружие Маувара, пояс левитации и жало химеры, - сказал Келвин. Это единственное жало он не включил в груз, отправленный в другое измерение. - Сомневаюсь, что найдется какая-нибудь проблема, которую я не смогу уладить при помощи всего этого снаряжения! Вероятно, Рауфорт во дворце и...

- Рауфорт! Мой муж! - воскликнула королева, услышав их.

- Теперь я твой муж, дорогая, - напомнил ей Жак. - Ты с ним развелась, если только он еще не умер.

- Да, конечно, но...

- Мы не знаем точно, там он или нет, - сказал Джон. - Но есть возможность, что он окажется там.

- Вы привезете его обратно? - спросил Хито. - Для дознания?

- Если сможем. Если только нам не придется уничтожить его на месте, - сказал двойник Рауфорта.

- В любом случае, мы вернемся, - сказал Джон Найт. - Не для того, чтобы остаться здесь, сами понимаете, а просто навестить вас и сообщить, если что случится.

- Когда же?

- Как только решим все наши проблемы.

- Мне все еще кажется, что я тоже должен отправиться с вами.

- Нет!

Кайан, казалось, почувствовал облегчение, несмотря на свои слова. Жак, который нервничал во время всего разговора, решил:

- Если окажется необходимо, мы оба отправимся к ним на выручку, Кайан.

- В случае необходимости вы сможете рассчитывать на все вооруженные силы Хада и на всех солдат, которых только можно будет купить на средства нашей казны, - добавила королева Занаан.

Это казалось им вполне приемлемым. Еще раз, а потом и еще несколько раз, они попрощались с остающимися.

Итак, пора было совершить быстрое путешествие в транспортере, и на этот раз без всяких ошибок.

Келвин сидел на середине лодки и греб с помощью своих перчаток, король Рафарт с Джоном Найтом занимали места на корме, а Джилипп сидел на носу лодки. Хорошо, что брат Келвина не возвратился вместе с ними, подумал он, иначе лодка оказалась бы перегруженной.

Они миновали ревущие водопады, низвергавшиеся в пространство, заполненное звездами, Провал. Перчатки без труда вели лодку через бурный поток. Затем они прошли излучину, проплыли мимо мрачных тускло светящихся стен, покрытых фосфоресцирующим лишайником. Миновали водоворот, который Келвин заметил еще во время предыдущих путешествий - собственно говоря, просто небольшую рябь, - и лодка наконец причалила к берегу.

- Думаю, нам следует поостеречься, - сказал Джон Найт. - Здесь нас могут поджидать враги.

- Я буду осторожен, - пообещал Келвин, вытаскивая оружие Маувара. Оно справится с магией, а перчатки и его меч готовы справиться со всем остальным. После приключений, которые он только что пережил, возможная стычка с несколькими вооруженными людьми или даже магическая атака не представляли для него серьезной проблемы!

- Может быть, вам лучше пока остаться здесь и спрятаться? - предложил Келвин королю. - До тех пор, пока мы не узнаем, как обстоят дела наверху.

Король Рафарт посмотрел вверх, на лестницу, и в уголках его губ появилось несколько упрямых морщинок.

- Я все еще правитель.

- Да, потому-то мы и не хотим, чтобы вы снова попали в руки Рауфорта.

- Рауфорта и Зоанны. Проклятая Зоанна! Моя бывшая королева!

- Нас всех околдовали, - утешил его Джон Найт. - Даже тех, кто отчаянно не хотел верить, что это возможно.

- Я отправлюсь на разведку, - решил Келвин и дотронулся до своего пояса. Он воспарил над причаленной лодкой. В правой руке он держал оружие Маувара, на левом боку был пристегнут меч, а за спиной привязано легкое жало химеры, которое она сама отдала ему. Вооружиться лучше, подумалось ему, невозможно!

Короля Рафарта доставили сюда с помощью транспортера. Келвин был начеку - вдруг перчатки запульсируют, предупреждая об опасности, - но ничего не произошло. Означало ли это, что уши Рафарта, ставшие хирургическим путем круглыми, давали ему возможность пользоваться системой транспортеров, или, может быть, запрет Маувара, касающийся остроухих, был просто обманом? Может быть, он сможет порадовать Джон - привести ее сюда и посмотреть, не будут ли перчатки мешать ему в этом. Ее жизнь, должно быть, с недавних пор довольно скучна и неактивна, пока она помогает Хелн готовиться к появлению ребенка на свет.

Он пальцем передвинул рычаг управления вперед, не выпуская из руки оружие Маувара, и поднялся на один пролет древней, покрытой пылью лестницы, затем на второй. Наконец он оказался около выхода, где дневной солнечный свет смешивался с более мягким свечением лишайников, и, нажав рычаг ускорения, быстро вылетел наружу, опасаясь, что кто-нибудь может его там поджидать.

Келвин остановился в воздухе. Двое мужчин в мундирах гвардейцев сидели на камне и играли в карты. Один из них, приоткрыв рот от удивления, посмотрел вверх, пока другой выкладывал свою карту.

- Келвин, ты и впрямь можешь летать с помощью этой штуки!

- Практика, - сказал Келвин. - А вы ждете меня?

- Приказ короля. Ты, как только вернешься, должен сразу же отправиться во дворец. Твой брат женился, все в порядке?

- Да, правда, после ряда затруднений. Красивая была свадьба. Все там были.

- Твой отец тоже вернулся вместе с тобой?

Келвин заколебался. Он не хотел слишком много рассказывать этим гвардейцам, хотя они и были хорошими парнями. Он знал, что Кайан просто соврал бы, но для него ложь почему-то была совсем неприемлемой. "Он не со мной", выкрутился он. Это было верно, если рассматривать на ситуацию под определенным углом. Джон Найт и настоящий король остались внизу, позволив Келвину в одиночку вылететь на разведку.

- У нас есть для тебя лошадь. Ты хочешь поехать верхом?

- Я думал полететь и всех удивить, - сказал Келвин. Он вложил оружие Маувара в кобуру, опустил руку на центральную пряжку пояса и, резко ускорившись, быстро скрылся из поля зрения гвардейцев.

"Что же теперь делать? - думал он, глядя на проносившиеся под ним луга. - Отправиться прямо во дворец? Надо было расспросить их поподробнее. Почему я об этом не подумал?"

Потому что на самом деле он не был героем и знал это. Пожалуй, у него были все возможные комплексы и недостатки. Если бы не магические и научные приспособления, которые случайно оказались в его распоряжении, он был бы никем. Других еще можно было обмануть своим видом, но себя-то он обмануть никак не мог.

Внизу под ним появилось войско: всадники и пешие воины в зеленых мундирах Келвинии. Он спустился и завис над ними; раздались приветственные крики, и на него стали указывать пальцами. За этим не последовало ни стрел, ни других снарядов. Значит, он все еще был Круглоухим из Пророчества, по крайней мере, для этих людей.

Он осторожно начал спускаться. Наконец его ноги коснулись земли. Солдаты, валившиеся от усталости, подбежали к нему с радостными криками.

- Он вернулся! Он вернулся! Круглоухий вернулся!

Келвин ждал. Человек, на руке которого было что-то, похожее на тяжелый ожог, замахал руками и громко закричал:

- Генерал Бротнер! Генерал Бротнер! Кто-нибудь, позовите генерала!

После многочисленных рукопожатий и невразумительных восклицаний появился генерал Бротнер. Остроухий генерал, который так доблестно сражался в войне с Аратексом, тяжело сидел в седле и выглядел так, словно только что проиграл войну. Келвин припомнил, что до революции в Раде он был деревенским пьяницей. Глядя на него сейчас, можно было подумать, что он снова взялся за старое.

Но, когда Бротнер заговорил, его речь была внятной и в дыхании не чувствовалось и следа винных паров.

- Келвин! Слава богам!

- Я только что вернулся, - объяснил Келвин. - Со свадьбы брата.

- Я знаю. Теперь мы спасены.

- Я не знаю, что здесь происходило все это время. Была война?

- Да, была! - Бротнер спешился с помощью рядового. Шатаясь, он подошел к Келвину, пожал ему руку и ухватил за плечи. - Келвин, у нас война! Мы все время проигрывали из-за этой колдуньи! Но теперь, когда ты вернулся, все изменится. Теперь, когда ты здесь с этим оружием...

Келвин подумал: итак, Зоанна сражается с помощью магии! Значит, она и вправду та колдунья, которую я должен уничтожить. Какое счастье, что Кайана здесь нет!

- Видишь ожоги? - спросил Бротнер, показывая. - Это натворил огонь ведьмы! Она использует ведьмин огонь! Как может обычный человек сражаться против подобного?

Келвин посмотрел на обожженные лица и руки. Ни один ожог не казался смертельным или очень сильным, но, может быть, были еще и другие. Генерал прав, против подобного колдовства обычный солдат сражаться не мог.

- Ты ведь сожжешь ее, правда? Так же, как ту колдунью из Аратекса. Пошли обратно к ней ее проклятый огонь. Сожги ее!

- Сожгу, - пообещал Келвин, думая, что речь идет о Зоанне. Это ужасно, насылать на кого-нибудь подобную участь. Но ведь, оружие Маувара лишь отражало магию, обращая ее против того, кто ее насылал. Если Зоанна сжигает своих бывших подданных, то она заслуживает того, чтобы и ее сожгли.

- Она там, за границами Колландии и Канции, на пути к двойной столице. За нее сражаются много людей - колландцы и канцийцы. Если ты не остановишь ее, она завоюет Келвинию!

- Остановлю, - еще раз пообещал Келвин. Его руки потянулись к поясу.

- Часть нашей армии все еще сражается у стен столицы. По крайней мере, они были там. Осторожнее. Колдуньи могут быть опасны.

- Я знаю. - Келвин поднялся в воздух и полетел в сторону границы. Он жалел теперь, что так много спал на уроках по истории. Он знал, что Колландия и Канция с востока граничили с территорией, которая раньше была королевством Рад. Он помнил, что там правили двое мальчиков-близнецов, родившихся в дополнительный день, который бывает раз в четыре года. Мальчики-правители по своему телесному облику были детьми и становились старше на год лишь за четыре года, благодаря чарам, наложенным на них еще до рождения. Он слышал, что эти "страшные близнецы", как их называли, были всего лишь несчастными вечными детьми. Что-то говорили об их опекунше, которая применила календарное заклятие, когда они родились. Но, насколько он понимал, по своей природе они вовсе не были плохими, а колдунья занималась в основном своими собственными делами. Конечно же, Рад никогда не воевал с этими странами, как не воевал вообще ни с одной страной, разве что с Германдией. Если Зоанна отправилась туда вместе с Рауфортом в поисках союзников, с целью занять трон, ситуацию следовало считать по меньшей мере столь же серьезной, сколь и дело с Аратексом. Все, казалось, считали тамошнюю колдунью просто опекуншей, но если Зоанна взяла ее в союзницы, тогда это именно она насылает огонь.

Дороги и холмы, леса и реки остались позади; он приблизился к двойной столице. Далеко внизу он увидел облако пыли, скрывающее битву, а в небе разгорался огненный шар.

"Время действовать! - подумал Келвин, спускаясь поближе к земле. - Время поджарить колдунью так же, как я поджарил Мельбу".

Он опустился на лужайку, вытащил из кобуры на бедре оружие Маувара и приготовился перехватить и направить обратно ведьмин огонь.

Направляя огненный шар, Шарлен все свое внимание сосредоточивала на кристалле. Теперь это давалось легче. Она уже не уничтожала людей и коней с помощью ведьминого огня, а лишь пугала их. Она знала, что в случае необходимости сможет воспользоваться всей его мощью уже преднамеренно.

В кристалле люди в мундирах Келвинии всматривались в небо, где она заставляла танцевать огненный шар. Почему они не сдадутся? Почему не оставят их в покое? Может быть, это из-за магии, которой пользовалась Зоанна, заставляя их возвращаться? Видимо, так оно и было. У солдат не было выбора! Иного объяснения всем этим самоубийственным атакам она не видела.

Внизу под огненным шаром, знала Шарлен, были совсем еще мальчишки. Может быть, этот паренек Филипп, а может, ее собственный зять или огромный добродушный Мор Крамб, который однажды, когда они встретились, сумел так приободрить ее. Это было после свадеб Келвина с Хелн и Джон с Лестером. Она печалилась, потому что знала, что пророчество означало много больше, чем простое избавление Рада от злого правителя. И теперь, теперь, когда этот злой правитель-тиран снова вернулся, что же было улажено, что же сбылось?

- Шарлен! Следи за тем, что делаешь! - бранилась Хельба; ей не нравилось, когда ее союзница отвлекалась. Шарлен позволила огненному шару пронестись над захватчиками и над лесом. Хельба, естественно, хотела, чтобы огненный шар взорвался там, где он будет представлять опасность.

Внимательно глядя в кристалл, подвешенный к ветке дерева, Шарлен снова вернула шар висеть над войсками. Она знала, что двойник Хельбы - Мельба из Аратекса - зашвырнула бы шар прямо в самую гущу войска. Хельба была похожа на саму Шарлен тем, что совсем не хотела никого уничтожать и калечить. Захватчиков, бесспорно, надо остановить, вот и все, но если бы существовал способ, который мог сохранить всем жизнь и здоровье, то они обе предпочли бы его.

- Мяу! - сказал Катба и тронул черной лапой кристалл выше изображения войска захватчиков. - Мяу!

"Ну, ладно", - подумала Шарлен и подорвала огненный шар.

Филипп осторожно выглянул из-за дерева на краю поляны. Он бродил вокруг уже несколько дней, с тех самых пор, как сбежал из лагеря. Нет, он совсем не был перепуган, но Лестер все время гнал его домой, а потом начались огненные шары и вся эта неразбериха.

Прожив несколько дней, питаясь одними ягодами и горькими орехами и постоянно опасаясь, что его поймают, он наконец добрался до этой лужайки. Он знал, что здесь что-то происходит, потому что видел на дороге ведьму, которая ковыляла, опираясь на палку. "Однажды я сумел ранить ее", - подумал он. Но ведьмы славились своей особенной живучестью. Поэтому Филипп наблюдал из леса за ней и за ее котом, боясь, что они заметят его, и в то же время понимая, что пока у них есть важные дела, внимание их отвлечено. Было большой удачей, что ему удалось добраться до леса и что его до сих пор никто не заметил. Если удача не покинет его и впредь, то он сможет исправить то, что натворил.

На лужайке были две колдуньи. Он не мог ясно разглядеть их в тумане, но знал, что их две. Филипп наблюдал за ними, а в животе у него урчало от голода, руки и ноги, обожженные крапивой и ядовитыми растениями, саднили. Он поймает ее, пообещал себе Филипп. Он ее поймает. Старая колдунья Хельба стояла около дерева, полуобернувшись. Другая колдунья и кот были рядом с кристаллом. Если он будет очень, очень аккуратен, прицеливаясь, то попадет этой косой старой Хельбе прямо в сердце. После этого надо будет быстро убить ту другую колдунью и кошку. Филиппу это совсем не нравилось, но он хорошо помнил, как Мельба, его наставница и нянька, весело хихикала, сжигая кого-нибудь, кто, как она считала, причинял ей хлопоты.

Он осторожно навел арбалет. Стрела на месте, еще две стрелы под рукой. Мельба обучила его искусству владеть арбалетом наряду с искусством неслышно ходить по лесу и выживать в нем. Мельба хорошо выучила его. Лестер и Сент-Хеленс и не подозревали, сколько полезных вещей он затвердил. Филипп упер арбалет в бревно, осторожно приложил щеку к прикладу и тщательно прицелился. У него всего один шанс. На этот раз он поразит ее точно в сердце.

"Крови! Мама! Крови! Крови!"

Хелн подавила крик. Ее ребенок требовал, чтобы его покормили! Покормили пищей, необходимой для роста и должного развития.

- Хелн, в чем дело? - спросила Джон, склонившись к ней, словно сама напрашивалась на это.

"Джон моя подруга! Джон моя подруга!" - напомнила себе Хелн. В этот раз она думала сама за себя, надеясь, что ребенок поймет ее.

"Пища, мама, пища!"

"Кушать! Уаааааа!" - еще одна мысль, немного отличающаяся по интонации от первой. Сколько же младенцев, у нее в животе? Что это за младенцы?

"Грррау! Жрать! Жрать!" Боги, еще и третий, и так непохожий на человека!

- Хелн, ты меня пугаешь, - сказала Джон. - Что с тобой происходит?

В конце концов, это всего лишь источники пищи, они все - источники пищи. Голод высшей жизненной формы был важнее всего остального.

- Хелн!

Ей было необходимо вонзить зубы в это сочное горло! Там в вене, в горячей жиле, пульсировала еда. Она, Хелн, сильная, очень сильная, ее зубы разорвут горло, мягкую плоть, язык станет слизывать струящуюся кровь...

- Хелн! Прекрати! - Источник пищи оттолкнул от себя голову Хелн, вынуждая ее использовать всю свою силу.

"Пища, мама, пища!"

"Кушать, мама, кушать!"

"Гррраааууу!"

- Доктор Стерк! - голос Джон перешел в крик. - Доктор Стерк! Помогите!

Кильдом подтолкнул Кильдея локтем.

- Пойдем же!

- Что?

- Ее нет. Давай сделаем то, что задумали!

Кильдей следом за братом обошел вокруг дворцовой стены. На сердце у него было тревожно. Кильдом вечно впутывал его во всякие дела! Он обычно соглашался, утомленный постоянными подзуживающими тычками Кильдома, а потом оказывался на крючке. В этот раз Кильдому и вправду удалось его подловить, и ему это не нравилось.

Кильдом подбежал прямо к стражнику в темнице, как они и планировали.

- Тром! Тром! Они идут, Тром! Мы только что видели, как они скрылись за деревьями!

- Чего это еще вы придумали?

- Это верно, Тром, - сказал Кильдей, разыгрывая свою роль. - Мы только что видели в лесу троих. Солдаты, одетые в мундиры Германдии! Не знаю, как они туда попали, но...

- Проклятье! Если вы врете, то я сам буду вас держать, пока Хельба будет намыливать вам шею!

- Нет, нет, Тром, в самом деле. Вражеские солдаты! Может быть, они крадутся сюда, чтобы убить Хельбу! А может быть, чтобы убить нас, Тром! Тром, ты должен что-нибудь сделать!

- Я не могу оставить пост, - ответил Тром. - Даже если бы я вам и поверил, все равно не смог бы. - Он выглядел озабоченным.

- Тром, ты пойдешь с моим братом, а я посторожу.

- Пожалуйста, Тром, пожалуйста.

- Ну ладно, - сказал Тром. - Но если здесь что-нибудь произойдет, кричи!

- Хорошо, Тром, хорошо, я так и сделаю, - ангельским голоском пообещал Кильдей.

Тут Тром должен был бы насторожиться, но уж очень важную новость они ему принесли.

- Пойдем, - крикнул Кильдом уже на бегу.

Тром помедлил еще пару секунд, затем быстрым шагом, вскоре перешедшим в рысцу, последовал за ним. Они обогнули угол дворца и скрылись из вида.

Что ж, теперь поздно идти на попятную. Кильдей взял ключ, который украдкой стащил из связки стражника, и во весь дух помчался к лестнице. Он сбежал по ступенькам к темной, недавно отмытой камере.

- Генерал Рейли, генерал Крамб, выходите быстрее! Мы с братом начали операцию по вашему спасению!

Палец Келвина уже жал на спусковой крючок оружия Маувара, когда он заметил, что его перчатки стали горячими. Но ведь это вполне естественно, не так ли? Перчатки предупреждали об опасности и, конечно же, опасность представлял огненный шар. Тогда откуда же неуверенность?

Он знал, что должно произойти, когда он нажмет на спусковой крючок. Ведьмин огонь возвратится к тому, кто послал его, и уничтожит. Оружие Маувара было антимагическим, считал его отец. Передвинув небольшой рычажок в форме плавничка, он просто отразит магию, сотрет, как будто ее и не было.

"Нет, нет, Келвин! Не убивай колдунью! Не уничтожай ее!"

Это была мысль химеры! Значит, чудовище все еще с ним! Он думал, что Мервания давно прервала с ним контакт.

"Ты думаешь, мне не нужны драконьи ягоды? Оставь я все как есть, на твое усмотрение, и ты никогда не вернешься с ягодами! Сначала ты будешь ошиваться вокруг до около и сражаться, а потом отправишься навестить жену и забудешь обо всем, что так важно для меня".

- Но огненный шар!

"Поверь мне, я лучше тебя знаю, в чем дело!"

Но...

Теперь огненный шар очутился перед наступающей армией и снижался. Настало время действовать!

"Нет! Нет, низшая жизненная форма! Разве ты не чувствуешь, как разогрелись и накалились твои перчатки? Ты же убьешь свою мать!"

Келвин опомнился. Он не знал, что имела в виду химера, но чувствовал, что ему сделано предупреждение. Действительно, перчатки прямо-таки горели; он так сосредоточенно целился, что едва заметил это, мысленно приписывая жар излучению огненного шара. Келвин быстро передвинул рычажок на оружии так, чтобы оно лишь противостояло магии, не отражая ее. И начал нажимать на спусковой крючок, целясь в небо.

Огненный шар красочно взорвался, обрушив на землю прямо перед войсками золотой водопад искрящихся звезд. Холм затрясся, и Келвин ничком упал на траву. Он выпустил оружие и на мгновение почувствовал необоримый ужас.

Когда он снова обрел способность видеть, войска Келвинии, охваченные таким же ужасом, бежали. За ними, шипя и брызгая искрами, как потухающий костер, догорал огненный шар. Огонь слепил, создавал блики в глазах, мешая правильно видеть и ориентироваться, словно Келвин снова перешел в астральную форму. Затем блики померкли, и снова не осталось ничего, кроме обычного пейзажа и спасающихся бегством людей.

Келвин судорожно сглотнул.

- Он - он мог бы убить, но он не стал этого делать!

"Теперь ты знаешь", - прозвучала в его смятенном мозгу мысль Мервании.

"Ты говорила, что там моя мать!" - подумал Келвин. Голова у него шла кругом.

"Разве я стану тебе лгать, когда ты еще не закончил свое поручение? Скоро ты больше узнаешь о ней".

Филипп испугался, услышав треск ломающегося кустарника, и его стрела ушла в сторону. Он услышал, как она с силой воткнулась в ствол дерева ниже и дальше по лужайке. Обернуться он не успел: кто-то крепко схватил его сзади.

- Ты, щенок! - прогремел Сент-Хеленс. - Бесчувственный глупый щенок! Разве тебе недостаточно одного предательского выстрела? Тебе обязательно было повторить это еще раз и помешать нам бежать?

Филипп был смущен и обескуражен.

- Я же для вас старался!

Сент-Хеленс подхватил его сильными руками и как следует встряхнул. Лицо этого человека, который так много значил для Филиппа с тех пор, как тот стал относится к нему как к другу, было угрожающе красным. Сент-Хеленс, с ужасом подумал Филипп, был готов убить его.

- Ты сделал это только себе в угоду, щенок! Покрасоваться захотелось! И не спорь со мной!

То ли случайно, то ли преднамеренно, но Филипп прикусил язык и все равно ничего не мог ответить. Он чувствовал солоноватый привкус. Кровь струйкой стекала из уголка его рта. Наконец Сент-Хеленс перестал его трясти. Юноша посмотрел в его гневные глаза, и все, что он хотел сказать, вылетело у него из головы.

- Она добрая колдунья, сынок, - произнес Мор Крамб, стоявший за Сент-Хеленсом. Он был невероятно крупным и рослым, как никто другой из всех, кого когда-либо видел Филипп, и у него совсем не было причины любить колдуний. - Она из тех, с кем можно договориться.

- Колдунья - всегда колдунья, - провозгласил Филипп. Это, как он усвоил со времен своего царствования, была общеизвестная поговорка.

- Только не эта, сынок. - Мор говорил твердо, по-отечески и с ноткой укора.

- Да, она добрая женщина, - согласился Сент-Хеленс. Огонь в его глазах угасал. - Когда мы с ней встретились впервые, она помогла нам выпутаться из настоящих трудностей. Наш настоящий враг - в нашем родном дворце.

- Зоанна? - удалось выговорить Филиппу.

- Зоанна.

- Но вы...

- Нас околдовали. У нас было искажено понимание вещей. У всех. То же самое эта сука, когда-то очень давно, проделала с Джоном Найтом. Но теперь-то мы знаем. Мы знаем, что это она, и сможем попробовать что-нибудь предпринять.

Филипп посмотрел в лицо Крамбу, потом снова на своего бывшего друга. Оба были серьезны. Неужели он невольно позволил Зоанне использовать себя, как позволял это Мельбе? Колдунья - это колдунья. Но неужели не может быть доброй колдуньи?

- Вы, может быть, правы, генералы Крамб и Рейли, но я поступал, исходя из собственного опыта. Колдунья всегда жестокая предательница и никогда ничего не прощает. Именно такой была Мельба. Почему я должен считать эту колдунью совсем другой?

- Да, ты прав, Филипп.

Сент-Хеленс разжал руки и выпустил его. Филипп упал, ударившись о землю, и увидел, что Рейли и Крамб смотрят куда-то мимо него. Он обернулся. Перед ними стояла, без оружия и без охраны, та самая колдунья, которая, на его взгляд, казалась точной копией той, что воспитала его. И все же не совсем. Вблизи выражение и черты лица этой женщины были мягче, приятнее, словно она умела улыбаться искренне, от всего сердца.

- Ты сделал то, что считал правильным, - сказала она. - Ты знал, что Мельба всегда обманывала тебя и что ее слову нельзя было доверять. Ты решил, что я воспользуюсь тем, что генерал Рейли доверился мне. Ты еще мальчик, ты и думал по-ребячески. Обезвредь колдунью, и она не повредит ни тебе, ни тем, кого ты любишь. Старый рецепт, но в него издавна верят. Чтобы до конца следовать этому рецепту, нужно полностью уничтожить ведьму. А для того, чтобы уничтожить ведьму, необходимо поверить в ее зловредность.

- Я... я так и думал, - согласился Филипп.

- А теперь? - ее голос был мягким и дружелюбным.

- Не знаю. Думаю, если ты захочешь навредить нам, то сможешь это сделать.

- Я рада, что ты не совсем уверен в этом. Идите со мной, все трое. На лужайке есть кое-кто, с кем вы с радостью встретитесь.

- Другая колдунья, - сказал Филипп.

- Да, можно так сказать, - согласилась Хельба. - Но мне кажется, что всем вам она до некоторой степени знакома. Думаю, Филипп, ты удивишься, когда узнаешь точно, кто она такая.

Филипп поднялся на ноги, вытер кровь с губ и пошел за Хельбой. По пути он время от времени посматривал на Сент-Хеленса и Мора Крамба. Эти большие, сильные мужчины были удивлены не меньше, чем он.

На лужайке около большого дерева, где на большом суку в расщелине был установлен плоский кристалл, прекрасная Шарлен протянула им навстречу руки, словно давно потерянным детям или самым дорогим друзьям.

Шарлен? Мать Келвина? Колдунья? Теперь и вправду множество слухов об этом таинственном круглоухом поднялось из глубины сознания Филиппа, и все встало на свои места. У Круглоухого из пророчества была мать, обладавшая определенной силой и использовавшая ее, чтобы помочь предначертанному своему сыну осуществиться! Но она выступала как будто бы против Келвинии? Как же так? Может быть, она тоже заколдована?

- Филипп, Сент-Хеленс, генерал Крамб, - сказала Шарлен, - теперь вы должны понять, что мы действительно сражаемся с нашими старыми врагами. Это Зоанна и тот человек, который кажется королем Рафартом, но на самом деле не он. Теперь они управляют Келвинией. Солдаты, будь то келвинийцы, германдцы или наемники из Троода, были обмануты. Вас провели точно так же. Колландия и Канция - совсем не враги, хотя вы и воюете с этими королевствами.

- Я знаю, что она нас околдовала, - сказал Мор. - Но ты, Шарлен, - и вдруг колдунья?

- Боюсь, что она колдунья по необходимости, новобранец, - сказала Хельба. - У Шарлен талант, я нуждалась в нем. К счастью для всех нас, она способная ученица.

- Хочу сказать кое-что еще, - добавила Шарлен. - Мой сын Келвин сейчас здесь, в нашем измерении, и недалеко от того места, где мы сейчас стоим. Я увидела его в кристалле.

- Тогда мы спасены! - воскликнул Мор Крамб. - Круглоухий все поставит на свои места. Он выиграет эту войну и...

- Вы забываете, что настоящая война ведется внутри Келвинии, - сказала Хельба.

- Да, да, конечно, - согласился Мор. - Вы и ахнуть не успеете, как он выгонит их из дворца! Сжечь злобную Зоанну, как она того и заслуживает! Сжечь вместе с ней и самозваного короля!

- Нет, - сказала Шарлен. - Во всяком случае, не сейчас. Ему необходимо сначала сделать кое-что поважнее.

- Что может быть важнее, - недоверчиво спросил Мор, - чем уничтожение бывшей королевы Рада и бывшего короля из другого измерения? Важнее прекращения войны?

- А вот что: я разложила карты. Карты мне еще никогда не врали. Наступил критический момент. Либо Келвин выполнит это дополнительное задание так, как надо, и не ошибется, либо эта война никогда не кончится, а пророчество не исполнится до конца. Для нашего общего блага и для того, чтобы пророчество осуществилось, он должен сделать то, что скажет ему мать. И вы все, понимаете вы это или нет, должны мне помочь.

Они в изумлении уставились на Шарлен, но никто не усомнился в правдивости ее слов.

Келвин, побуждаемый к действию мыслями Мервании, медленно шел по дороге, ведущей к лужайке. Впереди него, помахивая хвостом и то и дело оглядываясь с просительным выражением, вприпрыжку бежал огромный черный кот.

Попаду в беду, подумал Келвин. Нельзя доверять химере. Она заведет меня прямо в лапы колдуньи!

"Когда же это ты не попадал в беду, глупый смертный! - тут же почти нежно откликнулась Мервания. - И зачем мне, чтобы ты угодил в лапы колдуньи?"

- Может быть, чтобы заключить с ней сделку, как ты заключила сделку со мной.

"Условия той сделки ты еще не выполнил! Смелее, мой маленький герой, пораскинь мозгами!"

- Хорошо тебе так думать, Мервания. Тебе не надо встречаться с колдуньей лицом к лицу!

"Ты же встречался лицом к лицу со мной, Келвин. Ты что же, и в самом деле думаешь, что колдунья может оказаться еще хуже, чем я?"

- Нет! Нет ничего хуже химеры!

"Очень рада, что ты это понимаешь. И помни, я все время здесь, в твоих мыслях, и защищаю свои интересы".

Келвин подумал: а может ли он вообще понять интересы химеры? Он старался думать так, чтобы его мысль не привлекла к себе внимание химеры. Это существо было полнейшей загадкой! В сравнении с химерой поведение драконов и ведьм было куда более понятным.

- Спасибо тебе, Келвин.

Он разглядел, что впереди его ждут пятеро. Две женщины, двое взрослых мужчин и один подросток или, скорее, юноша, как он сам. Неужели одна из этих колдуний и в самом деле его мать?

"Ты что, мне не веришь, Келвин?" - в этой мысли слышался легкий отзвук угрозы.

Келвин почувствовал, что побежден. Сосредоточившись на постоянно мелькающем кончике кошачьего хвоста, он постепенно почувствовал, что туман у него в голове рассеивается. Он мог пролететь это расстояние в два раза быстрее и с меньшими внутренними терзаниями, но химера предписала ему идти пешком.

"Теперь, если хочешь, можешь взлететь".

"Благодарю покорно!" Если чудовище уловило в его мыслях иронию, тем лучше.

Келвин дотронулся до кнопки на пряжке пояса, нажал ее и поднялся на уровень лошадиной спины. Он передвинул рычажок движения вперед и полетел вдоль дороги. Кот все еще был впереди. Тогда Келвин чуть-чуть увеличил скорость и сразу же оказался на месте.

Там были: Сент-Хеленс в одежде узника; Мор Крамб в поношенной и грязной генеральской форме; Филипп, бывший король Аратекса, одетый просто и весь перемазанный грязью; невысокая улыбающаяся женщина, удивительно похожая на Мельбу, колдунью, которую он заставил сгореть в ее же собственном огне. И, что самое удивительное, женщина, похожая на его мать.

- Спускайся, Келвин, - сказала Шарлен. - Нам нужно поговорить.

Тон у нее был такой, словно она сказала "Слезай с этого дерева!" или "Слезай с поленницы!". Действительно ли это его мать, и почему его появление не удивило ее?

Келвин спустился к земле и выключил пояс. Сцена была весьма странная. Кажется, здесь решала его мать.

- Келвин, мы все рады тебя видеть. Иди сюда! - Он сделал шаг вперед, и Шарлен раскрыла ему объятия.

Может быть, это какая-нибудь хитрая иллюзия, устроенная для того, чтобы он сразу же попался в ловушку?

"Если ты не веришь родной матери, поверь хотя бы мне. - Мысль Мервании содержала некоторую толику насмешки и отвращения. - Мне нужны драконьи ягоды. Или ты думаешь, что я позволю тебе попасться в ловушку до того, как я их получу?"

Это его успокоило. Секундой позже Шарлен сжимала Келвина в объятиях, как и следует матери обнимать сына после долгой разлуки. Он успокоился, все сомнения в том, что это действительно она, исчезли.

- Что это? - спросила Шарлен, дотронувшись до медного жала на его спине.

- Жало химеры, мама.

- Я так и думала. Береги его! Когда-нибудь оно может тебе пригодиться.

Келвин сглотнул слюну. Мама иногда бывала такой практичной! Никаких вопросов типа "А что такое химера?" или "Как ты его вообще достал?" Просто принятие факта.

Заговорила вторая женщина - колдунья, похожая на Мельбу.

- Шарлен, надо ему показать.

- Да, пожалуй. Сынок, пойдем к кристаллу. То, что я собираюсь тебе показать, может стать для тебя тяжелым потрясением. Пожалуйста, будь мужественным, сынок. Я знаю, ты можешь быть мужественным.

- Мама, я только хочу избавиться от Зоанны и возвратиться домой к жене, - запротестовал Келвин.

"Послушайся ее, идиот! - огрызнулась Мервания. - Это тебе совсем не понравится".

Снова Келвин обнаружил, что больше доверяет чудовищу, чем собственной матери. Он подошел к дереву вместе с Шарлен. Что же происходит?

Шарлен растопырила пальцы, и между ними показалась крохотная искорка, слетевшая к кристаллу. Неожиданно кристалл превратился в окно, открывающее какую-то далекую сцену, как и положено магическому кристаллу.

...В углу комнаты, пристально вглядываясь в пустоту и что-то несвязно бормоча, корчилась сумасшедшая. На ее запястьях и лодыжках виднелись цепи. На безумной не было ни нитки, а живот был столь огромен, словно она должна была родить жеребенка. Кожа у нее была медного оттенка. Темные ввалившиеся глаза уставились прямо на Келвина. Женщина застонала.

Зачем ему показывают эту сумасшедшую? Почему она так кричит и стонет, словно видит его?

- Келвин, - застонала отраженная в кристалле женщина.

Она знала его имя! Эта трогательная, безумная беременная женщина видела его и знала его имя!

Неожиданно черты лица женщины стали сверхъестественно четкими и ясными. Этот подбородок, нос, эти круглые уши! "Хелн!" - недоверчиво сказал он. Хелн? Но как может быть возможен такой несусветный ужас?

- Да, - сказала Шарлен. - Это она.

Келвин почувствовал, как земля разверзается под ним. Это было уже слишком. Он упал на колени, протягивая руки к кристаллу. "Хелн! Хелн! Нет, нет, пожалуйста, нет!"

В кристалле показался кусок сырого мяса. Насаженный на палку, он раскачивался перед лицом женщины, которая, как бы он ни старался не верить этому, была Хелн.

Сумасшедшая устремила остекленелый взгляд на мясо. Ее пальцы скрючились. Она облизнула губы. Вдруг ее шея вытянулась вперед - быстро, как у атакующей рептилии. Зубы впились в сочную мякоть. Хлынула кровь, заструилась, стекая из уголков ее рта, закованные в цепи запястья приподнялись, а скрючившиеся когтями пальцы проталкивали мясо все глубже и глубже, дальше и дальше в ее по-звериному чавкающую пасть.

- Келвин! - с набитым ртом проговорила сумасшедшая. - Келвин!

Нет, это не могла быть его жена! Не могла!

Картина в кристалле, казалось, стала отодвигаться куда-то вглубь. В поле зрения показалась его сестренка Джон. Она держала палку, на которую было насажено сырое мясо. Было очевидно, что сама она не осмеливалась подойти ближе, чтобы не подвергать опасности собственную плоть. Рядом с ней, успокаивая и удерживая ее за руку, стоял доктор Стерк, королевский врач.

Келвин подумал, что видел разные ужасы в других измерениях, но не видел ничего, что могло бы сравниться с этим зрелищем, с тем, что происходило в его родном мире.

- Нет, нет, нет, - сказал он.

- Это действительно так, сынок. - Его мать взмахнула рукой, и магическая картина исчезла. Перед ним снова был плоский кристалл, укрепленный на разветвленном суку дерева.

- Мама, что же я могу сделать? Где она? Как я могу...

- Она в королевском дворце.

- Отлично! Я сейчас отправлюсь туда и...

- Нет, сынок. Ты не должен этого делать.

- Почему?

- Там злая королева, и ее не так-то легко победить. В любом случае, у нас нет для этого времени. Королева наложила заклятие на Хелн, но снять его она не может. Существует противоядие, и ты должен достать его для Хелн раньше, чем она родит. Это может произойти совсем скоро, и роды убьют ее.

Келвин, заметивший огромное вздутие тела Хелн, все понял. При родах ее просто разорвет на части!

- Какое противоядие? Где?

- Там, где ты достал свое медное жало, сынок. У химеры.

- У нее?! - Химера что-то скрыла от него!

"Нет. Я не знала об этом, пока ты не оказался в своем измерении и не поговорил с матерью".

- Ты знаешь о?.. - в изумлении спросил он.

- О чудовище, которое разговаривает с тобой у тебя в мозгу? Да, карты мне все сказали.

- Но я понятия не имею о том, что это за противоядие!

- Это знает Хельба. Порошок. Порошок, без которого не может прожить ни одна химера. В подобных случаях он имеет противоположный эффект.

- Что это за порошок? Как я его узнаю?

"У меня есть этот порошок, - донеслась до него мысль Мервании. - Никогда не думала, что мне придется отдать кому-нибудь часть его, но вижу, что это необходимо".

Келвин понял, что есть способ избавиться от этого ужаса. Если бы только он узнал о происходящем раньше, он бы смог достать порошок и спасти Хелн до того, как дело зашло так далеко!

Джон Найт жевал копченую рыбу, поджидая, пока Рафарт сделает свой ход.

Рафарт склонился над доской и как следует подумал прежде чем передвинуть пешку. Это могло бы означать передвижение войска или чью-то казнью.

- Хороший ход! - сказал Зед Йокс. Король кивнул. В конце концов, королевские ходы следует одобрять. Он сделал глоток вина из яблоники и протянул кувшин Джону. Джон покачал головой и отпил из кувшина с водой. Рыба, которую принес им старый речник, была чрезвычайно соленой!

- Значит, и в самом деле между Келвинией и двойным королевством идет война, - размышлял Джон.

Зед кивнул, изобразив приятную старческую улыбку:

- Новости доходят до меня по реке. Медленно, но все же доходят.

- Итак, вот чем сейчас занимается мой сын - старается ее прекратить.

- Если так, то он доберется и до самозванца, - сказал Рафарт. - До него и до королевы.

- Ты все еще называешь ее королевой? - спросил Джон, которого это позабавило. - После того, что она сделала с нами и с королевством?

- Ты знаешь, что я имею в виду. Подлая тварь - вот имя, которое ей больше всего подходит. "Ведьма" тоже подойдет.

Джон передвинул своего слона.

- Шах.

Рафарт немедленно взял слона черным ферзем.

- Очень жаль, что вынужден сделать это, Джон.

Джон изобразил улыбку, делая вид, что пожертвовал слона нарочно. Рафарта необходимо было приободрить. Когда Келвин вернется обратно (Джону совсем не хотелось признаваться в этом, но он начинал беспокоиться), вот тогда будет много причин приободриться.

- Думаешь, твой сын с ними справится? - спросил Зед.

- Да уж надо бы. - Джон обвел взглядом руины старого дворца, вспоминая, какой была последняя революция. - Конечно, есть еще и пророчество. Боюсь, я и в самом деле в него верю.

- Поверил, хочешь ты сказать, - поправил Рафарт. - Раньше ты в него не верил.

- Нет, не верил. - Сколько же раз он бранил Шарлен за то, что она забивала мальчику голову всякими глупостями. Как же мало он тогда знал!

- Но теперь ты веришь и в магию, и в пророчества.

- Да, в этом измерении верю! В некоторые пророчества и в некоторую магию.

- Почему, Джон? - Король вложил в свой вопрос известную долю сарказма, отлично зная, каков будет ответ.

- Прежде всего, из-за химеры. Из-за других вещей, которые мы видели и испытали. Никогда нельзя с полной уверенностью сказать, что может, а чего не может быть. В бесконечном множестве измерений, как я подозреваю, вообще возможно все что угодно.

- Ты совершенно прав, Джон. Твой ход, не правда ли?

Джон попытался полностью сосредоточить внимание на шахматной доске, хотя это удавалось ему с трудом. Наконец он сделал ход оставшимся у него белым конем.

Рафарт легким тычком подвинул черного ферзя на клетку, где стоял белый конь Джона.

- Очень жаль, Джон. Но ты невнимателен.

- Зато ты слишком внимателен. Провались Сент-Хеленс за то, что снова изобрел эту игру!

- Это все опыт правления, - сказал Рафарт. Как всегда, он словно позабыл тот факт, что когда-то проиграл свое королевство Зоанне и все последующие годы провел в королевской темнице.

- Гм-м, - проговорил Джон. Если он сейчас пойдет ферзем, он сможет взять ферзя Рафарта и объявить мат его королю. Он сделал ход. "Шах".

- Никак не могу выиграть, - пожаловался Рафарт. Он встал с каменного обломка и потянулся, оглядывая небеса. - Смотри! Вон там! Ведь это же он!

Джон напряг глаза, как ни неприятно было ему в этом признаться, зоркостью уступали глазам Рафарта. Определенно, в небе что-то виднелось, и оно приближалось к ним. Кажется, оно было как раз соответствующего размера.

- Да, - сказал он.

В считанные мгновения фигура оказалась прямо над ними, спустилась пониже и зависла в воздухе. Затем пронзительным голосом Келвин прокричала:

- Отец, ваше величество, я возвращаюсь в мир химеры. Ждите здесь! Я все объясню позже!

Келвин полетел прочь, но внезапно снова остановился.

- Мать развелась с Хэлом. Теперь она одинока и стала колдуньей.

С этими словами удивительный потомок Джона скорее нырнул, чем влетел в развалины и скрылся из вида.

- Эти молодые люди вечно спешат! - заметил дедушка Томми Йокса.

Но Джон едва ли думал об этом. Шарлен свободна? Перед ним неожиданно открылась новая заманчивая перспектива.

Келвину не терпелось добраться до транспортера. Теперь, наловчившись хорошо владеть своим телом во время полета, он даже не притормозил, добравшись до речного уступа. Сейчас было не время разгадывать тайны Провала, тем более - самого бытия. С помощью перчаток он открыл массивную металлическую дверь и нырнул внутрь. Поспешно установив контрольные рычаги на координатах мира химеры, он отправился в путь.

После всего того, что его отец называл "особыми спецэффектами", он обнаружил, что стоит в несколько более запыленной камере лицом к лицу с лягушкоголовым.

Лягушкоголовый держал небольшой сверток, состоящий из одного большого сложенного листа. Келвин взял его.

"Это он?" - мысленно спросил он у химеры.

"Он внутри, Келвин, - донеслась до него мысль Мервании. - Три небольших зернышка, которые превратятся в порошок. Будь осторожен и случайно не чихни на них".

"Спасибо, Мервания. Я вернусь обратно с семенами драконьих ягод, как только смогу!"

"Я дам тебе знать, смертный! Поспеши - у тебя мало времени!"

Верно! Схватив сверток, Келвин запрыгнул в транспортер.

Мервания вздохнула. Оранжевое небо заполняли облака. Сегодня был хороший день для работы в саду. К счастью, выпалывая сорняки, она одновременно могла небольшим участком своего мозга поддерживать связь с мозгом Келвина.

Почему она помогает этой низшей жизненной форме? Разве она не уплатила свой долг, когда отпустила на свободу его и его спутников? Низшая форма - это, в конце концов, всего лишь низшая форма.

- Я тебе все время говорил, Мервания!

- Мертин, ты же знаешь, что нехорошо исподтишка читать мои мысли!

- Ты же читаешь мысли Келвина и ему подобных!

- Конечно! Это же низшие жизненные формы!

- Источники пищи.

- Если тебе угодно.

- Думаю, нам следовало бы их съесть.

- Гррау, - добавил Грампус, вскинув свою драконью голову.

- Чего я не могу понять, Мервания, это зачем ты отдала им наш порошок.

- Ты поймешь, Мертин. Поймешь, если захочешь подумать над этим.

- Подумай за меня.

- Не хочу.

- Все равно подумай.

- О, ну хорошо. - Мертин иногда умел быть таким надоедливым! Не слишком сокрушаясь, Мервания вспомнила о яйцах, которые они отложили сразу же после того, как пообедали жестким волокнистым старым чародеем. Она вскоре поняла, что с этой кладкой что-то не так. У яиц не было медного блеска, они были мягкими, а внутри было не больше мыслительной активности, чем у насекомых. Сосредоточившись, еще немного она поняла, что там, внутри, формируются мягкие одноголовые существа, которые будут очень похожи на источники пищи. Ужас, вызванный мыслью о появлении на свет чудовищ, был чересчур силен. Если бы можно было достать противоядие, его непременно следовало бы принять перед откладкой яиц. Можно было сделать только одно, чтобы поправить дело. На ее теле имелась подходящая голова.

- Грраауу! - согласился Грампус, чавкая. Память о яйцах была у него еще сильна.

- Понял? Ты доволен, Мертин?

- Не совсем. Потомство женской особи источника пищи будет похоже на нас, если она родит, находясь под действием драконо-химерного корня. У него будут три головы, а в его крови - медь. В свое время у него отрастет медное жало. Зачем же уничтожать себе подобных, Мервания? Зачем мешать его рождению?

- Болван! Подумай, что за ужас - один из нас будет воспитан смертными! О нем будут заботиться те самые низшие формы, которыми мы питаемся! Если, конечно, они вообще будут о нем заботиться: вместо этого они могут запереть его в клетку или вообще уничтожить. Нет, всякая химера, которая появится на свет, должна быть здесь, с нами, в приличном обществе, чтобы ее развитие не задерживалось под влиянием всяких регрессивных факторов.

- Я понял, Мервания. Не заводись - нам из-за тебя делается плохо.

- Мне плевать на это! Келвин должен был получить противоядие, и я его ему отдала! После того как женщина примет его, она не отложит яйцо, содержащее высшую жизненную форму!

- Они все умрут. И женщина, и ее потомок. Низшая жизненная форма не сможет приспособиться.

- Возможно. Я об этом не подумала.

По меньшей мере, среди низших существ не будет живой высшей жизненной формы, довольно подумал Мертин.

- Если противоядие вовремя попадет к женщине.

- Верно. Но если эта низшая женская особь умрет, Келвин может передумать и не принесет нам семена драконьих ягод.

- Но он же заключил с нами сделку

- Да, конечно. Но низшие жизненные формы под давлением обстоятельств иногда могут забывать о данных обещаниях.

Обеспокоенная Мервания обдумала такую возможность. Что же она может сделать, чтобы убедиться в том, что Келвина не отвлекут от его истинной миссии - доставки семян?

Затем она поняла, что ей делать. Она мысленно будет там, когда применят противоядие. При должном руководстве все пройдет как надо.

В ее мысли вторгся какой-то звук. Кто-то звонил в колокольчик у ворот.

Она мысленно взглянула туда. Там стоял лягушкоголовый, и в его руках было что-то, что заставило Мерванию остолбенеть от изумления. Это... Да это же меняло все дело!

На закате Келвин нашел мать и Хельбу, как они и договаривались, у дворца. Он выключил скорость на своем поясе и приземлился прямо перед ними.

- Достал, Келвин? - обеспокоено спросила мать.

- Вот, - ответил Келвин, протягивая ей сверток. - Химера послала лягушкоголового, чтобы тот встретил меня у транспортера.

- Это очень хорошо, милый. Зоанна и самозваный король сбежали из дворца. Хельба пытается обнаружить их с помощью своего кристалла. Теперь она стала сильнее; она говорит, что получила от меня большую помощь. Пойдем!

- Но... - запротестовал Келвин, следуя за ней. - Королева...

- О, Хельба сможет противостоять ее огненным шарам! Как только нас стало две колдуньи против одной, с королевой было покончено, и она поняла это. Зоанна не захочет выдавать свое местонахождение, но если она все же сделает это, Хельба будет наготове. Мы должны поспешить.

- Хорошая мысль, - согласился Келвин, приводя в действие пояс. Обхватив руками мать - теперь она весила меньше его, и какую-то частицу его сознания это удивляло, - он прыжками-перелетами преодолел остаток расстояния до дворца. Вообще-то, благодаря перчаткам Шарлен казалась даже легче, чем он думал. Вдобавок они знали, как ее удерживать в воздухе. Келвин был уверен, что сам он справился бы далеко не так хорошо. Он перенес Шарлен через стену, взорванную и развороченную Хельбой. Затем они пролетели через погруженный в полумрак тронный зал, бальный зал и понеслись по анфиладе других залов и коридоров.

- Здесь, сюда! - воскликнула Шарлен, указывая на комнату для гостей, которую когда-то занимали Хелн с Келвином.

Келвин не мешкал ни секунды. Со всей силой своей левой перчатки он распахнул дверь и остановился, повиснув в воздухе.

Доктор Стерк, чрезвычайно взволнованный, по-птичьи взглянул на них от кровати. Джон обернулась, ее рот от удивления округлился. На кровати, с конечностями, прикованными к спинкам, лежало распухшее бесформенное существо, внушавшее только ужас. Нет, это не могла быть Хелн! Его милая, нежная, любящая жена! Не могла - и все же это была именно она!

- Келвин! Мама! - вскрикнула Джон. В ее крике перемешались радость и ужас.

- У вашей жены начались схватки, - сурово сообщил доктор Стерк. - Но у нее нет возможности родить, не убив себя! Я мог бы сделать операцию, сечение, но...

Келвин судорожно сглотнул. Он думал, что пришел сюда подготовленным, но у него перед глазами все затуманилось.

Шарлен пыталась вырваться из захвата перчаток.

- Опусти меня на пол! Немедленно опусти меня на пол!

О! Совсем забыл. Келвин выключил пояс и опустил мать на пол. Она побежала через комнату. Вдруг, в одно мгновение, наступила ночь. Снаружи сверкнула молния, осветив окна. Масляные лампы погасли. Все очутились в кромешной тьме, наполненной нечеловеческими выкриками Хелн.

- Проклятье! - услышал Келвин голос матери. Шарлен щелкнула пальцами. Под потолком немедленно появился маленький огненный шарик; он завис, постепенно разгораясь, пока не стал давать больше света, чем любая лампа.

- Мама?.. - спросил Келвин, и его сердце бешено заколотилось. - Что это?

- Это мой огненный шар, - ответила Шарлен. - Темнота - это козни Зоанны. Она дала Хелн ядовитое зелье. Хельбе может потребоваться небольшая помощь в борьбе с королевой, а я сейчас буду занята здесь. Почему бы тебе не уйти отсюда и не помочь ей?

- Мама, но порошок!

- Да, и побыстрее! Дай его мне!

Келвин протянул матери свернутый лист. Шарлен подержала его около лица Хелн. Та как раз вдохнула, чтобы в очередной раз закричать. Шарлен дотронулась до свертка кончиком ногтя. Пакет лопнул с громким "ПАФ!", и облако розоватого дыма скрыло голову и лицо Хелн. Из середины облака до них донесся нечеловеческий кашель, а потом задыхающееся сопение. Сопение превратилось в пронзительный свист, словно при утечке газа. Через мгновение из середины розоватого облака донеслись хрипы, какие бывают при удушье.

- Мама, она... она...

Шарлен подняла вверх палец.

"Паф!" - и облако исчезло. Хелн лежала все там же, болезненно бледная, и смотрела потрясенно и недоверчиво.

- Келвин, доктор Стерк, матушка Шарлен - все прошло!

- Знаю, дорогая. Но твой ребенок никуда не делся.

- Но... - Они обе на мгновение замерли, словно прислушиваясь.

- Что?.. - начал Келвин.

"Ты замолчишь, олух? - донеслась до него мысль Мервании. - Работа сделана только наполовину. Дай мне сосредоточиться мыслями на них; ситуация критическая".

Келвин закрыл рот. Странно, он почувствовал себя лучше, узнав, что химера мысленно тоже присутствует здесь. Он доверял Мервании; она хотела, чтобы все закончилось благополучно и он смог бы принести ей драконьи ягоды.

- Это не обычные роды, Хелн, - сказала Шарлен. - Теперь ты знаешь, что тебе предстоит. Ты достаточно сильна?

- Мне придется быть сильной, - слабо отозвалась Хелн.

- Тогда сосредоточься на первом и рожай.

Глаза Хелн закатились. Слабым голосом она сказала: "Я постараюсь", и потеряла сознание.

- Проклятье! - воскликнула Шарлен. - Прости, Келвин, тебе не следовало бы слышать, как ругается твоя мать.

- Она умерла?

- Нет, конечно же, нет. Но мы все погибнем, если ты будешь стоять сложа руки.

- Что же мне делать? - Никогда еще Келвин не чувствовал себя таким беспомощным. Все, до чего он мог додуматься, это вспомнить рассказы о том, как будущие отцы кипятят воду, пока их жены рожают.

- Откуда мне знать? - раздраженно прикрикнула на него мать. - Иди отыщи Хельбу!

- Но...

- Твоя жизнь, жизнь Хелн и всех остальных зависит от этого! Иди же, немедленно!

Веки Хелн задрожали, раскрываясь.

- Иди, Кел, - с трудом выговорила она, задыхаясь. - Тебе не понравится то, что здесь произойдет. - Она снова потеряла сознание и обмякла.

"Поверь ей, низшая форма", - сказала Мервания. Едва сознавая, что делает, Келвин покинул дворец. Он знал, что родить ребенка трудно, но, кажется, здесь назревало что-то еще. Что же там происходило?

Снаружи резкий порыв ветра ударил ему в лицо и оттащил его назад. Лил проливной дождь, горячий и с запахом серы. Сверкнула молния, ее холодный свет придавал всему неестественный оттенок.

Где же Хельба?

- Я здесь, - дребезжаще прозвучал где-то рядом ее голос. Вот она, здесь, стоит у ворот. Он включил свой пояс и подлетел к ней.

- Келвин, - задыхаясь проговорила колдунья. - Мне нужна твоя помощь. Мне не управиться без тебя или Шарлен, а у твоей матери сейчас достаточно дел. Так что тебе придется помочь мне. Я не могу задержать их.

- Я сделаю все что смогу. - Келвин понимал, что он не совсем равноценная замена своей матери. - Что я могу сделать? Скажи мне, Хельба, скажи!

Огромный огненный шар описал в небе дугу. Хельба подняла руки, и между кончиками ее пальцев образовался огненный шар поменьше. Он превратился в стрелу и устремился в небо с такой скоростью, словно был выпущен из лука. Ведьмины огни столкнулись, и послышался оглушительный раскат грома - оба магически генерированных боевых снаряда взорвались и превратились в ничто.

- Я слабею, а она становится все сильнее! - сказала Хельба. - С помощью Шарлен мне удалось победить ее, но сейчас я осталась одна, и ее огненные шары подбираются все ближе, а я не успеваю их уничтожать. Раньше я сбивала их, когда они только появлялись на горизонте, но теперь они уже почти над нашими головами, и вскоре я вообще не смогу останавливать их. Я не думала, что Зоанна сможет так быстро оправиться! Если Шарлен не разделается с этой химерой по-быстрому, чтобы у нее появилась возможность добавить свою силу к моей...

- Что? - Неужели Мервания атакует, а не помогает?

- Сними со спины ту штуку!

- Жало?

- Конечно, жало! Что у тебя еще есть на спине? Опусти его толстым концом вниз, так, чтобы оно коснулось земли. Наконечник направь на восток, туда, откуда прилетел огненный шар.

Келвин молча сделал, как ему было сказано. Он очень смутно понимал, что здесь происходит, внутри ли дворца или снаружи. Хорош герой!

- Хорошо. - Пальцы Хельбы легонько коснулись жала и провели по нему вверх и вниз. С пальцев слетели крошечные молнии и отразились от медной поверхности.

- Что? - изумленно спросил Келвин. - Что это?

- Замолчи! Мне необходимо определить, где она, а я не могу воспользоваться кристаллом. Когда появится огненный шар, ты собьешь его. Это тот случай, когда наука может противостоять магии, как и в случае оружия Маувара.

- Но я не знаю, как...

Хельба сделала нетерпеливый жест.

Послышался хлопок, заклубился дым. В небе сверкнула молния. Там, где только что стояла Хельба, теперь была большая напоминающая голубя белая птица.

Келвин заморгал, и в этот момент птица - символ нежности и мира - поднялась в небо и полетела, мечась из стороны в сторону.

С востока появился еще один огненный шар. Этот шар был поменьше предыдущего, немногим больше птицы. Он устремился в погоню за ней, и Келвин с открытым ртом уставился на него. Перчатки начали пульсировать.

Левой рукой он ухватился за наконечник копья, а правую опустил как можно ниже и попытался усилием воли вызвать молнию и остановить огненный шар.

Затрещала и зашипела синяя молния. С кончика жала сорвалась длинная тонкая стрела и ринулась вверх. Там она перехватила огненный шар Зоанны, который остановился, словно пронзенный стрелой. Раздалось невероятно громкое шипение, запахло озоном, и огненный шар исчез.

- Я сделал это! - воскликнул Келвин в изумлении. - Я сбил огненный шар!

Ниже, в угасающем свете, там, где только что был огненный шар, беспомощно взмахивая крыльями, неслась к земле птица.

Радость Келвина превратилась в ужас.

- Нет! Нет! Нет! - Без Хельбы все будет кончено!

- Мяу? - Из темноты появилось что-то еще более темное и протянуло лапу.

Кошка! Кот! Друг и магический спутник Хельбы! Он пытается что-то сказать?

Появился еще один огненный шар. Этот был больше, чем предыдущий. Очевидно, Зоанна набирала силу! Разгневанный Келвин решительно положил руки на медное жало и заставил молнию сверкнуть. Она ударила в огненный шар, и взрыв чуть не оглушил молодого человека. Он задыхался, его едва не сбило с ног. Горячие капли дождя обрушились ему на голову.

- Мяу!

Келвин чувствовал слабость в руках и ногах. Казалось, энергию выстрелам давала его собственная жизненная сила. Он генерировал электричество в своем теле, точно так же, как химера, но его тело составляло лишь малую часть ее массы и не было к этому приспособлено. Сколько еще молний сможет он извлечь из жала? Сколько еще, до того как рухнет без сил? Теперь он понимал, почему Хельбе так нужна была его помощь!

Необходимо держаться и продолжать сбивать эти огненные шары. Он думал, что кот хотел сказать ему то же самое. Быть может, кот - это все, что еще осталось от Хельбы, и то не надолго. Если один из этих огненных шаров попадет во дворец, все будет разрушено. Да, задача была слишком сложна для него; для него, для его перчаток и жала химеры.

Химера! Он попытался мысленно вызвать Мерванию, но не получил ответа; химера не была настроена на него. Что же происходит сейчас во дворце?

- Мяу! - Посмотрев вниз в момент вспышки молнии, он увидел, что каждый черный волосок на спине Катбы стоит дыбом. Хвост зверька походил на щетку с жесткой щетиной.

Необычайно большой огненный шар с огромной скоростью промчался по небу. Королева была решительно настроена покончить с ними немедленно!

Изо всех сил сосредоточившись, Келвин метнул молнию. Огненный шар, казалось, принял ее и поглотил. Раздался оглушительный треск, от которого у него заныли зубы, а потом с шипением и треском из шара вылетела невероятно длинная голубая стрела-молния.

Быть может, эта молния сейчас уничтожит их?

Мяу! Прикосновение маленькой лапки к медному древку показалось Келвину ударом тяжелого молота. Жало наклонилось. Вспомнив, как Хельба говорила, что основание жала должно войти в контакт с землей, Келвин навалился на него, чтобы воткнуть поглубже. Но наконечник жала все равно отклонялся в сторону и указывал теперь более конкретно - прямо на огненный шар, который освещал все небо.

Зашипела молния, и раздался хлопок, который, возможно, померещился ему - а может быть, и нет. Языки огня в небе быстро гасли. Молния-стрела исчезла. Катба, мяукая так, словно жаловался на свои опаленные лапки, отступил назад.

Сколько еще это могло продолжаться? Сколько сейчас сил у Зоанны, проклятой колдуньи? Неужели он ослабеет до такой степени, что не сможет сражаться? Неужели останутся только перчатки и Катба, чтобы защищать дворец?

Нет, он во что бы то ни стало останется в сознании и будет продолжать делать все, что возможно. Злая колдунья должна постепенно ослабеть. Должен же прийти конец этой ужасной ночи!

Из дворца раздался ужасающий рев. Катба зашипел. Келвин обернулся и увидел длинную темную тень, выбегающую из дворца в ночь. Она была очень похожа на небольшого дракона, но, конечно же, этого просто не могло быть.

Хлоп! Сверкнула молния; белая птица, опаленная, испачканная золой и, очевидно, еле живая, рухнула на землю рядом с Катбой. Когда все снова потемнело, Катба зафыркал.

- Да, ну и путешествие было! - простонала Хельба.

Келвин судорожно проглотил комок в горле.

- Ты вернулась?

- Конечно, вернулась! Ты задаешь слишком глупые вопросы, даже для такого тугодума, как ты!

- Я... я... извини, Хельба. Я думал...

- Ты думал, что этот огненный шар попал в меня. Именно это ты и должен был думать! Это должна была подумать и Зоанна!

- Мяу.

- Да, Катба, ты сделал все, как надо. Нельзя во всем полагаться на героя. Особенно на такого неопытного, как этот.

Вспомнив обо всех приключениях, которые ему пришлось пережить за свою не слишком долгую жизнь, Келвин не ощутил себя таким уж неопытным. Но необходимость покончить со всем этим была очень велика.

- Хельба, что ты?..

- Я нашла их. В пещере на склоне горы. Теперь это наше дело - твое, мое и Шарлен. Сбей этот огненный шар, хорошо?

Почти механически Келвин развернул жало химеры, чтобы направить молнию в очередной огненный шар, который приближался к ним. Земля задрожала.

- Но ведь мать...

- Я здесь, - сказала позади него Шарлен. - Прими поздравления, герой. Теперь ты муж относительно здоровой любящей жены и отец здорового горластого мальчика.

У Келвина отпала челюсть.

- И очень симпатичной маленькой девочки, - сказала Джон, появляясь со свертком.

Он вдруг осознал, какие огромные перемены произошли в его жизни, и его словно ударило. А потом его и впрямь ударило - ударила земля, на которую он повалился, не совсем понимая, что случилось.

- Очнись, герой! Очнись!

Он почувствовал, что как его похлопывают по щекам. Хельба. Потом нос ему защекотал кошачий хвост, и Келвину захотелось чихнуть.

- С ним это часто бывает, Шарлен?

- Не знаю, Хельба. Надо будет спросить у его жены.

Жена! Хелн! Младенец!

Младенцы!

Келвин сел, затем встал. У него кружилась голова. В небе горели звезды, и не все они были отблесками сотворенных им молний. Луна, яркая и медная, как спина химеры, освещала окрестности королевского дворца Келвинии.

Он неуверенно добрался до того места, где стояла Джон с его дочерью на руках. Лицо малышки странным образом казалось ему знакомым. Глаза были темными, почти медного оттенка...

Он замер. Это лицо, если отбросить разницу в возрасте...

"Не беспокойся, - донеслась до него мысль Мервании. - Все источники пищи выглядят для нас одинаково. Она походит на меня только чуть-чуть".

Келвин пошатнулся.

- В чем дело, Кел? - в тревоге спросила Джон. - Она совсем не безобразная, а для новорожденного даже удивительно симпатичная. Мама говорит, что ее брат такой же. С ними все в порядке.

- Но...

"Это было очень хитрое заклятие, Келвин. Нельзя уничтожить в одну минуту то, что развивалось в течение многих недель. Мы спасли жизнь твоей жене, разделив химеру на три части: мальчика, девочку и дракона. Первых двух ты можешь оставить себе. Это честно, не правда ли?"

Келвин приоткрыл рот да так и застыл.

"Теперь войди туда и погляди на свою жену и будь мужественным, когда тебе расскажут о третьем. Мы сделали лучшее, что можно было сделать, Келвин. Эти двое полностью люди, вот только..."

"Вот только?" - механически подумал он.

"Они будут телепатами. Очень жаль, что так вышло, но ничем уже нельзя было помочь. Теперь занимайся своим делом, а я займусь своим. У меня найдутся дела дома".

Он почувствовал, что ее присутствие постепенно тускнеет; она исчезла.

Келвин закрыл рот и пошел к дворцу.

- О, я знаю, что ты хочешь ее видеть, но не сейчас, - сказала Джон. - Роды были тяжелые, там кровь. А Хелн сейчас спит...

- Правильно, - добавила Шарлен. - А у нас найдутся другие дела. Постой пока здесь, Келвин.

Он остановился. Джон повернулась и пошла во дворец вместе с малюткой. Они не знают всей истории, подумал он. Они не знают, какую роль во всем этом сыграла Мервания.

- Попозже мы должны будем поговорить, Келвин, - сказала Шарлен. - Но сейчас нам нужно управиться с королевой, или мы можем все проиграть.

Келвин наконец обрел дар речи.

- Да, я помогу.

- Нужно приниматься за работу, - согласилась Хельба.

- Огненные шары! - воскликнул Келвин. - Ты наблюдаешь за ними? Я забыл о...

- На некоторое время она перестала их посылать. Чтобы создавать их, требуется столько же энергии, сколько и для их уничтожения. Должна признать, я удивлена ее силой. Если бы ты не пришел мне на помощь, нас бы уже давно уничтожили.

Келвин снова сосредоточился на этой проблеме. Ему удалось с помощью жала химеры пускать стрелы ведьминого огня и сбивать огненные шары. Но битва и впрямь не была закончена, пока они не покончили с Зоанной. Он посмотрел на небо. Он не ожидал увидеть сегодня ночью луну, ведь было так темно.

- Думаешь, они попытаются сбежать? - спросила Шарлен.

- Думаю, они что-то замышляют, - ответила Хельба. - Зоанна поклялась, что никогда не сдастся. Если это так, нам придется прикончить ее.

- Она вернется, если мы не победим, правда? - спросил Келвин.

- Вероятно. О ней можно точно сказать лишь одно: она не из тех, кто бросает начатое.

- И Рауфорт тоже. Он такой же злобный!

- К счастью, у Рауфорта нет ее умения обращаться с магией. Давайте-ка найдем их. Пошли!

- Куда, в ту пещеру?

- Я уже говорила тебе, что даже для медленно соображающего мальчишки ты задаешь очень глупые вопросы. Конечно, в ту пещеру!

- Как же нам это удастся? - "Хельба точно была генералом", - подумал он.

- Может быть, ты нам с Шарлен там и не понадобишься. Отдай матери антимагическое оружие. Оно не сможет разрушить барьер Зоанны, но, может быть, все же поможет нам. Останься здесь с жалом химеры и Катбой и следи, не появятся ли огненные шары. Вашей бывшей королеве хватит подлости предпринять еще одну, последнюю, атаку на дворец.

- Я прослежу. - Келвин протянул матери оружие Маувара. Затем, подумав немного, отдал ей пояс и короткие ножны. Шарлен взяла их без удивления, словно он протянул ей горшок с ее собственной кухни, и прикрепила оружие к своему поясу.

- Я в тебя верю, - сказала Хельба. - Шарлен, прыгай ко мне на спину.

С удивлением, которое, казалось, он никогда не забудет, Келвин посмотрел, как его мать запрыгивает на дряхлые плечи Хельбы. Луна спряталась за облаками, стало темно, словно в утробе змея, и раздался свист. Луна вернулась, и стал виден белый голубок, устремившийся в небо с ношей, которая напоминала небольшую юркую мышку, вцепившуюся крохотными лапками в его перья.

Птица скрылась в темном небе. Молний не было. Не было и пламенеющих шаров ведьминого огня.

- Мяу.

Келвин рассеянно опустил руку и погладил кота. Я снова стал маленьким мальчиком, подумал он, который терпеливо ждет, пока взрослые уладят свои взрослые дела. В конце концов, это было не так-то и плохо.

Катба потерся о него боком и замурлыкал в знак удовольствия и молчаливого участия. Келвин начинал понимать, почему колдуньи держат таких помощников; темными ночами они приносили уют и покой.

Нет, нет, тот, кто никогда не хотел стяжать лавры героя, вполне может подождать здесь.

- О-о-о-о, - простонал Рауфорт. - Зоанна, ты забираешь у меня слишком много жизненной силы. Она вытекает наружу, и ничто ее не заменяет. Зоанна, ты меня опустошаешь!

- Ничем не могу помочь. Ты хочешь победить, не так ли? Перестань хныкать.

- Но, Зоанна, если ты убьешь меня, чтобы уничтожить их, в чем же тогда будет моя победа? Ты же не хочешь, чтобы я умер, - он замолчал и снова повторил, не очень довольный мыслью, пришедшей ему в голову. - Ты же этого не хочешь, правда, Зоанна?

Зоанна, теперь полностью превратившаяся в колдунью, не ответила. Она загадочно улыбалась в своей обычной манере.

Рауфорт, которому сначала было просто не по себе, теперь обнаружил, что ужасно напуган. Он решил найти какой-нибудь способ быть ей полезным не только за счет расхода своей жизненной силы. Он очень опасался, что в противном случае борьба с Хельбой будет стоить ему жизни.

Джон и Рафарт проехали на рабочей лошади почти половину пути до королевского дворца. Что касается Джона, он был занят своими мыслями. Верно, огни в небе означали намечающиеся большие события и опасность, угрожающую тем, кого он любил. Но - и эта мысль заставляла его подскакивать в седле - разумнее всего было отправиться обратно к Кайану и заручиться его помощью.

- Проклятье, - с отвращением сказал Рафарт, - никогда нет под рукой армии, когда она нужна!

Глядя на танцующие в небе огни и чувствуя, как земля содрогается от взрывов, Джон поневоле согласился с бывшим королем. Но ему было необходимо двигаться дальше. Где-то там впереди была Шарлен.

Джон смотрела, как Хелн нянчит своего первенца, и в ней всколыхнулось незнакомое чувство, которое, если сказать честно, никогда не возникало у нее раньше. Может быть, она все-таки не лишена материнского инстинкта? Джон посмотрела на второго новорожденного, которого держала на руках. Определенно, малютка была очень мила, и у нее были медно-рыжие волосы бабушки. Но как же они скажут Келвину об ужасном третьем новорожденном?

Что ж, может быть, рассказывать вообще не придется. Едва появившись на свет, тварь немедленно вскочила на ноги и удрала раньше, чем они опомнились. Хелн, снова провалившись в беспамятство, вообще не видела этого. Может быть, никому, кроме Джон, Шарлен и доктора Стерка не нужно знать о том, как страшно отозвалось злое заклятье. К счастью, все обошлось и чудовище исчезло.

- Уверен, что с ними все будет в порядке, - сказал доктор Стерк, сунув свой клювообразный нос прямо ей в лицо. - Я не очень-то надеялся. Мы, врачи, мало разбираемся в магии.

- Думаю, это можно поправить, - сказала Джон.

- Да, можно. Придется поправить. В конце концов, магия - основа исцеления.

- Я слышу это всю свою жизнь. В основном от матери. - Джон посмотрела в окно и удивилась тому, как стало светло. Огненный шар, который оставила Шарлен, постепенно тускнел, пока не стал светить как пара простых масляных ламп.

- Я снова зажгу лампы, доктор. Мне кажется, свет, оставленный моей мамой, тускнеет.

- Похоже на то, - согласился доктор Стерк. Джон занялась лампами. У нее не было углей, чтобы зажечь фитили, поэтому она просто подержала лампы около ведьминого огня.

- Молодец, Джон.

- Доктор, вы не против, если я выйду и посмотрю, что там делают Келвин и моя мать? Прошло уже столько времени.

- Конечно, Джон. Я сам удивляюсь этому. - Он забрал у нее ребенка.

Хелн пошевелилась в кровати, слабая и бледная.

- Пожалуйста, Джон, узнай, что с Келвином.

- Не беспокойся о нем, - сказала Джон, похлопывая по руке новоиспеченную мать. Как чудесно, что к ним снова вернулась прежняя Хелн вместо чудовища, в которое она превратилась под действием заклятия! - Он наш герой, и с ним не случится ничего плохого. Он не приходил сюда, потому что я просила его не приходить. Здесь была кровь, и ты лежала без сознания. - "А еще мы должны были убрать ужасные следы третьего рождения", - подумала она.

Хелн вздохнула.

- Конечно. Ты права, Джон. Ты почти всегда права. - Она закрыла глаза.

"И мы не хотели будить тебя, пока не закончим", - мысленно прибавила Джон.

С пращой в руке Джон вышла из дворца. Она думала о том, правду ли она сказала Хелн. Справедливо пророчество или нет, но она уже не однажды спасала жизнь своему брату.

Келвин в лунном свете стоял на посту у ворот. Его руки лежали на чем-то медном, немного похожем на копье или пику дракона; она не заметила этого раньше, взбудораженная рождением малышей возбуждением и переполненная странным, сложным чувством. Наконечник этой штуки, похожей на копье, был направлен в небо; что это, какое-то новое оружие? Зачем же оно ему, если у него есть оружие Маувара, которое выиграло войну с Аратексом? О ноги Келвина терся большой черный кот.

- Келвин?

- Джон? - воскликнул он, словно увидел ее в первый раз. - С Хелн все в порядке? А дети?

- Успокойся, - сказала она с усталой улыбкой. - Все они чувствуют себя превосходно. Хелн спрашивала о тебе. Как только закончишь здесь, можешь сходить к ней. - Какой же все-таки Келвин еще мальчишка, поняла она. Насколько взрослее казались она и Хелн и даже ее собственный муж, Лестер.

- Мне надо наблюдать за небом, чтобы не появились огненные шары, - сказал он. - Мать и наша... - он замолчал, сглотнул комок, затем продолжил, - и наша союзница отправились кое-что закончить.

- Ты имеешь в виду колдунью из двойной столицы, не так ли? - Интересно, он и вправду думает, что она такая наивная? Кто же еще защищал их от Зоанны и короля-самозванца все прошедшие дни?

- Да, да, я это и имею в виду. Хельба считает, что они проиграли и с ними можно покончить.

- Разве это не подходящая работа для героя?

- Я не жалуюсь, - сказал Келвин.

Джон осторожно коснулась его руки.

- Ты посылал огненные шары Зоанны обратно, Кел?

- Вот эта штука остановила их, - сказал он, дотронувшись до своего медного копья.

- Зачем нужно их останавливать? Почему бы просто не отослать их обратно?

- В ожидании магической атаки или контратаки, колдуньи воздвигают барьеры. Возвратившиеся огненные шары могли бы потревожить Зоанну, но они бы не испепелили ее, если бы только она не утратила бдительности. Она, возможно, даже сумела бы отослать их обратно, а это только ухудшило бы наше положение.

- Она добилась этого магией?

- Да.

- Келвин, почему ты не отправился вслед за ними?

- Я должен охранять дворец. Если я покину свой пост, а королева пошлет еще один огненный шар, мы проиграем, даже если убьем Зоанну. Так или иначе, Хельба справится одна.

- Ты уверен?

Он нахмурился.

- А почему нет?

Джон закусила губу и всмотрелась в темноту за лесом, где начинались горы. Ей удалось разглядеть лишь две очень слабые вспышки, одну далеко вверху, а затем вторую чуть пониже.

- Посмотри, Келвин, - сказала она, показывая ему, куда нужно смотреть, - разве это не битва? И разве не тяжело там приходится колдуньям?

Келвин скосил глаза.

- Ничего не вижу... Я не могу видеть дальше леса.

- Да, им тяжело, - сказала Джон. - Колдуньи сражаются, Келвин. Я думаю, тебе нужно отправиться туда и помочь им.

- У них есть оружие Маувара.

- Но его может оказаться недостаточно. Зоанна не сможет направлять огненный шар на дворец. Хельба и мать займут все ее внимание.

Келвин нахмурился.

- Ты и впрямь думаешь, что мне нужно...

- Да. - Теперь Джон и вправду была обеспокоена.

- Ладно. - Келвин взял копье, привязал его к спине и сделал что-то со своим поясом. Ноги его оторвались от земли, и он полетел вверх, словно легкое облачко. Один раз он оглянулся и полетел в лунном свете к горе.

Джон вздохнула. Она надеялась, что поступила правильно. Иногда ее брат казался таким беспомощным!

- Мяу? - Черный кот словно спрашивал ее о чем-то.

- Да, киска, - сказала она. - Келвин отправился исполнить свое предназначение героя, и я знаю, что он сумеет спасти положение. Это потому, что его охраняет пророчество, а других нет. Как бы я хотела отправиться вместе с ним. Как бы мне хотелось, чтобы мы с тобой умели летать.

- Мяу. - Что-то ударило ее по ногам - разряд того, что ее отец называл статическим электричеством, а она всегда считала магией. Звезды уменьшились, а трава и столб у ворот непонятным образом выросли. В воздухе пахло озоном, а во рту был совершенно незнакомый вкус.

Она расправила свои белые крылья. Черное существо величиной с маленькую мышку залезло ей на плечи и мягко ухватилось лапками за ее перья.

Джон захлопала голубиными крыльями и полетела вслед за Келвином.

Я лечу на помощь к колдуньям, думала она, глядя на проносящиеся внизу поля и деревья. Почему-то она совсем не была удивлена.

Хельба, обливаясь потом, напрягала все силы, чтобы сохранить созданный ею барьер. Она чувствовала, как он прогибается внутрь, в их сторону, грозя разрушиться. Жар ревущего пламени больно обжигал и мешал ей, а ее ученице приходилось еще хуже.

- Давай, Шарлен! - сказала она. Они вместе что было сил налегли на него, отталкивая дальше и дальше. Кто бы мог подумать, что Зоанна управляла такими мощными силами?

Оставалось только одно, и Хельба попыталась это сделать. Как бы она ни ненавидела технику, все же существовала такая вещь, как сочетание техники и магии, вернее, технологии и магии. Она подняла оружие Маувара так, чтобы оно было направлено на скалу, хотя едва ли было важно, куда оно направлено, и нажала на спусковой крючок.

Огненный шар отступил от них. Он возвратился к скале, ко входу в пещеру, и остановился там, сдерживаемый барьером, который возвела Зоанна. Если Зоанна не удержит барьер, то ее собственный огненный шар уничтожит ее. Если бы Хельба смогла теперь добавить к нему еще и свой ведьмин огонь, то им с Шарлен точно удалось бы преодолеть барьер и уничтожить противницу.

К сожалению, оружие Маувара не делало разницы между огненным шаром Зоанны и ее собственным. Если Хельба попытается применить магическую контратаку, Зоанна отразит ее, и огонь вернется к ним с Шарлен.

Ее сильно тревожило, что она так быстро слабеет. Предательская рана, полученная на поле боя, до сих пор отнимала у нее силы; ей требовалось гораздо больше времени, чтобы накопить энергию и восстановить силы, чем у нее было в запасе. Она не знала, сколько еще сможет выдержать. Если бы только Зоанна обессилила раньше, чем Хельба вымотается еще больше! В течение некоторого времени оружие Маувара сдерживало злые чары, затем его энергия истощилась, и огненный шар Зоанны снова двинулся к ним.

Теперь Хельба уже жалела, что велела Келвину оставаться во дворце. Он с его медным жалом был очень нужен здесь! Он мог бы перебросить через барьер Зоанны не магическую, а электрическую молнию и покончить со злой колдуньей и самым жестоким из ее многочисленных любовников.

Дзинь! Оперенная арбалетная стрела, очевидно совсем не магического происхождения, вонзилась ей в руку повыше локтя. Потекла кровь. Через считанные секунды (а может быть, не было уже и их) она потеряет сознание. Считанные секунды на то, чтобы сохранить барьер, ограждающий их от ведьминого огня!

Хельба могла бы заняться своей раной, сосредоточив на ней всю свою магию, но если она сделает это, то не сможет сохранить барьер, защищающий их от магической атаки Зоанны. Нет, барьер важнее!

Рану ужасно жгло. Рука, казалось, распухла и стала в два раза больше. Она почти полностью потеряла чувствительность. Палец, лежавший на спусковом крючке оружия Маувара, разогнулся. Оружие упало. Упала и Хельба.

- Хельба! Хельба! - закричала ее ученица.

Бедная Шарлен, думала Хельба, теряя сознание. Я подвела тебя и всех остальных.

- Отличный выстрел, Рауфорт!

- Ничего особенного, любимая. - Несмотря на то, что Рауфорт бодрился, он едва держался на ногах. Было тайной, как он сумел подняться на ноги и навести на цель арбалет. Это еще раз доказывало его чрезвычайную выносливость. - Лучше доберись до них сейчас, любовь моя, пока у тебя есть такая возможность.

- Так я и сделаю, моя радость. Но мне хотелось бы увеличить свой триумф. Посмотри-ка, кто там! Разве ты его не видишь в утреннем свете?

Рауфорт прищурился.

- Келвин!

- Совершенно верно. Да тут у нас вся компания! На милость победителя? Только от нас милости они не дождутся!

- Сожги их! Сожги их!

- Всему свое время. - Зоанна улучшила свое зрение - этому трюку она научилась совсем недавно. Да, действительно, вон он тощий возмутитель спокойствия с каштановой шевелюрой, проклятие, предсказанное пророчеством. Он пытался помочь Хельбе и одновременно смотрел наверх, на них. С Хельбой было почти что покончено - и с ним будет то же самое.

Она начала растить перед выступом скалы новый огненный шар. Медленно, медленно, медленно. Нет необходимости торопиться. Большой, большой. Горячий, горячий. Великолепно!

Рауфорт слабо вскрикнул, задыхаясь, и сел на землю. Он истратил сил больше предела своей выносливости, но с этим ничего нельзя было поделать. Сейчас имел значение только огонь!

Рауфорт взял арбалет, попытался зарядить его еще одной стрелой и натянуть тетиву. Повозившись с заряжающим механизмом, он уронил арбалет - он был слишком слаб.

- Ей-богу, Зоанна, ты чересчур истощила мои силы!

- Что значит - чересчур? - безразлично спросила она. - Это будет моя самая сильная месть тебе, Рауфорт. Ты ведь думал, что я не узнаю о той девушке, не правда ли?

Лицо Рауфорта показалось бледным даже в ярком, горячем свечении огненного шара.

- Я думал...

- Ты думал, что можешь изменять мне. Это было твоей ошибкой.

- Ты тоже была неверна мне!

- Зоанна - это Зоанна. Мои любовники - это мои любовники. Ты был мне только любовником, моя радость.

- Был? - Его голос дрогнул.

- Был, моя радость, - повторила она твердо и спокойно.

Глаза Рауфорта полезли из орбит над огромным красным носом, и его лицо приобрело зловещее выражение.

- Зоанна, ты полностью вычерпываешь мои силы! Ты же убиваешь меня!

- Да, убиваю, ваша неверность. Это часть моего торжества. А моим следующим супругом и любовником, мне кажется, я сделаю юного и неопытного мальчика. Гвардейца, который украл твою призовую племенную кобылу, а потом сбежал и присоединился к этому дураку Сент-Хеленсу. Как там его - а, Ломакс. Да, некоторое время это будет весьма приятно. С теми знаниями, которыми я сейчас обладаю, я смогу заставить его прийти ко мне. Прийти и вести себя просто восхитительно.

- ЗОАННА! ЗОАННА! - Рауфорт не мог даже шевельнуть рукой, чтобы вытащить свой кинжал. Всю энергию, какая еще оставалась у него, он истратил на мольбы, брань и крики.

Тоже чувствуя легкую усталость, Зоанна направила шар туда, где Хельба воздвигла свой защитный барьер, и дальше туда, где Келвин мог почувствовать его жар, не сгорая в нем. Мальчишка сейчас лихорадочно старался вытащить из-за спины жало химеры. Отличный ход, Келвин! С его помощью ты и впрямь мог бы уничтожить меня! Теперь Келвину пыталась помочь мать, она тянула за конец жала.

- Нет, это слишком просто для тебя! - сказала Зоанна и придвинула огненный шар чуть ближе. Теперь их нежные, чувствительные пальцы обжигались, когда они хватались за жало и безуспешно пытались нацелить его на нее. Как в игре в кошки-мышки!

Еще один маленький толчок, и все будет кончено. Зоанне не хотелось спешить. Лучше подождать, пока они, наконец, не установят жало так, что оно будет указывать на нее. Подождать до самой последней микросекунды. Подождать, смакуя свою победу.

Она посмотрела на неподвижное тело Рауфорта. Очень жаль, что он уже вышел из игры. Он бы с удовольствием посмотрел, как умирает Келвин. Это было бы справедливо, ведь последнее, что осталось от жизненной силы Рауфорта, было заключено в этом огненном шаре, который делал сейчас свое черное дело.

Она подвинула шар еще ближе. Вот так, пусть сперва поджарятся, сварятся на пару и потушатся, а уж потом она их сожжет. Пусть легкие у них разорвутся, сердца разлетятся на куски, глазные яблоки расплавятся. Когда она покончит с ними, от них останутся только обугленные кости.

Сейчас, сейчас наступит этот момент. Пришло время ее триумфа, все ее враги сгорят!

Откинув голову, она дала волю злорадному, мстительному смеху, смеху полного и окончательного торжества.

Келвин почувствовал, что у него на коже вздуваются волдыри. Вонь опаленных волос била ему в ноздри, ладони и защищавшие их кожаные перчатки жарились на медной поверхности жала химеры. Волны непрекращающейся боли вызывали тошноту. Мать была рядом, но он почти забыл о ней. Магия ее и Хельбы была почти побеждена. Не было возможности, никакой возможности выжить.

Кланк! Звук как будто бы был какой-то посторонний, не относящийся к делу и не имеющий значения, будто бы он не сопровождал их гибель. Пламя вокруг них неожиданно утихло. Затем, удивительным образом, огненный шар исчез, и его видение исказилось от боли.

Неужели это смерть? Нет, слишком много боли!

- Келвин! Зажарь их! - Голос его сестры? Быть этого не может! Иллюзия? Предсмертная галлюцинация? Он не мог даже заставить себя задуматься над тем, что это такое.

Пламя исчезло. Глаза у Келвина слезились, но он сумел различить пещеру. Там лежали два тела. Тела Зоанны и Рауфорта. Были ли они мертвы?

- Скорее, Келвин! Скорее! - Это был голос Джон! - Келвин, я не могу найти другого подходящего камня! - Голос раздавался уже совсем близко, и он, несомненно, принадлежал его сестре. - Она сейчас очнется! Быстрее!

Времени задавать вопросы не было. Он положил обе ладони на медную поверхность жала, почувствовал шипение и ощутил запах горелого мяса. Келвин кричал, хотя сам едва ли сознавал это. Он не обращал внимания на мучительную боль, которая росла в нем, угрожая разорвать сердце. Думать только об одном: о молнии. О ясной потрескивающей молнии, которая должна очистить и уничтожить...

- Келвин, она очнулась! Она поднимается! Она... - Крак!

Это его молния победно летела в цель. В ее синем отблеске он увидел на склоне у пещеры два скелета. Один стоял прямо, с воздетыми руками; вся плоть, облекавшая его, исчезла. И все же он стоял вертикально, не желая падать. Кости были ровные, красивой формы, и сохраняли очертания фигуры очень красивой женщины.

Обладатели магии умирают тяжело, их трудно убить. Может быть, убить колдунью труднее всего. Почти полностью уничтоженные, они каким-то образом умеют вернуться к жизни. Сейчас в это было достаточно легко поверить.

Фигура зашевелилась. Она не упала. Ее руки сомкнулись над головой, словно формируя что-то между костяными пальцами. Что-то, похожее на огненный шар.

- Келвин!

И вновь он силой своей воли вызвал молнию. Крак!

Скелет рухнул вниз, но остался невредим. Он приземлился на четвереньки, пытаясь остановить падение.

Крак! Щ-ш-ш-ш-ш! Крак! Молния. Разряд за разрядом. Келвин чувствовал, что силы его на исходе. Молнии разорвали скелет на части, взорвали на кусочки отдельные кости, а потом и обломки костей.

Теперь на уступе скалы у пещеры не осталось ничего, кроме пепла. Когда Келвин посмотрел наверх, то увидел, что свежий утренний ветерок шевелит пепел, и тот постепенно теряет всякие очертания.

Келвин зашатался. Теперь он тоже мог умереть. Все было сделано.

- Келвин, ты достал их? - Тихий, едва слышный шепот. Это была Хельба. А он то думал, что колдунья умерла.

- Сгинули, - задыхаясь, выговорил Келвин. - Думаю, что навсегда.

- Отлично. А твоя мать?

Он посмотрел на землю, на скрюченное обгорелое тело, в которое превратилась та, что дала ему жизнь.

- Я - я не знаю.

- Она может выжить. И ты тоже. И я.

- Да. - Но это маловероятно, подумал он.

- Война - вы сдаетесь мне?

Война? Сдача? Капитуляция? О чем это она?

- Сделай это, сынок. Пожалуйста! - Это был голос его матери, еще способной говорить.

- Я сделаю все, что ты просишь, - сказал он, едва ли понимая, что обещает. - Вы выиграли войну. Келвиния побеждена.

Прежде всего, это была совсем не моя война, подумал он. И не война Келвинии. Никогда.

- Я уверена, что мы останемся живы, - более резко сказала Хельба. - Руки, Шарлен!

Шарлен с трудом приподняла обожженные ладони и расположила их против ладоней Хельбы. Раздалось шипение, и с ладоней обеих женщин исчезла чернота. Они снова порозовели. Исчезли ожоги и следы обугливания. Волосы, опаленные огнем, лишились пепельно-серой окраски и снова стали темными и здоровыми. Рана на плече Хельбы прекратила кровоточить, и колдунья оторвала одну руку от руки Шарлен, чтобы вырвать наконечник стрелы.

- Келвин! - Их руки коснулись его, сомкнулись, обнимая все крепче и крепче. Мучительная боль постепенно затихла. Боль прекратилась. Сердце опять забилось ровно. Силы возвращались к нему волнами, приводящими его в восторженное состояние.

- Итак, - сказала Хельба, отпуская руку Келвина, - теперь мы снова здоровы благодаря помощи нашего друга.

Это было, пожалуй, чересчур сильно сказано.

Неожиданно, продравшись сквозь кустарник, появилась Джон. На руках у нее сидел Катба. На левом плече висела праща, которая спасла всем им жизнь.

- Келвин, мы сделали это!

- Да, сестра, - согласился он. Он был рад, что Джон не появилась здесь секундой раньше, поскольку тогда бы она увидела, в каком жалком положении они были. Но как она вообще очутилась здесь?

- Она унаследовала часть скрытого таланта своей матери, - объяснила Хельба. - А Катба сумел распознать это. Умница Катба.

- Это было ужасно! - сказала Джон с совершенно счастливым видом. - Я стала искать другой камень, когда снова превратилась в человека, но так и не нашла. Я все время знала, что она лишь ненадолго потеряла сознание. Если бы ты не испепелил ее молнией, Кел...

Катба, уютно свернувшийся у нее на руках, неожиданно насторожился и соскочил вниз, шерсть у него встала дыбом. Волосы Хельбы и Шарлен тоже вздыбились.

- Здесь, рядом, я ощущаю присутствие, - прошептала Хельба. - Присутствие того существа, чью энергию я использовала.

Сердце Келвина бешено заколотилось. Неужели Зоанне каким-то образом удалось выжить после молнии? Или, может быть, их жестоко обманули?

- Успокойся, - произнес женский голос. Он казался странно знакомым. Это не был голос Зоанны, Хельбы, Шарлен или Джон. И все же он был ему знаком. Он знал его! Это...

- Мервания? - воскликнул Келвин.

- Узнал! - сказал голос Мертина. Затем раздалось рычание, похожее на рычание дракона.

- Но я тебя слышу! - воскликнул Келвин. - Почему же твой голос не раздается у меня в голове?

- Потому что я здесь, снаружи, а не в твоей голове, низшая жизненная форма! - сказала Мервания. - Я пришла, чтобы сказать тебе: не нужно приносить драконьи ягоды. Кто-то из вас посадил у нас кое-какие семена, может быть, и случайно. Теперь у меня этих ягод великое множество.

Семена, которые они несли с собой и которые потерял Кайан? Они неожиданно нашлись в измерении химеры?

- Ты постепенно начинаешь понимать, запас пищи.

- Тогда мне не нужно возвращаться в твое измерение? Никогда?

- Молчи, Мервания! - сказал Мертин.

- Нет, - ответила Мервания. - Тебе не нужно возвращаться, Келвин.

Послышалось разочарованное рычание.

- Проклятье, Мерв, если бы ты держала рот на замке, он бы, возможно, вернулся, и тогда мы бы могли его съесть.

- Я знаю, Мертин. Но оставь мне право на каприз. Он очень симпатичный парень.

Келвин благодарно вздохнул.

- И ты проделала такой долгий путь в астральном теле только для того, чтобы сказать мне это?

- Не беспокойся, Келвин. Собственно говоря, я думала, что, возможно, смогу чем-нибудь помочь вам, но, кажется, вы достаточно хорошо управились сами. Однако все-таки не обошлось и без моей незначительной помощи. Это был мой подарок.

- Да! - Ужасная мысль поразила его. - А вы останетесь здесь? Ты хочешь остаться здесь?

- Успокойся, Келвин, успокойся, - сказала Мервания, позабавленная его тревогой. - Нет, ты больше не увидишь меня, разве что придешь ко мне в гости, его я бы не советовала тебе. Я хочу найти себе подобных. В бесконечности измерений должно найтись такое место, где господствует разумная жизненная форма. Где потомок нашего рода мог бы вылупиться и выжить в цивилизованном обществе и не деградировать под влиянием дикарей. Здесь же единственные разумные создания - это кошки и драконы.

- Я... понимаю.

- Но может быть твоя жена захочет навестить меня.

- Что?

- Не волнуйся. Мы ее не съедим. Но мы могли бы дать ей еще немного порошка, чтобы она родила одного нашего собрата в более подходящей обстановке. Это достаточно редкостный талант - быть в состоянии...

- Нет! - вскричал Келвин, и его вопль эхом подхватила Джон.

- Но ведь я же помогла ей! - обиженным голосом произнесла Мервания. - Учитывая, что у меня уже были драконьи ягоды, мне совсем не обязательно было это делать.

- У тебя уже были... когда ты... рождение? - спросил он, остолбенев от изумления.

- Это все она с ее дурацкими сантиментами! - сердито воскликнул Мертин под аккомпанемент такого же разъяренного рычания дракона.

Келвин понял, что Мервания по меркам химеры и впрямь очень великодушна. Она не нуждалась в том, чтобы он принес ей ягоды, но все-таки оказала ему исключительную услугу, спасла жизнь его жене.

- Что ж, я сделала это главным образом ради потомства, - сказала Мервания. - Это неподходящее для Высшей Жизненной Формы измерение.

- Все равно, Мервания, спасибо тебе, - искренне сказал Келвин.

- Вот видишь, Мерв, что ты наделала! - с укоризной заключил Мертин. - Ты заставила его почувствовать благодарность к тебе.

Грампус с отвращением рыкнул.

- Но у него такое очаровательное и глупое представление обо мне! - защищаясь, заявила Мервания.

Чересчур верно! Келвин проглотил комок и с великой неохотой признался:

- Я... я думаю, что моя дочь действительно похожа на тебя, Мервания, и я ничего не имею против.

- Спасибо, Келвин, - ответила искренне растроганная Мервания.

- До свидания, Мервания.

Ответом ему была тишина. Через некоторое время он понял, что химера исчезла. Остальные смотрели на него, но Келвин не обращал на это внимания.

Свадьба была не слишком пышная. Конечно, она не могла сравниться со свадьбой Кайана. Но когда Джон взял Шарлен за руку, отвел с лица ее медно-рыжие волосы, заглянул в фиалковые глаза и сказал: "Шарлен, мы снова сочетаемся браком, мы снова муж и жена. Навсегда, ты и я", и она ответила: "Да, Джон, навсегда, ты и я", ни одни глаза в бальном зале королевского дворца Келвинии не остались сухими.

После официального приема, рукопожатий и пожеланий счастья невеста, жених, их семья и самые близкие друзья сидели в гостиной.

Джон все еще утирала глаза. Было ясно, что она растрогана больше, чем ей хотелось бы, и не только из-за свадьбы. Отважная Джон, девчонка-сорванец держала Лестера за руку и доблестно пыталась сдержать наплыв эмоций.

- Почему это Истер ждет ребенка, а я нет? - шепотом спросила она у Лестера. - Она ведь моложе меня!

Удивленный Лестер повернулся к ней. Несомненно, манеры Джон начинали постепенно меняться.

- Попозже мы поговорим об этом, - тоже шепотом ответил он.

- И не только обсудим! - пробормотала Джон и посмотрела по сторонам, словно опасаясь, что кто-нибудь может подслушать их или заметить ее слезы. Кажется, никто их не слышал. По крайней мере, никто не подал вида.

Однако Келвин все это заметил. Его так и подмывало сказать ей что-нибудь этакое, братское, но затем он передумал. Они с сестрой в последнее время прекрасно ладили друг с другом, и ему не хотелось все испортить. Так что вместо того, чтобы сказать ей, что она имеет полное право плакать и заводить детей, и что брак делает ее желания законными, он повернулся к Мортону Крамбу.

- Хорошая вышла свадьба, верно?

- Да, замечательная. - Рядом с Мором сидела его супруга, полная и уютная Мейбел, которую Келвин почти не знал.

Келвин повернулся к жене. За последние недели ей стало намного лучше. Никаких кошмаров, хотя он с трудом понимал, как это может быть. Возможно, сказывалось действие порошка химеры. Хелн преспокойно укачивала Чарльза. Розовое, пухлое тельце малыша совсем не говорило о том, что могло бы из него выйти. Его двойняшка, Мерлейн, лежала рядом с матерью и сладко спала. По обоюдному согласию теперь, когда брак их дедушки и бабушки восстановлен, дети будут носить фамилию Найт.

- Тебе хорошо, дорогая моя?

- Ты так часто об этом спрашиваешь! Да, конечно. Но гораздо лучше мне будет, когда мы вернемся домой.

Келвин улыбнулся, ощущая какой-то особый уют, которого еще недавно ему так не хватало и который ему могла дать только Хелн.

- Что ж, как бы то ни было, - заговорил Рафарт с другого конца комнаты, надевая корону, - вот еще два слова из вашего пророчества. "Объединение четырех" означает Канцию, Колландию, Германдию и Келвинию. Мы теперь стали конфедерацией, каждое королевство имеет право голоса, а братья Кильдом и Кильдей властны наложить вето на решения всех остальных. В нашей истории никогда еще не было договора, подобного этому, но так хотела Хельба.

- Это все к лучшему, - сказал Келвин. - Я доверяю Хельбе. У Келвинии никогда не было трудностей в отношениях с Колландией и Канцией, все это изобрели Зоанна и ваш двойник, самозванец. А если эти мальчики будут управлять делами, вы знаете, что Германдия будет вести себя посдержаннее.

- Они уже избавились от своего диктатора, - сказал Сент-Хеленс. - Я могу только приветствовать это.

- Уверен, что мы все с этим согласимся, - почти машинально заметил Келвин.

- И, Келвин, - сказал его тесть, склоняясь к нему, - ты сам знаешь, что тебе следует делать дальше. Пророчество говорит: "Когда ж из Семи возникнет Одно, Только тогда завершится оно". Что ж, тебе осталось покорить еще три королевства.

Прежде чем ответить, Келвин тщательно обдумал свои слова. Сент-Хеленс вовсе не был злым человеком, хотя порой он говорил, как выразился бы Джон Найт, как "поджигатель войны". У мальчиков из двойной столицы впереди еще много, много лет, прежде чем они вырастут, и он был уверен, что Хельба никогда не позволит им объявить войну, если это вообще будет возможно. Так или иначе, для него это вполне устраивающее решение проблемы.

- Я рад, что это всего лишь древние слова, в которые верят люди, и что я нисколько не отвечаю за них, - ответил он.

Его ответ как будто бы никого не разочаровал, даже Сент-Хеленса. Они были слишком вежливы, чтобы высказать очевидную правду: как герой, Келвин был всего лишь низшей жизненной формой.

В Келвинии и во всей конфедерации настали прекрасные времена.