Роберт Маккаммон. Бегство к югу
Перевод с англ. - О. Колесников

Это было проклятое время, когда в воздухе витал запах сожженных детей.

Именно этот запах и вызвал у Дэна Ламберта устойчивое отвращение к жаркому из свинины. До августа 1969, до того момента, когда ему стукнуло двадцать, его любимым блюдом было жаркое с хрустящей корочкой, политое красным соусом. На двенадцатый день этого месяца одного запаха было достаточно, чтобы вызвать у него болезненную тошноту.

Он ехал на восток по 70-ой улице Шривпорта, навстречу ослепительному блеску утреннего солнца. Его лучи слегка скользили по капоту серого грузовика-пикапа и ударяли в глаза, вызывая слабую боль в голове. Он знал и эту боль, и ее причуды. Иногда она обрушивалась на него, нанося удары молотом, иногда действовала как хирург с аккуратным скальпелем. Во время самых тяжелых приступов она ударяла и уносилась прочь, словно сбегающий с места наезда грузовик, и все, что он мог сделать, так это пережевывать свою ярость и дожидаться, пока он вновь не придет в себя.

Тяжело умирать заживо.

В этот август 1991 года, в это лето, которое выдалось самым жарким за всю долгую историю ужаснейших сезонов Луизианы, Дэну исполнилось сорок два года. Выглядел же он на десяток лет старше, и его худое испещренное глубокими морщинами лицо свидетельствовало о непрестанной борьбе с болью. Это было сражение, в котором, как ему известно, он вряд ли мог стать победителем. Если бы он точно знал, что поживет еще три года. Это вряд ли. Особенно сейчас. Некоторые дни были вполне сносными, некоторые - отвратительными. Но уступать было не в его привычке, неважно сколь тяжелыми оказывались обстоятельства. Его отец, трус по своей сути, породил далеко не труса. По крайне мере в этом Дэн мог бы найти силу. Он катил вдоль прямой как стрела 70-ой улицы, мимо вытянувшихся аллей, множества автомобилей и закусочных. Он ехал навстречу безжалостному солнцу и запаху невинных жертв.

Внешняя сторона коммерческого успеха 70-ой улицы являла собой десятка два ресторанов, где готовили жаркое, и как раз из их кухонь поднимался к опаленному небу этот запах горелой плоти. Было как раз начало десятого, а градусник на фасаде луизианского "Френдшип банка" показывал уже тридцать градусов. Небо было безоблачным, но казалось скорее белым, чем голубым, как будто все остальные оттенки у него выцвели. Солнце казалось пылающим шаром расплавленного олова, обещанием еще одного дня страданий и мук для всех штатов на побережье Мексиканского залива. Вчера температура подскочила до тридцати девяти, и Дэн прикинул, что сегодня она окажется достаточной, чтобы зажаривать голубей прямо в полете. Раз в неделю случались послеобеденные дожди, но этого хватало только на то, чтобы слегка отпарить улицы. Ред-Ривер несла свои грязные воды через Шривпорт к заболоченным районам, и воздух подрагивал над высокими зданиями, серо-стальной громадой маячившими на горизонте.

Дэн был вынужден остановиться на красный свет. Тормоза грузовика слегка взвизгнули, заявляя о необходимости новых колодок. Работа по перевозке старой мебели на прошлой неделе дала ему достаточно, чтобы оплатить месячную ренту и запчасти, и у него еще оставалось несколько долларов на мелкие покупки. Тем не менее, некоторые обстоятельства следовало осторожно уладить. Он просрочил два взноса за грузовик, и теперь необходимо повидаться с мистером Джаретом, чтобы попросить отсрочку. Мистер Джарет, управляющий кредитами в "Первом коммерческом банке", понимал, что Дэн переживает трудные времена, и давал ему некоторое послабление.

Теперь боль затаилась где-то сзади его глаз. Она засела там, как рак-отшельник. Дэн протянул руку к соседнему сиденью, взял белую склянку с аспирином и открыл ее. Он бросил на язык две таблетки и разжевал их. Свет сменился на зеленый, и он поехал дальше, к Долине Смерти.

Дэн был одет в рубашку цвета ржавчины с короткими рукавами и синие джинсы с заплатами на коленях, на ногах у него была пара крепких коричневых сильно потертых рабочих башмаков, на левой руке он носил часы. Под выцветшей бейсбольной шапкой поредевшие каштановые волосы были зачесаны назад и спускались ему на плечи; стрижка не занимала высокого места в перечне его приоритетов. У него были светло-карие глаза и коротко подстриженная, почти полностью седая, бородка. На правом предплечье расположилась татуировка в виде зеленовато-синего контура змеи, память о толстом малом, который выпил слишком много дешевых и достаточно крепких коктейлей с его приятелями-новобранцами во время ночного увольнения в Сайгон. Этот малый давным-давно пропал, а Дэн остался с этой татуировкой. А были они тогда Укротители Змей. Без страха совали руки в окружавшие их в джунглях норы и вытаскивали оттуда любой таящийся там свернувшийся и поджидавший их ужас. Тогда они, разумеется, не знали, что окружавший их мир был такой же змеиной норой, и эти змеи гораздо больше и подлее. Они не знали, в их стремительном рывке навстречу будущему, что змеи притаились в ожидании не только в норах, но и в гладко подстриженной зеленой траве Американской Мечты. Сначала они обвивали ваши ноги у самых щиколоток, а затем медленно валили вас на землю. Они проскальзывали в ваши внутренности и делали вас слабыми и испуганными, а затем убить вас уже не составляло труда.

Дэн Ламберт всегда вздрагивал, вспоминая ту ночь в Сайгоне. В свои лучшие годы он имел рост выше шести футов и двести двенадцать фунтов живого веса. Тогда ему казалось, что если бы он глотал пули, то наверняка гадил бы железом. Теперь он весил около ста семидесяти фунтов и вряд ли его рост превосходил шесть футов. Худоба его лица заставляла вспоминать некоторых вьетнамских стариков, забившихся в свои соломенные лачуги и их глаза, еще более испуганные, чем у дворовых собак, ожидающих удара сапогом. У него сильно выступали скулы, а подбородок стал таким острым, будто спрятавшийся под бородой консервный нож. Теперь он очень редко ел три раза в день, и, разумеется, значительная доля его похудания происходила еще и от болезни.

"Тяжесть ускорения и время безжалостные убийцы", - подумал он, пока мчался вдоль омытого солнцем шоссе, чувствуя, как прилипает к сиденью пропотевшая со спины рубашка. Ускорение сдавливало, а время стаскивало в могилу, и даже Укротители Змей не могли победить столь грозных врагов.

Он ехал сквозь слабый дым, поднимавшийся из трубы Аппетитной Кухни Боба, повара, готовившего для голодной толпы то самое, отличное, чуть приправленное дымом жареное мясо. Колесо попало в выбоину, и в кузове грузовика резко громыхнули инструменты: молотки, гвозди и плотницкие пилы.

На следующем перекрестке он свернул направо и поехал к югу, в район складов. Это был мир многочисленных заборов, грузовых доков и кирпичных стен. Между массивными зданиями жара лежала словно попавший в ловушку мстительный зверь. Прямо впереди Дэна, на свободном участке стояло с полдюжины грузовиков и несколько легковых машин. Дэн мог даже разглядеть несколько стоявших неподалеку и о чем-то разговаривавших мужчин. Еще один сидел на складном стуле и читал газету, а его форменная кепка отбрасывала на лицо резкую тень. У стоявшего рядом с одним из автомобилей человека висела на шее табличка, где было написано "РАБОТА ЗА ЕДУ".

Это и была Долина Смерти.

Дэн въехал на своем грузовике на эту импровизированную стоянку и выключил двигатель. Он отодрал прилипшую к спинке сиденья мокрую рубашку, сунул в карман склянку с аспирином и вышел из кабины.

- А вот и дружище Дэн! - приветствовал его Стив Линем, со своего места, где он стоял, беседуя с Дерилом Гленноном и Куртисом Ноувеллом, и Дэн вскинул руку в ответном приветствии.

- Здравствуй, Дэн, - сказал Джо Ятс, складывая свою газету. - Как работает клапан?

- Пока на него можно положиться, - ответил Дэн. - Так мне кажется.

- Выпей холодного чаю. - Пластмассовый контейнер и коробка с походными чашками стояли прямо на земле, рядом со складным стулом Джо. - Иди сюда.

Дэн присоединился к нему. Он налил в чашку охлажденный чай и устроился в тени, падавшей от Джо.

- Терри получил "билет", - сообщил Джо, протягивая Дэну часть газеты. - Минут десять назад сюда заходил один парень, подыскивая человека, чтобы установить несколько панелей. Забрал с собой Терри, и они ушли.

- Отлично. - Терри Палмет должен был кормить жену и двух детей. - А не говорил этот малый, не понадобится ли ему позже дополнительная помощь?

- Только один человек для установки панелей. - Джо прищурился, повернувшись к солнцу. Он был тощий, с покрытым плотным загаром лицом и носом, сломанным и приплюснутым, чьим-то зловредным кулаком где-то на границе. Он появился здесь, в Долине Смерти, чуть больше года назад, примерно так же, как и сам Дэн. Большую часть времени Джо олицетворял саму любезность, но бывали дни, когда он сидел, замкнувшись в себе, был мрачным, и подходить к нему было просто нельзя. Подобно другим, пришедшим в Долину Смерти, Джо никогда не рассказывал слишком много о себе, хотя Дэн и узнал, что тот был женат и разведен, как и он сам. Большинство мужчин были из других городов, не из Шривпорта. Они были бродягами, странствовавшими в поисках работы, и для них, дороги, нанесенные на карте, вели не столько от города к городу, а скорее от горячих просмоленных крыш к еще сырым от извести стенам, и далее, к недостроенным остовам новых домов из сосняка, столь свежего, что на бревнах все еще виднелись янтарные слезы. - Боже мой, ну и пекло ожидает нас сегодня, - проговорил Джо, опуская голову и вновь возвращаясь к чтению и ожиданию.

Дэн пил охлажденный чай и чувствовал, как на шее выступает испарина. Он не собирался разглядывать окружающих, но его глаза продолжали смотреть на светловолосого человека, носившего на груди столь отчаянную сделанную от руки надпись. Мужчине было около тридцати, он одет в клетчатую рубашку и в запачканную спецовку. Его осунувшееся от голода лицо все еще сохраняло мальчишеское выражение. Это напомнило Дэну кого-то, с кем он был знаком в давние времена. Имя само пришло ему на память: Фэрроу. Он не стал удерживать его в голове, отпуская на волю, и это воспоминание уплыло вдаль, словно едкий дымок от жаркого.

- Послушай, Дэн. - Джо хлопнул по статье в газете. - Помощник президента по экономике говорит, что спад заканчивается и что каждый будет иметь приличный достаток уже к Рождеству. И доказывает, что новая система уже функционирует на тридцать процентов.

- Не может быть, - откликнулся Дэн.

- Он приводит здесь все виды графиков и диаграмм, показывающих, как счастливо мы заживем. - Он продемонстрировал их Дэну, который взглянул на бессмысленные черточки и стрелки, а затем вновь перевел взгляд на человека с табличкой. - Да, дела наши наверняка пойдут все лучше и лучше, разве не так? - Джо кивнул, отвечая на собственный циничный вопрос. - Да, сэр. Очень плохо только то, что они забыли сказать об этом рабочим.

- Джо, а кто этот парень, стоящий вон там? - спросил Дэн. - Малый с табличкой.

- Не знаю. - Он даже не оторвал взгляда от газеты. - Он уже был там, когда я пришел. С виду вроде бы молодой парень. Черт возьми, каждый из нас был бы рад поработать за еду, если бы дошел до такого, но ведь мы не носим на груди таблички, объявляющие об этом, а?

- Может быть, мы все еще недостаточно проголодались?

- Может быть и нет, - согласился Джо, а затем замолчал.

Подъехали еще люди на машинах и грузовиках, некоторые с женами, которые высаживали их и уезжали назад. Дэн распознал в прибывших Энди Слейна и Джима Найлуса, которых уже знал. Четырнадцать месяцев назад Дэн работал в штате "A&A Констракшэн компани". Лозунг компании гласил: "Мы строим меньше, но лучше". И даже при этом компания не была достаточно сильной, чтобы выжить в строительном кризисе. Дэн потерял работу и очень быстро понял, что никто не нанимает плотников на достаточно долгий срок. Первое, с чем ему пришлось расстаться, это был его собственный дом, который он поменял на дешевую квартиру. Его накопления удивительно быстро сокращались. С момента его развода в 1984 году он выплачивал определенные суммы Сюзан на воспитание ребенка, так что его банковский счет никогда не был достаточно большим. Но он относился к тому типу мужчин, которые не гнались за роскошью. Самой дорогой из его вещей был шевроле-пикап... "стальной туман", так правильно назывался его цвет, согласно уверению продавца... который он приобрел за три месяца до краха "A&A Констракшэн". И его беспокоили два оставшиеся платежа; мистер Джарет был порядочным человеком, а Дэн - не таким, чтобы не понимать превосходства добропорядочности. Он собирался по возможности отыскать пути, чтобы накопить некоторую сумму наличными.

Ему не хотелось смотреть на человека, носившего на груди эту табличку, но он ничего не мог поделать с собой. Он знал, что такое найти постоянную работу. При всей безработице и застоя в делах, все объявления о поисках работы были пустым звуком. Опытные рабочие, такие как Дэн, и как другие, пришедшие в Долину Смерти, первыми почувствовали этот удар. И он не хотел смотреть на человека с таким отчаянным объявлением, потому что боялся увидеть в нем свое собственное будущее.

Долина Смерти была тем самым местом, где мужчины, желавшие получить работу, приходили ждать свой "билет". Получить "билет" означало быть выбранным теми, кто нуждался в чужом труде. Подрядчики, кто еще вел свой бизнес, знали про Долину Смерти и приходили сюда, чтобы подыскать помощников, когда болел кто-то из штатного состава рабочих, или им на день или два требовались еще одни дополнительные руки. Сюда приезжали и домовладельцы, чтобы найти кого-нибудь для таких работ, как починка крыши или устройство заборов. Жители Долины Смерти ценили свой труд недорого.

И самое главное, что усвоил Дэн из разговоров с другими, такие места, подобные Долине Смерти, существовали в каждом городе. Ему стало ясно, что тысячи мужчин и женщин жили на краю нищеты не по собственной неспособности, а благодаря временам и воле случая. Падение было похоже на зверя с ледяным взором, и он вырывал целые семьи, молодые и старые, из их домов и с таким же бесстрастием разделывался с их жизнями.

- Эй, Дэн! Сколько человек ты убил?

На него упали две тени. Он взглянул вверх и увидел, что около него стояли Стив Линем и Куртис Наувелл, и солнце светило им в спины.

- Что? - спросил он.

- Сколько человек ты убил? - вновь сформулировал свой вопрос Куртис. Ему было едва за тридцать, и он носил желтую футболку с надписью по трафарету: "ЯДЕРНОЙ БОМБОЙ ПО КИТАМ". - Сколько желтых обезьян? Больше или меньше двадцати?

- Желтых? - повторил Дэн, все еще не улавливая смысла.

- Да. - Куртис вытащил из кармана джинсов пачку "Уинстон" и зажигалку. - Этих узкоглазых подонков. Как бы вы их там ни называли. Ты убил их больше, чем двадцать?

Джо задрал вверх козырек своей кепки.

- Вы что, парни, не нашли ничего лучше, чем вторгаться в его уединение?

- Нет, - сказал Куртис, закуривая. - Мы никого не обижаем своими вопросами, ведь верно, Дэн? Я хочу сказать, что ты гордишься тем, что ты ветеран, разве не так?

- Да, горжусь. - Дэн еще отпил чая. Многие из постоянных завсегдатаев Долины Смерти знали о его службе в армии, и не потому, что он кричал об этом на каждом углу, а потому, что Куртис как-то расспрашивал его о том, откуда у него такая татуировка. Куртис был большим болтуном, а Дэн предпочитал молчание: очень плохое сочетание. - Я горжусь тем, что служил своей стране, сказал Дэн.

- Да, видимо ты не бегал в Канаду, подобно тем негодным дезертирам, а? - спросил Стив. Он был на несколько лет старше Куртиса, с хитрыми голубыми глазами и похожей на пивной бочонок грудью.

- Нет, - сказал Дэн. - Я делал то, что мне приказывали.

- Так сколько же? - подталкивал его Куртис. - Больше двадцати?

Дэн глубоко устало вздохнул. Солнце молотило своими лучами по его черепу, даже сквозь бейсбольную шапочку.

- Да какое это имеет значение?

- Мы хотим знать, - сказал Куртис, между его зубами была зажата сигарета, и дым буквально вытекал у него изо рта. - Ведь ты же вел счет числа убитых, верно?

Дэн смотрел прямо перед собой. Он разглядывал тянущуюся цепочку заборов. Сзади нее виднелась стена из коричневого кирпича. Солнце и тень контрастно ложились на стену. В воздухе Дэн мог ощущать запах гари.

- Я разговаривал с одним ветераном в Мобиле, - торопливо продолжал Куртис. - Малый потерял одну ногу. Он сказал, что вел счет. Он сказал, что знает, сколько человек убил, с точностью до одного.

- Боже милостивый! - воскликнул Джо. - Почему бы вам двоим не уйти и не надоедать с этим дерьмом кому-нибудь еще? Неужели вы не можете понять, что Дэн не хочет говорить об этом?

- У него есть свой язык, - вмешался Стив. - Он может сказать и сам, желает он разговаривать об этом или нет.

Дэн даже ощутил, что Джо собирался подняться со своего стула. И когда он встал, то это означало, что он отправляется либо за "билетом", либо собирается вытрясти из кого-нибудь душу.

- Я никогда не вел счет убитым, - сказал Дэн, прежде чем Джо смог расстаться со складным стулом. - Просто делал свою работу.

- Но ты мог бы хоть примерно прикинуть, сколько было их, верно? - Куртис не собирался уходить, не обглодав все мясо с этой особенно ценной для него кости. - Так больше или меньше двадцати?

Медленное колесо воспоминаний начало свой ход в голове Дэна. Даже в лучшие времена воспоминания эти никогда не уходили от него слишком далеко. В этом медленно вращавшемся колесе были фрагменты мест и событий: мины, взрывавшие фонтаны грязи среди джунглей, где солнечный свет притухал до густого полумрака; рисовые плантации, поблескивающие в полуденном зное; кружащиеся над головой вертолеты, в то время как солдаты по радио кричат о помощи, а воздух разрывают пули снайперов; обманчивое веселье неоновых реклам на улицах и в барах Сайгона; темные невидимые, только лишь ощущаемые, человеческие экскременты, лежащие внутри периметра проводов, выражавшие презрение местных аборигенов к молодым посланцам дяди Сэма; ракеты, наискось исчертившие белым и красным сумеречное небо; Энн-Маргарет в высоких, до самых бедер, сапогах и розовых шортах, танцующая нечто вроде твиста; тело вьетконговского солдата, может быть мальчика лет пятнадцати, который наступил на мину и был разорван на части, и на его окровавленном лице виднелась образовавшаяся из мух черная маска; перестрелка на открытом заболоченном месте и ужасающий голос, без конца орущий только одно: ублюдок ублюдок ублюдок, как какое-то странное заклинание; серебристый дождь, поливавший деревья, лианы и траву, волосы, кожу и глаза, без единой чистой капли; и деревня.

О, да. Деревня.

У Дэна сильно пересохло во рту. Он сделал еще глоток чая. Лед в стакане почти растаял. Он мог скорее ощущать, что эти двое мужчин ждут от него ответа, и знал, что они не оставят его в покое, пока он не заговорит.

- Больше двадцати.

- Вот, черт возьми, я так и знал! - Посмеиваясь, Куртис ткнул Стива локтем под ребра и протянул раскрытую ладонь. - А ну-ка, выкладывай ее, приятель!

- Хорошо, хорошо. - Стив вытащил сплюснутый тощий бумажник, открыл его и с силой хлопнул пятидолларовой купюрой по ладони Куртиса Наувелла. - Я все равно получу ее назад, рано или поздно.

- У вас, парни, должно быть, нет никаких затруднений, раз вы так легко швыряетесь деньгами? - насмешливо усмехнувшись, проговорил Джо.

Дэн поставил стакан. В висках у него сильно стучало.

- Так вы заключили пари, - сказал он, поднимая холодный взгляд на двух мужчин, - на то, сколько трупов я оставил во Вьетнаме?

- Да, и я утверждал, что их было больше двух десятков, - сказал Куртис, - а Стив утверждал, что должно быть...

- У меня есть идея. - Дэн встал. Его движение было медленным и спокойным, хотя он и ощущал боль в коленях. - Вы использовали меня, и все, что мне остается сделать, так получить причитающуюся мне часть денег, не так ли Куртис?

- Несомненно. - Произнесено это было с гордостью. Куртис начал было запихивать пятерку в свой карман.

- Дай-ка мне взглянуть на эти деньги.

Все еще улыбаясь, Куртис протянул ему бумажку.

Но Дэн не улыбался. Его рука рванулась вперед, ухватилась за деньги и завладела ими прежде, чем смогла угаснуть усмешка Куртиса.

- Тпру-у! - воскликнул Куртис. - Верни-ка ее, приятель!

- Ты использовал меня, и что же я сделал? И что же мне остается? Думаю, я заслужил часть этого, не так ли? - И без малейшего колебания Дэн разорвал купюру надвое.

- Эй, приятель! Это против всяких правил, рвать деньги!

- Попробуй-ка, поспорь со мной. Вот твоя половина.

Лицо Куртиса залилось краской.

- Мне следует размозжить твою проклятую башку, вот что мне следует сделать!

- Может быть, ты и должен сделать это. По крайней мере, попытайся.

Предчувствуя скандал, несколько человек из присутствующих начали подходить ближе. На губах Куртиса вновь появилась улыбка, только на этот раз она была слабой.

- Я могу справиться с тобой одной рукой, ты, старый тощий ублюдок.

- Может быть, ты и прав на этот счет. - Дэн следил за глазами более молодого Стива, рассчитывая, что именно в них он сможет разглядеть команду еще до того, как рука Куртиса рванется для удара. - Может быть. Но прежде, чем ты попытаешься сделать это, я хочу, чтобы ты знал, что я еще ни разу не поднимал руку на человека в минуту гнева с тех пор, как покинул Вьетнам. Я был не самым лучшим солдатом, но я делал свое дело, и никто не может даже сказать, что я хоть раз бежал к югу. - Дэн видел, что у левого глаза Куртиса задергался нерв. Куртис был готов к удару. - Если ты ударишь меня, - спокойно произнес Дэн, - то чтобы свалить меня, тебе придется меня убить. Меня нельзя использовать просто так или дурачить, и я не хочу, чтобы ты выигрывал ставки на том, сколько трупов я оставил на своем пути. Ты понимаешь это, Куртис?

- Думаю, ты просто кусок дерьма, - сказал тот, но усмешка его стала еще слабее. Капельки пота поблескивали на его лбу и щеках. Он бросил взгляд направо и налево, заметил с полдюжины наблюдателей, а затем вновь посмотрел на Дэна. - Может быть, ты думаешь, что ты что-то такое особое, если ты ветеран?

- Ничего особого, что касается меня, - ответил Дэн. - Я просто хочу, чтобы ты знал, что я научился там, как следует убивать. Научился этому гораздо лучше, чем мне того хотелось. Я убил всех тех вьетнамцев не только винтовкой или ножом. Некоторых их них я убил просто собственными руками. Куртис, мне нравится мир гораздо больше, чем кому-либо из живущих, но я не терплю грубости. Так что давай, бей, если хочешь, я никуда не убегаю.

- Послушай, приятель, я могу сломать тебе шею одним ударом, - сказал Куртис, но то, как он это произнес, подсказало Дэну, что он пытается решить, стоит ли продолжать все это дальше.

Дэн ждал. Решать было не ему.

Прошло несколько секунд. Дэн и Куртис продолжали смотреть друг на друга.

- Ужасная жара для драки, - сказал Джо. - Эй, вы взрослые люди или нет?

- Черт возьми, это же всего-то пять долларов, - добавил Стив.

Куртис глубоко затянулся сигаретой и выпустил дым через ноздри. Дэн продолжал наблюдать за ним, взгляд его был прямым и твердым, а лицо спокойным, хотя боль в голове достигла своего предела.

- Дерьмо, - сказал наконец Куртис. Он сплюнул крошку табака. - Давай ее сюда. - Он взял половинку, которую ему протянул Дэн. - Просто чтобы ты не склеил их вместе и не истратил, в конце концов.

- А теперь вы должны поцеловаться и помириться, - предложил Джо.

Куртис рассмеялся, а Дэн лишь позволил себе улыбнуться. Мужчины, из тех, что собрались вокруг, начали расходиться. Дэн знал, что Куртис не был плохим парнем; Куртис лишь временами выставлял себя напоказ и нуждался в небольшой дозе здравого смысла, которую следовало вколотить в него. Но в этот день, с таким палящим солнцем и без единого ветерка, который колыхнул бы заросли дикой травы в Долине Смерти, Дэн был очень рад, что дело не дошло до драки.

- Извини, - сказал ему Стив. - Похоже, мы просто не подумали, что это может расстроить тебя. Я имею в виду пари.

- Теперь ты знаешь. Давай забудем об этом, хорошо?

Куртис и Стив удалились. Дэн достал из кармана склянку с аспирином и принял очередную таблетку. Ладони его были влажными, и не от страха перед Куртисом, а от страха, что он может выпустить на волю некоего особого демона.

- С тобой все в порядке? - Джо внимательно наблюдал за ним.

- Да. Только болит голова.

- Ты уже изрядно принял этих таблеток?

- Несколько.

- А ты был у врача?

- Да. - Дэн убрал склянку. - Говорят, это мигрень.

- Вот как?

- Угу. - Он знает, что я вру, подумал Дэн. Нет нужды рассказывать кому-либо здесь о его болезни. Он раздавил таблетку зубами и проглотил его вместе с остатками холодного чая.

- В один прекрасный день Куртис дождется, что ему все-таки набьют морду, - сказал Джо. - У парня нет ни грамма рассудка.

- Он еще мало видел жизнь, вот в чем его беда.

- Верно. Не то что мы, старые пережитки, а? - Джо взглянул на небо, пытаясь проследить движение солнца. - А ты случаем не встречался там с дьяволом, Дэн?

Дэн присел рядом со стулом приятеля. Он позволил вопросу некоторое время повисеть в воздухе, а затем сказал:

- Встречался. Мы все встречались.

- А я просто не был призван. Но все время поддерживал вас, парни. И я не выходил на улицы с протестами против войны и не принимал участие в чем-либо подобном.

- Может, лучше бы выходил. Слишком уж долго мы были там.

- Мы могли бы победить их, - сказал Джо. - Точно. Мы могли бы взорвать землю вместе с этими ублюдками, если бы только...

- Вот так обычно думал и я, - спокойно прервал его Дэн. - Я привык думать, что если бы не эти протесты, то мы превратили бы эту страну в огромную асфальтированную стоянку. - Он подтянул колени к груди. Аспирин начал действовать, притупляя боль. - Затем я приехал в Вашингтон и прошел вдоль этой стены. Ты знаешь, где отмечены все имена. Там было множество имен. Парней, которых я знал. Молодых ребят, восемнадцати-девятнадцати лет, и все, что осталось от них, едва ли может наполнить обычную корзину. Я все время думал и думал об этом, но никак не мог понять, что же мы получили бы в случае победы. Если бы мы убили всех до единого косоглазых, если бы прошли маршем прямо до Ханоя и сожгли его, сравняв с землей, если бы вернулись домой героями, как те, кто участвовал в Буре в Пустыне... то что бы мы выиграли?

- Уважение, как я понимаю, - заметил Джо.

- Нет, даже не это. Это стало модным уже после. Я понял это, когда увидел те самые имена на черной стене. Когда увидел матерей и отцов, выписывающих на бумажки имена своих погибших детей, чтобы взять это с собой, потому что ничего другого у них не осталось, я понял, что протесты против войны были справедливы. Мы никогда не могли победить. Никогда.

- Отошли на юг, - сказал Джо.

- Что?

- Отошли на юг. Ты сказал Куртису, что никто не мог даже заикнуться о том, что ты когда-либо заворачивал к югу. Что это значит?

Дэн осознал, что он использовал это выражение, но услышанное из уст другого человека, оно удивило его.

- Так мы говорили во Вьетнаме, - объяснил он. - Когда кто-то заваливал дело... или проявлял трусость... мы говорили, что он подался на юг.

- И ты никогда не трусил?

- Не в такой степени, чтобы из-за меня кто-то оказался убит или был убит я сам. Все что мы хотели, так это выжить.

Джо хмыкнул.

- Часть жизни тебе удалось сохранить, а?

- Да, - сказал Дэн, - часть.

Джо погрузился в молчание, а Дэн не поддерживал дальнейшего разговора. Вьетнам никогда не был той темой, которую с удовольствием он поддерживал. Если кто-то проявлял интерес и довольно настойчиво, то он мог без особых колебаний рассказать им об Укротителях Змей и об их подвигах, о похожих на детей девчонках из баров Сайгона и снайперах в джунглях, которых его научили выслеживать и убивать, но он никогда не мог произнести ни слова о двух вещах: о деревне и о серебристом дожде.

Солнце поднялось выше, и утро катилось к концу. Сегодня был неподходящий день для "билетов". Около одиннадцати человек на белом грузовике притормозил в Долине Смерти и позвал двух человек, имеющих опыт в росписи домов. Джимми Стегс и Куртис Наувелл получили "билет", а после того, как они уехали, оставшиеся вновь уселись: в ожидании.

Дэн почувствовал, как жестокая жара истощает его. Ему следовало бы пойти и немного посидеть в своем грузовике, чтобы хоть там на время укрыться от солнца. Двое молодых здоровяков достали бейсбольные перчатки и мяч, а затем буквально содрали свои пропотевшие майки и начали слегка перекидываться, в то время как Дэн и более взрослая часть присутствующих наблюдали за ними. Малый с написанной от руки табличкой на шее сидел на бордюрном камне, ожидающе глядя в ту сторону, откуда, словно посланцы Бога, могли появиться люди с "билетами". Дэн хотел подойти и сказать ему, чтобы он снял эту табличку, что он не должен ничего просить, но не стал этого делать.

И вновь этот молодой человек напомнил ему кого-то. Воспоминание было связано с именем Фэрроу. В нем присутствовали цвет волос и мальчишеское лицо, подумал Дэн. Фэрроу, парень из Бостона. Ну, в те давние дни они все были молодыми парнями, разве не так? Но мысли об этом Фэрроу расшевелили старую затаенную боль, и Дэн оттолкнул в сторону преследовавшие его картины.

Дэн родился в Шривпорте пятого мая 1950 года. Его отец, сержант военно-морских сил, но которого любили называть "майором" его приятели-рабочие с завода по разливке пепси, покинул эту жизнь в 1973 году, выстрелив из револьвера себе в рот. Мать Дэна, никогда не отличавшаяся здоровьем, переехала на юг Флориды, чтобы жить со старшей сестрой. Хозяйка цветочного магазина, и с его точки зрения поступила совершенно правильно. Его сестра, Кэти, на три года старше его, жила в Таосе, Нью-Мексико, где занималась украшениями из бирюзы и меди. Из них двоих Кэти всегда протестовала против ортодоксального патриотизма "майора". Как только ей исполнилось семнадцать, она сбежала в машине с группой исполнителей народных песен... "позором земли", как называл их майор... и отправилась на золотой Запад. Дэн, как праведный сын, окончил школу, коротко постриг волосы и стал учеником плотника, а затем не без участия отца, был отправлен на призывной пункт военно-морских сил, чтобы, как "порядочный американец", исполнить свой патриотический долг.

А сейчас, в своем родном городе, в неподвижной жаре Долины Смерти, Дэн ждал своего "билета".

Около половины двенадцатого подъехал еще один грузовик. Дэн всегда был удивлен тем, как быстро начинали двигаться окружающие: "билетов" всегда поступало мало. Словно голодные животные, люди проталкивались на исходные позиции вокруг подъехавшего грузовика. Дэн тоже был среди них. На этот раз требовалось четверо рабочих для починки и смоления крыши склада. Джо Ятс получил "билет", а Дэн опять остался ни с чем, когда грузовик уехал обратно.

Когда минуло двенадцать, некоторые из оставшихся начали расходиться. Опыт показывал, что если вам не удалось получить "билет" до полудня, то вы оказывались за бортом. И все переносилось назавтра. Дождь или солнце, но Долина Смерти и ее обитатели всегда были на месте. Как только время приблизилось к часу, Дэн уселся в грузовик, завел двигатель и поехал к дому сквозь дымок, тянувшийся от жарившегося на углях мяса.

Он жил в небольшом квартирном комплексе, милях в шести от Долины Смерти, но в том же самом районе города. Рядом с его квартирой находилась газонаполнительная станция и продуктовый склад, и Дэн остановился, чтобы зайти туда и проверить доску объявлений. На ней он разместил следующее объявление "Плотник нуждается в работе по разумным расценкам", со своим телефонным номером, написанным на небольших свисающих бумажных ленточках, чтобы их могли оторвать потенциальные клиенты. Он хотел убедиться, что ни один из клочков не был оторван; так оно и оказалось. Несколько минут он потратил на разговор с Леоном, клерком со склада, и в очередной раз спросил его, не нуждается ли мистер Хасаб, уроженец Саудовской Аравии, владелец склада, в какой-либо помощи. И как обычно, Леон сказал, что мистер Хасаб уже имеет заявку на предложение Дэна.

Многоквартирный дом был сложен из рыжевато-коричневого кирпича, и в эти жаркие дни маленькие комнаты удерживали зной, словно крепко сжатые кулаки. Дэн выбрался из грузовика, его спина была просто мокрой, и он торопливо открыл ключом почтовый ящик. Он быстро пробежал рекламу в еженедельнике с предложениями работы, где был указан его номер телефона и адрес, в надежде на какой-то отклик. Еще внутри ящика было два конверта. Первый, адресованный "Съемщику", был из городского муниципалитета, беспокоившегося о надвигающихся выборах. Второй содержал его полное имя... Дэниел Льюис Ламберт... и обратный адрес на нем указывал на "Первый коммерческий банк Шривпорта".

"Частная информация", так было напечатано на конверте, в его левом нижнем углу. Дэну никогда не нравился вид таких конвертов. Он вскрыл его, развернул лист белой бумаги и прочитал.

Письмо пришло из кредитного отдела банка. Он был несильно удивлен, хотя подобная сухая формальность не была стилем мистера Джарета. Ему понадобилось всего лишь несколько секунд, чтобы прочесть раздел прямо под словами Дорогой мистер Ламберт, а когда закончил, то почувствовал себя так, будто получил удар в самое сердце.

...высоко ценимый клиент по кредиту, однако... действие, как мы видим его на сегодняшний момент... благодаря вашему неустойчивому положению с внесением выплат и текущие нарушения... сдать ключи, регистрационный номер и соответствующие бумаги... грузовик-шевроле, 1990 года выпуска, цвета "стальной туман", номер двигателя...

- О Боже мой, - прошептал Дэн.

...немедленный возврат...

Дэн заморгал, ошеломленный блеском палящего солнца.

Они собирались отнять у него грузовик.

Было без десяти два, когда Дэн протиснулся через вращающуюся дверь в "Первый коммерческий банк". Он оделся в самое лучшее, что у него было: белую рубашку с короткими рукавами, галстук в бледно-голубую полоску, и темно-серые широкие брюки. Он снял свою бейсбольную кепку и тщательно причесал волосы, а вместо рабочих сапог, теперь были надеты черные ботинки. Дэн ожидал обычного прохладного напора от интенсивного кондиционера, но внутри банка оказалось не намного прохладнее, чем на улице. Кондиционер не работал, и кассиры потели в своих кабинках. Дэн направился к лифту, его свежая рубашка уже увлажнилась от пота. В правой руке он держал конверт, а в конверте было извещение об изъятии грузовика за неуплату.

Он был напуган.

Отдел кредитов находился на втором этаже. Прежде, чем пройти через внушительную дубовую дверь, Дэн остановился у фонтанчика с водой, чтобы принять еще одну таблетку аспирина. У него начали дрожать руки. Наступило время расплаты.

Подпись на письме была не та, что обычно - Роберт Бад Джарет. Теперь ее поставил человек по имени Эмори Бленчерд. Прямо под подписью мистера Бленчерда стояла должность: Управляющий. Два месяца назад управляющим кредитного отдела был Бад Джарет. Дэн подготовил себя как только мог ко всему, что бы ни ожидало его впереди, и, открыв дверь, прошел через нее.

В приемной стоял диван, несколько стульев и полка с журналами. Секретарша, сорока пятилетняя мисс Фэй Дувелл, разговаривала по телефону, сидя за своим столом, прямо перед ней светился голубоватый экран компьютера. Подтянутая и загорелая, с седоватыми волосами и Дэн, из многочисленных бесед с ней, знал, что каждую субботу она играет в теннис в Лейксайд-парке. Жакет от ее персикового цвета костюма был снят и висел на спинке стула, и прямо на нее, с самого верха картотечного шкафа дул вентилятор.

Дэн увидел, что находившаяся сзади нее закрытая дверь больше не имела таблички с именем мистера Джарета. На двери было рельефно оттиснуто "М-Р. БЛЕНЧЕРД".

- Одну минуту, - сказала мисс Дувелл Дэну, и вернулась к своему телефонному разговору. Он касался каких-то проблем с рефинансированием. Дэн ждал, стоя перед ее столом. Шторы на окне были опущены, чтобы перекрыть доступ солнечным лучам, но жара оставалась удушающей даже при работающем вентиляторе. В последний раз мисс Дувелл сказала "до свиданья" и положила трубку, а затем улыбнулась Дэну, но он мог заметить в ней некоторую напряженность. Разумеется, она знала, ведь это она печатала письмо.

- Полдень, - сказала она. - Вы переносите эту жару?

- Мне доводилось испытывать и похуже.

- Хороший дождь, вот что нам сейчас необходимо. Дождь смоет все страдания, повисшие в воздухе.

- Мистер Джарет, - произнес Дэн. - Что случилось с ним?

Она откинулась на своем стуле и нахмурилась, уголки ее рта сморщились.

- Ну, по правде говоря, все это случилось очень неожиданно. Неделю назад, в понедельник, они вызвали его наверх, в среду он освободил свой стол и ушел. А они прислали вот этого парня, по настоящему жесткого исполнителя. - Она чуть наклонила голову в сторону двери, за которой сидел Бленчерд. - Я просто сама не могу в это поверить. Бад проработал здесь восемь лет; я думала, что он останется здесь до пенсии.

- Почему они уволили его?

- Не могу сказать. - Однако интонация ее голоса подсказала Дэну, что она прекрасно осведомлена о причинах. - Все что я слышала, так это то, что мистер Бленчерд был настоящей грозой в одном из банков в Батон-Руж. Он перестроил их кредитный отдел почти за один год. - Она пожала плечами. - Бад же был самым чудесным парнем, о работе с которым можно только мечтать. Но возможно, он был уж слишком хорош.

- Он и на самом деле очень много помог мне. - Дэн протянул письмо. - Я получил это сегодня.

- О, да. - Ее глаза стали более жесткими, и она стала более официальной. Время личных разговоров окончилось. - Вы выполнили указанные здесь требования?

- Мне хотелось бы увидеть мистера Бленчерда. - Может быть, мне удастся добиться чего-нибудь.

- Но сейчас его нет. - Она взглянула на маленькие часы, стоявшие на ее столе. - И я не думаю, что он вернется в течение ближайшего часа.

- Я подожду.

- Тогда пройдите и присядьте. Сейчас у нас не так многолюдно. - Дэн уселся в приемной, а мисс Дувелл продолжила свою работу на компьютере. Через несколько минут, в течение которых Дэн был занят собственными мыслями о том, как он собирается уладить возникшие трудности, мисс Дувелл негромко кашлянула и сказала: - Мне очень жаль, что все так вышло. У вас есть подходящая сумма, чтобы заплатить взнос?

- Нет. - Он носился по своей квартире словно вихрь, разыскивая хоть какие-то деньги, но все, что ему удалось найти, составило тридцать восемь долларов и шестьдесят два цента.

- Может быть у вас есть друзья, у которых вы могли бы занять нужную сумму?

Он покачал головой. Это была его проблема, и он не собирался втягивать в нее кого-то еще.

- Вы так и не получили постоянной работы?

- Нет. До сих пор никакой.

Мисс Дувелл замолчала, склонившись над клавиатурой. Дэн сунул письмо в карман, сцепил пальцы и приготовился ждать. Жара давила на него. Мисс Дувелл поднялась со стула и чуть наклонила вентилятор, чтобы он немного дул и в сторону Дэна. Она спросила его, не хочет ли он попить охлажденной воды из агрегата, расположенного в конце холла, но он ответил, что и так чувствует себя неплохо.

- А я говорю вам, что эта проклятая жара здесь, просто отвратительна! - заметила она, в то время как возвращала курсор назад, чтобы исправить ошибку. - Первым делом сегодня утром отключились кондиционеры, можете в это поверить?

- Да, это плохо, без всяких сомнений.

- Послушайте, мистер Ламберт. - Она посмотрела на него, и он внутренне вздрогнул, потому что заметил жалость в ее глазах. - Хочу сказать вам, что мистер Бленчерд не любит рассказов о трудностях. Если вы сможете уплатить хотя бы один взнос, то это может помочь всему делу.

- Я не могу, - сказал Дэн. - У меня не предвидится никакой работы. Но если я потеряю грузовик, то я никак не смогу получить работу, если мне кто-то вдруг и предложит ее. Этот грузовик... это единственное, что у меня осталось.

- Вы разбираетесь в ружьях?

- Не понял?

- В ружьях, - повторила она. - Мистер Бленчерд любит охотиться и поэтому коллекционирует ружья. Если вы что-то в них смыслите, то могли бы для начала поговорить об этом, прежде чем переходить к своей просьбе.

Дэн слабо улыбнулся. Последняя винтовка, с которой он имел дело, была М-16.

- Спасибо, - сказал он. - Я буду помнить об этом.

Незаметно прошел час. Дэн перелистал все журналы, всякий раз следя за открывающейся дверью в холле, но это были всего лишь входящие и уходящие клиенты. Он убедился, что часы на столе мисс Дувелл по-прежнему идут. У него начали подрагивать нервы. Пятнадцать минут четвертого он встал, чтобы выйти и попить воды из фонтана, и как раз в этот момент дверь открылась, и в офис вошли двое мужчин.

- Добрый день, мистер Бленчерд! - весело произнесла мисс Дувелл, подавая тем самым сигнал Дэну, что наконец-то ее босс прибыл.

- Фэй, соедини меня, пожалуйста, с Перри Грифином. - Пиджак от своего ярко синего в мелкую полоску костюма мистер Бленчерд держал, перекинув через правую руку. На нем была белая рубашка и желтый галстук в мелкую синюю крапинку. Подмышки были покрыты потеками пота. Он был плотно сложенный человек, и его раскрасневшееся лицо блестело от влаги. Дэн прикинул, что ему лет тридцать пять, по крайней мере он лет на десять моложе Бада Джарета. Его коротко подстриженные каштановые волосы, торчали, а квадратное и слегка помятое лицо почти непосредственно соприкасалось с мощными плечами, что заставило Дэна подумать о том, что он должно быть играл в футбол, учась в колледже, пока пиво не "укрепило" его живот. Бленчерд носил очки в серебряной оправе и непрерывно жевал резинку. Второй человек так же держал в руках свой желтовато-коричневый пиджак, его вьющиеся светлые волосы на висках тронула седина. - Проходи сюда, Джером, - сказал Бленчерд, направляясь в свой кабинет, - давай немного займемся делами.

- Гм... мистер Бленчерд? - сказала мисс Дувелл, снимая телефонную трубку. Она взглянула на Дэна, а затем вновь перевела взгляд на своего босса, который задержался, положив ладонь на ручке двери. - Вас ожидает мистер Ламберт.

- Кто?

Дэн сделал шаг вперед.

- Дэн Ламберт. Мне нужно поговорить с вами.

Пристальный взгляд мистера Бленчерда обладал непоколебимой силой. Глаза его были сине-стального цвета и излучали как раз тот самый холод, который Дэн впервые ощутил за весь сегодняшний день. За три секунды Бленчерд изучил Дэна от кончиков ботинок до макушки головы.

- Прошу прощения? - Его брови поползли вверх.

- Изъятие имущества, - пояснила мисс Дувелл. - Грузовик шевроле-пикап.

- Верно! - Бленчерд щелкнул пальцами. - Теперь понял. Ваше письмо было отправлено вчера, как я припоминаю.

- Да, сэр, оно здесь, со мной. Поэтому я и хотел поговорить с вами.

Бленчерд нахмурился, как будто его зуб наткнулся на муху, застрявшую в жевательной резинке.

- Полагаю, в этом письме все изложено предельно ясно, разве не так?

- Все это так. Но не могу ли я всего лишь пару минут переговорить с вами?

- Мистер Грифин на проводе, - объявила секретарша.

- Две минуты, - сказал Дэн. Не проси, подумал он про себя. Но он не мог остановить себя; грузовик означал его свободу, а если его заберут, у него не останется ничего. - И после этого я уйду, клянусь вам.

- Я занятой человек.

- Да, сэр, я понимаю это. Но не могли бы вы хотя бы выслушать меня?

Холодные голубые глаза оставались бесстрастными, и Дэн испугался, что это конец. Но затем Бленчерд вздохнул и безропотно произнес:

- Хорошо, посидите, и я приглашу вас. Фэй, переключи Перри на мой телефон, хорошо?

- Да, сэр.

Дэн вновь уселся на свой стул, в то время как мистер Бленчерд и его спутник прошли внутрь кабинета. Когда за ними плотно закрылась дверь, мисс Дувелл негромко сказала:

- Он в хорошем настроении. У вас с ним может что-нибудь получиться.

- Посмотрим. - На сердце у него скребли кошки. Он сделал глубокий продолжительный вдох. В голове его по-прежнему ощущалась боль, но ее он мог превозмогать. Прошло несколько минут ожидания, и Дэн услышал из-за дверей смех мистера Бленчерда; это был мощный утробный смех, смех, который издает человек, укладывающий деньги в свой карман и набивающий живот сочным куском мяса. Дэн ждал, его руки были плотно сжаты, а из всех пор сочился пот.

Только лишь когда прошло полчаса, дверь кабинета вновь открылась. И показался Джером. Он выглядел довольным, и Дэн предположил, что бизнес их оказался удачным. Он закрыл за собой дверь.

- Увидимся позже, Фэй, - сказал Джером, обращаясь к мисс Дувелл, на что она ответила:

- Теперь тебе следует быть осмотрительным.

Он вышел, а Дэн продолжал ждать с напряжением, разъедавшим его нервы.

На столе у мисс Дувелл раздался звонок, и Дэн чуть не подпрыгнул на своем стуле. Она нажала кнопку.

- Да, сэр?

- Пустите ко мне мистера Ламберта, - раздался голос из переговорного устройства.

- Желаю удачи, - сказала Дэну мисс Дувелл, когда он приблизился к двери, а он лишь кивнул ей в ответ.

Кабинет Эмори Бленчерда располагался в углу здания и имел два высоких окна. Жалюзи были опущены, но чешуйки солнечных лучей словно белые яростные стрелы прорывались между планками. Бленчерд сидел за своим столом словно лев в собственной пещере, величественный и недоступный.

- Закройте дверь и садитесь. - Дэн исполнил указание, присаживаясь на одно из двух черных кожаных кресел, которые стояли перед столом. Бленчерд снял очки и протер линзы носовым платком. Он все еще жевал резинку. Пятна пота у его подмышек явно увеличились; влага блестела на лбу и щеках. - Летний сезон. - По правде говоря, не мой любимый сезон.

- Да сегодня он самый жаркий, верно. - Дэн оглядел кабинет, отмечая про себя, как этот человек изменил его по сравнению с домашней простотой Бада Джарета. На полу был красно-золотистый восточный ковер, а сзади Бленчерда, на дубовых полках, все еще издававших заводской запах, виднелись толстые книги в кожаных переплетах, тщательно подобранные тома, которые годились скорее для показа, чем для чтения. На стене была укреплена голова оленя с четырьмя ответвлениями рогов, а вокруг висели гравюры с изображением охоты на лис. На широкой гладкой поверхности стола Бленчерда были расставлены помещенные в рамку фотографии привлекательной, но сильно накрашенной блондинки и двух детей, девочки семи или восьми лет и мальчика, который выглядел лет на десять. У мальчика были голубые глаза отца и такие же царственные манеры; девочка была вся в бантах и белых кружевах.

- Мои дети, - пояснил Бленчерд.

- Приятное семейство.

Бленчерд надел очки. Он взял фотографию мальчика и с восхищением рассматривал ее.

- Йонс стал чемпионом Америки в своей команде. У него рука как у Джо Монтана. Когда мы покидали Батон-Руж, все сожалели об этом, но он еще покажет себя.

- У меня тоже есть сын, - сказал Дэн.

- Понимаю, сэр. - Бленчерд поставил фотографию на место, рядом с небольшим прозрачным кубом, внутри которого был вмонтирован маленький пластиковый американский флаг. На кубе было написано красным, белым и синим: "Я поддерживаю Бурю в Пустыне". - Лет через девять вы увидите, что Йонс Бленчерд установит еще несколько рекордов, я гарантирую вам это. - Он развернул свое кресло к тому месту, где находился экран компьютера, переговорное устройство и телефон. Затем включил компьютер, нажал несколько клавиш и на экране появились черные строчки информации. - Отлично, вот ваше досье, - сказал он. - Вы каджен,^* мистер Ламберт?

- Нет.

- Просто удивительно. Иногда можно сразу определить, кто каджен, а кто нет. О-о-о-о-отлично, давайте посмотрим, что тут у нас есть. Так вы плотник? Работающий на "А&A Констрак..." о, лишь работавший на них до ноября прошлого года.

- Компания обанкротилась. - Разумеется, он уже говорил об этом мистеру Джарету, и этот факт был отражен в его досье.

- Попытки компании разбились о скалу, так будет точнее. И теперь вы вольный стрелок, так следует полагать?

- Да, сэр.

- Я вижу, Джарет несколько месяцев делал вам поблажку. Здесь есть нарушение в двух платежах. Понимаете, это не очень-то хорошая штука. Мы иногда можем позволить вам пропустить один взнос, если вы потом внесете его, но два взноса - это уже совсем иное дело.

- Да, сэр, я знаю об этом, но я... имел нечто в виде соглашения с мистером Джаретом.

Даже произнося это, Дэн уже понимал, что это был неверный ход в разговоре. Громадные плечи Бленчерда почти незаметно поползли вверх, и он медленно развернул свое кресло от экрана компьютера прямо к Дэну. На лице его блуждала жесткая напряженная улыбка.

- Понимаете, как раз в этом и заключается проблема, - сказал он. - В этом банке больше нет мистера Джарета. Так что любое взаимопонимание, которое, может быть, вы имели с ним, не имеет никакого значения в отношении меня.

Щеки Дэна пылали.

- Я не имел в виду...

- Ваши записи говорят сами за себя, - перебил его собеседник. - Можете вы внести сегодня хотя бы один взнос?

- Нет, сэр, не могу. Но это как раз то, о чем я собирался поговорить с вами. Если бы я смог... может быть... выплачивать вам пятнадцать долларов в неделю, пока не найду постоянной работы. А тогда я вновь смог бы начать делать регулярные взносы. Раньше у меня никогда не было таких долгих перерывов в работе. Но мне кажется, что дела поправятся, как только на улице похолодает.

- Угу, - пробормотал Бленчерд. - Мистер Ламберт, когда вы потеряли свою работу, вы искали себе какую-нибудь другую?

- Да, я искал и другие работы. Но я плотник. Вот чем я занимался все время.

- Вы выписываете газету?

- Нет. - Его подписка была первым, от чего пришлось отказаться.

- Они каждый день помещают там предложения, страницу за страницей. Много всяких работ, только выбирай.

- Но не для плотников. Я смотрел такие объявления множество раз. - Он заметил, что взгляд Бленчерда на несколько секунд задержался на его татуировке в виде змеи, а затем ушел в сторону с обычной неприязнью.

- Когда дела идут плохо, - сказал Бленчерд, - начинается воровство. Понятно, что это значит? Если большинство людей будут жить таким образом, то мы никогда не построим процветающее государство.

- Я еще ни разу не получал пособие по безработице. - Боль усиливалась и расширялась, словно в голове у Дэна запускался двигатель. - Ни одного дня за всю свою жизнь.

Бленчерд вновь повернулся к экрану компьютера. Он негромко хрюкнул.

- Ветеран Вьетнама, да? Ну, это одно очко в вашу пользу. Хотелось бы, чтобы вы, парни, навели там порядок, как те ребята разобрались с Ираком.

- Это совсем другая война. - Дэн с трудом сдержался. Ему казалось, что он ощущает привкус боли. - И другое время.

- Черт возьми, война есть война. Джунгли или пустыня, какая разница?

Теперь боль становилась невыносимой. Внутренности Дэна словно сжало тисками.

- Большая, - сказал он. - В пустыне можно видеть, кто стреляет в тебя. - Его пристальный взгляд задержался на прозрачном кубе с пластиковым флагом. В его левом нижнем углу было выдавлено что-то. Три слова. Он наклонился вперед, чтобы прочесть их. Сделано в Китае.

- Трудности со здоровьем, - произнес Бленчерд.

- Что?

- Трудности со здоровьем. Так здесь сказано. Так каковы же эти трудности, мистер Ламберт?

Дэн продолжал молчать.

Бленчерд повернулся кругом.

- Так вы больны или нет?

Дэн приложил руку ко лбу. О, Господи, подумал он. Так обнажать себя перед первым встречным было почти невыносимо для него.

- А не употребляете ли вы наркотики, а? - голос Бленчерда приобретал остроту лезвия. - Мы могли бы победить там, если бы многие из приятелей не сидели на наркотиках.

Дэн взглянул в потное распаренное лицо. Короткий всплеск ярости разрывал его изнутри, но он вновь загнал его подальше, туда, где он так долго дремал до сих пор. В этот момент он решил, что Бленчерд был тип человека, которому доставляет удовольствие пинать упавшего ногами. Он наклонился вперед, к столу Бленчерда, и медленно приподнялся из черного кожаного кресла.

- Нет, сэр, - сказал он коротко, - я не принимаю наркотики. Но да, я болен. И если вы действительно хотите знать это, то я расскажу вам.

- Слушаю.

- У меня лейкемия, - сказал Дэн. - Это медленная болезнь, и некоторое время я чувствую себя очень хорошо. В другие дни, я едва могу подняться с постели. Вот здесь, - он похлопал себя по левой половине лба, - у меня опухоль размером с грецкий орех. Врач говорит, что возможна операция, но из-за того, что опухоль находится именно в этом месте, то вся моя правая сторона может потерять чувствительность. А теперь прикиньте, что я буду за плотник, если не смогу воспользоваться своей правой рукой или ногой?

- Очень жаль слышать это, но...

- Я еще не закончил, - сказал Дэн, и Бленчерд замолчал. - Вам хотелось знать, что со мной, так для этого вам необходимо проявить воспитанность, чтобы выслушать всю историю. - Бленчерд использовал этот момент, чтобы взглянуть на золотой "Ролекс" на своем запястье, а Дэн приблизился к столу и ухватил его за желтый галстук. - Я хочу рассказать вам об одном солдате. - Голос Дэна стал грубоватым от наждака обнаженных эмоций. - Он и на самом деле был как ребенок. Как тот ребенок, который делает все, что ему говорят. Он стоял на посту в одном из секторов джунглей, где пролегал вражеский маршрут для доставки продовольствия. А в этих джунглях постоянно шел дождь. Там всегда было сыро, а земля всегда покрыта грязью. Это серебряный дождь. Иногда он падал прямо из чистого голубого неба, и после этого в джунглях стояла вонь, как от гниющих цветов. Серебряный дождь падал сплошными потоками, и этот молодой солдат мокнул изо дня в день. Этот дождь был скользкий и маслянистый, как топленый жир на дне жаровни. Не было никакой возможности удалить его с кожи, и от жары и влаги он только проникал глубже и глубже в нее. - Дэн выдал ужасающую улыбку. - Он об этом спросил своего командира. А его командир сказал, что дождь безвреден, если ты не дерево и не лиана. Сказал, что ты мог бы выкупаться в нем, и с тобой все было бы в порядке, но если ты окунешь в него траву, то она тут же покроется коричневыми хрустящими пятнами, так быстро, как ты захочешь. Он сказал, что дождь чистит джунгли, чтобы мы могли найти маршруты снабжения. И этот молодой солдат... вы поняли, что он сделал?

- Нет, - сказал Бленчерд.

- Он вновь пошел в эти джунгли. Возвращался под этот грязный дождь, всякий раз, когда ему велели делать это. Там он мог видеть, умирающие джунгли. Большая их часть съежилась и увяла, была сожжена без огня. Он чувствовал, что здесь что-то не так, потому что знал, что такое сильное химическое вещество должно вредно действовать на кожу и кости. Он это знал. Но он был хорошим солдатом, и гордился тем, что сражается за свою страну. Понимаете?

- Думаю, да. "Агент Оранж"?

- Он мог уничтожить за неделю джунгли, - сказал Дэн. - А то, что он делал с человеком, можно было увидеть лишь несколько лет спустя. Вот чем обернулась для меня попытка быть хорошим солдатом, мистер Бленчерд. Я вернулся домой, переполненный ядом, но никто не собирался трубить в трубы или устраивать парад. Мне не нравится быть безработным. Мне не нравится ощущать себя временами неполноценным. Но такова теперь моя жизнь.

Бленчерд кивнул. Он старался не смотреть Дэну в глаза.

- Я на самом деле сожалею об этом. Клянусь вам. Знаю, что сейчас все складывается не так, как надо.

- Да, сэр, это так. Вот почему я вынужден просить вас дать мне еще неделю, прежде чем вы заберете мой грузовик. Без него, я не смогу получить никакую работу, если таковая вдруг найдется. Может быть вы сумеете мне помочь?

Бленчерд опустил на стол локти и сцепил пальцы рук. На правой руке он носил массивное кольцо. Его брови сдвинулись, и он издал долгий тяжелый вздох.

- Я сочувствую вам, мистер Ламберт. Видит Бог, как сочувствую. Но я просто не могу дать вам отсрочку.

У Дэна глухо забилось сердце. Он понял, что столкнулся с самым ужасающим несчастьем.

- Войдите в мое положение. - Жевательная резинка Бленчерда продолжала выделывать девяносто миль в минуту. - Мои начальники выставили Бада Джарета из-за плохой работы с кредитами. И они наняли меня, потому что я правильно распоряжаюсь ими, и часть моей работы заключается в том, чтобы устранить тот беспорядок, который остался после него. Одна неделя или один месяц: не думаю, что это будет иметь решающее значение, верно?

- Мне нужен мой грузовик, - хрипло проговорил Дэн.

- Вам нужен социальный работник, а не агент по кредитованию. Вы могли бы устроиться в госпиталь для ветеранов.

- Я уже был там. Я не собираюсь валяться на койке и дожидаться смерти.

- Мне очень жаль, но я ничего не могу для вас сделать. Это бизнес, вы понимаете меня? Вы можете принести ключи и бумаги завтра утром. Я буду у себя в десять часов. - Он развернулся на стуле и выключил экран компьютера, показывая Дэну, что беседа закончена.

- Я не сделаю этого, - сказал Дэн. - Я не могу.

- Вы сделаете, мистер Ламберт, или вас ждут очень серьезные неприятности.

- Боже мой, вот те на! Не думаете ли вы, что у меня уже нет этих неприятностей? Я даже не могу купить себе приличные продукты! Так как же я буду обходиться без моего грузовика?

- Думаю, мы закончили. Мне хотелось бы, чтобы теперь вы покинули мой кабинет.

Возможно, это было скопление боли в голове Дэна; возможно, это была та самая последняя попытка человеческого существа, выжать последние капли гордости из собственной жизни. Чем бы это ни было, оно толкнуло Дэна на край пропасти.

Он знал, что не должен этого делать. Знал и понимал. Но он неожиданно рванулся вперед, к фотографиям и к "сделанному в Китае" американскому флагу, и как только он заскрежетал зубами, ярость вырвалась из него подобно черной птице, и он буквально смел все, что находилось на столе Бленчерда с нарастающим грохотом и треском.

- Эй! Эй! - закричал Бленчерд. - Что ты делаешь?

- Настоящие неприятности, - сказал Дэн. - Вы хотите увидеть, каковы они бывают, мистер? - Он поднял кресло, на котором сидел, и грохнул его о стену. Таблички с надписями полетели со стены, а на превосходного качества полках затряслись книги. Дэн схватил корзину для мусора, слезы от полного краха и позора обжигали ему глаза, и он швырнул ее содержимое в Бленчерда, затем запустил корзиной в голову оленя. Слабый голос внутри Дэна умолял его остановиться, что это глупая детская выходка, которая ничего не дает ему, но его тело двигалось под влиянием неуправляемой силы и целеустремленной ярости. Если этот человек собирался лишить его свободы, то он был готов разнести его кабинет на части.

Бленчерд схватился за телефон.

- Охрана! - завопил он. - Быстрее!

Дэн схватил телефон и вырвал его из рук Бленчерда, и затем и он, в свою очередь, полетел прямо на полки. Когда Дэн крушил гравюры с лисьей охотой, он с холодной отчетливостью осознавал, что это расплата не только за грузовик. Это расплата за рак в его костях и за опухоль в его мозгу, за жестокосердие Долины Смерти, давку за "билетами", грязный серебристый дождь, майора, деревню, его распавшийся брак, сына, отравленного ядом собственного отца. Это было все вместе взятое, и даже больше того, и Дэн продолжал срывать со стен картины, лицо его скривилось, как только Бленчерд закричал, приказывая ему остановиться. "Хороший солдат, - подумал Дэн, сбрасывая с полок книги и с дикой яростью разбрасывая их по кабинету. - Хороший солдат, хороший солдат, я всегда был хороший..."

Кто-то ухватил его сзади.

- Вытолкните его! - кричал Бленчерд. - Он сошел с ума!

Пара крепких рук сомкнулись вокруг груди Дэна, прижимая его руки вдоль тела. Чтобы освободиться, Дэн нанес удар ногами, но охранник был очень силен. Захват усиливался, выдавливая воздух из легких Дэна.

- Вытолкните его отсюда! - Бленчерд забился в угол, его лицо покрылось красными пятнами. - Фэй, вызывай полицию!

- Да, сэр! - она стояла в проеме открытой двери, а затем заспешила к телефону на своем столе.

Дэн продолжал сопротивляться. Ему было трудно сопротивляться, но давление на грудь толкало его к новым припадкам безумия.

- Спокойно, будь ты проклят! - сказал охранник и начал тащить Дэна к двери. - Иди, иди...

Паника заставила Дэна дернуть головой назад, и нос охранника хрустнул, в тот момент, когда кость ударила в хрящ. Парень застонал, и, неожиданно, Дэн оказался свободен. Когда Дэн повернулся к нему, то увидел, что охранник... человек, габаритов футбольного полузащитника, только носящий серую униформу... сидел на полу. Его фуражка свалилась, обнажив черные волосы, подстриженные под строгий ежик, а сложенные горстью руки обхватили нос, и между толстыми, как сосиски, пальцами капала кровь.

- Ты разбил мне нос! - задыхаясь прохрипел тот, глаза его щурились и слезились от боли. - Сукин сын, ты сломал мой нос!

Вид крови вернул Дэна к реальности. Он никак не был намерен калечить кого-то; как не собирался громить кабинет Бленчерда. Он попал в жуткий сон и скорее всего должен скоро проснуться.

Но этот жуткий сон сделал другой, еще более злобный поворот.

- Ты, сукин сын, - вновь произнес охранник и окровавленными пальцами потянулся к кобуре с пистолетом, висевшей у него на поясе. Он вытащил пистолет, щелкнув предохранителем.

Собирается стрелять в меня, подумал Дэн. Он видел, как палец человека лег на спусковой крючок. В один миг он ощутил запах озона... напоминание об опасности в покрытых серебристым дождем джунглях... и на его затылке напряглась кожа.

Он прыгнул на охранника, хватая его руку, и отвернул пистолет в сторону. Охранник попытался свободной рукой дотянуться до глаз Дэна, но тот увернулся. Он слышал, как закричала мисс Дувелл:

- Полиция едет!

Охранник все это время пытался встать на ноги; удар обрушился в грудную клетку Дэна, но он продолжал удерживать запястье охранника. Последовал второй удар, и Дэн выбросил вперед левую руку и вытянутой ладонью ударил охранника прямо в кровоточащий нос. Как только тот взвыл и рухнул на спину, он выдернул у него из руки пистолет, он ухватил его за рукоятку и поставил на место предохранитель.

Сзади себя он услышал щелкающий звук.

Он знал этот звук очень хорошо.

Смерть все-таки нашла его. Она плавно выскользнула из своей норы в этом душном кабинете и теперь была готова запустить в него свои когти.

Дэн повернулся. Бленчерд открыл ящик стола и теперь уже поднимал пистолет, отыскивая цель; курок был взведен, а палец находился на спусковом крючке. У Бленчерда было испуганное лицо, и Дэн понял, что он намеревался убить его.

На это нужна была секунда.

Одна секунда.

Что-то, столь же старое как пережиток, охватило Дэна. Что-то древнее и немыслимое, и оно повело разум Дэна в сторону в лихорадочном темпе.

Он выстрелил даже не целясь. Треск пистолета отдался в его руке, поднявшись по татуированному змеей предплечью прямо в плечо.

- А-а, - произнес Бленчерд.

Кровь хлестала из дыры в его горле.

Бленчерд завалился на бок, его желтый галстук превратился в красный. Пистолет его соскочил, и Дэн отклонился, услышав, как пуля шипя пролетела мимо его головы и врезалась в дверной косяк. Затем Бленчерд рухнул на пол посреди семейных фотографий, гравюр с охотой на лис и книг в кожаных переплетах.

Мисс Дувелл вскрикнула.

Дэн услышал чей-то стон. Это стонал не Бленчерд и не охранник. Он взглянул на пистолет в своей руке, затем на красные брызги, разметавшиеся вдоль стола Бленчерда.

- О Боже мой, - проговорил Дэн, как только ужас содеянного им ударил его с полной силой. - Ах, Боже мой... нет...

Казалось, сдвинулись все механизмы вселенной. Все пришло в неясное замедленное движение. Дэн отчетливо видел охранника, съежившегося около стены. Мисс Дувелл, летевшую по коридору, все еще дрожащую. Затем Дэн ощутил самого себя, обходящего стол по направлению к Бленчерду, и хотя он знал, что движется с максимальной для него скоростью, все напоминало ему скорее странное бестелесное парение. Ярко-красная артериальная кровь пульсирующим потоком лилась из горла Бленчерда, сохраняя ритм его сердца. Дэн отбросил пистолет, опустился на колени и прижал руки вокруг раны.

- Нет! - вновь произнес он, словно обращаясь к непослушному ребенку. - Нет! - Бленчерд уставился на него снизу вверх, его холодные голубые глаза остекленели, а рот был полуоткрыт. Кровь продолжала хлестать, струясь сквозь пальцы Дэна. Бленчерд вздрогнул, его ноги слабо двинулись, пятки собрали ковер. Он кашлянул. Красный шарик жевательной резинки выкатился из его рта, уносимый ручейком крови, стекавшей с его нижней губы.

- Нет, о Боже мой, нет, не умирай, - начал свои мольбы Дэн. Что-то сломалось внутри него, и ручьем потекли слезы. Он пытался остановить кровь, пытался вернуть ее назад, но это был прилив, который нельзя повернуть вспять. - Вызовите скорую помощь! - закричал он. Охранник не двигался; без пистолета мужество его сжалось как дешевая консервная банка. - Кто-нибудь, вызовите скорую! - умолял Дэн. - Держись! - сказал он Бленчерду. - Слышишь? Держись!

Бленчерд начал издавать неприятный отрывистый звук, возникавший где-то в глубине груди. Этот звук наполнил Дэна новым ужасом. Он знал, что это было. Он слышал это раньше, во Вьетнаме: хронометр смерти отстукивал свое.

Полиция, говорила мисс Дувелл.

Полиция едет.

Лицо Бленчерда стало белым и восковым, его галстук и рубашка пропитались теперь уже запекшейся кровью. Кровь еще пульсировала, но глаза его уже смотрели в никуда.

Убийство, осознал Дэн. Боже мой, я убил его.

Никакая скорая помощь ничего уже не могла сделать. Он знал это. Пуля нанесла слишком большое повреждение.

- Прости, прости, - повторял Дэн, его голос надламывался. В глазах все расплывалось от нахлынувших слез. - Прости, Боже милостивый, прости меня.

Полиция едет.

Картина наручников и железных засовов всплыла в его воображении. Он видел свое будущее, заключенное внутри каменных стен, увенчанных колючей проволокой.

Теперь он уже ничего не мог изменить.

Дэн поднялся с колен, комната медленно вращалась вокруг него. Он посмотрел на свои окровавленные руки и ощутил запах скотобойни.

Он побежал, мимо охранника и прочь из этого кабинета. В коридоре стояли люди, выходившие из других кабинетов, но когда они увидели окровавленную рубашку Дэна и серый оттенок на его лице, они поспешно уступали ему дорогу. Он бежал мимо лифта, направляясь к лестничному проему.

У основания лестницы было две двери, одна вела назад, в кассовый зал, а другая, с надписью "АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД! ВКЛЮЧАЕТСЯ ТРЕВОГА!" Как только Дэн распахнул эту дверь, пронзительный сигнал тревоги заложил его уши. Обжигающие солнечные лучи обрушились на него; он оказался прямо перед стоянкой машин. Его грузовик находился ярдах в двадцати в стороне, за кассой-автоматом и подъездным окном. Однако нигде не было видно даже признаков полицейской машины. Он побежал к своему грузовику, с невероятной скоростью открыл дверь кабины и скользнул за руль. Двое мужчин, никто из них не был полицейским, вышли из аварийного выхода и стояли, вытаращив глаза, в то время как Дэн запустил двигатель, подал грузовик назад и начал выезжать со стоянки. Тормоза его заскрипели, когда он надавил на педаль, чтобы не смазать автомобиль, стоявший сзади него. После этого он вывернул руль и помчался со стоянки, и еще раз со скрипом надавил на тормоза, когда делал левый поворот, выезжая на улицу. Взглянув в зеркало, он увидел полицейский автомобиль с вращающимися огнями, подкативший к бордюру прямо у главного входа в банк. Ему больше некогда было разглядывать лежавшую впереди улицу, когда мимо по направлению к банку промчался еще один полицейский автомобиль, сопровождаемый ревом сирены.

Дэн не знал, сколько времени у него было. Квартира его находилась в пяти милях к западу. Капли пота повисли на его лице, кровь жирно перемазала рулевое колесо.

Рыдание наполняло его и сжимало горло.

Он закричал, но негромко.

Он всегда старался выбирать в жизни верные пути. Быть честным. Выполнять приказы и быть хорошим солдатом, независимо от того, что выползает из этого мира, полного змеиных нор.

Когда он подъехал к своей квартире, всячески сопротивляясь отвратительному побуждению зайти туда, то окончательно осознал, что наделала одна единственная бессмысленная секунда.

Я бегу к югу, подумал он. Он вытер глаза о предплечье, украшенное змеиным контуром, ощущая, как металлический запах крови нагоняет на него тошноту в эту адскую августовскую жару. Бегу к югу, после всех этих лет.

И еще он понял, что только что сделал первый шаг к путешествию, возвращения из которого быть не может.

Поторопись! Так говорил себе Дэн, пока вытаскивал одежду из шкафа и заталкивал ее в вещевой мешок. Ты движешься слишком медленно... поторопись... они будут здесь очень скоро... теперь в любую минуту...

Звук отдаленной сирены ударил его прямо по сердцу. Он стоял не двигаясь, прислушиваясь, в то время как его пульс продолжал бесноваться. Прошло несколько бесценных секунд, прежде чем он понял, что этот звук раздавался из-за стены из квартиры мистера Уикоффа. Телевизор. Мистер Уикофф, бывший рабочий-металлист, всегда смотрел повторный выпуск "Старскай&Хатч", который передавали каждый день в половине четвертого. Дэн переключил свое внимание от звука и продолжил сборы, а в голове, словно железный шип, пульсировала боль.

Он сорвал с себя окровавленную рубашку, торопливо отскреб в раковине руки и с усилием втиснулся в чистую белую футболку. Ему некогда было переодевать ботинки; нервы его терзались с каждой потерянной секундой. Он сунул в мешок пару синих джинс, затем схватил со шкафа свою темно-синюю бейсбольную кепку и надел ее. Помещенная в раму фотография Чэда, его сына, сделанная лет десять назад, когда мальчику было еще семь, привлекла его внимание и тоже последовала в мешок. Дэн подошел к другому шкафу, дотянулся до верхней полки и достал оттуда коробку от ботинок, в которой лежало тридцать восемь долларов, все его деньги, которыми он владел в этом мире. Как только он сунул деньги в карман, зазвонил телефон.

Автоответчик включился после третьего звонка. Дэн услышал свой собственный голос, предлагавший звонившему оставить сообщение.

- Я звоню по поводу вашего объявления в газете, - сказал мужской голос. - Мне нужно починить изгородь на заднем дворе, и меня интересует...

Дэн мог бы рассмеяться, если бы не ощущал наседавшего на него безжалостного закона.

- ...если бы вы могли сделать эту работу и какова ваша оплата. Если вы перезвоните мне сегодня в течение дня, я буду вам весьма признателен. Мой номер...

Слишком поздно. Очень, очень поздно.

Он застегнул мешок, поднял его и вышел из комнаты.

Тем не менее, звуки сирен так и не начали еще разноситься в воздухе. Дэн забросил мешок в грузовик, рядом с ящиком инструментов, уселся за руль и сорвался со стоянки. Он пересек железнодорожные пути, проехал шесть кварталов к востоку и увидел указатели, подтверждающие, что впереди лежит межштатное шоссе 49. Он развернул грузовик по съезду, имевшему указатель "1-49 ЮЖНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ". Затем прибавил газа и влился в послеполуденный поток машин, покидавших повисшую в воздухе мглу от промышленных предприятий Шривпорта.

Убийца, думал он. Картина крови, импульсивно льющейся из горла Бленчерда, и его восковое лицо запечатлелись в мозгу у Дэна, непоколебимо, словно святое писание. Все это случилось так быстро, что он до сих пор ощущал какой-то странный напоминающий сон транс. Его надолго посадят его за такое преступление; умирать ему придется за тюремными стенами.

Но сначала его должны поймать, потому что сам он наверняка не сдастся.

Он включил радио и покрутил настройку, отыскивая станции Шривпорта в поисках новостей. Слышалась кантри-музыка, рок-н-ролл, рэп и рекламы, но пока не было никаких сообщений о стрельбе в "Первом коммерческом банке". Но он знал, что долго об этом молчать не будут; вскоре описание его примет и грузовика будет передано на всех волнах. Не так уж много людей носят татуировку в виде змеи на своем правом предплечье. Он понял, что то, что он носил как знак гордости и отваги во Вьетнаме, теперь схоже с печатью Каина.

Слезы вновь начали обжигать ему глаза. Он смахнул их. Время для слез кончилось. Он совершил самую большую глупость, самый безумный акт в своей жизни; он рванул к югу таким путем, о котором вряд ли думал как о возможном. Взгляд его продолжал следить за боковым зеркалом, и он все время ожидал увидеть там мигающие огни, спешащие вслед за ним. Их еще так и не было, но сейчас они наверняка уже спешили к нему. Первое, куда полиция должна заглянуть, это его квартира. Они не смогут получить всю информацию о нем из одних банковских файлов. Сколько времени займет у полиции штата отыскать номер его водительской лицензии и начать розыски грузовика-шевроле цвета "стальной туман" с убийцей за рулем?

Отчаянная мысль заставила его вздрогнуть: может быть Бленчерд все-таки не умер.

Может быть скорая помощь поспела вовремя. Может быть, санитары каким-то образом смогли остановить кровотечение и отправить пострадавшего в госпиталь. Тогда преступление не было бы убийством? Через пару недель Бленчерд покинул бы больницу и вернулся к жене и детям. Дэн мог бы ссылаться на временную невменяемость, потому что именно это на самом деле и случилось с ним. Он провел бы некоторое время в тюрьме, да, это так, но тогда был бы свет в конце туннеля. Может быть. Может...

Взревел гудок, возвращая его к реальности. Он перебрался в соседний ряд, и кремовый бьюик промчался мимо него с яростным свистом.

Он миновал пересечение со скоростной кольцевой магистралью и теперь ехал по окраинам Шривпорта. Тут были скопления непрерывных массивных зданий, протяженных аллей и многоквартирных домов, расположенных рядом со складами и фабриками с просторными автостоянками. Земля была плоской, ее летняя зелень обесцвечена до серых оттенков безжалостным солнцем. Впереди него поблескивало длинное прямое шоссе, и над ним кружились вороны, выискивая мелких животных, раздавленных тяжелыми колесами.

И тут до Дэна дошло, что он не знает, куда едет.

Он знал направление, да, но никак не конкретное место. "Но имеет ли это значение?" - спрашивал он себя. Самое главное как можно дальше отъехать от Шривпорта. Короткий взгляд на указатель топлива подсказал ему, что бак полон чуть больше, чем на четверть. Шевроле очень экономно расходовал бензин для грузовика-пикапа; это была одна из причин, по которой он купил его. Но куда он мог уехать с тридцатью восьмью долларами и еще какой-то мелочью в кармане?

Сердце Дэна екнуло. К нему приближался патрульный автомобиль полиции штата, мчавшийся на север по другую сторону разделительной линии. Дэн наблюдал за ним, пока он приближался все ближе и ближе, во рту у него пересохло. Затем автомобиль промчался мимо, делая свои стабильные пятьдесят пят миль в час. Взглянул ли на него патрульный, сидевший за рулем? Дэна продолжал наблюдать за ним в боковое зеркало, но тормозные огни автомобиля даже не мигнули. Но что если патрульный заметил и узнал грузовик, а потом передал сообщение по радио другому посту, ожидающему его далее к югу? На этой автомагистрали патрули могли устраивать заграждения на дорогах чуть ли не в любом месте. Он собирался свернуть с шоссе 1-49 и выбрать менее загруженную дорогу. Еще четыре мили проскочили под колесами его грузовика, прежде чем он увидел выезд на шоссе 175, ведущее на юг, к городу Мансфилд. Дэн сбавил скорость и направился под уклон, который заворачивал на дорогу в две полосы, обрамленную плотными посадками сосен и пальметто. Как он определил, этот маршрут был почти пустынным, лишь два автомобиля виднелись далеко впереди него, а сзади никого не было. Тем не менее, он придерживался ограничений скорости и настороженно следил за патрулями на шоссе.

Теперь он собирался принять решение о том, куда ему ехать. Граница Техаса лежала милях в двадцати к западу. Он мог бы оказаться в Мексике где-то часов через пятнадцать. Если продолжать путь по этой дороге, он мог бы добраться до дельты и заболоченных земель на побережье Мексиканского залива, а затем направиться либо на запад, к Порт-Артуру, или на восток, к Новому Орлеану. А что потом? Скрываться? Найти работу? Изменить внешность, сбрить бороду, обесцветить татуировку?

"Можно было бы отправиться в Алегзандрию", - подумал он. Город находился менее чем в сотне миль отсюда, чуть ниже самого центра Луизианы. Он прожил там девять лет, когда работал на "Фордхем Констракшэн". Его бывшая жена и сын все еще жили там, в доме на Джексон-авеню.

Верно. Губы его вытянулись в мрачной улыбке. Полиция уже наверняка имеет и этот адрес из банковских файлов. Дэн честно выплачивал суммы, причитающиеся на содержание ребенка. И если бы он пришел в этот дом, его тут же обнаружили бы. И, между прочим, Сюзан все равно настолько опасалась его, что не пустила бы на порог, даже если бы он заявился как мальчик-певчий из церковного хора, а не как убийца. Он не видел свою бывшую жену и семнадцатилетнего сына более шести лет. Это был для него лучший выход, потому что развод все еще напоминал о себе как открытая рана.

Он на минуту задумался о том, что подумали бы другие Укротители Змей об отце, который вдруг напал на собственного ребенка среди ночи. Разве может служить оправданием то, что в те дни Дэн был как полусумасшедший и страдал от ночных кошмаров, возвращавших его к прошлому? И разве имело значение то, что когда он обхватил руками горло ребенка, он был уверен, что пытается задушить вьетконговского снайпера прямо в грязной луже от серебристого дождя?

Нет, не имело. Он припомнил, как выходил из "прошлого", слушая крик Сюзан; припомнил неистовый ужас на заплаканном лице Чэда. Еще десять секунд... всего лишь десять... и он мог бы убить своего собственного сына. Он не мог обвинять Сюзан за желание расстаться с ним, и поэтому он не оспаривал развод.

Он вернул себя к действительности; грузовик сносило к центральной линии, как только его внимание начинало где-то блуждать. Он заметил между пальцами немного запекшейся крови, которую он забыл отмыть, и картина побелевшего лица Бленчерда вновь начала мучить его.

Взгляд в боковое зеркало едва не заставил его сердце остановиться. На мчавшемся вслед за ним автомобиле вспыхивали сигнальные огни. Дэн колебался между желанием нажать на акселератор или на тормоза, но прежде чем он смог решить, что делать, вишневого цвета грузовик-пикап с двумя смеющимися юнцами в кабине с воем пронесся мимо него, а подросток на пассажирском сиденье выставил в сторону руку с поднятым вверх средним пальцем.

Дэна бросило в дрожь. Он не мог справиться с этим. Живот крутило, в голове не кончался маниакальный стук барабана. Как только перед глазами закружились темные мушки, словно частицы пепла ему показалось, что еще несколько секунд, и он потеряет сознание. В районе следующего изгиба шоссе он заметил узкую грязную дорогу, ведущую в лес, раскинувшийся справа от него. Он свернул на нее и проехал ярдов пятьдесят среди спасительного леса, задние колеса грузовика поднимали вверх струи желтой пыли.

Затем он остановил автомобиль, выключил двигатель и так сидел в окружении сосен, с лицом, покрытом каплями пота.

У него сводило живот. Как только горячая волна подкатила к горлу, он выбрался из кабины и сумел добраться до зарослей травы, прежде чем его вырвало. Он старался и старался изо всех сил, пока внутри ничего не осталось, а затем опустился на колени, вдыхая кислые пары, в то время как прямо над ним в ветвях распевали птицы.

Он вытащил нижний край футболки и вытер пот со лба и со щек. Пыль все еще висела в воздухе, солнечный свет напоминал чешую, повисшую среди деревьев. Он пытался привести в порядок голову, чтобы разрешить проблему, куда ехать дальше. В Техас или в Мексику? К Заливу или в Новый Орлеан? Или ему следовало все-таки вернуться в Шривпорт и сдаться властям?

Вот какая разумная мысль, не правда ли? Отправиться в Шривпорт и попытаться объяснить полиции, что он думал, будто Бленчерд собирался убить его, и что у него и в мыслях не было выходить из себя, так что он очень-очень сожалеет об этом.

"Каменные стены, подумал он. Каменные стены ждут меня".

Наконец он встал и неуверенными шагами вернулся к своему грузовику. Он забрался внутрь, запустил двигатель и включил радио. Он вращал настройку, переходя от станции к станции; теперь они слышались тише, ослабленные расстоянием. Прошло семь или восемь минут, и затем Дэн наскочил на бесстрастный лишенный всяких оттенков женский голос.

- ...произошла стрельба в "Первом коммерческом банке" вскоре после половины четвертого...

Дэн сосредоточился.

- ...согласно сообщениям полиции вышедший из себя ветеран Вьетнама вошел в банк с пистолетом в руках и застрелил Эмори Бленчерда, управляющего кредитным отделом. Было сообщение о том, что Бленчерд умер по прибытии в больницу Всех Святых. Дополнительные подробности о развитии событий мы получим позднее. Другие новости... городской совет и правление водопроводной станции оказались сегодня в исключительном положении, когда...

Дэн уставился в никуда, его рот открылся, издавая тихий агонизирующий вздох.

Умер по прибытии.

Теперь это было сообщено официально. И он был убийцей.

Но что это там говорилось о том, что он вошел с пистолетом в банк? "Это не так", - сказал он сам себе, еле ворочая языком. По тому, как это было сказано, он направился в банк с намерением кого-нибудь убить. Разумеется, они вставили туда и "вышедший из себя ветеран Вьетнама" тоже. Может быть, для того чтобы назвать его при этом еще и психопатом.

Но он знал, почему так именно делал банк. Как к этому отнесутся клиенты, если узнают, что Бленчерд убит из пистолета охранника? Разве не лучше было тогда сказать, что ветеран Вьетнама пришел с заранее приготовленным пистолетом и начал охоту за своей жертвой? Дэн продолжал искать станции и в течение последующих двух минут нашел еще обрывок сообщения:

- ...доставлен в больницу Всех Святых, по прибытии куда было объявлено об его смерти. Полиция предупреждает, что Ламберт, должно быть, вооружен и очень опасен...

- Дерьмо! - сказал Дэн. - Я пришел туда не для того, чтобы убивать кого-нибудь!

Он понял, что теперь произойдет, пожелай он сдаться. Они даже не станут слушать его. Они сунут его в камеру и поставят на этом точку на всю его оставшуюся жизнь. Может быть, он прожил бы всего на три года дольше, но он не планировал умереть в тюрьме и быть похороненным в нищенской могиле.

Самообладание вернулось к нему. Следует направиться в сторону дельты, решил он. Оттуда он мог бы добраться или до Нового Орлеана, или до Порт-Артура. Возможно, он сможет найти капитана на фрахтовом судне, который бы нуждался в людях и не задавал лишних вопросов. Он развернул грузовик, а затем вновь направился к шоссе 175. Он свернул направо, опять к южному направлению.

Кабина грузовика напоминала парную, даже при опущенных боковых стеклах. Жара давила на него, истощая и изматывая. Он думал о Сюзан и Чэде. Раз новости были переданы по радио, то оставалось недолго ждать, чтобы они появились и на местных телевизионных станциях. Возможно, Сюзан уже звонили из полиции. Его и на самом деле не беспокоило, что она подумает о нем; только мнение Чэда имело для него значение. Мальчик думает, что его отец безжалостный убийца, и этот факт ранил душу Дэна.

Вопрос стоял так: что можно было сделать с этим?

Сзади себя он услышал выхлопы двигателя.

Посмотрел в боковое зеркало.

И оказалось, что у него на хвосте сидит патрульная машина, синие шары ее сигнальных огней быстро вращались.

Дэн и раньше сталкивался с настоящим ужасом, в джунглях Вьетнама, и в банке, когда он увидел перед собой поднимающийся пистолет Бленчерда, отыскивающий цель. Тем не менее, происходящее на дороге заморозило его кровь и стиснуло словно дешевый манекен.

Завыла сирена.

Он был пойман.

Он тут же рванул руль вправо, паника встряхнула его нервы.

Патруль пронесся мимо него и исчез за следующим поворотом за несколько секунд.

Прежде, чем он смог сообразить остановиться и подумать, Дэн выехал на поворот и увидел патрульный автомобиль, съезжающий на обочину дороги. В канаве находился вишневый грузовик, а один из подростков стоял у какого-то черного месива, оставшегося от покрышек, в тот момент, когда он потерял управление. Другой мальчик сидел в траве, низко склонив голову и прижав к груди левую руку. Когда Дэн обернулся, еще раз оглядывая сцену происшедшего, он увидел вышедшего из патрульной машины и покачивающего головой полицейского, как будто тот знал, что мальчишкам просто повезло в этом инциденте, поскольку они остались живы, а не валялись как окровавленные лохмотья среди сосен.

Когда патрульный автомобиль оказался достаточно далеко сзади, Дэн вновь прибавил скорость. Темные пятна все еще плыли перед его глазами, появляясь и исчезая, солнечный блеск был все еще яростным, а послеполуденные тени удлинились. Он еще не проглотил ни крошки с самого завтрака, и теперь уже растерял скудные запасы своего желудка. Он рассчитывал остановиться на заправочной станции, купить там конфет и воды, но мысль о том, чтобы заезжать куда-то, когда патрульный автомобиль был так близко, похоронила эту идею. Он продолжал путь, следуя по иссушенной солнцем дороге, в то время как она извивалась словно змея на его предплечье.

Проходили миля за милей. Движение было редким, и впереди и сзади от него, но напряжение от постоянного наблюдения со всех сторон давало себя знать. Сцена стрельбы повторялась и повторялась в его сознании. Он подумал о жене Бленчерда... то есть, о вдове... и двух детях, и о том, что они собираются делать в этот самый момент. Он начал опасаться того, что могло поджидать его за каждым из поворотов. Боль в голове вернулась, осуществляя свою месть, заставляя его содрогаться. Зной иссушал последние остатки его сил, и вскоре ему стало ясно, что необходимо где-то остановиться для отдыха. Пролетело еще несколько миль, теперь шоссе тянулось меж соснового леса, прерывавшегося случайными пыльными полями, а затем справа Дэн увидел покрытую гравием дорогу. Когда он замедлил скорость, намереваясь свернуть в лес и там поспать в грузовике, то увидел, что дорога расширяется, образуя стоянку. Там виднелась небольшая выбеленная церковь, стоящая чуть ниже двух мощных плакучих ив. Небольшая деревянная табличка, явно требовавшая обновления, говорила: ПОБЕДА В КРОВАВОМ КРЕЩЕНИИ.

Это место было ничем не хуже любого другого. Дэн заехал на гравийную стоянку, абсолютно пустую, и загнал грузовик за церковь. Как только он исчез с дороги, то сразу выключил двигатель и вынул ключ. Оторвав от спинки мокрую рубашку, он тут же улегся на сиденье. Закрыл глаза, но смерть Бленчерда не давала ему покоя и отгоняла сон.

Он пролежал так всего лишь несколько минут, когда кто-то постучал по грузовику. Дэн выпрямился, ошеломленно моргая. Стоявший около открытого окна был худой чернокожий мужчина, с выступающими лица и плотной шапкой белых волос. Над его глубоко посаженными цвета сажи глазами тесно сходились густые белые брови. Он был одет в черные брюки и простую ярко-синюю рубашку с короткими рукавами.

- С вами все в порядке, мистер?

- Да. - Дэн кивнул, все еще немного сбитый с толку. - Я просто решил немного отдохнуть.

- Слышал, как вы проехали. Поискал, поискал, и вот где нашел вас.

- Я никого здесь не знаю.

- Ну, - сказал человек, а когда он улыбнулся, то показал белые как алебастр зубы, выглядевшие словно клавиши пианино, - здесь всего то только я и Бог, сидим и беседуем друг с другом.

Дэн начал совать ключ в гнездо зажигания.

- Пожалуй, мне лучше уехать.

- Послушайте, остановитесь на минуту, ведь я не выгоняю вас. Вы не так истолковали мои слова, и вы заехали сюда не для того, чтобы быть разбуженным. Вы приехали издалека?

- Да.

- Полагаю, если парень хочет отдохнуть, он должен отдыхать. Если вы не против войти внутрь, то милости прошу.

- Я... неверующий, - ответил Дэн.

- Но ведь я и не сказал, что собираюсь читать вам проповедь. Потому что каждый сказал бы, что слушание моих проповедей это вернейший путь ко сну. Мое имя Натан Гвинн. - И он протянул руку Дэну, который пожал ее.

- Дэн... - Его мозг некоторое время перескакивал с одного ответа на другой. Но вот пришло и подходящее имя. - Фэрроу, - сказал он.

- Рад встрече с вами. Проходите вот сюда, здесь комната, где можно растянуться на скамье, если вы не возражаете.

Дэн взглянул на церковь. Прошли многие годы с той поры, когда его нога ступала в одну из них. Некоторые вещи, которых он насмотрелся во Вьетнаме и после него, убедили его в том, что если какая-то сверхъестественная сила и правила этим миром, она пахла серой и сожженной и истерзанной плотью, как знак ее тайного причастия.

- Внутри прохладнее, - сказал Гвинн.

После минутного колебания, Дэн открыл дверь кабины и вышел.

- Я очень благодарен, - сказал он и последовал за Гвинном через заднюю дверь церкви. Убранство церкви было спартанским, с некрашеным полом, который запечатлел на себе следы воскресных туфель нескольких поколений. - Я писал проповедь, когда услышал вашу машину, - сказал Гвинн и проследовал в небольшой кабинет, открытое окно которого выходило на заднюю часть стоянки. Два стула, стол с лампой, шкаф для бумаг и две упаковочных корзины, полные религиозных книг, вот все, что было втиснуто в эту маленькую комнату. На столе лежала пачка бумаги и стояла чашка с несколькими шариковыми ручками. - Боюсь, не слишком все удачно, - доверительно сообщил он. - Иногда копнешь глубоко, а затем, точно все ветром сдуло. Но я не беспокоюсь, что-то останется и у меня. Так бывает всегда. Если вы хотите воды, то вот здесь есть фонтан.

Гвинн провел его по коридору, вдоль которого располагался ряд маленьких комнат, пол поскрипывал под ногами. Укрепленный на потолке вентилятор слегка взбалтывал жару. А вот и фонтан с водой, и Дэн направился к нему, чтобы утолить жажду.

- Вы что, настоящий верблюд? - спросил Гвинн. - Проходите вот сюда, здесь вы можете улечься на лавке. - Дэн вошел за ним в очередную дверь прямо в придел. Подиум проповедника окружало с дюжину скамеек, а проникавший сюда солнечный свет был уменьшен до подводного мрака, за счет бледно-зеленых грязных стекол в окнах. Над головой, глухо гудели два вентилятора, будто две солидные дамы, спорившие о чем-то. Дэн присел на подиум, лицом к самой середине церкви, и прижал ладони к глазам, чтобы унять пульсирующую в голове боль.

- Изящная татуировка, - сказал Гвинн. - Сделали ее где-то здесь?

- Нет. Совсем в другом месте.

- Не возражаете, если я спрошу, откуда и куда вы направляетесь?

- Из Шривпорта, - ответил Дэн. - Я еду в... - Он сделал паузу. - Еду просто так.

- Ваш дом в Шривпорте, да?

- Раньше был там. - Дэн оторвал ладони от глаз. - Я даже не уверен, в каком месте мой дом теперь. - И тут его осенила мысль. - А я не видел здесь вашей машины.

- О, я хожу из дома пешком. Я живу всего лишь в полумиле отсюда, вверх по дороге. Вы наверное голодны, мистер Фэрроу?

- Да, я вполне мог бы что-нибудь съесть. - Очень странно было слышать это имя после стольких лет. Он так и не понял, почему выбрал именно его; возможно потому, что увидел того молодого человека, что просил работу в Долине Смерти.

- Вам нравится жареный "хворост"? У меня немного есть в кабинете; жена испекла его сегодня утром.

Дэн ответил, что это просто замечательное предложение, и Гвинн сходил в свой кабинет и вернулся с пакетом из коричневой бумаги, в котором было три покрытых сахарной пудрой печенья. Четырех секунд хватило, чтобы Дэн справился с одним из них.

- Берите еще, - предлагал Гвинн, усаживаясь на подиум напротив него. - Уверен, вы уже давно ничего не ели.

И вторая порция сдобного теста исчезла будто в водопаде. Гвинн поскреб свою выступающую челюсть и сказал:

- Берите и это. Моя жена, я уверен, была бы рада видеть, как кто-то вот так расправляется с ее выпечкой. - Когда и третье печенье стало достоянием истории, Дэн слизал с пальцев сахар. Гвинн рассмеялся, издавая звуки, похожие на скрежет ржавой пилы. - Наполовину верблюд, наполовину козел, - сказал он. - Но не стоит жевать пакет.

- Можете сказать своей жене, что она печет чудесное печенье.

Гвинн полез в карман брюк и, достав серебряные часы, уточнил время.

- Почти четверть пятого. Вы можете сами сказать об этом Лавинии, если, конечно, у вас есть такое желание.

- Простите, не понял?

- Ужин всегда в шесть. Если хотите поужинать вместе со мной и Лавинией, то милости просим. - Он сунул часы назад в карман. - Может быть, это будет и не пир, но вы вполне сможете согреть свой желудок. А я могу позвонить ей и попросить поставить на стол еще одну тарелку.

- Спасибо, но я готов вернуться к дороге после короткого отдыха.

- О-о. - Гвинн поднял вверх густые белые брови. - Тогда решайте, куда вы отправитесь, ну, как?

Дэн молчал, крепко сжав руки.

- Дорога никуда не денется, мистер Фэрроу, - негромко произнес Гвинн. - Как вы думаете?

Дэн взглянул в глаза проповедника.

- Ведь вы не знаете меня. Я мог бы оказаться... кем-то, кого вы не захотели бы видеть в своем доме.

- Совершенно верно. Но мой Господь Бог, Иисус Христос, говорит, что всегда следует накормить странствующего незнакомца. - В голосе Гвинна появились распевные интонации. - Думаю, вы есть то, что есть. Так что если вы хотите отведать жареного цыпленка, который заставит вас испытать божественное наслаждение, то вам стоит только сказать одно слово, и вы получите его.

Дэн недолго раздумывал, принимая решение.

- Хорошо. Буду очень благодарен.

- Только будьте пожалуйста поголоднее! По четвергам Лавиния всегда устраивает убийственный ужин. - Гвинн встал. - Разрешите только мне отойти и позвонить ей. И почему бы вам еще немного не отдохнуть, а я зайду и разбужу вас, когда придет время идти.

- Спасибо, - сказал Дэн. - Я на самом деле благодарен за это. - Он улегся на лавку, в то время как Гвинн отправился в свой кабинет. На лавке не было матраса, но и простая возможность вытянуться хотя бы и на короткое время оказалась прекрасной. Он закрыл глаза, пот теперь охлаждал его тело, и он ждал сна, который может избавить его от видений окровавленного умирающего Эмори Бленчерда.

Из своего кабинета священник Гвинн позвонил жене. Она стоически вынесла сообщение, что к ним на ужин собирается присоединиться белый, по имени Дэн Фэрроу, хотя четверг был тот самый день, когда вечером к ним из Мансфилда приезжали сын и невестка. Но все должно быть хорошо, сказала мужу Лавиния, потому что Теренс звонил всего лишь несколько минут назад и предупредил, что он и Амелия не появятся раньше семи. Теренс сообщил, что произошла облава на дом, где торговали наркотиками, сказала она мужу, и Теренсу было необходимо закончить работу по оформлению документов в тюрьме.

- В этом весь наш мальчик, - заметил ей Гвинн. - Готовится избираться шерифом.

Когда он положил трубку, то вновь обратил внимание на недописанную проповедь. Озарение коснулось его головы. Доброта к странствующим. Точно, что можно сделать еще более подходящего!

Его всегда удивляли подобные вещи, эта загадочная работа Бога. Никогда не знаешь, когда получишь ответ на свой вопрос из далекой синевы; или, как в этом случае, из серого грузовика-пикапа.

Он взялся за ручку, открыл для ссылок Библию и начал писать набросок своего воскресного послания.

- Две карты.

- Я возьму три.

- Одну карту.

- Ну, ну! Мне не нравится, как это звучит, джентльмены. Ну, хорошо, сдающий собирается взять три, а мы посмотрим, что теперь имеем.

Эта игра в покер началась часа в два в задней комнате бильярдной Леопольда, в самом грязном западном районе Шривпорта, на Кеддо-стрит. Сейчас было уже почти без десяти шесть, если верить часам, висящим на потрескавшейся, цвета морской волны стене. Под легким туманом тяжелого сигаретного дыма, пятеро мужчин молча и внимательно уткнулись в свои карты, сидя за покрытым фетром столом. Снаружи размещались бильярдные столы, шары стукались друг о друга, издавая пистолетные выстрелы, и а из старого музыкального автомата Клевленд Крочет вопил о сахарной пчеле под завывания аккордеона.

В комнате было как в духовке. Трое были в рубашках без рукавов, четвертый в вымокшей футболке. Однако пятый из игравших так и не снимал относительно просторный пиджак своего переливающегося лилово-синего шелкового костюма. Впрочем, что касается жары, он распустил узел галстука и расстегнул крахмальный воротник своей белой рубашки. Рядом с его правой рукой стоял запотевший стакан с тающим льдом и какой-то светлой жидкостью. А кроме того, так же близко лежала куча фишек общей суммой в триста девятнадцать долларов. Его везение то поднималось, то падало и поднималось вновь в течение хода игры, и как раз сейчас он находился в состоянии выигрыша. Это был тот самый человек, который потребовал лишь одну карту, так как был уверен, что он полностью хозяином положения.

Сдающий, лысый негр по имени Эмброуз, наконец-то откашлялся.

- Твоя очередь, Ройс.

- Рассчитываю на пять. - Ройс, человек с огромным животом, огненной бородой и голосом, напоминавшим крысиный писк, бросил красную фишку поверх кучи, определявшей первую ставку.

- Прогораю. - Следующий из игроков, по имени Винсент, бросил свои карты на стол рубашкой вверх с выразительным звуком недовольства.

Возникла пауза.

- Твоя очередь, Джуниор, - торопил Эмброуз.

- Я еще думаю. - Джуниор, которому было двадцать восемь лет, был самым молодым среди игроков. У него было землистого цвета лицо с выступающей челюстью и непослушные красновато-коричневые волосы, пот поблескивал на его щеках и каплями падал на футболку. Он уставился в свои карты, плотно зажав меж зубов сигарету. Его темные глаза устремились в сторону соседнего игрока. - Думаю, на этот раз я достану тебя, счастливчик.

Мужчина в шелковом костюме был поглощен собственными картами. Его глаза были чуть голубоватыми, а лицо таким бледным, что на висках отчетливо виднелись красноватые вены. С виду ему было лет тридцать пять, его худое тело напоминало вытянутое лезвие. Черные волосы были тщательно причесаны, белая полоса пробора безукоризненна.

- Либо показывай карты, или придерживай их, - сказал Эмброуз.

- Учитываю пять и ставлю еще десять. - Фишки щелкнули по столу.

- Пятнадцать долларов, - сказал мужчина в шелковом костюме, и его голос прозвучал так мягко, как будто это был шепот. Он двинул фишки коротким движением правого запястья.

- Ох-хо-хо, вот так-так! - Эмброуз начал изучать карты с повышенным интересом. - Скажи-ка мне, замороженный, скажи мне! - Он вынул из пепельницы свой окурок сигары и подул на него, будто пытался предсказать будущее по легкому дыму.

Ник, бармен из бильярдного зала, вошел в комнату в тот момент, когда Эмброуз еще размышлял, и спросил, не желает ли кто-нибудь освежить свою выпивку. Джуниор сказал, что он хотел бы еще один коктейль, а Винсент пожелал чай со льдом. Мужчина в шелковом костюме прикончил свою мутноватую жидкость двумя долгими глотками и сказал:

- А мне еще раз этого же.

- Гм... вы уверены, что вам не нужно добавить туда хоть немного сахару? - спросил Ник.

- Никакого сахара. Просто чистый лимонный сок.

Ник вернулся в переднюю комнату. Эмброуз сделал последнее замечание и бросил карты рубашкой вверх.

- Нет. Моя жена будет очень разочарована этим.

Ройс задержался на минуту и поднял ставку еще на пятерку. Джуниор покусывал нижнюю губу.

- Черт возьми, я пожалуй решусь! - заявил он наконец. - Поднимаю твою еще на пять!

- И еще на пятнадцать, - прозвучало в ответ.

Эмброуз рассмеялся.

- Мы открываем карты!

- Не скрываю. - Ройс бросил карты на стол.

Джуниор откинулся на стуле, держа карты около груди, по его лицу текли капли свежего пота. Он тяжело и долго смотрел на своего соседа, которого стал ненавидеть за последние два часа.

- Ты грязный обманщик, - сказал он. - Я поймал тебя, как только ты попытался обмануть меня, разве не так?

- Пятнадцать долларов с тебя, Джуниор, - сказал Эмброуз. - Что ты собираешься делать?

- Не подгоняй меня, приятель! - Перед ним лежало две красных фишки. Он вошел в игру, имея больше сотни долларов. - Ты пытаешься одурачить меня, мистер счастливчик, а?

Мужчина повернул голову. Бледно-голубые глаза впились в Джуниора, а тихий голос произнес:

- Меня зовут Флинт.

- Я не шучу! Ты хочешь обобрать меня, а я думаю, что могу называть тебя так, как захочу!

- Эй, Джуниор! - предупредил его Ройс. - Следи за своим языком!

- Ну, так кто же, черт возьми, знает этого парня? Он явился сюда, влез в нашу игру, а теперь обдирает нас! Откуда нам знать, что он не профессионал?

- Я заплатил за свое место, - сказал Флинт. - Ты не вопил, когда забирал мои деньги.

- Может быть, я хочу завопить сейчас! - ухмыльнулся Джуниор. - Ну так знает его кто-нибудь или нет? - спросил он остальных. Вошел Ник с подносом и напитками. - Эй, Ник! Хотя бы ты видел здесь раньше этого пижона?

- Не могу утверждать это.

- Так что же, он просто так болтался по улицам, разыскивая места, где играют в покер? Каким образом он уселся здесь, со всеми нашими деньгами?

Флинт ловко перехватил карты левой рукой, сделал глоток лимонного сока и потер холодным стаканом свой лоб.

- Принимай ставку, или отправляйся домой и поплачь в подол своей мамочке.

Джуниор выдохнул облако дыма. Щеки его покраснели.

- Может быть, нам с тобой лучше пройтись и побеседовать в переулке, что ты скажешь на этот счет?

- Давай, Джуниор! - сказал Эмброуз. - Или играй, или выходи!

- Ник, одолжи мне пять долларов.

- Ни в коем случае! - Ник попятился к дверям. - Здесь тебе не банк, приятель!

- Кто-нибудь одолжит мне пять долларов, - обратился Джуниор к остальным. Это требование было встречено молчанием, которое могло заставить разрыдаться и камни. - Пять долларов! Да что с вами такое, парни?

- В этой комнате не одалживают денег, - напомнил ему Эмброуз. - Никогда не было, и никогда не будет. Ты знаешь правила этого дома.

- Ведь я одолжил бы тебе, если бы ты оказался в затруднении!

- Нет, ты не одолжил бы. А я бы и не попросил. Правило гласит: ты играешь лишь на свои собственные деньги.

- Ну что ж, очень приятно узнать, кто твои друзья! - Джуниор сорвал с запястья часы и опустил их на стол перед Флинтом. - Вот, будь они прокляты! Они потянут на пятнадцать, а то и на двадцать баксов!

Флинт взял часы в руки и исследовал их. Затем положил их обратно на стол, а сам откинулся назад, карты, развернутые веером, вновь были у его груди.

- Товар, это не деньги, но поскольку тебе никак не хочется уходить отсюда проигравшим, я сделаю тебе одолжение.

- Одолжение. - Джуниор едва ли не выплюнул это слово. - Да, правильно! Давай, позволь взглянуть нам, что ты там имеешь!

- Сначала положи свои, - сказал Флинт.

- С радостью! - раздался резкий шлепок картами об стол. - Три дамы! Мне всегда везло с женщинами! - ухмыльнулся Джуниор, готовясь свободной рукой уже схватить банк и свои часы.

Но прежде, чем его рука дотянулась, она была остановлена тремя тузами.

- Я всегда был сообразителен в покере, - сказал Флинт. - А ум почти всякий раз приносит удачу.

Усмешка Джуниора испарилась. Он уставился на трио тузов, его рот сомкнулся вокруг сигареты.

Флинт сгреб фишки и опустил часы во внутренний карман пиджака. Ник не одалживал денег, но в то же время он скупал покерные фишки. И Флинт понял, что настало время получить наличные и отправляться по своим делам.

- А что еще мне остается. - Он сложил в карман остатки выигрыша и встал. - Спасибо за игру, джентльмены.

- Мошенник.

- Джуниор! - рявкнул Эмброуз. - Замолчи!

- Мошенник! - Джуниор со скрежетом отодвинул свой стул и поднялся на ноги. Его потное лицо налилось кровью. - Ты обманул меня, клянусь богом!

- Неужели? - Глаза Флинта были прикрыты отяжелевшими веками. - Как?

- Я не знаю, как! Я знаю только, что ты обыграл сегодня слишком многих! О, да, может быть, ты что-то и потерял, но ты никогда не проигрывал достаточно много, чтобы остаться в проигрыше, верно? Нет уж! Ты проигрывал ровно столько, чтобы держать нас в игре, с тем, чтобы посадить меня в это дерьмо!

- Сядь, Джуниор, - сказал ему Винсент. - Одни выигрывают, другие проигрывают. Вот почему это и называется игрой.

- Черт возьми, разве ты не можешь понять? Он профессионал, вот кто он! Он пришел сюда с улицы, втерся в нашу игру и сделал всех нас дураками!

- Я понимаю, - устало сказал Эмброуз, - что уже почти шесть часов. Моя красотка сдерет с меня шкуру, если я не приду домой.

- Хочешь отделаться своей шкурой за проигранные деньги, - заметил Ройс писклявым голосом.

- Скромность делает меня честнейшим человеком, друзья. - Эмброуз стал из-за стола и потянулся. - Джуниор, глядя на твое лицо, испугаться может даже кошка. Забудь об этом, понял? Ты не можешь выигрывать каждый день, или это не принесет радости, когда ты и добьешься этого.

Джуниор наблюдал за Флинтом, когда тот застегивал свой пиджак. Пониже предплечий Флинта были заметны потные полумесяцы.

- Я же говорю, что этот ублюдок мошенник! С ним что-то не так!

Неожиданно Флинт повернулся, сделал два больших шага вперед, и теперь всего лишь несколько дюймов отделяло его лицо от лица Джуниора.

- Я спрашиваю тебя еще раз. Скажи мне, как я обманул тебя, сынок.

- Ты сам знаешь, как! Может быть, ты всего лишь дерьмо, но я знаю, что каким-то образом ты обманул меня!

- Докажи это, - сказал Флинт, и теперь только Джуниор заметил слабую улыбку, которая скользнула вдоль его тонкого рта.

- Ты грязный сукин сын... - Джуниор отвел назад руку, чтобы нанести удар, но Эмброуз и Ройс схватили его и оттащили в сторону. - Пустите меня! - вопил Джуниор, колотя ногами пол в бессильной ярости. - Я разорву его на части, клянусь Богом!

- Мистер, - сказал Эмброуз, - наверное лучше всего, если вы больше не покажетесь здесь.

- Я и не планировал этого. - Флинт прикончил свой сок, лицо его оставалось бесстрастным. Затем он повернулся спиной к остальным игрокам и направился к бару, чтобы обменять фишки на деньги. Его походка была столь же медленной и колеблющейся, как плывущий по комнате дым. Пока Ник отсчитывал деньги, Джуниор был выдворен на улицу в сопровождении Эмброуза, Винсента и Ройса. - Ты еще получишь свое, счастливчик! - выкрикнул на прощание Джуниор, прежде чем за ним захлопнулась дверь.

- Он иногда теряет выдержку, но в остальном он ничего. - Ник вложил зеленые банкноты в бледную ладонь Флинта. - Лучше не болтаться здесь с такой наличностью.

- Спасибо. - Он протянул Нику двадцать. - За совет. - Он уже направлялся к дверям, рука его уже нащупывала в кармане ключи от машины, и тут, сквозь мелодию, доносившуюся из музыкального автомата, он услышал телефонный звонок.

- Хорошо, подождите минутку. Эй, послушайте, это вы Морто? - позвал его Ник.

Флинт остановился у дверей, затухающий солнечный свет все еще ярко сиял сквозь засиженные мухами окна.

- Да.

- Тогда это вас.

- Морто, - ответил Флинт в трубку.

- Ты не смотрел телевизор в последние полчаса? - Это был хриплый режущий ухо голос: Смотс звонил из своего магазина.

- Нет. Я был занят.

- Ну, тогда заканчивай свои дела и поспеши сюда. Даю десять минут. - Щелчок, и Смотса как не бывало.

Хотя давным-давно минуло шесть, и синеватые тени значительно удлинились, жара была просто удушающей. Флинт мог даже ощущать запах лимонного сока в собственной испарине, пока размашистым шагом шел вдоль тротуара. Когда Смотс говорит о десяти минутах, он имеет в виду восемь. Разумеется, это должна быть очередная работа. Флинт только что, сегодня утром, помог Смотсу вернуть деньги и получил свою долю, сорок процентов, около четырех тысяч долларов. Смотс относился к типу людей, которые имеют свои уши в каждом углу и в любом тайном месте, он рассказал ему об этом покере по четвергам у Леопольда, и с тем, чтобы как-то убить время, прежде чем отправиться к себе в мотель, Флинт и ввязался в эту игру, которая на деле оказалась детской забавой. Если у него и была какая-то страсть, так это резкие щелчки тасуемых карт, пощелкивание колеса рулетки, мягкие удары костей о мягкий зеленый фетр; это запах прокуренных комнат, где нарастают и убывают горы фишек, где под воротничками собирается холодный пот, и туз ускоряет удары сердца. Сегодняшний выигрыш не давал большого разнообразия, но игра есть игра, и его стремление к риску было на время удовлетворено.

Он дошел до своей машины: черный кадиллак "Эльдорадо" 1978 года, который уже сменил трех или четырех хозяев. У автомобиля была разбита правая передняя фара, задний бампер обвязан бечевкой, дверь со стороны пассажира вдавлена внутрь, а старая черная краска лопнула и потрескалась от жаркого южного солнца. В салоне пахло плесенью, а шасси стонало на выбоинах как погребальный колокол. Пристрастие Флинта к игре отнюдь не всегда делало его богатым; лошадиные и собачьи бега вместе с рулетками Лас-Вегаса забирали его деньги с частотой, которая ужаснула бы обычного человека. Однако Флинт Морто не мог считаться обычным человеком даже при самом пылком воображении.

Он вставил ключ в замок дверцы. Как только он щелкнул, открываясь, до него донесся другой звук... металлический щелчок... очень близко от его спины, и он неожиданно понял, что ему придется расплачиваться за собственное невнимание.

- Тихо, счастливчик.

Флинт ощутил, как острие пружинного ножа надавило как раз на его правую почку. Он позволил себе лишь сделать выдох сквозь стиснутые зубы.

- Ты делаешь по-настоящему очень большую ошибку.

- Делай, как тебе говорят. Идем. Сворачивай вот в этот переулок.

Флинт подчинился. На тротуаре людей было немного, и Джуниор держался как можно ближе к нему.

- Давай, иди, - сказал он, когда Флинт повернул в переулок. Впереди, в тени между двумя зданиями стояла изгородь, за которой находился гараж. - Стой, - приказал Джуниор. - Повернись и смотри на меня.

Флинт выполнил приказание, спина его была обращена к изгороди. Джуниор стоял между ним и улицей, нож был направлен вниз. Это был обыкновенный пружинный нож, и Джуниор держал его обычно, как делал это всегда.

- Думаю, твоя удача на этом закончилась. - Глаза Джуниора все еще блестели от гнева. - Гони мои деньги.

Флинт холодно улыбнулся. Он расстегнул свой шелковый пиджак, и, делая это, он два раза хлопнул пальцем по пряжке ремня, которая несла на себе его инициалы, изображенные витыми буквами. И затем поднял руки.

- Они в пиджаке. Достань их сам, сынок.

- Я кастрирую тебя, черт возьми! Посажу тебя в такое дерьмо, какого ты еще ни разу не видел, приятель!

- Ты? Сынок, я, пожалуй, дам тебе три мудрых совета. Первый. - Он вытянул палец на левой руке. - Никогда не садись играть в покер с незнакомцами. Второй. - Теперь вытянулись два пальца его правой руки. - Никогда не поднимай ставки против того, кто просит всего одну карту. И третий...

Что-то двинулось на груди Флинта, прямо под белой полотняной рубашкой.

Галстук на Флинте был отброшен в сторону. Через отверстие от расстегнутой пуговицы высунулась рука, размером с руку карлика, тонкая, без всяких волос, белая рука. Она сжимала небольшой двуствольный крупнокалиберный пистолет, нацеленный прямо в грудь Джуниору.

- Когда нападешь на человека, не позволяй ему стоять к тебе лицом.

У Джуниора открылся рот.

- Боже, - прошептал он. - У тебя... три...

- Клинт. Спокойно. - Голос Флинта был резким; пистолет переместился на несколько дюймов вправо. - Брось нож, сынок. - Но Джуниор был слишком ошеломлен, чтобы хоть как-то реагировать. - Клинт. Ниже. Ниже. Ниже. - Рука подчинилась, и теперь пистолет был направлен в область колена Джуниора. - Через три секунды ты превратишься в калеку, - пообещал Флинт.

Нож звякнул о покрытый песком тротуар.

Флинт нахмурился, и сунул руки в карманы брюк. Третья рука по-прежнему удерживала пистолет.

- Я надеюсь, что это все, - сказал Флинт, скорее себе самому. - Клинт. Кобура.

Слабая рука исчезла под его рубашкой. Флинт ощутил, как пистолет скользнул в небольшую кобуру под его правым плечом. Рука изогнулась, мышцы сократились, а затем она легла, прижавшись к груди Флинта, сунув пальцы под пряжку ремня.

- Хорошо, Клинт, - сказал Флинт, и быстро подошел к Джуниору, который все еще стоял потрясенный и задыхающийся. Флинт вытащил правую руку, на которой теперь был бронзовый кастет, лежавший у него в кармане. Удар, последовавший за этим, был быстрым и убедительным, направленный в подбородок Джуниора, он отбросил его голову назад. Джуниор издал искаженный крик и врезался в кучу консервных банок, после чего Флинт размахнулся и ударил еще раз... изящным, почти балетным движением... и кастет врезался в верхнюю челюсть Джуниора.

Задыхаясь, тот упал на колени. Так он стоял, его голова болталась из стороны в сторону, а злоба исходила из глаз слезами боли.

- Ты знаешь, - заметил Флинт, - то, что ты сказал насчет дерьма, это действительно забавно. Это на самом деле верно. - Флинт коснулся пальцев Джуниора носком своего черного блестящего ботинка. Дешевые наручные часы упали на тротуар прямо между пальцами Джуниора. - Взгляни, еще никто на свете не мог дать мне большего дерьма, чем я мог бы вынести. Ты понимаешь?

Джуниор лишь произнес нечто неразборчивое.

- Я уже был на твоем месте, - сказал Флинт. - Это сделало меня подлее. Но и умнее, к тому же. Всякий, кто так и не убил тебя, делает тебя умнее. Ты согласен с этим?

Вновь раздался нечленораздельный звук.

- Забирай свои часы, - сказал ему Флинт. - Давай, давай. Бери их.

Очень медленно рука Джуниора сомкнулась на часах.

- А теперь слушай. - Холодная улыбка так и не покидала лицо Флинта. - Теперь я собираюсь продолжить твое обучение.

Он собрал всю свою ярость.

Отыскать ее было нетрудно. В ней были и ухмыляющиеся лица, и хриплый язвительный смех. Там была и отвратительная ночь за игрой в блэкджек, и слащавые угрозы по поводу долга. Там был и голос Смотса, отмерявший десять минут. Там была и жизнь, полная мучений и горечи, и когда все это вылилось из Флинта, это стало взрывоопасным. Рука Клинта ощутила эту ярость и сжалась в узловатый кулак. Флинт глубоко вздохнул, поднял ногу, выдохнул со свистом, и растоптал пальцы Джуниора своим башмаком.

Часы хрустнули. То же самое стало с большим и еще двумя пальцами. Джуниор издал вой, который сошел на хрип, и, корчась, свалился на бок, прижимая руку к груди, и кусочки стекла от часов вонзились в его ладонь.

Флинт отступил назад, пот катился по его лицу, и кровь приливала к щекам. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы справиться с голосом, и он прозвучал, густой и грубый.

- Если хочешь, то можешь сообщить об этом в полицию. - Флинт убрал кастет в карман. - Скажи им, что урод с тремя руками вот так отделал тебя, и послушай, как они будут смеяться.

Джуниор продолжал корчиться, его внимание было где-то далеко.

- Прощай, - сказал Флинт. Он перешагнул через Джуниора, вышел из переулка и сел в автомобиль. В следующую минуту он запустил тяжелый грохочущий двигатель и пулей вылетел с обочины, направляясь к магазину на Стонер-авеню.

По дороге Флинт почувствовал слабость в желудке. Ярость прошла, и ее место занял стыд. Ломать парню пальцы было жестоко и мелко; он потерял над собой контроль, позволил управлять собой самой низкой стороной своей натуры. Флинту был необходим контроль. Без контроля люди опускаются до уровня животных. Он сунул в магнитофон кассету и прислушался к спокойному и чистому звучанию прелюдии Шопена, самой любимой его музыки. Это заставляло его вновь мысленно возвращаться к своей мечте. Там он стоял на чудесной холмистой, покрытой изумрудной зеленью, лужайке, глядя в направлении большого белого каменного особняка, с четырьмя трубами от каминов и с большим окном из цветного стекла по фасаду.

Он был убежден, что это и есть его дом, но только он не знал, где тот находился.

- Я не животное. - Его голос все еще был хриплым от подступавших эмоций. - Нет. Нет.

Неожиданно прямо перед его лицом поднялась левая, прямо-таки карликовая рука, хлопая его по щеке пиковым тузом.

- Прекрати это, шельмец, - сказал Флинт и затолкал руку Клинта назад, где ей и следовало быть.

Магазин, вернее нечто среднее между ночным магазином и кафе, находился между ссудной конторой дядюшки Джо, и Маленьким Сайгоном, рестораном, доставлявшим обеды на дом. Флинт объехал кругом и остановился рядом с машиной Эдди Смотса, мерседесом последней модели. Задняя дверь магазина имела надпись, указывающую на то, что этот магазин занимается поручительством под облигации южных штатов и денежными сборами. Под рубашкой Флинта, видимо проголодавшись, завозился Клинт, так что Флинт потянулся на соседнее сиденье и, прежде чем выйти из машины, прихватил пачку крекеров "Риц". Он надавил кнопку звонка на кирпичной стене рядом с дверью, и через несколько секунд в смонтированном тут же переговорном устройстве прорычал голос Смотса:

- Ты опоздал.

- Я ехал быстро, как только мог...

Резкий сигнал прервал его объяснения, указывая, что электронный замок на двери открыт. Флинт проскользнул через нее в пространство кондиционированного воздуха. Дверь вновь заперлась за его спиной; у Смотса здесь имелось множество различных ценностей, и он был к тому же человеком осмотрительным. Внутри находилась небольшая приемная с пластиковыми стульями, но сам кабинет, для обычных дел, был уже закрыт с час назад. Флинт знал, куда ему следовало идти; это место было знакомо ему не меньше, чем рука брата. Он прошел мимо конторского стола и постучал в дверь, расположенную прямо за ним.

- Входи! - сказал Смотс, и Флинт вошел внутрь.

Эдди Смотс, как обычно, сидел будто в центре крысиной норы, заваленной кучами газет и папками документов. В кабинете пахло чесноком, луком и топленым жиром: самыми необходимыми ингредиентами ужина из Маленького Сайгона, который был разложен в пластмассовых тарелках и чашках на неряшливом столе Эдди. Сам он набивал свой, растягивающийся, словно резиновый на его лунообразном лице, рот жестким цыпленком. Массивная голова Смотса была обрита наголо подбородок, украшала седая козлиная бородка, быстрые темные глаза хорька бегали по сторонам. Его могучие руки и плечи выпирали из-под выгоревшей зеленой спортивной рубашки с короткими рукавами, живот был тоже громадным. Двадцать лет назад Смотс был профессиональным борцом, носил маску и выступал под именем мистера Х. Он коротко бросил: "Садись", - продолжая всасывать кусочки мяса с костей приправленного чесноком цыпленка. Флинт уселся на один из двух стульев, стоявших у стола. За спиной Смотса находилась металлическая дверь, ведущая в сам магазин, который так же принадлежал ему. На батарее полок кое-как расставленных вдоль стены находилось с полдюжины телевизоров, с десяток видеомагнитофонов и дюжина, или около того, стереоусилителей. Телевизоры были все включены и настроены на разные каналы, хотя звук на каждом из них сильно убавлен, так что их едва слышно.

Смотс, с шумом жевал, продолжая наслаждаться едой. Жир блестел на его подбородке и бороде. Флинт никак не реагировал на полное отсутствие у него хоть каких-то манер у своего работодателя. Он неподвижно уставился на его весьма ценную коллекцию, которую сам Смотс называл "прелестями". Запертые в антикварном стеклянном шкафу находились такие предметы, как мумия кошки с двумя головами, отрубленная человеческая рука с семью пальцами, плавающая в сосуде с темной защитной жидкостью, череп ребенка с дополнительным глазом в самом центре лба, и... самая жестокая выходка природы, как казалось Флинту... бальзамированная обезьяна с третьей лапой, выраставшей из ее шеи. На полке, что была чуть выше этих "прелестей", было восемь фотоальбомов, содержавших фотографии, которые Смотс коллекционировал со страстью, за его страстью к деньгам и к еде. Смотс был знаток всевозможных уродов. Как другие люди наслаждались старыми винами, изящными картинами или скульптурой, Смотс тосковал по вычурным странностям плоти и костей. Флинт, который жил в своей квартире в городке Монро, за сотню миль от Шривпорта, никогда не бывал дома у своего хозяина за все те шесть лет, пока он был у него на службе, но он знал от одного их своих знакомых, что Смотс имеет там подвал, полный уродливых памятных вещиц, подобранных за пять десятилетий карнавальных празднеств. Что бы ни заставляло этого человека подолгу смотреть на самые причудливые и отвратительные уродливые создания, оно уходило корнями в самую темноту души Смотса.

Подобное восхищение вызывало омерзение у Флинта, который считал себя хорошо воспитанным джентльменом. Но при этом, Флинт и сам все еще мог стать объектом омерзительного восхищения, пока Смотс не поместил среди других своих "прелестей" Флинта и Клинта, Двух в Одном. Смотс заплатил Флинту за серию фотографий без рубашки, и они несомненно имели успех, наряду с другими, в тех самых альбомах. У Флинта, видимо, не было никакого желания даже перелистывать эти альбомы; за свою жизнь, он достаточно насмотрелся на уродов прямо во плоти.

- Ты выиграл, или проиграл? - спросил Смотс, так и не отрываясь от заправленного чесноком цыпленка.

- Выиграл.

- Сколько?

- Почти триста пятьдесят долларов.

- Неплохо. Мне нравится, когда ты выигрываешь, Флинт. Если счастлив ты, счастлив я. Ведь ты счастлив, верно?

- Счастлив, - достаточно серьезно произнес Флинт.

- Мне нравится, когда мои парни бывают счастливы. - Смотс помолчал, отыскивая в своей тарелке, полной костей, кусок мяса. - Хотя мне и не нравится, когда они опаздывают. Десять минут - это совсем не пятнадцать. Тебе что, нужны новые часы?

- Нет. - Рука Клинта неожиданно выскользнула сквозь рубашку Флинта и начала скрести и щекотать его подбородок. Флинт взял из пачки крекер и сунул его прямо в крошечные пальцы. Рука немедленно убралась, а из-под рубашки Флинта раздался хрустящий звук.

Смотс оттолкнул тарелку в сторону, пальцы его блестели от жира. Глаза лихорадочно поблескивали.

- Расстегни рубашку, - приказал он. - Я хочу посмотреть, как он ест.

Так же, как он ненавидел все это, точно так же он и подчинился. Смотс был человек с деньгами, и он не приветствовал неповиновение со стороны своих "мальчиков". Пальцы Флинта расстегнули пуговицы, позволяя Смотсу отчетливо видеть тонкую белую руку карлика, которая своим локтем приросла как раз к области солнечного сплетения Флинта.

- Покорми его, - сказал Смотс.

Флинт взял из пачки еще один крекер. Он чувствовал, как мягкие кости его брата движутся внутри него, это было легкое движение, которое слегка давило на его собственные органы. Клинт смог почуять крекер, и его рука стала шарить в воздухе, отыскивая его, но Флинт направил печенье прямо к наросту размером с кулак, который выступал у него на правом боку. Нарост был таким же белым, как и рука, без волос и глаз, но имел раздувающиеся ноздри, уши, наподобие мелких морских ракушек и пару маленьких губ. Как только крекер придвинулся ближе, губы раскрылись с мягким хлюпающим звуком, обнажая маленькие острые зубы и язык, который скорее мог бы принадлежать котенку. Рот захватил крекер, зубы сомкнулись, и Флинт убрал свои пальцы, чтобы избежать укуса. Зачастую, Клинт был весьма энергичен во время еды.

- Удивительно. - Смотс демонстрировал мечтательную улыбку. - Клянусь, я не знаю, как именно пересекаются ваши нервы, но они наверняка как-то связаны, ведь это так?

Флинт вновь застегнул рубашку, за исключением единственной пуговицы в самом центре, которую он обычно так и оставлял не застегнутой. Лицо его оставалось бесстрастным.

- Зачем ты хотел меня видеть?

- Взгляни-ка вот на это. - Смотс взял со стола пульт дистанционного управления и надавил на кнопку жирным большим пальцем, и один из видеомагнитофонов включился в режим воспроизведения. Экран одного из телевизоров сначала замигал, а затем появилось приятное лицо темноволосой ведущей новостей. Она говорила в микрофон, в то время как сзади нее виднелся полицейский автомобиль и группа людей, стоящих вокруг вращающейся двери здания. Смотс воспользовался вторым пультом, чтобы усилить звук.

- ...произошедший сегодня днем, о котором уже сообщала полиция, является действиями отчаявшегося и неуравновешенного человека, - раздался голос комментатора. - Сообщается, что Эмори Бленчерд, являвшийся руководителем отдела кредитов "Первого коммерческого банка", умер по прибытии в больницу Всех Святых. Это имело место всего лишь несколько минут назад, когда Клифтон Лайлс, президент банка, сделал официальное заявление.

Теперь картинка сменилась. Человек с мрачным лицом и седыми волосами стоял перед фасадом здания, а его окружала толпа репортеров.

- Я хочу сказать, что мы не намерены терпеть подобные акты насилия, - сказал Лайлс. - Я объявляю прямо сейчас о награде в пятнадцать тысяч долларов за поимку этого Ламберта. - Он поднял руку, чтобы унять возникшие возгласы. - Нет, на вопросы я не отвечаю. Полное заявление для прессы будет сделано позже. Я только молю бога и надеюсь, что этот человек будет пойман раньше, чем он убьет еще кого-нибудь. Благодарю вас.

И вновь на экране появилась женщина-комментатор.

- Это был Клифтон Лайлс, президент "Первого коммерческого банка". И как вы можете видеть, здесь, сзади меня продолжается активная работа полиции...

Картинка на ленте остановилась. Смотс убавил звук.

- Какой-то сумасшедший сукин сын вошел туда и застрелил Бленчерда. Малый просто свихнулся, когда услышал, что его грузовик собираются реквизировать. Ты не отправился бы за его шкурой?

Флинт продолжал кормить Клинта все время, пока прокручивалась видеопленка. Теперь он решил и сам сжевать крекер, заставляя пальцы своего брата шарить по отверстию в расстегнутой рубашке.

- Я всегда готов, - ответил он.

- Я так и рассчитывал. Сейчас я позвоню. - Он соединился с полицейскими властями, которые за определенную плату снабжали его необходимой информацией. - Нужно действовать быстро. Говоря по правде, я не думаю, что есть приличный шанс захватить его. Каждый полицейский штата будет охотиться за ним. Но на горизонте нет никаких других дел, так что ты вполне можешь попытаться заняться этим. - Он взялся за кухонную зажигалку и закурил черную манильскую сигару, которую зажал между зубов. Затем откинулся на стуле, выпуская дым к потолку. - И дам тебе шанс испытать в деле одного нового человечка.

- Новичок? Что еще за новичок?

- Новичок, которого я думаю нанять. Зовут его Эйсли. Приходил ко мне сегодня днем. У него есть данные, но он еще совсем зеленый. Мне хотелось бы знать, на что он способен.

- Мы всегда работаем одни, - сказал Флинт.

- Эйсли находится в мотеле Старая Колония, недалеко от аэропорта. - Смотс поискал записную книжку на своем замусоренном столе. - Комната двадцать три, - сказал он, когда все-таки нашел ее.

- Мы работаем одни, - повторил Флинт чуть более настойчиво.

- Ха-ха. Возможно, это и так, но я хочу, чтобы на этот раз ты взял с собой и Эйсли.

Флинт беспокойно заерзал на стуле. Внутри него начал нарастать, пока еще незначительный, страх.

- Я не... Я не позволю никому еще сесть в мою машину.

- Да ты что, разыгрываешь меня? - Смотс бросил на него через стол сердитый взгляд, и его хмурый вид не предвещал ничего хорошего. - Я видел все, что там есть... Ничего особенного.

- Я знаю, но... Меня особенно беспокоит то, с кем я еду.

- Ну, Эйсли по крайней мере не ниггер, если это то, что так беспокоит тебя.

- Нет, это не то. Просто я... Клинт и я... мы привыкли работать одни.

- Да, ты уже говорил об этом. Но выбор пал на тебя. Билли Ли работает в Арканзасе, Двейн все еще лежит с гриппом, а про Тайни Боя я не слышал уже недели две. Полагаю, он мог заняться какими-нибудь мелочами, так что сейчас нам требуются свежие силы. Эйсли может сработать вполне неплохо.

Флинт едва не задохнулся. Он жил один... если человек, чей брат был заключен внутри его тела по злобному выверту генетики, мог считаться абсолютно одиноким... и предпочитал именно такую жизнь. Иметь дело с кем-то еще было равносильно наезду на стену.

- А что с ним не так?

- С кем?

- С этим Эйсли, - сказал Флинт, стараясь говорить медленно и аккуратно выбирать слова. - Ведь с ним наверняка что-то не так, или в противном случае, ты никогда бы не нанял его.

Смотс затянулся сигарой и стряхнул пепел прямо на пол.

- Мне нравится его личность, - сказал он наконец. - Напоминает мне парня, про которого я обычно думаю, что он слишком высокомерен.

- Но ведь он урод, верно? Ты не нанимаешь никого, кроме уродов.

- Но в данном случае это не совсем так. Я нанимаю... - Он помолчал, обдумывая что-то. - Особые таланты, - наконец решился он. - Нанимаю людей, которые впечатляют меня по тем или другим причинам. Возьми, к примеру, Билли Ли. Он не должен произносить ни слова, и все, что от него требуется, так это просто стоять и демонстрировать самого себя, и таким образом позволяет выполнить работу. Я прав?

Флинт промолчал. Билли Ли Клагенс был негр, ростом более шести футов, который получал свой доход от выступлений в шоу уродов, где проходил под именем Пучеглазый. Клагенс, имевший ужасающий облик, мог стоять где-нибудь и пристально смотреть на вас, при этом единственное, что напоминало в нем о движении, были его глазные яблоки, которые под давлением крови медленно выдвигались из черепа. Встретив такое существо, человек, за кем в этот момент охотился Клагенс, тут же становился загипнотизированным словно кролик, перед коброй, раздувающей свой капюшон... и тогда Клагенс бросал ему в глаза тертый мускатный орех, хватался за наручники, и все заканчивалось. Клагенс работал на Смотса больше десяти лет, и он же научил Флинта многим приемам.

- Эйсли обладает особым талантом, если это то, что ты хочешь знать. - Небольшая струйка дыма выскользнула из расщелины между передними зубами Смотса. - Он просто рожден для общения. Думаю, он смог бы заставить разговориться и сфинкса. Он знает, как подходить к людям. Раньше занимался шоу-бизнесом.

- А мы все не знаем, - заметил Флинт.

- Да, но Эйсли имеет дар болтуна. Ты и он, вы оба составите хорошую команду.

- Я возьмусь за его испытание, но я не собираюсь быть с ним в команде. Или с кем-то еще.

- Хорошо, хорошо. - Смотс издевательски усмехнулся. - Флинт, ты отбиваешься от рук, приятель! Ты должен быть выше этих антиобщественных проблем, тебе следует быть немного веселе... - Зазвонил телефон, наполовину заваленный папками, и Смотс схватил трубку. - Фондовый магазин... хорошо, вы хотите экономить свое время? Тогда выкладывайте, да побыстрее. - Он протянул Флинту блокнот и шариковую ручку. - Дэниел Льюис Ламберт... ветеран Вьетнама... безработный плотник... - Он выпустил дым через ноздри. - Это все дерьмо, приятель, дай мне хоть что-нибудь, что я мог бы использовать! - Он слушал, сигара залихватски торчала у него изо рта. - Копы думают, что он сбежал из города. Вооружен и опасен. Его бывшая жена и сын живут в Алегзандрии. Какой адрес? - Он передал его Флинту, который все тут же записал. - У него нет других родственников в этом штате? Наверняка, эти сукины дети собираются ждать, пока он не появится в Алегзандрии, верно? Черт возьми, они могут схватить его еще до того, как я пошлю туда своего человека. Но, так или иначе, дай мне пожалуйста номер и описание его грузовика; может быть, нам и повезет. - Флинт записал также и это. - А как выглядит этот Ламберт? Последовал следующий вопрос, и описание внешнего вида Ламберта также перешло на страницу блокнота. - Что-нибудь еще? Тогда все. Да, да, ты получишь свои деньги на этой неделе. И если узнаешь, что они все-таки схватили Ламберта, то тут же дай мне знать. Я буду дома. Спасибо, и тебе того же. - Он положил трубку. - Копы считают, что сейчас он на пути в Алегзандрию. На всякий случай они следят за домом.

- Похоже, мне не светит поймать его. - Флинт вырвал лист из блокнота и сложил его. - Слишком много копов портят этот пейзаж.

- Зато очень ценная попытка. Пятнадцать тысяч - немалая сумма. Если тебе повезет, то ты сможешь схватить его еще до того, как он доберется до дома.

- Я бы согласился с тобой, если бы мне не нужно было тащить этот груз.

Смотс затянулся сигарой и выпустил кольцо дыма, которое медленно устремилось к потолку.

- Флинт, - сказал он, - сколько ты со мной... шесть лет, идет уже седьмой? Ты один из лучших охотников, которых я когда-либо имел. Ты проворный и энергичный, ты можешь продумывать ходы наперед. Но у тебя есть вот эти странные проблемы, мальчик. Ты забываешь, кто вытащил тебя с обочины и кто платит тебе.

- Нет, не забыл, - решительно ответил Флинт. - Ты мне этого не позволяешь.

Смотс молчал несколько секунд, в течение которых он не моргая смотрел на Флинта сквозь дымовую завесу.

- Ты устал от этой работы? - спросил он. - Если это так, то ты можешь бросить ее в любой момент, как только захочешь. А затем отправляйся и поищи себе какое-нибудь другое занятие. Я не буду препятствовать тебе.

У Флинта пересохло во рту. Он, сколько мог, выдерживал надменный взгляд Смотса, а затем отвел глаза.

- Ты работаешь на меня, и ты следуешь моим приказам, - продолжил Смотс. - Ты делаешь то, что я говорю, и получаешь плату. Ты это уразумел?

- Да, - с усилием сказал Флинт.

- Может быть, ты сумеешь схватить Ламберта, а может быть и не сможешь. Думаю, у Эйсли есть задатки, и я хочу знать, из какого теста он сделан. Единственный путь выяснить это, послать его на дело вместе с кем-то, и я решил, что этим кем-то будешь ты. Так что отправляйся за ним и в путь. Иначе ты просто попусту тратишь мое время и деньги.

Флинт встал, прихватив с собой и пачку крекеров. Затем затолкал руку брата под рубашку и оставил ее там. Теперь, когда он наелся, Клинт должен заснуть через несколько минут; и если только его не позовут для какого-либо дела, основными занятиями Клинта были еда и сон. Глаза Флинта остановились на чучеле обезьяны с тремя руками, хранившейся в антикварном шкафу, и он ощутил прилив того же гнева, который заставил его сломать пальцы Джуниора и едва не выплеснулся наружу.

- Я позвоню Эйсли и предупрежу, что ты уже едешь к нему, - сказал Смотс. - Свяжись со мной, когда будешь в мотеле.

Но я не животное, подумал Флинт. Кровь прилила к его лицу. Он ощутил, как внутри у него задвигались кости Клинта, напоминавшие движения кого-то, кто увидел очень дурной сон.

- То, что ты стоишь, не означает, что ты уже в пути, - сказал ему Смотс.

Флинт резко отвернулся от обезьяны и от сидевшего за столом лысого человека. Когда дверь за Флинтом закрылась, Смотс издал короткий икающий смешок. Живот его колыхался. Он раздавил сигару о тарелку с остатками жира и костей, и от этого раздалось пенящееся шипение. А его смех булькал и растекался по комнате.

Флинт Морто отправился на встречу с Эйсли.

Три часа спустя, после того, как он застрелил человека, Дэн Ламберт оказался на огороженной веранде, где над его головой гудел вентилятор. Дэн допивал стакан чая из жимолости, а темнокожая женщина предлагала ему долить еще из кувшина густо-красного цвета.

- Нет, мэм, благодарю вас, - сказал он.

- Тогда позвольте мне вернуться на кухню. - Лавиния Гвинн поставила кувшин на плетеный столик, между Дэном и священником. - Через полчаса должны приехать Теренс и Амелия.

- Надеюсь, вы не настаиваете на том, чтобы я остался. Ведь когда ваш муж приглашал меня, я не знал, что приезжает ваш сын.

- О, не беспокойтесь, у нас всего вполне достаточно. И мы всегда готовим обильное угощенье по вечерам в четверг. - Она вышла с веранды, а Дэн поставил стакан на стол и стал прислушиваться к звону цикад, доносившимся из зелени лесов, окружавших обшитый досками белый домик священника. Солнце опускалось все ниже, и между деревьев нарастали тени. Священник Гвинн, расположился в плетеном кресле-качалке, его пальцы сомкнулись вокруг стакана с чаем, а на лице его появилось выражение полного покоя и уверенности в собственной жизни.

- У вас чудесный дом, - заметил Дэн.

- Да, мы очень любим его. Иметь жилье в городе, это совсем другое, но та жизнь идет строго по будильнику. Лавиния и я, мы не больше не хотим этого.

- Раньше и у меня был дом. В Алегзандрии. Моя бывшая жена и сын все еще живут там.

- Так вот значит куда вы направляетесь, верно?

Дэн минуту обдумывал ответ. Сейчас ему казалось, что поскольку он знал о существовании дома на Джексон-авеню, то он и был тем местом, куда он направлялся. Конечно, полиция наверняка уже поджидает его там. Но он должен увидеть Чэда, рассказать сыну, что произошедшее всего лишь несчастный случай, ужасное стечение времени и обстоятельств, и что он вовсе не тот хладнокровный убийца, каким его описывают газеты.

- Да, - сказал он. - Думаю, это так.

- Для человека очень важно знать, куда он идет. Помогает ему лучше понять, где же он был.

- Это чертовски верно. - Дэн удержал себя. - Гм... прошу прощения.

- О, я не думаю, что Бог обращает внимание на некоторую, временами случающуюся, грубость языка, раз уж вы принимаете его заповеди.

Дэн промолчал. "Не убий", - подумал он про себя.

- Расскажите мне о своем сыне, - сказал Гвинн. - Сколько ему лет?

- Семнадцать. Его зовут Чэд. Он... очень хороший мальчик.

- Вы часто виделись с ним?

- Нет, не очень. Его мать считает, что так будет лучше всего.

Гвинн глубокомысленно хмыкнул.

- Как мне кажется, мальчику нужен отец.

- Может быть и так. Но я не тот отец, который нужен Чэду.

- Как это так, мистер Фэрроу?

- Я кое-что испортил, - сказал Дэн, но не собирался вдаваться в детали.

Прошла минута, в течение которой запах жареного цыпленка добрался наконец и до веранды, обостряя муки голода в желудке Дэна. Затем священник заметил:

- Мистер Фэрроу, извините меня за то, что я скажу, но вы похожи на человека, попавшего в какую-то беду.

- Да, сэр. - Дэн кивнул. - Насчет этого вы правы.

- Вам не хотелось бы облегчить душу?

Дэн вгляделся в лицо священника.

- Мне хотелось бы. Мне хотелось бы рассказать вам про все, с чем я столкнулся во Вьетнаме, и после того, как я покинул это проклятое место, но это не может быть для меня оправданием за сегодняшние грехи. - Он вновь отвернулся, смущенный сочувствием Гвинна.

- Все, чего бы вы ни сделали, все может быть прощено.

- Но только не мной. И не законом. - Он поднял холодный стакан и несколько минут держал его прижатым ко лбу, глаза его были закрыты. - Мне хотелось бы вернуться назад, и все исправить. Мне хотелось бы проснуться, и вновь увидеть утро и получить еще один шанс. - Он открыл глаза. - Но ведь в жизни так не бывает, а?

- Нет, - сказал Гвинн. - По крайней мере в этой жизни.

- Я человек почти неверующий. Может быть потому, что я видел слишком много молодых парней, разорванных на куски, которые нельзя даже принять за что-то человеческое. Может быть, потому, что слышал слишком много криков с мольбой к Богу, так и оставшимися без ответа. - Дэн проглотил остатки чая и отставил стакан в сторону. - Может быть, для вас это звучит слишком цинично, но для меня это просто факт.

- Думаю, ни у кого нет легкой жизни, - сказал Гвинн, и черты его омрачились. - Ни у самого богатого, ни у самого бедного. - Он медленно раскачивался вперед и назад, кресло поскрипывало. - Вы говорите, что нарушили закон, мистер Фэрроу?

- Да.

- А не могли бы вы рассказать мне, что же вы сделали?

Дэн глубоко вздохнул и сделал очень медленный выдох. Цикады звенели в лесу, и две из них почти сливались в гармонии.

- Сегодня я убил человека, - ответил он и заметил, как Гвинн замедлил раскачивание. - Человека в банке, в Шривпорте. Я не планировал этого. Это случилось в какие-то секунды. Это было... как дурной сон, и я хотел вырваться из него, но не смог. Черт возьми, я даже никогда не был хорошим стрелком. Потребовалась лишь одна пуля, и его не стало. Я понял это тут же, как только увидел куда попал.

- А что этот человек сделал вам?

У Дэна возникло неожиданное осознание того, что он исповедуется перед незнакомцем, но искренность, звучавшая в голосе Гвинна, подталкивала его.

- По сути, ничего. Я имею в виду... банк конфисковал мой грузовик. Я вышел из себя. Именно так. И начал громить его кабинет. Затем неожиданно появился охранник, и когда он направил на меня пистолет, я вырвал его. Бленчерд, тот самый человек, которого я застрелил, вытащил пистолет из ящика стола и навел его на меня. Я услышал, как он взвел курок. А затем я спустил курок. - Руки Дэна вцепились в ручки стула, костяшки пальцев побелели. - Я пытался остановить кровотечение, но большего сделать я не мог. Я перебил артерию на его шее. По радио я слышал, что он умер по прибытии в госпиталь. Я понимаю, что полиция намерена поймать меня, рано или поздно, но до этого мне хотелось бы повидать своего сына. Мне очень многое нужно сказать ему.

- Бог милостив, - очень тихо проговорил Гвинн.

- О, нет, я не достоин сострадания, - сказал ему Дэн. - Мне просто хотелось бы получить немного времени, вот и все.

- Времени, - повторил священник. Он достал из кармана серебряные часы, щелкнул крышкой и взглянул на циферблат.

- Если вы не хотите, чтобы я сидел за вашим столом, - сказал Дэн, - я могу понять это.

Часы Гвинна вновь заняли место в кармане.

- Мой сын, - сказал он, будет здесь с минуты на минуту. Вы ведь не спросили, кем работает Теренс.

- Никогда не задумывался над этим.

- Мой сын заместитель шерифа Мансфилда, - сказал Гвинн, и от этих слов кожа на затылке Дэна напряглась. - Ваше описание передавалось по радио?

- Да.

- Теренс мог и не слышать об этом. Хотя с другой стороны, вполне мог. - Гвинн выдержал взгляд Дэна, глядя на него своими темными выразительными глазами. - То, что вы рассказали мне, это правда, мистер Фэрроу?

- Да. За исключение того, что моя фамилия не Фэрроу, а Ламберт.

- Вполне честно. Я верю вам. - Гвинн встал, расставаясь с креслом-качалкой. Он пошел в дом, на ходу подзывая жену. Дэн тоже встал со стула, сердце его тяжело билось. - Он услышал, как священник сказал: - Да, мистер Фэрроу собирается уезжать, и он не останется на обед.

- О, какая жалость, - ответила Лавиния. - Ведь цыплята уже готовы!

- Мистер Ферроу? - В голосе Гвинна был лишь легкий оттенок напряжения. - Не хотите ли взять несколько цыплят в дорогу?

- Да, сэр, - ответил Дэн, стоя рядом с дверью. - Конечно, возьму.

Священник вернулся, держа в руках бумажный пакет с небольшими пятнами жира. Сзади следовала его жена.

- Что же вы так спешите, мистер Фэрроу? Ведь наш мальчик вот-вот должен быть здесь!

- Мистер Фэрроу не может остаться. - Гвинн сунул пакет в руку Дэна. - Ему нужно успеть в... Новый Орлеан, кажется так вы говорили, мистер Фэрроу?

- Думаю, да, - ответил Дэн, принимая жареных цыплят.

- Ну, я все равно расстроена тем, что вы не присоединитесь к нам за столом, - сказала Лавиния. - У вас видимо есть семья, которая ждет вас?

- Да, есть, - ответил за него Гвинн. - Ну что ж, Дэн, поезжай, я провожу тебя до грузовика.

- Нужно быть поосторожней на этой дороге, - продолжала Лавиния, но так и не покинула веранды. - Там всякое может случиться.

- Да, мэм, я постараюсь. Спасибо вам. - Когда он и священник добрались до грузовика, а Лавиния вновь скрылась внутри дома, Дэн спросил: - Почему вы помогли мне вот таким образом?

- Ведь ты хотел получить немного времени, верно? Ну, вот я и дал тебе его чуть-чуть. Ты только получше распорядись им.

Дэн скользнул на водительское место и запустил двигатель. Он был уверен, что немного засохшей крови Бленчерда все еще оставалось на рулевом колесе.

- Вы можете не ждать. Просто сообщите обо мне, когда появится ваш сын.

- Что? И до полусмерти напугать Лавинию? Только из-за того, чтобы мой сын не получил неприятностей? Ну уж нет. Так или иначе, но у вас сегодня было и так достаточно сложностей, чтобы получить их еще и от меня. Но теперь выслушайте меня: самое благоразумное, это сдаться властям, после того, как вы повидаетесь с сыном. Ведь полиция, это все-таки не дикари; они прислушаются к вашему рассказу. А любой побег только усугубляет положение.

- Я понимаю это.

- И еще одно, - сказал Гвинн, рука его лежала на раме открытого окна грузовика. - Может быть, вы и неверующий, но я скажу вам некую истину: Бог может дать человеку множество дорог и обителей. То место, где ты есть сейчас, еще не самое главное; и значение имеет лишь то, куда ты идешь. Ты согласен с тем, что я говорю?

- Думаю, да.

- Ну, тогда держи это ближе к сердцу. А теперь поезжай и пусть удача сопутствует тебе.

- Спасибо. - Да, я действительно нуждаюсь в ней, подумал он. Он дал грузовику задний ход.

- До свидания. - Гвинн отступил назад. - Бог будет с тобой.

Дэн кивнул и развернул грузовик вдоль пыльной дороги, которая вела от дома священника к щербатому бетонному шоссе 175. Гвинн стоял, наблюдая за ним, в то время как Дэн задом выехал на дорогу, а затем включил первую скорость. Священник поднял руку в прощальном жесте, а Дэн помчался вперед, вновь направляясь на юг, но на этот раз отдохнувшим, со свежей головой, не одурманенной болью, и с бумажным пакетом, полным жареных цыплят, лежавшем на соседнем сиденье. Возможно, он отъехал всего лишь милю от дома Гвинна, когда из-за поворота показался автомобиль и, промчавшись мимо него, направился к северу. Он заметил за рулем молодого чернокожего мужчину и чернокожую женщину на пассажирском сиденье. Затем он сам оказался за поворотом, и чуть-чуть прибавил газа. Бог будет с тобой, думал он. Но где же был этот Бог в три часа пополудни?

Дэн потянулся к пакету и достал куриную ножку, и теперь жевал ее, пока ехал по извилистой загородной дороге, углубляясь в центр Луизианы. В то время как солнце продолжало садиться на западе, а счетчик отщелкивал мили, Дэн сосредоточил все свои мысли на том, что ожидает его впереди. Если он свернет к востоку и вновь выедет на скоростное шоссе, то он достиг бы Алегзандрии примерно за час. Если же он будет продолжать ехать по этому медленному пути, то время это удвоится. Солнце окончательно зайдет минут через тридцать или около того. Полиция наверняка уже следит за домом на Джексон-авеню, и их повсюду шныряющие автомобили имеют очень сильные прожектора. Он не может даже рискнуть проехать мимо дома. Сколько пройдет времени, прежде чем полиция уберет свое наблюдение? Он мог бы обдумать, как сдаться властям после разговора с Чэдом, но он ни в коем случае не мог допустить, чтобы сын увидел его в наручниках. Таким образом, вопрос стоял так: как ему поговорить с Чэдом, чтобы полиция не смогла схватить его до этого?

Южнее небольшой деревушки под названием Белмонт Дэн свернул к заправочной станции, купил на пять долларов бензина, немного пива, чтобы омыть чудесного жареного цыпленка и дорожную карту Луизианы. Седоволосая женщина, принимавшая у него деньги, была слишком углублена в какой-то оперный дайджест, чтобы обращать на него хоть какое-то внимание. С наступлением туманных сумерек Дэн включил передние огни и проследовал по шоссе 175 до того места, где оно соединилось с шоссе 171 и стало чуть-чуть поровнее. У городка Лисвилль, где он остановился на красный свет прямо перед полицейским участком, он свернул влево на Восточное шоссе 28, которое шло на Алегзандрию. Ему оставалось ехать около тридцати миль.

И вновь его начал охватывать страх. Тупая пульсирующая боль в голове возобновилась. Кругом спустилась полная темнота, лунный серп поднялся над кронами деревьев. Движение было редким, но каждая группа передних огней, попадавшая в зеркало, ударяла по нервам Дэна. Чем ближе он подъезжал к Алегзандрии, тем больше он сомневался в том, что его миссия может успешно завершиться. Но он должен попытаться; если он не сделает хотя бы попытки, то грош ему цена.

Он миновал знак с указателем "АЛЕГЗАНДРИЯ 18 МИЛЬ".

Полиция наверняка уже там, говорил он себе. Они возьмут меня раньше, чем я смогу преодолеть первые ступени. Возможно, они прослушивают и телефон? Если я позвоню Сюзан, позволит ли она Чэду подойти к телефону или тут же повесит трубку?

Он решил, что не может подъехать к дому. Нужно найти какой-то другой способ. Но при этом он не может постоянно ездить и вокруг дома.

"АЛЕГЗАНДРИЯ 10 МИЛЬ" - указывал следующий знак.

А он не знал, что же делать. На горизонте он уже мог разглядеть зарево огней Алегзандрии. Еще две мили намотались на спидометр. А когда он увидел сквозь деревья справа от себя подслеповатый знак "УЕДИНЕННЫЙ МОТЕЛЬ", то оторвал ногу от педали газа. Дэн снизил скорость, когда приблизился к повороту на мотель. Его охватил очередной минутный приступ нерешительности, но затем свернул с шоссе 28 и направил грузовик вдоль пыльной дороги, обсаженной чахлыми соснами и пальметто. Огни его фар высветили спрятавшиеся за деревьями зеленоватые коттеджи. Красная деревянная стрела с надписью "ОФИС" указала ему направление движения. Ни в одном из коттеджей Дэн не увидел света, а два из них выглядели так, будто их крыши были снесены злым ветром во время урагана. Земля заросла сорной травой и была явно заброшена, несколько качелей ржавело рядом с местом, где стояли полусгнившие столики для пикника. Затем дорога кончилась прямо у дома, выкрашенного все в тот же цвет тошнотворной зелени, как и коттеджи, а рядом стоял покрытый пятнами ржавчины многоместный автомобиль-фургон. Небольшой желтый фонарь горел над входным крыльцом, и еще несколько огней виднелось в окнах дома. Похоже, мотель действовал.

Как только Дэн выключил двигатель, то увидел, как какая-то фигура рассмотрела его через окно, а затем задернула занавеску. Он только собрался выйти из кабины, как услышал скрип дверных петель.

- Привет, - сказал мужской голос. - Случилось что?

- Нет, со мной все в порядке, - соврал Дэн. Он стоял перед худым с выступающей челюстью господином, ростом почти шесть с половиной футов, его темные волосы были подстрижены так, будто на его голову надели котел, остальное было срезано зазубренными ножницами. - У вас есть свободные места?

Мужчина, в синих джинсах и черной гавайской рубашке, разрисованной оранжевыми цветами, фыркнул.

- А ничего другого и нет, - сказал он. - Входи, и мы устроим тебя. Дэн проследовал за мужчиной по скрипящим ступеням на веранду. Он чувствовал глубокий низкий гудящий шум стоявший в душном воздухе; должно быть, жабы, подумал он. Звук был таким, как будто их были сотни, и совсем недалеко. Дэн вошел в дом вслед за мужчиной, который прошел к столу в маленькой тускло освещенной грязной передней комнате и вытащил изящный блокнот и шариковую ручку. - Превосходно, - сказал он, широко скаля зубы, будто пытаясь вытащить пробку из бутылки. - А теперь мы готовы заняться делом. - Он открыл блокнот, который, как увидел Дэн, был регистрационной книгой, где было небрежно записано всего лишь несколько фамилий. - Я Хармон Де Кейн, и я очень рад, если вы решили остановиться у нас.

- Дэн Фэрроу. - Они пожали руки. Ладонь Де Кейна показалась ему сальной.

- Сколько дней, мистер Фэрроу?

- Всего одну ночь.

- Откуда вы?

- Батон-Руж, - решил сказать Дэн.

- Да, далеко вы забрались от дома сегодня ночью, верно? - Де Кейн записал эту вымышленную информацию. Он казался таким возбужденным, что рука его подрагивала. - У нас есть несколько чудесных коттеджей, по настоящему приятных и удобных.

- Рад слышать это. - Дэн надеялся, что в коттедже будет прохладнее, чем в этом доме, который мог бы сойти за парную. Маленький вентилятор, стоявший на обшарпанном кофейном столике, постоянно трещал, очевидно от перегрузки. - Сколько с меня? - Он полез в карман за бумажником.

- Гм... - Де Кейн сделал паузу, узкие брови его нахмурились. - Шесть долларов вас устроит?

- Семь долларов. Плата вперед, если вы не возражаете.

Де Кейн буквально подскочил. Прозвучавший женский голос был отвратительным и резким, как удар кнута. Женщина прошла через коридор, который вел в заднюю часть дома, и теперь стояла, наблюдая за Дэном маленькими темными глазками.

- Семь долларов, - повторила она. - Мы не принимаем ни чеков, ни пластиковых карт.

- Моя жена, - сказал Де Кейн; его скалящаяся усмешка тут же испарилась. - Ханна.

Она была приземистой и широкой, ростом около пяти футов, а ее ноги белые стволы деревьев. У нее были рыжие волосы, распущенные по квадратным плечам потоками мелких завитушек, а лицо столь же привлекательное, как кусок известняка, в котором все было вырублено под острыми гранями и углами. Она носила бесформенное неотрезного фасона платье и резиновые шлепанцы. В руках женщина держала большой кухонный нож, а на руках поблескивала кровь.

- Так значит, семь долларов, - согласился Дэн и уплатил мужчине причитавшуюся сумму. Деньги исчезли в металлической банке, которая тут же была заперта одним из ключей, висевших на кольце, на поясе у Де Кейна. А Ханна Де Кейн сказала:

- Дай ему четвертый номер, он самый чистый.

- Да, милочка. - Де Кейн сдернул нужный ключ со стены, где висело штук шесть других ключей.

- Дай ему вентилятор, - проинструктировала она мужа. Он открыл шкаф и вытащил вентилятор, подобный тому, что на их глазах боролся с потоками пара. - И еще подушку.

- Да, милочка. - Он вновь наклонился в шкаф и появился оттуда уже с тощей подушкой. Он выдал Дэну нервную улыбку, которая не смогла полностью прикрыть вспышку тоски в его глазах. - Прекрасный комфортабельный коттедж, номер четыре.

- А в нем есть телефон? - поинтересовался Дэн.

- Телефон находится здесь, - сказала женщина и махнула мясным ножом в сторону телефона, стоявшего на столике в углу. - Местный звонок пятьдесят центов.

- А номера в Алегзандрии считаются дальними?

- Мы не относимся к Алегзандрии. Звонок туда стоит доллар минута.

"И она будет сама отмерять мне время", - подумал он. Он не мог звонить Сюзан при этой ведьме, слушающей у него над плечом.

- А есть еще телефон где-нибудь поблизости?

- Один на заправочной станции, две мили вверх по дороге, - сказала она. - Если только он работает.

Дэн кивнул. И уставился на кухонный нож в руке женщины.

- Что, пришлось рубить мясо?

- Лягушачьи ноги, - сказала она.

- О-о, - он вновь кивнул, как будто это имело большое значение.

- Вот на этом мы и держимся, - продолжила она, ее нижняя губа выгнулась. - В этом проклятом месте совершенно нет денег. Мы продаем лягушачьи ноги в городской ресторан. Они водятся в пруду, который находится там, сзади. - Она вновь указала ножом, направленным в заднюю часть дома. Дэн заметил на ноже капли крови. - Как, вы сказали, ваше имя?

- Фэрроу. Дэн Фэрроу.

- Гм-м. Ну так вот, мистер Фэрроу, вы когда-нибудь прежде видели косоглазого дурака? - Она не стала дожидаться ответа. - Вот как раз один из них стоит перед вами. Только представьте себе, что этот дурак купил мотель на самом краю болота? А затем вкладывал каждый проклятый пенни в эту волшебную страну?

- Ну, дружочек? - голос Хармона был очень тихим. - Ну пожалуйста.

- Пожалуйста, пожалуйста... мой осел, - почти прошипела она. - Я думала, что хоть сейчас-то мы заработаем немного денег, но нет, я получила вместо мужа дурака, и по самые локти сижу в лягушечьих лапах!

- Я покажу вам ваш коттедж. - Хармон направился к двери.

- Смотрите себе под ноги! - предупредила Ханна Дэна. - Проклятые лягушки так расплодились в этом пруду. Здесь кругом их просто сотни. Покажи нашему гостю свою волшебную страну, пока вы будете идти по ней, почему бы тебе и не сделать этого? - Это последнее заявление обрушилось на ее мужа, как ведро аккумуляторной кислоты. Он втянул плечи и вышел из дома, а Дэн, прежде чем последовать за ним, бросил еще один короткий взгляд на ее мясной нож.

- Наслаждайся своей временной отсрочкой, - сказала она, как только он прошел через дверь.

Держа в руках вентилятор и подушку, Хармон забрался в грузовик, а Дэн уселся за руль. Хармон издавал при дыхании негромкий посвистывающий звук, словно паровой котел под слабым давлением.

- Номер четыре - это вверх по дороге, - сказал он, вздернув подбородок. - Поверните направо.

Дэн повернул.

- Женщина всегда придирается ко мне, - с горечью заметил Хармон. - Раз я что-то испортил, ну и что? Не первый человек в мире портит что-то, и не последний.

- Верно, - согласился Дэн.

- А вот это, прямо здесь. - Хармон указал на заросшую сорной травой дорожку, исчезавшую в лесу.

- Что? Коттедж?

- Нет. Волшебная страна. Ваш коттедж еще выше и дальше.

Свет передних фар высветил весьма мрачного вида зеленоватое сооружение, поджидавшее их впереди, по крайней мере хоть крыша казалась крепкой. А кроме того в свете фар появилось еще и жилище лягушек, которых там могло быть дюжины две или более, и находилось оно на пыльной дороге, между грузовиком Дэна и коттеджем. Дэн затормозил, но Хармон заметил:

- Черт возьми, проезжай прямо через них, я не собираюсь собирать их.

А Дэн все еще старался пробраться сквозь них. Некоторые подскакивали и сбегали в поисках спасения, но зато другие казались загипнотизированными светом фар и встречали своего хозяина в распростертом состоянии. Дэн остановился перед коттеджем и прошел внутрь него вслед за Де Кейном, шум от лягушек доносился низким пульсирующим гулом.

Он не ожидал ничего особенного, так что и не был разочарован. В коттедже пахло плесенью и лизолом, а сдавленная жара просто лишила дыхания его легкие. Де Кейн зажег свет и включил вентилятор, который тут же издал грохочущий звук, как будто его лопасти были готовы разлететься в разные стороны. Матрас на кровати был без простыни, как видно, никто ему ее предлагать не собирался. Дэн проверил ванную, и обнаружил там двух лягушек размером с кулак, квакавших на кафельном полу. Де Кейн сгреб их совком и вышвырнул через заднюю дверь. Затем дал Дэну ключ.

- Контрольное время в двенадцать по полудни. Разумеется, мы не ожидаем наплыва посетителей, так что время у вас будет.

- В любом случае, я уеду рано утром.

- Хорошо. - Он уже надел на подушку наволочку и направил поток от вентилятора прямо на кровать. - Вам нужно что-нибудь еще?

- Нет, ни о чем другом не могу и думать. - Дэн и не собирался здесь спать; он намеревался выждать несколько часов, а затем позвонить Сюзан с платного телефона на заправочной станции. Он вышел вместе с Де Кейном и захватил свой спортивный рюкзак из грузовика.

- Ханна права, когда говорит, что надо смотреть, куда наступаешь, - сказал мужчина. - Они могут превратиться в ужасное месиво. И если вы еще найдете их в коттедже, то просто вышвырните их наружу. - Де Кейн взглянул в сторону собственного дома, который стоял ярдах в пятидесяти в стороне, огни едва виднелись сквозь листву деревьев. - Ну, мне лучше вернуться назад. А вы женаты, мистер Фэрроу?

- Раньше был.

- Я так и понял, что вы свободный человек. В вашем облике ощущается свобода. Клянусь, временами я отдал бы все, чтобы оказаться свободным.

- Все что для этого требуется, так это лишь суд.

Де Кейн хмыкнул.

- И позволить ей вот так просто ограбить меня? О, она смеется надо мной и называет меня дураком, но наступит день, и я покажу ей. Точно. Я приведу в порядок эту волшебную страну, так, как это должно быть, и туристы будут валить сюда за многие мили и со всех сторон. Понимаете, я купил все это место из-за сказки.

- А что именно?

- Все, что было в этой волшебной стране. Статуи и действующие лица. Это все там: и замок Золушки, и Ганс, и Гретель, и кит, который проглотил Иону. Всех их надо подкрасить и подрисовать, и они будут как новые.

Дэн кивнул. Это естественно, когда человек хочет привлечь внимание туристов к этой полузаросшей тропе, а также и то, что туристы никак не спешат появляться.

- В один прекрасный день я покажу ей, кто дурак, а кто ловкий и хитрый, - пробормотал Де Кейн, главным образом для себя. И безнадежно вздохнул. - Ну что ж, надеюсь, что вам удастся хорошо поспать. - Он начал двигаться в сторону дома, и лягушки выпрыгивали у него из-под ног.

Дэн внес рюкзак в коттедж. В ванной он нашел осколок мыла и, сняв бейсбольную кепку и рубашку, вымыл лицо и руки холодной водой. Он тщательно смыл следы крови между пальцев и из-под ногтей. Затем взял смоченный в воде кусок туалетной бумаги и, выйдя из коттеджа, вычистил рулевое колесо. Когда он вернулся, то обнаружил на столике рядом с кроватью журнал "Ньюсуик" полугодовой давности, с фотографией Саддама Хусейна на обложке. Под журналом обнаружилась куда более полезная находка в виде колоды карт. Он уселся на кровать, прислонившись спиной к пластиковой спинке, снял наручные часы и положил их рядом с собой. Было двенадцать минут десятого; он решил, что звонить он будет в одиннадцать.

Он занялся раскладкой пасьянса, первого из множества других, пытаясь, с небольшим успехом, выбросить из памяти лицо умирающего Бленчерда. Может быть, через несколько часов, он либо увидит Чэда, либо окажется на заднем сиденье полицейской машины, направляющейся в тюрьму. Был ли это оправданный риск? Он полагал, что да. Хотя сейчас, все что он мог сделать, это ждать и раскладывать карты перед собой. А секундная стрелка часов бежала, и грядущего нельзя было остановить.

В то время, когда Дэн отъезжал от домика Гвинна, черный 1978 года кадиллак "Эльдорадо" с разбитой передней фарой и вмятой дверью свернул на стоянку у мотеля Старый Плантатор у аэропорта местных линий вблизи Шривпорта.

В душном вечернем мраке это место выглядело так, будто через него уже прошел генерал Шерман. Флинт Морто провел свой автомобиль мимо ржавого орудия, которое было демонстративно нацелено на север. Разодранный в клочья флаг конфедератов свисал с покоробленного шеста. Контора мотеля была сделана, так что напоминала в миниатюре плантаторский дом, но все остальное место без сомнения по замыслу предназначалось лишь для рабов. По коричневатой поверхности воды в бассейне плавал мусор, а около старого Линкольна на бетонном постаменте сидели двое мужчин, распивая бутылку. Флинт остановил машину прямо перед дверью, помеченной номером 23, и вышел из кадиллака. Под его рубашкой Клинт заворочался в беспокойном сне. Флинт слышал мужской и женский голоса, витиевато оскорблявшие друг друга, почти сливавшиеся в споре и доносившиеся сквозь открытую дверь. Банки из-под пива и другой мусор покрывали выжженную солнцем траву. Флинт подумал, что Юг это совсем не то, что под этим обычно подразумевалось.

Он постучал в дверь под номером 23. Внутри залаяла собака, выдавая на высокой ноте свои гав-гав-гав.

- Все в порядке, Мамми, - услышал он мужской голос.

Этот голос. Знаком ли он был ему?

Щелкнул замок. Дверь открылась на несколько дюймов, пока цепочка не остановила ее.

Флинт разглядывал фрагмент пухлого лица и синий, как сапфир, глаз. На лоб мужчины свисала мешанина из темно-коричневых волос.

- Да, сэр? - спросил все тот же глубокий, слегка скрипучий, до невозможного знакомый, голос, в то время как собака продолжала лаять в глубине комнаты.

- Я Флинт Морто. Меня прислал Смотс.

- О, так точно, сэр! Входите! - Мужчина снял цепочку, открыл пошире дверь, и Флинт в испуге затаил дыхание.

Стоявший перед ним, одетый в черные брюки и красную рубашку с широким стоячим воротником и серебряными блестками на плечах, человек вот уже четырнадцать лет, как умер.

- Не волнуйся, Мамми, - сказал Элвис Пресли с нервной усмешкой. - Она лает, но не кусается.

- Так вы... - Нет, конечно этого не могло быть! - Кто же вы, черт возьми?

- Меня зовут Пелвис Эйсли. - Он протянул толстую руку, пальцы которой были перегружены броскими кольцами с фальшивыми бриллиантами. Флинт лишь бросил на руку короткий взгляд, как человек после секундного колебания убрал ее, будто испугавшись, что сделал что-то оскорбительное. - Мамми, отойди-ка подальше! Дай гостю войти! Входите, и прошу извинить за беспорядок!

Флинт переступил порог, как будто все еще находясь в оцепенении. Пелвис Эйсли... толстобрюхий, толстощекий двойник Элвиса Пресли, каким тот был за год до своей смерти в Грейсленде... закрыл дверь, вновь запер ее, и сгреб с ближайшего стула сумку с продуктами. Она была наполнена, как заметил Флинт, упаковками с картофельными чипсами, жареными пончиками и другой, такой же дрянной, едой.

- Вы можете сесть здесь, мистер Морто.

- Это что, шутка? - спросил Флинт.

- Сэр?

Пружина воткнулась ему в зад, и только после этого Флинт сообразил, что он все-таки сел на стул.

- Это должно быть... - И прежде чем он смог закончить, маленькое лающее существо, покрытое коричнево-белыми пятнами вскочило ему на колени, влажный толстый нос его был приплюснут, а глаза напоминали выпуклые луковицы. Пес стал тявкать ему прямо в лицо.

- Мамми! - начал браниться Пелвис. - Следи за своим поведением! - Он поднял бульдога с колен Флинта и спустил вниз, но животное тут же запрыгнуло назад.

- Я так полагаю, что вы очень понравились ей, - сказал Пелвис, улыбаясь усмешкой Элвиса.

- Я... терпеть не могу... собак, - ответил Флинт леденящим шепотом. - Заберите ее у меня. Немедленно.

- Ах, господи, Мамми! - Пелвис взял собаку на руки и теперь держал ее, прижимая к своему раскачивающемуся животу, в то время как она продолжала лаять и сопротивляться. Но ее водянистые глаза все время следили за Флинтом, пока он стряхивал платком собачью шерсть с брюк.

- Не хотите ли чего-нибудь выпить, мистер Морто? Как насчет пахты?

- Нет. - Даже один только запах ее заставлял его смертельно страдать.

- Есть маринованные свиные ножки, если вы хотите что-нибудь съесть...

- Эйсли, - прервал его Флинт, - сколько этот сукин сын платит тебе?

- Сэр?

- Смотс. Сколько он платит тебе, чтобы ты устраивал со мной весь этот розыгрыш?

Пелвис нахмурился. Он и его сопротивляющаяся собака одинаково недоумевали.

- Не уверен, что понимаю, что вы имеете в виду, сэр.

- Хорошо, шутка была просто великолепной! Смотри, вот я уже смеюсь! - Флинт встал, лицо его было мрачным. Он оглядел небольшую тесную комнату и понял, что житейские привычки Эйсли полностью соответствовали пахте и маринованным свиным ножкам. На одной стене был прикреплен кнопками большой плакат с изображением Элвиса Пресли; это был еще опасный с кошачьей улыбкой Элвис, еще до той поры, когда Лас-Вегас вытравил и тень Мемфиса из его души. На столе находились еще один плакат со статуей Элвиса и его бюстами; отпечатанный на картоне вид Грейсленда; оправленная в рамку фотография Элвиса, стоящего рядом со своей темноглазой матерью, и дюжина других безделушек и вещиц, которые Флинт нашел отвратительными. На другой стене был густо-черный портрет Элвиса и Иисуса, играющих на гитарах на ступенях того, что вероятнее всего следовало считать проходом на небеса. Флинт ощутил тошноту. - Да как ты можешь жить в этом дерьме?

Несколько минут Пелвис выглядел изумленным. Затем улыбка вновь растеклась по его лицу.

- О, а вот теперь ты разыгрываешь меня! - Собака вырвалась из его рук и соскользнула на пол, а затем забралась на постель, заваленную пустыми коробками из-под чипсов, и вновь начала лаять.

- Послушай, у меня есть работа, которая не ждет, так что, пожалуй, я попрощаюсь и уберусь отсюда. - Флинт направился к двери.

- Мистер Смотс сказал, что мы с вами должны быть партнерами, - сказал Пелвис, страдальчески завывая. - И еще он сказал, что вы научите меня всему, что только знаете.

Флинт остановился, положив руку на засов.

- Он сказал, что мы с вами должны отправиться на охоту вместе, - продолжил Пелвис. - Тише, Мамми!

Флинт повернулся, лицо его приняло оттенок единственной белой пряди, что была в его волосах.

- Ты хочешь сказать... ты убеждаешь меня... что это не был розыгрыш?

- Нет, сэр. Я имею в виду именно это, сэр. Мне звонил мистер Смотс. Мне сообщили из офиса, что звонил мистер Смотс, и сказал, что вы уже едете сюда, и что мы вместе с вами отправимся на охоту. Гм... это ведь то же самое, что и быть наемным охотником? - Пелвис принял продолжавшееся молчание своего собеседника за согласие. - Вот, послушайте, как все было со мной. Я прошел заочный курс детектива по материалам одного из тех самых журналов. В то время я жил в Виксбурге. Малый, который заправлял детективным агентством в Виксбурге, заявил, что у него для меня работы нет, но он рассказал мне все про Смотса. Кое-что из того, каким образом мистер Смотс был всегда в курсе всего происходящего... думаю, он имел в виду его особый талант. Так или иначе, я уехал из Виксбурга, чтобы повидать мистера Смотса, и сегодня днем у нас с ним была беседа. Он предложил мне провести некоторое время в городе и вокруг него, и может быть, он устроит мне проверку. Так что я думаю, вот об этом и идет речь?

- Вы, должно быть, не в своем уме, - раздражено сказал Флинт.

Пелвис продолжал улыбаться.

- Следовало выразиться еще сильнее, как я думаю.

Флинт лишь покачал головой. Казалось, стены смыкались вокруг него, и со всех сторон к нему подступал Элвис. Собака лаяла, и эти звуки раскалывали ему череп. Отвратительная вонь от пахты наполняла воздух. И будто что-то близкое к панике ухватило Флинта за горло. Он рванулся к двери, повернул замок и выбежал из этой противной, пропитанной Элвисом комнаты. Когда он уже бежал по крытому переходу к офису, чувствуя, как под рубашкой ворочается Клинт, то услышал сзади себя крик, вырвавшийся из ночного кошмара:

- Мистер Морто, сэр? С вами все в порядке?

В офисе, где флаг конфедератов был прибит гвоздями прямо к стене, рядом с промасленным портретом Роберта Ли, Флинт с ходу обрушился на платный телефон.

- Эй, эй, поосторожней там! - предупредил его управляющий, в синих джинсах, футболке с короткими рукавами и фуражке бунтовщиков-конфедератов. - Это имущество мотеля!

Флинт сунул четверть доллара в щель автомата и набрал домашний номер Смотса. После четвертого звонка тот ответил:

- Да?

- Я никуда не поеду с этим мешком дерьма! - выплюнул в трубку Флинт. - Я не собираюсь отправляться в ад!

- Ха! - только и произнес Смотс.

- Ты хочешь разыграть меня, или что?

- Не нервничай, Флинт. Что ты такое съел?

- Ты сам знаешь, что, черт побери! Этот Эйсли! Черт бы его побрал, он думает, что он Элвис! Я профессионал! Я не выйду на дело с кем-то, чье место в сумасшедшем доме!

- Эйсли столь же нормален, как я или ты. Он просто один из тех, кто имитирует Элвиса. - Смотс издал смешок, который так взбесил Флинта, что тот едва не сорвал аппарат со стены. - Выглядит почти как он, верно?

- Да, выглядит он как большой мешок дерьма!

- Эй! - В голосе Смотса появился холодок. - Это ведь фанат Элвиса.

- Не могу поверить, что ты мог хотя бы подумать о том, чтобы нанять его! Он такой же зеленый, как трава! Разве ты не знаешь, что он прошел курс детектива по почте?

- Угу. И это ставит его выше по сравнению с тобой на тот момент, когда я только нанял тебя. И, как я припоминаю, ты был тогда и сам ужасно зеленым. Билли Ли бунтовал против того, чтобы поначалу брать тебя с собой.

- Может быть это и так, но я не выглядел таким полным дураком!

- Флинт, - сказал Смотс, - мне нравится, как он выглядит. Вот почему я хочу дать ему шанс.

- Так сумасшедший ты или я?

- Я нанимаю людей, про которых думаю, что они могут выполнить работу. И я нанял тебя, потому что убедился, что ты как раз тот тип человека, который может выследить дичь и от которого ничто не ускользнет. Я поверил в то, что человек с тремя руками должен быть жестким, и он должен иметь что-то, доказывающее это. Я был прав на это счет, разве не так? Ну, такие же ощущения у меня есть и по поводу Эйсли. Человек, который поступает, говорит и выглядит как Элвис Пресли, заранее выбирает столь же трудную дорогу. Следовательно, ты не можешь быть единственным, кто судит его и решает, что он может, а что нет. Понял?

- Я не могу быть рядом с ним! Он так раздражает меня, что я не могу нормально думать!

- Ну и что? Ну, ведь это то же самое, что говорил о тебе Билли Ли, как я припоминаю. А теперь прекращай свои жалобы и вместе с Эйсли отправляйся в путь. Позвони мне, когда будешь в Алегзандрии.

Флинт открыл было рот для очередного протеста, но понял, что будет говорить в пустоту, потому что Смотс уже положил трубку.

- Дерьмо! - Флинт был так разозлен, что со страшным стуком повесил трубку на крючок.

- Последи за своим языком! - заметил управляющий. - Здесь вполне пристойное заведение! - Флинт бросил на него взгляд, который мог бы свалить стены Форт-Самтера, и для управляющего самым мудрым было не произносить больше ни слова.

У номера 23 Флинт должен был ждать, пока Эйсли вновь откроет дверь. Жара обрушилась на него словно тяжелая мантия, злоба зрела в его стянутом животе. Теперь он понимал все неудобства беременности, только с той разницей, что он носил этого необычного ребенка каждый день в течение тридцати трех лет своей жизни. В комнате маленький бульдог начал лаять на Флинта, но был теперь достаточно умен, чтобы не приближаться на расстояние возможного пинка.

- У вас все в порядке, мистер Морто? - спросил Эйсли, и безмолвное простодушие его Элвисоподобного голоса оказалось той спичкой, которая подожгла внутри Флинта бочонок с порохом.

Он ухватил обеими руками Эйсли за воротник и с силой вдавил его массивную тушу в стену, где висел плакат с Элвисом.

- Ой, - выдохнул Пелвис, изображая испуганную улыбку. - Это немного больно.

- Ты не нравишься мне, - ледяным тоном произнес Флинт. - Ты не нравишься мне. Не нравятся твои волосы, твоя одежда, твои деревенские манеры и твоя проклятая отвратительная собака. - Он услышал глухое рычание и почувствовал, как она вцепилась в его штанину, но весь его гнев сейчас был обращен к Эйсли. - Я уверен, что никогда не встречал кого-либо, кого бы ненавидел больше тебя. И Клинт также считает тебя куском дерьма! - Он выпустил воротник Пелвиса, чтобы расстегнуть пуговицу на своей рубашке. - Клинт! Покажись! - Рука его брата свободно выскользнула наружу подобно тонкой белой змее. Пальцы быстро отыскали лицо Пелвиса и начали исследовать его черты. Пелвис закричал как раздавленная жаба. - Ты знаешь, кто ты для меня? - спросил Флинт. - Дерьмо. И если ты попадешься мне под ноги, я раздавлю тебя. Уловил?

- Боже, боже, боже, - ошеломленный Пелвис уставился на блуждающую руку Клинта.

- У тебя есть автомобиль?

- Сэр?

- Автомобиль! Есть он у тебя?

- Да, сэр. Я хочу сказать, что был. Старая Присцилла наскочила на меня, когда я возвращался от мистера Смотса. Пришлось отбуксировать ее в магазин. - Его глаза неотрывно следовали за движущимися пальцами. - Это... как волшебный... фокус или что-то... еще?

Флинт надеялся, что если уж ему и придется взять этого дурака с собой, то по крайней мере тот будет ехать в своей собственной машине. Затем, без всякого предупреждения, Эйсли сделал нечто немыслимое.

- Мистер Морто, - сказал он, - это самый лучший фокус, какой мне доводилось когда-либо видеть! - И он протянул руку, взял руку Клинта в свою и... пожал ее. - Привет, компаньон!

Флинт с трудом оправился от шока. Он не мог припомнить никого, кто хотя бы коснулся Клинта. Ощущение руки незнакомца, пожавшей руку Клинта, было как скрежет пилы, вгрызающейся в его позвоночник.

- Клянусь, ты мог бы отправиться на телевидение с таким замечательным фокусом! - Эйсли продолжал трясти руку Клинта, не замечая опасности, которая затаилась перед ним.

Флинт задыхаясь ловил воздух и пятился, разрывая контакт между Эйсли и своим братом. Рука Клинта продолжала болтаться вверх и вниз, маленькая ладонь все еще была сложена пригоршней.

- Ты... ты... - Слова не могли передать негодование Флинта. Мамми, увидев этот новый поворот событий, оставила ногу Флинта и бросилась на кровать, где продолжала отрывисто лаять на взмахи этой маленькой руки. - Ты... ты лучше не трогай меня! - сказал Флинт. - Даже не мысли дотронуться до меня в следующий раз! - А Эйсли все еще улыбался. Этот человек, решил Флинт, обладал силой, способной ввергнуть его в буйное помешательство. - Давай, собирайся, - сказал он, голос его прерывался от удушья. - Мы уезжаем через пять минут. А эта собачонка остается здесь.

- О... мистер Морто... сэр. Наконец-то на лице Эйсли отразилось искреннее беспокойство. - Мамми и я, мы везде путешествуем вместе.

- Но только не в моей машине. - Он затолкал руку Клинта под рубашку, но Клинт выставил ее вновь, продолжая что-то искать вокруг себя, как будто хотел продолжить рукопожатие. - Я не повезу эту проклятую собаку в своей машине!

- Ну, тогда я вообще не смогу поехать. - Пелвис уселся на кровать, весь его вид выражал раздражение, и Мамми тут же уселась ему на колени, облизывая его двойной подбородок. - Я никуда не поеду без Мамми.

- Прекрасно, замечательно! Забудь про это! Я уезжаю!

Флинт уже положил руку на дверной замок, когда Пелвис спросил его с абсолютной невинностью:

- Вы хотите, чтобы я позвонил мистеру Смотсу и сказал ему, что из нашего мероприятия ничего не вышло?

Флинт остановился и на несколько секунд плотно зажмурил глаза. Ярость вновь вырвалась оттуда, где она постоянно жила и гноилась, и она ударила в него, словно черный кулак, скрывавшийся за дверью, прямо в лицо.

- Я позвоню ему, - сказал Пелвис. - И нет никакой пользы в том, что вы потратите еще четверть доллара.

"Поскорей бы бросить эту тупую деревенщину, - подумал Флинт. - А заодно послать к черту и Смотса. Ни он, ни его грязная работа не нужны мне. Мне вообще не нужен никто".

Но его ярость начала отступать, как прилив в дельте реки, а под ней проступила запутанная исковерканная правда: он не мог вновь свалиться на обочину, а без Смотса, что ему оставалось делать?

Флинт повернулся к Пелвису. Мамми сидела у него на коленях, осторожно наблюдая за Флинтом.

- Да ты хотя бы знаешь, в чем заключается эта работа? - спросил его Флинт. - У тебя есть хотя бы представление о ней?

- Вы имеете в виду охотников за наградой? Да, сэр. Это как в телевизионных передачах, где...

- Чушь! - Флинт был готов закричать, и Мамми напрягла спину и начала негромко лаять. - Это совсем не как по телевизору. Это очень грязное и опасное дело, и ты остаешься там совершенно один и тебе неоткуда ждать помощи, если дела пойдут неважно. Ты не можешь обращаться за помощью к полицейским, потому что для них ты просто отребье. Ты должен пробраться... или проползти... сквозь такие свинюшники, о которых ты даже не можешь вообразить. Большую часть времени все, что тебе придется делать, так это просиживать часами в автомобиле и ждать. Ты должен пытаться получать информацию от подонков, которые готовы перерезать тебе глотку, лишь бы увидеть, как льется кровь.

- О, я могу постоять за себя, - заявил Пелвис. - У меня нет пистолета, но я знаю, как им пользоваться. Это была четвертая глава в "Руководстве".

- Четвертая глава в "Руководстве". - Голос Флинта источал сарказм. - Угу. Ну, быть вооруженным стрелком в нашем деле, означает либо получить пулю, либо оказаться за решеткой. Ты не можешь использовать силу оружия, кроме случаев самозащиты при наличии свидетелей, в противном случае именно ты и отправишься в тюрьму. И позволь мне заметить, что охотник за наградой в тюрьме будет как бифштекс с косточкой в загоне для собак.

- Вы хотите сказать, что если какой-то малый сбежал от вас, вы не можете в него стрелять?

- Верно. Ты выстрелил кому-то в спину, и он умер, твоя шея тоже будет болтаться в петле. Так что ты должен пользоваться мозгами и быть хорошим игроком в покер.

- Сэр?

- Ты должен знать, как перетасовать карты к собственной выгоде, - пояснил Флинт. - У меня есть свои собственные трюки. На близком расстоянии я пользуюсь газом типа мейс. Знаешь, что это такое?

- Да, сэр. Это состав, который разъедает вашу кожу.

- Тот, который использую я, слепит человека на тридцать секунд. За это время ты должен успеть одеть на него наручники, и он будет на земле, послушный как барашек.

- Ну, я справлюсь! - сказал Пелвис. - Мистер Смотс сказал мне, что вы будете очень хорошим учителем.

Флинт был вынужден выдержать очередную волну ярости; он склонил голову и пережидал ее.

- Эйсли, - сказал он, - ты знаешь, что такое ростовщик?

- Да, сэр. Знаю.

- Это то самое, кем и является Смотс. Он владеет пятью или шестью ростовщическими конторами в Луизиане и Арканзасе, и девяносто процентов работы, которую по его расчетам сделаешь ты, принесут ему немалые деньги. А это не очень-то приятная работа, предупреждаю тебя, потому что ты должен закрыть глаза на неудачи людей и отбирать у них деньги либо под угрозой страха, либо грубым насилием, если до этого дойдет дело. Охота за наградой - всего лишь одно из побочных занятий. Ты можешь сколотить немного денег, если награда достаточно велика, но все-таки это не игра. Всякий раз, когда ты отправляешься на охоту за чьей-то шкурой, ты рискуешь собственной жизнью. В меня стреляли, нападали с ножом, били полицейскими дубинками. Как-то на меня напал доберман, а однажды дичь попыталась отрубить мне голову самурайским мечом. В этом деле, Эйсли, у тебя не будет второго шанса. И меня мало волнует, сколько детективных курсов ты окончил по заочной переписке; если ты недостаточно хладнокровен, то ты никогда не переживешь своей первой охоты за наградой. - Флинт наблюдал за глазами своего собеседника, пытаясь понять, дошла ли по назначению его проповедь, но все, что он увидел, было молчаливое восхищение. - Ты знаешь хоть что-нибудь о дичи, которую мы собираемся ловить?

- Нет, сэр.

- Его имя Ламберт. Он ветеран Вьетнама. Сегодня днем убил человека в банке. Вероятно, он полусумасшедший и вооружен до зубов. Я не хотел бы встретиться с ним, если бы не было возможности заработать на этом большие деньги. И на твоем месте я немедленно позвонил бы Смотсу и сказал бы ему, что хорошенько обдумал это дело и решил отказаться.

Пелвис кивнул. По блеску в его глазах Флинт мог бы сказать, что искра разума вспыхнула в мозгу его собеседника словно стрела молнии на темном небе.

- Так что ты теперь намерен делать?

- Я только что понял это, - сказал Пелвис. - Значит, не было никакого фокуса? И у вас действительно есть три руки, верно?

Лучше бы тебя придушить, подумал Флинт.

- Да, это так.

- Я никогда раньше не видел ничего подобного! Клянусь, я подумал, что это был фокус, но когда я смог разглядеть ее, то могу сказать, что рука была настоящей! А что говорит по этому поводу ваша жена?

- Я никогда не был женат. - Почему я говорю ему все это? Флинт удивлялся сам себе. Ведь не было никаких причин рассказывать ему о себе! - Послушай меня, Эйсли. Ведь тебе не хочется идти вместе со мной за этой дичью. Поверь мне, тебе явно не хочется.

- Нет, сэр, я хочу, - твердо ответил Пелвис. - Я хочу научиться всему, чему только смогу. Мистер Смотс сказал, что вы были самым лучшим наемным охотником из всех, и что мне следует слушаться вас, как если бы вы были самим Господом Богом. Вы прикажете подпрыгнуть, я спрошу лишь как высоко. И не беспокойтесь насчет Мамми, у нее не бывает никаких случайностей в автомобиле. Когда она хочет выйти по нужде, она начинает выть. - Он покачал головой, преисполненный благоговейного страха. - Три руки. Теперь я видел все это. Разве мы не видели этого, Мамми?

Флинт сделал долгий вздох и столь же долгий выдох. Время шло.

- Поднимайся, - сказал он, и добавил еще ту пару самых крепких слов, которые едва ли когда-либо и произносил. - Собери вещи с расчетом на две ночи.

- Да, сэр, да сэр! - Пелвис спрыгнул с кровати. Затем начал заталкивать одежду в коричневый чемодан, покрытый ярлыками Грейсленда, Мемфиса и Лас-Вегаса. Мамми чувствовала возбуждение хозяина и бегала кругами по комнате. В первый раз Флинт увидел, что Пелвис носил синие замшевые туфли на сбитых каблуках.

- Надеюсь, что справлюсь с этим, - прошептал Флинт. - Я, должно быть, сошел с ума.

- Не беспокойтесь, я сделаю все, что вы скажете, - пообещал Эйсли. Нижнее белье, носки и яркого цвета рубашки полетели в чемодан. - Буду таким тихим, что вы едва ли поймете, что я рядом!

- Хочу поверить в это.

- Что бы ни сказали, это будет для меня как команда. Гм... Не возражаете, если я положу немного продуктов? Я всегда чувствую голод, когда путешествую.

- Только сделай это побыстрее.

Пелвис набил еще одну сумку глазированными пончиками, крекерами, собачьим сухим печеньем. Он широко улыбнулся, а его идол насмехался над Флинтом из-за его плеча.

- Мы готовы!

- Одно, очень-очень важное правило. - Флинт подошел почти вплотную к Пелвису и уставился ему прямо в лицо. - Ты не должен дотрагиваться до меня. Понял? И если меня тронет эта собака, я выброшу ее прямо в окно. Расслышал?

- Да, сэр, громко и отчетливо. - Дыхание Пелвиса заставило Флинта вздрогнуть; от него пахло пахтой.

Флинт повернулся кругом, затолкал руку Клинта под рубашку и крадучись вышел из отвратительной комнаты. Пелвис поднял чемодан и сумку с продуктами, а Мамми, виляя похожим на обрубок хвостом, последовала за своим господином.

Дэн опустил монету в щель платного телефона рядом с заправочной станцией на шоссе 28, находившейся менее чем в семи милях от Алегзандрии. Было двадцать минут двенадцатого, и сама станция уже закрылась. Он нажал кнопку "О" и сказал оператору, что его имя Дэниел Льюис, и он хочет позвонить Сюзан Ламберт, Джексон-авеню 1219 в Алегзандрии.

Он ждал, пока шло соединение. Боль пульсировала в его черепе, и когда он облизывал губы, язык поскрипывал, как наждачная бумага. Один звонок. Два. Три. Четыре.

Их нет дома, подумал он. Они скрылись, потому что Сюзан знала, что я захочу увидеть...

Пять звонков. Шесть.

- Алло? - Ее голос натянутый, как колючий провод.

- У меня есть вызов для Сюзан Ламберт от Дэниеля Льюиса, - сообщил оператор. - Вы принимаете расходы на свой счет?

Молчание.

- Мэм? - поторапливал оператор.

Молчание затягивалось. Дэн слышал, как гулко билось его сердце. Затем:

- Да, я принимаю расходы на себя.

- Спасибо, - сказал Дэн, когда оператор повесил трубку.

- Здесь полиция. Они ждут, если ты появишься.

- Я знал, что они будут там. Они слушают?

- Сейчас, скорее всего, нет. Они спрашивали меня, можешь ли ты позвонить, и я сказала что нет, ведь мы не общались многие годы. Это были именно годы, ты ведь понимаешь.

- Понимаю. - Он помолчал, прислушиваясь к щелчкам на линии. Он ничего не услышал и решил, что полиция не пошла на запись телефонных разговоров. - Как Чэд?

- Ну как, ты думаешь, может он себя чувствовать, когда его отец убил человека?

- Не знаю, что ты слышала и от кого, но не хотелось бы тебе выслушать объяснения и с моей стороны?

И вновь она замолчала. Сюзан всегда имела привычку молчать как гранитная глыба, прижатая к вашей голове. Хорошо хоть она не положила трубку.

- Банк уволил мистера Джарета, их управляющего по кредитам, - начал он. - Они назначили нового человека, и он собрался изъять за неуплату мой грузовик. Он высказал мне ряд обидных слов, Сюзан. Я понимаю, это меня не извиняет, но...

- Насчет этого ты прав, - прервала его она.

- Я всего лишь на минуту потерял самообладание. Начал крушить его кабинет. Все, о чем я мог думать в тот момент, так это, что без грузовика я окажусь на краю ямы. Вошел охранник и направил на меня пистолет. Я вырвал его у него, и тут неожиданно оказалось, что у Бленчерда тоже был пистолет, и он тоже собирался выстрелить в меня. Клянусь, я не намеревался убить его. Все произошло так быстро, словно крушение поезда. Неважно, что говорят по радио и ТВ, я не собирался идти в этот банк, чтобы кого-то убить. Ты веришь мне?

Ответа не было.

- У каждого из нас свои неприятности, - сказал Дэн. У него даже заболели костяшки пальцев, так сильно он сжимал трубку. - Я понимаю... ты опасаешься меня, и я не могу упрекать тебя в этом. Мне давным-давно следовало обратиться за помощью, но я тоже опасался этого. Не знаю, что со мной, похоже, я теряю рассудок. Мне приходится много работать. Может быть, ты не поверишь мне, но я никогда тебя не обманывал, ведь так?

- Нет, - ответила она. - Ты никогда не обманывал.

- Я не обманываю и сейчас. Когда я увидел в руках Бленчерда пистолет, у меня не было времени на раздумья. Либо он, либо я, вот как это было. После того как все кончилось, я убежал, потому что знал, что убил его. Клянусь Богом, вот как все это случилось.

- О, Господи, - произнесла Сюзан страдальческим голосом. - Где ты?

Вот это был вопрос, который Дэн и ожидал услышать от нее. Мог ли он верить ей, что полиция их не подслушивала? Не дала ли она им какого-нибудь знака, чтобы они могли включить пленку? Ведь он и она давно уже не были мужем и женой, и их прошлое было полно неприятностей, так что как же полиции не предположить, что она сообщит им про его звонок? - Ты собираешься сообщить им? - спросил он.

- Они сказали, что если я услышу сообщение от тебя, то должна дать им знать.

- И что же ты?

- Они сказали мне, что ты, должно быть, вооружен и опасен. Сказали, что скорее всего ты лишился рассудка и, вероятно, захочешь потребовать от меня денег.

- Это полный набор чепухи. У меня нет оружия, и я звоню тебе не из-за денег.

- Тогда почему же ты звонишь мне, Дэн?

- Я... Я хочу увидеть Чэда.

- Нет, - тут же сказала она. - Это абсолютно исключено.

- Я понимаю, Сюзан, ты не можешь питать никакого интереса ко мне. И я тебя не осуждаю. Но пожалуйста, поверь мне. Я никому не желаю зла. Я не опасен. Я просто совершил ошибку. Черт возьми, я совершил массу ошибок.

- Но ты можешь исправить одну, вот эту, - сказала она. - Ты можешь сдаться и ссылаться в суде на самозащиту.

- Но кто, черт возьми, прислушается ко мне? Этот охранник говорит, что я принес пистолет под своей одеждой. И банк будет стоять за него горой, потому что они будут уверены, что старый больной ветеран не смог бы отобрать пистолет у...

- Больной? Что ты имеешь в виду, когда так говоришь?

Он не хотел, чтобы это выплыло наружу, потому что не хотел сострадания.

- У меня лейкемия, - сказал он. - Думаю, что из-за "Агента Оранж". Врачи говорят, что протяну от силы года два. Три - это максимум.

Сюзан никак не реагировала на это, но он слышал ее дыхание.

- Если полиция схватит меня, я умру в тюрьме, - продолжал он. - Я не могу провести два последних года своей жизни за решеткой. Просто не могу.

- Ты... ты чертов дурак! - неожиданно взорвалась она. - Боже мой! Почему же ты не сообщил мне?

- Это не твоя забота.

- Я могла бы дать тебе немного денег! Мы могли бы что-нибудь придумать, раз ты оказался в беде! Почему же ты продолжал посылать каждый месяц деньги для Чэда?

- Потому что он мой сын. Потому что я должен тебе. Потому что я должен ему.

- Ты никогда не мог попросить помощь! Это всегда была только твоя проблема! Почему, ради Бога, ты не мог... - голос ее сорвался, переходя на эмоции, которые так удивили Дэна, - ...хоть немного смириться и позвонить мне?

- Вот я и звоню, сейчас, - сказал Дэн. - Разве это слишком поздно?

Она молчала. Дэн ждал. И только когда он услышал ее хлюпанье и кашель, понял, что она плачет.

- Я позову Чэда, - сказала она.

- Но... пожалуйста, - сказал он раньше, чем она могла отойти от телефона, - я не мог бы повидаться с ним? Хотя бы пять минут? Еще до звонка, мне казалось вполне достаточным услышать его голос, но мне нужно увидеть его, Сюзан. Разве для этого нет никакой возможности?

- Нет. Полиция предупредила меня, что они собираются всю ночь следить за нашим домом.

- Они что, прямо перед домом? Не мог бы тогда я проскользнуть с заднего хода?

- Я не знаю, где они, не знаю сколько их. Все, что у меня есть, это телефонный номер, который они оставили мне. Думаю, это радиотелефон, и они сидят в машине где-нибудь на нашей улице.

- Все дело в том, - сказал Дэн, - что я хочу увидеть вас обоих. А после полуночи я намерен уехать. Может быть, я смогу покинуть страну... если мне повезет.

- Твое имя и фотография были переданы во всех новостях. Сколько, по-твоему, пройдет времени, прежде чем кто-нибудь не узнает тебя, и представители властей либо схватят тебя, либо просто пристрелят? Ты разве не знаешь о награде?

- И какова же награда?

- Президент банка обещал за твою голову пятнадцать тысяч долларов.

Дэн просто не мог удержаться от смеха.

- Черт возьми, все, что я просил, так это лишь о недельной отсрочке. Теперь же они готовы истратить на меня пятнадцать тысяч долларов? Нет ничего удивительного, что экономика так хромает.

- Ты находишь это забавным? - выпалила Сюзан, и вновь ее голос переполнили эмоции. - В этом нет ни грамма забавного! Твой сын запомнит навсегда, что его отец был убийцей! Ты и это считаешь забавным?

- Нет, не считаю. Но вот именно поэтому я и хочу увидеть его. Хочу объяснить ему кое-что. Я хочу взглянуть ему в лицо, и хочу, чтобы он взглянул в мое.

- Нет другого пути, если только ты не хочешь сдаться сам.

- Послушай... может быть и есть, - сказал он, плечо его упиралось в стену из грубой кирпичной кладки. - Я хочу сказать, что если бы только ты согласилась. Это все зависит от тебя.

Прошло несколько секунд, в течение которых Сюзан никак не реагировала на его слова.

- Ты хочешь дослушать мою мысль? - поторопил ее он.

- Я не могу ничего обещать.

- Только выслушай меня. Когда я повешу трубку, набери тот самый номер и скажи им про мой звонок.

- Что?

- Скажи им, что они правы. Что у меня два или три пистолета, и судя по разговору, я сошел с ума. Скажи им, что ты боишься оставаться в доме и хочешь провести ночь в мотеле.

- Это не сработает. Они поймут, что я вру.

- Почему это они будут так думать? Ведь они следят не за тобой, они следят только за домом. Ведь они уже поверили, что я вооружен до зубов и что я сошел с ума, так что они и сами захотят, чтобы ты отъехала. Может быть, они захотят очистить целый квартал.

- Они отправятся за мной, Дэн. Нет, из этого ничего не выйдет.

- Это будет бесполезная попытка с их стороны. Они могут послать человека, чтобы тот проследил тебя до мотеля и убедился, что ты устроилась там, но вполне возможно, что он не будет оставаться там достаточно долго. Единственная сложность заключается в том, что ты должна заставить их поверить в то, что я перепугал тебя до смерти.

- Это может сойти за правду, - сказала она.

- Но ты уже не так боишься меня, а?

- Нет, больше не боюсь.

- Все, что я прошу, так это пять минут, - сказал Дэн. - Затем я исчезну.

Она замолчала, и Дэн понял, что теперь он сделал все что мог. Наконец, она тяжело вздохнула.

- Но мне нужно некоторое время, чтобы уложить чемодан. Ты хочешь, чтобы я позвонила тебе, когда мы будем готовы?

- Нет, мне не следует оставаться там, где я сейчас, а в моей комнате нет телефона. Можем где-нибудь встретиться?

- Хорошо. Как насчет парка Бэзил? Около амфитеатра?

Парк Бэзил был в трех милях от ее дома.

- Это подойдет. В какое время?

- Через час или около того, как мне кажется. Но послушай, если со мной будет полицейский, или они не позволят мне взять свою машину, я не поеду туда. Они могут проследить за мной и не сообщая мне об этом. Тебя устраивает такой риск?

- Да.

- Хорошо. Я сошла с ума, соглашаясь на это, ну да ладно. Я постараюсь все сделать, но если меня там не будет...

- Я подожду столько, сколько смогу, - сказал Дэн. - Спасибо тебе, Сюзан. Ты даже не знаешь, как много это значит для меня.

- Я постараюсь, - повторила она, а затем положила трубку.

Он опустил трубку в отведенное ей гнездо. Теперь у него на душе стало легче. Он и Сюзан несколько раз посещали концерты в парке Бэзил, и он знал, где находится амфитеатр. Он проверил часы, чтобы отсчитать условленный час, затем вновь вернулся в ожидавший его грузовик и выехал на шоссе. Он думал о пятнадцати тысячах долларов и посчитал, что это очень большие деньги в расчете на год. Они хотели поймать его очень быстро, это было ясно. Прежде, чем он доехал до поворота к мотелю, ему пришло в голову, что Сюзан могла бы выдать его. Полиция могла бы прослушивать ее телефон и теперь поджидать его в парке. Не было никакого способа убедиться в этом наверняка. Он и Сюзан расстались в тяжелые дни, но в их жизни бывали дни и светлые, разве их не было? Он припомнил некоторые из них, и был уверен, что о них помнила и она. Он был отцом Чэда, и это та ниточка к Сюзан, которая никогда не могла порваться. Он должен был рискнуть, считая, что сама она не планировала выдать его. Но если это все-таки случилось... ну что ж, ведь он сжег мосты, когда решился на этот шаг.

Он проехал мимо дома Де Кейна прямо к своему коттеджу, и не знал, что шум мотора разбудил Ханну от беспокойного сна.

Она даже не была уверена, что именно разбудило ее. Хармон храпел в другой постели, рот его был распахнут как пещера. Ханна выскользнула из-под влажной простыни, рыжие волосы ее были прикрыты шапочкой для душа. Теперь она пыталась сложить воедино все те обрывки ночных кошмаров, что предстали перед ней во сне; тот монстр, что был там, оказался ужасной бородавчатой жабой, с тощими человеческими ногами. Практически неодетая, она прошлепала на кухню, открыла холодильник и приложила к лицу кубик льда. На кухне все еще пахло лягушачьими внутренностями, а в морозильнике лежало несколько дюжин лягушачьих ног, завернутых в бумагу для отправки в ресторан. Пока она была на кухне, Ханна открыла пачку ванильного мороженого, которое так же лежало в морозильнике, и, прихватив с собой ложку и упаковку с мороженым, отправилась в переднюю комнату, чтобы с аппетитом съесть его, пока ее вновь не сморит сон. Она включила радио, настроенное на местную музыкальную станцию. Гарт Брукс пел о девчонках из Техаса. Ханна подошла к окну и откинула занавеску.

В четвертом коттедже горел свет. Что-то не понравилось ей в этом человеке, вновь подумала она. Разумеется, ей не нравились многие люди, но этот человек из четвертого заставлял ее содрогаться. Во-первых, он выглядел больным. Тощим и бледным, словно у него был СПИД или что-то еще. К тому же, ей не нравилась его татуировка. Ее первый муж служил на торговом флоте и был изрисован от запястий до плеч, и она не могла выносить ничего, что напоминало бы ей об этом ленивом сукином сыне.

Ну, исчез он достаточно быстро. Ханна шлепнулась на софу, ее ложка беспрерывно работала. Теперь серенаду исполняла Реба Макинтайр, и вскоре Ханна увидела дно картонной коробки. Затем последовали новости. Обозреватель рассказывал о вчерашней ночной стрельбе в Пайнвилле. Городской совет Алегзандрии собрался для обсуждения проблемы загрязнения Ред-Ривер. Какая-то женщина, Аннабел, была арестована за то, что бросила собственного ребенка в туалет на автобусной станции. Потерявший рассудок ветеран Вьетнама застрелил на смерть чиновника в банке Шривпорта и...

- ...и была назначена награда в пятнадцать тысяч долларов...

Ложка в руках Ханны прекратила свое непрерывное движение.

- ..."Первым коммерческим банком" за поимку Дэниеля Льюиса Ламберта. Полиция предполагает, что Ламберт вооружен и чрезвычайно опасен. Последний раз его видели на сером грузовике шевроле 1989 года выпуска. Ему сорок два года, рост его почти около шести футов, худощавый, носит бороду и...

Рот Ханны был забит мороженым. Она уставилась на радио, вытаращив глаза.

- ...на правой руке имеет татуировку в виде змеи. Полиция предлагает соблюдать чрезмерную осторожность при встрече с Ламбертом. Сообщения передавать по телефону...

Она никак не могла сделать глоток. Ее горло было сжато. Как только она вскочила на ноги, все содержимое ее рта вывалилось на пол, а вслед за этим вырвался истошный крик:

- Харррррмон! Хармон, вставай сию же минуту!

Хармон не слишком-то торопился. Но в следующий же момент он обнаружил, что был схвачен за обе лодыжки и выдернут из постели.

- Ты сошла с ума? - завопил он. - В чем дело?

- Он убийца! - Волосы Ханны, сами собой, выбились из-под шапочки. Ее взгляд стал безумным, изо рота шла пена от мороженого. - Я знала, что с нашим постояльцем было что-то не так, а теперь я знаю, что он убил человека в Шривпорте, что на руке у него татуировка, что за него назначена награда в пятнадцать тысяч долларов, слышишь ты меня?

- А? - произнес Хармон.

Ханна ухватила его за воротник красной клетчатой пижамы.

- Пятнадцать тысяч долларов! - выкрикнула она ему в лицо. - Боже мой, мы готовы получить эти деньги! Ну, а теперь вставай и одевайся!

Пока Хармон надевал брюки, а Ханна влезала в свое бесформенное платье, она добилась, чтобы сообщение дошло до его мозгов через толстый череп. При этом лицо Хармона потеряло цвет, а пальцы начали дрожать так, что он застегнул пуговицы рубашки совсем не на те петли. Затем он рванулся к телефону.

- Я собираюсь тут же сообщить в поли...

Цепкая рука ухватила его за плечо.

- Послушай меня! - громко проговорила Ханна. - Ты что, хочешь выбросить эти деньги в окно? Если ты думаешь, что копы не выманят у нас каждый проклятый пенни, то ты глупее любого придорожного столба! Мы намерены захватить и передать его сами!

- Но... Ханна... ведь он же убийца!

- Он всего лишь большая старая жаба! - сердито заявила она, держа руки на своих раздавшихся бедрах. - За исключением того, что его ноги стоят пятнадцать тысяч долларов, вот мы с тобой и снесем его на рынок! Так что ты замолчи и делай, что я говорю! Понял?

Хармон умолк, его узкие плечи согнулись под напором рыжеголовой. Ханна вышла из комнаты, а Хармон слышал, как она рылась в шкафу, что стоял в холле. Хармон достал из конторки связку ключей и прикрепил их к петле на своем поясе, пальцы его дрожали. Когда он поднял глаза, то Ханна уже держала в руках двуствольный дробовик, который был их средством защиты от грабителей. Затем он сказал:

- Это ружье такое старое, что я даже не уверен, может ли оно... - Она буквально раздавила его взглядом, который мог бы остановить время. У нее была еще и коробка с пятью патронами, и она зарядила ружье, а затем сунула три оставшихся в карман.

- Мы будем брать его на открытом месте, - сказала она. - Вызови его наружу, где он не сможет добраться до своего оружия.

- Нам следует позвонить в полицию, Ханна! Боже мой, мне кажется, что меня уже выворачивает наизнанку!

- Сделаешь это попозже! - рявкнула она. - Может быть он и сумасшедший убийца, но я знаю немногих, кто мог бы прихлопнуть кого-нибудь, если ему разнесли ноги! А теперь просто делай, что я говорю, и мы будем богаты как Мидас! - она щелкнула затвором, сунула ноги в резиновые шлепанцы и направилась к двери. - Идем, черт бы тебя побрал! - скомандовала она, когда заметила, что Хармон не двинулся с места, и он, бледный как смерть, крадущейся походкой, последовал за ней.

В коттедже номер четыре Дэн сверился с часами и понял, что ему пора уходить. Он проглотил две таблетки аспирина и ненадолго прилег, затем достал из рюкзака чистое белье, носки и синие джинсы. Теперь он стоял перед покрытым темными полосами зеркалом ванной и, намочив расческу, зачесывал назад волосы. Надев бейсбольную кепку, он рассматривал свое лицо, с глубокими морщинами и резко выступающими скулами.

Сюзан могла и не узнать его. К нему вновь подступил страх, тот самый грызущий страх, который охватил его по дороге в банк. Более чем вероятно, что сейчас самый последний случай, когда он может увидеть своего сына. И он надеялся, что сумеет подобрать нужные при встрече слова.

Самым главным было добраться до парка Бэзил и не попасть в руки полиции. Дэн перебросил рюкзак через плечо, взял ключ и открыл входную дверь прямо во влажную ночную темноту. Лягушки затихли, их почти не было слышно, кроме нескольких низких рыгающих звуков. Дэн направился было к стене, чтобы выключить верхний свет, когда услышал металлический щелчок, со стороны, где стоял его грузовик, и решил, слегка вздрогнув, что там, на краю освещенного пространства, кто-то стоял, поджидая его.

Дэн повернул голову в сторону звука.

- Эй, эй! - раздался нервный мужской голос. Это был Хармон Де Кейн, на его щеках искрами поблескивал пот. Он поднял вверх руки, показывая пустые ладони. - Не делай ничего безрассудного!

- Вы до чертиков напугали меня! Что вы здесь делаете?

- Ничего! Я хочу сказать... Я увидел в коттедже свет. - Он продолжал держать руки поднятыми вверх. - Подумал, не нужно ли вам чего.

- Я уезжаю, - сказал Дэн, нервы его все еще были напряжены. - Я хотел остановиться около вашего дома и оставить ключи на веранде.

- И куда же вы направляетесь? Вам не кажется, что сейчас слишком поздно, чтобы отправляться в путь?

- Нет, мне нужно заехать кое-куда. - Он двинулся в сторону Де Кейна, намереваясь бросить рюкзак в кузов грузовика, а его собеседник попятился, и вновь раздался тот металлический звук, исходивший от связки ключей, которые, как заметил Дэн, висели на поясе у хозяина мотеля. Дэн резко остановился. Он почуял змею, свернувшуюся кольцом в своей норе. - С вами все в порядке?

- Почему бы мне не быть в полном порядке?

Дэн внимательно посмотрел ему в глаза; они казались остекленевшими от ужаса. Он знает, подумал Дэн. Каким-то образом знает.

- Вот ключ, - сказал он и протянул его.

- Хорошо. Безусловно. Это...

Дэн заметил, что глаза Де Кейна метнулись в направлении чего-то, что могло быть сзади него.

Эта женщина, решил Дэн. Он мысленно представил себе, как разделочный нож двинулся прямо на него.

Он застыл на месте, затем повернулся кругом, сбрасывая с плеча рюкзак и нанося им боковой удар.

Буум! Ружье ударило почти прямо ему в лицо. Он ощутил тепло и ударную волну, и тут же горящие обрывки рюкзака вырвались из его руки, а пылающие куски лежавшей в нем одежды разлетелись во все стороны как светящиеся летучие мыши. Ханна Де Кейн спотыкаясь отскочила назад, не выпуская из рук ружья с дымящимся казенником. За несколько мгновений Дэн успел заметить, что рюкзак принял прямой выстрел, а женщина с криком выпрямилась, блестя вспотевшим лицом. Еще Дэн заметил, что ружье было вновь нацелено прямо ему в живот. Он отпрыгнул в сторону от этой пары мрачных глаз за секунду до того, как брызги огня изверглись прямо в его сторону, и он свалился на живот в заросли травы. В ушах у него звенело, но сквозь этот звон он услышал мокрый шлепок и лязг картечи по металлу. Он отполз в лес, окружавший коттедж, от испуга забыв обо всем, кроме необходимости бежать без оглядки.

А сзади Дэна Хармон Де Кейн наблюдал, как его рубашка становилась красной. Удар приподнял его и ударил о грузовик, но он все еще держался на ногах. Он прижал руки к животу, а кровь продолжала бежать между пальцами. Он не отрываясь смотрел вперед, сквозь дымовую мглу, стоявшую между ним и его женой, и непрерывно моргал.

- Ты все-таки сделала это, - сказал он и удивился тому, каким спокойным был его голос. Он не чувствовал никакой боли; только от желудка до самого паха его пронзал январский холод.

Ханна едва не задохнулась от ужаса. Она не собиралась делать даже и первый выстрел; в ее намерение входило лишь поднять ружье на уровень головы убийцы, но его рюкзак задел оружие, а ее палец дернулся. Во второй раз она уже целилась, чтобы свалить его, прежде чем он мог бы добраться до нее. Хармон все еще продолжал не отрываясь смотреть на жену, когда его колени начали подгибаться. А затем ярость согнала шок, охвативший ее, и Ханна заревела:

- Ведь я сказала тебе, чтобы ты ушел с дороги! Разве ты не слышал, что я сказала тебе?

Колени Хармона коснулись земли. Он сделал глотательное движение, ощущая во рту привкус крови.

- Выстрелила в меня, - проскрипел он. - Ты... проклятая сука. Выстрелила в меня.

- Это не моя ошибка! Я велела тебе отойти! Ты глупый осел, ведь я велела тебе отойти!

- А-а-а-а-а-а-ах, - простонал Хармон, как только первая настоящая боль рванула его разодранные в клочья кишки. Кровь хлынула прямо в пыль под его ногами.

Ханна повернулась в сторону леса, лицо ее стало еще отвратительней, искаженное словно резиновая маска.

- Тебе не уйти! - завопила она в темноту. - Ты думаешь, я позволю, чтобы мои пятнадцать тысяч долларов вот так просто скрылись в моем лесу, ты, сумасшедший! Ты слышишь меня, мистер Убийца?

Дэн слышал ее. Он лежал на животе среди подлеска и приземистых пальметто, футах в сорока от того места, где стояла женщина. Он видел, как упал на колени Хармон, видел, как Ханна перезарядила свое ружье. Теперь он наблюдал, как она направлялась в сторону своего мужа.

Она взглянула вниз, на покрытое потом искаженное страданием лицо Хармона.

- Ты портишь любое дело, - неприветливо сказала она, а затем подняла ружье и выстрелила в переднюю левую шину грузовика. Покрышка лопнула, со свистом выпуская воздух, и грузовик наклонился, как раненная лошадь. Дэн едва не вскрикнул, но тут же зажал рукой рот.

- Ты никуда не уедешь на своем грузовике! - закричала Ханна, обращаясь в сторону леса. - Ты можешь выходить!

Дэн все еще был в бейсбольной кепке, капли пота покрывали его лицо. Вся остальная его одежда была разорвана в клочья, его грузовик, цвета стального тумана, превратился в калеку, его надежды попасть в парк Бэзил также разлетелись вдребезги. Рыжая ведьма держала ружье на уровне бедра, ствол ружья был направлен прямо в его сторону.

- Выходи, мистер Убийца! - вновь завопила она. Рядом с ней, Хармон все еще стоял на коленях, его руки были прижаты к мокрому месиву на месте живота, голова свисала все ниже и ниже. - Ну, хорошо! - сказала она. - Я могу поиграть в прятки, если тебе так хочется, и при первой же возможности вышибу твои проклятые мозги! - Неожиданно она начала красться к лесу, почти прямо к тому месту, где растянулся Дэн. Его охватила паника; для него не было никакой возможности справиться с заряженным ружьем. Он вскочил и снова побежал в лес, в глубокую чащу. Его позвоночник сжался в ожидании выстрела. - Я слышу тебя! - пронзительно закричала Ханна. Он различал шум от ее плотного тела, продиравшегося сквозь листву. - Стой на месте, ты, ублюдок!

Она приближалась как сошедший с рельс товарный поезд. Пока Дэн бежал, низкие ветки елей впивались ему в лицо, цеплялись за его брюки. Под ногами у него в панике прыгали лягушки. Его правый башмак зацепился за корень, и он споткнулся, едва не свалившись на землю. Все, о чем он заботился в данный момент, это сохранить дистанцию между собой и патроном в ружье.

А затем он почувствовал запах маслянистого застоя, и его башмаки зашлепали по воде. Грязь потянула его вниз. Это был лягушачий пруд.

- Желаешь искупаться? - закричала Ханна где-то сзади него.

Дэн не мог разглядеть, насколько велик был пруд, но он понимал, что не может даже и пытаться пересечь его. Женщина подстрелит его, когда он окажется по колено в грязи. Он отскочил от воды на твердую землю и побежал вновь через дикую траву и кусты, окружавшие пруд. Он больше не слышал, преследовала его Ханна или нет, и в голове у него мелькнула мысль, что она хорошо знает этот лес и поджидает его, сидя на корточках где-нибудь впереди. Он бросился прямо сквозь переплетение лиан. Вверху, между пологом елей и верхушками ив он разглядел несколько звезд, которые показались такими же далеким, как и парк Бэзил. А затем он оказался в зарослях травы, доходившей ему до пояса, и пошел на фигуру, стоявшую перед ним.

Вероятно, в это мгновение он приобрел еще с дюжину седых волос. Он подошел почти вплотную и, размахнувшись, ударил фигуру в голову, и в тот же миг боль резко отдалась в костяшках пальцев, когда они соприкоснулись с чужой челюстью. Фигура свалилась, и только тогда Дэн понял, что перед ним был пластиковый манекен.

Дэн стоял над ним, разминая ушибленную руку. Теперь он смог заметить рядом еще два манекена, как будто застывших в молчаливой беседе, их одежда от непогоды превратилась в лохмотья. Какие-то конструкции лежали прямо перед ним, но он смог разглядеть, что это было нечто вроде карусели. Он случайно забрел в волшебную страну Хармона Де Кейна.

Он пошел дальше, мимо развалившегося фасада миниатюрного замка. Недалеко стоял разбитый фургон и два ржавых автомобильных кузова. Под ногами валялись кирпичи, и Дэн подумал, что здесь должно быть предполагалась главная улица заколдованной деревни. Остальные, стоявшие рядом, манекены были одеты как ковбои и как индейцы, жители воображаемого мира Де Кейна. Дэн шел мимо массивной изодранной в клочья фигуры с прогнившими деревянными ребрами, что, по его мнению, должно было бы означать кита, проглотившего Иону, и неожиданно взглянул на высокую из плетеной сетки ограду, увенчанную колючей проволокой, которая, видимо, определяла конец владений Де Кейна.

Я могу перелезть через нее, решил он. Колючки были прочными, но куда приятнее, чем проклятое ружье. И как только я перелезу, я смогу...

Смогу что? спросил он самого себя. Без грузовика далеко я не уйду.

Но здесь недалеко было еще кое-что, снабженное колесами, разве не так?

Рядом с домом Де Кейна был припаркован фургон.

Он вспомнил о связке ключей на поясе Хармона. Не было ли там и ключа от фургона? А была ли эта машина вообще на ходу? Должна быть: как еще они доставляли на рынок лягушачьи ножки? Но чтобы получить ключ, ему нужно проделать обратный путь через лес и не столкнуться с Ханной, а это было большое и опасное дело.

Он постоял с минуту, трогая руками сетку изгороди. За ней виднелся все тот же темный лес.

Если у него и была хоть какая-то надежда попасть в парк Бэзил, то он должен вернуться за ключом.

Дэн оставил ограждение в покое. Он глубоко дышал. Голова его вновь болела, но звон в ушах явно уменьшился. Он развернулся и пошел прочь от изгороди, назад, тем же путем, что шел сюда, пробираясь медленно и осторожно, все в нем было готово уловить малейший звук или движение.

Справа от него, в высокой траве, когда он приблизился к киту Ионы, возник однорукий манекен, одетый в некую разновидность короны или тиары... уничтоженная временем волшебная принцесса... И неожиданно, краем глаза, Дэн уловил волнообразное движение рядом с развалинами карусели. Он уже нырнул в траву, как только раздался грохот ружья, и менее чем через секунду голова принцессы, вместе с шеей, разлетелась пластмассовым дождем. Он лежал на боку, тяжело дыша.

- Выходи, я тебе сказала? - закричала Ханна. - Я уверена, что зацепила тебя на этот раз.

Он услышал, как ружье открылось, и защелкнулось снова. Женщина продолжала упорно двигаться в его сторону, ее шлепанцы издавали характерный звук по кирпичам. Дэн ощутил у своего плеча какую-то длинную трубку. Он потянулся и задел холодные пальцы. Это была потерянная рука принцессы.

Он подхватил ее и поднялся на ноги. В десяти футах прямо перед ним стояла Ханна Де Кейн, ружье было нацелено в его сердце. Он швырнул в нее пластиковую руку, увидел, как она полетела, вращаясь, и ударила женщину в ключицу. Она заревела от боли и упала, ружье выстрелило в воздух. А тем временем Дэн рванулся сквозь траву прочь от этого места, набирая отчаянную скорость, оставляя сзади себя Ханну, расточавшую проклятия.

Он вновь отыскал пруд и побежал вдоль его болотистого берега. Еще через несколько минут он выбежал из подлеска футах в двадцати от своего искалеченного грузовика. Хармон Де Кейн был все еще в том же положении, со свисшей головой и руками, сжимавшими кровоточащий живот.

Дэн склонился над ним и схватил кольцо с ключами. Глаза Де Кейна были закрыты, он еле-еле дышал. Дэн освободил ключи, и неожиданно глаза Де Кейна открылись, и он поднял голову, из уголков рта его стекала кровь.

- Ханна? - задыхаясь спросил он.

- Спокойно, - сказал ему Дэн. - Каким ключом заводят фургон?

- Не трогай... не трогай меня.

- Я не собираюсь сделать тебе что-либо плохое. Каким ключом заводят...

Рот Де Кейна широко раскрылся. Он завопил голосом, прорезавшим ночь:

- Ханна! Он взял ключи!

Дэн ударил его так, словно перед ним был человек вовсе не раненый в живот. Он выпрямился, в то время как Де Кейн продолжал орать, поднимая тревогу. Через несколько минут женщина должна появиться здесь. Дэн побежал вдоль дороги к дому Де Кейна. Крики Хармона стихли, но опасность была неотвратима. Добравшись до фургона, Дэн распахнул дверь, болтавшуюся на скрипучих петлях, и скользнул за руль. Внутри машины воняло так же, как на лягушачьем пруду. Он попытался вставить один из ключей в зажигание, но тот отказывался. Следующий оказался таким же упрямым. Он заметил неотчетливое движение и при свете окон дома определил, что Ханна Де Кейн бежала к нему вдоль дороги, ее волосы развевались сзади, ее потное лицо было воплощением ярости. Она держала ружье как дубинку, и Дэн понял, что в нем наверняка больше нет патронов, но она все еще надеялась вышибить ему мозги.

Не подошел и третий ключ.

- Ты не уйдешь! - громко крикнула она. - Ты не уйдешь!

Пальцы Дэна стали скользкими от пота. Теперь он выбрал не четвертый по порядку ключ, а пятый.

И он вошел.

Он повернул его, и вдавил ногой педаль газа.

Фургон начал урчать и из выхлопной трубы вылетели сгустки черного дыма. Дэн включил задний ход, и фургон медленно, подчинился, и в следующий момент Ханна Де Кейн оказалась справа от него, рванула дверцу машины и ударила его по голове прикладом ружья. Дэн видел надвигающийся удар и скользнул вниз, вдавливаясь в сиденье, в то время как приклад врезался в дверную раму. Затем Ханна ринулась в автомобиль прямо со стороны Дэна, как только он еще раз переключил передачу, и попыталась одной рукой вцепиться ему в глаза, в то время как другой била его, зажатым в ней ружьем. Он пнул ее ногой, задев за правое бедро, и она отшатнулась назад. Тогда он развернул машину полукругом, вздымая стену пыли между собой и женщиной, и, включив скорость, нажал на акселератор. Фургон рванулся вперед. Одно из боковых стекол неожиданно разлетелось от очередного удара ружейного приклада, куски стекла вонзились Дэну в шею. Он обернулся и увидел, что Ханна Де Кейн бежала вслед за ним, в то время как фургон набирал скорость, а она проклинала все на свете и пыталась ухватиться за одну из открытых дверей. Наконец он оставил ее далеко позади, и отыскал выключатель фар почти за мгновение до того, как он почти не врезался в раскидистую иву. Как только это случилось, он вывернул руль, и протиснулся на пассажирское сиденье. Закрыл дверь, взглянул в боковое зеркало, но не смог ничего разглядеть сквозь вьющуюся пыль. Хотя его и не удивило бы, если бы Ханна Де Кейн висела там, вцепившись зубами в выхлопную трубу.

Наконец он добрался до шоссе 28 и рванул в сторону Алегзандрии и парка Бэзил. Женщина все же сильно ударила его прикладом в левое плечо, и, хотя оно не было сломано, но болело весьма ощутимо. Но лучше так, чем иметь расколотый череп. Он подумал было о том, чтобы остановиться у заправочной станции и вызвать скорую помощь, но потом решил, что Ханна прежде всего забежит в дом и сама сделает это. Бак фургона был заполнен не меньше чем на три четверти, что показалось небывалым счастьем. У него был бумажник, кое-какая одежда на плечах и его бейсбольная кепка. Ну, и он пока сохранил еще и свою собственную шкуру. Он считал себя абсолютным счастливчиком.

А Ханна перестала бежать. В этом не было никакой пользы, а легкие ее горели огнем. Она наблюдала, как огни фургона скрылись из вида. Долгую минуту она стояла в темноте, ее руки то сжимались, то разжимались вокруг незаряженного ружья. Теперь она смогла расслышать голос мужа... теперь совсем слабый... зовущий ее:

- Ханна? Ханна?

Наконец, она повернулась спиной к шоссе и захромала... ощущая боль от потемневшего ушиба на правом бедре... туда, где все еще корчился стоя на коленях Хармон.

- Ханна, - застонал он. - Я тяжело ранен.

Она потеряла свои шлепанцы. И теперь разглядывала подошву левой ноги, которая была порезана осколком стекла. Вид этой раны и перешедшая все границы скопившаяся ярость заставили сработать что-то вроде бомбы в ее голове.

- Позови кого-нибудь, - продолжал Хармон. Его веки были едва подняты, руки прижаты к кровавому месиву на месте живота. - Ты... собираешься...

- Ты лишил нас пятнадцати тысяч долларов. - Голос Ханны был пустым и слабым. - Ты портишь любое дело.

- Нет... я не хотел этого. Это все ты... испортила.

Она покачала головой.

- Он вычислил тебя, Хармон. Он знал. Я велела тебе уйти с дороги, разве не так? И теперь по ней ушли и наши пятнадцать тысяч. Боже мой, ну что еще я могла сделать с этим... - Она замолчала и тупо уставилась в пыль, в висках у нее стучало.

- Я ранен, - сказал Хармон.

- Угу. Не беспокойся, в больнице тебя заштопают.

Он протянул к ней окровавленную руку.

- Ханна... мне нужна помощь.

- Да, да, - ответила она. - Но теперь, думаю, мне следует самой помочь тебе. - Ее глаза блестели как мелкие твердые камни. - Очень плохо, что этот убийца остановился именно здесь. Очень плохо, что мы узнали, кто он такой. Очень плохо, что он вырвал из твоих рук ружье.

- Что? - прошептал Хармон.

- Я пыталась помочь тебе, но не смогла. Я побежала в лес и спряталась, а когда вышла, то увидела, что он сделал с тобой.

- Ты... ты... потеряла рассудок?

- Моя мать всегда говорила мне, что неисповедимы пути Господни, - сказала Ханна. - Я никогда не верила ей до этой самой минуты.

Хармон наблюдал, как его жена подняла ружье над головой, словно дубинку.

Он издал тихий хныкающий звук.

Приклад ружья опустился вниз со всей горькой яростью, вложенной в него женщиной. Раздался звук, похожий на то, как трескается перезрелый арбуз. Ружье поднялось вновь. Во время полудюжины следующих ударов приклад раскололся и отлетел. Когда это произошло, Ханна Де Кейн обливалась потом и задыхалась от удушья, затем закусила нижнюю губу. Она смотрела вниз на жалкие останки и не могла понять, что именно видела там. Она вытерла ствол ружья о подол платья, бросила оружие на землю рядом с бесформенной массой, а затем захромала в дом, чтобы позвонить по телефону.

Покрытый пятнами ржавчины фургон медленно полз по улицам Алегзандрии, мимо темных притихших домов, мимо дождевых установок, шипящих над высохшими коричневыми лужайками.

Дэн ехал медленно, опасаясь полиции. Плечо его онемело, а все тело, казалось, прошло несколько кругов в бетономешалке, но он был жив и свободен, и парк Бэзил находился менее чем в миле от него.

Он не видел полицейских машин, а из других машин всего лишь несколько попались ему в этот поздний час. Он свернул на улицу, которая вела в ухоженный парк, и ехал по ней мимо места, где были расставлены столы для пикника и располагались теннисные корты. Знак указывал на поворот к амфитеатру, сразу же за общественной стоянкой. Сердце его упало; стоянка была пуста. Но может быть, она не смогла отделаться от полиции. Может быть, случилось множество вещей. Или, может быть, она решила не показываться здесь.

Он решил подождать; остановил машину, выключил фары и заглушил двигатель, и так сидел в темноте, и лишь пение цикад доносилось до него от близко растущих сосен.

То, что случилось с его грузовиком, все еще не давало ему покоя. Весь этот ночной кошмар был так или иначе связан с грузовиком, и этой рыжей ведьме понадобилось всего лишь две секунды, чтобы привести его в негодность. Черт возьми, но он потерял его. Самый настоящий рабочий грузовик, припомнил он слова продавца. Невысокие выплаты, отличные гарантии, сделан в Америке.

Дэн подумал о том, как себя чувствовали жена и дети Бленчерда, а потом вновь вернулся к мыслям о грузовике.

Время шло. Спустя полчаса, Дэн решил прибавить еще минут пятнадцать. Когда прошли и они, он перестал глядеть на часы.

Она не появлялась.

Еще пять минут. Еще пять, а затем он решил принять все как есть и уехать.

Он откинулся на спину и прикрыл глаза, прислушиваясь к ночным звукам.

Потребовалось всего лишь несколько мгновений, только лишь несколько мгновений, и он вновь оказался в той самой деревне.

Деревня называлась Чо Яат. Она располагалась в долине, где под августовским солнцем простирались рисовые поля, а джунгли укрывали позиции снайперов и змеиные норы. Их взвод остановился у Чо Яат, в то время как капитан Обри и переводчик из южных вьетнамцев спустились, пригнувшись, чтобы узнать у стариков в деревне об активности вьетконговцев в этом районе. Старейшины говорили с неохотой и большей частью загадками. Это была не их война. Пока остальные Укротители Змей ждали, восемь или девять ребятишек собрались вокруг них, чтобы посмотреть на чужеземных великанов. Один из новобранцев... зеленый как трава, только несколько дней назад поступивший на службу... сидевший рядом с Дэном, открыл свой рюкзак и дал одному из детей плитку шоколада.

- Херши, - сказал он. Он был из Бостона, и говорил с четким американским акцентом. - Можешь сказать это? Хер-ши?

- Хиши, - ответил мальчик.

- Вполне прилично. А почему бы тебе не дать немного и своим... - Но маленький мальчик уже убежал, срывая яркую обертку и заталкивая шоколад в рот, преследуемый криками остальных ребят. Бостонец... с глазами василькового цвета на молодом гладком лице и волосами цвета солнца... взглянул на Дэна и пожал плечами. - Надеюсь, они не продолжат дальше это занятие.

- Нет, - ответил Дэн. - На твоем месте я оставил бы шоколад капитану для торговли. Через несколько часов он тебе понадобится.

- Я проживу.

- Угу. Ну, будь я на твоем месте, я бы сделал то, что сказал и ничего больше. Не предлагай, не отдавай безвозмездно и не теряй свою пищу.

- Так это всего лишь плитка шоколада. Что с того?

- Через минуту ты узнаешь.

На самом деле прошло меньше минуты, когда этот зеленый бостонец был окружен кричащими детьми с протянутыми руками. И некоторые другие жители деревни пришли взглянуть, чем они могут разжиться из щедрых рюкзаков иноземных великанов. Беспорядок помешал беседе капитана Обри со старейшинами, и он пришел, обрушившись на бостонца как дождливое облако. Солдату объяснили, что он не должен раздавать ни свою пищу, ни что-либо другое, что имеется у него, и что старейшины не любят подарков, потому что вьетконговцы вырезают целые деревни, когда находят консервы, зеркала или другие мелочи. Все это было сказано так, что лицо капитана Обри находилось почти в двух дюймах от лица бостонца, и к тому моменту, когда капитан закончил говорить все это голосом, который мог перекрыть шум винтов, лицо бостонца стало белым как мел под свежим солнечным загаром.

- Да ведь это всего лишь конфета, - заметил молодой человек, когда капитан занялся своими делами, а дети рассыпались по деревне. - Такой пустяк.

Дэн взглянул на пропотевшую рубашку бостонца и увидел его имя, отпечатанное черным по трафарету над самым карманом: Фэрроу.

- Здесь, вокруг нас не бывает пустяков, - сказал ему Дэн. - Просто нагибайся пониже, делай то, что должен делать, и не бегай на юг, вот тогда ты, может быть, проживешь неделю или две.

Взвод оставил деревню Чо Яат, направившись через плато, поблескивавшее рисовыми полями, к темной стене джунглей, что лежали за ним. Их патрулирование длилось часа четыре, и в результате они узнали не более того, что обнаружили лишь след от сапога.

Это было уже на обратном пути, когда полицейский пост сообщил по радио капитану Обри, что в деревне Чо Яат что-то горит.

Вырвавшись из джунглей вместе с остальными, Дэн увидел темный клуб дыма в отвратительном желтом небе. Жесткий горячий ветер обдал его с ног до головы, и в нем он уловил тошнотворный запах, напоминавший жаркое из свинины.

Он знал, что означал этот запах. Он уже вдыхал его раньше, после огнемета, поработавшего над змеиной норой. Капитан Обри приказал им ускоренным маршем отправляться в деревню, и Дэн сделал то, что ему было приказано, потому что он всегда был хорошим солдатом, потому что запах горелого мяса носился вокруг него в едком воздухе, и его сапоги изо всех сил месили грязь рисовых полей.

Его глаза были открыты и направлены в темноту.

Он уставился в боковое зеркало.

Вдоль дорожки парка приближались огни фар.

Он затаил дыхание. Если это была полицейская машина... Его пальцы потянулись к ключу зажигания. Огни становились ближе. Дэн наблюдал за их приближением, пот блестел на его лице. Затем машина остановилась футах в двадцати от него, и огни погасли.

Его дыхание возобновилось на прерванной ноте. Это была темная тойота, а не полицейская машина. Дэн еще несколько секунд наблюдал в зеркало, но так и не увидел других огней. И продолжал сидеть, выжидая. Так же поступил и водитель тойоты. Ну, первый шаг должен сделать он сам. Он вышел и встал около фургона. Дверь тойоты открылась и из нее вышла женщина. Короткая вспышка внутреннего света в салоне дала Дэну возможность мельком разглядеть молодого человека, сидевшего на пассажирском месте.

- Дэн? - Если бы звук ее голоса был стеклом, то он наверняка перерезал бы ему горло.

- Это я, - ответил он. Ладони его стали влажными. А нервы, казалось, свились в один клубок прямо в углублении живота.

Она пошла в его сторону. Неожиданно она остановилась, когда смогла немного лучше разглядеть его лицо.

- Ты изменился, - сказала она.

- Думаю, немного потерял в весе.

Сюзан была не из тех, кто пасует перед испытанием. Она показала ему, что мужество все еще не покинуло ее. Она продолжила свой путь к нему, к человеку, который перенес ночной кошмар и беспамятство, который напал на их сына, за плечами которого стоял ужас всей той войны, когда последний вертолет покинул Сайгон. Сюзан вновь остановилась, не дойдя до него одного шага.

- Ты хорошо выглядишь, - сказал он, и это было правдой. Сюзан была на грани истощения, когда они развелись, но теперь она выглядела бодрой и здоровой. Он отметил, что ее нервы весьма успокоились, когда его не стало рядом. Она обрезала свои темно-каштановые волосы почти до самых плеч, и Дэн мог бы сказать, что в них появилось много седины. Ее лицо стало еще более привлекательным, чем он помнил. И более уверенным. В ее серо-зеленых глазах была какая-то боль. Она по-прежнему носила джинсы и голубую блузку с короткими рукавами. Сюзан все еще была Сюзан: минимум косметики, никаких блестящих украшений, ничего, что показывало бы, что она была кем-то еще, кроме как женщиной, которая не имела претензий. - Должно быть, у тебя все хорошо, - сказал он.

- Да. У нас обоих все хорошо.

Он с тревогой взглянул в направлении дороги. Сюзан сказала:

- Со мной нет полиции.

- Я тебе верю.

- Я сказала, что ты звонил, и что я боюсь оставаться дома. Я собиралась недолго, но они прислали одного из своих людей, который сопровождал меня до "Холидей-Инн". Он еще с час оставался на стоянке у этого мотеля. Затем неожиданно уехал, а я подумала, что наверняка они поймали тебя.

Дэн понял, что этому человеку позвонили прямо в автомобиль. Теперь, должно быть, полиция уже тучей кружиться вокруг того придорожного мотеля, где он потерял грузовик.

- Я думала, что ты будешь на грузовике, - сказала Сюзан.

- Я остановился в мотеле, за городом, а парочка, что владела им, узнала кто я. Они пытались получить награду, пристрелив меня из охотничьего ружья. Женщина случайно попала в живот собственному мужу, а затем прострелила одно колесо на моем грузовике. Единственно, что я мог сделать, так это забрать их автомобиль.

- Дэн... - голос Сюзан сорвался. - Дэн, что же ты собираешься делать?

- Не знаю. Надеюсь, просто не попасться им. Может быть найти местечко, где я смогу немного отдохнуть и все обдумать. - Он выдал мрачную улыбку. - Это был не лучший мой день.

- Почему ты не сказал мне, что тебе нужны деньги? Почему ты не сказал мне, что болен? Я помогла бы тебе!

- Мы больше не муж и жена. Теперь это не твое дело.

- О, вот это благородство! - ее глаза пылали гневом. - Ты думаешь, что ты по-прежнему один на один с этим миром, и никому не позволишь оказать тебе помощь! Я дала бы тебе кредит, если бы ты попросил! Разве ты не подумал об этом?

- Я думал об этом, - согласился он. - Но, правда, очень недолго.

- Упрямый и своенравный! Что случилось с тобой? Расскажи мне!

- Сюзан? - спокойно сказал он. - Сейчас слишком поздно для нас устраивать перепалку, как ты думаешь?

- Самый упрямый человек в этом мире! - продолжила Сюзан, но ярость уже оставила ее. Она приложила ладонь ко лбу. - О Боже мой. О мой Бог. Я не... Я не могу даже поверить в то, что все это реально.

- Тебе следует смотреть на все это моими глазами.

- Лейкемия. Когда ты узнал это?

- В январе. Полагаю, это все из-за "Агента Оранж". Я знал, что рано или поздно это случиться. - Он начал было рассказывать ей про опухоль в голове... и это тоже, по его мнению, было связано с химикатами... но сделал это как-то мимоходом. - В госпитале ветеранов мне сделали несколько анализов. Врачи хотели оставить меня там, но я не собирался лежать на кровати и ждать смерти. По крайней мере, я мог бы работать. Я хочу сказать, когда у меня подворачивалась работа.

- Мне очень жаль, - сказала она. - Клянусь Богом, это правда.

- Ну, такая уж мне выпала карта. А то, что случилось в этом банке, было моей собственной ошибкой. Я дезертировал, Сюзан, бежал на юг. Так мы любили говорить во Вьетнаме. Я завалил все дело, секунда - и ничего нельзя вернуть назад. - Он нахмурился, уставившись на тротуар между ними. - Я не хочу провести оставшееся мне время в тюрьме. Или, еще хуже, в тюремном госпитале. Так что я не знаю, куда мне идти, но я знаю точно, что не могу вернуться назад. - Он вновь взглянул на нее. - Ты говорила Чэду о моем положении?

Она кивнула.

- Ты очень рисковала, отправившись сюда, на встречу со мной. Я знаю, для тебя это было не легко, учитывая, кем я был раньше и все остальное. Но я просто не мог сказать ему всего несколько слов по телефону и просто вот так уехать. Позволь мне взглянуть на него, это будет самое приятное, что ты могла бы сделать для меня.

- Ведь он также и твой сын, - сказала она. - Ты имеешь право.

- Ты имеешь в виду, что я могу посидеть с ним несколько минут в машине? Только я и он?

Она кивнула в сторону тойоты. Дэн прошел мимо нее, сердце его безудержно колотилось. Он открыл дверцу водителя и взглянул на мальчика.

Привет, Чэд, так предполагал он сказать, но не мог произнести ни слова. В семнадцать лет, Чэд был уже не мальчик. Он был рослый и широкоплечий, каким в его возрасте был Дэн. Он так изменился по сравнению с фотографией, которая была у Дэна... она так и осталась в том придорожном мотеле... что при взгляде на него Дэн ощутил, как сжалось сердце. Лицо Чэда утратило детскую мягкость и обрело угловатость и огранку зрелости. Его песочные, с коричневым оттенком, волосы были коротко подстрижены, кожа покрыта загаром. Дэн уловил запах туалетной воды; молодой человек, должно быть, побрился, прежде чем они уехали из мотеля. Чэд был одет в брюки защитного цвета и синюю с красным футболку, на его руках отчетливо выступали мускулы. Дэн сообразил, что, должно быть, он занимался работой на воздухе, может быть по освещению или уборке двора. Выглядел он чудесно, и Дэн понял, что все будет гораздо сложнее, чем он предполагал.

- Ты узнаешь меня? - спросил он.

- Как будто бы, - сказал Чэд. Он помолчал, раздумывая. - А как будто и нет.

Дэн сел на водительское место, но оставил дверь приоткрытой, придерживаясь определенных правил учтивости.

- Прошло много лет.

- Да, сэр, - сказал Чэд.

- Этим летом ты работал?

- Да, сэр. Помогал мистеру Маккаллоу.

- И что же это была за работа?

- Он благоустраивает участки. И еще строит плавательные бассейны.

- Это хорошо. И ты помогаешь матери по дому?

- Да, сэр. Я занимаюсь стрижкой травы.

Дэн кивнул. Речь Чэда была немного нерешительной, а в его глазах виднелась подавленность. С другой стороны, не было никаких внешних признаков его умственной отсталости. Их сын родился... как утверждал адвокат... "необучаемым". Это означало, что его мыслительные процессы шли с большим трудом, а задачи, включающие замысловатые данные были бы трудноваты для него. Это обстоятельство добавилось к тому потоку ярости, которой был охвачен в те тяжелые годы Дэн, что заставляло его проклинать Бога и набрасываться на Сюзан. Теперь, смягченный временем, он подумал о том, что "Агент Оранж" мог поразить и Чэда. Яд, просочившийся в Дэна, многие годы пребывал в его сперме, как зверь в клетке, и в конце концов достался его сыну. Ни одно из его подозрений не могло быть доказано ни в одном суде, но Дэн был уверен, что это было такой же правдой, как ощущение того "грязного" дождя на собственной коже. Наблюдать за тем, как пытался упорядочить свои мысли Чэд, походило на то, как кто-то пытался с трудом открыть ржавый замок. Чаще всего кулачки попадали в нужное место, но когда этого не случалось, лицо мальчика выражало отчаяние.

- А ты на самом деле подрос, - сказал Дэн. - Клянусь, время, это настоящий вор.

- Сэр? - Чэд нахмурился; абстрактное сравнение проскользнуло мимо него.

Дэн потер ушибленные костяшки правой руки. Тот самый момент приближался.

- Мама говорила тебе, что я сделал?

- Да, сэр. Она сказала, что за вами гонится полиция. Вот почему они приходили к нашей двери.

- Верно. Ты наверное уже слышал много плохого обо мне. Наверняка ты слышал, как люди говорили, будто я сошел с ума, что я пришел в этот банк с пистолетом, присматривая, кого бы там убить. - Дэн говорил медленно и осторожно, и продолжал поддерживать зрительный контакт с сыном. - Но я хотел сказать тебе, при личной встрече, что это не правда. Я действительно стрелял и убил человека, но это был несчастный случай. Это произошло так быстро, что походило на ужасный сон. Теперь, это никак не извиняет меня за мой поступок. Такое не прощается. - Он помолчал, не зная, что сказать еще. - Я просто хотел, чтобы ты услышал об этом от меня, - добавил он.

Чэд отвернулся от него и сидел, с трудом удерживая трясущиеся сложенные руки.

- Этот человек... которого ты убил... он сделал тебе что-то плохое?

- Мне хотелось бы так сказать, но дело в том, что он всего лишь выполнял свою работу.

- Ты собираешься сдаться?

- Нет.

Взгляд Чэда вновь обратился на Дэна. Его взгляд казался теперь более напряженным.

- Мама говорит, что ты не сможешь убежать. Она говорит, что они найдут тебя рано или поздно.

С минуту они сидели молча, не глядя друг на друга. Дэн хотел высказать следующую мысль; он не мог припомнить своего отца, даже не мог поговорить с ним, что делало его задачу вдвое труднее и важнее.

- Не такой уж я хороший отец, - начал он. - Внутри меня есть кое-что, что не должно выходить наружу. Оно слепит меня и нагоняет страх. И я не так силен, чтобы согласиться на помощь. Когда твоя мать сказала, что хочет разойтись со мной, это было самое лучшее, что она могла сделать для нас всех. - Неожиданно глаза его обожгли слезы, и он ощутил комок, застрявший у него в горле. - Но не проходит и дня, чтобы я не думал о тебе, и не интересовался твоей жизнью. Я понимаю, что мне следовало позвонить или написать тебе письмо, но... думаю, что мне просто было нечего сказать. Теперь же я знаю. - Он с трудом откашлялся. Мне просто хочется, чтобы ты знал, что я очень тебя люблю, очень сильно, и надеюсь, что ты не слишком плохо думаешь обо мне.

Чэд молчал. Дэн сказал все, что считал нужным. Пришло время уходить.

- Ты позаботишься о своей матери?

- Да, сэр, - голос Чэда был неразборчив.

- Ну, хорошо. - Он положил руку на плечо сына, и ему пришло в голову, что больше он никогда уже не сделает этого. - Ты же крепкий, да?

Чэд неожиданно сказал:

- У меня есть фотография.

- Фотография? Какая?

- Твоя. - Чэд сунул руку в карман и достал бумажник. Из него он извлек фотографию. - Видишь?

Дэн взял ее в руки. Фотография, которая, как припомнил Дэн, была сделана в студии Сирс, запечатлела семью Ламбертов в 1978 году. Дэн, плотный и без бороды, лицо покрыто загаром от долгих плотницких работ на воздухе, но его глубоко посаженные и затравленные глаза, и Сюзан, сидевшая на фоне рисованных летних вершин, а между ними улыбающийся четырехлетний Чэд. Он вцепился руками в их плечи. Сюзан, которая казалась болезненной и уставшей, изображала бодрую улыбку. Глядя на эту фотографию, Дэн осознал, что это облик человека, который все еще не понял, что его прошлое было еще более безжалостным врагом, чем любой вьетконговец, укрывшийся в змеиной норе. Он позволил ночным кошмарам одолеть себя, отказался обращаться за помощью, потому что мужчина... хороший солдат... не должен проявлять слабость. И в конце этой войны он выжил, потеряв все, что было так дорого ему.

"Это фотография человека", - подумал он, - давным-давно отправившегося на юг".

- А у тебя есть моя фотография? - спросил Чэд. Дэн покачал головой, и юноша достал из бумажника сложенный листок. - Ты можешь взять вот эту, если захочешь.

Дэн развернул его. Это была фотография Чэда в футбольной форме, с номером 59 поперек груди. Камера поймала его, когда он позировал в прыжке, его зубы были сжаты, а руки тянулись к сопернику, невидимому за кадром.

- Я вырезал ее из прошлогоднего ежегодника, - объяснил Чэд. - В этот день фотографировалась вся наша команда. Коч Пирс велел мне смотреть в середину, а я так и сделал.

- Ты все правильно сделал. Я не стал бы играть против тебя, - он улыбнулся сыну. - Я возьму ее. Спасибо. - Он свернул листок и положил его в свой карман, и вернул Чэду фотографию из Сирс-студии. А теперь, как бы ему не хотелось, он должен уходить.

И Чэд тоже понимал это.

- Ты когда-нибудь вернешься? - спросил он.

- Нет, - сказал Дэн. Он так и не знал, как ему покончить с этим. Чувствуя неловкость, он протянул руку. - Пока.

Чэд потянулся к нему и обхватил руками плечи отца.

Сердце Дэна замерло. Он крепко обнял сына и пожелал невозможного: возврата прошедших лет. Он хотел, чтобы грязный серебристый дождь никогда не падал на него. Он хотел, чтобы никогда не был заражен Чэд, чтобы все было улажено с Сюзан, и чтобы он был достаточно силен, чтобы попросить помощи против ночных кошмаров и ретроспекций. Он понимал, что хочет обрести чудо.

И Чэд сказал, прижимаясь к его уху:

- Пока, папа.

Дэн выпустил из объятий сына и вышел из машины. У него были влажные глаза. Он вытер их рукой, пока шел к фургону, где его ждала Сюзан. Он почти подошел к ней, когда услышал собачий лай, высокого тона гав-гав-гав.

Дэн замер на пути. Звук разносился вдоль парка, его направление было трудно установить. Он был достаточно близко, чтобы вздернуть нервы Дэна. Откуда он шел? Неужели кто-то прогуливал собаку в парке в такой час? Где бы это ни было, но собака перестала лаять. Дэн оглянулся, ничего не заметив, кроме темных силуэтов сосен, что стояли группами, окружая стоянку.

- С тобой все в порядке? - Сюзан выглядела так, будто постарела на пять лет за прошедшие минуты.

- Да, - слеза скатилась по его щеке, скрывшись в бороде. - Спасибо, что привезла его.

- А ты думал, что я не сделала бы этого?

- Не знаю. Ты пошла на риск, вот это точно.

- Чэду тоже было необходимо увидеть тебя, так же как и тебе его. Сюзан сунула руку в карман. - Я хочу дать тебе вот это. - В руке у нее было несколько банкнот. - Я заскочила в тайник, перед тем, как уехать из дома.

- Убери их, - сказал Дэн. - Я не собираю милостыню.

- Сейчас не время ни для гордости, ни для глупости. - Она ухватила его руку и вложила в нее деньги. - Я не знаю, сколько у тебя есть наличных, но тебе не помещают еще шестьдесят долларов.

Он пытался протестовать, но передумал. Лишние шестьдесят долларов были, сами по себе, не бог весть какой суммой.

- Я буду считать это кредитом.

- Считай это так, как тебе нравится. Куда направляешься отсюда?

- Пока еще не знаю. Может быть, поеду в Новый Орлеан и наймусь на работу. Я еще могу проработать целый день.

На лице Сюзан появилось мрачное выражение, которое, как помнил Дэн, означало, что она хочет сказать что-то важное, но борется с этим.

- Послушай, - сказала она через минуту, - ты говорил о том, что хочешь подыскать место для передышки. В прошлом году я познакомилась с парнем. Он работает на нефтяную компанию, и мы поговаривали о... более серьезных отношениях.

- Ты хочешь сказать, о настоящем замужестве? - он нахмурился, все еще не уверенный, как именно он воспринял эту свалившуюся с неба стрелу. - Ну, ты выбрала подходящее время, чтобы сообщить мне об этом.

- Ты только выслушай меня. У него есть домик в лагере рыболовов, как раз в самой дельте, к югу от Хьюма. Сейчас Гэри в Хьюстоне, он не вернется раньше следующей недели.

Прошло лишь несколько секунд, как Сюзан рассказала все это ему. И прежде, чем Дэн смог отреагировать, она продолжила.

- Гэри брал меня и Чэда туда на несколько уикэндов. Он проверяет буровые вышки, а мы немного рыбачим. Там нет охранных систем. Там нечего красть. Ближайшие соседи находятся за милю или более того.

- Ты привезла Чэда, и этого достаточно, - сказал ей Дэн. - Ты не должна...

- Я хочу, - прервала его она. - Домик находится в двух или трех милях от моста, по боковой дороге, налево. На пути из Вермильона. Выкрашен в серый цвет, веранда закрыта ставнями. Но ставни не помешают выломать оконную раму.

- А что об этом скажет Гэри?

- Я потом объясню ему. В кладовой есть еда; тебе не придется выходить.

Дэн ухватился за ручку дверцы, но все еще не был готов уезжать. Где-то вокруг наверняка есть полиция, и ночью охотящаяся за ним, и ему следовало быть очень и очень осторожным.

- Я мог бы отдохнуть день или два. Подумать, что делать дальше. - Он колебался. - А этот малый... Гэри... он подходит тебе?

- Да. Он и Чэд тоже хорошо ладят.

Дэн хмыкнул. Ему требовалось время, чтобы переварить эти новости.

- Чэду нужен отец, - сказал он несмотря на боль, вызванную этим. - Кто-то, кто берет его на рыбалку. И всякое прочее.

- Мне жаль, - сказала Сюзан. - Мне хотелось бы сделать что-то большее для тебя.

- Ты и так сделала достаточно. Больше, чем достаточно. - Он сунул деньги в карман. - Это моя проблема, и я буду сам решать ее.

- Упрямый, как черт. - Ее голос стал мягче. - Всегда был, всегда будешь.

Он открыл дверцу фургона.

- Ну что ж, я думаю, что хороший...

Щелкнул ручной фонарь.

Его яркий луч ударил Дэну прямо в глаза и ослепил.

- Спокойно, Ламберт! - приказал мужской голос.

Шок буквально парализовал Дэна. Сюзан с резким вздохом прервала дыхание и повернулась, чтобы увидеть незваного гостя.

- Спокойно, спокойно, - предостерег человек, скрытый за фонарем. У него был мягкий южный выговор. - Не делайте никаких глупостей, Ламберт. Я вооружен.

Он стоял в футах двадцати от них. Дэн ожидал, когда вспыхнет второй фонарь, а затем на стоянку ворвутся полицейские и, прижав его к автомобилю, начнут обыскивать. Он поднял руки, чтобы прикрыть лицо от пронизывающего белого света.

- У меня нет оружия.

- Очень хорошо. - Этот факт облегчал положение Флинта Морто, который крался с края стоянки, стараясь держать автомобиль женщины между собой и беглецом. Он простоял пару несколько минут в темноте, прислушиваясь к их беседе. В левой руке у него был фонарь, в правой автоматический пистолет .45 калибра, нацеленный в сторону Ламберта. - Положи руки за голову и сцепи пальцы.

Это конец, подумал Дэн. Он мог бы побежать, может быть, но далеко бы убежать не смог. Однако где же другие полицейские? Несомненно, он не может быть один. Он подчинился команде.

Сюзан зажмурилась от света. Она уже разговаривала с полицейским у своего дома, и еще с тем, который следовал за ней в мотель; но этого голоса она прежде не слышала.

- Не трогайте его, - сказала она. - Это была самозащита, он не кровожадный убийца.

Флинт не обращал на нее внимания.

- Ламберт, иди прямо ко мне. Медленно.

Дэн не двигался. Что-то было не так; в окружавшей тишине он мог чувствовать это. Где же сопровождающие полицейские? Где были патрульные машины, вращающиеся огни и потрескивающее радио? Теперь они должны были бы все сосредоточиться на нем, если только они здесь.

- Давай, шевелись, - сказал Флинт. - Леди, попрошу вас отойти с дороги.

Леди, подумала Сюзан. Другие полицейские обращались к ней, как к миссис Ламберт.

- Кто вы?

- Флинт Морто. Рад встрече с вами. Ламберт, пошли.

- Подожди, Дэн. - Сюзан встала перед ним, принимая на себя весь свет фонаря. - Покажи те мне ваш значок.

Флинт сжал зубы. За время этого отвратительного путешествия в компании Пелвиса Эйсли и Мамми его выдержке уже пришел конец. Он был не расположен к очередным трудностям. Флинт никогда не интересовался, как звали всех героев, сыгранных Элвисом Пресли в своих никуда не годных фильмах. Попытка заставить Эйсли прекратить болтовню по поводу Пресли было равносильно попытке заставить эту чертову собаку прекратить ловлю блох. Флинт устал, и его шагреневый костюм промок от пота, Клинт был возбужден от жары и продолжал ворочаться, а до стакана лимонного сока и холодного душа было еще очень долго.

- Я хочу видеть ваш значок, - повторила Сюзан, нерешительность мужчины питала ее сомнения. Флинт Морто, говорит он. Почему же он не сказал офицер Морто?

- Послушайте, я не планировал на долгое знакомство с вами, так что давайте закончим эту болтовню. - Флинт сделал шаг в сторону, так что свет вновь ударил в лицо Ламберта. Сюзан передвинулась, чтобы вновь прикрыть своего бывшего мужа. - Леди, я уже сказал, чтобы вы отошли в сторону.

- Так у вас есть значок, или нет?

Самообладание Флинта быстро истощалось. Он хотел, чтобы Ламберт как можно скорее пошел в его сторону, потому что он сам никак не хотел проходить мимо женщины; если бы она вдруг ухватилась за фонарь или за пистолет, все полетело бы к черту. Ему хотелось обойти ее с другой стороны, полукругом, и приблизиться к Ламберту сзади, так, чтобы она в очередной раз не оказалась между ними. И он решил, что в потере им самообладания был полностью виноват Эйсли. Во внутреннем кармане пиджака у Флинта находился небольшой баллончик с газом мейс, и он предполагал, что мог бы воспользоваться им.

- Леди, - воскликнул он, - этот человек, что стоит здесь, стоит мне пятнадцать тысяч долларов. Я приехал сюда из Шривпорта, чтобы отыскать его, и я провел тяжелую ночь. Думаю, на самом деле вам не хочется быть замешанной во всем этом.

- Он не полицейский, - сказал Дэн, обращаясь к Сюзан. - Он охотник за наградой. Ты работаешь на банк?

- По независимому контракту. А теперь держи свои пальцы сцепленными; не напрашивайся на новые неприятности.

- Ты не возражаешь, если я спрошу, как тебе удалось найти меня?

- Для этого еще будет время, когда мы будем ехать. Иди, медленно и спокойно. - На самом деле, это был счастливый случай. Флинт ехал вдоль Джексон-авеню и видел патрульные отряды полицейских, один из которых был в самом конце квартала. Проехав еще две улицы, он остановил машину и присел у забора, окружавшего чей-то двор, чтобы понаблюдать за происходящим. Когда из особняка, за которым он наблюдал, вышла женщина в сопровождении полицейского и села в обычную машину, Флинт решил преследовать ее на расстоянии. После долгого ожидания у мотеля "Холидей-Инн" он решил уже уезжать, когда находившийся здесь же полицейский неожиданно сорвался с места, очевидно получив сигнал по радио, но вскоре вновь появилась женщина, и Флинт почувствовал открывающуюся возможность.

- Не делай этого, - сказала Сюзан, прежде чем Дэн мог сделать движение. - Раз он не работает на власти Луизианы, то он не имеет никакого права забрать тебя.

- У меня пистолет! - Флинт был готов выпустить пар. - Вы понимаете меня?

- Я знаю только, что пистолет не значок. Вы не посмеете стрелять в безоружного человека.

- Мам? - окликнул ее из машины Чэд. - Тебе помочь?

- Нет! Только сиди там, где сидишь! - Сюзан вновь сосредоточила свое внимание на охотнике. Теперь она сделал два шага в его направлении.

- Сюзан! - произнес Дэн. - Тебе лучше держаться...

- Замолчи. Ради Бога, разреши хоть раз кому-нибудь помочь тебе. - Она еще на шаг продвинулась в сторону Флинта. - Ты ведь стервятник? Подбираешь любое мясо, какое только можешь ухватить.

- Леди, вы пытаетесь заставить меня отказаться от благородных манер.

- Так ты готов стрелять и в женщину? Тогда ты можешь разделить с Дэном одну камеру. - Она сделала еще два шага вперед, и Флинт отступил на один. - Дэн? - спокойно сказала Сюзан. - Он не схватит тебя. Садись в машину и уезжай.

- Нет! Нет, черт побери! - закричал Флинт. - Ламберт, не двигайся! Я не буду убивать тебя, но постараюсь тебя достать!

- Это пустые слова, Дэн. - Сюзан решила, что пора сделать то, что необходимо, и встала в позицию, которая позволяла наилучшим образом реализовать это. Она сделал еще один шаг в сторону охотника за наградой. - Садись в машину и уезжай.

- Нет, не делай этого! - вскрикнул Флинт. Пора было уложить Ламберта на землю. Флинт сунул пистолет за пояс и вытащил из кармана небольшой красный баллончик с газом. Он отбросил большим пальцем крышку и опустил указательный палец на рычаг выпускного отверстия. Концентрированный газ имел зону действия до пятнадцати футов, и Флинт решил, что оттолкнет женщину в сторону, чтобы весь поток был направлен на Ламберта. Он был так взбешен, что едва не выпустил газ прямо ей в глаза, но поскольку ему никогда еще не приходилось применять газ к женщинам, то он не начал делать этого и сейчас. Он сделал шаг в ее сторону, но был удивлен, что она осталась на месте. - К черту все! - прорычал он и двинул локтем ей в плечо, чтобы оттолкнуть ее с линии огня.

Но неожиданно она пришла в движение.

Движение ее было очень, очень быстрым.

Она ухватила гибкой рукой его правое запястье, выставляя вперед собственное плечо, и повернулась; ее локоть взметнулся вверх, прямо к подбородку Флинта, сотрясая его мозги. Его ноги оторвались от тротуара. Он был развернут в поясе, и боль сковала его руку. Уже паря в воздухе, он потерял фонарь и баллон с газом. Когда он летел через бедро женщины, в его сознании мелькнуло лишь одно слово: молокосос. Затем, очень быстро и твердо приблизилась земля, и он ударился об нее спиной с такой силой, что у него прервалось дыхание, а из глаз посыпались искры. Сюзан отошла назад от валявшегося человека и подняла фонарь.

- Пора ехать, мам! - закричал Чэд, высовываясь из окна тойоты.

- Черт побери. - Это было все, что мог сказать Дэн. Это произошло так быстро, что его руки все еще оставались прижатыми за головой. - Как ты...

- Тэквондо, - сказала Сюзан. У нее даже было ровное дыхание. - У меня коричневый пояс.

Теперь Дэн понял, почему она не испугалась встречи с ним. Он опустил руки и прошел в ее сторону, где направил луч фонаря на искаженное болью и побледневшее лицо охотника. Прядь белых волос свисала на блестящий от пота лоб Флинта Морто, он перевернулся на бок и сжимал правое запястье.

Дэн увидел пистолет и вытащил его из-за пояса мужчины.

- Коричневый или не коричневый, но делать это было чертовски глупо. Ты могла быть убита. - Он выдернул обойму, бросил ее в одну сторону, а пистолет в другую.

- У него было что-то в другой руке. - Сюзан посветила фонарем. - Я не могу сказать, что это было, но слышала, что он что-то уронил. - Она вновь направила луч на Морто. - Не могу понять, откуда он появился. Я была уверена, что за мной никто не следит... - Она замолчала. Затем ее голос зазвучал напряженно: - Дэн. Что это?

Он посмотрел. Передняя часть белой рубашки лежавшего человека начала колебаться, словно его сердце вырывалось наружу. Дэн уставился на это зрелище, будто прикованный к месту, а затем нагнулся, чтобы потрогать.

- Мистер Морто! Мистер Морто, с вами все в порядке?

Дэн выпрямился. Из темноты появился другой человек. Оба, и Дэн, и Сюзан, одновременно почувствовали жуткое ощущение, что они узнали этот глубокий хрипло резонирующий голос, но ни один из них не мог вспомнить, чей он. Вновь начала лаять собака, и на тротуаре Флинт издавал приглушенные ругательства и стоны.

Сюзан выключила фонарь.

- Тебе бы лучше уезжать. Здесь становится людно.

Дэн заторопился к фургону, а Сюзан последовала за ним, так что никто из них не увидел тонкой белой третьей руки, освободившейся из-под рубашки Флинта Морто и яростно размахивающей в воздухе. Дэн уселся за руль, запустил двигатель и включил передний свет. Сюзан подошла ближе и крепко сжала его плечо.

- Удачи тебе, - сказала она сквозь рев двигателя.

- Спасибо за все.

- Я все еще люблю тебя, - сказала она.

- Я знаю. - Он положил свою руку поверх ее и сжал ее. - Позаботься о Чэде.

- Хорошо. А ты позаботься о себе.

- До свидания, - сказал Дэн и, развернув фургон, проехал мимо охотника за наградой. Флинт с трудом поднялся на колени, боль пронизывала нижнюю часть спины, а правое запястье было наверняка растянуто. Рука Клинта колотила во все стороны, рука, сжатая в боевой кулак. Сквозь похожую на сон дымку Флинт наблюдал, как дичь, ценой в пятнадцать тысяч долларов, развернула фургон и помчалась вдоль стоянки. Флинт пытался закричать, но вышел только хриплый скрежет: - Эйсли, он едет прямо на тебя!

В следующий момент Дэн был вынужден нажать на тормоза. Он испугался, что может быть уже потерял голову, потому что прямо впереди него стоял толстый, с высокой прической Элвис Пресли, и побитый черный кадиллак сзади него блокировал дорогу. Элвис... определенно, весьма удачный пародист его... держал извивающегося маленького бульдога.

- А где мистер Морто? - закричал Элвис, хрипло растягивая слова, как и положено для выходца из Мемфиса. - Что с ним случилось?

Теперь Дэн все понял. Он вновь надавил на газ, загоняя фургон с тротуара на парковый газон. Задние покрышки взвизгнули, поднимая тучи пыли. Элвис убрался с дороги, мыча в поисках мистера Морто.

Флинт поднялся на ноги и прихрамывая направился в сторону кадиллака. Левый его башмак задел за что-то, что лязгнуло и откатилось в сторону: баллончик с газом.

- Эйсли, задержи его! - крикнул он, останавливаясь, чтобы поднять баллончик. - Не дай ему у-у-у-уйтииии. Дерьмо! - Он видел, как фургон объехал кадиллак и теперь, с приступом беспомощной ярости, наблюдал, как он выезжал на прямую дорогу; что-то хлопнуло под самым низом машины, с шумом, похожим на падение корыта. Затем дичь прибавила скорость и, с визгом рвущейся резины, повернула направо, к выезду из парка на улицу.

- Мистер Морто! - с облегчением закричал Пелвис, когда Флинт добрался до него. - Слава Богу! Я думал, что этот убийца...

- Заткнись и полезай в машину! - рявкнул Флинт. - Двигай свой толстый зад! - Сам Флинт плюхнулся за руль, включил мотор, и как только он вдавил педаль газа, Пелвис умудрился втиснуть свое массивное тело и собаку на пассажирское сиденье. Флинт развернул кадиллак вдоль стоянки, луч единственной фары светил фигуру женщины, стоявшей у своей машины. Он успел заметить краем глаза, что теперь ее сын вышел, и они стояли, держась за руки. Затем Флинт, с лицом, перекошенным от ярости, погнал автомобиль прочь от парка Бэзил, в погоню.

- Я думал, что он наверняка убил вас! - прокричал Пелвис сквозь поток горячего воздуха, врывавшегося в автомобиль. Его, как замороженная, прическа оставалась нетронутой. Мамми выбралась из его объятий и с беспокойством вновь перебиралась с переднего сиденья на заднее; ее высокий лай острыми когтями вонзался в основание черепа Флинта. Рука Клинта все еще наносила удары, злобная, как пляшущая кобра. Пелвис закричал в очередной раз: - А как этот малый пытался меня сбить? Если бы я вовремя не увернулся, то сейчас выглядел бы как большая старая вафля! Но я обманул его, потому что, когда я бросился в одну сторону, он свернул в другую, а затем я просто продолжал прыгать то туда, то сюда. Вы ведь видели это, верно? Когда этот малый пытался наехать на меня...

Флинт прижал свой правый кулак к губам Пелвиса. Мамми ухватила зубами Флинта за рукав, глаза ее были округлившиеся и влажные, а из глубины глотки вырывалось гортанное рычание.

- Клянусь Богом, - вскипел Флинт, - если ты не заткнешься, я выброшу тебя прямо здесь!

- Молчу. - Пелвис поймал Мамми и вновь перетащил к себе. С большой неохотой она выпустила рукав Флинта. Тот вновь положил обе руки на руль, стрелка спидометра, подрагивая, приближалась к шестидесяти. Впереди, на расстоянии в четверть мили, он уже видел задние огни фургона.

- Ты хочешь, чтобы я замолчал, - сказал Пелвис с выражением оскорбленного достоинства, - но все, что тебе следовало сделать, это попросить меня более дружелюбно. Нет нужды затыкать мне глотку лишь только потому, что я рассказываю тебе, как смотрел в лицо Смерти и...

- Эйсли. - Слезы от крушения замысла навернулись на глаза Флинта, что страшно удивило его; он не мог вспомнить, когда последний раз он плакал. Его нервы звенели как сигналы тревоги, а стрелка спидометра перевалила за шестьдесят пять, и старый корпус кадиллака начал подрагивать. Но они догоняли фургон, и еще через несколько секунд они повисли бы на его заднем бампере.

Дэн до отказа вдавил в пол педаль газа, но больше ничего не мог выжать из двигателя. Он сразу начинал грохотать, будто находился на грани взрыва цилиндров. В боковое зеркало Дэн мог видеть, как одноглазый кадиллак оседлал его хвост, и напрягся, в ожидании столкновения. Впереди показался мигающий свет, указывающий на перекресток. У Дэна не было времени на раздумья; он резко вывернул руль влево. Как только фургон лениво подчинился ему, а его рваные покрышки скользнули через тротуар, кадиллак ударил его, касательным ударом сзади, и между их мятых бамперов проскочили искры. Затем, когда Дэн удерживал руль, чтобы не врезаться в чей-нибудь двор, кадиллак пролетел мимо перекрестка.

- Держись! - закричал Флинт, его нога надавила на педаль тормоза. "Эльдорадо" был тяжел и не мог остановиться без визга и дымовой завесы из-под покрышек. Пелвис вцепился в Мамми, которая пыталась, на пределе возможного, прыгнуть на заднее сиденье. Флинт развернулся, возвращаясь к перекрестку, горький дым от подгоревших покрышек ударил в окна, а затем он направил кадиллак в кривую улочку, обнесенную кирпичными домами с аккуратно подстриженными лужайками и невысокими добросовестно сделанными деревянными оградами. Он гнался за Ламбертом, но нигде не было видно никаких признаков задних огней фургона. Улиц здесь было много, и все они разбегались в разные стороны, и через несколько секунд стало ясно, что Ламберт свернул в одну из них.

- Я найду тебя, сукин сын! - сказал Флинт сквозь сжатые зубы и развернул автомобиль направо, к следующей улице. Там тоже было темно.

- Он исчез, - заметил Пелвис.

- Заткнись! Слышишь? Просто закрой свой рот!

- Я просто констатирую факт, - сказал Пелвис.

Флинт повел ревущий кадиллак к следующему перекрестку и там свернул налево. Его ладони были мокрыми от рулевого колеса, лицо покрывал пот. Рука Клинта вырвалась наружу и колотила его по подбородку, и Флинт оттолкнул брата в сторону. Затем он сделал поворот направо, шины взвизгнули. Он оказался в похожем на лабиринт жилом районе, во всех направлениях виднелись улицы. В висках его, словно удары барабана, колотилась ярость, низ спины охватывала боль. Как медный привкус во рту, он ощущал панику. Затем он сделал правый поворот на другую улицу, и сердце его екнуло.

В трех кварталах в сторону от него виднелась пара красных задних огней.

Флинт с такой силой вдавил акселератор, что кадиллак рванулся вперед как ошпаренная собака. Он взревел сзади машины Ламберта, намереваясь объехать его кругом и отрезать путь. Но в следующее мгновение радость Флинта сменилась ужасом. Передние огни кадиллака выявили, что это машина была не старым ржавым фургоном, а новым шевроле-кепрайсом. Вдоль его быстро приближающегося зада было написано серебристыми буквами "ПОЛИЦИЯ АЛЕГЗАНДРИИ".

Флинт нажал на тормоза. Тысячи возгласов, поминающих Бога, Иисуса и мать Марию словно безумные колокола зазвенели у него в голове. Как только шины кадиллака оставили черные резиновые полосы на тротуаре, водитель патрульного автомобиля подал машину вперед, чтобы избежать столкновения. Прежде чем остановиться, кадиллак завалился на один бок, двигатель рявкнул и умолк, а огни полицейской машины пришли в движение. Она подалась назад, остановившись в двух футах от помятого бампера Флинта. Фонарь на водительском сиденье развернулся и светил прямо в лицо Флинту, как глаз циклопа.

- Ну вот, - растягивая слова сказал Пелвис, - теперь мы наложили дерьма и встали прямо в него.

За ближайшим перекрестком, с горящими лишь сигнальными фонарями, Дэн запустил двигатель фургона и отъехал от дороги, на которой стоял. Он заехал в соседнюю улицу так и не включая фар. Черный кадиллак проскочил мимо него две минуты назад, и Дэн ожидал, что он тут же вернется обратно в любую секунду. Затем он включил фары и сделал поворот налево, к шоссе 49, ведущему на юг. Впереди него не было видно машин, не было их и в боковом зеркале. Но ему предстояло ехать долгую ночь и проделать большой путь, прежде чем удастся отдохнуть. Он попрощался с Алегзандрией и порадовался удачному избавлению от охотников за наградой.

Флинт, все еще ошарашенный неожиданным поворотом событий, наблюдал за вращавшимися вокруг него синими и красными огнями.

- Эйсли, ты просто приносишь несчастье, - хрипло сказал он. Из машины выходили двое полицейских. Флинт сунул баллончик с газом под сиденье. Рука Клинта сопротивлялась ему, но он все-таки затолкал ее под рубашку и застегнул пиджак. У обоих офицеров были молодые исхудавшие лица, и они явно не выглядели счастливыми. Прежде, чем они подошли к кадиллаку, Флинт вытащил бумажник и прижал левую руку к груди, чтобы придавить Клинта. - Держи свой рот на замке, - сказал он Пелвису. - Говорить буду я.

Полицейский, который подошел к кадиллаку со стороны Флинта был коротко подстрижен с такой выступающей нижней челюстью, которой можно бы колоть дрова. Он направил фонарь прямо в глаза Флинту.

- Вы едва не сломали нам шеи, вы понимаете это? Взгляните, что вы сделали с моей фуражкой. - Он поднял измятую бесформенную вещь.

- Я страшно сожалею, сэр. - Голос Флинта был шедевром напускного раскаяния. - Я не местный, и я заблудился. Думаю, что даже перепугался, потому что никак не мог выехать отсюда назад.

- Угу. Ты ехал по меньшей мере под шестьдесят. А знак вот здесь указывает на пятнадцать миль в час. Это населенная зона.

- Я не видел знака.

- Ну, ты же видел дома, разве не так? Впереди себя ты видел нашу машину. Сдается мне, что ты или пьяный, или запредельный дурак. - Он повернул фонарь, и теперь его луч уперся в Пелвиса. - Боже мой! Уолт! Посмотри-ка, что у нас тут есть!

- Как вы поживаете, парни? - спросил Пелвис, продолжая улыбаться. Мамми, сидевшая у него на руках, угрожающе зарычала.

- Спорю, это на самом деле занятная история, - сказал полицейский с фонарем. - Давайте взглянем на ваши водительские права. А заодно, и на ваши документы тоже, сэр мистер Пресли.

Флинт замешкался, вытаскивая водительские права из своего плотного, будто обтянутого кожей угря, бумажника, одновременно удерживая Клинта от ненужных движений. Его запястье все еще чертовски болело. Эйсли извлек свой потрепанный бумажник с вышитым яркими тонами изображением Элвиса.

- Я никогда бы не поверил, что он умер, правда, Рэнди? - сказал Уолт с неподдельным восторгом. Он был выше своего напарника, но не такой здоровяк. - Я всегда предполагал, что в том гробу была просто восковая кукла!

- Да, за этим мы могли бы и сами отправиться на Джеррадо-Ривьера, - заметил Рэнди. - Это будет почище, чем разглядывать зеленых обитателей Марса, а? Позвони по телефону насчет номера их машины. - Уолт обошел кадиллак, чтобы записать его номер, и вернулся назад, к патрульной машине. Рэнди рассматривал водительские права, подсвечивая фонарем. - Флинт Морто. Из Монро, да? А что вы делаете здесь, среди ночи?

- Гм... ну, я... - Флинт ощутил пустоту в голове. Он пытался придумать хоть что-нибудь, все равно, что. - Я... то есть я хочу сказать...

- Офицер? Сэр? - заговорил Эйсли, и Флинт вздрогнул. - Мы пытались найти "Холидей-Инн". Похоже, мы, должно быть, сделали ошибочный поворот.

Свет переместился на лицо Пелвиса.

- "Холидей-Инн" находится прямо за перекрестком. Там висит знак, не заметить его трудно.

- Думаю, мы умудрились сделать это.

Еще минуту Рэнди потратил на изучение лицензии Пелвиса. Под рубашкой Флинта дернулся Клинт, и Флинт почувствовал, как с его подмышек закапал пот.

- Пелвис Эйсли, - произнес Рэнди. - Это не может быть вашим именем, полученным при рождении.

- Нет, сэр, но это мое, дозволенное законом имя.

- А какое же имя вы получили при рождении?

- Гм... ну, сэр, но я живу под именем, которое там записано...

- Пелвис не имя, так называется тазовая кость. Какое имя дали вам отец с матерью? Или ты вылупился из яйца?

Флинт не обращал внимания на отвратительные нотки, звучавшие в голосе полицейского.

- Эй, послушайте, я не думаю, что следует куда-то звонить по поводу нашего номера...

- Заткнись. Я еще вернусь к тебе, не беспокойся. Так я спрашиваю, какое имя вам дали при рождении?

- Сесил, - последовал негромкий ответ. - Сесил Эйсли.

- Сесил. - Рэнди невнятно произнес имя, делая из его звучания нечто такое, что обычно выползает из-под болотной коряги. - И ты все время вот так и одеваешься, Сесил?

- Да, сэр, - ответил Эйсли со всей прямотой. На его коленях, Мамми продолжала негромко рычать.

- Ну, у тебя самый чертовский вид, который мне доводилось когда-нибудь видеть. Ты не скажешь мне, зачем тебе весь этот маскарад?

- Послушайте, офицер, - заговорил Флинт. Он был напуган тем, что Пелвис начнет нести что-нибудь об охотниках за наградой, или о том, что где-то неподалеку находился Ламберт. - За рулем был я, а не он.

- Мистер Морто? - Рэнди склонил голову чуть ниже, и Флинт вздрогнул от мысли, что он уже раньше где-то видел лицо этого полицейского, как только тонкогубый рот его скривился в жесткой улыбке, а яркие дорожные огни отбросили тени на глубоко посаженные глаза. - Когда я захочу слушать вас, я задам вам вопрос. Поняли меня?

Его лицо было таким же, как и у тысяч других, кто ходил на выставку уродов, чтобы с вожделением наслаждаться зрелищем и смеяться, поглаживать своих спутниц перед самым подиумом и выплевывать табак на блестящие ботинки Флинта. Морто ощутил в своем горле жесткий комок отвращения. Клинт дернулся под рубашкой, но Флинт крепко держал руку и, к счастью, полицейский ничего не заметил.

- Но нет причин быть таким грубым, - заметил Флинт.

Рэнди рассмеялся, что было вероятно самым худшим из всего, что он мог сделать. Это был лишенный юмора, грубый смех вызвал у Флинта желание затолкать его назад, прямо в глотку этому человеку.

- Если вам хочется испытать грубость, вы можете продолжать давить на меня. Вы наехали на меня сзади и едва не разбили мне машину, и я не собираюсь за это вас расцеловать. А сейчас вы вполне близки к тому, чтобы и на самом деле провести ночь в тюрьме, так что вам лучше сидеть на своем месте и помалкивать.

Флинт угрюмо смотрел на него, а полицейский посветил фонарем назад.

- Номер у них чистый, - сказал Уолт, возвращаясь от радиостанции в патрульной машине.

- А я вот слушаю рассказ Сесила, - сообщил ему Рэнди. - Давай, послушаем вместе.

- Ну так, сэр... - Пелвис откашлялся, прочищая горло. Флинт ждал, его голова была опущена. - Мы как раз едем в Новый Орлеан. Направляемся на встречу, которая должна состояться в отеле Хайт. Это будет встреча таких же, как я, подражателей Элвиса.

- Ну, теперь я могу уходить в отставку. Я узнал все, что мне нужно, - сказал Рэнди, а Уолт рассмеялся.

- Да, вот так, сэр. - Пелвис выдал свою глупейшую улыбку как символ чести. - Понимаете, встреча открывается завтра.

- Если это так, то почему вы ищете "Холидей-Инн"?

- Ну... видите ли, мы предполагали встретиться с некоторыми другими парнями, также отправляющимися на эту встречу. Мы хотели проделать весь путь туда вместе. Полагаю, мы просто упустили из вида этот знак, а потом начали кружить по району. Вы знаете, как это бывает, когда оказываешься в незнакомом месте, не знаешь, где ты находишься в такой поздний час и все такое прочее. Мы не смогли найти телефон, и я должен сказать вам, что мы даже немного испугались, потому что в наше время каждому следует быть осторожным, когда его заносит куда-то, все эти убийства, которые мы всякий раз видим в программах новостей, волнуют вас...

- Хорошо, хорошо. - Рэнди дышал как человек, едва вырвавшийся на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Он вновь направил фонарь в глаза Флинта. - А ты тоже имитируешь Элвиса?

- Нет, сэр, он мой менеджер, - заявил Пелвис. - Мы как две горошины в одном стручке.

Флинт ощущал тошноту. Рука Клинта дернулась и почти освободилась от его усилий.

- Уолт? У тебя есть какие-нибудь мысли по поводу того, что нам делать с этой парочкой? Может быть, нам следует забрать их?

- Это казалось бы мне правильным.

- Да. - Фонарь был все еще направлен в лицо Флинта. - То, что вы заблудились, не может служить извинением за превышение скорости в жилом районе. Вы могли бы кого-нибудь раздавить насмерть.

- Нас, например, - заметил Уолт.

- Верно. Вам надо провести ночь в тюрьме, чтобы выправить мозги.

Замечательно, с горечью подумал Флинт.

- Разумеется, - продолжил Рэнди, - если все в нашем участке узнают, что нас почти не раздавил Элвис Пресли, нас просто будут считать отбросами, и только Бог знает, как долго. Так что, мистер Менеджер, вам нужно только радоваться, что он оказался рядом с вами, потому что мне не нравится ваше лицо, и будь у меня выбор, я бы прямиком засадил тебя в тюрьму. Прямо здесь. - Полицейский протянул ему водительские права. Несколько секунд Флинт был так ошарашен, что не мог взять их.

- Мистер, Морто, сэр? - заговорил Пелвис. - Полагаю, он отпускает нас.

- Но с очень большим предостережением, - сурово добавил Рэнди. - Придерживаться минимальной скорости. В следующий раз вы можете попасть прямо на кладбище, а не на встречу.

Флинт наконец-то овладел собой и забрал права.

- Спасибо, - с усилием выдавил он из себя. - Впредь подобного не случится.

- Надо полагать. А теперь следуйте за нами, мы проводим вас к "Холидей-Инн". Но я хочу, чтобы машину вел Сесил.

- Сэр?

- Я хочу, чтобы на твоем месте сидел Сесил, - сказал Рэнди. - Я не доверяю тебе, чтобы ты ехал сзади нашей машины. Поднимайся, выходи и позволь ему сесть за руль.

- Но... ведь... это... моя машина, - бессвязно проговорил Флинт.

- У него есть действующие водительские права. В любом случае, "Холидей-Инн" не так уж и далеко. Пошевеливайся, делай то, что я сказал.

- Но... послушайте... я не позволю кому-нибудь еще вести мою...

Пелвис опустил руку на плечо Флинта, и тот подскочил, будто от удара током.

- Мистер Морто? Ну что вы беспокоитесь, я действительно буду очень осторожен.

- Шевелитесь, - сказал Рэнди. - Нам нужно попасть еще не в одно место.

Пелвис посадил Мамми на заднее сиденье и, обойдя машину, подошел к водительскому месту. С нечеловеческим усилием Флинт заставил себя выйти из машины, и, плотно прижимая руку Клинта к своей груди, устроился на пассажирском месте. В следующую минуту они уже следовали за патрульной машиной, выбираясь из лабиринта улиц жилого района, и Пелвис сказал, улыбаясь:

- Я еще ни разу раньше не водил кадиллак. А ты знаешь, Элвис любил кадиллаки. И раздаривал их при каждом случае. Однажды он увидел, как несколько человек глазели на кадиллак в демонстрационном зале, и, вытащив изрядную сумму денег, он немедленно купил его для них. Вот так-то, сэр. - И энергично кивнул. - Уверен, мне тоже могло бы понравиться вести кадиллак.

- Ну и как, нравится? - Флинта окатил холодный пот, и он не мог делать ничего другого, как неотрывно смотреть на толстые руки Пелвиса, ведущие его машину. - Ты уж лучше наслаждайся сейчас, иначе через десять секунд, когда копы исчезнут, наступит последний момент, когда ты сидишь за моим рулем! У тебя, что, вместо мозгов залит блок цемента? Ведь я сказал тебе, чтобы ты закрыл свой и оставил все переговоры мне! И вот теперь мы вынуждены вернуться в этот чертов "Холидей-Инн", в то время когда мы могли бы сидеть уже на заднице у Ламберта! Я вполне мог бы вывернуться из этих неприятностей, если бы ты не открывал свой большой рот! Боже мой! Все это вранье по поводу встречи в Новом Орлеане! Нам еще повезло, что они не позвали прямо там кого-нибудь себе на подмогу!

- О, я был на такой встрече в прошлом году, - сказал Пелвис. - В отеле Хайт, как я и говорил. Там было почти две сотни "Элвисов", и мы вспомнили старое доброе время.

- Это просто какой-то кошмар. - Флинт прижал пальцы ко лбу, чтобы убедиться, нет ли у него лихорадки. Казалось, реальность перепуталась с самым настоящим бредом. - Наверное я дома, в своей постели, а это лишь холодная приправа, которую я ем вместе с пиццей.

Пелвис с сопением рассмеялся.

- Приятно слышать, что ты еще не потерял чувство юмора, если учесть то, как мы потеряли Ламберта, и все остальное.

- Мы не потеряли его. Пока.

- Но... он ведь исчез. Как же мы вновь отыщем его?

- Ты находишься в обществе профессионала, Эйсли! - многозначительно сказал Флинт. - Первое, чему тебе следует научиться в этом деле, так это держать глаза и уши открытыми. Я стоял достаточно близко, чтобы слышать разговор Ламберта с бывшей женой. Она говорила ему про домик в лагере рыбаков, к югу от Хьюмы. Вермильон, так она назвала этот лагерь. Я слышал, как она объясняла ему, где он находится. Она велела ему разбить оконную раму, и найти в кладовой еду. Так что может быть вот туда-то он и направился.

- Я переборщил! - продолжал разглагольствовать Пелвис. - Мистер Смотс сказал, что ты должен быть отличным партнером!

- Выбрось все это дерьмо о партнерстве из башки! - рявкнул Флинт. - Мы с тобой не партнеры! Тебя повесили мне на шею всего лишь для одной-единственной охоты, и это все! Ты и так уже смазал весь успех, когда в парке я велел тебе заставить замолчать эту собаку! Ее лай едва не вывел меня из себя! Я стал таким нервным, что позволил нашей дичи сбежать!

- Я как раз и хотел тебя спросить об этом, - заметил Пелвис. - Что же там случилось?

- Эта проклятая баба... - Флинт сделал паузу. Нет, подумал он; быть сваленным на собственный зад да еще женщиной, это не дело. Смотсу не следует знать об этом. - Она отвлекла меня, - сказал он. - А затем Ламберт взялся за меня раньше, чем я смог использовать мейс. Ведь он ветеран Вьетнама, вот он и свалил меня каким-то приемом дзюдо.

- Хорошо еще, что он схватил твой пистолет и не пристрелил тебя, - сказал Пелвис. - Я хочу сказать, что он ведь безумный убийца.

- Да. - Флинт согласно кивнул. - Хорошо.

Что привело его к вопросу: почему Ламберт не воспользовался пистолетом, когда Флинт беспомощно валялся на земле? Может быть, потому что не хотел совершать еще одно убийство на глазах бывшей жены и сына, решил Флинт. Какая бы не была причина, Флинт все равно мог считать себя счастливчиком, раз остался жив.

У мотеля "Холидей-Инн", того самого мотеля, на стоянке которого Флинт и Пелвис следили за дверью номера Сюзан Ламберт, двое алегзандрийских полицейских сделали им еще одно предупреждение о необходимости исправить переднюю фару, а как только патрульная машина скрылась из вида, Флинт взял руль кадиллака в свои руки и пересадил Пелвиса и Мамми на заднее сиденье. В течение следующих пяти минут Флинт вернулся на шоссе 49, взяв направление на юг. Он продолжал держать скорость чуть ниже шестидесяти пяти миль. На дороге не было видно патрулей, и если Ламберт направился к лагерю рыболовов, то он наверняка должен быть уже там, к тому времени, когда Флинт найдет это место. Если только полицейские первыми не остановят его, и если только он не направится в другое место. Но это уже была игра, точно такая же, какую предпринял Флинт, следуя за бывшей женой Ламберта.

Впереди была темнота. Хьюма лежала среди болот, на территории "кадженов". Флинт никогда раньше не слышал про Вермильон, но он найдет его, когда они доберутся туда. Хотя это и был район, в который Флинт никогда бы не отправился, не будь у него важной причины. Обитатели этих болот - представители весьма грубой породы, и лучше было не связываться с ними. По крайней мере, слава Богу, что Эйсли затих, и теперь Флинт мог привести свои мысли в порядок.

Что-то, звучавшее как испорченная пила, начало подвывать на заднем сиденье.

Флинт взглянул в зеркало перед собой. Пелвис растянулся и храпел, на его плече лежала голова Мамми. Бульдог добавлял шума, издавая во сне негромкое рычание.

И Флинта посетила мысль: по крайней мере у него есть хоть кто-то, на кого он может обрушить свой гнев.

Чего он не мог сказать о себе.

Но ведь с другой стороны, у него был Клинт. Добрый старый слепой и немой Клинт, который разрушил его жизнь, как будто он был рожден больным проказой.

И вновь впереди была лишь одна темнота. Флинт намеревался найти Ламберта прямо сейчас; это было делом чести. Он не боялся ничего на этой земле, и меньше всего полоумного убийцу, слишком глупого, чтобы застрелить лежащего на земле беззащитного человека. Эта игра должна быть сыграна до последней карты, победитель получал все. Он намеревался приволочь эту дичь Смотсу и показать этому ублюдку, что значит быть профессионалом.

И еще Флинт подумал об особняке из своих снов, белом каменном особняке с четырьмя трубами и большим окном из матового стекла на фасаде. Он был уверен, что это его дом. То самое место, где жили его отец и мать. Богатые благородные люди, которые увидели массу движущейся плоти, выраставшей из груди их ребенка, и, охваченные ужасом, отказались от него. Его дом. Так и должно быть, потому что так часто он ему снился. Однако он еще должен найти его, и найти того мужчину и ту женщину, и доказать им, что он был их сын, выброшенный из благородной утонченности в холодный и грязный мир. Может быть, этот дом и находился на юге. Может быть даже где-то в конце этой самой дороги, и если бы он уехал на юг задолго до этого, то, возможно, нашел бы его как спрятанное сокровище, как ответ, как горящую лампу.

Может быть.

Но как раз сейчас впереди по-прежнему лежала темнота.

Через сорок шесть миль после Алегзандрии, как только знойный ночной воздух ворвался внутрь фургона, Дэн почувствовал, что им овладевает сон.

Он был на шоссе 167, которое шло параллельно шоссе 49 и сворачивало в область тростниковых полей. Кругом было пустынно. Дэн не видел полицейских машин с тех самых пор, как оставил парк Бэзил, и в течение последних двадцати минут сзади него не было и света фар. Хьюма лежала все еще на добрых семьдесят миль от него, а Вермильон может быть на двенадцать или пятнадцать миль дальше. Ему следовало бы найти новую дорожную карту; свою он оставил в грузовике. Но домик в лагере рыболовов может потребовать дополнительные мили. Он мог бы укрыться там на два-три дня, немного отдохнуть и решить, куда отправиться.

Веки его отяжелели, шум колес гипнотизировал. Он попробовал включить радио, но оно не работало. В голове вновь нарастала боль, и возможно это было единственным, что удерживало его от сна. Ему была нужна чашка кофе, но те несколько кафе у дороги, мимо которых он проезжал, казалось, были закрыты с наступления сумерек. Еще через три мили он подъехал к перекрестку, где висел указатель, направленный на восток, к шоссе 49. Свернул туда, надеясь найти там стоянку грузовиков. Это решение перевесило риск, связанный с тем, чтобы заснуть за рулем и свалиться в кювет.

Это шоссе, пролегавшее между штатами, было опасным местом, потому что там постоянно рыскали полицейские. В этот предутренний час, хотя было еще около трех часов, водители грузовиков, в их промасленных грязных одеждах, были полными хозяевами всех четырех полос. Дэн проехал знак с указателем, что Лафейетт - "сердце Акейдианы" - в тридцати милях впереди. Спустя пять миль он увидел зеленый неон, который указывал "РАЙОН КАДЖЕНОВ" СТОЯНКА ГРУЗОВИКОВ 24 ЧАСА, и он свернул на следующем повороте на въезд в нее. Стоянка для грузовиков была серым зданием из цементных блоков, не сразу бросающаяся в глаза, но он смог заметить через окно ресторана работавших официантов. Рядом с дизельными насосами был припаркован грузовик-трейлер для перевозки тракторов, обслуживающие механики наполняли его бак топливом. Перед самым рестораном стоял красный "Камаро" с престижным техасским номером, говорившим о том, что его хозяин человек с большой буквы. Дэн объехал его сзади и встал рядом с двумя другими автомобилями, темно-коричневым "Бонневилем" и темно-синей "Маздой", оба имели луизианские номера и принадлежали, скорее всего, наемным работникам. Он ощутил слабость и головокружение, когда с трудом вошел в ресторан, в котором был длинный прилавок-стойка со стульями и ряд красных пластиковых кабин.

- Как вы себя чувствуете? - спросила одна из стоявших за стойкой официанток на ярко выраженном диалекте кадженов. - Может быть, вам лучше где-нибудь сесть? - Это была плотная блондинка, лет сорока пяти, в красном переднике поверх белой униформы. Она тут же вернулась к разговору с седым человеком в рабочей спецовке, сидевшем за стойкой с чашкой кофе и жареным пончиком.

Дэн выбрал кабину у окна, так что, вся стоянка была у него перед глазами. Через три кабины впереди него сидел молодой человек и женщина. Она сидела спиной к Дэну, ее волнистые, длиной до плеч, волосы были цвета спелой пшеницы. Молодой человек, которому как определил Дэн, было лет двадцать семь - двадцать восемь, зачесывал черные волосы назад, в виде конского хвоста. Лицо у него было землистое с вытянутыми скулами и глубоко посаженными темными глазами, которые тяжелым взглядом уставились на Дэна через плечо его приятельницы. Дэн кивнул ему, и молодой человек угрюмо моргнул и отвернулся.

Подошла официантка с меню. На ее рабочей карточке было указано имя - ДОННА ЛИ.

- Просто чашечку кофе, - сказал ей Дэн. - Как можно покрепче.

- Ну, дружок, я могу сделать такой, что он выпрыгнет из чашки и бросится плясать, - пообещала она и прошла через вращающуюся дверь на кухню.

Дэн снял бейсбольную кепку и провел ладонью по лбу, стирая собравшийся там пот. Под потолком вращались вентиляторы, их холодные потоки приятно обдували его кожу. Он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Но он не мог полностью сомкнуть их, потому что смерть Эмори Бленчерда все еще напоминала о себе, не покидая потайных уголков его сознания. Он погладил застывшее плечо, а затем потянулся, чтобы помассировать шею. Ему удалось избежать двух тяжелых встреч прошедшей ночью, но если сюда завернет один из полицейских патрулей, он не знает, хватит ли у него сил подняться со стула.

- Знаешь, что я думаю? Я думаю, все это дело - лишь куча дерьма! - Это сказал молодой человек в кабине, разговаривавший с женщиной. Голос его источал злобу. - Я понял так, что по твоим словам, я могу заработать на этом деле!

- Я сказала, что заплачу тебе, - она говорила неразборчивым, осторожным голосом. - Не уходи, хорошо?

- Нет, не хорошо! Не знаю, какого черта я согласился сделать это! Это целый клубок лжи, вот что это такое!

- Это не ложь. Не беспокойся, ты получишь свои деньги.

Молодой человек выглядел так, будто хотел чем-то плюнуть в нее, но его пронзительный взгляд неожиданно сместился, замкнувшись на Дэне.

- Эй! Чего уставился?

- Я всего лишь жду свой кофе.

- Ну тогда смотри куда-нибудь еще, пока ждешь!

- Прекрасно. - Дэн отвел глаза, но прежде он смог заметить, что на молодом человеке черная футболка с желтыми черепами и надписью "ХАНОЙ ДЖЕЙНС". Женщина старалась немного утихомирить его, но он все еще говорил что-то по поводу денег. Он вновь бросил взгляд на Дэна. Ищет неприятностей, решил он. На чем-то погорел и теперь готов ввязаться в драку.

Официантка принесла его кофе. Донна Ли была права: кофе оказался действительно стоящий.

- Всегда держите горячий кофейник? - предположил Дэн, когда попробовал, ощутив крепость. - Это делает Гон, - ответила она и прошла за кассу, чтобы получить деньги с седоволосого мужчины. - Увидимся, когда поедешь в следующий раз, - сказала она ему, а Дэн смотрел, как он пошел к своему трейлеру около дизельных насосов.

- Сделала из меня дурака, вот что ты сделала! - вновь закричал молодой человек. - Проделать весь этот путь, чтобы искать какую-то чертову сказку!

- Джои, перестань. Успокойся, хорошо?

- А ты полагаешь, что мне следует радоваться? Когда я проехал столько миль, а затем ты вывалил эту кучу дерьма и просишь меня успокоиться? - Его голос становился все громче и резче, и неожиданно, он перегнулся через стол и ухватил свою приятельницу за запястье. - Ты разыгрываешь меня, как последнего дурака, а?

- Полегче, приятель! - предупредила его Донна Ли из-за стойки.

- Я разговариваю не с тобой! - рявкнул Джои. - Так что заткнись!

- Эй! Послушай-ка! - Она направилась к нему, широко шагая на своих коротких толстых ногах, щеки ее раскраснелись.

- Все в порядке, сказала сидевшая рядом с ним молодая женщина, и теперь Дэн увидел ее курносый профиль, когда она повернулась налево, в сторону Донны Ли. - Мы просто разговариваем.

- Разговор кажется немного грубоватый, не так ли?

- Давай-ка лучше мне чек, как насчет него? - сказал Джои.

- Пожалуйста. - Донна Ли вытащила из кармана передника блокнот и карандаш и просуммировала их заказ. - Подружка, тебе не нужно помочь?

- Нет. - Женщина высвободила запястье и потерла то место, где были его пальцы. - Спасибо, в любом случае.

Дэн случайно вновь поймал взгляд Джои почти на долю секунды, и молодой человек сказал:

- Проклятье! - вышел из будки. Его ковбойские сапоги защелкали по линолеуму по направлению к Дэну. - Джои, не надо! - окликнула его молодая женщина, но тот уже уселся на стул напротив Дэна.

Дэн допил остатки кофе, не обращая на него никакого внимания. Внутри же он весь напрягся перед неожиданным столкновением.

- Я ведь предупреждал тебя, чтобы ты не глазел на меня, - сказал Джои с тихой угрозой.

Дэн поднял глаза, чтобы встретить взгляд молодого человека. Вокруг глаз у того были красные обводы, а костлявое лицо искажено так, словно какие-то, скрытые внутри демоны, терзали его. Небольшая потускневшая серебряная серьга свисала с его левого уха. Дэн и раньше встречал подобный тип: ходячий спусковой крючок, всегда готовый к взрыву, и спокойно сказал:

- Мне не нужны неприятности.

- О, а мне кажется, ты напрашиваешься на целый грузовик этого добра, старикашка.

Дэн не чувствовал себя в форме для таких столкновений, но был готов отвечать на грубость. Если ему и придется свалиться, он свалится с чувством выполненного долга.

- Мне хотелось бы побыть одному.

- Я оставлю тебя одного. Только после того, как вытащу тебя на стоянку и выбью немного дерьма из... - Джои не закончил до конца свою угрозу, потому что Дэн выбросил вперед правую руку и, ухватив серебряную серьгу, вырвал ее из мочки уха противника. Как только Джои взвыл от боли, Дэн сгреб левой рукой футболку на молодом человеке и резко двинул его грудью о край стола. Дэн наклонился вперед, их лица теперь почти касались друг друга. - В тебя нужно вбить немного правильных манер, мальчик. А теперь, я надеюсь, ты встанешь и уберешься отсюда, сядешь в свою машину и поедешь туда, куда тебе нужно. Если же ты не собираешься делать этого, я с радостью освобожу тебя от твоих зубов.

Капли крови стекали у Джои из порванной мочки уха. Он с издевкой начал было изрыгать новые оскорбления, которые могли бы стоить молодому хулигану сломанного носа.

Удар!

Что-то громыхнуло о поверхность стола.

Дэн повернул голову и бросил взгляд на бейсбольную биту, на которую было набито восемь или девять гвоздей.

- Посмотри внимательней сюда, - сказала Донна Ли. Она обращалась к Джои, который неожиданно превратился в прекрасного слушателя. - Сейчас ты встаешь, оплачиваешь свой чек, оставляешь мне два доллара сверх, и убираешь свой зад с моих глаз. Отпустите его, мистер.

Дэн отпустил. Джои встал, его нервный взгляд был прикован к устрашающему орудию. Донна Ли отступила назад, а затем последовала за ним к кассе.

- Я принесу еще чашку, одну минуту, - сказала она Дэну.

- Извините. Временами с ним случается такое.

Это произнесла молодая женщина, стоявшая теперь рядом с его кабиной. Дэн поднял глаза и сказал:

- Никаких неприятностей... - и замолк, взглянув на ее лицо.

Левая сторона его, та сторона, которую он видел в профиль, была просто прекрасна. Вдоль переносицы ее вздернутого носа рассыпались веснушки. Рот, с сочными губами, которые любят целовать во сне одинокие мужчины, а ее волнистые светлые волосы были густыми и ослепительными. Глаза с мягкой синевой, напоминали горные озера.

Но правая сторона ее лица представляла совершенно иную картину, и картину не из приятных.

Она была покрыта огромным фиолетово-красным родимым пятном, которое начиналось прямо от волос и продолжалось вплоть до шеи. Пятно имело угловатую форму, словно побережье на карте какой-то чужой неизведанной земли. Поскольку левая сторона ее лица была столь совершенна, смотреть на правую было тяжело.

- Не произошло, - закончил Дэн, его взгляд блуждал по темно-бордовым фиордам и бухтам. Затем он встретил ее глаза и обнаружил в них тень все той же глубокой вжившейся боли, что постоянно видел в собственном зеркале.

Мимолетно набежавшая тень исчезла. Девушка взглянула на его пустую чашку.

- Вам лучше что-нибудь съесть, мистер, - сказал она тем самым голосом, напоминавшим и дымку, и бархат. - Вы выглядите не вполне здоровым.

- Был трудный день. - Дэн заметил, что она не пользовалась косметикой и носила простую одежду: фиолетовую с рисунком из цветов и короткими рукавами блузку и потертые синие джинсы. Ремешок ее маленькой красновато-коричневой сумочки был переброшен через левое плечо. Она была стройной девушкой, и даже худощавой, и имела тот самый, жесткий, рожденный тяжелым трудом техасский облик. Дэн пытался представить ее без родимого пятна; при отсутствии его, она могла бы сойти за обычную приятную девушку, служащую где-нибудь в магазине. Однако с пятном, она путешествовала ночью в компании подонка Джои.

- Арден! - Его деньги шлепнулись на прилавок рядом с кассой. - Ты идешь, или нет?

- Иду. - Она направилась было к выходу, когда Дэн спросил: - Эй, послушай, ты думаешь, что ему действительно это надо? - И он протянул ей серебряную серьгу.

- Думаю, да, - сказала она и взяла серьгу из его ладони.

- Черт побери, я ухожу! - крикнул Джои и выбежал через входную дверь наружу.

- У него много нахальства, - сказал ей Дэн.

- Да. Время от времени он бывает грубым. Извините за неприятности.

- Не нужно извинений.

Она вышла за Джои, широко шагая пыльными коричневыми сапогами, а Донна Ли сказала ей:

- Эй, подружка, не боишься снова попасть в дерьмо, а? - Когда девушка ушла, Донна Ли принесла кофейник и наполнила чашку Дэна. - Терпеть не могу такую сволочь, которая считает, что можно измываться над женщиной, - только и сказала она. - Напоминает мне бывшего мужа. Вы едете далеко?

- Прилично, - сказал Дэн.

- А куда?

Он наблюдал, как она поставила кофейник на стол, верный знак, что она решила присесть и поговорить.

- На юг, - решился сказать он.

- Такая досада, а?

- Что именно?

- Эта девушка. Вы понимаете. Ее лицо. Никогда раньше не видела такого ужасного родимого пятна. Не говоря уже о том, что ей с ним делать.

Дэн кивнул и сделал глоток свежего кофе из чашки.

- Послушайте, - продолжила Донна Ли, - не считайте меня слишком навязчивой, но вы выглядите не очень-то хорошо. Вы в состоянии вести машину?

- Вполне. - Однако он чувствовал, что выжат словно мокрое полотенце.

- А как насчет кусочка пирога с земляникой? Домашнего?

Он был готов сказать, что это звучит очень заманчиво, как вдруг глаза Донны Ли неожиданно оторвались от него, и она уставилась в окно.

- Угу. Взгляните-ка туда, он опять принялся за старое!

Дэн повернулся и увидел, что этот подонок Джои и девушка по имени Арден продолжали спорить около красного "Камаро". Она, должно быть, сказала что-то, что заставило его взорваться, потому что он поднял руку, как будто собираясь ударить ее, и она отскочила на несколько шагов. Лицо Джои было искажено от гнева, теперь Дэн и Донна Ли могли слышать через стекло его крики:

- Могу поклясться, - сказала Донна Ли, - что знала, когда только взглянула на него, что здесь будут неприятности. Позволь мне взять мою биту. - Она прошла за прилавок, где прятала ее.

Снаружи Джои прекратил нападки на девушку. Дэн смотрел, как он открыл кабину "Камаро" и швырнул на тротуар помятый коричневый чемодан. Его замки лопнули, и содержимое разлетелось разноцветной спиралью. Небольшой розовый мешочек выпал наружу, и Джои поддел его ногой, вкладывая в удар всю ярость, а Арден подобрала и отбежала назад, держа его у груди, словно пытаясь таким образом обрести защиту, рот ее был искажен от горечи и обиды.

- Убирайся отсюда! - закричала Донна Ли от самой двери, ее бейсбольная бита была готова к атаке. Два механика с заправочной станции подошли взглянуть, что случилось, они оба могли помять Джои, по крайней мере так же как и бейсбольная бита. - Убирайся, пока я не вызвала полицию!

- Поцелуй мой зад, старая сука! - выкрикнул тот, но увидев двух приближавшихся мужчин начал торопиться. Он закрыл дверь багажника, и забрался в машину. - Арден, я расстаюсь с тобой. Слышишь?

- Тогда, уезжай! Вот, возьми это и уезжай! - Она держала в кулаке немного денег; теперь она бросила их ему через окно автомобиля. Взревел двигатель. Джои крикнул ей что-то еще, но эти слова потонули в шуме мотора. Затем он дал задний ход, развернул "Камаро" полукругом к выездному пути, и нажал на гудок и на акселератор. Широкие шины взвизгнули и задымились, а когда они ударили по асфальту, то на дороге остались черные следы, будто от гигантских зубов. Когда "Камаро" рванулся вперед, то двое механиков бросились в стороны, опасаясь за собственные жизни. Дэн смотрел через окно, как гигантская машина пересекла стоянку и через несколько мгновений стала неотличима по размеру от своих хвостовых огней. Она ушла на север, к шоссе 49, и через некоторое время исчезла из вида.

Дэн сделал глоток и вновь наблюдал за девушкой.

Она не плакала, если он ожидал чего-то подобного. Вид у нее был мрачный, но решительный, когда она открыла сумочку и сунула в нее розовый перевязанный мешочек, а затем начала собирать и складывать назад в чемодан разбросанные вещи. Донна Ли перекинулась несколькими словами с механиками, бейсбольная бита все еще была при ней. Арден, укладывая чемодан, продолжала смотреть в ту сторону, где исчез "Камаро". Донна Ли помогла ей подобрать несколько предметов, а затем девушка защелкнула чемодан и некоторое время стояла, повернувшись лицом к северу. Механики вернулись на свое место. Донна Ли прошла в ресторан и спрятала биту за прилавок, но Арден продолжала стоять в одиночестве на стоянке.

- С ней все в порядке? - спросил Дэн.

- Думаю, он вернется, - сказала ему Донна Ли. - Думаю, у него дурной характер, и временами это заставляет его бесится, но через несколько минут он придет в себя.

- Так бывает, как мне кажется.

- Да, бывает. Клянусь, я ударила бы его, если бы он распоясался и дальше. Выбила бы немного глупости из его головы. - Донна Ли подошла к будке Дэна и указала подбородком: - Только взгляни на нее. Черт возьми, если бы мужчина издевался надо мной таким образом, клянусь, я не стала бы вот так стоять и дожидаться его. А, как ты думаешь?

- Думаю, нет.

Донна Ли наградила его улыбкой одобрения.

- Я собираюсь предложить тебе кусок домашнего клубничного пирога. Это устраивает тебя?

- Звучит просто чудесно.

- Тогда считай, что ты его уже получил!

Пирог был в основном из сливок с сахаром, но клубника была свежей. Дэн почти закончил его, когда в ресторан вернулась Арден, таща за собой чемодан.

- На улице очень душно, - сказала она. - Не возражаете, если я посижу здесь и подожду?

- Конечно, подружка! Садись и отдыхай! - Донна Ли, казалось, испытывала к ней материнские чувства, и, торопливо налив стакан чая со льдом, протянула его Арден, которая выбрала кабину около самой двери. Донна Ли присела напротив нее, испытывая желание выслушать все трудные обстоятельства девушки, а Дэн не мог ничем им помочь, кроме как слушать их беседу, поскольку они сидели всего лишь через две кабины от него. Нет, Джои не был ее мужем, как объяснила Арден. Он на самом деле не был даже ее дружком, хотя они и провели вместе некоторое время. Они жили в одном и том же жилом массиве, в Форт-Уэрте, и теперь направлялись в Лафейетт. Джои играл на бас-гитаре в группе под названием ХАНОЙ-ДЖЕЙНС, а Арден устраивала для них звукоизоляцию и освещение на уикендах. Главным образом на товарищеских вечеринках и тому подобных встречах. Джои был таким напряженным и натянутым из-за своего артистического характера, как объяснила Арден. Он частенько откалывал такие номера, и это уже не первый раз, когда он оставлял ее на дороге. Но он вернется. Он всегда возвращается.

Дэн взглянул в окно. Кругом была только темень, и ничего больше.

- Ах, подружка, я бы не стала его ждать на твоем месте, - сказал Донна Ли. - Я бы тотчас села на автобус и отправилась домой.

- Он будет здесь. Он проедет миль десять по дороге, а затем остынет.

- Что-то я вроде как не встречала мужчин, которые бросают девушку на дороге на произвол судьбы. Я бы отправилась домой и велела этому слизняку поцеловать мой кухонный котел. У тебя дело в Лафейетте?

- Да.

- Там живет твоя семья?

- Нет, - сказала Арден. - Я еду туда, чтобы встретиться кое с кем.

- Ну, в таком случае, я бы тоже отправилась туда. И не стала бы доверять парню, который высадил меня из машины. В следующий раз он высадит тебя там, где тебе некому будет помочь.

- Джои вернется. - Арден продолжала смотреть в окно. - Теперь это может быть в любую минуту.

- Будь я проклята, если бы стала ждать его. Эй, приятель!

Дэн повернул голову.

- Ты ведь едешь на юг, верно? Собираешься проезжать через Лафейетт. Ты не хотел бы захватить с собой эту молодую леди?

- Извините, но я не беру пассажиров.

- Так или иначе, спасибо, - сказала Арден Донне Ли, - но я не езжу с незнакомцами.

- Ну, тогда я расскажу тебе кое-что про Донну Ли Бодрекс. Я работаю здесь уже девятый год, и видела множество людей, которые прошли через это место, и должна сказать, что могу узнать, кто из них по-настоящему хороший, а кто нет. Я с первого взгляда поняла, что от твоего приятеля могут быть только одни неприятности, и если я говорю, что вот этот малый благородный человек, то ты можешь смело написать это большими буквами. Приятель, ведь ты не обидишь эту молодую леди?

- Нет, - сказал Дэн, - но будь я ее отцом, я бы не позволил ей отправиться в путь с незнакомцем, да еще посреди ночи.

- Вот видишь! Что я говорила? Он джентльмен. И если ты хочешь попасть в Лафейетт, то с ним ты будешь в безопасности.

- Я лучше останусь здесь и буду ждать, - настаивала Арден. - Джои на самом деле выйдет из себя, если обнаружит, что я уехала, не дождавшись его.

- Черт возьми, девочка, да разве ты его собственность? Я бы не стала ублажать его тем, чтобы он нашел меня в ожидании.

Дэн взялся за последний кусок пирога. Наступило время вновь отправляться в дорогу, прежде чем его кабина станет слишком привычной и уютной для него. Он натянул свою бейсбольную кепку и встал.

- Сколько с меня?

- Абсолютно ничего, если ты поможешь уговорить эту молодую леди уехать отсюда.

Он взглянул в окно. Признаков передних фар "Камаро" все еще так и не было.

- Послушайте, мне бы и хотелось, но я не могу. Меня ждет дорога.

- Дорога идет на юг, - заметила Донна Ли. - И вы оба направляетесь в одну и ту же сторону.

- Думаю, она достаточно взрослая, чтобы думать самой. - Дэн заметил, что Арден все еще вглядывается в темноту дороги. Он почувствовал внезапную боль за нее. Будь правая сторона ее лица столь же хороша, как и левая, она и впрямь не стала бы ждать этого сопляка, который бросил ее и оставил одну. Но у него была масса собственных проблем, чтобы впутываться еще в одну. Он положил на стол два доллара за кофе и сказал: - Спасибо за пирог, - и направился к двери.

- Решай, подружка, - торопила ее Донна Ли. - Поезд уходит.

Но Арден оставалась безмолвной. Дэн вышел из ресторана во влажный жаркий воздух, который выдавил пот из его пор, едва он дошел до фургона. Он проехал через бензозаправку, где намеревался до отказа наполнить свой бак. Еще ему была нужна дорожная карта, и когда он кончил заправку, он прошел в контору, купил карту дорог Луизианы и заплатил за бензин.

Он стоял у фонаря, отыскивая на карте место, южнее Хьюмы, называвшееся Вермильон, когда услышал приближающиеся сзади звуки шагов. Он оглянулся; там стояла она, держа в руке чемодан, ее родимое пятно выглядело темно-фиолетовым при флюоресцирующем свете.

- Думаю, на этот раз он не вернется, - сказала она. - У вас есть место?

- Помнится, вы сказали, что не путешествуете с незнакомцами.

- Каждый оказывается незнакомцем, когда находишься далеко от дома. Мне не хочется больше здесь ждать. Если вы возьмете меня в дорогу, я заплачу вам десять долларов.

- Сожалею. - Дэн свернул карту и уселся за руль.

- Это родимое пятно, а не проказа, - сказала Арден с некоторым вызовом в голосе. - Вам ничего не грозит.

Дэн задержал руку на ключе зажигания.

- Скоро на юг пойдет трейлер. Вы могли бы поехать с ним.

- Если бы я поехала с водителем трейлера, то черт знает, что могло бы случиться в пути. Вы же выглядите достаточно усталым, чтобы решиться на что-то, и даже если вы и решитесь, я сумею отбиться от вас.

Он не мог спорить с ее логическими доводами. Даже при всем том кофеине, что теперь оказался в нем, он все еще чувствовал себя очень слабым, его суставы болели, словно нездоровые зубы, а при взгляде в зеркало на него смотрело болезненное белое лицо с темными синяками вокруг глаз. По правде говоря, он был просто измучен. Девушка ждала его ответа. До Лафейетта было двадцать пять миль.

- Садись, - сказал он.

Арден сунула свой чемодан на заднее сиденье.

- Здесь масса стекла, - заметила она.

- Да. Окно несколько разбилось, и у меня просто не было случая все убрать.

Она выбрала пассажирское место. Дэн запустил мотор и свернул к шоссе 49, в южную сторону. Стоянка грузовиков осталась позади, и через пару минут исчез и зеленый неоновый свет. Арден оглянулась только один раз, затем уставилась вперед, как будто решила, что то место, куда она едет, более важно для нее, чем то, где она только что была.

Дэн подумал, что ее родимое пятно просто побелело бы, узнай она, с кем ехала в эту ночь. Донна Ли не только не подняла на него свою бейсбольную биту, а наоборот, поручила его заботам вот эту девчонку. Дэн держал скорость на отметке пятьдесят пять, двигатель ровно гудел. Где-то на перекрестках мелькали местные патрульные машины; может быть, они поджидали его на следующем повороте, выслеживая угнанный фургон, за рулем которого был убийца, ценой в пятнадцать тысяч долларов.

Он никогда не верил в молитвы.

Но как раз сейчас, когда темнота давила со всех сторон, силы его были на исходе, а его будущее под большим вопросом, казалось, что его единственной защитой должна быть молчаливая молитва.

Впереди уже виднелись первые огни Лафейетта. И Дэн сказал: Мы уже почти на месте. Куда тебя подвезти?

Арден, во все время путешествия сидела очень тихо, ее глаза были закрыты, а голова свесилась на сторону. Теперь она выпрямилась и потянулась к своим вещам. Открыв сумочку, она развернула листок бумаги и напряженно вчитывалась, при свете дорожных фонарей, что там было написано.

- Поверни на Дарси-авеню. Затем проедешь две мили к востоку и свернешь направо к Плантерс-роуд.

- А что ты ищешь? Чей-то дом?

- Да.

- Там живут твои родственники?

- Нет, просто мне нужно кое-кого повидать.

Должно быть кого-то, кто был очень важен для нее, подумал Дэн. Ну, это было не его дело. Он сделал поворот на Дарси-авеню поехал на восток вдоль широкой главной улицы, по сторонам которой было множество закусочных, длинных аллей, усаженных деревьями, и ресторанов с названиями вроде "Кинг Кроудедди" и "Вистлинг Вилли Каджен Хат". Все они были закрыты, кроме случайной заправочной станции, и мимо них проехало всего лишь два автомобиля. Дэн свернул направо, к Плантерс-роуд, которая тянулась мимо жилых домов и различных деловых контор.

- Сколько еще отсюда?

- Уже недалеко.

Его любопытство по поводу частной лечебницы было одним из верных предположений. Если она проделал весь этот путь от Форт-Уэрта не за счет родственников, тогда кого же она хотела увидеть? Верно, у него были собственные проблемы, но ситуация заинтриговала его.

- Не возражаешь, если я спрошу, кого ты собираешься навестить?

- Того, кого я давно знала, с тех пор, как выросла.

- А этот человек знает, что ты должна навестить его?

- Нет.

- И ты думаешь, что четверть четвертого утра вполне подходящее время для визита?

- Юпитер всегда встает рано. Если он еще не проснулся, я подожду.

- Юпитер? - спросил Дэн.

- Так его зовут. Юпитер Креншоу. - Арден уставилась на него. - Как это вышло, что у тебя возник такой интерес?

- Никакой особой причины нет. Просто мне хотелось знать.

- Хорошо, я думаю, что это так и есть. Я познакомилась с Юпитером, когда мне было пятнадцать или шестнадцать лет. Он работал на ферме, где я жила. Ухаживал за лошадьми. Он всегда рассказывал мне разные истории. О себе, как он рос, в долине дельты. Одни его рассказы были выдуманными, другие - по настоящему правдивыми. Я не видела его уже десять лет, но все еще помню те рассказы. Я была у его ближайших родственников, и узнала, что Юпитер находится в интернате для престарелых. - Она замолчала на мгновение, засмотревшись на то, как в свете их фар впереди развертывается Плантерс-роуд. - Мне нужно поговорить с ним кое о чем. О чем-то очень важном для меня.

- Должно быть так, - заметил Дэн. - Я хочу сказать, что ты проделала большой путь, чтобы встретиться с ним.

С минуту она молчала, теплый ветер вился вокруг них.

- Ты никогда не слышал о той, кого называют Спасительницей?

Дэн покачал головой.

- Нет, не могу сказать, что слышал. А кто она?

- Думаю, возможно это здесь, - сказала Арден, указывая подбородком на низкое кирпичное здание справа от них. В следующий момент Дэн смог разглядеть небольшой освещенный изящный указатель, который сообщал, что это и есть дом престарелых "Твин-Оукс". Само здание вытянулось вдоль аллеи и выглядело вполне пристойным; в доме было множество окон, длинная терраса с белой плетеной мебелью, а по обе стороны от входа росли два огромных дуба. Дэн подъехал к фасаду, где был уклон для инвалидных кресел и покрытые чем-то зеленым ступени. - Вот, - сказал он. - Это твоя станция.

Однако она не вышла из машины.

- Могу я попросить тебя об одолжении?

- Вполне.

- Насколько ты спешишь?

- Я не спешу, но я и не бездельничаю.

- У тебя найдется время, чтобы подождать меня? Я вряд ли задержусь там надолго, и наверняка после этого поеду в мотель.

Он думал, не убирая рук с руля. Разумеется, комната в мотеле ему бы тоже не помешала; он слишком устал, чтобы проделать путь до Вермильона без всякого отдыха. Он нашел этот лагерь рыболовов на дорожной карте: небольшая точка на шоссе 57, около пятнадцати миль к югу от Хьюмы, вблизи того места, где дорожное покрытие оканчивалось массивом болот, раскинувшихся в Терребон-Периш.

- Я подожду, - решительно сказал он.

- Спасибо. - Она взглянула на него. - Я собираюсь оставить чемодан. Вы не сбежите тотчас, как только я скроюсь за дверью, а?

- Нет, я сдержу слово. - И может быть, немного сосну, пока буду ждать, подумал он.

- Тогда все в порядке. - Она кивнула; он казался надежным, и она посчитала себя счастливой, что встретилась с ним. - Я даже не знаю, как ваше имя.

- Дэн, - сказал он.

- А я Арден Хэллидей. - Она протянула руку, и Дэн пожал ее. - Я ценю вашу помощь. Надеюсь, я не слишком далеко увела вас с вашего пути.

Он пожал плечами.

- В любом случае, я направлялся на юг, в район Хьюмы. - И мгновенно пожалел, что сказал ей об этом, потому что если она случайно узнает, кто он, эта информация обязательно попадет к полиции. Он так устал, что забывал о том, что малейшее неосторожное слово могло привести прямиком в тюрьму.

- Я не задержусь надолго, - пообещала она, затем вышла из машины, поднялась по ступенькам и прошла через дверь с тонированными стеклами.

Ему пришло в голову, что самым лучшим выходом для него было поставить ее чемодан крыльцо и поддать газу, но такую мысль он отбросил. Слабость расползалась по его костям, веки глаз отяжелели. Он собирался попросить ее сесть за руль, когда она закончит все свои дела. Он выключил двигатель и сложил на груди руки. Глаза его закрылись, и он лишь прислушивался к негромкому гуденью насекомых в жаркой влажной ночи.

- Мистер?

Дэн открыл глаза и сел прямо. У его окна стоял человек и вглядывался внутрь. В мгновение Дэна охватил ледяной ужас, потому что стоявший мужчина был полицейский.

- Мистер? - вновь произнес тот. - Здесь нельзя ставить машину.

- Сэр? - это было все, что мог выдавить из себя Дэн.

- Не можете парковаться здесь, перед самой дверью. Это противоречит правилам пожарной безопасности.

Дэн заморгал. Все плыло у него перед глазами. Но он все-таки смог уяснить, что у стоявшего человека было совсем молодое лицо, а на кокарде эмблема с надписью "Служба безопасности. Твин-Оукс".

- Вы можете припарковаться вот здесь, в стороне, если конечно не возражаете, - сказал охранник.

- Нет, нет, я не возражаю. - Дэн почти смеялся; долговязый малый, которому едва ли было девятнадцать лет, едва не испугался его седых волос. - Я отъеду. - Он начал запускать двигатель, и в этот момент на ступенях появилась Арден.

- Какие-то проблемы? - спросила она, когда увидела охранника, а взглянув на нее, начал было говорить, но в следующий момент его глаза замерли на родимом пятне, и голос у него пропал.

- Я собрался переставить машину. Пожарная безопасность, - объяснил Дэн. - Ты уже закончила?

- Дежурная за столом в приемной сказала мне, что Юпитер обычно поднимается в пять. Я объяснила ей, что он очень хотел увидеть меня, но она не разрешила будить его раньше. Так что остается еще час.

Дэн потер глаза. Час не имел для него никакого значения.

- Хорошо. Я поставлю машину и попробую немного поспать.

- Отлично. Но внутри есть место для ожидания. Там стоит диван, и ты мог бы вытянуться на нем, и наверняка, там гораздо прохладней. - Арден неожиданно заглянула в лицо охраннику. - Вы не можете сказать, чего вы на меня уставились, а?

- Гм... гм... - начал заикаться этот взрослый ребенок.

Арден подошла к нему, ее подбородок был поднят как при самозащите.

- Это называется винное пятно, - сказала она. - Я родилась с ним. Давай, хорошенько рассмотри его, только уж поскорее удовлетвори свое любопытство. Тебе хочется его потрогать?

- Нет, мэм, - ответил он, делая быстрый шаг назад. - Я хотел сказать... нет, спасибо, мэм.

Арден продолжала ловить его взглядом, но потом решила, что он не собирался проявлять неуважения. Когда она заговорила вновь, ее голос стал спокойней:

- Я хочу сказать, что не люблю, когда его трогают без моего разрешения. - Она вновь обратила свое внимание к Дэну, который мог видеть ярость, затихавшую в ее глазах, как последние угольки задуваемого ветром костра. - Наверняка, внутри намного удобней.

- Да, я тоже так думаю. - Он вспомнил, что мог бы спать в бетонной камере, а диван гораздо мягче для его костей. Он завел двигатель, который звучал столь же устало, как чувствовал себя он сам. - Я поставлю ее с той стороны и зайду внутрь. - Охранник отошел, а Дэн поставил машину на небольшой стоянке, рядом с Твин-Оукс. Пройти расстояние от нее до главного входа было настоящим страданием. Внутри, тем не менее, был кондиционер, создававший настоящее дуновение с небес. Худая, средних лет, женщина с прической как ванильное мороженое, сидела за столом регистратуры, у нее шевелились губ, пока она поглощала содержание дешевого романа. Арден сидела недалеко от нее, в уголке для ожидающих, где стояло несколько мягких стульев, бронзовые лампы для удобства чтения и полка с журналами, а еще там был длинный диван, прекрасный, как земля обетованная.

Дэн опустился на него, снял башмаки и растянулся. У Арден на коленях лежал потрепанный журнал Национальная География, но она, казалось, тоже была готова уснуть. Здесь было тихо, в коридорах горел лишь слабый свет. Откуда-то донесся звук приглушенного кашля. Дэн подумал, что ни один полицейский Луизианы не будет искать его именно здесь, в лафейетском доме престарелых. В следующий момент его тело и разум расслабились, настолько, насколько это было возможно, и он уснул без всяких сновидений.

Голоса вновь вернули его к жизни.

- Мэм? Думаю, мистер Креншоу сейчас уже встал. Могу я сообщить ему, кто вы?

- Просто скажите ему, что приехала Арден. Он вспомнит.

- Хорошо, мэм. - Раздался звук резиновых подошв, поскрипывающих по линолеуму.

Дэн открыл глаза и взглянул в ближайшее окно. Горизонт был полон фиолетовым светом. Видимо около шести, вычислил он. Во рту у него было сухо, как в пыльном котле. В нескольких шагах от себя он увидел фонтан с водой и, собрав силы, сел, его суставы были жесткими и неповоротливыми, как ржавые петли. Девушка все еще сидела на стуле, лицо ее было повернуто в коридор, который начинался прямо за регистрационным столом. Дэн заметил, что она открыла сумочку и достала из нее маленький розовый мешочек. Он был у нее на коленях, обе руки сомкнулись вокруг него, в положении, выражавшем не то защиту, не то мольбу, что так сильно поразило Дэна. Когда он встал и прошел к фонтану, то заметил, что Арден вновь крепко перевязала мешочек и убрала в сумочку. Затем встала, потому что кто-то шел по коридору.

Там было двое, один идущий и один сидящий. Темноволосая женщина в белом халате подталкивала кресло на колесах, ее подошвы поскрипывали с каждым шагом, а в кресле сидел болезненного вида негр, одетый в красный клетчатый халат, тапочки и зеленовато-желтые вязаные носки. Дэн сделал глоток воды и наблюдал, как Арден устремилась навстречу человеку, увидеть которого приехала из такого далека.

Теперь Юпитеру было семьдесят восемь лет, его лицо покрыто морщинами как высохшее русло реки, а седые волосы исчезли, за исключением двух белых клочков. Арден была уверена, что она тоже изменилась, но был ли он способен узнать ее, хотя удар, который он пережил года два назад, не затронул его глаза. Они сияли, и их восторг передался и Арден, словно электрический разряд. Его племянник сообщил Арден об этом ударе, как раз спустя пять месяцев после смерти жены Юпитера, так что Арден уже знала о параличе его головы, рук и правой части рта. Ей было тяжело вспоминать, каким он был всегда, и сколько неприятностей могло произойти за эти десять лет. Она сделал еще несколько, самых последних, шагов ему навстречу, сжала одну из его парализованных рук, когда он, протянул ее ей, с трудом открыл рот.

- Миц Арден, - сказал он. Его голос напоминал вздох от удушья, который было больно слушать. - А ты выросла.

Она улыбнулась ему самой нежной улыбкой, на какую только была способна.

- Привет, Юпитер. Как здесь ухаживают за тобой?

- Как будто я ползающий червяк. Хотя на самом деле, и нет. Скоро вновь вернусь к работе, как только встану на ноги. - Он с сомнением покачал головой, его рука все еще сжимала руку Арден. - Вот это да! Ты и на самом деле стала настоящей леди! Дорин гордилась бы, увидев тебя!

- Я слышала, что случилось. Очень жаль.

- Поначалу я был страшно подавлен. Страшно. Но ведь Дорин теперь среди ангелов, и я счастлив за нее. Собираюсь вновь встать на ноги. Луис думает, что я ползающий червяк, и не могу позаботиться о себе сам. - Он фыркнул. - Я сказал ему, дай мне деньги, что они получают с тебя, и я покажу, что может человек сделать с собой. Я не обманываю, нет, нет, мадам. - Слезящиеся глаза Юпитера скользнули в сторону Дэна. - Кто это там? - Он задержал дыхание. - Боже милостивый! Это... неужели это мистер Ричардс?

- Это человек, который привез меня...

- Мистер Ричардс! - Старик оставил Арден и покатил в сторону Дэна, прежде чем санитарка смогла остановить его. Дэн отступил, но кресло неожиданно оказалось прямо перед ним, и перекошенный рот старика расщепился в радостной улыбке. - Ты тоже пришел навестить меня?

- Гм... Думаю, вы с кем-то спутали меня...

- Не беспокойся, теперь я знаю, что я прав! Вот это да, что за счастливый денек! Мистер Ричардс, у тебя все еще та лошадь, что ест шкурки от апельсинов и все прочее? Я вспоминаю эту лошадь каждый день. Ее имя так и вертится на кончике языка, прямо вот здесь, но я так и не могу произнести его. Так как же звали эту лошадь?

- Юпитер? - тихо позвала его Арден, подходя сзади. Она положила руку на его худое плечо. - Это не мистер Ричардс.

- Ну, это точно он! Вот он здесь, во плоти и крови! Я может быть и ослаб, но еще не выжил из ума! Мистер Ричардс, так как же звали ту лошадь, что ела апельсиновые корки и тому подобное?

Дэн взглянул на Арден в надежде на помощь. Было очевидно, что старик принимает его за кого-то другого. Арден сказала:

- Я думаю, лошадь звали Фортуна.

- Фортуна! Вот оно! - Юпитер кивнул, его глаза все еще были прикованы к Дэну. - Так она все еще у тебя, эта старая дурная лошадь?

- Я не тот, кто... - Но тут Дэн сделал паузу, прежде чем продолжить дальше. В этом казалось, не было никакого смысла. - Да, - сказал он. - Конечно да.

- Я научу его хорошим манерам! Бог может создать лошадь, но только я могу срезать острые углы, разве это не так, миц Арден?

- Это верно, - сказала она.

Юпитер хмыкнул, удовлетворенный ответом. Он отвлекся от Дэна и посмотрел в окно.

- Вот-вот взойдет солнце. Будет сухо и жарко. Сегодня лошадям понадобится много воды, они не смогут долго работать.

Арден сделала знак сестре, чтобы та отошла на минуту в сторону и что-то сказала ей; та согласно кивнула и ушла, оставив их одних. Дэн собрался было тоже уйти, но старик дотянулся до него своими крепкими пальцами и поймал его за запястье.

- Луис больше не думает, что я ни на что не способен, - заверил он. - Ты говорил с Луисом?

- Нет, не говорил.

- Это мой племянник. Поместил меня сюда. Я сказал Луису, ты дай мне деньги, которые они получают с тебя, и я покажу тебе, что может сделать с собой человек.

Арден придвинула стул рядом со стариком и села. За окном, розовые полосы подернули небо.

- Ведь ты всегда любил встречать рассвет, верно?

- Вставай пораньше, и ты сможешь сделать для себя что-то полезное. Мистер Ричардс знает эту заповедь. Сегодня получше напоите лошадей, вот так, сэр.

- Может быть ты хочешь, чтобы я ушел? - спросил Дэн у девушки. Но Юпитер не желал его отпускать, и Арден покачала головой. Дэн нахмурился; он чувствовал себя так, будто вышел на сцену посреди пьесы и не знал ни роли, ни того, что происходило.

- Я так рад, - сказал Юпитер, - что вы оба пришли навестить меня. Я много думал о том времени. Мечтал о нем. Я закрываю глаза и могу видеть все, прямо так, как это было. А это было золотое время, то, во что я верю. Золотое время. - Он глубоко прерывисто вздохнул. - Ну, я еще не пропал. Я может быть ушел в тень, но не пропал!

Арден взяла другую руку Юпитера.

- Я пришла повидать тебя, - сказала она, - потому что мне нужна твоя помощь.

Некоторое время он не реагировал на ее слова, и Арден подумала, что он не расслышал. Но в следующий момент голова Юпитера повернулась, и он насмешливо уставился на нее.

- Моя помощь?

Она кивнула.

- Я собираюсь найти Спасительницу.

У Юпитера медленно открылся рот, как будто он собрался что-то сказать, но не раздалось ни звука.

- Я помню те истории, которые ты частенько рассказывал мне, - продолжала Арден. И все это время я не забывала их. И вместо того, чтобы забыться, они становились все более и более живыми. Особенно та, в которой ты рассказывал мне о Спасительнице. Юпитер, мне очень нужно найти ее. Помнишь, ты сказал мне, что она может помочь мне? Ты всегда говорил, что она могла бы дотронуться до моего лица, и эта отметина тут же перешла бы прямо на ее руки. А затем она омыла бы руки водой, и это пятно исчезло тут же и навсегда.

Дэн понял, что она говорит о родимом пятне. Он пристально взглянул на Арден, все ее существо было приковано к старику.

- Так где же она? - поторапливала его с ответом Арден.

- Там, где была и всегда, - ответил Юпитер. - Где она всегда должна быть. Дороги расходятся, встречая на пути болота. Вот там и находится Спасительница.

- Мне помнится, ты обычно рассказывал мне, что вырос в Ла-Пирр. Может быть, мне стоит начать оттуда?

- Ла-Пирр, - повторил он и кивнул. - Это верно. Начни оттуда. Они все знают про Спасительницу, они расскажут тебе.

- Простите меня, - заговорил Дэн, - но не могу ли я спросить, о ком идет речь?

- Спасительница, это знахарь, настоящий целитель, - сказала ему Арден. - Она живет среди болот, к югу от того места, где вырос Юпитер.

Теперь Дэну стало многое ясно. Арден искала знахаря, чтобы убрать родимое пятно со своего лица, и пришла повидать этого старика, чтобы он подсказал ей, где искать. Дэн был уставшим и раздраженным, у него болели все суставы, и в голове колотил пульсирующий молот; ему стало ужасно обидно, что он предпринял столь опасное и долгое путешествие из-за такой нелепицы.

- Она что, из разряда тех женщин-шаманов, что разжигают костер и разбрасывают вокруг себя кости?

- Она не из шаманов, - раздраженно сказала Арден. - Она святая женщина.

- Святая, да, да. Несет Божий свет, - сказал Юпитер, не обращаясь ни к кому конкретно.

- Полагаю, речь идет об экстрасенсе. Потому что таких знахарей не бывает. - И неожиданная мысль поразила Дэна, как удар топора между глаз. - Именно поэтому Джои бросил тебя? Поняв, что ты гоняешься за волшебной сказкой?

- О, мистер Ричардс, сэр! - рука Юпитера еще сильнее сжала руку Дэна. - Спасительница - это не волшебная сказка! Она так же реальна, как я или вы! Она живет в этих болотах еще с тех пор, как мой отец был маленьким мальчиком, и будет еще долго жить там, после того как сгниют мои кости. Я видел ее, когда мне было восемь лет. Она проходила вдоль улицы! - Он улыбнулся воспоминаниям, теплый розовый свет раннего солнца наполнил морщины на его лице. - Молодая белая девушка, верите или нет. И она несет свет. Несет свет от Бога, который горит внутри нее, и откуда берется ее исцеляющее прикосновение. Вот так и шла она по улице, а за ней следовала толпа. Она направлялась к дому миц Уордел, а миц Уордел была больна раком и лежала в постели, ожидая конца. А Спасительница увидела меня, стоявшего там, на улице, и улыбнулась мне из-под своей большой фиолетовой шляпы, и я узнал, кто она, потому что моя мама сказала мне об этом. Я выкрикнул нараспев: "Спасительница! Спасительница!", а она коснулась моей руки, когда я потянулся к ней. Я ощутил тот свет, который она хранила внутри себя, этот исцеляющий свет, посланный Богом. - Он поднял глаза и взглянул на Дэна. - Я никогда раньше не чувствовал себя так легко, мистер Ричардс. И никогда с тех пор. Кругом говорили, что Спасительница приложила руки к миц Уордел, и вместе с черной желчью из нее улетучился весь рак. Говорили, что на это ушло два дня и две ночи, а когда все закончилось, то Спасительница была такой уставшей, что ее пришлось отнести в лодку. Но миц Уордел пережила двух мужей и в девяносто лет все еще танцевала. И это еще все, что делала Спасительница для живущих в Ла-Пирр. Расспросите их, и они расскажут вам обо всех людях, кого она вылечила от рака, опухолей и других болезней. Так что нет, нужно отдать должное, Спасительница, это не волшебная сказка, потому что я видел ее своими собственными живыми глазами.

- Я верю тебе, - сказала Арден. - Всегда верила.

- Вот твой первый шаг, - сказал он в ответ. - Ты отправляешься в Ла-Пирр. Затем иди на юг, и ты найдешь ее. Она коснется твоего лица, и все встанет на свое место. Ты больше не увидишь этого пятна.

- Я хочу, чтобы все так и вышло. Хочу больше всего, что есть в этом мире.

- Миц Арден, - сказал Юпитер, - я помню, как вы переживали, и как другие относились к вам. Я помню, как они называли вас, так, что вам приходилось плакать. Но потом вы вытирали слезы, поднимали подбородок и продолжали путь. Но мне кажется, что вы все еще плачете изнутри. - Он взглянул на Дэна. - Вы собираетесь позаботиться о миц Арден?

- Послушайте, - сказал Дэн. - Я не тот, за кого вы меня принимаете.

- Я знаю, кто вы, - ответил Юпитер. - Вы тот человек, которого Бог послал для миц Арден.

- Не понял?

- Все верно. Вы человек, которого послал Бог, чтобы проводить миц Арден к Спасительнице. Вы его рука, вы должны направить ее в нужную сторону.

Дэн не знал, что и сказать, но с него было довольно всего услышанного. Он высвободился из паучьих пальцев старика.

- Я подожду снаружи, - проворчал он в сторону Арден, направляясь к двери.

- До свидания! - крикнул ему вслед Юпитер. - Ты запомнил, что я только что сказал, слышишь?

Снаружи, горизонт с восточной стороны напоминал пылающую медь. В воздухе уже попахивало влажной убийственной жарой. Дэн доковылял до фургона, уселся за руль и так провел некоторое время, пока пот не полился сквозь поры. Опять он подумывал о том, чтобы выставить ее чемодан и рвануть вдоль дороги, но подступавшая жара заставила отбросить эти мысли; в теперешнем состоянии он не смог бы проехать и нескольких миль, чтобы не провалится в сон прямо за рулем. Он уже клевал носом, когда девушка открыла противоположную дверь.

- Ты очень плохо выглядишь, - сказала она. - Может быть хочешь, чтобы я повела машину?

- Нет, - сказал он. - "Не будь дураком, - твердил он про себя. - Если будешь петлять на дороге, наверняка будешь остановлен полицейской машиной". - Подожди, - сказал он, когда она уже была готова сесть в машину. - Да, похоже, лучше тебе сесть за руль.

Они тронулись, и Арден выбрала все тот же, старый маршрут, по которому они приехали сюда. Для больных костей Дэна, тряска и раскачивания фургона были чистой мукой.

- Старайся ехать ближе к тротуару, - сказал он, когда они вновь вернулись на Дарси-авеню. Справа он заметил небольшой мотель; указатель подтверждал, что это "Рест Велл Инн", и такое название ему пришлось по душе. - Сворачивай сюда.

Она сделала, как он сказал, и они въехали под зеленый навес перед офисом мотеля. Надпись на окне указывала, что все комнаты были по десять долларов, в каждой из них имеется телефон и бесплатный телевизор.

- Ты хочешь, чтобы я записала нас?

Дэн прищурил глаза, глядя на нее.

- Что ты имеешь в виду, когда говоришь нас? Ведь мы не составляем пару.

- Я имею в виду раздельные комнаты. Я могу тоже немного поспать.

- О, да. Это хорошо.

Она выключила двигатель и вышла из машины.

- Как твоя фамилия?

- Что?

- Твоя фамилия. Они захотят записать для регистрации.

- Фэрроу, - сказал он. - Из Шривпорта, если им нужно будет знать и это.

- Вернусь через две минуты.

Дэн откинул на сиденье голову и стал ждать. Остановиться здесь было необходимо; он не хотел бы проделать весь оставшийся путь до Вермильона при дневном свете, даже если бы мог вести машину. Его быстро клонило в сон. Вот этот старый безумец, подумал он. Здесь по улицам ходила Спасительница. Прикасалась руками к миц Уордел. Весь рак вышел из нее. Я никогда не чувствовал себя так легко, мистер Рич...

- Вот твой ключ.

Дэн открыл глаза и взял протянутый Арден ключ. Солнце становилось ярче. Арден подвезла их поближе, а потом он кое-как добрался до двери, вставил ключ и вошел в маленькую, но чистую комнату, с выкрашенными бежевой краской стенами из шлакоблочных плит. Он запер за собой дверь, подошел прямо к постели и бухнулся на нее, не снимая ни кепки, ни башмаков. Если в комнату должна неожиданно ворваться полиция, то им придется буквально впихивать его в наручники.

Боль пульсировала по всему его телу. Он слишком измотал себя. Но впереди еще был путь, который следовало пройти, и он не мог отказаться от него. Семь, восемь часов сна, и ему будет лучше. А затем путь в темноту, в страну болот. Они знают про Спасительницу. Отправляйся на юг, и ты найдешь ее. Ты рука Бога, ты должен дать ей нужное направление.

Старый идиот. Я убийца, вот кто я.

Дэн повернулся на бок и подтянул колени к груди.

Ты рука Бога.

И с этой мыслью он скользнул далеко, в милосердную и молчаливую темноту.

- А ты знаешь, Элвис почти отказывался петь, когда он был молодым парнем. Считаться водителем грузовика, вот все, кем он хотел быть. Разве я не говорил тебе, что раньше был водителем грузовика?

- Да, Эйсли, - устало сказал Флинт. - Два часа назад.

- Ну, я хочу сказать, что никогда не узнаешь, кем станешь в этой жизни. Элвис думал, что он собирается стать водителем грузовика, а посмотри, куда он пошел. Только, как мне кажется, я не попаду туда, куда собираюсь.

- Гм, - произнес Флинт, и вновь позволил себе закрыть глаза.

Солнце было достаточно жарким, чтобы и в тени выбивать пот. Все окна "Эльдорадо" были опущены, но воздух не двигался, не имел и намека на слабый ветерок. Автомобиль стоял на боковой дороге, под сенью раскидистых ив, иначе они не смогли бы оставаться в нем, как делали это уже двенадцать часов подряд. Даже в этом случае, Флинт был вынужден снять пиджак и расстегнуть пуговицы рубашки, и рука Клинта вырвалась наружу, как раз в месте, соединения грудной клетки Флинта. Рука так часто сжималась, что казалось она протестует против жары. Действия руки Клинта некоторое время забавляли Мамми, но теперь и она уснула на заднем сиденье, ее розовый язычок вывалился наружу, и на черном виниле образовалась небольшая лужа слюны.

От Хьюмы на Вермильон вела лишь одна растрескавшаяся дорога, никаких других дорог в округе не было. Она провела Флинта и Пелвиса по своему извилистому маршруту через страну болот в предрассветной темноте, и хотя они не были в состоянии увидеть многого, кроме случайных вспышек рыбацких фонарей над поверхностью воды, они могли чувствовать присутствие самих болот, тяжелый резкий смешанный запах из душистых цветов и тошнотворного гнилостного разложения. Они пересекли длинный бетонный мост и проехали городок Вермильон, который напоминал бесформенное скопление ветхих складов и дощатых домов. Через три мили после моста, с левой стороны, была грязная дорога, которая вела через чахлый сосновый лес к выкрашенному в серый цвет домику с крытой верандой. В домике не было света, и нигде не было признаков автомобиля Ламберта. Пока Пелвис и Мамми отправились помочиться в лес, Флинт обошел домик и нашел причал, уходящий к озеру, но из-за темноты он не мог сказать, насколько велико оно было. Недалеко стоял эллинг, двери его были заперты на висячий замок. Флинт решил, что Ламберт может быть, а может и не быть на пути сюда, но было достаточно ясно, что в этом месте он пока не объявлялся. Что и было к лучшему, потому что Пелвис издал дикий вопль, когда пальметто укололо его в нежное место, а затем и Мамми начала издавать резкий высокого тона лай, от которого у Флинта ползли мурашки по коже.

Они вернулись в Вермильон, и Флинт воспользовался телефонной будкой, располагавшейся около магазина. Он позвонил в телефонную службу Смотса и узнал от дежурного оператора, что свет был по-прежнему зеленый, что означало: по сведениям Смотса, Ламберт все еще не пойман. Флинт нашел пыльную боковую дорогу ярдах в пятидесяти к югу от поворота к домику, на которую он загнал кадиллак, имея при этом хороший обзор через лес. Вот здесь они и сидели с четырех часов утра, несли по очереди дежурство, спали или закусывали глазированными пончиками, печеньем и другими припасами, которые оказались в продуктовой сумке Эйсли. Перед этим они остановились на заправочной станции, как раз южнее Лафейетта, чтобы заправиться и чего-нибудь попить, и где Флинт купил пластиковый баллон воды, а Пелвис достал деньги, чтобы уплатить за упаковку из шести банок "Юуу-Хуу".

- Клянусь, - заметил он, между глотками из последней банки, - это самая удивительная вещь.

Флинт оставался безмолвным; он уже изучил все методы Эйсли втягивать его в бессмысленный разговор.

- Клянусь, так и есть, - попытался Пелвис в очередной раз. - Я имею в виду того маленького парня внутри тебя. Ты знаешь, однажды я ходил на шоу уродов и видел там быка с двумя головами, но ты превосходишь всех.

Флинт крепко сжал губы.

- Именно так. - Пустой втягивающий звук раздался с последним глотком "Юуу-Хуу". - Люди бы платили, чтобы только посмотреть на тебя, они наверняка платили бы. Я бы точно заплатил. Я имею в виду, если бы не увидел тебя бесплатно. Таким способом можно делать деньги. Тебе только стоит отказаться от профессии охотника за наградами и пойти в шоу-бизнес. Я расскажу тебе все, что необходимо...

- Заткни... свой... рот. - Флинт прошептал это, и мгновенно пожалел, потому что Эйсли начал вновь изматывать его. Пелвис сунул руку на дно сумки и вернулся с тремя последними печеньями. Три глотка, и они тут же исчезли, превратясь в историю. Он вытер рот тыльной стороной ладони. - На самом деле. Ты когда-нибудь думал о таком шоу-бизнесе? Я говорю без шуток. Ты мог бы стать знаменитым.

Флинт открыл глаза и уставился на покрытое каплями пота лицо Пелвиса.

- Для твоего сведения, - жестко сказал он, - я вырос среди карнавала. Я по горло сыт шоу-бизнесом, так закончим с этим, понятно?

- Ты работал на карнавале? Ты имеешь в виду шоу уродов, верно?

Флинт поднял ладонь к лицу и прижал большой и указательный пальцы к вискам.

- О Боже мой, что мне сделать, чтобы освободиться от этого?

- Мне интересно, нет, на самом деле. Я до сих пор не встречал ни одного настоящего урода.

- Не смей пользоваться этим словом.

- Каким словом?

- Урод! - рявкнул Флинт, и Мамми подскочила, принимаясь рычать. - Не смей произносить это слово!

- А почему нет? Разве в нем есть что-то обидное? - Пелвис выглядел искренне озадаченным. - Я полагаю, что есть и более плохие слова, как ты думаешь?

- Эйсли, ты убиваешь меня, понятно тебе это? - Флинт постарался выдать слабую улыбку, но в глазах у него была ярость. - За всю свою жизнь я еще не встречал никого... до такой степени тупого.

- Тупого, - повторил Пелвис. Он глубокомысленно кивнул. - Что ты имеешь в виду под этим? Только точно.

- Дурак! Тупица! Что еще, по-твоему, мне следует под этим подразумевать? - улыбка Флинта испарилась. - Черт возьми, что это с тобой? Уж не сидел ли ты в тюрьме особого режима последние пять или шесть лет? Разве ты не можешь закрыть рот и подержать его так две минуты?

- Могу, - раздраженно ответил Пелвис. - Всякий может, если его заставят.

- Тогда так и сделай! Две минуты тишины!

Пелвис крепко сжал рот и уставился прямо перед собой. Мамми тявкнула и опять устроилась спать.

- По каким часам мы будем отмечать время? - спросил Пелвис.

- По моим! Я буду следить по моим часам! Начинай прямо сейчас!

Пелвис хмыкнул и начал рыться в сумке, но там ничего не осталось, кроме оберток. Он перевернул последнюю банку "Юуу-Хуу", пытаясь вылить на язык каплю или две, а затем смял банку кулаком.

- Все-таки глупо, как мне кажется!

- Чего это ты начал! - проскрипел Флинт. - Осталось еще пятнадцать секунд!

- Я говорю не с тобой! Может человек высказать то, что приходит ему на ум? Клянусь, мистер Морто, вы пытаетесь изо всех сил казаться жестким!

- Я не хочу больше слушать тебя, Эйсли! - сказал Флинт. - Хочу, чтобы ты сел и застегнул свой рот! Ты и эта проклятая собачонка однажды уже испортили все дело, и тебе нельзя давать шанса сделать это в очередной раз!

- Не стоит сваливать теперь все на меня и на Мамми! Мы ничего не испортили!

Флинт обеими руками вцепился в руль, на его щеках появились красные пятна. Рука Клинта поднялась вверх и, схватив воздух перед собой, вновь опустилась вниз.

- Просто посиди тихо и не приставай ко мне. Можешь ты сделать это?

- Конечно, могу. Ведь я не какой-нибудь тупой или что-то в этом роде.

- Хорошо. - Флинт еще раз прикрыл глаза и откинул голову назад.

Может быть прошло секунд десять, но Пелвис произнес:

- Мистер Морто?

Глаза Флинта покраснели, когда он перевел их в сторону Эйсли, зубы были оскалены.

- Кто-то приближается, - сообщил ему Пелвис.

Флинт взглянул сквозь деревья вдоль дороги. Автомобиль... один из единственной дюжины, что они видели сегодня на дороге... приближался к ним со стороны Вермильона. В следующие несколько секунд Флинт увидел, что это не фургон, а всего лишь грузовик, размером с передвижной вагон. Как только грузовик приблизился, Флинт различил синюю надпись на его боку: "Бриск Процессинг Ко". А ниже было выведено: "Батон-Руж, ЛА". Грузовик прогрохотал мимо них в южном направлении, сделал поворот и исчез из вида.

- Не думаю, что Ламберт приедет, - сказал Пелвис. - Он был бы уже здесь, если бы собрался.

- Мы ждем его здесь. Я уже говорил тебе, что ожидание - это большая часть этой работы, разве не так?

- Так точно, - согласился Пелвис, - но как вы узнаете, поймали его или еще нет? Мы можем сидеть здесь сколько угодно, но если его поймали, то он и не приедет.

Флинт взглянул на часы. Было почти без двадцати четыре. Эйсли был прав; как раз пора вновь позвонить Смотсу. Но Флинту не хотелось ехать в Вермильон, чтобы добраться до телефона, потому что, если бы Ламберт приехал, то должен был проезжать через этот самый мост, а Флинт не хотел, чтобы тот его заметил. Конечно, легче всего будет взять Ламберта, когда он думает, что находится в безопасности, в домике, чем преследовать его вдоль шоссе, на север. Флинт взглянул в направлении, куда уехал грузовик. Должна же быть хоть какая-то цивилизация там, ближе к югу. Он развернул карту дорог Луизианы, одну из полдюжины карт, которые он всегда возил в машине, и отыскал там точку с надписью Вермильон. Около четырех или пяти миль к югу от него была еще одна точка, называемая Чандалак, и затем шоссе 57 заканчивалось в трех милях или около того от места под названием Ла-Пирр. Дальше были болота, вплоть до самого Мексиканского Залива.

Грузовик должен был ехать куда-то, и там должен быть по меньшей мере один платный телефон. Флинт запустил двигатель и вывел "Эльдорадо" из укромного места. Он пропустил мимо ушей вопрос Пелвиса:

- Куда мы едем? - и повернул направо, солнце было подобно шаровой молнии, усевшейся на длинный черный капот его машины.

В ужасном полуденном свете они смогли подробней разглядеть те окрестности, по которым они проезжали в темноте: с обеих сторон дороги была плоская болотистая земля, попеременно прорезанная извилистыми каналами с густой темной водой, а дальше поросшая густыми зарослями пальметто и массивными дубами. За следующим поворотом, на горячем асфальте дороги, со стороны Флинта, извивалась длинная, около ярда, змея, которую только что, несколько минут назад, раздавил проехавший грузовик. Ее спина дернулась, когда машина проезжала через нее, и когда Флинт взглянул в зеркало, то увидел двух массивных птиц, наверное это были грифы, которые опустились на умирающее пресмыкающееся и начали рвать его на куски своими клювами.

Флинт не верил в предзнаменования. Однако, как бы то ни было, он надеялся, что это не было одним из них.

Возможно они проехали всего лишь две-три мили, когда с правой стороны дороги редкий лес кончился, и солнце заблестело на голубой поверхности канала, который извиваясь выходил из пространства, казавшегося первозданным болотом. Как раз над водной поверхностью возвышалось обшитое белыми досками здание с жестяной крышей и надписью ВЕРМИЛЬОН\ ПРИСТАНЬ\МАГАЗИН, а рядом протянулся пирс, где стояло несколько небольших лодок. Еще одно, более крупное судно, явно для ловли креветок, как подумал Флинт, из-за множества сетей и подъемников на его борту, только что подошло, и его команда пыталась набросить канаты на причальные крюки. И там же недалеко стоял грузовик из "Бриск Процессинг Компани", припаркованный рядом со зданием и развернутый кузовом к пирсу. Рядом с причалом, около выгоревшей на солнце вывески, обещавшей свежую закуску, жевательный табак и зелень, виднелась телефонная будка.

Флинт направил машину к стоянке, сплошь усыпанной скорлупой от устриц. Затем застегнул рубашку и, пожав плечами, влез в свой просторный пиджак.

- Оставайся здесь, - проинструктировал он Пелвиса, выходя из машины. - Я скоро вернусь. Он сделал лишь три широких шага по направлению к будке, как услышал, что дверца "Эльдорадо" открылась, и наружу выбрался Эйсли вместе с Мамми, дремавшей у него на руках. - Ты занимайся своими делами, - сказал Пелвис, когда Флинт вопросительно взглянул на него. - Я собираюсь зайти вон туда и купить какой-нибудь еды. Тебе что-нибудь надо?

- Нет. - Еды, подумал Флинт. - Подожди. Да, я вспомнил, решился он. - Возьми мне бутылку лимонного сока, если у них есть. И не смей никуда заходить и раскрывать рот насчет Ламберта, понял? Если кто-то спросит тебя, что ты здесь делаешь, ты приехал немного порыбачить. Слышишь?

- Ты думаешь, что у меня вообще нет разума, а?

- Хорошо, - сказал Флинт, и, повернувшись спиной к Пелвису, вошел в телефонную будку. Там он набрал номер конторы Смотса. - Это Флинт, - сказал он, когда Смотс поднял трубку. - Как дела по Ламберту?

- Подожди.

Флинт ждал, пот струйками стекал по его лицу. Было где-то градусов тридцать шесть, несмотря на то, что солнце начинало клониться к западу. Жара ошеломила Клинта, который сейчас лежал неподвижно. В воздухе устойчиво пахло дурным и влажным испарением болот, да и запах его собственного тела сейчас был не слишком-то тонок. Обычно он мылся часто; джентльмен, по его представлениям, знал цену чистоте хрусту белой рубашки и свежести нижнего белья. Эти же последние двадцать четыре часа были сущим проклятьем, а эта болотистая местность выглядела как сущий рай для Сатаны. Со своего места Флинт мог видеть четырех мужчин, разгружавших судно с креветками. Груз был зеленовато-коричневого цвета, поблескивающий чешуей, с длинными мордами, обвязанными медным проводом, с четырьмя ногами, так же связанными между собой проводом. Крокодилы, решил он с самого начала. Мужчины сгружали аллигаторов, каждый из которых был длиной от трех до четырех футов, с палубы, а затем тащили их к грузовику и заталкивали в кузов. Все их спецовки были мокрыми и грязными, а на палубе виднелось пожалуй побольше двух десятков живых извивающихся крокодилов. Но был еще и пятый человек, более худой, чем остальные; его светлые поседевшие волосы доходили ему до плеч; одет он был в синие джинсы и гарвардскую футболку. Он стоял чуть вдали от рабочих, и, как казалось, командовал погрузкой. Пока Флинт наблюдал за ними, мужчина в гарвардской футболке посмотрел в его сторону, и солнце запылало в круглых линзах его темных очков. Взгляд был долгим и пристальным.

- Флинт? - Смотс вновь был на линии. - Последнее сообщение говорит, что Ламберт все еще на свободе. Где ты сейчас?

- Далеко на юге. В какой-то дыре под названием Вермильон. Я хочу сообщить тебе, что сейчас стою и наблюдаю, как какая-то компания разгружает ни в чем не повинных живых крокодилов.

- Тебе следовало спросить их, не нужна ли им помощь, - заметил Смотс со сдавленным смехом.

Флинт решил пропустить это замечание.

- Я почти схватил Ламберта прошлой ночью.

- Ты просто обгадил меня! Он что, все-таки показался в доме своей бывшей жены?

- Нет, не там. Но я нашел его. Думаю, сейчас он едет сюда. Вероятно где-то укрылся на некоторое время, а с темнотой вновь двинется в путь. - Флинт видел, что человек в футболке все еще смотрел на него; затем этот тип указал одному из рабочих, бритоголовому голому, словно черная глыба, негру, ростом около шести с половиной футов и весом больше сотни килограмм, в его сторону, и они начали разговор, повернувшись спиной к телефонной будке, в то время как остальные продолжали перегружать аллигаторов в грузовик. - Смотс, - сказал Флинт, - этот Эйсли сводит меня с ума. Даже Бог вряд ли смог бы заткнуть ему рот. Не знаю, что ты нашел в нем, но он совершенно не подходит для работы.

- Так что, он много болтает, так? Это могло бы быть плюсом. Он имеет способность полностью изматывать разговорами кого угодно.

- Да, этого у него не отнимешь, все верно. Но он малость чокнутый. Он не может мыслить реально. Должен сказать, что я не хочу быть в трудном положении и при этом зависеть от него.

- Забудь на минуту об Эйсли. Ведь ты не слышал никаких новостей, а?

- Каких новостей?

- Теперь Ламберт двойной убийца. Сегодня ночью он убил парня в мотеле где-то недалеко от Алегзандрии. Выстрелил в него из ружья, а затем, когда тот еле двигался, Ламберт забил его до смерти. И угнал его фургон. Кабельное телевидение каждый час сообщает об этом.

- Когда я нашел его, он как раз и был в фургоне. Я так и схватил бы его, но его бывшая жена помогла ему бежать.

- Ну, звучит так, будто Ламберт превратился в бешеную собаку. Человек, дважды убивший, уже не думает ни о чем, кроме третьего убийства, так что береги свой зад.

- Сейчас Эйсли в продуктовом магазине, - сказал Флинт.

- Что? О, да! Ха-ха! Слышишь, Флинт? А Эйсли добавил тебе чувство юмора!

- Меня беспокоит отсутствие у него мозгов. Я делал все как надо, оставаясь до сих пор живым, но это было раньше, до того, как ты повязал меня с ним.

- Он только собирается изучать рабочие приемы, как делал в свое время ты, - сказал Смотс. Он помолчал, а затем тяжело вздохнул. - Ну, в общем-то, я считаю, что ты прав. Ламберт чертовски опасная дичь, чтобы напускать на нее Эйсли. Я не хочу потерять никого из вас, так что ты можешь бросить эту работу, если хочешь.

Флинт едва не упал. Он подумал, что вот-вот должна затрястись земля и небеса разверзнуться. Смотс предлагал ему выход из этого кошмара.

- Ты все еще там, Флинт?

- Гм... да. Да, я здесь. - Его радость была недолгой. Он думал о немыслимом; ему были нужны деньги от награды за охоту для оплаты карточных долгов, и если Ламберт с наступлением темноты явится в тот домик, то будет глупо отказаться от всего и вернуться сейчас в Шривпорт. Затем, Ламберт вообще может больше не показаться в Луизиане. Это подтолкнуло Флинта к действию. У него был баллончик с мейсом, бронзовый кастет и двуствольный пистолет Клинта, в маленькой кобуре под его правой рукой. Его пули не были слишком опасны, но ни один человек... даже и такая сумасшедшая собака, как ветеран Вьетнама... не смог бы убежать или оказать сопротивление, получи он дыру в коленной чашечке. - Если Ламберт появится здесь, - сказал Флинт, - я думаю, что поймаю его. Я позвоню еще до наступления утра.

- Тебе не надо ничего доказывать. Я ведь знаю, на что ты способен. Но такой сумасшедший, как Ламберт, может быть в высшей степени непредсказуемым.

Флинт хмыкнул.

- Смотс, если бы я не знал тебя, то подумал, что ты заботишься обо мне.

- Ты был прекрасным вложением капитала. Эйсли тоже обещает быть хорошим капиталовложением, как только зелень слетит с него.

- О, я понимаю. Ну по крайней мере на своем месте. - Он вытер рукавом пот над бровями. Длинноволосый человек в футболке вновь наблюдал за работающими и не обращал на Флинта никакого внимания. - Я останусь здесь еще на некоторое время. Если Ламберт не покажется до шести утра, я поеду назад.

- Хорошо, делай как хочешь.

- Я позвоню, когда начнет темнеть. - Флинт повесил трубку. Он весь промок под пиджаком и был полностью истощен. Так или иначе, игру нужно было кончать. Он обратил внимание, что Эйсли все еще не вернулся к машине, и когда взглянул через окно в магазин, то увидел, что Пелвис стоит у кассы, ест мороженое и разговаривает с рыжей девицей за прилавком. На ее пухлом щекастом лице было выражение восторга, и Флинт подумал, что не каждый день ей приходится встречать такого клиента. Тут он заметил знак ТУАЛЕТЫ, на котором была стрелка, указывающая за угол здания. Он последовал в этом направлении и подошел к двери, помеченной буквой М. На ней не было ни ручки, ни замка. Как только он прошел через нее, то услышал звуки страданий, что издавали брошенные в грузовик аллигаторы: утробную отрыжку и тонкое блеяние. Он понял, что их отправляли в Батон-Руж, чтобы они завершили свой жизненный путь в виде башмаков, поясов и сумок.

Флинт стоял в небольшом домике, где сильно воняло лизолом, но кроме этого были и другие, еще более неприятные запахи. Один из двух унитазов, казалось, оброс мхом, другой был заполнен до краев, как желтое озеро, в котором плавали разбухшие окурки. Он выбрал тот, что был покрыт мхом и занялся выполнением поставленной задачи.

Когда он облегчился, то подумал, что сказал бы Смотс: Человек, убивший дважды, не думает ни о чем, кроме как убить в третий раз. Так почему же, заинтересовался Флинт, я все еще до сих пор жив? Ламберт только совершил свое второе убийство, и ему нечего было терять, совершив третье, особенно, если дело касалось охотника за наградой, который преследовал его от Шривпорта. Может быть, не хотел, чтобы его бывшая жена и сын были свидетелями?

Это была самозащита, припомнил Флинт слова женщины. Он не кровожадный убийца.

Ламберт стал бешеной собакой, таково было мнение Смотса.

Где же была правда? Я лучше позволю выяснять это дело судье, подумал Флинт, глядя на фотографию девушки на автомате, продающем презервативы. Он посмотрел вниз и, вздрогнув, присвистнул.

Лезвие длинной бритвы появилось у головки его пениса, который неожиданно и окончательно пересох.

- Закрой дверь.

Дверь со стуком закрылась.

- Спокойно, приятель. Немного остынь. И не мочись на мою руку. Мне не понравится, если ты сделаешь это, потому что я могу вздрогнуть, а вместе со мной и эта бритва. - Рядом с Флинтом стоял длинноволосый, носивший темные очки и футболку; у него был мягкий, почти женский голос с едва заметным южным акцентом, но говорил он быстро, будто собирался в полет. - Не сделаешь этого, не будет и другого. Вирджил, взгляни-ка на его бумажник.

Черная рука, словно большой жареный кусок мяса скользнула Флинту под пиджак, во внутренний карман, едва не задев Клинта.

- Смотри прямо перед собой, приятель. Держись за свой конец обеими руками, вот так. Твоя машина 54?

- Значка нет, - сказал Вирджил, голосом, напоминавшим бетономешалку. - Есть водительские права. Луизиана. Имя Флинт Морто. Из Монро.

- Наш приятель Флинт! - Бритва оставалась все там же, где и была, угроза находилась в нескольких дюймах от плоти Флинта. - Мы уже пришли в себя. Тогда, говори.

- В чем дело? - сумел он сказать, хотя, казалось, что горло было крепко стиснуто.

- Биииип! Ответ неверный! Здесь вопросы задаю я! Кто ты такой, и что ты делаешь здесь?

- Рыбачу.

- О, даааааааа! Говорит, что он рыбачит, Вирджил! А что нам говорит твой нос?

Флинт услышал, как негр нюхает воздух вблизи его лица.

- Нет, он не пахнет, как рыбак, - загрохотал голос Вирджила. - Сдается мне, что пахнет вроде бы как коп, но... Он продолжал нюхать. - С ним что-то весьма забавное.

Флинт повернул голову налево и посмотрел в темные линзы. Человеку из Гарварда, примерно такого же роста как и Флинт, было от сорока до пятидесяти. Он был худой и загорелый, седая щетина покрывала скулы его морщинистого обветренного лица. Когда-то его волосы были песочного цвета, но теперь большая часть их имела серебристый оттенок. Край его левого уха выглядел так, будто был откушен или отстрелен. Его футболка с названием этого уважаемого университета была покрыта пятнами пота, а синие джинсы вымазаны, казалось, въевшейся в них навсегда грязью. Из этого короткого наблюдения Флинт не уяснил ничего, кроме того, что этот человек носил обувь без носок.

- Я не коп, - сказал он, вновь поднимая глаза к непроницаемым линзам. - Я приехал порыбачить на уик-энд, вот и все.

- Надел свой лучший костюм, чтобы половить рыбку, да? И проделал для этого такой длинный путь из Монро? Если ты рыбак, то тогда я Добби Гиллис.

- Он не рыбак. - Вирджил стоял с другой стороны от Флинта, его широкая выгнутая грудь воняла крокодилами. У него был широкий нос с разлетающимися ноздрями, и он носил фиолетовые шотландские шорты. - Рыба сейчас не клюет, слишком жаркая погода. И целую неделю здесь нет ни одного рыбака.

- Это верно, - заметил человек, державший бритву. - Так что же, Флинти, каков будет твой рассказ?

- Послушайте, я не знаю, кто вы, парни, и не понимаю, в чем дело, но все, что я сделал, так это зашел сюда, чтобы воспользоваться туалетом. Если вы хотите ограбить меня, то можете продолжать и забрать мои деньги, но мне хотелось бы, чтобы вы убрали свою бритву.

- Может быть, это как раз ты тот, кто хочет ограбить нас.

- Что?

- Я видел тебя у телефона, Флинти. Ты позвонил и связался с кем-то. С кем? Не мог ли это быть Виктор Медина? Ты один из его шпиков, Флинти?

- Не знаю никакого Виктора. Я звонил в свой офис.

- А что у тебя за работа?

- Страхование, - ответил Флинт.

- Воняет враньем, - сказал Вирджил, шмыгая носом.

- Этот нос знает все. У Вирджила мистический нос, Флинти. Так что давай попробуем еще раз: что у тебя за работа?

Флинт не мог сказать этим двум болотным крысам, почему он находится здесь; они сами хотели получить награду. Внутри него поднималась ярость.

- Я космонавт, - сказал он, прежде чем смог придумать что-то более подходящее. - А чем занимаетесь вы?

- Охахахаха, космонавт, Вирджил! - Человек рассмеялся, его зеленоватые зубы давно нуждались в чистке. - Смотри, какую мы имеем здесь знаменитость! Что ты скажешь на этот счет?

- Скажу только то, что он выбрал тяжелый путь, Док.

- Вот это верно. - Док кивнул, его усмешка испарилась. - Значит, пусть будет тяжелый путь.

Вирджил заглянул в другие помещения туалета. Теперь была его очередь пошутить.

- Вот те на! Сдается мне, что кто-то забыл за собой смыть?

- Боже мой, боже мой! - Док отвел бритву от пениса Флинта и быстро сложил ее резким движением запястья. И Флинт получил возможность избежать серьезных травм. - Полагаю, эта работа как раз для космонавта, верно?

- Наверняка. - Вирджил сделал шаг вперед и ухватил Флинта сзади за шею своей могучей рукой, в то время как другая обхватила правое запястье Флинта и вывернула его вместе с рукой на спину.

- Эй! Эй! Подождите минуту! - завопил Флинт, его сердце сковал настоящий страх, а боль прострелила руку. Клинт проснулся и завозился под рубашкой, но Вирджил держал Флинта как мешок и тащил в туалет к унитазам. И хотя Флинт пытался сопротивляться и цеплялся ногами за стойки, Вирджил очень легко справился с этой работой, сбив его с ног, и теперь просто тащил на коленях по грязному полу. Волосы встали дыбом на затылке у Флинта, когда он увидел коричневое месиво, где, в темноте, казалось, шевелились, размером с палец, черви.

Вирджил подтолкнул лицо Флинта к унитазу. Сила его внушала страх, и хотя Флинт изо всех сил сопротивлялся, все, что он мог сделать, так это медленно приближаться к неизбежному. Он не мог достать двуствольный пистолет, как не мог найти момент, чтобы приказать Клинту сделать это. Его единственной надеждой было то, что он упадет в обморок, когда его лицо погрузится в пенистую запекшуюся комками поверхность.

- Сэр?

Док повернул голову на хриплый голос, раздавшийся сзади него. И едва не задохнулся; там стоял Элвис Пресли, освещенный жарким белым светом через открытую дверь. Док замер с открытым ртом, буквально остолбеневший, в то время как Пелвис Эйсли приблизился к нему с поднятой левой рукой и сорвал с него солнечные очки. Док зажмурился, его бледно-зеленые глаза были переполнены светом.

- Извините, - сказал Пелвис и поднял правую руку - ту, в которой был зажат красный баллончик мейса, что он взял в отделении для перчаток в кадиллаке, - и выпустил струю прямо в лицо Дока.

Результат последовал немедленно. Док издал крик, который заставил Пелвиса содрогнуться, а затем сделал шаг назад, протирая воспламененные глаза. В туалете, нос Флинта был уже в двух дюймах от неотвратимого бедствия, когда этот крик эхом разнесся по отделанному кафелем пространству, и рука Вирджила отпустила шею Флинта. Тот со всей силой нанес локтем удар назад, в грудь негра, но Вирджил только хрюкнул и бросился на помощь Доку.

- Боже милосердный, - пробормотал Пелвис, когда увидел размеры черного человека, выскакивающего из дальнего помещения туалета. Вирджил бросил взгляд на Дока, который валялся на полу, обхватив лицо обеими руками и извиваясь в мучении, а затем уставился на Пелвиса, будто перед ним был пришелец с другой планеты. Шок его длился не более трех секунд, после чего Вирджил напал на Пелвиса словно бешеный бык.

Пелвис продолжал стоять и выпустил очередную струю мейса, но Вирджил увидел ее приближение и повернул голову в сторону, поднимая вверх массивное предплечье, чтобы защитить лицо. Струя обдала его плечо и обожгла, как разъяренный черт, но Вирджил все еще продолжал движение и ударил свою мишень корпусом, после чего Пелвис свалился с ног. При падении он врезался в стену, челюсти и живот его дернулись, а Вирджил ударил Элвиса по запястью и выбил баллончик с газом из его руки. Подошва его башмака сделала баллончик абсолютно плоским. Затем Вирджил схватил Пелвиса за горло и поднял на ноги. Глаза его начали выкатываться из орбит, как только он начал задыхаться, а пальцы царапали воздух, в попытках освободиться от массивных рук Вирджила.

Из дальнего конца туалета вышел Флинт. Он увидел налитое кровью лицо Пелвиса и понял, что необходимо сделать что-то... что угодно, но только быстро. Он рванул свою рубашку, выхватил крошечный двуствольный пистолет и взвел курки.

- Отпусти его! - крикнул Флинт, но Вирджил не обращал на него внимания. Для второй попытки не оставалось времени. Флинт сделал шаг вперед, прижал оба ствола к левому колену негра и спустил курок. Небольшое оружие издало лишь негромкий хлопок, поп, но сила великана не смогла спасти его ногу. Вирджил вскрикнул и отпустил Пелвиса, а затем свалился на пол, ухватившись за разбитое выстрелом колено.

- Давай уходить! - задыхаясь проговорил Пелвис. - Боже мой, я не могу встать!

- Сможешь, сможешь! - Флинт увидел на полу свой бумажник, он лежал там, где Вирджил уронил его, поднял, и только после этого подставил свое плечо Пелвису. - Идем, идем, шевелись! - Он толкнул ногой дверь и вместе с Пелвисом вышел на палящий солнечный свет. Погрузка аллигаторов все еще продолжалась, и Флинт подумал, что остальные рабочие решили, что он кричал в туалете. Рыжая девица из магазина была, видимо, слишком напугана, чтобы подойти ближе и посмотреть, в чем дело. Но, когда один из рабочих, тащивший крокодила вдоль пирса, увидел их, то закричал: - Эй, Митч! Док и Вирджил попались! - Третий из них, стоявший на лодке, прежде чем броситься вдоль трапа, сунул руку под грязную оранжевую рубаху и вытащил пистолет.

Несомненно, наступило время, чтобы покинуть эти удивительные места.

Пелвис, который с трудом удержался на ногах первую секунду, в следующую стал первоклассным спринтером. Человек с пистолетом сделал выстрел, который выбил кусок цемента из стены, дюймов на восемь выше головы Флинта, и тот выстрелил еще раз из маленького пистолета, даже не целясь, поскольку знал, что расстояние слишком велико. Все рабочие распластались на пирсе, бросив крокодила вверх животом. Затем Флинт кинулся к машине, где Мамми, сидя на водительском сиденье, заливалась неистовым лаем. Он едва не раздавил ее, когда усаживался за руль, Пелвис же уселся прямо на мешок с картофельными чипсами и печеньем, который валялся на его сиденье. Флинт сунул ключ, запустил двигатель и с шумом выехал со стоянки задним ходом. Человек с пистолетом однако так и не появился из-за угла, в то время как Флинт продолжал давить на педаль газа.

Стрелок появился с другой стороны здания. Он расставил ноги, принимая удобную позицию для стрельбы, и прицелился в отъезжающий автомобиль. Флинт закричал: "Пригнись!" - и Пелвис резко опустил вниз голову, обеими руками вцепившись в Мамми. Но прежде чем стрелявший смог нажать на спуск, "Эльдорадо" оказался уже под прикрытием леса, а сердце Флинта вновь вернулось на свое место в грудной клетке, откуда оно выскочило, застревая у него в горле. Он так и продолжал ехать задом еще ярдов пятьдесят, пока не нашел свободное место для разворота, а затем вновь прибавил газ.

Пелвис нерешительно поднял голову. На шее у него проступали первые слабые синяки.

- Я вошел в умывальник и услышал, что они там! - прохрипел он сквозь вой мотора и ветра. - Взглянул через дыру и увидел, что они собираются ограбить тебя! И тут я вспомнил о том, что ты говорил насчет мейса, который может слепить людей!

- Это были просто сумасшедшие, вот кто они такие! - Лицо Флинта блестело от пота, глаза его метались во все стороны, от зеркала, к дороге. Но грузовик не преследовал их. Он сбавил скорость, чтобы не свалиться на опасных поворотах в окружавшую их топь. Клинт все еще ворочался, как будто разделяя ярость брата. - Проклятые болотные крысы, они пытались утопить меня! - Грузовика все еще не было видно, и Флинт еще немного сбавил газ. Пелвис тоже продолжал смотреть назад, лицо его покрывали красноватые пятна. - Я так и не вижу их!

В следующий момент Флинт решил... или понадеялся... что грузовик вообще не будет преследовать их. Та пыльная дорога, где они сидели, поджидая Ламберта, вскоре должна появиться слева. Наступило время начинать игру. Что было более вероятным: грузовик преследовал их, или он оставался на месте? Скорее всего, Док все еще ничего не видел, а Вирджил скорее всего нуждался в носилках. Флинт надавил на тормоз, как только они приблизились к той дороге.

- Что ты делаешь? Ведь тебе не следует останавливаться, а? - пронзительно закричал Пелвис.

- Я приехал сюда, чтобы захватить Ламберта, - сказал Флинт, сворачивая задом под раскидистые ивы. - И не позволю, чтобы свора болотных крыс заставила меня уйти отсюда. - Он проехал достаточно далеко по дороге, так чтобы его никто не видел с шоссе, затем открыл отделение для перчаток и, достав пачку патронов, начал заряжать свой маленький пистолет. Он заглушил двигатель, и они сидели в тишине, тяжело дыша.

Прошла минута.

- Этот игрушечный пистолет может оказаться незаменимым в трудных обстоятельствах, - сказал Пелвис, - но я бы не поставил на него собственную жизнь. - Флинт не ответил. Прошло пять минут, в течение которых Пелвис продолжал болтать или сам с собой, или с Мамми. Минут через пятнадцать они услышали звук автомобиля, движущегося с юга. - Ах, Боже мой, а вот и они! - Пелвис, сжался на своем сиденье.

Грузовик проехал мимо их укрытия на низкой скорости и продолжая движение, так и не повышая ее. Они слушали, как он удалялся, и через некоторое время звуки затихли.

Флинт только покачивал головой. Множество странных вещей случалось с ним за время его карьеры охотника за наградой, но эта, наверное, была самой странной. Что происходило вокруг него? Ведь Док и Вирджил и не собирались грабить его; они хотели узнать, кем он был, почему оказался здесь и кому звонил по телефону.

- Будь я проклят, если могу что-то понять. - Он сунул пистолет Клинта в кобуру. - С тобой все в порядке?

- Боль есть, но думаю, что все хорошо, - неуверенно сказал Эйсли.

Флинт продолжал прислушиваться, ожидая звук сирен скорой помощи или полиции. Если появятся копы, они могут все испортить. Но у него начало складываться убеждение, что те болотные крысы не имели желания связываться с полицией. Законопослушные граждане обычно не пользуются бритвами и угрозами в адрес встречных незнакомцев. И что это еще за Виктор Медина, и их уверенность, что Флинт был здесь, чтобы ограбить их?

Что значит ограбить их? Отобрать у них грузовик с живыми крокодилами?

В этом не было никакого смысла, но Флинт проехал такое расстояние вовсе не для того, чтобы заниматься какими-то сумасшедшими любителями крокодилов. Он вновь направил свои мысли на поимку Ламберта. Глупость со стороны Эйсли потерять мейс; он обязан был удержать его. Без газа работа сильно осложнится.

- Мистер Морто, сэр?

Флинт взглянул на Пелвиса и увидел, что лицо его побелело как молоко.

- Никогда раньше не видел, как стреляют в человека, - сказал Пелвис, явно охваченный страданием. - В меня тоже никогда не стреляли. Как только подумаю об этом... и меня начинает выворачивать наизнанку.

- Ну, тогда выйди и сделай все, что нужно! Только не смей пачкать мою машину!

- Да, сэр. - Пелвис открыл дверь, выбрался из машины и заковылял к лесу, а Мамми бросилась вслед за ним.

Флинт с отвращением хмыкнул. Человек, который не может переносить насилие и кровь наверняка не подходит для того, чтобы охотиться за дичью в расчете на награду. Его собственные нервы перестали дергаться всего лишь несколько минут назад, но он еще долго будет видеть этот туалет в ночных кошмарах.

Клинт вновь устроился отдыхать. Флинт заглянул в смятый мешок с продуктами и был обрадован, обнаружив там небольшую зеленую бутылку. Он открыл сок и сделал долгий вожделенный глоток. С тех пор, как он себя помнил, его организм всегда требовал кислоты. Затем он решил, что через несколько минут нужно пройтись до домика и убедиться, что Ламберт не появился здесь за время их отсутствия.

Сирен так и не было слышно. Ни полиция, ни скорая помощь не направлялись в их сторону.

"Крокодилы, - подумал он. - Какую они могут представлять ценность, если их охраняют с пистолетом в руках?"

Ну, в конце концов, это не его дело. Его дело поймать Ламберта и отвезти его назад, в Шривпорт. Вот это он и намерен был сделать. Он мог расслышать как желудок Эйсли позывы к рвоте, выбрасывал наружу всю ту мерзкую еду, которую тот набрал с собой в дорогу. Флинт сделал еще глоток из зеленой бутылки, и подумал, что это не жизнь, а сущий ад для порядочного человека.

Дэн одним из первых добрался до той деревни. Небо было желтым от тянущегося дыма, в воздухе стояла вонь от горелой плоти.

Он услышал причитающий плач, словно звук приглушенных труб.

Он двинулся вперед через легкий туман, медленно, выставив перед собой М-16. Пот засох в складках его формы, сердце колотилось в груди как канонада дальней артиллерии. Впереди кто-то кричал: это был женский крик, отвратительный и страшный в его спадах и подъемах. Вокруг него поднимался омерзительный дым, его запах затруднял дыхание. Он протиснулся мимо двоих пехотинцев из его взвода, один из которых отвернулся назад и блевал в грязь.

В центре деревни тлела ворошащаяся серая куча. Дэн подошел к ней поближе, чувствуя, как жара давит на его лицо. Несколько жителей деревни стояли на коленях и плакали. Он увидел четырех или пятерых ребятишек, которые вцепились в ноги матерей, лица их побелели от шока. Короткое оранжевое пламя билось над горящей кучей; рядом стояла канистра с эмблемой морской пехоты США, видимо украденная из кучи хлама и оставленная как насмешка.

Дэн знал, что означал этот костер. Он знал это еще до того, как увидел маленькие черепа. Прежде, чем увидел вытянутую вверх из массы тел руку. Прежде, чем увидел, что многие еще не обгорели до костей, а были обезображены и окрашены в розовый цвет, как вяленая свинина.

Кто-то сжал его руку. Он взглянул на морщинистое заплаканное лицо старого вьетнамца, который бормотал что-то, что скорее всего было смесью ярости и ужаса. Старик ткнул рукой в Дэна, а в его ладони лежал маленький самолет, сделанный из блестящей фольги.

И тогда он понял. Он был сделан из обертки от шоколада. Вьетконговцы окружили их и нашли этот самолет как доказательство связи с врагом. Трудно сказать, сколько было уничтожено детей. Плоть была разбросана в блестящих лужах, кости почернели и оплавились, лица стерлись. Старый вьетнамец, ковыляя, отошел от Дэна, все еще продолжая бормотать, и ткнул рукой, обвиняя другого пехотинца. Затем он подошел к следующему, еще к следующему, его голос срывался и затихал, но рука все поднималась вверх, чтобы показать им причину этого убийства невинных.

Дэн пошел прочь от сожженных трупов, зажимая рукой рот и нос, а тошнота уже выворачивала его желудок. Капитан Обри пытался навести порядок, приказывая кому-то набросать земли поверх огня, но его лицо было мертвенно-бледным, а голос еле слышен. Дэн отвернулся от этого зрелища и увидел молодого бостонца с васильковыми глазами... Фэрроу... стоявшего рядом с ним, неподвижно смотревшего на огонь, в то время как старый вьетнамец тыкал ему в лицо самолетиком из фольги. Затем Дэну пришлось отойти от дыма, прежде чем его вывернуло бы наизнанку, он был вынужден отойти от этого запаха, но запах везде преследовал его, он был в его форме, в его коже, в его волосах. Он должен был бежать от этой войны и от этой смерти, от бессмысленного убийства и безмолвного ужаса, и он побежал в лужи рисовых полей, он страдал от самого себя, но запах все еще стоял в его носу, и он боялся, что так будет всю его оставшуюся жизнь.

Он упал среди влажной зелени, зарывшись лицом в грязь. Когда же он поднял голову, он все еще ощущал запах горелого мяса. Дым плыл над ним, тьма накрывала солнце. Что-то лопнуло внутри него, и он испугался. Если это произошло, то тоже может случиться и с его выдержкой и силой воли на длинном пути, предначертанном долгом. Он был хорошим солдатом, как ему говорили, и никогда не отступал, никогда. Но вот теперь, с перемазанным коричневой грязью лицом и черным отчаянием в душе, он был готов подняться и побежать в джунгли, туда, где они скрывались в змеиных норах, и где он разрядит весь магазин своей М-16, а затем они тихо выползут из нор и изрежут его на куски.

Он никогда не отступал. Никогда. Но он чувствовал себя дрожащим над краем пропасти, и вцепился в грязь, чтобы удержаться от падения.

Минута слабости медленно проходила. Он вновь был собран. Нет, еще не совсем, но почти. Смерть и жестокость не были чем-то необычным в этой стране. Он повидал достаточно, чтобы пожелать сделаться слепым, но должен встать и продолжить путь, потому что он мужчина и морской пехотинец и должен быть там, где требует долг и служба. Он перевернулся на спину и наблюдал за плывущим дымом, за темной мазней бессмысленной бесчеловечности, за болезненным пустяком. Плачь в деревне, позади него, казалось, стал еще пронзительней и громче, словно гимн агонии, и хотя Дэн все плотнее и плотнее прижимал руки к ушам, хотя он крепко зажмурил свои глаза и пытался больше не думать и не чувствовать, и хотя он молил Бога унести его из этого места, но не получал ответа, а плачь все нарастал, нарастал и нарастал...

- А-а, - произнес он.

И выпрямился, лицо его было искажено.

- Боже мой! - раздался чей-то голос. Голос был женский. - Ну и перепугал же ты меня!

Плачь. Он все еще мог слышать его. Он не знал, где находился, его разум все еще был одурманен дымом Вьетнама. Через несколько секунд ему показалось, что он больше не слышит этого плача в своей памяти. Полицейская машина! - подумал он, как только паника охватила его. Он увидел окно и начал подниматься и двигаться к нему, но его суставы были крепко сжаты, а боль в голове была просто мучительной. Он сел на край того, что, как он понял, было кроватью, и прижал руки к вискам.

- Я уже пять минут пытаюсь тебя разбудить. Ты был как мертвец. А затем так неожиданно сел, что я подумала, не собираешься ли ты пройти прямо через стену.

Он едва слышал ее. Он прислушивался к сиренам. Что бы это ни было... полицейская машина, пожарная машина или скорая помощь... оно двигалось очень быстро, уносясь в сторону. Он потер виски и попытался понять, где же он находился. Казалось, что его мозг заперли на замок, и он безрезультатно отыскивал ключ.

- С тобой все хорошо?

Дэн поднял глаза на девушку, которая стояла около него. Правая часть ее лица глубокого фиолетово-красного цвета. Родимое пятно, ужасающее своим размером. Ее звали Арден, припомнил он. Арден Холидей. Нет. Хэллидей. Он вспомнил стоянку грузовиков, молодого человека в футболке с надписью Ханой Джейнс, и бейсбольную биту, унизанную гвоздями, уткнувшуюся в стол.

- Вот, принесла тебе жаркое, - сказал она и протянула ему пропитанный жиром сверток. - Ресторан как раз через дорогу.

Запах поджаренной свинины качнул его желудок. Он склонил голову, пытаясь думать сквозь постоянную боль.

- Разве ты не хочешь? Ты, должно быть, голоден. Спишь целый день.

- Только убери это от меня подальше. - Его голос был похож на хриплое рычанье. - Пожалуйста.

- Хорошо, хорошо. Я думала, что ты хочешь чего-нибудь съесть.

Она вышла из комнаты. Память возвращалась к нему по кускам и обрывкам, как будто складывались вместе части головоломки. Выстрел пистолета. Лицо умирающее Эмори Бленчерда. Священник Гвинн и печенье его жены. Де Кейны и охотничье ружье, разнесшее на куски шины его грузовика. Награда в пятнадцать тысяч долларов. Сюзан и Чэд в парке Бэзил, рассказ о домике в Вермильоне. Охотник за наградой с фонарем в руках, и Элвис Пресли, зовущий мистера Морто.

А теперь, девушка. Он вез ее до Лафейетта, чтобы она увиделась с человеком в доме престарелых. Человека звали мистер Ричардс. Нет, нет; это был Юпитер. Старик, говоривший о ком-то, кого называли Спасительницей. Знахарка, живущая среди болот. Она могла убрать пятно с ее лица. А ты - это Его руки, посланные направить ее на верный путь.

Мотель в Лафейтте. Вот где он был. Спал весь день, как сказала Арден. Хотя солнце было все еще высоко от заката. Он силился сфокусировать зрение на своих наручных часах, и узнал, что было восемь минут пятого. А где же была его бейсболка? Он отыскал ее на кровати, рядом с собой. Его рубашка все еще была мокрой от пота, но это не главное, о чем он мог думать. Он сидел, собираясь с силами, чтобы встать. Вчера он измотал себя до предела, и теперь собирался выяснить, что с ним. Головная боль отчасти смягчилась, но кости болезненно пульсировали с ритмом сердца. Наконец он встал и проковылял в ванную, где, бросив беглый взгляд в зеркало, увидел белую маску с праздника всех святых, с седеющей бородой и впавшими глазами, что вряд ли могла быть его лицом. Там был душ, без всяких скачущих лягушек по кафелю, и Дэн ринулся к нему, открыл холодную воду и сунул под нее голову.

- Эй! - это вернулась Арден. - Ты одет?

А он просто стоял под напором воды, ругая себя, что не сообразил закрыться от нее.

- Сейчас надену что-нибудь, чтобы выйти к тебе. Подожди минуту.

Чем скорее он отделается от нее, тем будет лучше. Он закрыл воду, нашел полотенце, чтобы вытереть волосы, и вышел в переднюю комнату. Арден сидела на стуле у круглого стола, стоявшего рядом с кроватью, на столе была развернута карта. Она по-прежнему была одета в синие джинсы, но сменила блузку на другую, бежевого цвета, с короткими рукавами.

- Безобразие, - сказала она, уставившись на него. - Ты действительно выглядишь разбитым.

Он прогнулся назад и помассировал мышцы на плечах.

- Мне казалось, что я запер эту дверь, когда лег спать. Как ты вошла?

- Я стояла и стучала в дверь, пока не отбила руки. И по телефону ты тоже не отвечал. Так что я взяла у дежурной запасной ключ от входной двери. Я сказала ей, что мы путешествуем вдвоем. Взгляни.

- Мы не путешествуем вдвоем, - сказал Дэн. Он заметил, что она разложила на столе его дорожную карту Луизианы, взятую из фургона.

- Вот Ла-Пирр. Видишь? - Она ткнула пальцем в точку, где шоссе 57 заканчивалось, упираясь в болота. - Это приблизительно на двадцать пять миль южнее Хьюмы. Разве ты не говорил, что направляешься в эту сторону?

- Не помню. А разве говорил?

- Да. Ты сказал, что направляешься куда-то на юг от Хьюмы. Не так уж и далеко, если глядеть на карту. Так куда же ты едешь?

Он рассмотрел карту, склонившись к ней чуть ближе. Ла-Пирр был, возможно, мили через три после городка с названием Чандалак, который лежал мили на три или четыре после Вермильона. Южнее Ла-Пирра на карте не было ничего, кроме болотистой местности под названием округ Террибон.

- Дальше я тебя не повезу. Отсюда ты можешь добраться автобусом.

- Да, думаю, что смогла бы, но прикинула, раз ты едешь в том же направлении, ты мог бы помочь...

- Нет, - прервал ее он. - Это невозможно.

Она нахмурилась.

- Невозможно? Почему? Ведь ты едешь в ту сторону, верно?

- Послушай, ты ведь совсем не знаешь меня. Я могу оказаться... кем-то, с кем ты никогда бы не согласилась путешествовать.

- Что это значит? Ты что, бандит с большой дороги или что-то в этом роде?

Дэн вновь прилег на постель.

- Я довезу тебя до автобусной станции. Это все, что я могу сделать.

Арден продолжала сидеть, покусывая нижнюю губу и изучая карту. Затем она некоторое время внимательно разглядывала его, в то время как он подложил под голову подушку и закрыл глаза.

- Можно я задам тебе личный вопрос?

- Попробуй, - сказал он.

- С тобой что-то не так? Я имею в виду... ты болен? Ты действительно не выглядишь здоровым, даже если тебе и безразличны мои слова.

Дэн открыл глаза и уставился в перекрытия потолка. Не было смысла отрицать это.

- Да, болен.

- Я так и думала. А что это? Спид?

- Лейкемия. Мозговая опухоль. Я изношен и нахожусь у последней черты. Так что выбирай.

Некоторое время она молчала. Он слышал, как она шелестела картой, складывая ее, или пытаясь сделать это, но дорожные карты, однажды развернутые, было не так-то просто сложить. Арден откашлялась.

- Спасительница, великий лекарь. Ведь ты слышал, что говорил Юпитер?

- Я слышал, что этот старик называл меня мистером Ричардсом и нес чепуху.

- Это не чепуха! - возразила она. - И у тебя есть большое сходство с мистером Ричардсом. Он носил бороду и был приблизительно твоего роста. Я понимаю, что Юпитер мог ошибиться.

Дэн вновь сел, шея его натужно болела, и он взглянул на девушку.

- Послушай меня. Насколько я понимаю, ты пытаешься найти знахаря - который по моему мнению даже и не существует, - чтобы убрать это пятно со своего лица. И если ты собираешься поверить сказкам какого-то полоумного старика, то мне кажется, что ты на самом деле будешь разочарована.

- Юпитер не сумасшедший, и его рассказы не волшебные сказки. Спасительница существует. И если ты не веришь в это, это не перестает быть правдой.

- И как раз потому, что ты хочешь верить, это не может быть правдой. Я ничего не знаю о тебе, но думаю, что тебе скорее следует обратиться к врачу по кожным болезням, чем пытаться найти какого-то знахаря.

- Я уже была у массы дерматологов и специалистов по пластическим операциям. - В голосе Арден звучал презрительный холод. - И все они сказали, что у меня самое большое родимое пятно, какое вообще встречается на практике. Они не обещали, что смогут убрать его целиком или даже часть, не испортив мое лицо шрамами. И, кроме того, я не могу себе позволить такой дорогой операции. И ты прав, что ничего не знаешь обо мне. Ты наверняка не знаешь, что значит носить каждый день вот такое на своем лице. Люди смотрят на тебя как на урода, или на какое-то чудовище, недостойное находиться в обществе. Когда кто-то разговаривает с тобой, то все они пытаются смотреть куда то еще, но не твое лицо, и ты можешь думать, что либо они отталкивают тебя, либо испытывают к тебе жалость. Это знак горькой судьбы, вот что это такое. Мой родной отец сказал так, когда мне было шесть лет. Затем он ушел из дома за пачкой сигарет и не вернулся, а моя мать ухватилась за бутылку, и так и не отпускала ее до самой смерти. С тех пор я росла в воспитательных домах, и должна сказать тебе, что ни один из них не был раем. - Она замолчала, рот ее вытянулся в мрачную линию.

- Когда мне было пятнадцать лет, - продолжила Арден после затянувшейся паузы, - я угнала машину. Меня поймали и отправили на ранчо для "трудных подростков" недалеко от Сан-Антонио. Управлял им мистер Ричардс. Юпитер работал на конюшне, а его жена была поваром. Это было нелегкое место, и если ты выходил из подчинения, тебя сажали в паровую ванну. Но я кончила школу и получила документ. Если бы я не сделала этого, то теперь скорее всего умерла бы или попала в тюрьму. Обычно я занималась тем, что помогала Юпитеру с лошадьми, а он рассказывал мне разные истории про Спасительницу. Как она могла бы дотронуться до моего пятна и убрать его. Он рассказал мне, где он рос, и о том, что в том месте каждый знает о Спасительнице. - Она вновь замолчала, ее глаза чуть сузились, как будто она разглядывала какие-то далекие картины в собственной памяти. - А эти истории... они были такими правдоподобными. Так были полны света и надежды. Это было как раз то, в чем я нуждалась. Видишь, в моей жизни все шло не так гладко. Мне постоянно не везло с работой. Я потеряла работу на заводе Гудиера. Они уволили почти целый цех. Пришлось продать машину. Мои кредитные карточки оказались бесполезными, и я изрезала их ножницами. Я попыталась устроиться на работу в закусочную, но хозяин только взглянул на меня и сказал, что место уже занято, и ничего другого в ближайшее время не ожидается. То же самое произошло еще в двух местах, где обещали работу. Два месяца я не платила за квартиру и инспектора гонялись за мной. Видишь... все, что мне надо, это новый старт. Мне нужно освободиться от своей судьбы раз и навсегда. Если я смогу найти Спасительницу и убрать с лица это... я смогу начать все с начала. Вот, в чем я нуждаюсь, и вот для чего я взяла из банка все, до последнего цента, чтобы отправиться в этот путь. Понимаешь?

- Да, понимаю, - сказал Дэн. - Я понимаю, что жизнь складывается трудно, но поиски Спасительницы вряд ли помогут тебе. Если даже и была такая женщина, то теперь она умерла. - Он встретил отрешенный взгляд Арден. - Юпитер сказал, что Спасительница жила в болотах еще задолго до того, когда его отец был маленьким мальчиком. Верно? Так же Юпитер говорил, что она приходила в Ла-Пирр, когда он сам был ребенком. Он сказал, что она была молодой и красивой белой девушкой. Молодой, сказал он. Скажи мне пожалуйста, как такое может быть?

- Я скажу тебе. - Арден кончила складывать карту, прежде чем заговорила. - Это потому, что Спасительница никогда не стареет.

- О, я понимаю. - Он кивнул. - Она не только Спасительница, она еще нашла и источник молодости.

- Я ничего не говорила про источник молодости! - В глазах Арден сверкнула ярость, но пятно сделалось темнее. - Я скажу тебе, что мне рассказывал Юпитер! Спасительница никогда не стареет, она всегда остается молодой и прекрасной!

- И ты веришь в это?

- Да! Верю! Я... просто верю, вот и все!

Дэн ничем не мог помочь ей, и лишь испытывал жалость.

- Арден, - сказал он негромко, - ты никогда не слышала о чем-то, что называют фольклор? Подобно историям о Джонни Эпплсиде, или Поле Баньяне, или... ну, ты знаешь, о людях, что превзошли саму жизнь. Может быть, давным-давно, там и была знахарка, которая жила в этих болотах, а после смерти она, тоже, обрела новую жизнь, потому что люди не желали отпускать ее. Так они и сложили про нее эти легенды, а потом передавали их своим детям. О том, что она никогда не умирала, всегда была молодой и красивой. Понимаешь, о чем я говорю?

- Ты не знаешь! - отрывисто крикнула она. - Следующее, что ты скажешь, что так же была выдумана история и про Иисуса Христа!

- Ну, это твое дело; если ты хочешь тащиться через эти болота в поисках знахаря, то я не в силах остановить тебя.

- Черт возьми! - Арден поднялась, забирая с собой карту. - Будь я так же больна, как и ты, я надеялась бы, что смогу найти Спасительницу, а не сидела бы здесь, отрицая ее существование!

- Единственное, что убивает действительно быстро, - сказал он, когда она приблизилась к двери, - это обманчивая надежда. Когда ты будешь чуть старше, ты поймешь это.

- Надеюсь, что никогда не доживу до такой старости.

- Эй, - сказал Дэн, прежде чем она смогла уйти. - Если ты хочешь добраться к автобусной станции, то я собираюсь выезжать после того, как стемнеет.

Арден колебалась, положив ладонь на ручку двери.

- Отчего ты не хочешь выезжать, пока не стемнеет? - Она должна была задать и еще один вопрос, так же беспокоивший ее. - И почему ты даже не переоделся?

Ответы были у него наготове.

- Когда стемнеет, будет прохладней. Я не хочу, чтобы перегревался радиатор. И в том месте, куда я направляюсь, у меня есть друзья, так что я не намерен где-либо еще задерживаться.

- Угу.

Он избегал смотреть ей в глаза, потому что боялся, что она сможет все прочитать в его взгляде.

- Я собираюсь принять душ и немного поесть. Но не жаркое. Ты должна позвонить на автобусную станцию и выяснить, где она находится.

- Даже если я проеду автобусом до Хьюмы, то мне еще нужно будет как-то добираться в Ла-Пирр. Послушай, - сказала она, намереваясь сделать еще одну попытку, - я заплачу тебе тридцать долларов, если ты отвезешь меня туда. Как насчет этого?

- Нет.

- Так сколько же это может стоить по-твоему? - Ее лицо было напряжено от отчаяния. - Я могу вместо тебя вести машину. Между прочим, я никогда не бывала там раньше и... ты ведь знаешь... девушка, которая путешествует одна, может попасть в неприятности. Вот почему я заплатила Джои, чтобы он отвез меня.

- Да, он неплохо позаботился о тебе, верно. Надеюсь, что ты попадешь туда, куда ты стремишься, но должен извиниться. Я не могу взять тебя.

Она продолжала пристально смотреть на него. "Что-то невероятно странное происходит вокруг, - подумала она. - Битое стекло на заднем сиденье фургона, факт, что он путешествовал даже без зубной щетки, и было ли случайностью, что он проснулся, как только около мотеля раздались звуки сирен? Я могу оказаться кем-то, с кем тебе не захочется путешествовать, сказал он. Что бы это значило?"

Она начинала действовать ему на нервы. Он встал и снял футболку. Она могла видеть очертания каждого ребра под его бледной кожей.

- Если ты хочешь наблюдать, как я разденусь и начну принимать душ, что ж, прекрасно, - сказал Дэн и начал расстегивать ремень на джинсах.

- Хорошо, я ухожу, - наконец-то решила она, когда он расстегнул молнию. - Моя комната как раз рядом, если тебе будет скучно. - Она удалилась, а Дэн закрыл дверь и повернул ключ.

Он вздохнул с облегчением. Она начинала интересоваться им, что было очевидно. Он знал, что не следует брать ее с собой; она станет дополнительным осложнением, которого он не хотел. Но сейчас делать нечего, как только принять душ и расслабиться, если это вообще было возможно. Немного поесть, что заставит его почувствовать себя немного лучше. Он направился в ванную, но прежде, чем дойти туда, снедаемый любопытством, включил телевизор и пробежался по каналам в поисках местной станции. Он нашел было Си-эн-эн, но там шла экономическая программа, и выключил телевизор. Однако, после нескольких секунд внутренней борьбы, он вновь включил его. Разумеется, он не собирался выслушивать международные новости, но местные станции могли начать свою работу в пять, и он мог бы узнать, что говорят в Лафейетте. Он ощущал себя грязным как тракторист и, войдя в ванную, открыл душ на полный напор.

Арден прошла к дежурной, чтобы вернуть запасный ключ. Худая, по матерински добрая, женщина за регистрационным столом взглянула на нее поверх очков, отрываясь от кроссворда в местной лафейеттской газете.

- С вашим приятелем все в порядке?

- Да. Он слишком устал и не слышал моего стука. - Она положила ключ на стол. - Вы не подскажете мне, как отсюда проехать к автобусной станции?

- Возьмите вон ту телефонную книгу, я взгляну на адрес. - Женщина ткнула жилистым пальцем в оглавление. - Куда вы собираетесь ехать?

- Сначала в Хьюму. Затем дальше на юг.

- К югу от Хьюмы нет ничего, кроме болот. У вас там родственники?

- Нет, я еду одна.

- А что же ваш друг?

- Он... собирается куда-то еще.

- Боже мой, я никогда бы по собственной воле не отправилась в эти болота, клянусь! - Женщина продвинула палец к адресам автобусных станций, но прежде всего решила предупредить девушку. - Там живет множество хулиганов и безобразников, они не признают общих законов, и пользуются лишь своими. Будьте там осторожней. - Она развернула первую страницу газеты и сунула ее Арден. - Самый верхний заголовок, по поводу пограничника. Видишь?

Арден увидела. Заголовок гласил: "Рейнджер из округа Террибон все еще не найден", а ниже была фотография крепкого, с твердым взглядом, молодого человека, одетого в полицейскую форму и широкополую шляпу.

- Пропал со вторника, - объяснила женщина. - Всю неделю об этом много писали. Он много раз один ходил в эти болота. А теперь его наверняка проглотили, можно поспорить.

- Очень жаль, - сказала Арден, - но это не удержит меня от... - И затем она неожиданно замолчала, потому что ее взгляд наткнулся на сообщение в самом низу страницы: "Беглец из Шривпорта совершил второе убийство". Сообщение сопровождалось и фотографией, а бородатое лицо на ней заставило похолодеть сердце Арден.

Фотография была не из лучших, но он был узнаваем. Она напоминала фотографию новичка, или тот моментальный снимок, что делают для водительских прав. Он был без головного убора и без улыбки, и он потерял фунтов двадцать с тех пор, как камера запечатлела его. Под фотографией было его имя: Дэниел Льюис Ламберт.

- Они нашли его лодку, - продолжала женщина.

- Что? - Арден подняла глаза, внутри у нее все дрожало.

- Лодку пограничника. Они нашли ее, но там никого не было.

Арден вернулась к чтению сообщения.

- Я была бы крайне осторожна в этих болотах, - настоятельно советовала женщина. - Наверняка это плохие люди помогли исчезнуть этому пограничнику. - Она занялась тем, что начала выписывать адреса станций на лист из блокнота.

Арден была близка к обмороку, как только поняла, что за человек этот Дэн Фэрроу... нет, Дэн Ламберт... был на самом деле. Ветеран Вьетнама, имел татуировку в виде змеи на правом предплечье. Насмерть застрелил менеджера в банке Шривпорта. Подстрелил и забил до смерти человека в мотеле недалеко от Алегзандрии и угнал его фургон.

- Ох, Боже мой, - прошептала она.

- Простите? - женщина подняла брови.

Арден спросила:

- А этот человек. Он...

...человек, посланный Богом миц Арден.

Так сказал Юпитер. Ты тот человек, посланный богом отвести миц Арден к Спасительнице. Ты Его руки, ты должен направить ее на правильный путь.

Нет, Дэн Ламберт был убийцей. Так утверждала эта газета. Он убил двух человек, так что может остановить его убить ее, если он захочет? Но он был болен, любой мог сказать это, глядя на него. А если бы он хотел убить ее, то почему он не свернул с дороги еще до того, как они прибыли в Лафейетт?

- Вы что-то сказали? - спросила женщина.

- Я... да. Я имею в виду... нет, я не уверена.

- Не уверены? В чем?

Арден уставилась на фотографию. Человек, посланный Богом. Она с трудом могла поверить в это. Это, похоже, был какой-то особый космический порядок событий, некое подводное течение, которое принесло ее в это место и в это время. Но если Юпитер так глубоко ошибался, тогда что же можно сказать о его вере в Спасительницу?

Она почувствовала, что внутри нее что-то шевельнулось, и она испугалась, что если это исчезнет навсегда, то у нее не останется никакой надежды.

- Вам все еще нужен адрес?

- Что?

- Автобусная станция. Вы хотели, чтобы я рассказала вам, как проехать туда? Это совсем недалеко.

Стены падали на нее. Ей хотелось вырваться отсюда, найти укромное место и подумать.

- Могу я взять это? - Она держала в руке страницу из газеты так, чтобы женщина не видела фотографии Дэна.

- Конечно, я уже просмотрела ее. Не хотите ли...

Арден уже направилась к двери.

- Стало быть, нет, - сказала женщина, когда дверь закрылась. Она хотела спросить девушку, не беспокоит ли ее пятно на лице, но решила, что это будет неправильно. Это будет обидно; девушка была бы красавицей, если бы это пятно не портило ее. Но ведь такова жизнь, разве не так? Нам следует принимать и радости и огорчения, и выбирать из этого лучшее. Но все-таки это было ужасно обидно.

Она вновь вернулась к разгадыванию кроссворда. Следующее слово было из четырех букв, а ключевым для него было слово "судьба".

Дэн вышел из душа и вытирался, когда услышал, как кто-то произнес его имя.

Он взглянул на экран телевизора. Его лицо... фотография с его водительских прав... глядела на него оттуда. Он думал, что был подготовлен к шоку, однако ошибся; он почувствовал в тот же самый момент, как будто получил удар в живот, а на шею ему вылили ушат ледяной воды. Ведущий программы говорил про убийство Эмори Бленчерда, и камера показала сцену с полицией у "Первого коммерческого банка". А затем изображение стало по настоящему кошмарным, потому что неожиданно у микрофона возникло обезумевшее лицо в мелких завитушках рыжих волос.

- Он стал совершенно безумным, когда обнаружил, что мы знаем, кто он такой, - говорила Ханна Де Кейн. - Хармон и я пытались остановить его, но он был невменяем. Он выхватил у Хармона ружье и выстрелил в него прямо на моих глазах, а затем он... ах, Боже мой, это так ужасно... затем он начал бить моего мужа ружьем по голове. Я никогда в жизни не видела никого, столь свирепого, и ничего не могла поделать!

Камера показала зловещий мотель при дневном свете, а затем сфокусировала внимание на выведенном из строя грузовике. На песчаной земле виднелось пятно крови.

- Де Кейн скончался сегодня рано утром в больнице в Алегзандрии, - сообщил комментатор.

У Дэна подогнулись колени. Он с открытым ртом опустился на край кровати.

- Полиция считает, что Ламберт может быть на пути во Флориду, где живут его ближайшие родственники...

Боже! Подумал Дэн. Теперь они втянули в эту историю еще и его мать!

- ...но были сообщения, что Ламберта видели в Новом Орлеане и в Батон-Руж. Повторяем то, что узнали от полиции Алегзандрии: Ламберт может передвигаться под именем Фэрроу, и предполагается, что он чрезвычайно опасен. И вновь, "Первый коммерческий банк" сообщает, что назначил за поимку Ламберта награду в пятнадцать тысяч долларов, и сообщения можно передавать по телефону 555-9045. - Вновь на экране появилась фотография Дэна. - Ламберт, сорока двух лет, каштановые волосы, карие глаза...

Дэн встал и выключил телевизор. Затем ему пришлось сесть в очередной раз, потому что его кости стали как резиновые, а голова кружилась. Внутри него закипала ярость. Что пыталась выкопать эта женщина? Нет, не пыталась; она сделала очень хорошую работу, фальшивые слезы и все прочее. Дэн понял, что произошло. Эта сучка убила собственного мужа, и кто мог упрекнуть ее во лжи? Он чувствовал, как сеть все крепче опутывает его. Кто мог поверить, что он не убивал Де Кейна? Очень скоро средства информации представят его кровожадным дьяволом, который убивает всех подряд на своем пути. С фотографией, показанной по ТВ, с наградой, полицией, разыскивающей фургон... какой шанс мог быть у него добраться до Вермильона, и более того, выбраться из страны?

Он сжал лицо руками. Сердце его тяжело билось, пульс неистовствовал в висках. Как далеко он еще может уйти? Даже путешествие под покровом темноты, как он понимал, было всего лишь небольшой оттяжкой во времени, прежде чем полиция схватит его. А время его быстро уходило. Должен ли он продолжить путь или позвонить в полицию и сдаться? Какой смысл был в дальнейшем бегстве? Нельзя избежать тюрьмы; нельзя избежать и болезни, съедавшей его жизнь. "На юг, на юг", - думал он. Но куда он мог бежать, если все дороги перекрыты?

Он не знал, как долго он просидел так, его глаза были крепко зажмурены, и голова склонилась вниз, а мысли метались как мышь в лабиринте. В дверь нерешительно постучали. Дэн продолжал сидеть молча. Стук повторился вновь, на этот раз чуть громче.

- Уходи! - сказал он. Скорее всего, это была она. Или полиция. Очень скоро он узнает это.

Последовала долгая тишина. Затем послышался ее голос:

- Я... хочу лишь минуту поговорить с тобой.

- Уходи и оставь меня в покое. Пожалуйста.

Она молчала, и Дэн подумал, что она ушла. Но затем он услышал шорох под дверью, и что-то скользнуло оттуда в комнату. Это была страница из газеты.

У Дэна было ощущение, что за плохими вестями должны последовать еще худшие. Он обмотал полотенце вокруг пояса, подошел к двери и поднял страницу. В нижнем правом углу была фотография, та же самая, что показывали по телевизору. Беглец из Шривпорта совершил второе убийство, оповещал заголовок. Он протянул руку, открыл дверь и широко распахнул ее.

Арден сделала шаг назад, часть ее лица побелела от ужаса, и она подняла над головой железный обод от колеса, который нашла в фургоне.

- Только тронь меня, и я разнесу тебе голову, - сказала она.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, как два настороженных и испуганных животных. Наконец Дэн сказал:

- Ну вот, ты добилась моего внимания, так о чем же ты хотела поговорить?

- Так значит это ты? Ты убил двух человек?

- Это я, - ответил он. - Но я не убивал двоих. Только мужчину в Шривпорте.

- О, и от этого, ты предполагаешь, мне будет лучше?

- Как раз сейчас меня вовсе не интересует, что ты чувствуешь. Ведь это не ты собираешься в тюрьму. Как я полагаю, ты уже позвонила в полицию?

- Может быть позвонила, - сказала она. - А может быть и нет.

- Ты слышала, что за меня назначена награда в пятнадцать тысяч долларов, а? Этого вполне должно хватить, чтобы убрать твое пятно. Поняла? Это день твоей удачи.

- Не заставляй меня спешить, - предупредила она. - Клянусь, я ударю тебя.

- Я вообще никого не тороплю. Куда же это я пойду, обернутый в полотенце? Ты хочешь сказать, что я должен одеться раньше, чем сюда придет полиция?

- Я не вызывала ее. Пока, хочу сказать.

- Ну, так делай то, что должна. Как я понимаю, мое дело бежать. - Он повернулся к ней спиной и пошел к своей одежде, которая лежала на стуле около двери в ванную.

Арден не входила в комнату. Она наблюдала, как он сбросил полотенце и одевался. Его тело было худым и жилистым, сквозь кожу спину виден позвоночник. Мышцы выглядели съежившимися и ослабленными. С его стороны вообще не могло быть никакой физической угрозы. Арден опустила обод, но так и не переступила порог. Дэн уже надел футболку и джинсы. Он присел на стул, чтобы надеть башмаки.

- Я не убивал человека в Алегзандрии, - сказал он ей. - Самое плохое в том, что его убила собственная жена, а теперь обвиняет в этом меня. Да, я угнал их фургон, и только потому, что эта проклятая баба выстрелила в колеса моего грузовика. Она попала в своего мужа, целясь в меня, и когда я уходил оттуда, он был еще жив. Она забила его до смерти, и теперь рассказывает полиции, что это сделал я. Вот и вся правда.

Арден с трудом сделала глотательное движение, страх все еще сковывал ее горло.

- В газете сказано, что ты помешался еще в банке. Насмерть застрелил человека, и что ты, должно быть, вооружен и очень опасен.

- Они правы насчет того, что помешался. Банк хотел конфисковать мой грузовик. Это была единственная, оставшаяся у меня ценность. Я вступил в драку с охранником, менеджер в это время выхватил пистолет и направил на меня и... произошла случайность. Но я не вооружен, и никогда не носил с собой оружия. Наверное, мне должно льстить, что меня считают настолько опасным, но они ошибаются. - Он вновь сел на стул, положив руки на подлокотники. - Я говорил о награде. Ты одна из тех, кто может ее получить по праву. Если ты хочешь позвонить в полицию, я буду ждать здесь.

Внутреннее чувство подсказывало ей, что она должна уйти в свою комнату и позвонить оттуда, но она колебалась.

- Как случилось, что ты не сдался, когда застрелил человека?

- Я запаниковал. Не мог собраться с мыслями. Но я сказал тебе правду про лейкемию. Врачи не обещали мне большого срока, а я не хотел проводить остаток дней в тюрьме.

- Тогда почему же ты сидишь здесь и предлагаешь мне сдать тебя полиции?

- Кто-то захочет сделать это, рано или поздно. Я рассчитывал, что смогу уехать из страны, но... нет смысла пытаться бежать, когда твое имя и лицо размножено по телевидению и в газетах. Это только еще один удар по моей семье.

- Твоей семье? Так ты женат?

- Это моя бывшая жена. И сын. Я останавливался в этом чертовом мотеле в Алегзандрии, чтобы повидать их. Я ехал в местечко под названием Вермильон. Там есть рыбацкий домик. Там я собирался укрыться на время, пока не решу, что делать дальше. - Он покачал головой. - Все бесполезно.

Арден не знала в точности, чего она ожидала, но только не этого. После того как она прочитала сообщение в газете, она отправилась к фургону, чтобы осмотреть его в поисках оружия. В багажнике она нашла железный обод, а в отделении для перчаток пару старых квитанций на лягушачьи ноги, выписанные Ханне Де Кейн в ресторане Голубой Залив. Главным было то, что пятнадцать тысяч долларов способны вывести ее из финансовых затруднений, подарить ей автомобиль и оплатить все счета, но после этого у нее не оставалось бы денег достаточно для лечения, так как хирурги говорили, что операций должно быть как минимум две, и при этом не гарантировали результат. Но все-таки вот пятнадцать тысяч долларов, сидевшие прямо перед ней, и если она хочет...

- Давай, - сказал Дэн. - Звони им, мне все равно.

- Я позвоню. Через минуту. - Она нахмурилась. - Если ты так болен, то почему же ты не в госпитале?

- А ты хотя бы раз бывала там? Я был в одном из них некоторое время. Там люди ожидают смерти, вопят и плачут во сне. Я не хочу лежать там и постепенно угасать. Между прочим, почти все время я мог бы работать. Я плотник. Был, имею в виду. Послушай, ты что, собираешься звонить в полицию, или писать историю моей жизни?

Арден промолчала. Она думала, что все это походило на то, как она ехала в угнанном ею автомобиле... мчалась ниоткуда в никуда, пытаясь обгонять реальность... а сзади нее грохотала полицейская машина с завывающей сиреной и вращающимися огнями. Она вспомнила щелчок наручников на ее запястьях, и режущий мрачный ужас, который полностью сковал ее. У нее было множество возможностей кое-чему научиться за те дни. Если бы не те несколько людей: мистер Ричардс, Юпитер и его жена, то многие из этих уроков, семена этих познаний упали бы на каменистую землю. Разумеется, угон автомобиля значительно отличался от убийства, и возможно, Дэну Ламберту и следует сидеть в тюрьме, но Арден не была уверена, что именно она должна отправить его туда.

- Но одну вещь я хочу сделать сам, - сказал Дэн, пока она обдумывала ситуацию. Он встал, заставив вновь забиться сердце Арден, и прошел к телефону, стоявшему на небольшом столике рядом с кроватью. Он вызвал оператора и попросил соединить его со справочным бюро в Алегзандрии.

- Кому ты звонишь? - У Арден болели пальцы, так крепко она сжимала стальной обод.

- Мне нужно отделение полиции, - сказал он оператору в Алегзандрии, когда его звонок был принят. - Главный офис в городском муниципалитете.

- Что ты делаешь? - спросила Арден с явным недоверием. - Хочешь сдать себя сам?

- Тише, - сказал он ей. Он ждал, пока ему ответили. - Полиция Алегзандрии, говорит сержант Гил Парадини.

- Сержант, меня зовут Дэн Ламберт. Я думаю, что вы все еще ищете меня.

Ответа не было, просто стояла тишина... вызванная подозрением или... потрясением. Затем:

- Это что, шутка?

- Никаких шуток. Только слушайте и не перебивайте. Я не убивал Хармона Де Кейна. Я видел, как его жена застрелила его из ружья, но когда я уезжал оттуда, он все еще был жив. Она, должно быть, решила добить его и свалить это на меня. Вы понимаете, о чем я говорю?

- Гм... Я... подождите минутку, я соединю вас...

- Нет! - рявкнул Дэн. - Если вы отойдете от телефона, я положу трубку! Я говорю вам, что эта женщина убила собственного мужа. Проверьте ружье на отпечатки пальцев, там нет ни одного моего. Вы можете сделать это для меня?

- Я... Я соединю вас с капитаном...

- Я кончаю разговор. - Дэн положил трубку.

- Не могу поверить, что ты сделал это! Разве ты не знаешь, что они могут проследить звонок?

- Я просто хотел заставить их думать. Может быть, они проверят отпечатки и зададут этой чертовой бабе дополнительные вопросы. Так или иначе, они не знают, был ли это местный звонок. У тебя еще есть достаточно времени, чтобы сдать меня.

- Ты хочешь отправиться в тюрьму? Это действительно так?

- Нет, в тюрьму я не хочу, - сказал Дэн. - Но у меня не так уж и велик выбор, верно?

Арден должна была сделать следующий шаг; ей нужно проверить обоих, и себя, и его. Она глубоко вздохнула, переступила порог его комнаты и закрыла за собой дверь. Она так и стояла, прижимаясь спиной к двери, держа наготове стальной обод на тот случай, если он бросится на нее.

Он поднял брови.

- Идешь на риск, остаться в комнате один на один с убийцей?

- Я еще не уверена.

Он продемонстрировал ей свои ладони и уселся на край постели.

- Что бы ни было у тебя в голове, сейчас самое время рассказать мне об этом.

- Хорошо. - Она сделала два шага в его сторону и вновь остановилась, все еще проверяя собственные нервы и его намерения. - Я не собираюсь сдавать тебя. Это мне не поможет.

- Пятнадцать тысяч долларов большие деньги, - сказал он. - Ты могла бы купить себе...

- Я хочу найти Спасительницу, - продолжала Арден. - Вот почему я здесь. Найти Спасительницу и убрать с лица это пятно, вот все, что меня интересует. Не деньги, и не то, что ты убил какого-то человека в Шривпорте. - Неистовый взгляд ее голубых глаз был тверд. - Я видела ее в собственных снах, но только не могу сказать, как она выглядит. Но мне кажется, что сейчас я ближе к ней, ближе, чем когда-либо. Я не могу отказаться от этого. И даже за пятнадцать тысяч долларов.

- Ведь надо платить за операцию, разве не так?

- Врачи не могут сказать с уверенностью, что могут успешно сделать ее. Они говорят, что попытаются убрать пятно, но останется шрам, столь же безобразный, как и оно само. И что тогда мне делать? Может ли стать еще хуже, чем вообще может быть? Нет, я не буду поступать таким образом, не буду, когда я так близка к цели.

- Но ты не хочешь думать реально. Ведь врачи - это самый верный шанс. Спасительница... ну, ты знаешь, что я думаю на этот счет.

- Знаю. Но это не имеет значения. Я хочу, чтобы ты отвез меня в Ла-Пирр.

Он хмыкнул.

- Ну теперь-то я точно знаю, что ты не в своем уме! Послушай только, что ты говоришь. Вчера я убил человека. У меня ворованная машина, которая находится на стоянке. Ты так еще и не знаешь, не попытаюсь ли я убить тебя, если смогу, а сама хочешь, чтобы путешествовать со мной еще девяносто миль вглубь болот. Не думаешь ли ты, что это оттолкнет твою удачу?

- Если бы ты собирался напасть на меня, то сделал бы это между этим местом и стоянкой грузовиков. Я верю, что все случившееся в мотеле так и было. В твоей машине нет пистолета, его нет и при тебе. У меня есть этот стальной обруч, и я уверена, что смогу справиться с тобой.

- Может быть, но ты не сможешь справиться с полицией. Ты хотя бы слышала о соучастии и помощи беглецу от закона?

- Если полиция остановит нас, - сказала Арден, - я скажу, что не знаю, кто ты.

Дэн долго и испытующе смотрел на нее. Он понял, что она прожила трудную жизнь, и эта навязчивая идея насчет Спасительницы росла в ее сознании все сильнее и сильнее, по мере того как все кругом рушилось. Сам же он видел впереди для нее лишь одно разочарование, но у него не было аргументов для спора. Она была права.

- Ты уверена в этом?

- Да, уверена. - Правда была в том, что она еще не решила, стоит ли верить ему, до того момента, пока он не позвонил в Алегзандрию. Тем не менее она продолжала держать стальной обруч еще некоторое время.

Он встал и подошел к ней. В голове ее вспыхнула мысль о побеге, но она продолжала стоять на месте. Она по опыту знала, что если ты покажешь страх перед лошадью, животное никогда не будет уважать тебя; она знала, что это одинаково и по отношению к людям. Он протянул к ней руку, а она подняла обруч, чтобы защититься от него.

Он остановился.

- Моя бейсболка, - сказал он. - Она на стуле, сзади тебя.

- О. - Она сделала шаг в сторону, чтобы пропустить его.

Дэн надвинул бейсболку и взглянул на наручные часы. Тридцать четыре минуты шестого. За окном удлинились тени, но полная темнота будет еще только после семи.

- Я собираюсь ехать по проселочным дорогам, - сказал он ей. - Немного безопаснее, но медленнее. Надеюсь, что удастся избежать встречи с местной полицией. И я не собираюсь нападать на тебя, так что ты можешь опустить эту штуку. - Он кивнул на обруч в ее руке. Когда она так и не опустила его, он прищурил глаза и сказал: - Если ты не доверяешь мне сейчас, то подумай, как ты будешь себя чувствовать через пару часов, когда мы будем в темноте, а вокруг на целые мили ни единой души.

Арден медленно опустила руку.

- Ладно, хорошо. Я не люблю чихать и встряхивать собственные мозги. У тебя есть дезодорант?

- Что?

- Дезодорант, - повторил он. - Он мне нужен. И зубная паста. Было бы неплохо еще и аспирин.

- У меня в чемодане. Я принесу.

- Хорошо, я пойду с тобой, - сказал Дэн и увидел, как она сжалась опять. - Моя комната, твоя комната или машина, какая разница? - спросил он. - Лучше наберись уверенности, что ты действительно хочешь ехать со мной, пока мы не тронулись.

Она решила, что рано или поздно, ей придется повернуться к нему спиной, и сказала:

- Тогда, идем, - и вышла из комнаты первой, в животе она ощущала легкие спазмы.

В ванной у Арден Дэн попрыскал на себя дезодорантом и почистил зубы. Арден принесла ему аптечку, а он сказал:

- Ты, похоже, была скаутом, - а она выложила ему на ладонь две таблетки аспирина.

- Джои всегда говорил, что я упустила свое призвание, что мне следовало стать медсестрой. Это потому что я всегда заботилась об их группе, когда они страдали от похмелья или были одуревшими от игры. Кто-то же должен отвечать за них.

Дэн проглотил таблетки, запив водой из стакана.

- Мне нужно где-нибудь поесть и выпить кофе. Пожалуй, мы не будем больше торчать здесь.

- Я готова.

Было уже шесть часов, когда был оплачен счет, и они отъехали от мотеля. Арден держала стальной обруч на сиденье у правой руки, а Дэн решил не делать из этого проблемы. Недалеко от мотеля он свернул к "Макдональдсу" и, проезжая мимо, купил три бутерброда, большую порцию жареного картофеля и чашку кофе. Пока он ел на стоянке, они развернули карту, и Дэн обнаружил, что шоссе 182 проходило через городки: Нью-Иберия, Джинеретт, Белдвин, Морган-Сити, откуда вглубь болот, в дельтовые окрестности Хьюмы, их могло вывести шоссе 90.

- Так куда ты собираешься ехать? - спросила Арден, когда он прикончил второй бутерброд. - Я имею в виду, после того, как отвезешь меня в Ла-Пирр. Ты все еще намерен сбежать из страны?

- Не знаю. Может быть.

- А у тебя нет никаких родственников, к которым ты мог пойти? Твои родители все еще живы?

- Отец умер. Моя мать жива, но она старая, и я не хочу вмешивать ее во все это.

- А она знает про лейкемию?

- Нет. Это моя проблема. - Он буквально пронзил ее взглядом. - А почему тебя это так волнует? Ты ведь почти не знаешь меня.

Она пожала плечами.

- Просто интересно, так я думаю. Ты первый, встретившийся мне, убийца.

Дэн не мог подавить мрачной улыбки.

- Ну, надеюсь, что я буду и последним, с которым ты встречалась. - Он предложил ей жареный картофель. - Возьми, попробуй.

Она взяла немного и начала им хрустеть.

- Так значит, на самом деле ты не знаешь, куда направляешься, верно?

- Я найду себе местечко.

Арден рассеянно кивнула, наблюдая за опускающимся солнцем. Спасительница... эта мечта без реального образа... занимала ее разум, и если ей суждено гнаться за этой мечтой вместе с бежавшим от закона человеком, значит так тому и быть. Она не боялась. Ну, может быть совсем капельку. Но ее жизнь никогда не была легкой, и ей никогда не выпадал счастливый билет. Теперь она должна попасть только к Спасительнице, попасть туда, где, как она чувствовала, была надежда на лечение и на новую жизнь.

Я знаю, кто ты, вспомнила она слова Юпитера, обращенные к убийце, сидевшему теперь рядом с ней.

Ты человек, посланный Богом миц Арден.

Она надеялась, что это правда. Она хотела всем сердцем верить, что это так и было.

Потому что, если бы Юпитер ошибался насчет Дэна Ламберта, он ошибался и насчет Спасительницы.

Дэн закончил с едой, и они вновь тронулись в путь. Через четыре мили после Лафейетта, они миновали полицейский патруль, который остановил мальчишку на мотоцикле. Полицейский был занят оформлением штрафа, и они проскочили мимо без приключений, но прошло еще несколько минут, прежде чем Арден перестала нервно оборачиваться назад.

Свет постепенно угасал. Дорогу пересекали фиолетовые тени, а по сторонам ее тянулись леса, прерываемые запрудами солоноватой воды, сквозь которую пробивались пни, словно разбитые зубы. Дорога сузилась. Теперь ее ширина была лишь для одного автомобиля. Испанский бородатый мох покрывал деревья как довоенный тюль, и во влажном воздухе носились смешанный запах дикой жимолости и соленой воды Мексиканского залива. И как только на темнеющем небе проступили первые звезды, на южной части горизонта начали сверкать яркие молнии.

Дэн включил фары и не спускал глаз с бокового зеркала. Вспышки молний напоминали ему поля сражений, где вдали падали и рвались артиллерийские снаряды. У него было нарастающее чувство, что он едет по дороге, ведущей его в уже прошедшее время, назад, во влажные заросли незнакомой страны, где было полно змей, и, кругом, как молчаливая тень, поджидала смерть. Он боялся того, что может найти там... или того, что может найти его... но для него эта дорога была единственной. И нравилось ему или нет, он был вынужден идти по ней до конца.

Было только начало десятого, когда в свете фар фургона появился покрытый полосами ржавчины знак, указывающий, что до Вермильона было 5 миль, до Чандалака 12, а до Ла-Пирра 15.

- Почти на месте, - сказал Дэн с облегчением, распускавшимся в нем, как прелестный цветок. Арден промолчала. Она открыла сумочку еще мили за две до этого места, и вынула из нее розовый перетянутый мешочек, который теперь держала в ладони. Ее пальцы поглаживали его содержимое, но при этом Арден смотрела прямо перед собой, вдоль конуса света.

- Что это у тебя? - спросил Дэн.

- Что?

- Этот мешочек. Что в нем?

- Ничего особенного, - сказала она.

- Но на самом деле, ты так осторожно гладишь его, как будто там что-то необычное.

- Это... это я вожу с собой для удачи.

- О, стало быть я угадал. - Он кивнул. - Всякий, кто верит в знахарей, должен всегда иметь под рукой какой-нибудь талисман, а то и два.

- На твоем месте я бы не смеялась. Думаю, тебе хотелось бы найти Спасительницу не меньше, чем мне.

- А это мысль. После того как она вылечит меня, то может отправиться вместе со мной в Шривпорт и воскресить из мертвых Эмори Бленчерда. А затем я смогу вернуться туда, где был, и начать поиски работы.

- Смейся, если хочешь. Все, что я хочу сказать, так разве тебе повредит, если ты отправишься к ней вместе со мной?

- Повредит, - сказал он. - Я уже говорил тебе о фальшивой надежде. Если Спасительница и действительно была... что конечно невозможно... то единственный способ, как она могла бы помочь мне, это повернуть время вспять и вернуть к жизни человека, которого я убил. Но так или иначе, я сказал, что отвезу тебя в Ла-Пирр, и сделаю это, но это будет все.

- И что же ты собираешься, высадить меня прямо посреди улицы по приезде туда?

- Нет, я помогу тебе найти какое-нибудь место, чтобы провести ночь. - Он надеялся. Последний мотель, который они проехали, находился за десять миль сзади них, в маленьком городке Хьюма. С тех пор по сторонам дороги сомкнулся лес, лишь свет от нескольких домов попался им за все время. Цивилизация осталась сзади них, и теперь воздух наполнял горьковато-сладкий запах болот. Если дальше станет еще хуже, и им не удастся найти мотель или что-то подобное рядом с Ла-Пирром, Дэн решил предложить Арден отдохнуть в домике, а на утро отвезти ее в город. Но только если ничего другого не будет найдено; он не любил быть с кем-то связанным, и поэтому, чем быстрее она найдет свой путь, тем лучше он будет себя чувствовать.

Они проехали через длинный бетонный мост и неожиданно оказались на дороге через селенье Вермильон. Оно не было большим, всего несколько окруженных доками домов и закрытых складов. Единственное место, где ощущалась жизнь, был Коти-Бар, и Дэн заметил, что вокруг него стояло четыре грузовика-фургона, через боковые окна которых виднелись винтовки, висящие в домиках. Здесь вряд ли можно было найти приличную комнату для Арден. У него было ощущение, что одинокая женщина в этой местности вполне может оказаться на бильярдном столе, а мужчина, голова которого стоила награды в пятнадцать тысяч долларов, будет разодран на части. Он проехал через Вермильон, к счастью, привлекая внимание лишь двух собак.

Как только они миновали городок, Дэн начал следить за километражем. Сюзан говорила, что поворот к домику находился через три мили после моста, влево. И с минуты на минуту он должен был появиться. Однако он не намеревался останавливаться здесь, но хотел убедиться, что нашел его. И затем, да, конечно вот и эта грязная дорога, сворачивавшая налево, в сторону леса. Отлично. Теперь он по крайней мере знал, где приклонить голову ночью. Он проехал поворот, и ни он, ни Арден, не заметили спрятавшийся недалеко черный "Эльдорадо".

Пелвис спал и похрапывал, вместе с Мамми, устроившейся у него на груди, когда Флинт увидел приближающиеся огни. Как только стемнело, он вывел машину поближе к краю шоссе и продолжил наблюдение, пока Пелвис еще только начал дремать, периодически просыпаясь и начиная что-то болтать про розовый кадиллак Элвиса и про то, что он очень любил печенье из кокосовых орехов, которое пекла его мать, а затем вновь дремал. Флинт мог бы пересчитать, сколько машин прошло по шоссе, но не одна из них не свернула на дорогу к домику. Вот эта, хотя и ехала очень медленно, но тоже не свернула к домику, а теперь направлялась дальше по шоссе на юг. Тем не менее, сердце Флинта сжалось, и Клинт, почувствовав перемену, заворочался под рубашкой в ответ на реакцию брата. Флинт повернул ключ и включил единственную фару, как только машина начал ровняться с местом их стоянки.

Луч ударил во тьму и поймал покрытый ржавчиной фургон. Флинт заметил сидевшую в машине женщину со светлыми волосами; она смотрела прямо вдоль света фар, глаза ее были прищурены, и, как показалось Флинту, всю правую сторону ее лица покрывал ужасный фиолетовый синяк. Он не смог разглядеть лица водителя, но увидел голову, прикрытую бейсбольной кепкой. Затем фургон вырвался из луча света и исчез. Флинт медленно с шипением втянул воздух сквозь зубы; это был тот же фургон, на котором Ламберт уехал из парка Бэзил.

Он запустил двигатель. Пелвис сел с затуманенными глазами и пробормотал:

- Что случилось?

- Он здесь. Только что проехал мимо нас, к югу. - Голос Флинта был спокойный и тихий, сердце разгоняло горячую кровь, но нервы были спокойными. - Он не завернул, но это, точно он. Держи собаку. - Он прибавил газу и вывел "Эльдорадо" на шоссе, разворачиваясь в сторону Ламберта. Задние огни фургона мелькнули за дальним поворотом. - С ним женщина, - сказал Флинт, как только они прибавили скорость. - Может быть заложница. Выглядит так, будто он бил ее.

- Заложница? - сказал Пелвис, ужаснувшись. Его руки еще крепче сжались вокруг Мамми. - Боже мой, и что же мы собираемся делать?

- Что и собирались. - Они сделали поворот, и теперь фургон был в сорока ярдах от них. - Держись, - скомандовал Флинт. Его нога вдавила акселератор, а холодная улыбка триумфа скривила рот. - Сейчас я поставлю его на обочину.

В них неожиданно ударил свет, и заставил вздрогнуть.

- Ты думаешь, что это патруль? - спросила она, дрожащим голосом, как только они проехали за поворот.

- Возможно. Через минуту мы узнаем это.

- Он выезжает! - Она высунула голову из окна. - Едет за нами!

Дэн наблюдал в зеркало. Однако сирены не было, как и вспыхивающих огней. Он держал постоянную скорость, стрелка стояла на пятидесяти. Пока не было причин для паники. Может быть кто-то просто стоял здесь, у обочины дороги. Нет причин для паники.

- Вот он приближается! - вскрикнула Арден. - Прибавляет скорость!

Дэн увидел, как автомобиль вывернулся из-за поворота, уменьшая расстояние между ними. У машины была лишь одна фара.

Одна передняя фара.

Казалось, что клубок размером с лимон застрял в горле у Дэна.

Черный кадиллак охотников за наградой имел тоже одну фару.

Но нет, не может быть! Откуда могли знать Флинт Морто и этот Элвис, куда направлялся Дэн? Нет, это не они. Разумеется, нет.

Он уже слышал рев их двигателя.

Арден втянула голову в плечи, глаза ее округлились.

- Я думаю, он собирается...

Протаранить нас, собиралась сказать она. Но в ту же минуту свет фары ударил в зеркало, а кадиллак был прямо у них на бампере, и Дэн пытался вывернуть фургон в другую сторону, но он слишком затянул это движение. Кадиллак угрожающе врезался им в зад, а затем неожиданно вновь отстал. Корпус фургона тряхнуло, но Дэн удержал руль. Приближался новый поворот, и теперь Дэн следил, где он начинался. Кадиллак вновь рванулся вперед с разъяренным рычанием, и еще раз ударил их задний бампер, а затем отступил назад.

- Он приказывает мне стать на обочине! - сказал Дэн сквозь вой ветра. Он взглянул на спидометр и заметил, что стрелка дрожит на шестидесяти.

- Кто это? Полиция?

- Ха-ха! Парочка охотников за наградой гонятся за мной! Будь я проклят, если знаю, как им удалось найти меня, но...

- Он вновь быстро приближается! - закричала Арден, вцепившись в спинку сиденья.

На это раз водитель кадиллака решил приступить к делу. Удар отдался у них в костях и почти сбросил руки Дэна с руля. Кадиллак не отвернул назад, а наоборот, начал сталкивать фургон с дороги. Дэн нажал на тормоза, и покрышки протестующе взвизгнули, но кадиллак был слишком силен. Фургон неумолимо сбивался к обочине, и теперь под передними колесами что-то дребезжало и постукивало, а через пол доносился запах прогоревшего металла. Тормозная педаль потеряла свою податливость и провалилась в пол, и Дэн решил, что тормозам пришел конец.

Кто бы ни сидел за рулем кадиллака, Морто или имитатор Элвиса, они навязывали грубую игру. Дэн готов был проклясть себя, если эти двое схватят его без борьбы. Он оторвал ногу от мертвой педали, надавил на акселератор, в тот же момент выворачивая руль от обочины. Облако горелого масла вырвалось из выхлопной трубы, и фургон рванулся вперед, оставив шесть футов между своим помятым бампером и клыками кадиллака. Дэн вилял из стороны в сторону вдоль дороги, пытаясь сбавить скорость и тем самым в очередной раз избежать столкновения с кадиллаком. Справа от них промелькнуло что-то, похожее на пирс, а затем по сторонам дороги вновь сомкнулся лес. Щербатый, с пробоинами от пуль, знак указывал на ограничение скорости до 45 миль. Кадиллак с ревом мчался на них, смяв их заднее левое крыло, прежде чем Дэн сумел отвернуть в сторону. Теперь дорога имела множество резких подъемов и поворотов, и все, что мог сделать Дэн, так это не дать им вылететь из машины. Он осмелился взглянуть на спидометр и увидел, что тот тоже был сумасшедший, стрелка бешено металась по шкале из стороны в сторону.

- Тормози! - закричала Арден. - Ты разобьешь нас!

Он нажал на ручной тормоз, но и тот не проявлял признаков жизни. Что бы ни сгорело под днищем фургона, тормозная система не работала.

- Тормозов нет! - ответил он, а затем повел автомобиль в новый резкий поворот с висящим на хвосте кадиллаком, зубы его были сжаты, сердце учащенно билось. "Добро пожаловать в ЧАНДАЛАК" указывал следующий знак, а они уже неслись через одиночный квартал темных магазинов, в шуме и взрывах двигателя и в волнах песчаных вихрей. По другую сторону Чандалака дорога выпрямилась, а над ней могучие дубы смыкали свои ветви. Неожиданно кадиллак выехал на соседний ряд и теперь находился рядом с Дэном, и тот взглянул в пухлое лицо стареющего Элвиса Пресли, который одной рукой держал бульдога, а второй махал ему, чтобы он встал на край дороги.

Дэн лишь покачал головой. Имитатор Элвиса что-то сказал Морто, вероятно, передавая ответ Дэна. Морто ответил на это широким разворотом кадиллака в сторону фургона. Арден приготовилась закричать, но металлического скрежета не последовало. Дэн почувствовал, что колеса с правой стороны съехали с дорожного покрытия на траву. У него не было иного выбора, как снова нажать на газ и оказаться впереди Морто, но охотник не отставал. Дэн подумал, что они, должно быть, едут со скоростью семьдесят миль в час, лес сливался сзади них в неразрывную ленту, и двигатель фургона устало стонал. Дорога поворачивала направо, и неожиданно в левом ряду показались огни. Морто мгновенно сбавил скорость и остался далеко позади Дэна, который преодолел поворот на дымящихся шинах. Они промчались мимо старого Форда, медленно тащившегося к северу, и как только миновали поворот, кадиллак вновь ударил Дэна в заднюю дверь.

Он бросил взгляд на Арден, увидел, как она вся согнулась, подавшись вперед, сжимая в руках розовый мешочек.

- Ведь я говорил тебе не ездить со мной, а? - прокричал он, а затем увидел в зеркале кадиллак, пытающийся выровняться рядом с ними. Он подал влево, обрезая путь охотникам. Морто вывернул кадиллак вправо, и вновь Дэн обрезал его.

- Он не собирается пропустить тебя! - прокричал сквозь ветер Пелвис. Он взглянул на спидометр и побелел. - Боже мой, мистер Морто! Мы идем под семьдесят...

- Я знаю, что быстро! - прокричал в ответ Флинт. Разбитое заднее крыло фургона было менее чем в десяти футах впереди от них. Ламберт перестал пользоваться тормозами. Или он был сумасшедший, или находился в чертовском отчаянии. Флинт надавил на газ, и переднее мятое крыло кадиллака вновь врезалось в машину Ламберта. На этот раз ей был причинен серьезный ущерб: из-под фургона вырвался сноп искр, отвалился кусок металла и заскрежетал по бетону. Когда Флинт чуть отстал от него, то заметил, как заднее левое колесо фургона начало разваливаться на ходу. - Это доконает его! - радостно воскликнул Флинт. - Теперь он остановится!

За несколько секунд покрышка разлетелась на горящие куски, и теперь голый обод высекал из дороги полосу искр. Но Ламберт и не подумал остановиться, и глупое упрямство этого человека бросило Флинта в ярость. Он вывернул руль, его пальцы побелели, а рука Клинта начала хватать воздух, и кадиллак вырвался на левую полосу, рядом с Ламбертом, чтобы нанести решающий удар.

Дэн видел, как приближается Морто. Большая черная машина собиралась ударить их в очередной раз. Его сердце будто сжала ледяная рука, когда он почувствовал, что лопнула задняя шина, но на самом деле, этот толчок лишь замедлил их движение. Однако то, что собирался сделать Морто своим кадиллаком, было не из приятных.

Дэн направил машину влево и так ударил кадиллак, что услышал, как кузова обеих машин застонали в диссонирующей гармонии. Морто вернул эту любезность широким боковым ударом, и неожиданно дверь со стороны Дэна слетела со своих проржавевших петель. Оба автомобиля сотрясали друг друга в самом центре дороги, в результате чего вся левая сторона фургона напоминала теперь мятую банку из-под пива.

Скорость фургона упала ниже шестидесяти, двигатель делал неприятные перебои. Кругом пахло жженой резиной и раскаленным металлом, а впереди с полдюжины ворон, клевавших падаль на дороге, поднялись и разлетелись с яростными криками. Дэн взглянул на щиток и увидел, что стрелка температуры воды вибрирует вблизи красной отметки. Морто вновь ударил его, и его собственная машина была вынуждена сбавить скорость, и из-под капота кадиллака вырвался пар, а удар выбросил фургон через правую полосу на объездной путь.

Дэн слышал прерывистое дыхание Арден.

Они сбили знак, белый с черным, который он только что собирался прочитать, как раз перед тем, как он был снесен.

"ОПАСНЫЙ МОСТ. 10 МИЛЬ В ЧАС".

С грохотом и взрывом пара из похожего на вулкан радиатора, капот взлетел вверх перед передним стеклом. Дэн вывернул руль, чтобы вновь оказаться на дороге, но задние колеса были неуправляемы. Секунды через три они ударились обо что-то еще, что издало похожий на пистолет выстрел, и неожиданно Дэн почувствовал, как его зад отделяется от сиденья, и четко понял, что фургон оторвался от дороги. Ветки и сплетенная лоза хлестнули по верху машины, он вновь услышал крики Арден, а его рот тоже открылся для крика, когда они полетели вниз, и фургон ударился о воду, как неуклюжий толстяк животом. У Дэна возникло ощущение, что все его тело было сжато, а затем растянуто ударом, голова его врезалась в крышу и яркие вспышки красного света замелькали перед глазами. Он слышал звук, будто стена воды рухнула на капот и переднее стекло, и двигатель зашипел и застонал перед тем, как начал издавать металлическое бульканье. Голова Дэна, пораженного быстротой случившегося, наполнилась болью, а уверенность испарилась. Он сидел в темноте, все еще сжимая руками руль.

Его ноги погрузились в воду. Вода проникала через пол и отверстие сорванной двери. Он подумал, что машина тонет, и охвативший его ужас разогнал оцепенение. Он повертел головой - мышцы шеи казались растянутыми - и увидел лежавшую на сиденье девушку. Он не мог оставить ее здесь, и хотя ему казалось, что он движется ужасно быстро, все походило на замедленный ночной кошмар. Он схватил Арден руками и вытащил из машины, ступая по колено в воду, под которой чувствовалась густая грязь. Девушка была для него тяжелым грузом. Дэн оступился и плюхнулся вместе с ней в воду. Ее лицо погрузилось в грязь, и он перевернулся на спину, чтобы поддержать Арден так, чтобы голова ее была над водой. Она была без чувств, но дышала. Во рту он ощущал привкус крови. Темнота окутывала его, но он чувствовал слабое течение вокруг своего тела. Ему пришло в голову, что этот поток, хотя и очень слабый, каким он был, должен тянуться на юг, к Мексиканскому Заливу, правда это было и далеко. Он знал наверняка, если он потеряет сознание, то оба они утонут. Охотники. Где они? Где-то близко, наверняка. Он не мог больше колебаться. И Дэн начал проталкиваться вместе с Арден через грязную воду к южному течению.

- Они исчезли! - завопил Пелвис. - Шлепнулись с моста!

Флинт с трудом остановил "Эльдорадо" ярдах в пятидесяти после моста. Из-под капота с шипеньем вырывался пар, радиатор был готов разлететься. Мамми лаяла, опустив голову, Клинт хлопал рукой как безумный, а Пелвис что-то кричал на ухо Флинту.

- Заткнись! Просто закрой рот! - крикнул Флинт. Он дал задний ход и начал пятиться к мосту. Сооружение, если не считать проломленного ограждения, через которое свалился фургон, было увешано гирляндами желтых отражателей. Они были все еще ярдах в двадцати от моста, когда двигатель вздрогнул и замер, и Флинту пришлось направить машину в заросли травы справа от дороги. - Выходи! - сказал он Пелвису, а затем открыл отделение для перчаток, вытащил пару наручников, ключ и сунул все это во внутренний карман пиджака. Он вышел из машины, рука Клинта все еще болталась снаружи, и он затолкал ее под пиджак и открыл багажник.

- Он даже ни разу не затормозил? Верно? - продолжал болтать Пелвис. - Свалился с этого моста, будто летел на крыльях!

- Возьми один из них. - Флинт вытянул наружу пару соединительных проводов и ящик с инструментами, и вытащил оттуда два красных цилиндра, каждый из них имел около двенадцати дюймов в длину.

Пелвис отскочил в сторону.

- Это что? Динамит?

Флинт закрыл багажник, положил один из цилиндров на капот, и дернул рукой за шнур, торчавший из конца цилиндра, который был у него в руке. Вылетел сноп искр и цилиндр засветился ярко-красным светом, отбрасывая ночь назад в радиусе до пятнадцати футов и заставляя Пелвиса зажмурить глаза.

- Сигнал безопасности, - сказал Флинт. - Не гляди на его пламя. Возьми другой и зажги.

Пелвис выполнил указание, держа Мамми на согнутой руке. Его огонь был ярко-зеленого цвета.

- А теперь посмотрим, что тут у нас. - Флинт широким шагом направился к разбитому ограждению, а Пелвис последовал за ним.

Мост возвышался над водой всего лишь на два фута. Был виден фургон, увязший в трясину по уровню колес и поблескивавший грязью. Но Ламберта в нем не было. Флинт сунул левую руку под рубашку, вытащил двуствольный револьвер, затем переложил его в правую руку, а в левую взял пылающую осветительную шашку. Он поднял ее повыше, стараясь заметить хоть какое-то движение. Мост перекрывал канал, который имел в ширину десять или двенадцать футов, и с каждой стороны тянулись заросли пальметто и другой болотистой растительности, начинавшиеся от самой воды. Он нигде не заметил сухого места; нигде не было видно ни Ламберта, ни женщины с разбитым лицом. Наклонившись, он посветил под мостом, но и там никого не было.

- Черт побери, - сказал он, спускаясь с моста в болотную топь. Он начал медленно подбираться к машине, с пылавшей над головой шашкой, а затем остановился и посмотрел назад, когда заметил, что Пелвис не следует за ним. - Тебе, что, нужно письменное приглашение?

- Ну... нет, сэр, но... мои башмаки. Я хочу сказать, что это настоящая синяя замша. Я заплатил за них больше сотни долларов.

- Не падай духом. Иди сюда и поддержи меня!

Пелвис все еще колебался, лицо его было мрачным. Он посмотрел на свои башмаки и вздохнул, а затем покрепче ухватил Мамми и шагнул в болото. Он дернулся, как только почувствовал, как грязь сомкнулась вокруг его ног.

Держа револьвер наготове, Флинт посветил внутрь фургона. Вода по-прежнему покрывала пол. Он заметил что-то плававшее в ней: бейсбольная кепка Ламберта. На заднем сиденье лежал чемодан, и в красном свете была заметна сумочка, на пассажирском сиденье.

- Клинт! Держи! - сказал он и сунул револьвер в руку брата. Затем он нагнулся, подобрал сумочку и открыл ее, обнаружив в ней кошелек и водительские права, выданные в Техасе Арден Хэллидей по адресу в Форт-Уэрт. На фотографии было лицо модой женщины со светлыми волосами. Лицо ее могло бы иметь ценность с точки зрения уродства: левая сторона была просто чудесной, но правую покрывало ужасающее родимое пятно. В кошельке не было кредитных карточек, но там оказалось больше сотни долларов и какая-то мелочь.

- Клянусь, это какой-то фокус! - сказал Пелвис, уставившись на руку Клинта с револьвером. И он может выстрелить из него?

- Если я прикажу ему, то, да. - Флинт сунул права и деньги в свой карман, затем положил кошелек в сумочку, а сумочку на сиденье.

- Он может понимать тебя?

- Я натренировал его условным словам, таким, как тренируют собак. Клинт! Давай! - Флинт взял револьвер в свою руку, как только пальцы Клинта расслабились. Он просматривал болото, направляя свет во все стороны, заставляя двигаться тени.

- Могу поспорить, что тебе хотелось бы, чтобы он иногда разговаривал.

- Он обычно говорит, когда я надоедаю ему, а он мне. Так давай, возвращайся к нашим делам. Ламберт не мог уйти далеко, и к тому же с ним эта женщина.

- Ты думаешь, что мы вынуждены...

- Замолчи! - рявкнул Флинт. - Только слушай!

Пелвис, хоть и любил больше всего слушать голос своего идола, исходящий из собственной глотки, заставил себя замолчать. Мамми начала было рычать, но Флинт бросил Пелвису многозначительный взгляд, и тот осторожно почесал ей подбородок, чтобы она замолчала. Они прислушались. Сейчас до них доносился говор болот: гудение насекомых, словно завывания гитар; чьи-то призывы, звучавшие словно ленточная пила; приглушенные хрюканья, трели и чириканье, носившиеся в угнетающей жаре.

И затем, наконец, всплеск.

Флинт прошептал:

- Вот он. - Он обошел фургон и вновь остановился, стоя по колено в воде. Он направил свет в темноту, осколки красного света вспыхнули на волнистой поверхности канала. Он смог даже различить слабое течение вокруг собственных ног. Ламберт был уставшим и, вероятно, ранен, и должен был выбрать наиболее легкий путь.

- Эй, Ламберт! - закричал Флинт. Возможно, это было лишь его воображение, но ему показалось, что на болоте стало тише. - Слушай! - Он сделал паузу, слух его был напряжен, но Ламберт прекратил движение. - Все кончено! Все, что ты можешь сделать, это загнать себя в непроходимую топь! Слышишь меня? - Ответа не было, но Флинт и не ожидал его. - Не заставляй нас идти туда за тобой!

Дэн пригнулся к воде ярдах в сорока впереди от факелов охотников. Он все держал голову Арден на своем плече. Она еще так полностью и не пришла в себя, но почти очнулась, потому что ее тело непроизвольно подергивалось, а сжатая в кулак правая рука то поднималась, то опускалась. Дэн не помнил, как он ударился о рулевое колесо, но его нос был ощутимо расплющен, и из обеих ноздрей текла кровь. Вероятно, сломан, решил он; это все было ничего, он выдерживал и куда худшие удары. В висках отдавалась боль и туманилось в глазах, и он почти ослеп на несколько минут, когда подумал, что все уже позади. Он, насколько мог повыше, прислонился спиной к правому берегу канала, где из навозной жижи торчала редкая растительность. Что-то усеянное колючками вонзилось ему в плечо. Он ждал, тяжело дыша и наблюдая за двумя фигурами в окружавших их кругах красного и зеленого света.

- Выходи, Ламберт! - окликнул его один из них, по имени Морто. - Ведь не собираешься же ты угробить еще и женщину?

Он подумал было о том, чтобы оставить Арден, но ее голова могла соскользнуть под воду, и она утонула бы раньше, чем они нашли бы ее. Он подумал было о капитуляции, но тут вспомнил, что за его спиной имеется какая-то растительность, в которой можно укрыться. В его голове, как путеводная звезда, зрело желание идти на юг по течению, что в конечном счете может вывести его к заливу.

- Можешь сдаваться и сам, тебе никуда не уйти! - сказал Морто.

Холодная самонадеянность в голосе этого человека укрепила решение Дэна. Он будет проклят, если сдастся двум этим жадным до денег подонкам. И он начал постепенно отходить от них вместе с Арден, вязкая болотная грязь засасывала его ноги. Арден издала негромкий стон, а затем, видимо, ей в рот попала вода, потому что все ее тело вновь дернулось, а руки непроизвольно задвигались, вызывая дополнительные всплески, а затем она начала кашлять и икать.

Морто сделал два неуверенных шага вперед и направил свет на шум. Дэн наблюдал, как красное пятно описало высокую дугу, освещая сплетенные ветки, унизанные испанским мхом, и начало опускаться вниз. От света негде было укрыться; как только он раскрасил воду вокруг него, Дэн поднялся во весь рост и с силой, приданной отчаянием, перекинул тело Арден через плечо, словно пожарный. Он слышал, как закричал имитатор Элвиса:

- Я вижу его! - Дэн продирался сквозь трясину, когда красное зарево осветило поверхность канала сзади него. Оно полыхало секунды четыре, а потом химический огонь погас. Он сумел пройти еще несколько шагов, когда колени его подогнулись, и он очередной раз упал, погружаясь в воду вместе с Арден, которая поднялась, задыхаясь и отплевываясь.

В мыслях она вновь чувствовала себя шестнадцатилетней, когда жила на молодежной ферме. Она сломя голову носилась на лошадях, за которыми ухаживал Юпитер, и неожиданно лошадь попала ногой в нору суслика и споткнулось, а она полетела через ее голову навстречу земле, которая приближалась к ней также быстро, как Божья кара. Но сейчас в ее ушах и у нее во рту была не техасская пыль, а вода; она не понимала, где находилась, хотя боль в голове и во всем теле подсказывала ей, что она только что свалилась со спины лошади. В темноте вспыхивал яркий зеленый свет. Она слышала мужской шепот:

- Тише, тише! Я держу тебя! - и рука поднимала ее подбородок. Она погружалась в воду. Сопротивляться уже не было сил. Она потянулась, чтобы ухватиться за эту руку, но тут поняла, что сжимает что-то в своем правом кулаке, и это "что-то" было столь жизненно важным для нее, что его она выпустить не могла. Затем она вспомнила, что это было, и одновременно вспомнила тот черно-желтый знак, который указывал "ОПАСНЫЙ МОСТ. 10 МИЛЬ В ЧАС".

Флинт взял световую шашку у Пелвиса и убрал в кобуру револьвер.

- Он не мог уйти далеко. Идем. - Он упорно преследовал свою дичь, его башмаки отяжелели от грязи.

- Мистер Морто... неужели мы пойдем за ним туда?

Флинт повернулся к нему, глаза его глубоко ввалились, а кожа приобрела могильный оттенок.

- Да, Эйсли, пойдем. Мы будем всю ночь висеть у него на хвосте, потому что должны. Это наша работа. Ты хотел получить пробу, так вот теперь, Божьей милостью, ты получил ее.

- Так точно, сэр, но... это же болото, мистер Морто. Я хочу сказать... ведь вы же видели сегодня тех крокодилов и ту огромную змею, что лежала на дороге. Что же мы будем делать, когда погаснет свет?

- Он будет гореть еще с полчаса. Я даю Ламберту самое большее минут двадцать. - Он предполагал напасть на Ламберта, но потом решил, что лучше измотать его. Так или иначе, никто не будет устраивать гонки в этой грязи. - Не думаю, что у него есть пистолет, но возможно какое-то оружие он при себе имеет. Например, нож. Если мы подойдем к нему слишком близко, он может сойти с ума и повредить девчонку.

- Не хочу, чтобы у кого-то были неприятности. Может, нам поискать полицию и позволить им вытащить его оттуда?

- Эйсли, - мрачно произнес Флинт, - ни один охотник никогда не зовет на помощь полицию. Они ненавидят нас, и мы не нуждаемся в них. Если мы позволим Ламберту ускользнуть от нас, то весьма вероятно, что вместе с ним ускользнут и пятнадцать тысяч долларов, да и жизнь девушки. А теперь, идем. - Он вновь зашагал и вновь остановился, когда увидел, что Пелвис не двигается с места. Флинт кивнул. - Ну, - сказал он, - я все понимаю. Я знал, что ты просто пустомеля. А ты думал, что это будет легко, а?

- Я... ведь я не знал, что придется переходить вброд через болото, полное крокодилов и змей! Я должен следить за Мамми!

Теперь, запал внутри Флинта был подожжен; он воспламенился как осветительная шашка.

- Черт бы тебя побрал! - крикнул он и зашагал назад к Пелвису. - Ведь это ты втянул нас в эту путаницу и грязь! Это ты не мог заткнуть пасть своей собаке тогда в парке! Это ты потерял баллончик с газом! Это ты вывел мою жизнь из налаженного ритма, мою жизнь, с тех самых пор, как Смотс повесил тебя на мою шею! Я не урод и не клоун, вроде тебя! Я профессионал! Я не могу отказаться от работы! Слышишь меня? - Его голос оборвался на самой верхней пронзительной ноте.

Пелвис молчал. Лицо его было обращено вниз. Капельки пота падали с его подбородка в трясину, которая уже почти полностью облепила его сделанные на заказ ботинки. Мамми у него на руках выпуклыми глазами уставилась на Флинта, из ее глотки доносилось негромкое рычание.

Гнев Флинта раскалился добела. Он двинулся назад, схватил Мамми за шкирку и вырвал ее из рук Пелвиса. Рычание бульдога усилилось, но свирепость была фальшивой; она начала скулить, как только Флинт размахнулся, чтобы швырнуть ее как можно сильнее и как можно дальше.

Пелвис вцепился в запястье Флинта.

- Пожалуйста, мистер Морто! - упрашивал он. - Пожалуйста, не мучайте ее!

Флинт был уже почти готов швырнуть Мамми в болото, но взглянул в глаза Пелвиса и увидел там ужас, которого никогда не встречал. Что-то треснуло в лице Пелвиса. Это было похоже на то, как крошилась маска Элвиса, открывая сзади себя лицо испуганного и глуповатого ребенка.

- Она не должна страдать. - Голос был теперь совсем другой; тот оттенок Мемфиса испарился из него. - Она единственное, что у меня есть. Пожалуйста, не надо.

Флинт колебался, его рука была все еще отведена назад. Затем, так же быстро, его гнев начал уходить, и он понял, что был на грани того, чтобы совершить мелкий и недостойный поступок. Он сунул вздрагивающую собаку Пелвису в руки и отошел. Пелвис обхватил Мамми руками.

- Все хорошо, все хорошо! - уговаривал он ее. - Он не обидит тебя! Все хорошо!

Флинт повернулся и пошел вдоль канала. Он чувствовал слабость в желудке, отвращение и к себе, и к Эйсли. Не было никаких сомнений, этот человек вывел его из себя. Тут он услышал сзади себя всплеск и, взглянув назад через плечо, увидел идущего вслед за ним Эйсли. Было бы лучше, подумал Флинт, если бы Эйсли остался около машины и ждал. Было бы гораздо лучше, если бы Эйсли отдал эту грязную неблагодарную работу кому-нибудь еще, кто больше подходил для нее.

Рука Клинта вытянулась вверх, и маленькие пальцы ухватились за щетину на обычно тщательно выбритом подбородке своего брата. Флинт убрал было ее назад, но она поднялась вновь, дергая за волоски. Тогда он прижал ее к груди своей правой рукой, но Клинт сопротивлялся. Это была молчаливая внутренняя война, вытягивавшая сухожилия, и Флинт ощутил, как голова Клинта дернулась, будто пытаясь освободиться, прорвав многочисленные слои и переплетения тканей. Флинт заспешил вперед, его губы были сжаты и вытянуты в тонкую линию, а глаза устремлены в темноту. В нем поднималось ощущение паники, как враждебная рука Клинта, и сжимало его горло. Он никогда не отыщет тот чистенький белый дом, где он родился. Никогда. Он мог разглядывать сотни журналов с удивительными усадьбами, и проезжать по безукоризненно чистым улицам богатых районов, попадая из города в город, но никогда не найдет своего дома. Никогда. Он, воспитанный человек, попал, выброшенный в этот грязный поток, обреченный тащиться через грязь с этим Пелвисом Эйсли, выдыхавшим запах пахты прямо ему в шею.

И сейчас, в момент паники, Флинту казалось, что он все время искал пути выхода то из одного болота, то из другого: однообразных шоу уродов, из многочисленных карточных долгов, из работы, убивающей душу, и от этого идиота, дергавшего его нервы. Его жизнь была скоплением болот, населенных отбросами земли. Ухмыляющиеся невежды насмехались над ним, безжалостные проститутки визжали и сбегали, когда обнаруживали его тайну, дети плакали от страха и позже, скорее всего, он снился им в кошмарных снах. За жалкие суммы грязных долларов он использовал свой кастет против кредиторов Смотса, и он не мог сказать, что время от времени ему было приятно использовать эту нагноившуюся внутри него ярость, чтобы своевременно вколачивать ее в очередного неудачника. Он привык бить людей ногами, когда они падали на землю. Он ломал носы и ребра, молча ликуя при мольбах о пощаде. Что было ему еще одно болото, через которое он должен пройти, со всей той грязью, что уже прилипла к его башмакам?

Где-то он сделал неверный поворот. Он много раз поворачивал неверно. И был ли вообще какой-нибудь выход из всей этой мерзости назад, к той дороге, что приведет его к чистенькому белому дому? О, Бог всех уродов и несчастных, есть ли хоть какая-то возможность для побега?

Он знал ответ, и он заставлял его чувствовать страх.

Карты сброшены. Играй или уходи, твой выбор. Игра слишком затянулась, и, похоже, у тебя кончились фишки.

Флинт остановился. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу. Его рот был открыт, и из него вырывался крик, который был горше ярости и боли, раненая гордость и нездоровая решимость, обе поднялись в нем, сплетаясь вместе. Поначалу это был искаженный нечеловеческий крик, напугавший Пелвиса, который принял его за рев дикого животного, готового броситься на них, и только потом из него вырвались слова:

- Ламберт! Я буду идти за тобой, пока ты не упадешь! Понял? Пока ты не упадешь!

Болото вновь утихло. Звуки голоса Флинта раскатились далеко вокруг по диким зарослям, словно приглушенный гром. Пелвис стоял на некотором расстоянии сзади него в зеленом свете горящей шашки, обеими руками прижимая к себе Мамми. Медленно, очень медленно, гул насекомых и странные переговоры птиц смешались вместе и вновь обрели обычную громкость, бесстрастный голос болота объяснял Флинту, кто был хозяин этой территории. Когда Флинт, сделав глубокий нервный вдох, продолжил свой путь, Пелвис тоже двинулся за ним следом.

Флинт высоко поднимал горящую шашку, глаза его метались из стороны в сторону. Пот стекал по его лицу, вся одежда была пропитана им. Впереди он слышал всплески, но как далеко они были, трудно сказать. Канал повернул налево, и неожиданно Флинт осознал, что уровень воды поднялся дюйма на три выше его колен.

- Становится глубже, - сказал Пелвис в тот же самый момент.

- Глубже и для него тоже, - ответил ему Флинт.

Грязь затягивала их башмаки. Пелвис следил за поблескивающими тенями на поверхности воды. Воздух прогорк от запахов мокрых гниющих растений, и при вдохе оставлял впечатление оседавшего в глотке ила.

Сзади них две грани потревоженной светом темноты разрывались рваными завитками, а затем беззвучно соединялись вновь. Впереди, едва ли ярдов на двадцать от границы света, в воде лежал Дэн вместе с Арден. Теперь она была абсолютно без чувств, хотя ее зрительное восприятие то возникало, то вновь пропадало, и она могла вспомнить все, что было до того момента, когда они сбили предупредительный знак; у нее сильно болел от удара живот, кровавый след длиной в дюйм от удара головой о переднюю панель виднелся почти на самой линии волос, во рту чувствовался порез, а синяк на подбородке был оставлен подскочившим вверх при ударе коленом.

Дэн смог разглядеть темные влажные пятна на ее волосах. Он подумал, что у нее могло быть сотрясение, и что ей еще повезло, что голова не проломлена.

- Я хочу оставить тебя здесь, - едва слышно проговорил он. - Они заберут тебя с собой.

- Нет! - она говорила слишком громко, и он приложил ей палец ко рту.

- Я иду за тобой, Ламберт! - окликнул его Морто. - Бежать тебе некуда!

- Нет! - прошептала Арден. - Со мной все в порядке! Я могу идти!

- Послушай меня! - Он почти прислонил свое лицо к лицу девушки. - Я направляюсь в болото, настолько, насколько сумею пройти! А ты уже достаточно находилась со мной! - Он видел, как освещенные светом фигуры приближались все ближе и ближе. В следующую минуту свет должен поймать их.

- Я пойду с тобой, - сказала Арден. - Я слишком много прошла, чтобы поворачивать назад.

Наверное, она выжила из ума, подумал он. В ее глазах горел странный огонь веры, словно у тех, страдающих ранами, кто, в отчаянных поисках чудесного исцеления, сбивается в толпы перед телевизионными проповедниками. Она дошла до точки, и чувствовала себя висящей над пропастью, и все, что она могла теперь делать, так это просто держаться за него.

- Оставайся здесь, - сказал он ей. - Просто, останься здесь, они заберут тебя. - Он встал и побрел к югу; вода поднялась ему до середины бедер.

Арден увидела приближающийся круг зеленого света и две фигуры в центре его. Ее искаженное зрение делало из них каких-то ужасных монстров. Она попыталась встать, скользила и падала вновь. Дэн быстро обернулся назад, а затем продолжил путь. Наконец Арден удалось попрочнее встать на ноги, утопавшие в болотной грязи, а затем она начала изо всех сил догонять Дэна, в то время как поблескивавший на пенистой воде зеленый свет догонял ее сзади.

- Он утомился, - сказал Флинт Пелвису. - Слышишь, с каким усилием он идет? - Всплески раздавались с правой стороны, и Флинт свернул в их сторону.

Пелвис неожиданно подскочил и заревел:

- Ах, Боже мой!

Флинт развернул свет в его сторону.

- Что там еще, черт возьми?

- Что-то проплыло мимо меня! - Пелвис едва не выронил Мамми от приступа страха. - Я думаю, что это змея!

Взгляд Флинта скользнул по воде, у него самого начала сжиматься кожа. В зеленом свете проявилось что-то темное, около трех футов длиной, волнообразно следовавшее течению. Он наблюдал за этим, пока оно не ускользнуло из освещенной зоны.

- Продолжим путь, - сказал он, и себе и Пелвису, и вновь пошел вперед. Плещущие звуки прекратились, но он знал, что Ламберт не мог уйти слишком далеко.

Дэн еще раз оглянулся назад. Арден все еще пыталась догнать его, но она теряла равновесие, и ее движения были осторожны и замедлены. Вода доходила ей почти до пояса. Он начал поворачиваться, чтобы продолжить путь, но тут словно от минутного шока, время было отброшено назад.

Он вспомнил ночное патрулирование и широкий грязный поток, прорезавший джунгли. Он вспомнил переправу, и как почти все, кроме пехотинцев, охранявших тыл... среди которых был и он... поднялись на скользкий берег в тот самый момент, когда над их головами разорвались первые яркие вспышки. Враги или окружили их сзади, или просто повылезали из своих потайных змеиных нор.

- Пошел, пошел! - начал кто-то кричать, как только вторая вспышка разорвалась в воздухе. Загрохотали выстрелы, и Дэн стоял по колено в грязи, и мимо него из джунглей со свистом неслись пули. Люди бежали и падали, пытаясь выбраться на берег. Почти в мгновение ситуация превратилась в затяжное ночное сражение: странный сюрреалистический фотомонтаж теней, вырывающихся из яркого мерцающего света, смутное движение, крики, как только пули попадали в тело. Он не мог двинуться; его ноги словно застыли. Вокруг него падали люди, кто-то пытался встать, кто-то погружался в грязь. Казалось, любое движение здесь бессмысленно, потому что те, кто пытался пробиться к берегу, тут же, как подкошенные, падали вниз, и если бы он стоял тихо, очень-очень тихо, а огненные трассы проносились мимо него с обеих сторон, то он мог бы, вот так просто, заставить себя исчезнуть с лица этой дьявольской земли.

Кто-то ухватил его за рукав куртки и дернул вниз.

- Идем, - раздался подбадривающий голос; это не был крик, но казался сильнее крика.

Дэн взглянул на человека. У него было исхудалое лицо закаленного ветерана, человека, который видел смерть и ощущал ее запах, который убивал и чудом не дал убить себя, находясь на волоске от гибели. У него была светлая борода и васильковые глаза, только теперь они казались очень старыми и безжизненными. Они стали такими много месяцев назад, с того самого дня, в той деревне.

- Идем, - вновь произнес Фэрроу. С того времени он замкнулся в себе как каменный сфинкс, который молча страдал, который всегда по первому знаку добровольно брался за дело, на которое не отваживался никто из пехотинцев.

И вот теперь, в этот короткий промежуток времени, Дэн увидел, как что-то блеснуло на него из этих глаз, которые он едва узнавал.

Должно быть, это была радость.

Фэрроу со всей силой потащил его к берегу, и заставил Дэна двигаться. Дэн добрался до берега и начал взбираться по нему, хватаясь за лианы и тела умирающих людей. Он осмелился взглянуть через плечо и увидел зрелище, оставшееся у него в глазах на всю жизнь.

Фэрроу направился к другому берегу, во все стороны стреляя по джунглям из своей М-16. Дэн видел, как трассы вражеских пуль сомкнулись на нем. Молодой человек не останавливался и не сгибался. Одна пуля уже поразила его, затем вторая. Но Фэрроу продолжал двигаться и стрелять. Третья пуля ударила его в колено. Но он встал. Кто-то кричал ему, чтобы он возвращался, ради Бога возвращался назад. Фэрроу покачнулся, его винтовка зацепила листву, разгоняя темные фигуры. То ли его оружие захлебнулось, то ли кончились патроны, но стрельба прекратилась. Наступил момент тишины, разрываемой криками раненых. Вьетнамцы перестали стрелять. Дэн увидел, как Фэрроу выдернул магазин и вставил другой. Он сделал еще несколько шагов, и его М-16 вновь брызнула огнем, а затем четыре или пять очередей раздалось со стороны джунглей, одновременно ударив в него, и он был отброшен назад и распластался в грязной воде, которая сомкнулась над ним, словно коричневый саван. Все это заняло лишь доли секунды, но Дэну понадобились бы годы, чтобы все это пересказать. Даже и сейчас у него перехватило дыхание.

Он смотрел, как Арден продиралась к нему, столь же решительная в своем намерении, как и тот Фэрроу. "Или такая же сумасшедшая", - подумал Дэн. У него не было сомнений, что Фэрроу помешался как раз после того случая в деревне, и искал... преднамеренно или нет... повода для самоубийства. Сколь тяжела была для Фэрроу смерть тех детей, сказать трудно, но должно быть она была ужасной ношей, которая в конце концов и заставила его медленно пойти на дюжину вражеских винтовок. Если бы Фэрроу не предпринял этого шага, Дэн, и еще трое из его друзей могли оказаться растерзаны на куски. Дэну сохранили жизнь, но для чего? Чтобы его заразил этот "Агент Оранж", позже он спустил курок и убил невинного человека? Чтобы сейчас он стоял в этом болоте, поджидая девушку с родимым пятном на лице, старающуюся изо всех сил добраться до него? Жизнь не имела для него никакого смысла; это был лабиринт, созданный вслепую самой неправедной рукой, и он, и Арден, и охотники за наградой, все человекоподобные вслепую искали свои коридоры, постоянно натыкаясь на стены.

Она почти добралась до него. Зеленый свет преследовал ее.

- Брось это, Ламберт! - закричал Морто. - Это бесполезно!

Может быть и бесполезно. Но девушка верила, что польза была, настолько, насколько можно верить убийце. Настолько, чтобы бороться за эту дорогу в неизвестность. Достаточно для того, чтобы заставить Дэна поверить, что имей он хотя бы половину ее убежденности, он наверняка отыскал бы дорогу к свободе через эти дикие заросли.

Он пошел навстречу ей и ухватил ее за левую руку. Она взглянула на него с выражением удивления и облегчения. А затем Дэн потащил ее за собой, соревнуясь в скорости с приближающимся светом.

Хотя Флинт все еще не мог видеть ни Ламберта, ни девушку, он знал, что они не могут быть далее чем в пятнадцати-двадцати ярдах от кромки света. Он двигался так быстро, как только мог, но идти по каналу было нелегко. Вода доходила ему до пояса, и было ощущение, что она поднимется еще выше, по грудь, и Клинт окажется под водой. Он весь был покрыт потом в этом жарком вязком воздухе. В следующий момент он услышал, как легкие Пелвиса раздувались, словно трубы старого церковного органа.

- Мистер Морто! - задыхаясь произнес тот. - Я... собираюсь... я собираюсь минутку передохнуть. Восстановить дыхание.

- Не останавливайся! - приказал ему Флинт, и тот не остановился.

Только сопение стало тяжелее.

- Пожалуйста... мистер Морто... я должен остановиться.

- Делай, что хочешь! Я не буду задерживаться!

Пелвис остался сзади, грудь его тяжело вздымалась. Ручьи жирного пота стекали по его налитому кровью лицу, сердце его бешено билось. Флинт оглянулся и вновь продолжил путь, один осторожный шаг за другим. Пелвис старался не отставать, но после полдюжины шагов был вынужден вновь остановиться. Мамми чувствовала его отчаяние и неистово лизала его подбородок.

- Мистер Морто! - позвал Пелвис, но Флинт уходил от него все дальше, унося с собой свет. Ужас темноты и существа, скользившие в ней, заставили Пелвиса еще раз двинуться вперед, кровь стучала у него в висках. Он никак не мог восстановить дыхание, было ощущение, что воздух сам насыщен водой. Он выдернул одну ногу из грязи, поставил ее впереди и попытался проделать то же самое со второй, когда ему показалось, что его горло перехватило, в глазах потемнело, и он упал в воду.

Флинт услышал всплеск и обернулся. Он увидел собаку, плывущую с поднятой вверх головой.

Пелвис исчез.

Сердце Флинта сжалось.

- Боже! - сказал он и тяжело ступая пошел назад, к вихрящейся воде, покрывавшей Пелвиса. Собака пыталась подобраться к нему, глаза ее были широко раскрыты от ужаса. Слева от Флинта на поверхность вырывались пузыри, следовавшие за взмахами руки Эйсли, за которыми появилось его массивное тело, напоминавшее дряблого кита. Флинт потянулся было за рукой, но она ускользнула от него. - Вставай, вставай! - кричал он. Темная, покрытая стекающими потоками воды, масса поднялась из воды, и Флинт понял, что это были волосы Пелвиса. Он ухватился за них и потянул, но неожиданно обнаружил, что сжимает только одну копну волос, без всякой головы под ними.

Парик. Вот что это было. Дешевый, насквозь мокрый парик.

И затем что-то белое и беззащитное, с редкими прядями распластанных черных волос прорвало поверхность, и Флинт выронил парик и подсунул свою руку под подбородок Пелвиса. Он имел немалый вес, с которым следовало считаться. Он выплюнул полный рот воды и начал стонать, эти звуки походили скорее на мчавшийся в ночи товарный состав.

- Держись на ногах! - крикнул ему Флинт. - Давай, давай, поднимайся!

Все еще отплевываясь, лысый Пелвис все-таки встал на вымазанные в грязи замшевые ботинки.

- Мамми! - закричал он. - Где она?

Она была недалеко, лаяла, плывя против течения. Пелвис, спотыкаясь, пошел к ней и сгреб ее руками, а сам почти не упал и был вынужден прислониться своей тушей к Флинту.

- Я постараюсь, - сказал он между приступами кашля. - Только немного отдохну. Всего несколько минут. Боже мой, я подумал... подумал, что мое сердце выскочит наружу. - Он поднял руку к голове, а когда его пальцы не нащупали ничего, кроме тестообразной кожи, он взглянул на Флинта, его лицо исказилось от унижения, как будто он страдал сердечной недостаточностью. - Мои волосы! Где мои волосы? - он вновь начал молотить вокруг руками, отыскивая парик в окружавшей пене.

- Он пропал, забудь о нем! - Флинт отметил, что лысая голова Пелвиса на своей макушке была заострена как пуля. С боков и с затылка была видна поросль коротких крысиных волос. Флинт заметил парик, уплывавший по течению, как ком испанского мха, и сделал несколько шагов по жидкой грязи и выдернул его. - Вот, - сказал он, протягивая парик хозяину. Пелвис выхватил его и, удерживая Мамми на согнутой руке, начал выжимать его. Флинт был готов рассмеяться, если бы не думал о том, как далеко вперед мог от них уйти Ламберт. - С тобой все в порядке?

Пелвис фыркнул и плюнул. Он весь дрожал. Он вытер нос тыльной стороной ладони, а затем тщательно, благоговейно разместил парик на голове. Он сидел криво, некоторые его прежде волнистые части теперь выпрямились, но Флинт заметил, как облегчение влилось в Пелвиса словно успокоительное лекарство, искаженное лицо его разгладилось.

- Можешь ты идти, или нет? - спросил его Флинт.

- Дай мне еще минуту. Сердце все еще сильно бьется. Послушай, у меня есть определенное очарование. Вот почему я должен всегда поддерживать свой сценический облик. Как он, прямо сидит на мне?

- Немного сдвинут вправо.

Пелвис принял меры.

- Однажды в прошлом году я был на шоу в Литл-Роке. Они уложили меня в больницу, думали, что я охрип. - Он сделал еще несколько дыхательных движений. - Это со мной уже не в первый раз. Все кружится перед глазами, и я ничего не могу сделать. Дай мне минуту, и я приду в себя. Ты можешь дышать? Я едва могу вдыхать этот воздух.

- У тебя слишком большой вес, вот в чем твоя беда. Тебе следует выбросить все то дерьмо, что ты ешь. - Флинт начал идти вдоль канала, сокращая расстояние, которое Ламберт мог увеличить за прошедшие минуты. Для Ламберта путь наверняка оказался столь же тяжелым, но он и девушка явно ушли дальше, пока они стояли. Когда он вновь взглянул в сторону Пелвиса, то подумал, что парик имеет сходство с большой мокрой подушкой, приделанной к человеческой голове. - Я даю тебе три минуты, а затем уйду. Ты можешь либо оставаться здесь, либо вернуться к машине.

Пелвис не хотел оставаться без защиты света, имевшегося у Флинта.

- Я смогу идти, если ты будешь делать это на шаг или два медленнее.

- Я говорил тебе, что это будет нелегкий труд, разве не так? - А теперь не падай и не старайся утопить меня, понял?

- Так точно, сэр. - С уродливого парика по его лицу стекала вода.

- Ты не подходишь для этой работы, Эйсли. Точно так же, как я не подхожу... чтобы... одеваться как Элвис Пресли и пытаться олицетворять его.

- Не олицетворять, - поправил его Пелвис. - Я имитирую, а не олицетворяю его.

- Без разницы. Ты должен отставить эту дрянную пищу.

- То же самое говорили мне и врачи. Я пытался, но только Бог знает, как можно отказаться от печенья из арахиса, если ты не можешь заснуть до трех часов утра.

- Да, это так. Но прежде всего ты не должен покупать эту дрянь! Разве ты не слышал о самодисциплине?

- Да, сэр. Это то, что есть у некоторых других людей.

- Ну, вот это самое и нужно тебе. И достаточно много. - Он взглянул на свои часы, торопясь следовать за Ламбертом. Но лицо Пелвиса все еще пылало от прилива крови и, может быть, ему требовалась еще минута другая. И если у него случится сердечный приступ, будет тяжеловато тащить из болота такую тушу. Он наблюдал, как Мамми лижет его подбородок, виляя обрубленным хвостом. И его кольнула внезапная боль зависти. - И как это ты таскаешь везде эту собаку? Это ведь только создает неудобства.

- О, я не оставлю Мамми, сэр, нет! - Пелвис помолчал, поглаживая ее мокрую спину, прежде чем продолжил тихим голосом. - У меня была другая собака, почти похожая на Мамми. Лет шесть назад. Я оставил ее у ветеринара, на уик-энд. А когда вернулся... все сгорело на том месте, один пепел, ничего не осталось. Электрический разряд, как говорили потом. Все началось поздно ночью, некому было ее вывести. Там должны были находиться огнетушители, но их не оказалось. - Еще с минуту он молчал, рука его двигалась взад и вперед. - Долгое время после этого... у меня были ночные кошмары. Я даже мог видеть Присса, так звали собаку, горевшую в своей клетке, пытавшуюся выбраться наружу, но которой так никто и не помог. И может быть, она даже думала, что сделала что-то плохое, из-за чего я не пришел ей на помощь. Думаю, тяжело умирать, зная, что тебя некому даже и поругать. - Он поднял глаза и встретился со взглядом Флинта, глаза его утонули в зеленом свечении. - Вот почему я не оставлю Мамми, сэр.

Флинт вновь переключил свое внимание на часы.

- Так ты готов идти?

- Надеюсь, что да.

Флинт вновь тронулся в путь, на этот раз более медленным шагом. Пелвис сделал еще один глубокий вдох и со свистом выдохнул, после чего зашагал следом за Флинтом.

А впереди них, Дэн по-прежнему сжимал руку Арден, пока они следовали за изгибом канала. Он оглянулся назад; они удалились от света, и он решил, что охотники за добычей по какой-то причине остановились. Теперь его глаза привыкли к темноте. Через вершины деревьев он мог различать куски неба, полного искрящихся звезд. Вода становилась все глубже, под их ногами из дна вырывались пузыри газов. Пот облепил лицо Дэна, его дыхание было хриплым, и он мог слышать, что легкие Арден тоже с трудом справляются с этой влажной жарой. Слева от них что-то плеснуло в воде; звук был очень громкий, и Дэн молил Бога, что это просто крупная рыба, а не хвост крокодила, направлявшегося к ним с открытой пастью. Он был готов к непредвиденному, но что бы это ни было, сейчас оно оставило их в покое.

Обернувшись еще раз назад, он смог заметить через перелесок, что вспышки зеленого света приближались к ним. Значит, охотники все еще шли. Арден тоже посмотрела назад, но затем сосредоточила все внимание на воде, лежавшей перед ними. Ее зрение улучшилось, но там, где она ударилась головой о панель, была болезненная ссадина. Девушка слабела с каждым шагом; она чувствовала, как уходят ее силы, и что скоро ей придется остановиться, чтобы перевести дыхание. Она не была в бегах; это за Дэном охотились люди, и когда они заберут его, то она лишится человека, на которого возлагала единственную надежду найти Спасительницу. Временами она слышала голос разума, пытавшийся объяснить ей, что бесполезно идти дальше по этому болоту, что разыскиваемый полицией убийца, держа ее за руку, уводит прочь от цивилизации, и что, вероятно, у нее сотрясение и ей нужен врач, что ее мозг выведен из равновесия, что она не может правильно думать, и что сейчас она попала в самое опасное место, какое только встречала в своей жизни. Она слышала все это, но отказывалась слушать. В ее правой руке был зажат розовый перевязанный мешочек, в котором было то, что стало ее талисманом на многие годы, и она сосредоточила свое внимание на голосе Юпитера, который сказал ей, что этот человек послан ей Богом и он отведет ее к Спасительнице. Она должна верить в это. Должна, или рухнет вся ее надежда, а этого она боялась больше смерти.

- Я вижу свет, - неожиданно сказал Дэн.

Она тоже смогла различить его. Слабое свечение, с правой стороны. Не электрическое. Скорее всего, свет от керосиновой лампы или свечи. Они продолжали идти, вода поднялась Дэну до пояса, а у Арден еще выше.

Из темноты проступили тени. На противоположной стороне канала стояло две или три сколоченных из досок и толя хибары, возвышавшиеся над водой наподобие деревянных платформ. Свет исходил из окна, закрытого чем-то вроде восковой бумаги. Другие хибары были темными, или пустовали, или их обитатели спали. Дэн не имел никакого желания встречаться с людьми, которые соглашались жить в подобного рода жутких условиях, полагая, что они могут убить непрошеного гостя. Но он узнал и кое-что еще, касавшееся этих лачуг: некоторые из них, включая и ту, где горел свет, имели стоявшие рядом небольшие лодки... рыболовные ялики... привязанные к сваям.

Им нужна лодка, решил. Он приложил палец к губам, предлагая Арден молчать, и она кивнула. Затем он провел ее мимо освещенной хибары, поперек канала, к другому жилищу. Лодка здесь была привязана цепью с висячим замком, но внутри нее лежало единственное весло со сломанной ручкой. Дэн прихватил весло и направился к третьей лачуге. Лодка была заполнена водой почти на шесть дюймов. Весла отсутствовали, но утлое суденышко было прикручено только пластиковой лентой. В таком случае, нищим нечего было выбирать. Дэн потратил еще минуту, отвязывая скользкий узел, а затем как только мог осторожно перевалился через борт лодки, но все-таки неосторожно задел за него ногой. Он подождал, затаив дыхание, но из лачуги никто так и не вышел. Затем он помог забраться Арден. Она села на лавку на носу лодки, в то время как Дэн устроился на корме и оттолкнул их от платформы. Они выплыли на средину канала, где течение было заметно сильнее, и когда оказались на безопасном расстоянии от лачуги, Дэн опустил весло в воду и сделал первый удар.

- Грязные воры! - раздался женский вопль, звук от которого заставил вздрогнуть Дэна и погнал мурашки по мокрым рукам Арден.

Дэн обернулся. У первой хибары, там, где горел свет, стояла какая-то фигура.

- Идите, идите! - кричала женщина. - Бог еще накажет вас, вы это узнаете! Я еще попляшу на ваших гробах, пожиратели мух! - Она начала выплевывать проклятья, которых Дэн не слышал с тех пор, как был в учебном лагере, и от некоторых из них у бывалого сержанта-строевика просто волосы встали бы дыбом. В этот момент раздался другой голос. - Заткнись, Рона! - Он принадлежал мужчине, который был явно пьян. - Заткни свою пасть, я сплю!

- Я не помочусь на твою рожу, даже если она будет полыхать в огне! - завопила Рона на весь канал.

- Ай-й-й-й, заткнись, пока я не пришел и не выдернул твою голову из задницы! - Дверь захлопнулась.

Дэн начал грести быстрее. Женщина продолжала посылать проклятья, ее голос то поднимался, то падал с ритмом лунатика. Затем она удалилась в свою нору и захлопнула дверь с такой силой, что Дэн удивился, как не развалилось все это сооружение. Он заметил, как свет переместился от окна. Ну по крайней мере теперь у них была лодка, хотя им и приходилось сидеть в омерзительной воде. Когда он еще раз взглянул назад, он больше не увидел зеленого зарева. Может быть, охотники отказались от этой затеи и повернули назад. Если так, то тем лучше. Все, что сейчас он мог делать, это держать лодку по центру канала и надеяться, что он, в конечном счете, выведет их к Заливу. Там он сумеет оставить девушку в безопасном месте, и отправится в дорогу один.

Ему не нравилось быть ответственным за нее, беспокоиться за полученный ею ушиб, и то, как сильно она сжимала его руку, так что у него чуть не трескались пальцы. Он был по натуре одиноким волком, раз так уж сложилось, так что, ему следовало как можно быстрее отделаться от нее. Так или иначе, но она была сумасшедшая. Ее навязчивая идея относительно Спасительницы заставляла Дэна думать о чем-то таком, что он однажды видел в новостях: сотни людей шли через всю страну на кукурузное поле Оклахомы, где жена одного фермера клялась, что видела настоящую Деву Марию. Он припомнил, как отчаянно хотели эти люди поверить в мудрость высшей силы, и как они верили, что Дева Мария вновь появится в том же самом месте с посланием для человечества. Только она там никогда не появилась, но самым удивительным было то, что никто из тех сотен людей не раскаивался, что пришел туда, никто не чувствовал ни горечи, ни отчаяния. Они просто считали, что еще не пришло подходящее время для нее явиться вновь, но они были уверены, что когда-то и где-то она появится. Дэн не мог понять такой разновидности слепой веры: ему было интересно, кто-нибудь из них хоть раз вдыхал запах горелой плоти, или видел пламя, пожирающее маленькие черепа, если бы каждый из них прошел в его сапогах, постоял под грязным серебристым дождем и увидел картины, иссушавшие его мозг, проявили бы столько веры в возвращение Марии, Христа или Святого Духа.

Дэн сделал еще несколько гребков и пустил лодку по течению. Арден смотрела на юг, теплый ветер от движения слегка дул сзади нее. Вода, ударявшая о нос лодки, производила мягкие щелкающие звуки, и горьковато-сладкое болото оживало в гуле, трелях и треске насекомых, в случайном резком крике ночной птицы, басовом кваканье жаб и в других, более слабых звуках, которые было не так просто определить. Единственный свет исходил теперь только от звезд, которые сияли через разрывы в плотном шатре из веток, переплетавшихся над головой.

Дэн собрался было оглянуться назад, но решил не делать этого. Он знал, где он был; как раз в том месте, которое интересовало его сейчас. Момент смерти Эмори Бленчерда все еще оставался кровоточащей раной в его памяти, и, может быть, будет причинять ему мучения всю оставшуюся жизнь, но вкрадчивая темнота болот давала ему удовлетворение. Теперь он ощущал, насколько далеко был от полиции и от тюремных стен. Если бы ему удалось найти еду, чистую воду и крышу над головой... даже обвисшую крышу вот такой хибары... то он полагал бы, что сможет жить здесь и умереть, вот под этими звездами. Болото было очень большим, и, может быть, оно дало бы приют человеку, который хочет исчезнуть. Тлеющий уголек надежды вспыхнул и начал гореть в нем. Может, это всего лишь иллюзия, думал он, но это было что-то, что можно взращивать и с чем можно не расставаться, точно так же, как Арден не расставалась с мыслью о своей Спасительнице. Хотя первой его задачей было отделаться от нее, а уж там он сможет решить, куда направиться.

Лодка медленно плыла вперед, уносимая постоянным течением к морю.

Пелвис одной рукой держал Мамми, а его вторая рука цеплялась за мокрый пиджак Флинта. Зеленая осветительная шашка выгорела несколько минут назад, и над ними сомкнулась ночь. Пелвис беспрерывно упрашивал... умолял - было бы более точное выражение... Флинта повернуть назад, когда они услышали женский голос, кричавший и сыпавший проклятья, где-то впереди них. Как только они подошли к воде, которая была им почти по грудь, левая рука Флинта скользнула под рубашку и поддерживала там голову Клинта; глаза преследователей привыкли к темноте, и вскоре они смогли различить очертания хибар и свет, колебавшийся внутри одной из них, ближайшей к ним справа. Флинт увидел лодку, привязанную к платформе, на которой стояла лачуга, и как только они подошли ближе, то он понял, что на лодке был подвесной мотор. Ему пришло в голову, что Ламберт мог спрятаться в одной из этих темных лачуг, поджидая, когда они пройдут мимо. Он вел Пелвиса к мерцающему свету, который они видели сквозь окно затянутое восковой бумагой, и у самого края платформы Флинт сказал: "Стой здесь", - а сам забрался вверх по раскалывающимся доскам. Он остановился, чтобы вытащить револьвер, затем затолкал руку Клинта под рубашку и застегнул пропитавшийся водой пиджак. Держа револьвер за спиной, он постучал в тонкую дверь лачуги. Он слышал, что внутри кто-то двигался, но на стук так никто и не отвечал.

- Эй, там! - окликнул он. - Так вы откроете или нет? - Он отступил от двери, кулак был поднят, чтобы постучать во второй раз.

Задвижка отодвинулась. Дверь распахнулась на скрипящих петлях, и из нее высунулось дуло охотничьего ружья, которое плотно прижалось ко лбу Флинта.

- Сейчас я открою тебя, сукин сын! - прорычала женщина, державшая ружье, при этом ее палец взвел курок.

Флинт не двигался; в голове у него пронеслось, что с этой дистанции ружье размажет его мозги по деревьям по другую сторону канала. В сумрачном свете, доходившем сюда из самой лачуги, Флинт разглядел, что женщина была около шести футов роста и сложена плотно и твердо, как грузовик. На ней был грязный рабочий комбинезон, серая пропотевшая футболка, а на голове разбитый темно-зеленый футбольный шлем. За защитной решеткой шлема виднелось малопривлекательное лицо с горящими, с красными обводами, глазами и кожей, годившейся разве что на седло.

- Успокойтесь, - только и сумел сказать Флинт. - Успокойтесь, все, что я хочу сделать, так это спросить...

- Я знаю, чего ты хочешь, ты, мерзавец! - взвизгнула она. - Ты не затащишь меня назад, в эту грязную дыру! Тебе не удастся засадить меня в эту резиновую комнату и натыкать мне полную голову булавок и иголок!

Обезумевшая, как трехногая саранча, подумал он. Сердце его неудержимо колотилось, а во рту пересохло. Он уставился на палец женщины, с грязным ногтем, лежавший на спусковом крючке прямо перед его лицом.

- Послушайте, - прохрипел он, - я пришел не за тем, чтобы куда-то уводить вас. Я просто хочу...

- У сатаны всегда был серебряный язык! - пробубнила она. - А сейчас я просто отправлю тебя в преисподнюю, к которой ты и принадлежишь!

Флинт заметил, как ее палец на крючке шевельнулся. Дыхание его замерло.

- Мэ-а-мэм? - раздался звук шлепавших по бревнам пропитанных грязью башмаков. - Могу я поговорить с вами одну минуту, мэ-а-мэм?

Безумные глаза женщины заморгали.

- Кто это? - прошипела она. - Кто это сказал?

- Я, мэ-а-мэм. - Пелвис вошел в круг света, на руках он покачивал Мамми. - Не могу ли я перекинуться с вами парой слов, а?

Флинт заметил, что теперь женщина пристально смотрела мимо него на Эйсли. Палец ее все еще лежал на крючке, ствол отпечатал кольцо на его лбу. Он был так испуган, что не мог двинуться даже на дюйм.

Пелвис выдал самую обворожительную улыбку, на которую был только способен.

- Никто не собирается обижать вас, мэ-а-мэм. Честное слово, мы не собираемся.

Флинт услышал, как женщина глубоко и неровно вздохнула. Ее глаза расширились, а вытянутый в узкую линию рот начал дрожать.

- Вы могли бы опустить это ружье, если хотите, - сказал Пелвис. - Может быть так будет лучше, прежде чем кто-нибудь будет ранен.

- О-о, - прошептала женщина. - О Боже мой! - Флинт увидел заблестевшие на ее глазах слезы. - ...А ведь говорили... мне... говорили... ты умер.

- Да? - Пелвис нахмурился.

- Они сказали ей, что ты умер! - заговорил Флинт, поняв, что имела в виду эта сумасшедшая женщина. - Так скажи ей, что это не так, Элвис!

- Заткни свою пасть, ты, сатанинская задница! - разразилась в его сторону женщина. - Я говорю не с тобой! - Ее палец на крючке вновь шевельнулся.

- Я хотел бы, чтобы вы по крайней мере поставили это ружье на предохранитель, мэ-а-мэм, - сказал Пелвис. - Ведь получится полная мешанина, если оно вдруг выстрелит.

Она уставилась на него, облизывая языком губы.

- Они сказали мне, что ты умер! - Ее голос теперь был мягче, и в нем звучало что-то, напоминавшее оскорбленную гордость. - Я была в Батон-Руж, когда жила там с Билли и с этой его сукой, женой. Они сказали, что ты умер, что ты наглотался наркотиков и умер прямо в туалете, и не было никого, кто мог бы помочь тебе, но я молилась за тебя, я плакала, я зажгла в своей комнате свечи, а эта сука сказала, что я собираюсь сжечь дом, но Билли, Билли был хорошим братом, и он сказал, что я права, и что я никому не причиню вреда.

- О-о. - Пелвис уловил смысл ее слов. - О... мэ-а-эм, на самом деле я не...

- Да нет же, на самом деле ты и есть! - воскликнул Флинт. - Помоги мне, Элвис!

- Ты, грязный сукин сын! - закричала женщина прямо ему в лицо. - Называй его мистер Пресли!

Флинт заскрипел зубами, пот застыл жирными светящимися бусинками на его лице.

- Мистер Пресли, скажите пожалуйста этой леди, что я ваш друг, и что, причиняя неудобства мне, она тем самым причиняет их и вам. Вы ведь объясните ей это, верно?

- Ну... это будет ложь, не так ли? Я хочу сказать, что вы громко и отчетливо говорили, что всегда считали меня почти на уровне муравья, не так ли?

- То было тогда. А это сейчас. Думаю, вы прекраснейший человек, которого я когда-либо встречал. Так вы скажете ей?

Пелвис почесал подбородок Мамми и склонил голову набок. Прошло несколько секунд, в течение которых капля пота скатилась по носу Флинта и повисла на кончике. Затем Пелвис сказал:

- Да, мэм, мистер Морто мой друг.

Женщина убрала ствол ружья от лба Флинта. Он с хрипом вздохнул и, спотыкаясь, отошел на два шага назад.

- Тогда другое дело, - сказала она, ставя ружье на предохранитель. - Другое дело, если он твой друг. Меня зовут Рона, ты помнишь меня?

- Гм... - Пелвис быстро взглянул на Флинта, затем опять на сумасшедшую. - Я... надеюсь, что я...

- Я видела тебя в Билокси. - Голос ее дрожал от восторга. - Это было в... - Она замолчала. - Я не могу вспомнить, когда это было, моя голова временами дает сбои. Я сидела в третьем ряду. Я даже написала тебе записку. Ты помнишь меня?

- Гм... - Он увидел, что Флинт кивнул ему. - Да, мэм, думаю, что да.

- И я послала свое имя в журнал, ты знаешь этот журнал, "Тайгер-Бит", там был конкурс на встречу с тобой? Так вот, я послала свое имя, а мой отец сказал, что я была круглой дурой, но я все равно сделала это, и еще ходила в церковь и молилась, чтобы победить. Моя мать отправилась на небеса, вот что я написала в той записке. - Она взглянула на свою грязную спецовку. - О, должно быть, я выгляжу как пугало!

- Нет, мэм, - спокойно сказал Пелвис. - Рона, я имею в виду. Вы выглядите прекрасно.

- А вы действительно потолстели, - сказала ему Рона. - В армии они отрезали вам яйца, да? А затем запретили петь хорошие песни. Ведь это они и изгадили весь мир. Они запустили спутники, чтобы читать чужие мысли. Нет, им больше не добраться до меня! - Она ударила по своему шлему. - Лучше защитить себя сейчас, пока есть возможность! - Она опустила руку и изумленно смотрела то туда, то сюда, переводя взгляд с Флинта на Пелвиса. - Так значит, я не сплю? - спросила она.

- Рона? - сказал Флинт. - Ты не возражаешь, если я буду называть тебя Рона? - Она лишь тупо уставилась на него. - Мы здесь ищем кое-кого. Мужчину и женщину. Ты не видела, здесь никто не проходил?

Рона вновь переключила свое внимание на Пелвиса.

- Как это им удалось распространить такую ложь о тебе? Ну, что ты принимаешь наркотики и все такое? Как это они сказали, что ты умер?

- Я... думаю, что я просто устал, - сказал Пелвис. Флинт заметил, что теперь он стоял чуть-чуть выше, и втянул, насколько возможно, свой живот, и заставил свой голос походить как можно больше на голос Элвиса, с той самой, характерной для рока, мемфисской ухмылкой. - Я хотел на некоторое время где-нибудь скрыться.

- Угу, вот и я тоже. - Она кивнула. - Я не собиралась жечь тот дом, но ведь свет - это всегда так приятно. Ты знаешь, как приятен может быть свет, когда все время стоит темень? А затем они сунули меня в этот белый автомобиль, тот белый автомобиль, с веревками, и отвезли меня в то место, и тыкали иглы и булавки в мою голову. Но они позволили мне уйти, и мне тоже захотелось спрятаться. Ты не хочешь немного супа из водорослей? У меня есть немного, там, внутри дома. Я варила его вчера.

- Рона? - продолжал настаивать Флинт. - Мужчина и женщина. Ты не видела их?

- Я видела, видела этих мерзких жуликов, они украли его лодку. - Она жестом указала на другую сторону канала. - Там жил Джон ЛеДак, но теперь он умер. Наступил на гнездо щитомордника, как сказал пограничник. А эти мерзавцы украли его лодку. Я кричала на них, но они не обращали внимания.

- Угу. Куда можно попасть, если следовать по этому каналу?

- В болото, - сказала она, как будто он был самый большой дурак на земле. - Болото и еще болото. - До самого Сан-Нести.

- Сан-Нести? А что это такое?

- Там работают на нефтяном оборудовании. - Взгляд Роны вновь был прикован к Пелвису. - Так я сплю, или нет? Моя мама приходит и навещает меня время от времени, но тогда я знаю, что сплю и просыпаюсь. А что же я делаю сейчас, неужели это все наяву?

- А как далеко отсюда до Сан-Нести? - спросил Флинт.

- Четыре или пять миль.

- А есть где-то дорога туда?

- Дороги нет. Только канал, тянущийся до самого Залива.

- Нам нужна лодка, - сказал он. - Сколько вы хотите за вашу?

- Что?

- Сколько денег? - Теперь он получил возможность сунуть револьвер в карман и вытащить оттуда мокрые банкноты, которые он забрал из бумажника девушки. - Пятьдесят долларов будет достаточно за лодку и за мотор?

- В моторе нет бензина, - сказала она ему. - Этот пограничник, который проезжает здесь, заходит навестить меня и привозит бензин. Его зовут Джек, он приятный молодой человек. Только он почему-то не пришел на этой неделе.

- А как тогда насчет весел? У тебя есть весла?

- Да, весло у меня есть. - Она прищурила глаза, глядя на Флинта. - Мне не нравится твой вид. И мне наплевать, что ты его друг, а он всего лишь сон. В тебе есть что-то плохое.

- Шестьдесят долларов, - сказал Флинт. - Вот они, здесь, прямо наличными.

Рона лишь хрипло рассмеялась.

- Ты сумасшедший дьявол. Подожди немного, они воткнут иглы и в твою голову тоже.

- Даже скорее, чем вы думаете, леди. - Он бросил злой взгляд в сторону Пелвиса. - Мистер Пресли, как насчет того, чтобы открыть свои золотые уста и немного помочь мне?

Пелвис все еще обдумывал те два слова, что произнесла эта женщина: гнездо щитомордника.

- Нам действительно нужна твоя лодка, Рона, - сказал он наконец с подлинной убежденностью. - Для нас будет большой удачей, если ты продашь нам ее. Ты можешь даже оставить мотор, мы возьмем только лодку и весло.

Некоторое время Рона молчала, но Флинт мог видеть движение ее нижней губы, как будто она обдумывала предложение.

- Черт возьми, - наконец сказала она, - вы, двое, все равно ведь наверняка ненастоящие, верно? - Она пожала плечами. - Можете покупать лодку. Мне все равно.

- Хорошо. Вот. - Флинт протянул ей шестьдесят долларов, и женщина взяла деньги, а затем понюхала мокрые банкноты. - Но нам нужно еще и весло, - сказал он ей, и она вновь рассмеялась, как будто это была невообразимая иллюзия, и прошла в хибару, интерьер которой, как смог заметить Флинт, состояла из оклеенных страницами газет стен и железной печи. Флинт сказал Пелвису, чтобы тот помог ему снять с кормы лодки мотор, и они положили его на платформу, когда вернулась Рона... уже без ружья... и принесла весло.

- Благодарю вас, мэ-а-эм, - сказал Пелвис. - Мы искренне признательны за это.

- У меня к вам есть вопрос, - сказала она, как только они начали садиться в лодку. - Кто послал вас сюда? Был ли это Сатана, заставивший меня думать о сумасшествии, или это Бог, который дал мне эту радость?

Пелвис уставился в ее лицо. За защитной решеткой футбольного шлема ее глубоко впавшие глаза поблескивали тем, что было безусловным безумием, но с другой стороны, могло быть... на короткий текущий миг... и детским воспоминанием девочки-подростка, сидевшей в своем лучшем платье на третьем ряду в зале городка Билокси. Он с трудом снял одно из чересчур броских фальшивых колец со своего пальца и сунул в ее ладонь.

- Дорогая, - сказал он, - это решать только вам.

Сидя на корме, Флинт отвязал веревку, которая цепляла лодку к платформе, а затем оттолкнулся веслом. Пелвис занял место на носу, а Мамми, теплая и мокрая, устроилась у его груди. Флинт начал грести, направляя лодку к середине канала, где затем развернул к югу. Он почувствовал, как течение подхватило ее, и уже через минуту они двигались со скоростью быстрого шага. Когда Пелвис обернулся назад и посмотрел на женщину, стоявшую перед своей дряхлой хибарой, Флинт едко заметил:

- Приобрел себе еще одного фанатика, а, мистер Пресли?

Пелвис смотрел прямо в темноту. Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул, отвечая с каким-то хрипом в голосе.

- Ты можешь скривить губы и поцеловать мой зад.

В темноте, освещенной лишь одними звездами, Дэн и Арден проплыли мимо других, более узких каналов, которые ответвлялись в разные стороны от главного. Они больше не встретили ни огней, ни хибар, и стало ясно, что в результате отклонения от маршрута они оставили Ла-Пирр в нескольких милях сзади.

Когда на них напали насекомые, им не оставалось ничего, как только терпеть их укусы. Что-то сильно ударило о лодку, прежде чем уплыть в сторону, и после того, как его сердце вернулось на место, Дэн понял, что это был влюбленный крокодил, искавший какую-нибудь подругу. Он греб три или четыре минуты, а затем отдыхал, и они вместе с Арден вычерпывали руками из лодки воду, которая набиралась сквозь прохудившийся корпус. Он ничего не говорил об этом Арден, но предполагал, что лодка готова развалиться на части.

Почти вся боль улетучилась из головы Арден. Ее зрение очистилось от провалов, но в костях все еще чувствовалась ломота, а пальцы нащупывали запекшуюся корку крови в волосах, а шишка была столь болезненна, что малейшее прикосновение к ней вызывало слабость и тошноту. Ее сумочка и чемодан пропали, ее деньги, вещи, документы, все было потеряно. За исключением ее жизни и перевязанного мешочка в правой руке. Но с этим было все в порядке, подумала она. Может, все так и должно было случиться. Она сбрасывала свою старую кожу в преддверье прикосновения Спасительницы. Она отбрасывала прошлое и готовилась к рожденью новой Арден Хэллидей. Она еще точно не знала, как именно ей удастся найти Спасительницу в этой дикой земле, но следует верить, что теперь она гораздо ближе к ней, очень близко. Когда она увидела свет в окне лачуги, она на минуту подумала, что может быть они и нашли ее, но она не думала... или не хотела думать... что Спасительница могла жить вот в таком жутком месте. Арден не могла представить, каким именно могло быть жилище Спасительницы, но именно сейчас она представляла себе нечто в виде зеленого особняка, укрывшегося среди кипарисов, где сквозь высоко раскинувшиеся ветки стекал, словно жидкое золото, солнечный свет. Или плавучий дом, стоящий на якоре в чистой тихой заводи вот этого самого канала. Но только не такая грязная лачуга. Нет, она не подходила к ее образу Спасительницы, и она отказывалась верить в это.

Она напрягалась, чтобы видеть сквозь темноту, думая... или страстно желая... что прямо впереди них появится свет другого фонаря и группа убогих лачуг, и кто-нибудь поможет ей отыскать правильный путь. Она обернулась и взглянула на Дэна, который вновь опустил в воду весло. Человек, посланный Богом, сказал про него Юпитер. Она не уехала бы с ним из мотеля, не будь так уверена в словах Юпитера на его счет. Негр всегда обладал каким-то мистическим даром; у него было шестое чувство в отношении лошадей, он знал их характер и их тайные имена. И если он говорил, что выглядящее покорным и послушным животное вот-вот готово фыркнуть и лягнуть вас, то было самым мудрым отойти подальше от ее зада. Он знал и многое другое; если он чуял дождь в разгар техасской засухи, то пора было выставлять бочки и ведра. Он умел читать небо, ветер и боль человеческой души; за годы, проведенные на молодежной ферме, она поняла, что Юпитер Креншоу был связан с жизненными потоками, а каким образом она не могла понять. Она доверяла и ему и возлагала на него надежды, и сейчас должна была верить его рассказам про Спасительницу и тому, что он увидел в этом Ламберте, и чего никто не мог кроме него распознать.

Должна, потому что не было пути назад.

Вот так они плыли, и лодка бежала вдоль канала, уносимая медленным, но постоянным течением. Они получили подтверждение, что и другие проходили этим же путем: несколько брошенных и разрушенных лачуг, причал, выступающий над водой на сгнивших столбах, разбитая лодка, затянутая лианами, нос которой был зажат между стволами двух массивных обросших мхом деревьев. Дэн ощущал, как слабость охватывала его, и он ловил себя на том, что начинает клевать носом между взмахами весла. Арден точно так же начала закрывать и тереть глаза, борясь с тем, чтобы не пить воду, по которой скользила их лодка.

Дэн позволял себе вздремнуть лишь несколько минут, после чего срабатывал его внутренний сигнал тревоги и заставлял выравнивать лодку, уберегая ее от столкновения с погруженными в воду деревьями с той и с другой стороны. Глубина воды теперь была наверное футов восемь или десять, как он прикинул. Их лодка по-прежнему медленно заливалась водой, но он продолжал вычерпывать ее руками, а Арден помогала ему, когда он не справлялся.

Дэн заметил, что ветви над их головами разъединились и начали расходиться. Еще через двадцать минут или около того... чуть больше часа с тех пор, как они уселись в лодку... их канал соединился с более широким каналом, который имел длинный поворот на юго-запад. Яркая молния скользнула по небу, и случайная рыба выпрыгнула с черной поверхности канала и вновь ушла под воду. Дэн посмотрел на воду в лодке и решил, что бесполезно думать о том, кто может странствовать в этих глубинах, и что заставило эту рыбу отрастить крылья. Он сделал еще несколько ударов веслом, а затем вновь передохнул, мышцы его спины начинала сводить судорогой.

- Может быть, ты хочешь, чтобы я погребла? - спросила Арден.

- Нет, со мной все в порядке. - Положив весло себе на колени, он позволил течению поработать за себя. Затем поскреб рубцы на своем лбу, где на завтрак уже устроилась парочка москитов, и едва не потерял бейсбольную кепку. - А как насчет тебя? Ты пришла в себя?

- Да.

- Хорошо. - Он прислушался к тихому движению корпуса лодки сквозь воду. - Я не отказался бы от упаковки холодного пива. И я бы не отшвыривал пиццу, поданную в постель.

- А я бы хотела кувшинчик ледяного чая с лаймовым соком в нем, - сказала она после минутного раздумья. - И еще чашку клубничного мороженого.

Дэн кивнул, поглядывая в обе стороны на густые стены листвы, которые теперь обрамляли канал. Да, решил он; здесь можно затеряться, и никто никогда не найдет тебя.

- Этот канал, рано или поздно, должен вывести нас к Заливу, - сказал он. - По светящемуся циферблату своих часов он определил, что было десять сорок четыре. - Раз мы миновали болото, может быть нам удастся найти стоянку рыбаков или что-то еще в этом роде на одном из берегов. Если мы сможем отыскать дорогу и остановить машину, то можно будет отправить тебя отсюда.

- Отправить меня? А как же ты?

- Не думай обо мне. Ты слишком сильно ударилась головой, тебе нужно попасть к врачу.

- Мне не нужен врач. Ты знаешь, кого я хочу найти.

- Не нужно начинать разговор об этом! - предупредил он. - Слышишь меня? Где бы ни был Ла-Пирр, мы давно прошли мимо него. Я отправлю тебя отсюда, и тогда ты можешь делать что хочешь. Тебе следует вернуться назад в Форт-Уэрт и радоваться, что еще осталась жива.

- И как же я сделаю это? Я потеряла свою сумочку и все мои деньги. Даже если я найду автобусную станцию, я не смогу купить билет.

- У меня есть немного денег, - сказал он. - Достаточно, чтобы купить билет, если ты сможешь найти возможность попасть в Хьюму.

- Да, я очень много получу, если вернусь назад, - коротко ответила она. - Ни работы, ни денег, ничего. Очень скоро мне придется выйти на улицу. Ты полагаешь, что мне следует искать приют для бездомных?

- Ты найдешь работу и вновь встанешь на ноги.

- Угу. Хотелось, чтобы это так и было. Разве ты не знаешь, как там все это происходит?

- Да, - сказал он, растягивая слова. - Думаю, да.

Она хмыкнула и улыбнулась сама себе слабой горькой улыбкой.

- Я тоже так думаю. Должно быть я похожа на хнычущего дурака.

- Сейчас для всех трудные времена. За исключением богатых людей, кто вверг нас в эту грязь. - Он прислушался к далекому крику ночной птицы где-то слева от них, одинокому звуку, так тронувшему его сердце. - Я никогда не хотел быть богатым, - сказал он. - Думаю, это только создает новые проблемы. Но я всегда хотел поддерживать необходимый мне уровень. Оплачивать счета и гордиться своей работой. Вот что было важно для меня. После того как я вернулся из Вьетнама, у меня было несколько тяжелых периодов, но все обошлось. Затем... не знаю. - Он удержался от дальнейшего рассказа. - Ну, у тебя есть своя дорога; тебе нет нужды сворачивать на мою.

- Думается мне, что мы оба идем в одном направлении.

- Нет, мы не идем, - поправил он ее. - Сколько тебе лет?

- Двадцать семь.

- Разница между нами в том, что у тебя впереди еще целая жизнь, а я уже размениваю ее. Никто не скажет, что житье - это легкое или приятное дело. И это чертовски верно. Но должен сказать тебе, что это не так. Но тебе не следует отказываться. Тебя могут свалить, ударить, растоптать, но ты не сдаешься. Ты не можешь.

- Может быть ты сможешь так, - тихо сказала Арден. - А я устала быть поваленной, битой и растоптанной. Я пытаюсь встать, но что-то вновь пытается меня свалить. Я устала от этого. Я прошу у Бога дать мне путь туда, где... найти хоть недолгий мир.

- Возвращайся в Форт-Уэрт. - Он опустил в воду весло и начал вновь проталкивать их вперед. - Наверняка что-то откроется для тебя. Но безусловно ты не должна оставаться среди этих болот, пытаясь найти какого-то знахаря.

- Как раз сейчас я и не знаю, где мне лучше быть. Не думаю, что даже понимаю это. - С минуту она молчала, ее руки были заняты розовым мешочком. - А какое было твое самое лучшее время? - спросила она. - Я имею в виду время, когда ты думал, что на свете все правильно, и что ты находишься именно в том месте, где тебе и положено быть. Ты знаешь это?

Он думал об этом, и чем больше он думал, тем труднее удавалось отыскать ответ.

- Мне кажется... может быть, когда я впервые попал к морским пехотинцам, в тренировочный лагерь. У меня была работа, которую я должен был исполнять... миссия... и я был готов к этому. Я думал, что я нужен моей стране, и считал, что это важно.

- Ты говоришь это так, будто ты готовился к бою.

- Да, готовился. - Дэн сделал еще взмах веслом, а затем передохнул. Мне нравилось там первые два месяца. Поначалу мне казалось, что я делаю нечто важное. Я не любил убивать, но я делал это, потому что сражался за свою страну. Так я думал. Затем, позже, все это изменилось. Я видел, сколько было убито ребят, и я не понимал, за что они умирали. Я хочу сказать, что же мы пытались сделать? Вьетнам не хотел завоевать нашу страну. Они не вторглись к нам. У них не было ничего, в чем мы нуждались. В чем же было дело? - Он покачал головой. - Прошло уже двадцать лет, а я так и не знаю. Просто жизни людей были выброшены на ветер.

- Должно быть, это плохо, - сказала Арден. - Я видела пару картин про Вьетнам, и это наверняка далеко не Буря в Пустыне, так ведь?

- Действительно. - Фильмы про Вьетнам, подумал он и опустил голову, чтобы скрыть свою полуулыбку. Он и забыл, что Арден было всего четыре года, когда он приплыл во Вьетнам.

- А мое лучшее время было тогда, когда я жила на этой ферме, - сказала она. - Это было нелегкое место, у каждого тяжелая поденная работа и строгий режим, но все равно там было здорово. Мы все были одинаковые. Все мы прошли через воспитательные дома, и мы все имели неприятности с полицией. Там был наш последний шанс встать прямо, как я понимаю. Поначалу мне там очень не нравилось. Пыталась даже пару раз убежать, но не очень далеко. Мистер Ричардс отправил меня работать на скотном дворе. Там было пять лошадей, все старые и с провисшими спинами, но все еще работавшие. Юпитер там занимался конюшней, вот где я и встретилась с ним.

- Ты много думаешь о нем, верно?

- Он всегда был очень добр ко мне. Некоторые из тех воспитательных домов, в которых я была... ну, я думаю, что в тюрьме наверное. У меня и там были неприятности, потому что... ну, ты знаешь... из-за моего пятна. Кто-то смотрел на меня очень долго, и я начинала выходить из себя и била тарелки и стаканы. Это не создавало мне хороших отношений с воспитателями. Ко мне относились не так, как мне бы этого хотелось. - Она пожала плечами. - Мне казалось, такова моя судьба. Но Юпитер заинтересовался мной. Он доверил мне ухаживать за лошадьми, позволил мне кормить их и прогуливать. Через некоторое время, когда я просыпалась по утрам, я могла слышать, как они звали меня, торопили вставать. Ты знаешь, все лошади разные, и все имеют разные голоса, ни один из них не похож на другой. Некоторые из них выходят встречать тебя у конюшни, другие пугаются и убегают назад. И когда они смотрят на тебя, им все равно, как ты выглядишь. Они не оценивают тебя, как люди, есть у тебя пятно на лице или нет.

- Не все люди, - заметил Дэн.

- Но достаточно, чтобы иметь неприятности, - ответила она. Некоторое время она глядела на звезды, а Дэн еще раз взялся за весло. - Это очень хорошее чувство: просыпаться и слышать, как лошади зовут тебя, - продолжала она. - В первый раз тогда я ощутила, что кому-то нужна, или я представляю какую-то ценность. После того как работа кончалась, Юпитер и я вели долгие разговоры. О жизни, о Боге и о предметах, про которые я прежде не знала. Он никогда не упоминал о моем пятне; он оставлял его мне. Иногда мне самой хотелось поговорить о нем, и о том, как мне больше всего на свете хотелось избавиться от него. Вот тогда он и рассказал мне про Спасительницу.

Дэн промолчал; он слушал, но предмет разговора был таков, что не мог не задеть даже ухо глухого.

- На самом деле, я никогда не ожидала, что отправлюсь на ее поиски, - сказала Арден. - Но то, как Юпитер рассказывал о ней... она казалась мне кем-то, кого я узнаю, если только найду. Она казалась мне такой реальной, такой живой. Я хочу сказать, что это звучит безумно, что кто-то может жить столько лет и не стареть. Я знаю, что знахари на ТВ занимаются обманом и вымогательством. Но Юпитер никогда не врал мне. - Она поймала взгляд Дэна и уже не спускала с него глаз. - Если он сказал, что Спасительница есть, значит она есть. И если он сказал, что она может коснуться моего пятна и снять его, значит она сможет. Он никогда не врал. И насчет тебя он тоже был прав. Если он сказал, что ты человек, посланный Богом, чтобы помочь мне найти ее, значит я...

- Прекрати это! - резко прервал ее Дэн. - Я уже сказал, что не хочу слышать этот... - он чуть было не сказал бред, но вовремя одумался, - хлам.

Она начала было резко возражать ему, но замолчала. Она просто смотрела ему в глаза, не отворачиваясь и не мигая.

Дэн сказал ей:

- Ты гонишься за волшебной сказкой. И куда она завела тебя? Ты думаешь, что стала к ней ближе, с тех пор, как покинула Форт-Уэрт? Нет, ты только проиграла. По крайней мере у тебя в банке было немного денег. Я не хочу больше ничего слышать про эту Спасительницу, или про то, что сказал тебе Юпитер или про что-то еще. Поняла?

- Я хочу, чтобы понял ты. - Ее голос был спокойный и ровный. - Если... когда... мы найдем ее, она сможет вылечить и тебя тоже.

- О Боже мой! - Он в раздражении на несколько минут закрыл глаза. Когда же он открыл их, Арден все еще смотрела на него. - Тебе только спорить с ослами рогами, понятно? Нет никакой Спасительницы, и никогда не было! Все это выдуманная история!

- Это ты говоришь.

Он понял, что больше нет смысла ходить вокруг да около.

- Хорошо, я так говорю, - пробормотал он, а затем занялся с веслом.

Течение, казалось, стало чуть-чуть быстрее, что, как он подумал, могло бы быть хорошим знаком. Он был голоден и мучился от жажды, а головная боль вернулась, прорываясь с каждым ударом сердца. В ноздрях осела застывшая кровь, а его мускулы быстро слабели. На дне лодки вновь набралась вода, и Дэн на несколько минут отложил в сторону весло, пока он и Арден вычерпывали пригоршнями воду за борт. Затем он стряхнул накатывавшийся сон, и повел лодку в центр канала медленными плавными гребками. Он заметил, что голова Арден свесилась, и она спала сидя, так что теперь он остался один на один с ночным шумом окружавшего их болота. Через некоторое время и его веки начали тяжелеть, и он старался удержать их открытыми. Жара давила на него, загоняя в сон. Он боролся с ним, как только мог, но в конце концов слабость выиграла эту битву, и его подбородок опустился.

Он дернул головой и открыл глаза.

Они углубились в левую сторону канала, теперь лодка находилась почти около веток. Дэн вновь вывел лодку на середину, а затем услышал звук, который полностью привел его в чувство: приглушенный грохот, как будто билось сердце великана. Впереди, справа, сквозь густые деревья пробивался электрический свет. Дэн взглянул на часы и увидел, что прошел еще один час, с тех пор, как они миновали широкий канал.

- Что это за шум? - спросила Арден, просыпаясь почти так же быстро, как и он.

- Машина, - сказал Дэн. - Я полагаю, мы добрались до чего-то.

За следующим поворотом, справа, деревья были вырублены, освобождая место под непонятную мешанину потрепанных обшитых досками строений, сооруженных на платформах, возвышавшихся над водой. Электрические фонари отбрасывали яркие круги на причал, где стояли разного рода моторные лодки и два плавучих дома. На причале разместились насосы и кабина дежурного смотрителя, так же освещенная от грохочущего генератора. Настилы из толстых досок соединяли эти здания, и Дэн с Арден увидели двух мужчин, стоявших и разговаривавших рядом с насосами, а еще два человека находились на дощатых переходах. Проржавевшая баржа, загруженная секциями металлических труб, мотков проволоки и другими промышленными средствами, стояла на якоре рядом с причалом у бетонного пирса, где виднелось длинное здание со стенами из гофрированного алюминия, с надписью красным поперек дверей СКЛАД Љ1. За складом неясно вырисовывались емкости для хранения нефти, а из болота поднимались двенадцать, или даже больше, буровых вышек. Сердцебиение великана... звук работы откачивающих насосов... доносился как раз с этого направления.

Все в целом... огромная механизированная нефтедобывающая станция... выглядело почти нереальным, будто исходящим из окружающей темной девственной природы. По мере того, как он подгонял лодку к доку, он различил шест, на котором висел видавший виды американский флаг, а рядом с ним был знак на выступавших из воды опорах, который сообщал: "САН-НЕСТИ, ЛУИЗИАНА. СЛАВНОЕ УЮТНОЕ МЕСТЕЧКО". Еще на одном шесте были укреплены несколько стрел-указателей в разных направлениях, сообщавших, например, что "НОВЫЙ ОРЛЕАН 52 МИЛИ"; "БАТОН-РУЖ 76 МИЛЬ" и "ГАЛВЕСТОН 208 МИЛЬ". Один из стоявших на доке мужчин поднял веревку и бросил ее Арден, как только лодка приблизилась к ним, и окликнул их:

- Эй, привет, как вы там? - спросил он с явным кадженским выговором. Это был плотный, краснолицый гигант, с рыжей бородой и пестрым пропотевшим платком, повязанным вокруг головы.

- Устали и проголодались, - сказал ему Дэн, пока он осторожно вставал и помогал Арден влезть на причал. - Где это мы?

- Малый хочет знать, куда это он попал, - заметил каджен второму человеку, и они оба рассмеялись. - Приятель, ты видимо не в форме!

Дэн ступил на бревна, спина его расслабилась.

- Я имею в виду, как далеко отсюда до Залива?

- О, голубая вода будет только мили через три. - Он указал заскорузлым пальцем на юг. Его взгляд на несколько секунд задержался на пятне Арден, затем он переключил свое внимание на заполненную водой лодку. - Я видел и раньше немало разбитых лодок, но эта получает главный приз! Откуда вы приплыли?

- С севера, - сказал Дэн. - Здесь где-нибудь можно купить еду?

- Да, кафе находится вон там. - Второй человек, говоривший с гладким средне-западным акцентом, кивнул в направлении дощатых сооружений. Он был более худой, чем его компаньон, носил покрытую жирными пятнами коричневую шляпу с красным значком впереди... наверное, фирменный знак компании, как посчитал Дэн... и на обеих руках его виднелась татуировка. - Ночью у них есть суп и гамбургеры. Не так плохо, если вы добавите к ним изрядное количество пива.

Открылась дверь на одном из плавучих домов, и появился еще один человек, застегивавший ремень на джинсах. На нем тоже была фирменная шляпа компании, только перевернутая задом наперед. Сзади него, сквозь открытую дверь раздавалась рок-музыка, а затем оттуда выглянула женщина с выгоревшими волосами и жестким загорелым лицом.

- Хорошо! - сказала она с напускной бодростью. - Гулянка на всю ночь, мальчики! Кто следующий?

- Думаю, что я. - Человек с татуированными руками медленно направился к плавучему дому.

- Нет, нет, дружок. - Вперед вышел каджен, оттаскивая своего приятеля назад за рубашку и штаны, и развернувшись, сбросил его в воду с причала. С руганью и проклятьями неудачник колотил воду руками и ногами и болтался на ее поверхности, словно моторный катер, пока не ушел вниз. - Думаю, что ты был! - прокричал каджен, как только его друг, отплевываясь, показался над водой. - Эй, Лоррейн! - крикнул он блондинке. - У тебя ведь есть что-нибудь веселенькое для меня?

- Ты ведь знаешь, что есть, Тулли. А ну давай сюда твой жирный зад. - Она скосила глаза на Арден. - Новый птенчик, а? - Она утробно рассмеялась. - Тебе, дорогая, надо немного подкраситься. Ну, удачи тебе. - Тулли неуклюже двинулся внутрь плавучего дома, и Лоррейн закрыла за ними дверь.

Пора было идти. Дэн рискнул пройти вдоль одного из переходов, держа путь к сооружениям из досок, а Арден следовала за ним следом. Это место напомнило Дэну о пограничном городке на Диком Западе, за исключением того, что оно было построено на грязи, вместо того, чтобы быть врезанным в пустыню. Для плотника это был настоящий кошмар, строения топорно сколочены друг с другом потрескавшимися сосновыми досками и накрыты тонкими ржавыми крышами. Электрические провода тянулись от здания к зданию словно змеи, подводя ток от генераторов. Переходы были так близко от воды, что в некоторых местах между досками прорастал камыш. Рядом был склад, надпись на котором поясняла, что это продуктовый магазин, а чуть дальше расположилось небольшое узкое строение с надписью "ПОЧТА. САН-НЕСТИ". Была открыта даже прачечная самообслуживания, с тремя машинами и двумя сушилками, там же находились два бильярдных стола, которые были освещены, и вокруг них царило оживление. Дэн заметил, что мужчины, попадавшиеся им, бросали голодные взгляды на Арден, но когда они вглядывались в ее лицо, они отворачивали глаза так же быстро, как сделал это Тулли.

Сан-Нести, как понял Дэн, скорее всего не закрывалось никогда, обслуживая бригады, закончившие работу. Дэн выяснил, что рабочие находились здесь безвыездно от трех до четырех месяцев, что давало возможность проституткам сколачивать неплохой капитал. Ему показалось, что Лоррейн посчитала Арден одной из новеньких, потому что только такая женщина отважится прийти туда, где продается секс, и он не подозревал вначале об этом, но Арден пришла к тем же заключениям на десять секунд раньше его.

В следующий момент они услышали музыку: скрипку и аккордеон. Их ноздри тронул запах еды. Впереди находилось здание с простой надписью КАФЕ. В заведение вели две широких двери, и оно напоминало западный салун. Музыка раздавалась изнутри, сопровождаемая возгласами и криками. Дэн понял, что это настоящий притон хулиганов и подонков всех мастей, и вновь пожалел, что рядом с ним находилась Арден, потому что отвечает теперь за ее безопасность.

- Стой как можно ближе ко мне, - сказал он, а затем она проследовала вслед за ним через двери, напоминавшие крылья летучей мыши, правая рука ее по-прежнему сжимала розовый мешочек.

В кафе было сумрачно, от табачного дыма, на потолке пыхтел вентилятор в безнадежных попытках разогнать влажный пропахший потом воздух. С потолка свисало, может быть, сотни три старых промасленных коричневых шляп с красными фирменными значками. За грубыми, сколоченными из досок столами сидело около двух десятков мужчин, некоторые из них время от времени хлопали руками в такт отрывистой пронзительной музыке, в то время как трое или четверо их приятелей танцевали с дамами. Скрипач и аккордеонист тоже носили фирменные шляпы, а широкоплечий негр встал из-за стола и, присев за разбитое старое пианино, начал выдавать ритм, который добавился к общему веселому шуму. Некоторые из мужчин со страстью поглядывали на Арден, но они тут же отворачивались, когда Дэн положил ей руку на плечо.

Он провел ее к бару, где были выставлены металлические бочонки с пивом, бутылки с водой и банки с некрепким питьем. За стойкой, бородатый мужчина в очках, с и зачесанными назад черными волосами, разливал по кружкам пиво, пот стекал на его красную клетчатую рубашку, между зубов был зажат окурок сигары.

- Можем мы чего-нибудь съесть? - спросил Дэн сквозь стоявший вокруг шум, и бармен сказал: - Бутерброды доллар за штуку, суп два доллара тарелка. Возьмите суп, бутерброды на вкус как мясо собаки.

Они оба решили остановиться на супе, который им налили из покрытого жиром бака в пластмассовые тарелки. Арден попросила бутылку воды, а Дэн заказал пиво, и как только бармен принес подносы и пластиковые ложки, завернутые в целлофан, Дэн сказал:

- Я хочу вывести эту девушку отсюда. Здесь поблизости есть какая-нибудь дорога?

- Дорога? - Он фыркнул, и кончик его сигары стал красноватым. - Из Сан-Нести нет дороги. Только вода и грязь. Эта девушка работает здесь?

- Нет, мы лишь проезжаем через это место.

Бармен уставился на Дэна, слегка увеличенными благодаря очкам глазами и вытащил изо рта сигару.

- Проезжаем через, - со значением повторил он.

- У нас была авария. Мы свалились с моста севернее Ла-Пирра. Затем взяли лодку и... - Дэн замолчал, потому что глаза бармена стали еще больше. - Послушайте, мы просто пытаемся вернуться назад. Можете вы нам помочь?

- Судно, которое поставляет сюда оборудование и припасы из Гранд-Айсл, должно быть здесь завтра в полдень. Я хочу сказать, что вы могли бы поехать с одной из этих дам, но дело в том, что они остаются на уик-энд. Сегодня здесь день зарплаты, понимаете. Пятницы и субботы, в эти дни все эти проститутки хотят лишь одного: пить и вымогать деньги, пока не кончится их смена. - Он вновь сунул окурок в рот. - И вы проделали весь этот путь от Ла-Пирра? Боже мой, это ад, а не прогулка!

- Эй, Барт! - крикнул один из мужчин. - Давай сюда твое пиво!

- Твои ноги не переломятся! - крикнул в ответ Барт. - Поднимай свой зад и забирай его, я тебе не раб! - он вновь повернулся к Дэну. - Авария, а? Вы хотите кому-нибудь позвонить? У меня здесь есть радиотелефон.

- Я ищу женщину, - неожиданно вступила в разговор Арден. - Спасительницу? Вы когда-нибудь слышали о ней?

- Нет, - ответил Барт. - Мужчина, вместе с проституткой на хвосте, подошел, чтобы забрать свое пиво. - А разве я должен был слышать?

- Спасительница, это лекарь. Она живет где-то на болотах, и я пытаюсь...

- Арден? - Дэн взял ее за локоть. - Ведь я просил тебя прекратить это, разве не так?

Она отстранилась.

- Я прошла большой путь, чтобы отыскать ее, - сказала она Барту, и услышала резкую ноту отчаяния в собственном голосе. Глаза Барта были безучастны, словно он не понимал, о чем она говорила. Арден начала ощущать, как внутри нее, словно темная волна, нарастает паника. - Спасительница должна быть где-то здесь, - сказала она. - Я собираюсь найти ее. И я не уеду отсюда, пока не найду ее.

Барт взглянул на родимое пятно и посмотрел на Дэна.

- Как я уже спросил раньше, из какой больницы вы сбежали?

- Я не сумасшедшая, - продолжила Арден. - Спасительница существует на самом деле. Я знаю, что она есть. Ведь кто-то здесь наверняка должен был слышать о ней.

- Очень жаль, - сказал Барт. - Я не знаю, о ком вы говорите...

- Я знаю, о ком.

Арден повернула голову влево. Проститутка, что стояла с любителем пива, произнесла это гнусавым голосом. Она была тонкая, тощая, одетая в хлопчатобумажные шорты и выцветшую оранжевую блузку. Может быть, ей чуть-чуть за двадцать, но ее скуластое с выступающими зубами лицо выглядело старше, от жгучего солнца и разъедающего соленого ветра. Вокруг ее рта и в краях ее пустых шоколадно-коричневых глаз начали углубляться морщины, а ее выбеленные и подстриженные челкой вокруг лба волосы безжизненно свисали по костлявым плечам. Она с неподдельным интересом уставилась на родимое пятно Арден, в то время как ее эскорт расплачивался за пиво.

- Ого, - сказала она. - Тебе крупно не повезло, да?

- Да. - Сердце Арден колотилось, и несколько секунд она была на грани обморока. Она ухватилась свободной рукой за край стойки бара. - И ты слышала про Спасительницу?

- Угу. - Проститутка начала ковырять зубочисткой в зубах. - Женщина, которая лечит людей. Я часто слышала о ней, когда была маленькой.

- И ты знаешь, где она?

- Да, - прозвучал ответ. - Знаю.

В то время, когда Дэн и Арден шли по направлению к кафе, мужчина, который только что не по своей воле принял ванну, сидел на причале в луже воды, наблюдая за приближением еще одной лодки. В ней было двое мужчин. Он не верил своим глазам. Человек, который греб веслом, был одет в темный костюм и белую рубашку, что не было обычным одеянием здесь, в Сан-Нести. Второй человек... ну, может быть, пришло время дать зарок не пить больше пива, потому что этот сукин сын Барт, похоже, намешал туда каких-нибудь токсических отбросов.

Когда лодка ударилась широким бортом о пристань, Флинт встал и вышел из нее. Его вымазанный грязью пиджак был застегнут поверх такой же вымазанной рубашки, его бледное лицо покрывали красные пятна от укуса москитов, глаза окружали фиолетовые впадины. Он уставился на разбитую почти наполовину полную воды лодку, привязанную рядом с ними, на единственное лежавшее в ней сломанное весло. Никто не станет путешествовать в такой посудине, если только не вынуждают обстоятельства.

- Вы долго сидите здесь? - спросил он промокшего мужчину, который следил за тем, как Пелвис вместе с Мамми выбирался из лодки.

- Это шутка?! - сказал человек, не в силах оторвать глаз от Пелвиса. - Что это, съемки скрытой камерой?

- Эй, послушайте! - настойчиво повторил Флинт, его терпение было на исходе. Клинт... который был таким же уставшим и раздраженным... дергался под его рубашкой, и Флинт прижал руку к груди, чтобы сдерживать брата. - Я ищу мужчину и женщину. Они должны были недавно появиться здесь. - Он кивнул на протекшую лодку. - Вы видели, кому она принадлежит?

- Да, они здесь. Их послали в кафе. - Он не мог ничего поделать с собой, чтобы не смотреть на Пелвиса. - Мы здесь все страдаем от отсутствия развлечений, но только, пожалуйста, не говорите мне, что вы тоже государственные служащие.

- А где это кафе? В каком направлении?

- Направление только одно, если только вы не можете ходить по воде. - Так и идите, - он решил положить конец сомнениям, и показал на Пелвиса большим пальцем. - Хотя он, наверное, может и по воде.

Флинт направился к дощатым зданиям, а Пелвис последовал за ним, оставив человека на пристани гадать, что может принести очередная лодка. Другие, мимо которых они проходили, останавливались, чтобы поглазеть на Пелвиса, начались насмешки свист.

- Эй! - обратился Флинт к двум мужчинам, стоявшим в тени рядом с прачечной-бильярдной. - Кафе где-то здесь?

Один из них указал ему дорогу, и Флинт вместе с Пелвисом отправились туда. Флинт опустил руку в карман и сжал револьвер.

- Кто они такие, черт возьми? - спросил своего приятеля человек, указавший им дорогу.

Второй, у которого было вытянутое по лисьи хитроватое лицо и коротко подстриженные коричневые волосы, облизал нижнюю губу. Он был одет в потертые джинсы и грязную желтую рубашку, выбившуюся из-под пояса, а пот на его теле все еще вонял болотной грязью и крокодилами.

- Приятели Дока, - негромко сказал он. - Надеюсь, он будет очень рад вновь встретиться с ними. Здесь. - Он сунул небольшой пакет с белым порошком в руку своего соседа. - Держи свои деньги. Только сделай мне одолжение и проследи за этими двумя. Хорошо?

- Безусловно, Митч. Сделаю наверняка.

- Ты хороший мальчик. - Митч, у которого за поясом все еще был пистолет, из которого он стрелял во Флинта, повернулся и торопливо пошел к своей моторной лодке, рот его исказился в злобной ухмылке.

- Да, - прозвучал ответ проститутки. - Знаю. - Она продолжала ковырять в зубах, в то время как нервы Арден были напряжены до предела. - Умерла. Сейчас, должно быть, умерла. Она была очень старая, и жила в церкви на Гоат-Айленд.

- Но это чепуха! - сказал Барт. - На Гоат-Айленд никто не живет!

- Но там была церковь! - настаивала проститутка. - Ее развалило ураганом, лет пятнадцать или двадцать назад! Спасительница была монахиней, влюбившейся в священника, так, что ее выставили из монастыря. Она пришла сюда и поставила церковь, чтобы каяться в грехах! Вот что мне рассказал мама!

- Энджи, у тебя никогда не было никакой мамы! - Барт подмигнул ее клиенту. - Она вылупилась из яйца, разве не так, Кэл?

- Точно, из яйца канюка, - согласился Кэл, его голос заплетался от изрядных порций пива.

Энджи ткнула его локтем под ребра.

- А ты вообще ничего не знаешь, дурак!

Арден пыталась заговорить, но ей перехватило горло. Слово умерла все еще звенело в ее голове как похоронный колокол.

- Гоат-Айленд, - только и смогла выговорить она. - Где это?

- Оставь это, - предупредил ее Дэн, но он знал, что ее ничто не остановит.

- С десяток миль отсюда, в Террибон-Бэй, - сказал Барт. - Там бегают одни дикие козы, и никогда не было никакой церкви.

- Моя мама не обманывала меня! - огрызнулась Энджи. - Ты и родился-то не здесь, откуда ты знаешь?

- Раньше я охотился на Гоат-Айленд! Исходил его вдоль и поперек! Если там и была церковь, то я думаю, что от нее остались лишь одни развалины!

- Мисс? - обратился Дэн к проститутке. - Вы сказали, что Спасительница была старая женщина?

- Да. Моя мама говорила, что видела ее, когда была маленькой девочкой. Она пришла в Форт-Форкон осмотреть кузена моей мамы. Его звали Перли, и ему было семь лет, когда он обгорел при пожаре. Мама говорила, что Спасительница была калекой, и ходила с белой палкой. Я думаю, что это было... - она сделала паузу, что-то вычисляя, - лет тридцать назад.

- Угу. - Дэн ощутил, как напряглась Арден, стоявшая рядом с ним. Но он решил, что должен сделать следующий шаг сам. - А что насчет Перли, ваша мама не говорила, Спасительница вылечила его или нет?

- Нет, я припоминаю, что Спасительница взяла его с собой в лодку.

- И куда?

- Полагаю, что на Гоат-Айленд. Она больше не видела Перли. Мама говорила, что он был очень плох, чтобы его могла вылечить даже Спасительница.

- Идем, крошка! - Кэл подхватил тонкую руку Энджи и потащил ее. - Давай потанцуем!

- Подождите! Пожалуйста! - Страдальческий голос Арден полоснул Дэна по сердцу. - И она похоронена там? Вы видели ее могилу?

- Нет, ее могилы я не видела. Но она умерла. Наверняка умерла за это время.

- Но ведь вы не знаете наверняка? Вы не уверены, что она умерла?

Проститутка уставилась на Арден и смотрела несколько секунд, а затем высвободила свою руку от Кэла.

- Я уверена, так и должно быть, - сказала она. - О-о-о-о-х. - Она кивнула, как будто ей все было ясно. - О-о-о-о-х, я понимаю. Вы ищете Спасительницу, чтобы она вылечила ваше лицо. Верно?

- Да.

- Тогда мне очень жаль. Насколько я знаю, она действительно умерла. Но не знаю, где ее похоронили. Я могу спросить у других девушек. Большинство из них родились в этих местах, может быть они знают.

- Давай потанцуем! - взвизгнул Кэл. - Забудь об этом дерьме!

Но обе женщины не обратили на него внимания.

- Мне хотелось бы взглянуть на церковь, - сказала Арден. - Можешь ты меня взять туда?

- Нет, не могу. Понимаешь, я бы с удовольствием, но у меня нет своей собственной лодки. Это лодка Лоррейн, а она не разрешает пользоваться ей нигде, кроме этого места и Гранд-Айсл.

- Эй, послушай, ты чучело со шрамом! - Кэл обратился к Арден, его голос становился неприятным. - Я нанял эту сучку на целый час, понимаешь? У меня нет времени, чтобы тратить...

- Слушай, подойди сюда на минуту. - Дэн потянул Кэла в сторону, пиво расплескалось на пол из его кружки. Лицо Дэна было напряжено от ярости, его глаза стали жесткими и блестящими. - Пусть дамы поговорят.

- Мистер, вам лучше оставить меня, или я вышибу вам мозги!

- Никаких скандалов здесь! - предупредил Барт. - Если хотите подраться, выйдите наружу!

- Ты просто пьян, приятель. - Дэн держал свое лицо очень близко от лица Кэла, его рука лежала на его плече, так, что противник не мог поднять кружку с пивом и треснуть его в зубы. - Не нужно говорить о неприятностях.

- Тогда хорошо, - сказала Арден. Рассказ не содержал чего-то иного, чего она не слышала раньше. - Действительно, все так.

Она неожиданно ощутила сильный запах человеческого тела и грязи. Кто-то, одетый в темный костюм встал между ней и Дэном. Она подумала о крыльях стервятника, хватающего дохлого зайца.

- Ламберт? - Тихий голос раздался у самого уха Дэна. В тот же самый момент он ощутил маленький ствол револьвера, упершийся ему в ребра. - Игра окончена.

Дэн вскинул голову и взглянул на мертвенно-бледное лицо, которое он видел при свете фонаря в парке Бэзил, только сейчас оно было покрыто укусами москитов. Сердце его забилось, как пойманная птица.

Флинт сказал:

- Делай все очень, очень спокойно. Никто не хочет пострадать. Хорошо?

На некотором расстоянии от Морто, как увидел Дэн, стоял имитатор Элвиса Пресли со своим извивавшимся бульдогом. Музыка споткнулась и кончилась на пронзительной ноте аккордеона. Двойник Пресли неожиданно оказался в центре внимания, и начался свист и смех.

Флинт быстро взглянул на девушку и понял, что то, что он принимал за массивный синяк, на самом деле было обширным родимым пятном.

- С вами все в порядке, мисс Хэллидей?

- Прекрасно. А кто... - Она поняла, кто это, должно быть, и что он проверил ее сумочку, там, где они упали с моста.

- Меня зовут Флинт Морто. Приятель, - сказал он Кэлу, - почему бы тебе не забрать свое пиво и не отойти?

- Я собрался отхлестать зад вот этому сукину сыну, - ответил Кэл, неустойчиво держась на ногах.

- Я позабочусь, чтобы вывести его отсюда.

- В любом месте, в любое время! - Кэл ухмыльнулся в лицо Дэну, а затем ухватил за руку Энджи и потащил ее за собой к месту для танцев. - А ну, поэнергичней! - крикнул он музыкантам. - Как насчет того, чтобы немного поиграть?

Скрипач начал первым, затем аккордеон и пианино начали вторить ему. Мужчины все еще смеялись и шутили над Пелвисом, который изо всех сил старался не замечать окружавшего его веселья. Его парик начал сползать, видимо клей размок от воды, и теперь Пелвису пришлось быстро поднять руку и поправить его.

- Что, черт возьми, это такое? - хихикнул Барт, не вынимая сигары изо рта. Он не видел револьвера, который Флинт направил в бок Дэну. - Это животное, растительность или минерал? - Он струей выпустил дым и посмотрел на Флинта. - Клянусь Богом, это просто цирк! Откуда вы явились?

- Мы вместе вот с этим малым, только немного задержались в пути, - ответил Флинт.

- А ваш приятель, не рановато ли он приоделся для Хеллоувина?

- Он большой поклонник Элвиса. Не беспокойтесь о нем, он безобиден.

- Может быть и так, но эти местные суки всегда чуют кровь. Прислушайся к их вою! - Он отошел от стойки, чтобы отпустить пиво очередному клиенту.

- Эй, Элвис! - крикнул кто-то из посетителей. - Давай-ка, иди туда да потряси своим толстым задом, приятель!

- Спой нам, Элвис! - закричал кто-то еще.

У Флинта не было времени, чтобы связывать себя с ситуацией вокруг Эйсли. Он знал, что-то подобное должно будет случиться рано или поздно. Но самым важным было то, что Дэниел Льюис Ламберт стоял прямо перед ним, и револьвер был заряжен и взведен.

- Он причинил вам неприятности, мисс Хэллидей?

- Нет.

- Тогда вам повезло. Вы знаете, он убил двух человек, а?

- Я знаю, что он убил человека в банке в Шривпорте. Он сказал мне об этом. Но он так же сказал, что не убивал человека в Алегзандрии, и я верю ему.

- Вы верите ему? - Он бросил на нее новый взгляд. - А я думал, что он взял вас как заложника.

- Нет, - сказала Арден, - это не так. Я поехала с ним по собственному желанию.

"Или она сумасшедшая, - подумал Флинт, или каким-то образом Ламберт обработал ее. Но она явно не имела к нему отношения". Он по-прежнему держал пистолет, прижимая его к ребрам Ламберта.

- Ну ты и заставил меня побегать, я этого тебе не забуду.

Дэн не ответил. Его сердце прекратило судорожно трепыхаться, и теперь в его крови растекался холод и лед. Он смотрел на закрытую дверь, что была в десяти футах от него. Может быть, за ней ванная с окном, и если он сможет прорваться туда и запереть за собой дверь, это даст ему несколько секунд для побега.

- Встань лицом к бару и положи руки на стойку.

Дэн подчинился, но его внимание все еще было приковано к этой двери. Если он сможет вылезти через окно в болото, тогда удастся...

Удастся что? Он чертовски устал, изголодался и хотел пить. Его силы иссякли. Теперь он сомневался, смог бы он обменяться парой ударов с Кэлом, не говоря уже о том, чтобы плыть через заселенную крокодилами воду. Пока Флинт быстро обыскивал его, не желая привлекать к себе как можно меньше внимания, и ему удавалось это благодаря тому, что внимание всех было приковано к Пелвису, Дэн осознал, что суровая реальность еще раз с размаху ударила его по лицу. Он вернулся в разумную действительность, словно пробуждаясь от лихорадочного сна.

Идти было некуда. Его путь был закончен.

- А ты здесь вместе со своим розовым кадиллаком, Элвис?

- Черт возьми, поднимайся сюда и спой что-нибудь!

- Да, да, и это будет чертовски здорово!

Пелвису и раньше приходилось выступать в таких неприветливых местах, где пьяницы с горящими глазами разогревались до опасного уровня, вырывали у него микрофон, или старались показать своим подружкам, что Король истекает кровью. Это место было не столь опасным, и он старался не обращать внимания на собравшихся, но крики нарастали и начинали подстегивать его гордость.

- Да ты не Элвис, ты просто толстый кусок дерьма!

- А что это у тебя на руках, Элвис? Твоя подружка? - За этим последовал вал насмешек и криков, которые заглушили изо всех сил старавшихся играть музыкантов.

Флинт увидел, что ситуация выходит из-под контроля, но ни один из этой деревенщины не вызывал у него опасений. Он продолжал не спускать глаз с Ламберта, который... он с удивлением обнаружил это... не имел оружия, даже простого ножа.

- Выверни свои карманы.

- Что вы хотите сделать? - спросила Арден. - Ограбить его?

- Нет. Ламберт, ты, похоже, имеешь успех у женщин. Сначала твоя бывшая жена защищает тебя, а теперь вот она. Ведь она даже не знает, кто ты на самом деле?

Дэн положил свой бумажник на стойку бара, затем еще несколько промокших банкнот и какую-то мелочь. Он обнаружил и промокшую в болотной воде фотографию Чэда из прошлогоднего календаря, которую тот дал ему.

- Как вы нашли меня?

Флинт раскрыл бумажник и поискал, нет ли там спрятанных лезвий.

- Я слышал, как твоя бывшая жена говорила тебе насчет домика. И я ждал тебя там целый день. - Флинт взял в руки промокшую картинку и рассмотрел ее. - Твой сын?

- Да.

- Понятно, вот где ты промахнулся. Тебе вовсе не следовало показываться в этом парке. Если бы ты не смотался из Алегзандрии, то не оказался бы замешан в этом двойном убийстве. - Он сунул бумажник и деньги в свой карман, который так и оставался застегнутым на все пуговицы, чтобы скрыть случайные движения Клинта под рубашкой. - Картинку ты можешь оставить.

Дэн положил ее в карман.

- Тот человек был еще жив, когда я покинул мотель. Его убила его же жена, теперь она сваливает все это на меня.

- Неплохая выдумка. Расскажи все это полиции, и посмотрим, что они скажут.

- Он уже сказал, - вступила в разговор Арден. - Он звонил в полицию Алегзандрии, пока мы были в Лафейетте. Он сказал им, чтобы они проверили на ружье его отпечатки пальцев.

- Угу. Это он сказал тебе это?

- Я была при этом сама.

- Скорее всего, он говорил в пустую трубку или передавал сообщение для записи на автоответчик, не снимая палец с рычага. Ламберт, вытяни руки вперед и сложи их вместе.

- Тебе нет нужды надевать на меня наручники, - спокойно сказал Дэн. - Я не убегу.

- Заткнись и делай, что говорят.

- Я хотел бы съесть суп и выпить пиво. Или ты будешь меня кормить? - Он повернулся и взглянул в холодные голубые глаза охотника за наградой. Морто выглядел усталым и измученным, как заметил Дэн, его лицо было изможденным, а темные волосы с белой прядью нечесаными и засаленными. Москиты искусали его посеревшие щеки и подбородок, и ему пришлось смахивать их пока, он держал револьвер, упертый в бок Дэна. - Я не убегу, - повторил Дэн. - Я слишком устал, да в этом и нет никакого смысла. Он заметил недоверие, отразившееся в изгибе тонких губ мистера Морто. - Я даю тебе слово. Все, что я хочу, это немного поесть и отдохнуть.

- Да, цену твоим словам я знаю. - Флинт полез было в карман за наручниками, но заколебался. У Ламберта не было оружия, и вид у него по-настоящему истощенный. И по крайней мере на этот раз между ними не стояло женщины, знакомой с тэквондо. - Клянусь Богом, если ты только попытаешься сбежать, я засажу пулю тебе прямо в колено или в лоб, и заставлю адвокатов улаживать это дело. Понял? - произнес после минутной паузы Флинт.

Дэн кивнул, уверенный, что Флинт выполнит свое обещание.

- Хорошо. Тогда, ешь.

Тощий человек в шляпе с красным значком и в грязной спецовке дернул Пелвиса за руку.

- Эй, ты! - сказал он. Пелвис заметил, что у мужчины отсутствовала большая часть передних зубов. Глаза его были красные, с тяжелыми веками, и от спертого запаха супа и пива, вырывавшегося из его рта, Мамми начала взвизгивать. - Я знал Элвиса, - тяжело сопя, заявил он. - Элвис был моим другом. А ты просто старое дерьмо, ты наверняка никакой не Элвис!

Пелвис почувствовал, как кровь приливает к его щекам. Крики и насмешки летели в него, словно зазубренные копья. Он подошел к блондинке с родимым пятном на лице и произнес нарастающим раздражением в голосе:

- Извините, вы не могли бы подержать Мамми?

- Что?

- Мою собаку, - пояснил он. - Не подержали бы вы ее всего две или три минуты? - И сунул Мамми ей в руки.

- Эйсли! - рявкнул Флинт. - Что ты делаешь?

- У меня есть собственная гордость. Они хотят песню, так я дам им ее.

- Нет, ты не должен! - Но Пелвис уже шел к музыкантам, смело встречая насмешки и оскорбления. - Эйсли! - закричал Флинт. - Вернись сюда!

Музыканты прекратили играть свой кадженский джазовый мотивчик, как только Пелвис приблизился к ним, а затем вопли и крики рикошетом ударили по тонкой крыше. Барт вновь вернулся за стойку и крикнул Флинту:

- Твоему приятелю не понадобится похоронная команда! Хоронить будет просто нечего!

- Он просто дурак, вот кто он! - Флинт весь кипел, все еще удерживая револьвер у ребер Ламберта, но в дымном тусклом свете Барт этого не заметил. Пока Арден держала на руках бульдога, а в ее мозгу продолжали роиться мысли о рассказе Энджи, Дэн съел первую ложку супа, вместе со специями и горячими сосисками, намешанными туда, и язык его начал гореть.

- А вы, парни, знаете "Hound dog"? - спросил Пелвис у музыкантов, и увидел, как три головы лишь качнулись. - А как насчет "I got a woman"? "Heartbreak Hotel"? "A big Hunk of Love"? - Последовала отрицательная реакция на все предложенные песни Элвиса. Пелвис чувствовал, как пот собирается у него вокруг воротничка. - А вы знаете хоть какие-нибудь песни Элвиса?

- Все, что мы играем, так это местные мелодии, - сказал ему аккордеонист. - Знаете, наподобие "My Toot-Toot" и "Diggy Liggy Lo".

- О Боже мой, - едва выдохнул Пелвис.

- Хватит просто так стоять там, Элвис! - раздался выкрик из публики. - Ведь ты еще не умер, а?

Пелвис повернулся лицом к аудитории. Пот бежал по его рукам, сердце начало колотиться. Он поднял руки, чтобы добиться тишины, и примерно на половину шум утих.

- Должен сказать вам, парни, что обычно я аккомпанирую сам себе на гитаре. У кого-нибудь есть гитара, чтобы я мог воспользоваться ей?

- Это не какой-нибудь вонючий Нашвилл, ты, вонючая задница! - раздалось очередное замечание. - Или начинай петь, или ты отправишься поплавать!

Пелвис оглянулся на Флинта, который лишь с жалостью покачал головой и отвернулся. Затем взглянул на этих мужланов, и в его груди запорхала бабочка страха.

- Начинай квакать, ты, большая толстая жаба! - выкрикнул кто-то еще. Капля пота затекла в левый глаз Пелвиса, и несколько секунд глаз нестерпимо горел. Неожиданно с одного из столов полетела тарелка с супом и выплеснулась прямо на его грязные брюки. Вслед за этим последовала волна смеха, а затем кто-то начал реветь словно осел. Пелвис уставился на свои вымазанные коричневой грязью замшевые ботинки, и подумал о том, что эти люди ничего не знают о том, сколько долгих часов потратил он, изучая фильмы о Пресли, осваивая его королевскую походку, ухмылку и речь; они не знают, сколько ночей он прослушивал записи Элвиса в маленькой грязной комнате, улавливая каждую фразу и каждый нюанс этого богатого и прекрасного голоса, того голоса, что стал душой Америки. Они не знали, как сильно он любил Элвиса, как поклонялся могиле в Грейсленде, и как его жена назвала глупым толстым неудачником и сбежала от него вместе со всеми его деньгами, с водителем грузовика по имени Буумер. Они не знали, как он страдал за свое увлечение.

Но публика ждала его. Она требовала его, если сказать по правде. Пелвис выпрямил плечи, подобрал подбородки, и отвернулся от аудитории. Он сказал, обращаясь к пианисту:

- Вы не возражаете, если я сяду на ваше место? - и скользнул на место, которое с радостью было ему предоставлено. Пелвис расправил пальцы, оглядел грязную клавиатуру с жалкими и разбитыми черными клавишами, а затем опустил пальцы и начал играть.

Звуки классической музыки раздались из разбитого пианино. Комната была шокирована и затихла, но более всех шокированным оказался Флинт. И только Флинт смог узнать музыку: это были величественные вступительные аккорды прелюдии номер девять ре-минор Шопена, одна из наиболее любимых мелодий, которую он ежедневно слушал на проигрывателе в своей машине.

Они позволили Пелвису играть секунд десять, прежде чем возобновили свои требования. Затем вторая тарелка супа ударила в пианино, а в голову Пелвиса врезалась половинка гамбургера, и рокот недовольства поднялся вверх, словно ядерный взрыв.

- Мы не хотим слушать это проклятое дерьмо! - вопил мужчина с лицом, напоминающим обезображенный кулак. - Играй что-нибудь помелодичней!

- Попридержите своих лошадей! - огрызнулся в ответ Пелвис. - Я только разминаю пальцы! - Теперь он был готов, как никогда. - Хорошо, вот песня, которая называется "A Big Hunk of Love". И затем его руки ударили по клавишам, и пианино издало звук, похожий на локомотив, прорывающийся через преисподнюю. Его пальцы легко и быстро носились вверх и вниз по клавишам, сливаясь в едином расплывающемся движении, мощные звуки перекрывали все крики и вопли, так же как и хлопанье дверей. Пелвис склонил голову набок, пот блестел на его лице, его рот был открыт, и он начал вопить о том, чтобы его крошка отдала ему свою большую, большую, большую любовь.

У Флинта тоже открылся рот; его челюсть отпала от изумления. Когда Эйсли говорил, то его голос напоминал тональность Элвиса, но его пение было чем-то другим; хотя в нем и звучали резкие мемфисские тона королевского рок-н-рола, но кроме этого было и глубокое плачущее завывание, более характерное для Роя Орбизона. Наблюдая за тем, как Эйсли буквально разбивал на куски пианино, подобно сумасшедшему Джерри Ли Льюису, и прислушиваясь к тому, как ревел его голос, сотрясая потолок, а затем вновь ударял в пол, Флинт понял правду: этот театральный Эйсли был отвратительным и мерзким Элвисом, но это сравнение было из разряда того, чтобы назвать рубин грязным и мерзким бриллиантом. И хотя Флинт и ненавидел эту разновидность деревенского пения, хотя оно и вызывало у него мурашки на коже, было ясно, что Пелвис Эйсли не имитатор мертвой рок-звезды. Этот человек, которого он то ли знал, то ли нет, был самым настоящим болидом.

Дэн запил ложку супа пивом, и теперь внимательно разглядывал двойника Элвиса, склонившегося за пианино. Револьвер Морто находился в нескольких дюймах от его ребер. Внимание охотника было сосредоточено на его напарнике. И в мозгу Дэна пронеслась мысль, что будь он достаточно быстр и ловок, он смог бы двинуть Морто по голове пивной кружкой и выбежать через заднюю дверь.

"Сделай это, - подсказывал он самому себе. - Стукни этого сукина сына, пока еще есть время".

Он сделал еще один глоток и приготовил кружку для удара. На его руке собрались мышцы, приводя в движение вытатуированную змею.

Прошла секунда. Затем другая.

Пора! Ну, сделай это! Думал он, и уставился на точку в голове Морто, которая подходила для удара.

Прошла третья, а за ней и четвертая секунды.

Нет.

На этот раз голос был сильнее. Голос рассудка.

Нет, решил Дэн. Я дал слово и испытал массу страданий. Достаточно.

Голова Морто неожиданно повернулась, и бледно-голубые глаза остановились на дичи.

Дэн поднял кружку и допил остатки пива.

- Твой приятель не так уж и плох.

Флинт взглянул на стеклянную кружку, а затем его взгляд вновь встретился с глазами Дэна. У него осталось чувство, что только что мимо, как молчаливая тень, пронеслась опасность.

- Уж не думаешь ли ты о какой-нибудь глупости?

- Нет.

- Если ты не хочешь носить эти браслеты, тебе лучше ни о чем таком не думать. Я хочу, чтобы все прошло тихо и гладко, насколько только можно.

Дэну было интересно, почему Морто изо всех сил старался держать оружие незаметно для остальных, и почему он не сказал бармену, кто он на самом деле.

- Ты боишься, что кто-нибудь еще отнимет меня у тебя, если они узнают про деньги?

- Люди обычно не встречают меня с радостью и цветами.

- Послушай, я ведь не собирался убивать Бленчерда, - сказал Дэн. - Он сам направил оружие на меня. У меня в руках был пистолет охранника, и я...

- Сделай любезность для нас обоих, оставь все это для судьи, - прервал его Флинт.

Пелвис закончил песню с завыванием и серией аккордов, которые угрожали развалить пианино. Как только начали замирать последние звуки, поднялся новый громоподобный звук: вой и аплодисменты его зрителей. Пелвис прищурился, глядя на них и изумленный их реакцией. Хотя он и играл на пианино в ансамбле еще когда был подростком, с копной вьющихся волос и массой идей, ему чаще всего приходилось играть на электрогитаре, на которой он играл не очень хорошо, но ведь это, как-никак, был инструмент его короля. Он как правило прислушивался к руководителям ансамбля, которые советовали ему побольше управлять своим голосом, стараясь сделать его более хриплым, потому что имевшиеся в нем высокие ноты не имели ничего общего с голосом Элвиса, за который и платили клиенты, и если он хотел быть настоящим интерпретатором Пресли, то он не должен ошибаться.

Здесь же, хотя было очевидно, что местная публика не избалована представлениями, и им все равно, что у него в руках нет электрогитары, а его голос не столь простецкий и грубоватый, как у короля. Они начали требовать новой песни, и некоторые даже колотили по столу кулаками и пивными кружками.

- Спасибо, сердечное спасибо вам! - сказал Пелвис. - Ну, тогда я спою вам еще одну песню. Это "It's Your Baby, You Rock it". - Он пустился в очередной тур своих фейерверков, и хотя его руки были как деревянные, и он делал массу промахов и ошибок, старый опыт быстро вернулся к нему. Скрипач подхватил мелодию и начал играть вместе с ним, а затем и аккордеонист заиграл и добавил им подрагивающий и пронзительный звук.

- Эй! - крикнул Барт Флинту, стараясь перекричать музыку. А он делал какие-нибудь записи?

- Насколько я знаю, нет.

- Ну, он должен сделать! Он, разумеется, не звучит, как Пресли, но парень играет на пианино и поет так, что по всему у него должны быть записи! Да он сделает на этом кучу денег!

- Скажи мне, - спросил его Флинт, - как нам выбраться отсюда? Назад, к дороге?

- Только так, как я уже говорил ему, - Барт кивнул на Дэна, - судно из Гранд-Айсл будет здесь завтра в полдень. Это единственный путь.

- Завтра в полдень? Мне нужно доставить этого человека... - Он сделал паузу и попытался начать вновь. - Нам нужно как можно скорее добраться до Шривпорта.

- Вам придется дождаться этого судна. Они возьмут вас на Гранд-Айсл, но и оттуда чертовски долгий путь до Шривпорта. Понимаешь, здесь на целые мили вокруг нет никаких дорог.

- Но я не могу оставаться здесь всю ночь! Всесильный Боже! Нам нужно вернуться назад, к... - цивилизации, едва не сказал он, но решил, что это будет не очень разумно. - К Шривпорту, - закончил он.

- Очень жаль. У меня здесь есть радиотелефон, если тебе нужно кого-то предупредить, то ты можешь это сделать.

"Надо сообщить Смотсу, - подумал Флинт. - Смотс обязан знать, что дичь поймана и находится на пути к нему". Сейчас он наверняка спит, но не станет возражать, если его разбудят, сообщая такую новость...

Остановись, приказал он сам себе. Черт с ней, с этой минутой. И чего ради нужно торопиться звонить этому сукину сыну, любителю уродов? Сейчас главным был он, Флинт. Он не должен бежать и звонить Смотсу, как какой-то подросток, испугавшийся трости собственного отца. Так или иначе, если бы Смотс не повесил на него Эйсли, он закончил бы эту работу вчера. Так что, черт с ним.

Флинт сказал:

- Нет, мне нет необходимости кому-либо звонить. Но что нам теперь делать? Оставаться здесь и ждать, пока не придет лодка? - Он не был уверен, сколь долго он сможет вдыхать эту вонь, в том числе и от собственного тела, да и Ламберт не красная девица. - Вы не знаете, нет ли здесь такого места, где я мог бы принять душ и немного поспать?

- Ну, знаете, это место не столь часто кем-то посещается. - Сигара у Барта погасла, но он все еще держал ее зажатой меж зубов. Сейчас он вынул ее и разглядывал пепел, размышляя, стоит ли тратить на нее новую спичку. - Вы говорите о месте для всех вас? Или вам нужно еще что-то отдельное для дамы?

- Я не хочу спать в комнате вместе с ними! - Арден все еще была ошеломлена всем тем, что услышала по поводу Спасительницы. Маленький бульдог в ее руках с тоской наблюдал за Пелвисом. - Я готова просидеть здесь целую ночь!

- Сколько у вас денег? - спросил Флинта Барт, поднимая брови.

- Не так много.

- А найдется сотня долларов?

- Возможно.

- Хорошо, тогда договоримся, - сказал Барт. - Большие шишки... держат здесь пару домишек, чтобы останавливаться, когда приезжают сюда. Им не хочется жить в бараках вместе с рабочими, понимаете. Я знаю тех, кто может открыть замок. Пятьдесят долларов за каждую, и вы можете получить их на всю ночь. Они не очень большие, но там чистая постель, и они изолированы.

- У меня в бумажнике есть пятьдесят долларов, - предложил Дэн. Поспать на постели... чистой или грязной, ему было все равно... звучало очень приятно для него. Ему было ясно, что это его последняя ночь, когда он спит не за решеткой. - Я заплачу за ее домик.

- Ну что ж, хорошо, - сказал Флинт, забирая у Дэна бумажник, вынимая свой и выплачивая деньги.

- Прекрасно, подождите минуту, только позвольте мне дослушать его песню. - Пелвис начал исполнять медленную, в стиле западного кантри, слезливую мелодию под названием "Anything That's Part of You". Его слушатели сидели в полном восторге, стояла почтительная тишина, когда пианино издавало задумчивые звуки, а голос Пелвиса высоко парил в тоске, которая была полна страданий, вполне достаточных, чтобы прослезились глаза местных проституток и грубых мужланов. - Клянусь, - сказал Барт, этот малый и не нуждается в том, чтобы подражать Элвису. Вы его менеджер? - Он взглянул на Флинта.

- Нет.

- Черт возьми, я бы не прочь стать его менеджером. Уехать из этих болот и стать богатым. Назад я бы уже не вернулся.

- Арден? - Дэн заметил, что уголки ее рта подрагивают, а глаза остекленели от шока. Ей трудно это вынести, понял он. Она так слепо верила в поиски Спасительницы. Она жертвовала всем, и вот все кончилось. - С тобой все в порядке?

Она не ответила. Просто не могла.

- Ты не отойдешь в сторону? - попросил он Флинта, и охотник увидел явные страдания Арден и отошел. Дэн встал чуть ближе к ней. Его сердце страдало за нее, и он хотел обнять ее за плечи, но не был уверен, будет ли ей от этого лучше. - Мне жаль, - сказал он. - Мне хотелось бы, чтобы ты нашла то, что хотела.

- Я... Я не могу поверить, что она умерла. Просто не могу. - Ее глаза неожиданно заблестели от слез, но так же быстро она смахнула их. Бульдог лизнул ее подбородок. - Не могу в это поверить. Юпитер не мог обмануть меня.

- Послушай меня, - твердо сказал Дэн. - Начиная с этой минуты, здесь и сейчас, ты должна вернуться к реальности. Это значит вернуться в Форт-Уэрт и взяться за обустройство собственной жизни. Как бы ни было плохо, все равно все должно стать лучше.

- Я так не думаю.

- Ты не знаешь, что принесет завтра. Или следующая неделя, или следующий месяц. Ты должна жить день за днем, и вот так ты переживешь трудные времена. Поверь мне, я бывал в таких обстоятельствах.

Арден кивнула, но Спасительница была как свеча, которую она не могла затушить. Это ударяло по ее самолюбию, уничтожало ее собственное желание и мечту. С той минуты, как нога человека в тесном костюме ступила в это кафе, Дэн оказался на пути в тюрьму.

- А как ты сам? - спросила она.

- Думаю, что ничего. Он выдал ей слабую смелую улыбку, в то время как изнутри он чувствовал себя так, будто попал под грузовик. - Да, я в порядке. Это должно было произойти рано или поздно. - Улыбка его угасла. - Я видел моего сына и сказал ему все, что хотел сказать, без решеток и замков между нами. А это самое главное. - Он пожал плечами. - По крайней мере там, куда я отправляюсь, у меня над головой будет крыша и горячая еда. Не намного хуже, чем в госпитале для ветеранов, как я думаю. Так или иначе... - Голос его сломался, и он сделал паузу, чтобы собраться с силами для продолжения. - Как я уже сказал, ты будешь жить день за днем. Вот так ты переживешь трудные времена.

- Мисс? - Барт положил локти на стойку и наклонился к ней. Пелвис закончил медленный печальный номер и встал из-за пианино, чтобы поклониться публике. Пот капал с его подбородков. - Я знаю, кто может сказать вам, живет ли кто-нибудь на Гоат-Айленд или нет. Это малый из кадженов, которого зовут Малыш Трейн. Он родился где-то здесь. Иногда он занимается охотой и рыбалкой. Продает нам рыбу и дичь, так что он облазил здесь все болота. Если кто-нибудь и знает что-то, то только он.

- Арден? - голос Дэна был очень тихим. - Откажись. Пожалуйста.

Она и сама хотела отказаться. На самом деле. Но она пребывала в таком отчаянии и страхе, а, кроме того, это был ее последний шанс, и она никогда больше не сможет его повторить. Даже найти могилу Спасительницы для нее будет ответом, хотя и не таким, которого она хочет. И она сказала:

- А где он?

- Он живет в плавучем доме, что стоит на якоре в миле на юг отсюда. Обслуживает себя сам. - Он уставился на ее пятно, взгляд его следовал по его неровным краям. - У меня есть моторная лодка, и я освобожусь в шесть утра. Я должен отправиться к нему в любом случае, чтобы повидаться по поводу мяса и рыбы. Если вы хотите, я с удовольствием возьму вас. И смогу взять еще двух человек, если вы захотите, - сказал он, обращаясь к Дэну.

Дэн видел в глазах Арден желание поехать; было очень больно оказаться свидетелем того, что происходило с ней, потому что он понимал: она находилась на грани безумия. Он хотел отвернуться от нее, а когда услышал, как она сказала:

- Я поеду одна. - Ему стало ясно, что она уже занесла ногу над пропастью.

- Тогда хорошо. Эй, малый! - Он улыбнулся Пелвису, который проделывал путь к бару через толпу дружелюбных зрителей. - Ты наверное разнес это пианино на куски, а?

Пелвис сказал:

- Благодарю вас, мэм, - забирая Мамми опять себе на руки, и та, дрожащая от избытка любви, тыкалась ему в лицо своим языком. Он тяжело дышал и чувствовал головокружение, но несмотря на это был бодр. Пот стекал по нему рекой. - Можно мне немного воды?

- Сию минуту!

- Мистер Морто? - Пелвис широко улыбнулся. - Думаю, я понравился им.

- Ты был неповторим. Вот, вытри лицо. - Он протянул ему бумажные салфетки. - Теперь ты больше не будешь падать в обморок и умирать, а?

- Никак нет, сэр. Просто у меня небольшая одышка. - Пелвис взял бутылку воды, которую подал ему Барт, и начал с жадностью пить ее, а затем налил немного в свою ладонь и дал Мамми полакать из нее. - Слышали, как они кричали?

- Угу. Ну, а теперь спускайся со своего пьедестала и слушай: мы не сможем уехать отсюда до завтрашнего дня. Нам придется дождаться судно, доставляющее продовольствие с Гранд-Айсл. Как мы вернемся к машине, я даже не знаю, но вот таковы наши обстоятельства.

- Во всяком случае, мы взяли его? - он кивнул в сторону Дэна, который стоял к ним спиной, доедая свой суп.

Мы, дурак, едва не сказал Флинт, но в этот момент Барт вновь протиснул над стойкой свою бороду.

- Вы играете лучше, чем выглядите, если только не обидитесь на мои слова.

- Сэр?

- Ну, знаете... Все эти движения Элвиса и все такое, то чего я ожидал.

- Все песни, которые я пел - их пел и Элвис, - пояснил Пелвис. - И я двигаюсь обычно во время шоу, но я не мог делать этого сейчас, потому что сидел за пианино. Как я уже говорил, обычно я играю на гитаре.

- Хотите совет? Я так или иначе собирался дать его вам. Не прячьтесь за Элвиса. Вам этого совершенно не нужно, это не нужно такому парню, который так стучит по клавишам и так поет песни. Черт возьми, вам следует отправиться в Нашвилл и показать им, на что вы способны.

- Я был там. Они сказали мне, что я пою не совсем как Элвис. И еще они сказали, что я не могу так хорошо играть на гитаре, как он.

- Ну и что, черт возьми! И не пытайтесь делать все как он! Не пытайтесь выглядеть, как он, или говорить как он, или... не делайте ничего! Думаю, был только один Элвис, и он умер. Другого быть не может. Будь я на вашем месте, я бы не прикоснулся к гитаре за всю свою жизнь. Я не стал бы носить такие волосы, и еще... вам следует сбросить пятьдесят или шестьдесят фунтов. Сделайтесь стройным и подтянутым, а потом покажитесь этим котам из Нашвилла. Сыграйте и спойте им так, как играли здесь, и наверняка заработаете кучу денег! Эй, сделайте мне любезность! - Барт потянулся за салфеткой и вытащил ручку откуда-то из-за кассы. - Вот. Оставьте мне автограф, просто чтобы я мог сказать, что первым открыл вас. Напишите: моему другу, Барту Денбро.

- Вы... хотите мой автограф? - спросил Пелвис, щеки его покраснели от смущения.

- Да. Прямо вот здесь. Моему Другу Барту Денбро.

Он взял ручку, приложил ее к салфетке и написал то, что от него просил этот человек. Затем начал писать... Пелв...

И замер.

- Что-то не так? Ручка не пишет?

Был только один Элвис, думал он, и он умер. Другого быть не может.

Может быть, и не должно.

Прошло пятнадцать лет с тех пор, как он играл на пианино перед аудиторией. И это было еще до того, как он стал одеваться как Король, изучать его записи и фильмы о нем, купил парик, голубые замшевые ботинки и другие регалии. Это было до того, как он растолстел от чрезмерного потребления мучных и жирных молочных продуктов. Это было до того, как он решил, что то, что он являет из себя, не вполне здорово, и ему требуется что-то более солидное, чтобы удержаться на поверхности и одновременно спрятаться внутри.

Но что если... что если...

А что если, он отбросил свой собственный талант слишком рано? А что если он позволил ему скрыться за маскировкой под Элвиса, потому что он сам не был уверен в себе? Что если... что если?..

Ох, Боже, это было так трудно отказаться от всего сейчас и попытаться вернуться назад. Было невозможно, нанести удар по самому себе, оставаясь без помощи Короля. Возможно ли это?

Но Элвис умер. И другого не могло быть.

- Подождите, я найду другую ручку, которая пишет, - предложил Барт.

- Нет, нет, - сказал Пелвис. - И эта пишет хорошо.

Он был напуган.

Но он заставил ручку двигаться, и со щемящим бьющимся сердцем и пересохшим горлом, он зачеркнул проскользнувшее Пелв и ниже написал Сесил Эйсли.

Это было самая трудная вещь, которую ему приходилось когда-либо делать в жизни, но когда он закончил, то почувствовал, что внутри него что-то начало открываться, хотя и на самую малость. Может быть через час, он и будет сожалеть, что написал свое собственное имя. Может быть завтра он будет все отрицать. Но сейчас... в этот странный и удивительный момент... он чувствовал себя выше на десять футов.

- Грифф, иди сюда! - позвал кого-то Барт. В бар вошел человек с нездоровым лицом, которого явно не интересовала классика. Барт дал ему двадцать долларов и сказал, что он должен сделать. - Вы пойдете с Гриффом, - сказал он, обращаясь к Флинту, и добавил, повернувшись к Арден, - в шесть часов. Я буду ждать вас здесь.

- Идем, Ламберт. - Флинт вновь ткнул револьвером в бок Дэна. - Делай все аккуратно и не спеша.

Два домика, к которым Грифф привел их, стояли в сотне ярдов от других строений Сан-Нести, на платформе, обращенной к небольшой бухте с гладкой черной водой. Грифф вытащил большой перочинный нож и сунул его лезвие в замок первого домика. Через несколько секунд дверь открылась.

- Сначала я проверю, нет ли змей, - сказал он прежде чем исчез в темноте помещения. Спустя несколько минут где-то ожил генератор, и кругом вновь заиграла жизнь, а еще через минуту, загорелись электрические лампочки. - Змей нет, - объявил он, когда вернулся к двери. - Только одна кожа. - Он держал в руках тонкую, как паутина, длинную змеиную кожу, чтобы показать им. - Кто будет спать здесь?

Когда никто из охотников не ответил, Арден собралась с духом и сказала:

- Полагаю, что я. - Она шагнула через порог. В отделанной сосной комнате было жарко, влажно и пахло плесенью. Там была разбитая софа, две напольных лампы, которые, казалось, куплены на распродаже не позже, чем в 1967 году, и уголок кухни, со ржавой плитой и раковиной. Коридор вел к тому, что, должно быть, служило спальней, и - можно надеяться - к ванной. Этого было достаточно на несколько часов... до шести.

- Душ и туалет между домиками, - сказал Грифф. - Вам лучше держать все двери закрытыми, здесь всегда ходит масса людей, которым нельзя доверять.

Арден закрыла дверь и заперла ее, а затем пододвинула к ней софу. Она отыскала выключатель, управлявший верхним вентилятором, и повернула его, чтобы немного освежить комнату.

Когда огни засветились и во втором домике, оттуда вышел улыбающийся Грифф.

- Только взгляните! - Он поднял правую руку, чтобы показать Дэну, Флинту и Пелвису зажатую в ней толстую коричневую змею, голова ее вращалась между его пальцев, а кольца обвивали запястье. - Большой старый мокасин, нашел его спящим под кроватью. - Он отвел руку назад и, размахнувшись, швырнул рептилию в воду. От нее раздался тяжелый всплеск. - Ну вот, теперь можете заходить.

Флинт первым провел в домик Дэна. Помещение в основном было таким же, как и первый домик, набор дешевой пропахшей плесенью мебели, обитые сосновыми досками стены, грубо сколоченный пол. Пелвис вошел последним, глаза его слезились от страха перед пресмыкающимися.

- С мокасинами такая история, - заметил Грифф, - даже если вы заметили одного, то можете пропустить еще двух или трех. Они никого не трогают, если на них не наступать, но я на вашем месте не разрешил бы этой собаке бегать где попало, поняли меня?

- Понял, - сказал Пелвис.

- Как не повезло этой девушке, а? Я имею в виду ее лицо. Ужасно тяжело смотреть на него, но и не смотреть тяжело тоже.

- Спасибо, что пустили нас сюда, - сказал ему Флинт. - Спокойной ночи.

- Все в порядке. Не позволяйте клопам кусать вас. Ну, тогда все. - Грифф посмеялся над чем-то себе под нос, сунул руки в карманы синих джинсов и отправился назад, туда, откуда они только что пришли.

Флинт закрыл дверь и запер ее.

- Вот, держи и направь на него. - Флинт протянул Пелвису револьвер, затем достал из кармана наручники и открыл их ключом. - Руки назад.

- Я собрался на минуту в туалет, - сказал Дэн.

- Тогда руки вперед, - поправил его Флинт. - Сложи их вместе.

- Я дал тебе слово, что не собираюсь бежать. Ты не должен...

- Но твое слово не стоит пятнадцать тысяч долларов, так что закройся. - Флинт защелкнул наручники на запястьях Дэна и положил ключ себе во внутренний карман пиджака. Дэн увидел удивительное зрелище: передняя часть рубашки стоявшего перед ним человека неожиданно заколыхалась, как будто Морто начал икать. Он припомнил, что примерно то же самое произошло, когда Морто лежал на земле, в парке Бэзил, как раз перед тем, как двойник Элвиса поднял крик. У него было удивительное ощущение, что в Морто есть что-то еще, не видимое простым глазом.

- Последи за ним минуту, - сказал Флинт Пелвису, и прошел через коридор, чтобы взглянуть на остальную часть помещения.

- Не пытайся двигаться, - нервно заметил Пелвис, держа сонную Мамми и целясь револьвером Дэну в живот. - Ведь я выстрелю, если буду вынужден.

- Только делай это осторожно. - Дэн мог бы сказать, что человек этот очень неудобно держал револьвер, и хотя оружие выглядело как игрушечное, на таком малом расстоянии оно все-таки могло наделать массу неприятностей. Он решил промолчать, чтобы не усиливать напряжение Пелвиса до прихода Морто. - Как тебя зовут?

- Се... - Нет, может быть он и будет готов к этому имени когда-нибудь, но не сейчас. - Пелвис Эйсли.

- Так значит, Пелвис, ха? - Дэн кивнул; все сходилось. - Извини меня, что я говорю об этом, но вы с Морто не подходите друг другу. Вы давно с ним партнеры?

- Два дня. Он учит меня мастерству.

"Любитель", - подумал Дэн.

- Значит это твоя первая работа как охотника за наградой?

- Верно. Первая.

- Сдается мне, что лучше бы ты играл на пианино где-нибудь в Нашвилле, чем занимался этим.

- Эйсли, не разговаривай с ним. - Флинт вернулся. Все что он нашел, это две мрачные комнаты, каждая с двумя металлическими кроватями без матрасов. Он не преминул отметить, что ножки кроватей стояли в наполненных водой банках из-под кофе, чтобы преградить дорогу насекомым. И если это были квартиры для начальства, то интересно увидеть бараки для рабочих; и еще, домик выглядел так, словно в нем никто не был уже достаточно продолжительное время. Но все, что ему было нужно, это несколько часов сна, и для этого он не нуждался в подушке из отеля Хилтон. Флинт забрал у Пелвиса револьвер. - Идем, Ламберт. Ты хотел сделать свои дела, так давай, делай. - Сквозь заднее окно он увидел сарай под жестяной крышей, в котором, как он понял, должен быть и душ, и туалет. Над дверью туда электрическая лампочка, питавшаяся от генератора, но войти туда было делом либо неразумной смелости, либо абсолютной обреченности.

Арден уже пересилила себя... от отчаяния... чтобы заглянуть в этот сарай. К счастью, внутри тоже была лампочка, так же как и снаружи, но к туалету она подходила с тревогой и беспокойством. Там не было свернувшихся клубком водяных змей, но чистота далеко не самая лучшая в мире. Так что она покинула это место, так быстро, как только смогла.

В комнате, которую она выбрала для сна, она положила розовый мешочек на самый верх батареи старых ящиков. Теперь, при свете единственной грязной лампочки, горевшей под потолком, она раскрыла мешочек и вынула то, что было в нем.

Одну за другой, она выстроила в ряд пять маленьких лошадей, одну за другой.

Они были куплены в дешевом магазине в Форт-Уэрт. Не бог весть что, но все же самое главное. Пять лошадей: две коричневых, одна черная, две серых. Краска уже почти слезла с них, обнажая красный пластик, из которого они были отлиты. Она знала их тайные имена, а они приглядывали за ней. Они напоминали ей о времени, когда она была счастлива, когда она могла верить, что будущее это широко открытый мир, даже несмотря на техасскую пыль и тяжелую работу, которую предстояло выполнить. Они напоминали ей, что однажды она будет кому-то нужна.

Она уселась на край постели и смотрела не отрываясь на маленькие пластиковые фигурки, глаза ее утомились от напряжения. Она потерпела катастрофу, и она знала это. Но ее мысли все ходили и ходили кругами. Спасительница. Одно прикосновение Спасительницы, и она будет вылечена. Так говорил Юпитер. Юпитер не должен был врать ей. Нет. Прикосновение Спасительницы, и это ужасное клеймо несчастья будет сброшено с ее жизни. Спасительница не умерла. Спасительница вечно молодая и красивая, она несет в себе божественный свет. Юпитер не лгал. Он не должен.

Но что же с Дэном? Он не может идти дальше. Если он был человеком, посланным Богом, чтобы отвести ее к Спасительнице, то почему же его отняли у нее? Она подумала было о том, чтобы как-то вызволить его, но что могла она сделать? И она видела то же самое и на его лице, там, в кафе: он был болен и ослаблен, он не мог продолжать путь. "Ты - это Его руки", вспомнила она слова Юпитера.

А что если Юпитер ошибался?

Шесть часов, подумала она. Шесть часов. Она должна отпечатать это число в своей памяти, с тем чтобы поспать три или четыре часа, а затем вовремя проснуться. Она должна забыть о Дэне, пусть он идет своей дорогой. Как бы она не хотела, она не в силах помочь ему. Сейчас ей нужно помочь себе, и ей казалось, что это утро должно стать ее последним шансом. Она не знала, куда пойдет и что будет делать, если найдет могилу Спасительницы. Она не могла даже думать об этом, потому что этот путь вел к черной безысходности.

Она лежала, уставившись в потолок. Пять лошадей, ее талисман, будут охранять ее всю ночь.

Наконец, к счастью, глаза ее закрылись. Она прислушивалась к гуденью генератора, шорохам насекомых и щебету ночных птиц, к тяжелым ударам работавших вдалеке нефтяных насосов. Она боялась того, что может принести с собой день; она в равной мере боялась узнать и не узнать. Одинокая слеза скатилась по ее щеке с той стороны, где было родимое пятно. Сон пришел к ней, и унес с собой.

Пелвис вышел наружу, чтобы прогулять Мамми. Пока он был там, он и сам немного помочился в бухту. После того как Мамми закончила свои дела, он подхватил ее и направился назад, в дом, когда заметил вспышку от спички на переходе, который вел через болотную траву и камыши к центру Сан-Нести. Он разглядел окрашенное оранжевым отблеском лицо, когда спичка коснулась конца сигареты, а затем была брошена в воду как маленькая комета.

Он наблюдал, как разгорался кончик сигареты, когда человек затягивался. Затем огонек исчез. Или человек спрятал сигарету в руке, или просто ушел, в темноте определить было трудно. Пелвис постоял, несколько минут поглаживая Мамми, но затем она вяло тявкнула на что-то, что тут же скрылось в траве под платформой, и он решил, что пора возвращаться назад. Он ужасался, сколько змей могло подстерегать его, и эта мысль заставила его вздрогнуть, как будто кто-то только что наступил на его могилу.

- Я отправляюсь принять душ, - сказал Флинт Пелвису, когда он показался в дверях. - И я хочу, чтобы ты сидел здесь и не спускал с него глаз, слышишь? Возьми револьвер и сядь. Я вернусь через несколько минут. - Когда он водил Дэна в сарай, то нашел в душевой кабине засохший кусок мыла. Хотя у него и не было полотенца, он больше не мог выносить запах собственного тела. Он был у двери, но решил задать не дававший ему покоя вопрос. - Эйсли, а где это ты выучил Шопена?

- Сэр?

- Этюд Шопена. Ту классическую музыку, которую ты играл. Где ты выучил ее?

- О, это меня выучила еще моя учительница музыки. Ее звали миссис Фитч. Говорят, это очень хорошая работа для пальцев, поскольку ты должен думать о том, что делаешь, это отвлекает и успокаивает тебя. Я полагаю, что это как-то подействовало на мои нервы.

- Никогда бы не мог подумать, что ты играешь классическую музыку.

- Пелвис пожал плечами. - Не такая уж и заслуга. А вы идите, принимайте душ, не беспокойтесь насчет Ламберта.

Флинт вышел, неуверенный, что теперь он еще раз когда-нибудь с тем же благоговением захочет послушать любимую кассету с записями Шопена.

Пелвис прошел в спальню, которую Флинт выбрал для себя, и увидел, что убийца лежал на одной из кроватей, правая рука его была прикована к ее железной раме. Пелвис уселся на другую кровать, положил рядом Мамми и навел револьвер на Дэна.

- Мне не хотелось бы, чтобы ты чего-нибудь сделал, - сказал Дэн секунд через двадцать, когда стало ясно, что Эйсли намерен держать револьвер наведенным на него до тех пор, пока не придет Морто. - Я боюсь, как бы эта штука не сработала.

- Мистер Морто велел мне стеречь тебя.

- А можешь ты стеречь меня, направив этот револьвер куда-нибудь еще?

- Могу. Но не хочу.

Дэн хмыкнул и слегка легкую улыбнулся.

- И ты, должно быть, думаешь, что я какой-то отъявленный сукин сын?

- Ты убил двух человек. Это не делает тебя ангелом в моих глазах.

Дэн попытался сесть, но подумал, что не стоит делать никаких резких движений.

- Я не убивал мужчину в этом проклятом мотеле. Это сделала его жена.

- Его жена? Вот это номер!

- Он был жив, когда я уезжал оттуда. Его жена еще до этого, целясь в меня, выстрелила ему в живот из ружья. И забила его насмерть, после того, как я уехал. Возможно она была зла на него из-за моего побега.

- Гм. Я полагаю, что кто-то еще залез и в тот банк, и убил того парня вместо тебя. А ты просто случайно оказался рядом.

- Нет, - сказал Дэн. - Этого я буду помнить как свой позор.

- Удивительно слышать это.

Дэн подложил левую руку под голову и уставился в потолок. Моль летала и летала кругами, стараясь найти выход наружу.

- У Бленчерда была семья. И то, что так сложились обстоятельства, он не виноват. Мне нет места на земле, после того, что я сделал, так что мне вполне положено умереть в тюрьме.

Некоторое время Пелвис молчал. Револьвер блуждал вместе с его рукой. Ему еще никогда не приходилось встречать кого-нибудь, кто совершал преступление, и он ощутил, что у него от любопытства подергиваются нервы.

- А что плохого сделал тебе этот малый, что ты убил его? - тихо спросил он.

Дэн наблюдал, как моль бьется о пустую колбу лампы. Он был слишком напряжен, чтобы спать, да и в комнате было жарко.

- Я и не собирался в этот банк с намерением убить его, - ответил он. - Бленчерд забрал у меня грузовик. А это было последнее, что оставалось у меня. Я вышел из себя, появился охранник, и мы начали бороться. Бленчерд направил на меня пистолет. У меня оказался пистолет охранника, и... я спустил курок первым. Даже не целясь. Я понял, что Бленчерду конец, когда увидел эту кровь. Затем я сел на грузовик и уехал.

Пелвис нахмурился.

- Ты должен был остаться там. Может быть, подать бумагу о самозащите или еще что-то.

- Думаю, что так. Но все, о чем я мог тогда думать, это просто бежать.

- А что девушка? Мы думали, что ты взял ее в заложницы. Она... немного не в себе?

- Нет, она просто напугана. - Дэн объяснил, как он встретил Арден, и рассказал про ее веру в Спасительницу. - Утром она хочет отправиться на поиски какого-то рыбака, по прозвищу Малыш Трейн. Предполагают, что он живет в плавучем доме на милю южнее этого места. Этот малый, бармен из кафе, возьмет ее с собой. У меня нет права, запретить ей эту поездку, но я и не думаю, что она послушается меня. - Неожиданная мысль пришла ему в голову, и он повернул лицо в сторону Эйсли. - Ты мог бы поехать с ней.

- Я?

- Да. Отплытие отсюда в шесть. - Он исхитрился вывернуть руку, чтобы взглянуть на часы. - Почти половина третьего. И ты мог бы отправиться с ней, чтобы быть уверенным, что с ней ничего не случиться. Если судно с припасами не придет до полудня, ты как раз сможешь вовремя вернуться.

- Вернуться откуда? - Флинт смотрел на них из дверного проема, его волосы все еще были мокрыми. Он тщательно помылся. Но какое мучение было вновь пристегивать пропитавшуюся потом миниатюрную кобуру и надевать пропахшую болотом грязную одежду. Под его, когда-то белой рубашкой, спал Клинт, но Флинт мог чувствовать, как при неосторожных движениях мягкие кости брата глубоко врезались в его кишки.

- Он просил меня, отправиться завтра с девушкой, - сказал Пелвис. - Барт... ну, ты знаешь, тот, из кафе... собирается отвезти ее в шесть часов к парню, местному рыбаку из кадженов, который живет на милю к югу. Она пытается найти...

- Забудь об этом. - Флинт забрал у него револьвер. - Мы не сестры милосердия. Я не знаю ее истории, но мы отплываем завтра на судне, и едет она с нами или нет, это ее дело.

- Так точно сэр, но если это всего лишь миля, я вернусь раньше...

- Эйсли! - обрезал его Флинт. - Эта девушка сумасшедшая. Она несомненно сумасшедшая, потому что приехала сюда, не зная даже, кто такой Ламберт. Убирайся отсюда, я лягу, пока еще не упал.

Пелвис подхватил на руки Мамми и встал. Мамми проснулась и раздраженно завыла, а затем ее выпуклые глаза закрылись, и она вновь затихла, обессиленная. Флинт лег на кровать, пружины вдавились ему в спину через тонкий матрас, но он так устал, что мог спать на кровати из гвоздей.

- Арден не должна отправляться в болота с кем-то незнакомым, - продолжал настаивать Дэн. - Не имеет значения, сумасшедшая она или нет. Она может попасть в беду.

- Она не наша забота. Наша забота, это ты.

- Может быть, это и так, но ей нужна помощь.

- Но только не от нас.

- Не от тебя, как я полагаю. - Дэн взглянул на Пелвиса. - Ну так как насчет этого? Согласен ты...

- Эй! - Флинт снова сел, его глубоко посаженные глаза покраснели и наполнились гневом. - Не следует вести с ним никаких разговоров на эту тему! А теперь, почему бы тебе не закрыть рот и немного поспать? Эйсли, и ты тоже иди спать!

Пелвис колебался. Электрический свет и тени, отбрасываемые им, действовали на него успокаивающе.

- Почему же я и Мамми будем спать в той комнате?

- Потому что в этой только две кровати, вот почему. А теперь, иди!

- Какую большую змею нашел тот малый. Я имею в виду, что он вытащил ее из-под кровати.

- Ну, хорошо, я скажу тебе вот что, - продолжил Флинт. - Ты и твоя собака можете спать вот здесь. Просто свернитесь на полу между нами, может быть это будет для тебя гарантией безопасности.

- Нет, я так не думаю.

- Свет будет включен. Хорошо? Никто ниоткуда не выползет и не схватит тебя при включенном свете.

Пелвис начал переходить в другую комнату. Это расстояние казалось ему ужасно большим без защиты револьвера Флинта. Он вновь начал медлить, на лице его отразилось движение мысли.

- Мистер Морто, а вы не думаете, что это плохо, если мы знаем, что с девушкой может что-то случиться, а мы даже не попытаемся ей помочь?

- Она позаботится о себе сама.

- Мы не знаем этого наверняка. Ламберт говорит, что она из Форт-Уэрта, и у нее нет возможностей попасть домой.

- Это не наша проблема, Эйсли.

- Да, я знаю все это, но... думаю, мы должны хоть немного войти в ее положение.

Флинт так посмотрел на Пелвиса, что от его взгляда воздух между ними мог вспыхнуть.

- Ты так ничему и не выучился у меня?

- Сэр?

- Охотники за наградой не имеют чувств. Только начнешь поддаваться чувствам, ты начинаешь проявлять любопытство и интерес. А когда ты начинаешь интересоваться, ты перестаешь быть бдительным. А затем получаешь нож в спину. Если девушка хочет видеть какую-то болотную крысу, это ее дело. Она знает, что судно отходит в полдень. Если она хочет быть на нем, она будет. - Он несколько секунд выдерживал взгляд Пелвиса, затем прилег, держа револьвер в правой руке. - И я могу тебе напомнить, если ты еще не забыл, про пристань.

- Нет, я не забыл.

- Должен сказать, что нам повезло выбраться оттуда живыми. Пока ты со мной, я отвечаю за тебя, так что ты не пойдешь ни в какое болото с какой-то сумасшедшей девицей, чтобы не оказаться там с перерезанным горлом. А теперь иди спать.

Пелвис переживал логику Флинта, его брови все еще были нахмурены под кривобоким париком. Дэн сказал:

- Она не сумасшедшая. Вполне порядочная личность. Мне хотелось бы, чтобы вы помогли ей.

- Ламберт? Еще одно слово, и ты проведешь всю ночь с руками, прикованными к ногам, и будешь сосать собственный конец своим проклятым ртом!

- Извини, - сказал Пелвис Дэну. - Я не могу. - Он собрал все свое мужество и отправился в другую комнату, где уложил Мамми на кровать, а затем и сам устроился рядом. Он лежал очень тихо, прислушиваясь и заранее пугаясь звуков чешуи, скользящей вдоль дощатого пола.

У Дэна болела голова, медленный постоянный стук продолжался в ней уже два часа. Боль вновь навалилась на него, заняв место между ним и сном. И тем не менее, странно, что он чувствовал облегчение, что его побег завершился. Он больше не боялся того, что случиться с ним. Идея сбежать из страны, как он понял, всегда была всего лишь иллюзией. Рано или поздно он оказался бы в наручниках. Ему суждено иметь дело с тюрьмой все оставшиеся дни. Он жалел только о том, что втянул во все это еще и Арден.

Дэн подумал, что Морто спит, но охотник неожиданно завозился на своей койке и сказал:

- Так какого черта делает здесь эта девица?

- Она уверена, что где-то здесь живет знахарь. Зовут ее Спасительница. И девушка думает, что, найдя ее, она сможет убрать со своего лица родимое пятно.

- Знахарь? Как Орал Робертс?

- Полагаю, она менее известна. И беднее. Сам я не верю в такие вещи.

- А я тем более. Это что-то вроде вымогательства для деревенщины.

- Но Арден в отчаянии, - сказал Дэн. - Она узнала, кто я такой, но так и не отказалась поехать со мной сюда. У нее нет, ни денег, ни машины, ничего. Она потеряла работу. Она убедила себя в том, что если она отыщет Спасительницу и уберет с лица это пятно, ее несчастья тоже закончатся, и изменится вся ее жизнь.

- Для тебя это отчаяние, для меня - безумие, - сказал Флинт.

- Думаю, люди склонны верить в разные непонятные и странные вещи.

Флинт молчал. И он и Дэн неожиданно услышали шум, как от запущенной пилы, сопровождаемый гудением пчел, пойманных в металлическую емкость. Это храпел Пелвис.

- Да, я знаю, такое случается, - вздохнув, заметил Флинт. Он повернулся, стараясь устроиться поудобней. Жара выжимала пот из его пор, и все тело ощущало измождение и усталость, но мозг продолжал работать и не давал ему уснуть. - Ламберт, а куда ты собирался бежать?

- Не знаю, куда угодно, лишь бы не в тюрьму.

- Я удивился, что тебе удалось уехать так далеко. Ведь тебя описали во всех газетах и по всем программам ТВ. - Почему ты убил того парня в мотеле? Потому что он хотел сдать тебя?

- Я уже сказал тебе, что не убивал его. Это сделала его жена.

- Ну расскажи же. Теперь ты можешь быть откровенным со мной.

- Я не убивал его, клянусь Богом.

- Угу, - сказал Флинт с понимающей полуулыбкой. - То же самое я слышал от множества преступников. - Он припомнил, что говорила в парке Бэзил бывшая жена Дэна. Это была самозащита, он не жестокий убийца. И еще один вопрос появился у него, который следовало задать. - А почему ты не стрелял в меня? Когда у тебя в руках был мой пистолет, а я лежал на земле. Почему ты не вышиб мне мозги? Ты не хотел убивать меня на глазах твоей семьи, верно?

- Нет. Неверно. Я просто не хотел убивать тебя.

- Но должен был. Будь у меня пистолет, а ты - охотником за моей шкурой, я бы выстрелил в тебя. Во всяком случае, прострелил бы тебе колени. Ты что, не думал об этом?

- Нет.

Флинт повернул голову, чтобы взглянуть на Дэна, который лежал с закрытыми глазами. Почти из двух десятков преступников, которых Флинт переловил за те семь лет, что работал Эдди Смотса, этот был каким-то особенным. В Ламберте было что-то такое, чего ему не удавалось распознать, и этот факт буквально подстегивал его. Если бы Ламберт действительно убил человека в мотеле, перед тем как приехать в парк Бэзил... если он был просто законченным убийцей, как говорил Смотс... тогда ему бы нечего было терять, пустив пару пуль в колени Флинта - самый надежный и быстрый способ удержать от погони за собой. И почему Ламберт не оставил у себя пистолет? Почему у него вообще не было никакого оружия? Почему он взял с собой девушку и даже не пытался сделать из нее заложника? Это все выходило за рамки его понимания.

Это была самозащита, он не безжалостный убийца.

Безжалостный или нет, подумал Флинт, но Ламберт был убийцей. Может быть, Ламберт слишком торопился, или что-то еще. Может быть, он и не собирался убивать кого-то в банке, но факт налицо, Ламберт стоил пятнадцать тысяч долларов и Флинт хотел получить часть этих денег. Вот суть.

Он прислушался к глубокому и ровному дыханью Ламберта. Он подумал, что тот, должно быть, уснул, но собирался держать револьвер в руках всю ночь. И хотя Ламберт и не мог вырваться из этих наручников, он мог тронуться рассудком, попробовать сдвинуть кровать и напасть на Флинта. Такое уже случалось раньше. Никогда не разгадаешь преступников, и самый тихий из них может оказаться самым опасным.

Флинт закрыл глаза. В соседней комнате храп Пелвиса перешел на шум бетономешалки, и теперь даже Мамми издавала во сне негромкие тявканья.

Было бы изумительным удовольствием избавиться от этих двоих.

Он подумал о способностях Пелвиса, которые можно было счесть вполне удовлетворительными, если вам нравился такой тип кошачьей музыки. Он подумал и о бармене, который сказал: "О, тогда я буду его менеджером! Уеду к чертям из этих болот и стану богатым, и никогда не оглянусь назад".

А затем он понял, что должен уснуть, чтобы увидеть во сне тот чистый белый особняк.

Вот и он: чудесная волнистая зеленая лужайка, огромное количество окон, множество труб. Этот вид приводил в трепет его душу. Это был дом, где он родился, чистый белый особняк, существовавший где-то в этой стране, далеко-далеко от мрачной грязи его повседневной жизни. Он начал идти по лужайке к дому, но, как всегда, никак не мог подойти ближе. Дом всегда отодвигался от него, независимо от скорости его шага. Он даже мог слышать звуки собственных башмаков... его сверкающих лакированных черных башмаков... опускавшихся на мягкие стебли травы. Он даже мог чувствовать на лице теплый летний ветер и видеть собственную тень, двигавшуюся впереди него. Ему нужно спешить. Но опять белый особняк отступал перед ним, как будто насмехался. Внутри этого особняка жили его мать и отец, и если бы он только мог войти туда, он мог бы попросить их принять его, он мог сказать им, что простил их за то, что они отказались от него, когда он был трехруким ребенком с огромным, имевшим дополнительный рот и ноздри, наростом на боку. Он мог бы показать им, каким он стал, воспитанным и рассудительным, и сказать, что любит их, и что если они возьмут его в этот дом, он обещает... он клянется Богом... что никогда не заставит их стыдиться его.

"БУ-У-У-М!"

Взрыв буквально вырвал Флинта из сновидений. Как только белый особняк в одно мгновение исчез из его поля зрения, он сел от толчка, глаза его были затуманены, а револьвер зажат в побелевшей руке. Его первая мысль была о том, что Ламберт сошел с ума и пытался подтащить кровать, чтобы напасть на него, пользуясь свободной рукой.

Дэн тоже сел, его рассудок все еще был оглушен этим шумом, разогнавшим глубокий без всяких сновидений сон. Наручник врезался ему в запястье. Он и Флинт взглянули друг на друга, и оба были озадачены. Мамми начала лаять, а Пелвис что-то бессвязно бормотал, возвращаясь к реальности.

Неожиданно кто-то вошел в комнату.

- Они здесь! У него револьвер! - закричал какой-то человек.

Фигура ринулась на Флинта. У него не было даже времени решиться на выстрел; его рука оказалась зажата, на плечо обрушился тяжелый удар, и он закричал от боли, пронзившей его до кончиков пальцев. Револьвер вырвали из его руки, и чья-то жилистая рука ухватила за горло. Он начал отбиваться, но рука сжала его гортань, и он лишился сил. В комнату вошел еще один человек... мужчина в грязной желтой рубашке и синих джинсах... и сказал:

- Вот этот сукин сын подстрелил Вирджила. Эй, Док! Вот он!

При упоминании этого имени Флинт ощутил, как страх сжимает его сердце.

Вошел Док. Даже прогулочным шагом. Он все еще был одет в свою гарвардскую футболку, но при этом на нем были модные летние брюки с заплатами на коленях. Темные очки он сменил на очки с обычными стеклами. Док усмехнулся, обнажая зеленоватые зубы. Его длинные светлые, с сединой, волосы были стянуты назад, в конский хвост, и перевязаны резиновой лентой.

- Ну, теперь ты не думаешь, что мы позволим тебе "сбить и бежать"? - сказал он, трогая Флинта рукой за подбородок.

Флинт не ответил; он не мог, потому что его губы был придавлены.

Док повертел головой. Все еще широко улыбаясь, он взглянул на Дэна, и взгляд его задержался на наручниках.

- Ну, а это что еще такое? Кто ты, приятель?

- Дэн Ламберт. - Дымка сна еще не покинула его; все еще казалось нереальным.

- Я - Док. Рад познакомиться. Монти, приведи к нам старину Пелвиса!

Еще через несколько секунд Пелвиса швырнули через дверь, и он рухнул на пол, упершись в него руками и коленями. Сзади него показался кряжистый человек, с узкими как щели глазами, коротко подстриженный, с щетинистой коричневой бородкой и усами. Человек держал за шиворот рычащую и брыкающуюся Мамми.

- Взгляни, что я себе подыскал!

- Пожалуйста... - Лицо Пелвиса было искажено от страха, глаза опухли ото сна. - Пожалуйста, это моя собака.

- Нет, - сказал с неприкрытой наглостью Монти. - Теперь моя.

- У него не было собаки с прошлой недели, когда он проголодался после полуночи. - Док поставил одетую в армейский сапог ногу на плечо Пелвиса. - Лежи, мальчик! - сказал он, и приказал ему распластаться на полу.

- Мое... горло, - задыхаясь просипел Флинт человеку, рука которого сжимала его гортань. - Ты... раздавил мне горло.

- Ай-ай-й-й-й-й, наш приятель Флинт едва может говорить! Это что, жалоба? - Док покачал головой с поддельной жалостью. - Тогда лучше облегчить его участь.

Рука расслабилась.

- Мы не хотим причинять никому из вас никакого вреда, наши чудные парни, - продолжил Док. - До тех пор, пока не получим шанс потанцевать на ваших яйцах, хочу я сказать. А уж затем мы приступим к более пагубным действиям.

- Что происходит? - спросил Дэн. - Кто вы?

- Я это я. А кто ты?

- Я уже сказал. Меня зовут...

- Нет. - Док приложил палец к губам Дэна. - Кто ты, в том смысле, что на тебе наручники?

- Послушай, - сказал Флинт, и услышал, как дрожит его голос. - Ну, послушай меня, хорошо?

Док склонился над ним и приложил к уху сложенную чашей ладонь.

- Произошла ошибка, - сказал Флинт.

- Он говорит, ошибка, - пояснил Док остальным.

- Чертовски большая ошибка! - сказал человек в желтой рубашке. - Ты подстрелил нашего друга. Сделал его калекой. Ничего хорошего из этого не выйдет.

- Тссс, - прошептал Док. - Позволь человеку сплести собственную петлю, Митч.

Если и было время для момента истины, то он только что наступил. Мелкие капли пота блестели на лице Флинта. И он сказал:

- Я охотник за наградой. Из Шривпорта. Точнее, мы оба. - Он кивнул в сторону Пелвиса. - Человек в наручниках разыскиваемый полицией убийца. Награда за его голову составляет пятнадцать тысяч долларов. Мы следовали за ним сюда, а теперь везем его обратно.

- О, сначала ты был космонавтом, а теперь ты мистер "взять живым или мертвым". - Док взглянул на Дэна. - Это правда?

Дэн кивнул.

- Я не могу расслышаааать тебя-а-а-а-а-а-а!

- Это правда.

Дэн понял, что этот человек нагружен наркотиками, но что действительно испугало его, это то, что на спине у него, за поясом брюк торчал автоматический пистолет калибра .45. Здоровенный бородатый сукин сын по имени Монти носил на бедре кобуру с торчавшей из нее перламутровой рукояткой .38-го, а человек, державший за горло Флинта, имел при себе автомат системы "Ингрем", переброшенный через плечо, а револьвер, который он вырвал у Флинта был теперь в его правой руке.

- Ты кого-то убил? - брови Дока поползли вверх.

- Двух человек, - ответил Флинт. - Когда мы были на пристани... я звонил человеку, на которого работаю. В Шривпорт. Хотел сообщить ему, где мы.

- Где вы были, - негромко произнес Док, - на нашей территории, вот где. - Пелвис еще раз попытался подняться, его глаза, полные слез, смотрели в ту сторону, где стоял человек, державший Мамми. - Лежи, я сказал! - Костлявые щеки Дока покраснели, и он вновь прижал Пелвиса сапогом к полу. - Лежи, пока я не разрешу тебе двигаться! Где тот чертов газ, который ты пустил в меня, говори, быстрее? Я вобью свой кулак в твой толстый зад и выдерну твои кишки, слышишь меня? Слышишь?

- Да-да, сэр. - Пелвиса начало трясти.

- Где ты был, - повторил Док, обращаясь к Флинту голосом, источавшим страх после его неожиданного взрыва, - ты был в неподходящий момент, в неподходящем месте. Хорошо, я допускаю это! Я ошибся! Доволен? Я думал, что ты можешь оказаться кем-нибудь еще. Но когда этот подонок сунул мне под нос газовый баллон, а ты покалечил одного из моих друзей, ты перешел мне дорогу. А этого я не могу простить. - Он пожал плечами. - Это уже из области физиологии.

- Я думал, что вы хотели убить меня! - сказал Флинт. - Что спрашивается, мне оставалось делать?

- Тебе следовало делать то, что мы предлагали тебе, Флинти. Так или иначе, если бы ты сказал нам, кто ты такой на самом деле, вместо того, чтобы палить из этого дерьма, то сейчас ты не оказался бы в этом дерьме, так или нет? - Он протянул ладонь и разогнул пальцы - Ключ.

- Какой ключ?

- От наручников. Шевелись, доставай его.

Флинт колебался. Док неторопливо вытащил пистолет, снял предохранитель и прижал ствол ко лбу Флинта. На полу застонал Пелвис.

- Делай это спокойно, - сказал Док, его глаза казались ледяными за стеклами очков, - или я сделаю это более болезненно. Выбирай.

Флинт сунул руку в карман...

- Медленееееее, - предупредил Док, и Флинт опустил ключ в его ладонь. Док отошел на два шага, повернулся к Дэну и сунул ключ в замок наручников. Затем он повернул его, и Дэн услышал, как щелкнул открывшийся механизм. - Лети свободно, братец, - сказал Док.

Дэн снял наручник с запястья. На лицо Флинта было страдание.

- Послушай... пожалуйста... ведь он стоит пятнадцать тысяч долларов.

- Не для меня. Мне он ничего не стоит. И ни для кого из нас. - Док открыл второй замок и передал наручники и ключ Митчу. - Послушай, приятель, мы всегда здесь. На этой длинной и кривой дорожке. И мы не дадим ни куска дерьма ни для полиции, ни для тюрьмы. И еще меньше для охотников за наградой. Поднимайся.

Человек, стоявший сзади Флинта поднял его с кровати. И опять Док приставил ствол пистолета к его лбу.

- Митч, обыщи-ка его.

- Под правой рукой есть пустая кобура, - сказал Митч, как только обшарил Флинта. - И еще у него есть что-то... Боже праведный! - Митч отскочил в сторону, словно его руку обожгло, глаза округлились от шока. - Оно движется! - Он неуверенно пошарил под своей рубашкой и вытащил отливавший синеватой сталью пистолет.

- Движется? Что движется? - Док рванул пиджак Флинта, распахивая его.

И все они увидели это: змеевидную форму, извивавшуюся и подпрыгивающую под рубашкой Флинта.

Док потянулся к нему, намереваясь разорвать рубашку, но прежде, чем он смог сделать это, Клинт вырвался на свободу: кулак из малюсеньких пальцев появился вместе с тонкой молочно-белой рукой, напрочь лишенной волосяного покрова.

Док стоял очень-очень тихо. Каждый из находившихся в комнате просто замер. Дэн глядел с изумлением.

Рука Клинта хватала воздух. Флинт знал, что последует дальше; его рубашка будет разодрана и на спине. Чтобы предотвратить подобное унижение, он расстегнул остающиеся пуговицы и сбросил рубашку, чтобы они смогли хорошенько рассмотреть все; лицо его было напряжено от ярости, потому что глаза окружавших его поблескивали тем знакомым блеском восхищения, который он так много раз наблюдал и раньше.

- Черт побери! - прошептал Док. - Так он еще и урод!

- Это мой брат Клинт. - Голос Флинта был бесцветный и безжизненный. - Вот так он и родился. А вот здесь его голова. Видите? - Он раздвинул рубашку пошире, чтобы показать им на своем боку опухоль, размером с кулак, - безглазое лицо Клинта. - Обычно я работал на карнавалах. Живой, живой, живой - проговорил Флинт, и мрачная ужасающая улыбка расколола его рот.

- Никогда не видел ничего подобного, - заявил Монти. - Он все еще держал за загривок Мамми, которая перестала рычать, но все еще дрыгала ногами, чтобы освободиться. - Видел девицу с тройной грудью, но такого, никогда!

- Она не настоящая! - Человек, который только что держал Флинта за горло и вырывал у него револьвер, попятился от него назад. - Это какой-то трюк!

- А ты потрогай ее и выяснишь! - рявкнул Митч.

Док ткнул руку Клинта стволом пистолета, а Флинт весь задрожал внутри. Неожиданно пальцы Клинта сомкнулись вокруг ствола, и Док негромко рассмеялся.

- Способный! - Он осторожно высвободил ствол. - Ему видимо нравится это, а? Он получает от этого удовольствие.

Док завершил операцию по обыску Флинта, а затем... удовлетворенный, что охотник за наградой не имел никакого другого оружия... он провернул .45-й вокруг пальца и убрал его.

- Поднимайся, Элвис. Мы отправимся покататься на лодке. Митч, соедини их наручниками.

- Но только не меня! Я не хочу касаться этого сукиного сына!

Док взял наручники и защелкнул их, присоединив левую руку Пелвиса к правой руке Флинта. Ключ он положил в карман брюк.

- Куда вы уводите их? - спросил Дэн, поднимаясь с кровати.

- А тебе, братец Дэн, на самом деле и не нужно этого знать. Просто прими этот подарок, и сматывайся. А сейчас, если бы я был в твоих башмаках... - Он взглянул на них. - Я бы прихватил что-нибудь поновее. Но будь я на твоем месте, я бы долго не крутился здесь. Это было бы неблагоразумно.

- Могу я взять свою собаку, ну, пожалуйста? - Пелвис был готов разрыдаться. - Ну, пожалуйста, можно мне взять ее?

- Я уже сказал тебе, что теперь это моя собака! - рявкнул Монти. Он поднял Мамми и встряхнул ее. - Испробуем ее с беконом и парой яиц, когда рассветет.

В одну секунду Пелвис превратился в пустой мешок из потемневшей кожи; а в следующую секунду он подпрыгнул, рванулся вперед, его зубы скрипнули в странном рычание, а свободная рука устремилась к горлу Монти.

Монти отдернул Мамми подальше от Пелвиса и ударил его, быстро и сильно, своим обезображенным кулаком прямо в зубы. Голова Пелвиса дернулась назад, колени его подогнулись, и когда он начал падать, то потащил за собой и Флинта. Митч рассыпался звонким смешком, Мамми вновь зарычала, а Док сказал:

- Поднимайся Элвис! - Он взялся рукой за его прическу, потянул, и остался с париком, торчавшим из его пальцев. - Вот дерьмо! - рассмеялся он. - Этот прохвост распадается на части!

Пелвис стоял на коленях, голова его была наклонена вперед, и капли крови падали на доски пола. Спина его вздымалась, и теперь была очередь Дэна страдать от ярости. Он не знал, что делать; он вообще не знал, было ли хоть что-нибудь, что он мог сделать. Флинт бросил короткий взгляд в сторону Дэна, который говорил: "Вот, смотри, во что ты втянул нас", а затем он нагнулся к Пелвису и сказал:

- Поднимайся. Поскорее поднимайся.

- Подними-ка его, охотник. - Док водрузил парик на лысую голову Пелвиса. - Пошли!

- Почему ты не оставишь его в покое? У него не все в порядке с головой, разве ты не видишь?

- Ты хочешь сказать, не все в порядке с зубами, - сказал Монти и рассмеялся.

Это было все, что мог сделать Флинт, не имея возможности сам добраться до этой глотки, но он понял, что ничего хорошего из этого не будет.

- Давай, поднимайся, - сказал он. - Я помогу тебе. - Он с трудом справлялся с тяжелой тушей Пелвиса, но в конце концов тот встал сам. Флинт не мог смотреть на его лицо. Немного крови попало на пальцы Клинта и на рубашку Флинта.

- Выходим, - сказал Док, и Монти махнул им в сторону задней двери, которую он уже вышиб до этого. Дэн стоял, наблюдая, как они уходят, в голове у него все кружилось и плыло. Док скользнул сзади всех. - Из тех людей, что ты убил, был ли хоть один коп? - спросил он.

Не было никакого смысла объяснять в такой сложный момент, что он убил только одного человека, да и то случайно.

- Нет.

- В следующий раз постарайся шлепнуть копа. - Док вышел из домика в темноту, насвистывая веселый мотив.

А Дэн остался стоять один.

Шум от какого-то стука вырвал Арден из медленного течения сна. Она выглянула в окно. Кругом все еще было темно. Что это за шум? Более громкий, более настойчивый, чем от далеких машин. В голове у нее кружилось, и ей понадобилось еще несколько секунд, чтобы прийти в себя и понять, что у двери кто-то стоял.

- Арден! Открой! Это я!

Голос Дэна. Она встала... медленно, с усилием разгибая стянутые мышцы. Оказавшись уже на ногах, она была вынуждена остановиться, чтобы унять головокружение.

- Подожди! - крикнула она. Она подскочила к двери, и здесь ей пришлось, используя все те же плохо слушавшиеся мышцы, отодвинуть софу. Наконец, замок был открыт, и Дэн вошел в комнату.

Его лицо блестело от пота, глаза блуждали.

- Что это? - спросила она. - Я подумала, что охотники...

- Они ушли. Кто-то пришел и увел их.

- Увел? Куда?

- Не знаю. Скорее всего они уехали куда-то на лодке. Четверо мужчин. Со времен Вьетнама я не видел столько вооруженных людей.

- Что-о-о?

- Четверо мужчин. Я подумал, что они хотят пристрелить их прямо здесь, но затем они увидели руку Морто... я хочу сказать, руку его брата.

- О чем ты говоришь?

Он понял, что говорит так же невнятно, как стучит болтающийся ставень во время грозы. Он должен немного успокоиться, несколько раз поглубже вздохнуть. Он приложил пальцы к вискам.

- Четверо мужчин ворвались в наш домик и увели их с собой. Куда - я не знаю, но один из них, видимо главный, сказал что-то о прогулке на лодке. Все они были вооружены. - Он начал было рассказывать ей о тайне Морто, но решил, что она еще не готова для этого. - Они не собирались забирать меня, но они горели желанием увести отсюда Морто и Эйсли. Сейчас половина шестого. - Идем. Мы должны кому-то рассказать об этом!

- Подожди минутку, - сказала она. - Одну минутку. - Она плотно зажмурила глаза, а затем вновь открыла их, пытаясь сбросить оцепенение. Дэн заметил, что сон добавил блеска в ее глаза, а цвет родимого пятна изменился, как кожа хамелеона, становясь синевато-пурпурным. - Охотники за наградой исчезли, верно?

- Верно.

- Тогда... это означает, что ты свободен, разве не так? - Она провела рукой по волосам. Пальцы нащупали синевато-красный синяк, в том месте, где она ударилась об автомобиль. - Они собирались свернуть нам шеи, не так ли? Так почему мы должны заботиться о них?

Вопрос был по-настоящему хорош. Может быть, ему и не стоило волноваться. Может быть, ему следует поступать так, будто ни Морто, ни Эйсли никогда не существовало. Он не знал, что ему делать. Наиболее вероятно, ничего. Но в самом крайнем случае он должен кому-то сказать об этом. У Барта в кафе был радиотелефон. Вот туда и следовало идти.

Дэн сказал:

- Ведь они всего лишь выполняли свою работу, и старались, как могли. Я и так уже подозреваюсь в двух убийствах, и не хочу, чтобы их стало четыре. - Он повернулся к двери. - Я иду в кафе.

- Подожди, - сказала она. Он был прав, и она застыдилась своей низости. Охотники за наградой возможно и хотели увести от нее Дэна, прежде чем она смогла найти Спасительницу, но время изменилось, и теперь следовало подумать. - Дай мне еще минуту. - Она прошла в комнату, где спала, и сложила лошадей назад в розовый мешочек. Когда она кончила сборы, то вернулась к Дэну, все еще стоявшему в дверном проходе. Он видел, что она держала в этом мешочке, и вспомнил ее рассказы о лошадях, за которыми она ухаживала на ранчо. И тут ему вспомнилось, что она сказала ему в мотеле по поводу Джои, молодого оборванца из группы Ханой Дженс. Кто-то должен отвечать.

Ему показалось в этот момент, что он понял суть. Она заключалась в том, чтобы быть ответственной, кормить и заботиться за старыми лошадьми, присматривать за пьяными музыкантами, предлагать походную аптечку человеку, про которого она знала, что он разыскиваемый убийца. Джои всегда говорил, что я упустила свое призвание, что мне следовало стать медсестрой.

И лошади, понял он, напоминали ей о том времени, когда она заботилась о ком-то и была кому-то нужна. Его сердце защемило, потому что ему стало ясно, какой одинокой, должно быть она чувствовала себя, и как отчаянно хотела найти свое место. Он повернулся к ней.

- Не смейся, - сказала Арден, завязывая мешочек.

- Я и не смеюсь. Ты готова?

Она кивнула, и они вышли из домика. Снаружи, сквозь влажную духоту догорали последние ночные звезды, но восток уже светился фиолетовым пламенем. Путь до кафе, по дощатым переходам, занял у них всего шесть или семь минут. За исключением шума генераторов и отдаленных звуков машин, в Сан-Нести была абсолютная тишина. В бильярдной все еще оставалось несколько человек, но на переходах было пустынно. Тусклые огни в кафе все еще горели, и когда Дэн прошел сквозь широкие двери, там был Барт, куривший очередной обрубок сигары и вытиравший дощатый пол, столы теперь были сдвинуты вдоль стен. Сзади бара еще один человек мыл пивные кружки в горячей мыльной воде.

- Доброе утро, - сказал Барт, но не прекратил своих занятий. - Если вы хотите что-нибудь съесть на завтрак, то вам надо пройти в барак номер два. Там обслуживают с половины шестого.

- Эти люди вместе с Сесилом, - сказал Барт своему компаньону. - Клянусь, я еще не слышал такого...

- Четверо мужчин ворвались в наш домик, - прервал его Дэн. - Минут двадцать назад. Они все были вооружены и увели с собой Морто и Эйсли.

Барт прекратил мыть пол, а второй мужчина уставился на них, глядя через пар от горячей воды широко открытыми глазами.

- Тот, кто был главным, называл себя Док. Он носит волосы, подвязанными как конский хвост. Не знаю в чем тут дело, но кто-то, наверное, должен знать об этом.

Барт задумчиво жевал свою сигару.

- Могу ли я задать вам один вопрос, мистер? Какого черта вы влезаете в это дело? - он поднял руку, чтобы прекратить дальнейшие расспросы. - Остановитесь, забудьте об этом. Может быть, я и не хочу этого слышать.

- Я думал, что вы позвоните кому-нибудь по радиотелефону. В полицию, я имею в виду.

- Ага! - Барт переглянулся со своим напарником. - Он говорит, в полицию, Джесс! Да, он явно не отсюда, верно?

- Должно быть, из Нью-Йорка, - сказал Джесс и повернулся к своей грязной посуде.

- К нам обычно, время от времени, заезжал пограничник из Периш. - Барт вновь склонился над шваброй. - Его лодку однажды нашли у Лейк Тамбор. Хотя в ней не было и намека на его присутствие. Его даже не стали искать.

- Да, он подался к югу, - сказал Джесс.

Дэн резко взглянул в его сторону.

- Что?

- Отправился на юг. Так обычно говорят каджены, если близка смерть.

- Послушай... - Барт вытащил сигару изо рта. - Как, ты сказал, тебя зовут?

- Дэн.

- Понимаешь, Дэн, вот какое дело: ты смотришь на карту и видишь на ней болото, и оно выглядит так, будто это есть часть Соединенных Штатов, верно? Ну, ты знаешь, ведь карты лгут. Вот этот мир, что заключен здесь, он существует сам по себе. У него есть свой язык, своя собственная промышленность, своя собственная... ну, я не буду называть их полицией, это не совсем точно. Скажем, так, законы. Да, законы. Первый такой: ты не впутываешь меня, я не впутываю тебя. Жить и работать здесь не так-то просто...

- Говори мне, - пробурчал Джесс.

- ...и таким образом, ты должен делать то, что тебе положено, то есть, незаметно проскользнуть мимо. Ты не должен мутить воду и поднимать всю ее грязь. Ты не должен лезть в чужую лодку или плевать кому-то в суп. Ты просто должен жить и давать жить другим. Уловил, куда я клоню, Дэн?

- Думаю, что да. Ты хочешь сказать, что не собираешься звонить в полицию.

- Это только половина всего. Другая половина состоит в том, что полиция время от времени появляется здесь... на лодке из Гранд-Айсл... так что те два парня, должно быть, уже... мертвые. И это особенно печально потому, что Сесил имел кое-какой талант. - Он вновь сунул в рот сигару, раскурил ее и вернулся к своей работе.

- Разве здесь никого нет, кто мог бы помочь? Здесь что, совсем нет полиции?

- У нас есть люди, которых мы называем "войска по поддержанию мира", - сказал ему Джесс. - Компания доплачивает им. Пятеро головорезов, которые заведут вас за склад и так отделают ваш зад, что на нем не останется ничего, кроме жирных пятен.

- Да. - Кивнул Барт. - Они следят за тем, чтобы никто никого не грабил. Но я тебе скажу, Дэн, что даже они не будут связываться с теми парнями, которых видел ты.

- А ты знаешь, кто они такие?

- Угу. - Он перевел взгляд на Арден, которая стояла сзади Дэна. - Все еще хотите повидать Малыша Трейна?

- Да, хочу.

- Тогда я буду готов через пять минут. - Он смел окурки сигарет и другой мусор в бак. - Ты тоже решил поехать с нами? - Вопрос был адресован Дэну.

Он чувствовал, как Арден смотрит на него.

- Да, - сказал он. - Я тоже поеду.

- А не хотите ли сначала позавтракать?

- Мне хотелось бы поскорее поехать, - сказала Арден.

- Ага, хорошо. Посмотрю, что у меня здесь есть. Немного кофе, но боюсь, что он будет тяжеловат для вас. О, ну раз уж вы пришли... А как насчет этого? - он вышел с двумя пирожками и двумя маленькими пачками картофельных чипсов. - Хотите что-нибудь выпить? Поскольку вы платили за домики, для вас все бесплатно.

- Я все-таки попробую кофе, - сказал Дэн, а Арден попросила банку 7-Up. Барт положил перед ними пирожки и чипсы, а сам пошел готовить кофе. Дэн все еще находился под впечатлением происшедшего и не мог успокоиться. - А эти люди. Вы знаете, кто они?

- Я слышал о них, но сам никогда не видел. И не хочу этого. - Барт налил кофе из кофеварки в коричневую глиняную чашку.

- Так кто же они?

- Так, люди. Не следует о них говорить. - Барт принес кофе и банку 7-Up. - Вот проклятая честность. - Джесс начал вытирать пивные кружки. - Здесь в каждой стене множество ушей.

Дэн попробовал кофе и подумал, а не было ли на дне кофейника небольшого слоя болотной грязи; этот напиток оказался куда крепче, чем тот, высокооктановый, что готовила Донна Ли, но он давал необходимую встряску его голове. Он припомнил звук от удара кулака по зубам Эйсли, который нанес тот великан, тошнотворный звук. Он вспомнил капли крови на дощатом полу. Никто не выползет ниоткуда, и не схватит тебя при включенном свете. Так сказал Пелвису Морто.

Но Морто ошибался.

Дэн обнаружил, что думает о том, что может сделать с человеком дополнительная рука, выраставшая из груди и голова, растущая на твоем боку. От этого и на самом деле можно свихнуться. Может сделать тебя подлым и грубым. Что за жизнь вел этот Морто? Один только вид всего этого мог заставить Дэна отвести глаза. Ему нравится это. Так сказал Док, обращаясь к Монти.

О ком же он говорил?

Сначала он выпил кофе и съел чипсы, а затем отдельно съел пирожок. Его внутренности были точно связаны узлом. Казалось, Эйсли был нормальным. Немного эксцентричный, но не безумный. Морто профессионал. Пятнадцать тысяч долларов большие деньги. Черт возьми, будь он охотником за наградой, он бы тоже отправился за ними.

Дэн уже стал причиной гибели двух невинных людей. Теперь еще двое должны умереть из-за него. Муки от одного вида истекавшего кровью Эмори Бленчерда, и осознание того, что он и был тем, кто спустил тот курок, вновь с полной силой вернулись к нему. Он никак не мог примириться с мыслью, что Морто и Эйсли пристрелены где-нибудь в темноте.

Но что он мог сделать?

Забыть о них? Оставить все как есть?

Но если он сделает так, то сможет ли впредь считать себя человеком?

- Я готов, - сказал Барт. - Моя лодка на причале.

Алюминиевая лодка была рассчитана на трех человек. "Бросай канат!" - скомандовал Дэну Барт, как только он сам запустил двигатель. Затем Барт развернулся, отплывая от причала. Затем они прибавили скорость и поплыли вдоль канала на юг, мимо еще одного склада и небольшой территории, где стояло несколько землечерпалок и кранов. В воздухе пахло бензином и ржавчиной, и как только начало подниматься солнце окружавший свет стал принимать бледно-лиловый оттенок. Арден сидела на носу лодки, ее тело было чуть-чуть развернуто, будто в ожидании, а теплый ветер раздувал ее волосы. Дэн наблюдал за ее рукой, гладившей розовый мешочек. Через некоторое время, он повернулся назад и увидел буровые вышки Сан-Нести, выступавшие на фиолетовом фоне неба. Затем он вновь начал смотреть вперед, на то, что лежало впереди.

Лодка с шумом неслась по темно-коричневой пенящейся воде. С каждой стороны канала, наполовину погруженные в воду, деревья и другая растительность буйно вырывались вверх множеством крон и листьев, кружевного мха, хилого тростника и осоки. Кругом виднелись красные, желтые и фиолетовые цветы, распускавшие свои лепестки через путаницу колючек и иголок пальметто. Барт похлопал Дэна по плечу и указал направо, и Дэн увидел там крокодила, длиной около четырех футов, сидевшего на затопленном дереве, и жевавшего в своей пасти белую цаплю.

Как только они ушли вдоль канала на значительное расстояние от Сан-Нести, сзади них остался запах нефти и шум машин. Солнце начало разбрасывать по воде золотистый свет сквозь густые ветки деревьев, а безоблачное небо сменило цвет с серого на бледно-голубой. Дэн смог ощутить, как нарастает жара, свежий пот начал проступать на его футболке. Иногда они проплывали мимо входов в другие, более узкие каналы, большинство которых заросли болотной травой и сорняком. Дэн чувствовал, как пахнет свежей жимолостью с примесью гниющей травы. Они сделали поворот, и успели увидеть дюжину белых цапель, низко летящих над водой, затем птицы исчезли где-то среди деревьев. Солнечный свет усиливался, отражаясь от напоминающей чай водной поверхности, и начинавшаяся жара обещала стать нестерпимой уже к девяти часам.

Барт свернул в канал, который уходил влево от главной артерии. Они проплыли может быть всего пятьдесят ярдов, когда Арден увидела часть доски с черепом и перекрещенными костями, грубо нарисованными на ней чем-то белым, и прибитой к стволу дерева. Она указала на нее Барту, но он только кивнул. Второй знак с черепом и костями был прибит к дереву, когда они углубились в канал, на этот раз цвет был красный.

- Малыш Трейн не заботится о людях! - сквозь шум мотора сказал Барт Дэну. - Хотя это и нормально! Он доверяет мне, и мы хорошо ладим!

Зеленые стены смыкались перед ними. Футах в тридцати зеленые ветви деревьев были густо переплетены, разбрасывая свет желтыми пятнами. Барт уменьшил скорость наполовину и въехал в новый поворот, где обросшие мхом стволы деревьев напоминали в обхвате колесо большого грузовика. И там, впереди них, в спокойной тихой бухте стоял дом, в котором жил Малыш Трейн.

С технической точки зрения, это был плавучий дом, но по тому, как он оброс мхом и лианами, облепившими его темные бока, словно пальцы, затягивавшие его внутрь дикой природы, он не двигался с места в течение уже многих лет. В нем была крытая веранда, которая выступала из воды, а над крышей виднелась печная труба. Рядом с домом пристроился крытый тонкой металлической крышей причал, на котором размещалось с полдюжины ржавых металлических бочек, старая ванна, центрифуга для сушки одежды и различный другой хлам от неизвестных машин. С другой стороны причала стояло закрытое плавающее средство, длиной футов пятьдесят и футов пятнадцать в высоту, так же выкрашенное в зеленый цвет, а его бока и крыша были тоже перевиты лианами и мхом. Дэн заметил там щель между дверями, находившимися в самом конце этого сооружения, и понял, что внутри должна храниться еще одна лодка.

- Я буду плыть прямо к причалу, если удастся, то выпрыгни и подтяни нас, - сказал Барт, выключая мотор, и Дэн кивнул. Когда они были достаточно близко, он поднялся, обрел равновесие и шагнул на причал. Барт бросил ему веревку, и Дэн привязал ее к одному из деревянных столбов, которые поддерживали крышу. Когда он взял Арден за запястье, помогая ей выйти из лодки, то заметил, как учащенно бьется ее пульс. В ее глазах вновь промелькнул тот пылающий огонь, а ее пятно стало почти кроваво-красным.

- Эй, Малыш Трейн! - крикнул Барт в сторону плавучего дома. - К тебе гости!

Ответа не было. Где-то наверху, в кронах деревьев чирикали птицы, рыба неожиданно выпрыгнула из спокойной воды, а затем вновь шлепнулась в нее.

- Эй, Трейн! - вновь крикнул Барт. Он стоял на причале, не отваживаясь без приглашения поставить ногу на "космический трап", соединявший причал с домом. - Это Барт Данбро! Пришел потолковать с тобой!

- Кто ты, я и так вижу, - прогремел сердитый с грубым акцентом голос из закрытого окна. - А кто они?

- Скажите ему, - негромко подтолкнул своих спутников Барт.

- Меня зовут Дэн Ламберт. - Дэн мог лишь различить какую-то фигуру за окном... расплывчатые очертания лица... больше ничего. - А это Арден Хэллидей.

Молчание. У Дэна было ощущение, что человек изучает родимое пятно Арден.

Она почувствовала то же самое. Ее правая рука крепко сжимала розовый мешочек, а сердце безудержно колотилось.

- Мне нужна ваша помощь, - сказала она.

- По-ощь, - повторил человек. - И что это за по-ощь?

- Я... пытаюсь найти кое-кого. - Во рту у нее так пересохло, что она едва могла говорить. - Женщину, которую называют Спасительница.

Последовал новый период тишины для Дэна и Барта, Арден же была почти оглушена стуком собственного сердца.

Барт откашлялся.

- Девчонка в кафе сказала ей, что эта Спасительница обычно жила в церкви на Гоат-Айленд. И сказала ей, что там должна быть ее могила. Я же сказал, что охотился там, и насколько знаю, там никто не живет.

Малыш Трейн молчал.

- Так что ты скажешь? - спросил Барт. - Кто-нибудь живет на этом острове?

- Никто, - раздался ответ.

Арден вздрогнула.

- Я говорил ей это. Говорил также и то, что если не знаешь ты, не знает никто. Эй, послушай: мне нужно сотню фунтов мяса и пятьдесят фунтов мяса черепах. Ты не смог бы доставить это в следующий вторник?

- Спасительница, - сказал человек, и звуки его голоса заставили Арден похолодеть. - Та, которую ты ищешь?

- Да, верно. Я пытаюсь найти ее, потому что...

- Глаза у меня на месте. Откуда ты?

- А?

- Он хочет знать, откуда ты приехала, - перевел ей Барт.

- Техас. Из Форт-Уэрта я, - сказала она, подсознательно переходя на речь этого человека.

- Эге-й-ииии! - сказал он. - Надеюсь, ты согласна, что это расстояние весьма прилично?

- Уверена.

- Твоя надежда неверна, - сказал он.

Арден вновь бросило в дрожь. Ее рука, сжимавшая мешочек, побелела.

- Спасительницы на Гоат-Айленд нет, - продолжал Малыш Трейн. - Там была церковь, сейчас ее нет. Той, о ком ты думаешь, сейчас там тоже нет.

- Подожди, - сказал Дэн. - Ты хочешь сказать, что... Спасительница существует?

- Говорят есть, говорят нет. Нет той, кого пришла искать эта девушка из Техаса.

- А где же она? - У Арден сжалось горло. - Пожалуйста. Можете вы отвезти меня к ней?

Ответа не последовало. Арден и Дэн решили, что расплывающееся лицо отошло от окна.

На крытой веранде распахнулась дверь, и Малыш Трейн предстал перед ними.

Его замогильный голос, раздававшийся из-за ставней, звучал так, будто его владелец семифутовый Голиаф. Вместо этого Малыш Трейн был ростом только пять с половиной футов, всего лишь на четыре дюйма выше, чем Арден. Но возможно, он обладал силой великана, потому что, как определил Дэн, в его коренастом мускулистом теле было по меньшей мере сто шестьдесят фунтов. Малыш Трейн был одет в выгоревшую футболку цвета хаки и коричневые штаны, отвороты которых обрезаны ножницами, как раз над синими теннисными туфлями без шнурков. Его руки были пригодны для того, чтобы без молотка заколачивать ими гвозди. Солнце залива довело его кожу до цвета старого кирпича, и она выглядела очень грубой. Его щеки и подбородок серебрились трехдневной щетиной, выгоревшие волосы плотно приросли к коричневому черепу. Из-под его изрытого глубокими морщинами лба на Арден смотрели ясные серые глаза, с такой силой, что, казалось, отбрасывали ее назад.

- Входите, - предложил он.

Дэн первым пересек трап, затем Арден и Барт. Малыш Трейн прошел вглубь дома, и они последовали за ним через веранду в комнату, со стенами, обшитыми дубовыми досками и дубовыми балками, протянувшимися на всю длину потолка. На полу лежал потертый красный ковер, который мгновенно подтолкнул память Дэна: на нем была изображена сцена схватки слонов и тигров, и он выглядел как один из тысячи ковров, которые продавали в Сайгоне уличные торговцы со своих передвижных полок. Мебель тоже была восточная... вьетнамская? Дэн пригляделся: два деревянных резных стула; бамбуковый стол с черным металлическим подносом поверх него; керосиновая лампа с бумажным разрисованным абажуром; и шерстяная циновка, свернутая в углу. Коротковолновый передатчик и микрофон стояли на другом бамбуковом столе, рядом с полкой, набитой книгами в твердых и бумажных переплетах. Через другую дверь виднелась небольшая кухня, на высоко укрепленных крючках висели горшки и кастрюли.

- Вот мой дом, - сказал Малыш Трейн. - Милости прошу.

Дэн был поражен чистотой и порядком. Едва ощутимый запах болот здесь тоже присутствовал, да, несомненно, но никаких признаков плесени. На черном металлическом подносе, стоявшем на первом столе лежали три гладких белых камня, несколько стеблей сухой соломы и несколько хрупких на вид костей, которые могли принадлежать рыбе, курице или ящерице. На одной из стен были укреплены другие предметы: круглое, очень большое гнездо шершня, выветренные кусочки обесцвеченного сплавного дерева, янтарного цвета шкура змеи, и полный скелет птицы с развернутыми крыльями. И тогда он понял с полной определенностью то, что подозревал почти с самого начала, потому что увидел вставленные в рамку фотографии, на стене, над коротковолновым передатчиком. Он прошел по сайгонскому ковру для более детального уточнения. Это были любительские снимки экипажа небольшого корабля, молодых ребят в стальных касках, смеющихся или поднимающих вверх средние пальцы из своих установок, расположенных позади пулеметов калибра .50 и того, что выглядело как 81-миллиметровые мортиры. Там были фотографии грязной коричневой реки, ослепительно ярких огней ночного Сайгона, миловидной вьетнамской девушки, которой можно было дать шестнадцать или восемнадцать лет, улыбающейся и показывающей два сложенных знаком V пальца, знак мира, прямо в камеру.

Дэн сказал:

- Я был солдатом морской пехоты. Третий флот. Где ты это снимал?

- Военно-морские силы, - сказал без промедления Малыш Трейн. - Оператор радиолокационной станции, первый класс.

- Эти снимки твоего корабля? - Дэн знал, что подобные корабли осуществляли патрулирование между Вьетнамом и Камбоджей.

- И все остались живы?

- Только я и еще один малый, сидевший у мортиры. В мае 1970 мы попали под ракетный обстрел. Я бросился вплавь, вся спина была пробита шрапнелью.

- Ты никогда не говорил мне, что был во Вьетнаме, Малыш Трейн! - сказал Барт.

Он не сводил глаз со стоявшего пред ним человека.

- Ты никогда не спрашивал. И, друг мой, я много раз говорил тебе, зови меня просто Трейн.

- О! Хорошо. Несомненно. То есть, Трейн. - Барт пожал плечами и нервно улыбнулся Арден.

- Пожалуйста, - с опаской сказала Арден. - Спасительница. Вы знаете, где она?

Он кивнул.

- Знаю.

- Только не говорите мне, что знаете, где ее могила. Скажите мне, что она жива.

- Исключительно для вас: да, она жива.

- О Боже мой, - слезы брызнули из ее глаз. - О Боже мой. Вы не знаете, как... вы не знаете, как долго я хотела услышать это.

- О ком вы говорите, Трейн? - Барт нахмурился. - Никогда не слышал ни о какой Спасительнице.

- Ты никогда не нуждался в ней, - сказал Трейн.

- Можете вы отвезти меня к ней? - спросила Арден. - Я прошла такой долгий путь. У меня нет денег, но... я подпишу долговую расписку. Я достану деньги. Клянусь, я заплачу столько, сколько вы хотите. Хорошо?

- Ваши деньги, нет, не надо. У меня есть все, что мне нужно. Я богатый человек.

- Вы хотите сказать... вы не хотите...

- Я не возьму деньги, нет. Кто рассказал вам о Спасительнице, там, в Форт-Уэрте, в Техасе?

- Знакомый, который родился в Ла-Пирре. Он видел ее, когда был маленьким мальчиком, и потом рассказал мне о ней.

- А, те рассказы. Ну, то, что она красивая молодая девушка, и что она никогда не стареет и не умирает. Что она может коснуться вас и вылечить любую болезнь, или рак... или шрам. Ваш знакомый рассказывал вам это?

- Да.

- И вы так сильно поверили в это, и прошли весь этот путь, чтобы попросить ее прикосновения. Потому что это пятно так беспокоит вас, изнутри?

- Да.

Трейн приблизился к ее лицу. Первым желанием Арден было отскочить в сторону, но его взгляд оказался достаточно властен, чтобы удержать ее на месте. Его грубые загорелые пальцы очень осторожно коснулись пятна, а затем отодвинулись.

- У вас большая выдержка? - спросил он.

- Думаю... да.

- Или да, или нет.

- Да, - сказала она.

Трейн кивнул.

- Тогда я возьму вас, не волнуйтесь.

Дэн не мог больше оставаться безучастным.

- Не нужно обманывать ее! Такого не может быть! Не может быть! Никакая женщина не может прожить столько лет и выглядеть по-прежнему молодой девушкой!

- Ведь я сказал, что отвезу ее, чтобы она увидела Спасительницу. - В голосе Трейна звучало спокойствие. - Ведь я сказал, что Спасительница - это не та, кого она пришла искать здесь.

- Что? - Арден встряхнула головой. - Тогда я не поеду с вами.

- Когда мы приедем туда, вам все станет ясно. Тогда мы и узнаем, какова ваша выдержка.

Дэн не знал, что и сказать, или какой еще фокус решил выкинуть этот человек. Ничто из происходившего не имело для него никакого смысла. А то, что вновь начинало грызть его, это судьба Морто и Эйсли. Он не мог отделаться от мысли, что тот его выстрел в Шривпорте стал причиной смерти Хармона Де Кейна, а теперь, что очень вероятно, двух охотников за наградой. За ним числилось четыре убийства, и как он только мог жить с этим и не сойти с ума? Он вспомнил, что сказал в кафе Барт: Он облазил здесь кругом все болота. Если кто-то и знает что, то только он.

Дэн решился задать вопрос.

- С нами было еще два человека. Мы были в Сан-Нести. Около пяти утра, четверо вооруженных мужчин ворвались в наш домик и увели их. Один, тот, что был главный, назывался Док. Вы знаете...

- Ах, дерьмо! - Барт приложил руки к ушам. - Я не желаю этого слушать! Не хочу ничего знать об этом!

- Заткнись! - От голоса Трейна затряслись ставни. - Дай ему сказать!

- Я не останусь тут, чтобы слушать это! Ни при каких условиях! Можете смеяться, но я уезжаю на лодке назад! - Барт встал, но в все-таки задержался дверях. - Трейн! Не делай никаких глупостей! Слышишь? Я жду тебя во вторник с мясом. Понял?

- Поезжай домой, дружок, - сказал Трейн. - И доброго тебе пути.

- Удачи вам, - сказал Барт Дэну и вышел. Трейн подошел вслед за Арден к окну и смотрел, как Барт отвязывал лодку, садился в нее, как запускал двигатель. - С ним все в порядке, - сказал Трейн, как только Барт вывел лодку на широкую часть канала, по которому они приплыли сюда. - Трудолюбивый малый.

- Он знает, кто такой Док, верно?

- О, конечно. Так же, как и я. - Он отвернулся от окна; казалось, кожа на его лице еще сильнее обтянула кости, глаза стали ледяными. - Расскажи-ка мне всю историю, а?

И Дэн рассказал ему все, за исключением фактов, что его разыскивает полиция за убийство и что Морто и Эйсли были охотниками за наградой. Он опустил также и факт о прошлом Морто, когда тот участвовал в шоу уродов.

- Док сказал, что увезет их куда-то на лодке. У него, похоже, были какие-то счеты с ними, но я не уверен в этом.

Трейн обратил свой тяжелый проникающий взгляд к Дэну.

- Эти двое, твои приятели?

- Не совсем так.

- Тогда кто же они тебе?

- Скорее... попутчики.

- И куда же они направлялись?

Дэн смотрел на слонов и тигров, изображенных на ковре. Он чувствовал, что Трейн наблюдает за ним и что не было никакого смысла врать дальше. Трейн не дурак. Он тяжело вздохнул; единственный путь добиться чего-нибудь, это рассказать правду.

- Флинт Морто и Пелвис Эйсли, вот их имена. Это охотники за наградой. Они выследили меня здесь. С Арден я встретился по дороге, на стоянке грузовиков, севернее Лафейетта, и взял ее с собой.

- Я поехала с ним, потому что очень хотела, - сказала Арден. - Он не принуждал меня.

- Охотники за наградой, - повторил Трейн. - А что за преступление ты совершил?

- Убил человека.

Трейн не шевельнулся, и не произнес ни слова.

- Он работал в банке, в Шривпорте. У нас вышла ссора. Я потерял рассудок и выстрелил в него. Банк обещал за меня награду в пятнадцать тысяч долларов. Морто и Эйсли хотели получить их.

- О-хо-хо, - негромко произнес Трейн.

- Ты можешь сам получить эту награду, я не буду устраивать тебе никаких неприятностей. Можешь ли ты связаться по этой рации с полицией или с кем-то еще?

- Я уже сказал тебе, мне не нужны деньги. Я богат, и живу, как хочу. Мне нравится это болото, я вырос здесь. Я люблю ловить рыбу и охотиться. Все, что я не съедаю, я продаю. Пятнадцать тысяч долларов лежат просто так у меня в кармане... фу! - Он нахмурился, морщины вокруг его глаз углубились, и он поскреб свой серебристый подбородок. - Если эти охотники направлялись за тобой, как же так выходит, что ты хочешь помочь им? Как выходит, что ты собрался рассказать мне об этом?

- Потому что они не заслужили такой смерти, вот почему! Они не сделали ничего плохого!

- Ну, ну! Уймись. Охлади свою голову. - Он кивнул в сторону веранды. - Ты сейчас выйдешь и посидишь там на ветерке. А я приду туда.

- А как насчет передатчика?

- Да, я мог бы обратиться в полицию на Гранд-Айсл. Только ведь они не будут никого искать... - решился сказать он. - А теперь выйди и приди в себя.

На веранде не дул особенно сильный ветер, но там было немного прохладней, чем внутри лодки. Дэн был слишком взволнован, чтобы сидеть, в то время как Арден уселась в плетеное кресло, обращенное к бухте.

- Ты отправишься со мной, да? - спросила она. - Мы так сдружились, что ты должен пойти со мной.

- Я пойду. Я все еще не верю в это, но я пойду. - Он стоял под навесом, глядя на гладкую поверхность воды. - Черт возьми, - произнес он. - Ну должен кто-то хоть что-то сделать!

- Да, ты можешь сделать глоток вот отсюда. - Трейн вышел на веранду. - Он откупорил небольшую металлическую фляжку и протянул ее Дэну. - Не волнуйся, - сказал он, когда Дэн заколебался. - Это французский бренди. Покупал на Гранд-Айсл. Ну, давай?

Дэн взял фляжку и сделал глоток. Напиток обжег его горло. Трейн предложил фляжку Арден, а когда она покачала головой, сам сделал глоток, и, подержав жидкость во рту, проглотил.

- А теперь я хочу рассказать вам об этих людях, так что слушайте внимательно. У них есть место, милях в пяти к юго-западу отсюда. Хорошо укрытое. Я не разыскивал его специально, но случайно наткнулся на него во время охоты. Они были там, ну месяца три. Разбили лагерь, построили причал, бассейн и тому подобное. Затем они обнесли это место колючей проволокой. - Он глотнул из фляжки и вновь предложил ее Дэну. - Я слышал от одного парня, что живет в Калли-бай, что эти люди воруют крокодилов. Сезон охоты на них не открывается раньше сентября, понимаешь. Ну, я стал думать, как это так выходит, что они охотятся на крокодилов? - Он взял фляжку у Дэна и сделал новый глоток. - Один старый знакомый сказал мне, что по ночам он видел там огни, и все время мелькавшие лодки. Так что я отправился, туда спрятал свою лодку и стал наблюдать в ночной бинокль, потому что я очень любопытный. Мне понадобилось целых две ночи, чтобы я мог понять, что они там делают.

- И что же это было? - спросила Арден, отбросив на время мысли о Спасительнице.

- Грузовое судно в канале разгружает на их лодки для ловли креветок что-то, похожее на мешки с зерном. И все время они делают круги горящими сигаретами. И... все... люди на их лодках вооружены такими винтовками, которых тебе видеть не доводилось! Груженые лодки уходят, судно снимается с якоря и уплывает. - Он сделал очередной глоток Наполеона. - Так вот, какой груз можно сваливать ночью под такой охраной?

- Наркотики, - сказал Дэн.

- Именно так я и сообразил. Или героин, или кокаин. А может быть, и то и другое. Они работают по всему заболоченному побережью, полиция с трудом может патрулировать его, и лодки у них в плохом состоянии. Так что эти парни везут свой товар к северу, и там разгружают на пристанях. Часть продают и в Сан-Нести. Барт как раз тот человек, который понял, что Док Ниленд болтается вокруг бильярдной, раздавая людям образцы, чтобы заинтересовать их. Никто ничего не может сделать с ними. Одного я только не могу понять, зачем они ловят крокодилов? А однажды... бум! эта мысль стукнула меня, как кирпичом по голове. - Трейн закрыл фляжку. - Они боятся, что кто-нибудь попытается украсть у них наркотики. Они так беспокоятся об этом, что нашли способ обезопасить себя. Так что же они придумали? Они держат свои наркотики там, где их нельзя так просто украсть. - Он слабо улыбнулся. - Нигде лучше, как внутри аллигаторов.

- Внутри них?

- Несомненно! Ты заворачиваешь этот кокаин очень плотно в металлическую фольгу, затем вместе с мясом заталкиваешь ее им в пасть! Как же ты сможешь достать ее назад, если у тебя нет большого ножа и массы времени для вскрытия? Вот самая величайшая грязь, которой еще никто никогда не видел!

- Я убежден в этом, - согласился Дэн. - Так что же они делают? Везут крокодилов на север, чтобы там вспарывать им брюхо?

- Да, грузят их на грузовик и везут в безопасное место. Даже если крокодилы гибнут от трудностей с пищеварением, прежде чем доезжают до места, кокаин все еще остается защищенным.

- Может быть, все это и так, но я не очень понимаю, как Морто и Эйсли могли быть связанными с этой бандой торговцев наркотиками. А Док Ниленд их главарь?

Трейн покачал головой.

- В том месте я видел кое-кого еще, тот выглядел как настоящий босс. Малый не носил шорт, был чисто выбрит. Его подружка только и делала, что загорала там около бассейна. Я вычислил, что он-то и есть командир.

Дэн оглянулся, рассматривая воду. Солнце было уже полным и жарким, направляя сквозь деревья золотистый свет. Какое-то движение привлекло его внимание, и он увидел водяную змею, скользившую по поверхности. Он наблюдал за ней, пока она не исчезла в тени. Дэну казалось, что в этих болотах самыми опасными были существа, носившие человеческий облик. Он поднял руку и взглянул на свою татуировку. Когда-то, много лет назад, он был смелым человеком. Он делал без всяких колебаний то, что считал правильным. Он шел по миру как великан, пока время и судьба не свалили его. А сейчас он умирал, став убийцей, потеряв силу духа.

Он чувствовал себя так, будто вглядывался в змеиную нору, и понимал, что если он ринется туда, чтобы вытащить то, что там укрыто, то будет тут же мертв.

И тут, незваное, видение вновь посетило его: лицо Фэрроу, и его голос, в ту ужасную ночь, когда пули снайперов свистели сквозь джунгли.

Иди, сказал он. Это был не крик, но зов более сильный, чем крик.

Иди.

Дэн припомнил тот блеск, который мог быть блеском радости, в глазах Фэрроу, когда тот повернулся и пошел назад, через грязь, стреляя по джунглям из своей М-16, чтобы дать Дэну и остальным драгоценные секунды, для спасения их жизни.

Фэрроу не мог оставаться один на один с собой, потому что он ушел к югу. Там, в деревне Чо Яат, его простая ошибка с шоколадом обернулась смертью невинных жертв, и Фэрроу решил - в этом потоке грязи в самый решающий момент, - что он нашел выход.

Дэн когда-то был укротителем змей, отличным солдатом, благопристойным человеком. Но он отошел к югу, там, в банке Шривпорта, и теперь он был жителем ада, одним из ходячих проклятий.

Но он знал, что было бы правильным решением.

Сейчас как раз было время начать.

- У тебя слишком горячие мысли, - сказал Трейн тихим голосом.

- У тебя есть оружие. - Это было утверждение, а не вопрос.

- Две винтовки и два пистолета.

- Сколько человек?

Трейн знал, что это значит.

- Последний раз я насчитал восемь. Может быть больше, но я не видел.

Дэн повернулся к нему лицом.

- Ты берешь меня?

- Нет! - Арден вскочила со своего места, ее глаза округлились. - Дэн! Нет! ты ничего им не должен!

- Я должен себе, - сказал он.

- Послушай меня! - она сделала шаг вперед, приблизившись к нему, и ухватила его за руку. - Ты еще можешь убежать! Ты можешь найти...

- Нет, - мягко перебил он ее, - не могу. Трейн, так как насчет этого?

- Они убьют тебя! - сказала Арден, подавленная страхом за него.

- Да, - сказал Трейн, - это они попытаются сделать.

- Может быть, Морто и Эйсли уже мертвы. - Дэн внимательно посмотрел в глаза Арден. И странно, но теперь он мог смотреть на ее лицо и не видеть этого пятна. - А может быть, они все еще живы, но долго это не протянется. Если я не пойду за ними... если я даже не попытаюсь вытащить их оттуда... так кем я буду тогда? Я не хочу умирать в тюрьме. Но я не хочу и жить там. И если я не сделаю ничего, я построю вокруг себя свою собственную тюрьму, я буду строить ее каждый прожитый день и каждый прожитый час. Я должен это сделать. Трейн? - Он перевел свой взгляд на каджена. - Я не прошу тебя помогать мне, только подвезти меня достаточно близко к ним. Мне понадобится одна из винтовок, пистолет и некоторое снаряжение. У тебя есть кобура для пистолета?

- Да.

- Тогда ты возьмешь меня?

Трейн минуту молчал, обдумывая ситуацию. Он вновь открыл фляжку и сделал долгий глоток.

- Ты весьма странный убийца, пытающийся освободить кого-то, кто засадит тебя в тюрьму. - Он облизал губы. - Эх-хе-хе-ее! Что-то я не помню, собирался ли я умирать именно сегодня.

- Я могу пойти один.

- Ну, - сказал Трейн, - тогда послушай, что я скажу, это почти похоже на то, как обстоят дела сейчас: я знал одного парня по имени Джек Джирдокс. Он был пограничником из Периш. Он заезжал сюда, мы разговаривали, ели мясо. Я не говорил ему об этих людях, потому что знал, что он будет делать. Я решил не раскачивать лодку, понял? - Он улыбнулся; улыбка была болезненная и скоро угасла. - Раз он не нашел их, решил я, то он должен быть жив. Он был хорошим парнем. Несколько дней назад один рыбак нашел лодку Джека недалеко от озера Тембор. Это очень далеко от того места, где были эти люди, но я знаю, что они скорее всего поймали его, а лодку отвели вот туда. Его тело так никто и не нашел. А вот теперь, должен спросить я самого себя, хорошо ли я поступил? Когда они узнают, что я знаю про них, и придут сюда однажды ночью? - Он закрыл фляжку и сунул ее в карман. - Я прожил неплохо сорок пять лет. Умирать в постели - нет, это не по мне. Может быть мы разберемся с ними и останемся в живых. Может быть, ты и есть тот ангел смерти, посланный мне. Это все похоже на то, как сунуть руку в гнездо щитомордника. Так ты готов, чтобы тебя укусили?

- Я готов сам немного покусать кого-нибудь, - сказал Дэн.

- Ну, хорошо, пехотинец. Хорошо. Я полагаю, что с тобой все хорошо. Если моя Крошка доставит нас, тогда, может быть, нам и повезет.

- Крошка?

- Моя подружка. Ты еще встретишься с ней.

- И еще, - добавил Дэн. - Сначала я хочу отвезти Арден туда, куда ей нужно.

- Нет, невозможно. Эти люди находятся в пяти милях на юго-запад, а Спасительница в девяти-десяти милях к юго-востоку, в сторону Касс-Теле-Айленд. Если мы отвозим ее первой, то теряем массу времени.

Дэн взглянул на Арден, которая упорно смотрела в пол.

- Я оставляю тебя. Я знаю, как много это значит. Никогда не верил в это... но может быть... теперь должен поверить. Возможно, я был не прав. Не знаю. - Она выпрямила подбородок и посмотрела ему в глаза. - Что ты скажешь?

- Я скажу... - она затихла и глубоко вздохнула, чтобы собраться с мыслями. Внутри ее спуталось так много всего: и страх, и ликование, и боль, и надежда. Она прошла такой долгий путь, так много поставив на него. Но сейчас она поняла, что было самым главным. - Помоги им.

Он слабо улыбнулся ей; он знал, что она решила.

- Тебе нужно остаться здесь. Мы вернемся как можно скорее...

- Нет. - Это было сказано с твердой решимостью. - Раз вы идете, я тоже пойду.

- Арден, лучше тебе остаться здесь.

- Я пойду. И не пытайся меня отговаривать от этого, потому что тебе не удастся.

- Часы запущены, - сказал Трейн.

- Тогда, хорошо. - Дэн ощутил, как его засасывает торопливость. - Я готов.

Трейн прошел в заднюю комнату и достал оружие: автоматическую винтовку с магазином на четыре патрона, винтовку с магазином на пять патронов и с охотничьим прицелом, и кобуру с автоматическим "Смит&Вессон" девятого калибра, с магазином на восемь патронов. Он отыскал запасные магазины к винтовкам и пистолету, сложил все в старый рюкзак, который взялась нести Арден. Дэн взял винтовку и пистолет. Трейн взял пластиковую канистру с питьевой водой, перекинул винтовку за спину и сказал: - Мы идем.

Они вышли из плавучего дома, и Трейн повел их к закрытому плавательному средству, стоявшему рядом с причалом. Он открыл дверь.

- Вот она.

- Боже, - только и сказал Дэн, ошарашенный тем, что увидел.

Внутри сооружения стояла вторая лодка Трейна. Она была выкрашена в серый морской цвет, краска относительно свежая, если не считать небольшой ржавчины вдоль ватерлинии. Это был уменьшенный вариант буксира, только уже и короче, а его каюта расположена ближе к носу. Судно имело около пятидесяти футов в длину и тринадцати футов в высоту по самой высокой точке.

И хотя все пулеметные гнезда и мортиры сняты, а на мачте вместо радаров было установлено совсем другое оборудование, Дэн узнал ту самую патрульную лодку, тот самый корабль, на котором Трейн плавал во Вьетнаме.

- Вот и моя крошка, - сказал Трейн с озорной улыбкой. - И пусть вернуться лучшие времена.

Солнце поднималось над маленькой алюминиевой гребной шлюпкой, находившейся в середине небольшого грязного пруда. В лодке, лицом друг к другу сидели Флинт и Пелвис, связанные короткой цепью от наручников.

К семи часам температура уже значительно поднялась, и воздух был жарким и влажным. Флинт был без рубашки и без пиджака, рука Клинта вяло свисала с бледной покрытой потом груди. Против него сидел Пелвис, все еще в сдвинутом назад парике, в одежде, пропитанной потом, с сонными несчастными глазами. Засохшая кровь покрывала распухшую нижнюю губу, один из нижних зубов исчез, а другой был свернут, засохшие завитки крови перемазали подбородок. Он дышал медленно и хрипло, пот капал с конца его носа в лужу между его пропитанными грязью башмаками.

Что-то задело за корпус лодки и заставило ее лениво повернуться вокруг якоря. Флинт вскинул голову и увидел крокодила длиной около пяти футов, который медленно проплыл мимо, разрезая мордой грязную коричневую воду. Второй крокодил, может быть всего фута три в длину, проплыл вслед за первым. По-кошачьи зеленые глаза и остроконечный череп третьего виднелись футах в шести от лодки. Еще два, фута по четыре длиной, лежали рядом с молчаливым наблюдателем. Флинт за один раз насчитал девять аллигаторов, но могли быть еще и другие, спавшие на дне. Он не мог отличить их одного от другого, кроме как по размеру, так что на самом деле он не знал, сколько их скрывалось в этом заболоченном пруду. Время от времени два или три сталкивались вместе во время своего плавания, и на мгновение происходил взрыв ярости, но потом все вновь успокаивалось, кроме раскачиваний лодки и учащенного сердцебиения сидевших в ней людей. Флинт уяснил, что аллигаторы были здесь тоже узниками, как и он с Пелвисом.

Пруд имел почти шестьдесят пять футов в поперечнике, от одного берега, до другого, огороженных наполовину опущенной в воду оградой из колючей проволоки. За крепко запертыми воротами, ведущими в загон для крокодилов, виднелась пристань, где стояло две больших моторных лодки... обе выкрашенные в темно-зеленый неотражающий цвет... рядом с гораздо большим по размеру судном, которое Флинт видел при разгрузке крокодилов на пристани в Вермильоне. Причал почти на восемь футов поднимался над загоном, и на самом краю его стояла электрическая лебедка, которую, как понял Флинт, использовали для подъема крокодилов на это большое судно. Во время почти получасового путешествия сюда на одной из этих скоростных лодок, Монти с ликованием содрал пиджак и рубашку со спины Флинта, и забрал кобуру от маленького револьвера. Затем, когда они прибыли к месту назначения, Док и остальные спорили несколько минут, что делать с ними, пока "он"... кто бы "он" ни был... не проснется. Их ситуация была решена Доком, который приказал Митчу отвезти пленников на алюминиевой лодке через ворота загона в это самое место, в то время как Монти следовал за ними на второй такой же лодке. Среди собравшихся было много шумного веселья, пока они наблюдали, как Митч поставил их лодку на большой якорь из цементной глыбы, а сам перешел в лодку к Монти, оставляя Флинта и Пелвиса скованных одной цепью.

Зрелище продолжалось некоторое время...

- Эй, урод! Не хочешь ли вместе с Элвисом выбраться из лодки и немного охладиться?.. - но затем, как только солнце поднялось выше, мужчины уплыли назад. Флинт понял, почему: новизна ощущений прошла, а они очень хорошо знали, какая жара сейчас здесь начнется. Еще не один раз они будут подходить к краю причала и выкрикивать им обидные слова, смеяться и снова уходить. Поскольку Пелвис получил по зубам, он не мог произнести ни единого слова. Флинт решил, что он находится в шоке. Монти уволок Мамми с собой, и когда последний раз этот сукин сын приходил навестить их, собаки с ним не было.

А Флинт смог почувствовать запах готовящегося мясного блюда.

Причал продолжался и за лодками, уходя к странного вида сооружению: большому сельскому дому с кремовыми стенами, стоящему на деревянных сваях прямо над водой. Все это место выглядело так, будто было взято где-то в безупречном американском городе, поднято вверх на вертолете и перенесено сюда, на зависть всем соседям. Там был плавательный бассейн с мостиком красного дерева, одна их тех надземных конструкций, что продается упакованной вместе с необходимым набором инструментов для сборки; здесь бассейн стоял не над землей, а размещался на платформе над болотом. На мостике была полка с гантелями, скамья и стационарный велосипедный тренажер. Рядом был еще один такой же мостик-палуба, которую прикрывали парусиновые тенты в белую и синюю полоску, а на дальнем конце дома на платформе стояла спутниковая телевизионная антенна-тарелка.

Переходы соединяли дом с тремя другими, меньшими деревянными строениями. От одного из них тянулись кабели, к дому и к антенне, так что Флинт решил, что там находится генератор. В то время как загон для крокодилов, пристань и плавательный бассейн находились под открытым небом, большая часть дома была прикрыта обросшими мхом деревьями. Вокруг построек преобладали зеленые болота. Флинт мог видеть за самым большим из домов извивающийся среди болот канал, и покачивающиеся на нем красные буи, указывающие максимальную осадку для большого судна.

При осмотре окрестностей он заметил так же деревянную сторожевую вышку, высотой футов в пятьдесят, укрытую среди деревьев при входе в канал. На самом верху, под зеленым куполом, сидел человек, читавший журнал, рядом с ним к перилам была прислонена винтовка. Через определенный промежуток времени он вставал и рассматривал окрестности в бинокль, затем садился и возвращался к своему чтению.

- Мы, - сказал Флинт, - в глубоком дерьме.

Пелвис молчал; он лишь сидел и продолжал исходить потом, глаза его блуждали.

- Эйсли? Перестань сейчас же, слышишь меня?

Ответа не было. Тонкая нить слюны сползала с его разбитой губы.

- А как насчет того, чтобы что-то сказать, а? - спросил Флинт.

Пелвис низко опустил голову и уставился в дно лодки.

Флинт понюхал воздух, улавливая запах жареного мяса. Внезапная мысль пришла ему в голову, что этот сукин сын Монти должно быть опять проголодался, и что Пелвис, вероятно, подумал о том же самом, что и он: Мамми пошла на завтрак.

- Эй, послушай, нам необходимо выбираться отсюда, - вновь сделал попытку Флинт и подумал, что это была самая глупая вещь, сказанная им за всю его жизнь. - Ты не можешь уйти один и бросить меня здесь, слышишь?

Пелвис покачал головой и сделал глотательное движение с коротким и сухим звуком.

Флинт наблюдал, как мимо проплыл второй аллигатор, и так близко, что он мог дотянуться и ткнуть его в глаз, если бы не боялся потерять руку. Ну, это бы еще ничего: у него осталось бы две. Возьми себя в руки. Контролируй. Конца еще не было видно, пока они еще не начали закапывать тебя. Держись.

- Готов поспорить, что это все большая ошибка, - сказал он. - Готов поспорить, что когда этот малый выспится, и мы расскажем ему нашу историю, он тут же выпустит нас отсюда. - У него перехватило горло. - Я имею в виду, просто вышвырнет нас отсюда. - Молчание Эйсли пугало его, заставляло терять собственное самообладание. Он так привык к его болтовне, что тишина доводила его до безумия. - Эйсли, послушай. Мы ведь еще не пропали. Пелвис? Давай, поговори со мной.

Никакой реакции.

Флинт наклонился вперед, солнце начало поджаривать его спину, а пот разъедал брови.

- Сесил, - сказал он, - я готов шлепнуть тебя, если ты не взглянешь на меня и не скажешь чего-нибудь.

Но и это было бесполезно. Флинт закрыл глаза и прижал свободную руку ко лбу. На его груди рука Клинта неожиданно дернулась, а затем стала вновь неподвижной.

- Как ты назвал меня?

Флинт открыл глаза и взглянул на лицо сидевшего напротив Эйсли.

- Ты назвал меня Сесил? - Пелвис поднял голову. Его разбитая губа вновь лопнула, выделяя мелкие капли крови.

- Да, думаю, так и было. - Он почувствовал облегчения. - Ну, слава Богу, ты вернулся! Позволь мне сказать, что сейчас не время распускаться! Мы должны держать себя в руках! Как я сказал, когда этот малый проснется, и мы расскажем ему что все это лишь большая ошибка...

- Сесил, - прошептал Пелвис, и слабая улыбка скользнула по его покрытому коркой рту. Затем она исчезла. Его глаза были очень-очень темными. - Я думаю... они изжарили Мамми, - сказал он.

- Нет, что ты, нет! - "Нужно поддерживать его, решил в отчаянии Флинт. Нельзя дать ему вновь раскиснуть!" - Этот малый только попугал тебя! А теперь послушай, оставь эти мысли. У нас и без того есть о чем сейчас подумать.

- Например, о чем? О том, кого из нас они убьют первым? - Эйсли сощурился от солнца. - Меня это не интересует. Нам отсюда не выбраться.

- Вот видишь? Вот поэтому ты никогда не станешь хорошим охотником за наградой. Никогда. Потому что ты трус. Но я, Божей милостью, далеко не трус. - Флинт чувствовал, как кровь приливает к его лицу. Он должен успокоиться, прежде чем его хватит солнечный удар. - Я сказал, что получу Ламберта, и я его получил, разве не так?

- Да, так точно, сэр. Хотя я и не думаю, что нам удастся воспользоваться этими деньгами.

- Ты сиди и наблюдай, - сказал ему Флинт. - И найдешь способ. - Он был уверен, что его собственный рассудок тоже дает сбои. Управление! Самоконтроль! Ему нужно обрести равновесие, пока вся эта ситуация не сломала его. Он взял руку Клинта в свою, и теперь мог ощущать их общий пульс. - Самоконтроль и самодисциплина, вот в чем нуждается охотник за наградой. У меня всегда были эти качества. Даже когда я был совсем маленьким мальчиком. Мне это было нужно, чтобы удерживать Клинта внутри себя, не позволяя ему вылезти наружу, чтобы никто не увидел, какой я на самом деле урод. Самодисциплина, вот что тебе требуется, и в больших дозах.

- Мистер Морто? - сказал Пелвис тихим агонизирующим голосом, в котором почти ничего уже не осталось от Элвиса. - Сегодня, видимо, мы умрем. Не могли бы вы помолчать?

Мозг Флинта дымился. Ему было нестерпимо жарко. Его бледная кожа сжималась от прямых солнечных лучей, а кругом была вода, много воды, но нет никакой возможности охладить себя. Он облизал губы и ощутил привкус пота. Крокодил слегка задел лодку по все ее длине, раздался долгий скрежещущий звук, от которого все содрогнулось внутри Флинта. Ему следовало сосредоточиться на чем-то еще... все равно на чем.

- Тебе не было бы цены, - сказал он, - имей ты менеджера.

Пелвис уставился на него и медленно заморгал.

- Что?

- Менеджера. Как сказал тот малый. Тебе нужен менеджер. Кто-нибудь, кто научил бы тебя самодисциплине, отучил тебя есть эту проклятую дешевую еду. Чтобы ты перестал быть Элвисом, а стал просто Сесил. Я ведь слышал, что он сказал, я стоял совсем рядом.

- Ты... говоришь это, или я думаю, что ты говоришь это?

- Может быть да. Может быть нет. - Флинт потянулся рукой вверх, пальцы его дрожали, и вытер пот над бровями. - Я просто хочу сказать, что у тебя есть небольшой талант игры на пианино, и хороший менеджер мог бы помочь тебе. Хороший бизнесмен. Тебе не следует выступать самостоятельно, ты должен быть в какой-нибудь группе, или подыгрывать при записи, или что-то в этом роде. Все равно, и при таком повороте дел можно сделать неплохие деньги, разве не так?

- Вы сошли с ума, мистер Морто? - спросил Пелвис. - Или пока только я?

- Черт возьми, мы оба! - Флинт почти выкрикнул это. Контроль, подумал он. Контроль. Боже мой, солнце становится нетерпимым. Жгучий разъедающий запах, запах болотной грязи и дерьма аллигаторов, испарялся с поверхности воды. - Когда мы выберемся отсюда... потому что мы должны это сделать, после того, как поговорим с тем, кто распоряжается здесь... то завтра у нас будет время подумать об этом. Ты не годишься в охотники за наградой, да и мне уже давно хочется оставить это занятие. Я устал от его омерзения, и никогда не собирался заниматься этим... Я просто ходил и ходил кругами вокруг, словно трехлапая обезьяна в клетке, - сказал он. - Теперь, должна быть новая работа, новый старт, хотя...

- Становится чертовски жарко здесь, а?

Голос заставил вздрогнуть их обоих. Вдоль причала шел Монти, на его рубашке выступили пятна пота. В руках он держал тарелку с едой, а сам жевал какое-то жесткое мясо, отдирая его от небольшой косточки.

- Вы все еще так и не собрались поплавать?

Ни Флинт, ни Пелвис не проронили ни слова. Они следили за огромным бородатым человеком, обгладывавшем кость, зажатую в жирных пальцах.

- Не желаете говорить со мной? - Монти быстро взглянул на солнце. Затем бросил кость в воду, рядом с их лодкой. Всплеск привлек внимание крокодилов и три или четыре из них быстро устремились к этому месту как чешуйчатые торпеды. Вода закипела, вверх взлетел хвост и ударил по поверхности, и неожиданно началась подводная схватка, две рептилии столкнулись, и лодка закачалась на грязной пене, поднятой схваткой.

- Эти парни проголодались утром. - Монти начал обсасывать другую кость. - Они ведь сожрут все, что угодно, вы знаете об этом. У них железные желудки. Могу поспорить, что они с удовольствием всадили бы свои зубы в тебя, урод. Спорю, что ты был бы для них самым вкусным ощущением.

Аллигаторы, не найдя никакой еды на своем столе, приостановили потасовку. Но по-прежнему пересекали пруд во всех направлениях вокруг лодки.

- Уж не думаете ли вы, друзья, что это может продолжаться бесконечно долго? - спросил Флинт. - Мы уже получили сегодня урок, и мы больше не вернемся сюда.

Монти жевал и смеялся.

- Ну, это верно. Потому что вы отсюда и не уйдете. - Он швырнул в воду вторую кость, и вновь рептилии устремились за ней. - Эй, Элвис? Не хочешь ли позавтракать?

Пелвис не ответил, и Флинт заметил, что его глаза вновь остекленели.

- Это действительно вкусно. Так много мяса на костях, я просто удивлен. Хочешь попробовать кусочек или два? - Он поднял вверх большой кусок белого мяса, и ухмыльнулся себе в бороду. - Гав! Гав! - произнес он.

Пелвис вздрогнул. В висках у него начало биться сильнее.

- Возьми себя в руки. - Флинт сжал руку Пелвиса. - А теперь, успокойся.

- Думаю, он хочет вот эти остатки, мистер Урод. Вот ты и пришел, Элвис! - И, залаяв по-собачьи, Монти подбросил над загоном остатки мяса и костей из тарелки.

Прежде, чем первый кусок мяса или кость шлепнулись на поверхность, Пелвис обезумел.

Он рванулся через борт лодки. Цепь от наручников, соединявшая их запястья туго натянулась, и с криком ужаса Флинта упал в воду вместе с ним.

На последних полутора милях Трейн сбавил скорость их лодки почти на четверть... до семи узлов... чтобы убавить шум от двигателя. А теперь он выключил и оба двигателя и позволил своему "Стрижу" скользить вдоль узкого канала.

- Подходим ближе, - сказал он, выворачивая руль. Дэн стоял рядом с ним, а Арден нашла место на скамье, и сидела лицом к корме. - Лодка будет идти еще минуту или две, а затем мы немного пройдем вброд.

Дэн кивнул. Винтовки, пистолет и рюкзак с амуницией лежали в запертом шкафу, в задней части кабины. После того как они покинули бухту, Трейн провел их через целую сеть каналов, со скоростью, почти в двадцать восемь узлов, верхний предел "Стрижа". Впереди них взлетали птицы, и аллигаторы разбегались в безопасные места. Трейн сказал Дэну, что его настоящее имя было Элан Чаппель, что он родился в поезде, между Мобилом и Новым Орлеаном, но вырос на Гранд-Айсл, где его отец имел лицензию на рыболовство. Во время его службы во Вьетнаме, родители переехали в Новый Орлеан, и его отец получил работу консультанта в компании, которая строила рыбацкие лодки. Трейн впитал болото в свою кровь, как он любил говорить. Он должен жить здесь, среди этой первозданной красоты, иначе он умрет. Он знал, что лодки типа "Стриж" были построены в городе Бервик, который Дэн и Арден проезжали за сорок миль севернее Хьюмы. В 1976 году он купил оказавшийся лишним бронированный корпус "Стрижа" и потратил три года на его обустройство и модернизацию, доводя до необходимой кондиции.

- Сейчас мы въезжаем вон туда, - сказал Трейн, указывая подбородком на очередной канал, который сворачивал влево. - Так что передай леди, что если она услышит глухие удары, мы не пойдем дальше, а будем переходить вброд.

Дэн прошел к корме, чтобы передать это сообщение. Трейн точно направил "Стрижа" в канал, твердой рукой и точным глазом. Несколько веток скользнуло по бортам, а перед самым носом расступилась болотная трава. Над их головами деревья были очень густыми, превращая свет в зеленый мрак. "Стриж" снизил скорость до уровня человеческого шага, и Трейн вышел из кабины и поднял веревку, одним концом закрепленную на палубе, а на втором конце имевшую металлический крюк. Лодка дрогнула, что-то задело за киль. Трейн швырнул крюк в заросли деревьев, потянул веревку, и она начала натягиваться. Через несколько секунд лодка остановилась.

Они приготовились. Дэн весь вспотел, но не испытывал страха. Может быть самую капельку. В любом случае, работу следовало сделать.

- Оставь пистолет здесь, - сказал Трейн, когда Дэн вынул его из шкафа. - Он может ей понадобиться.

- Мне? - Арден поднялась со своего места. - Я никогда в жизни не стреляла из пистолета!

- Все в жизни приходит в свое время. - Трейн вставил обойму в пистолет. - Я должен пояснить вам насчет вот этого предохранителя, так что будьте внимательны. У вас могут появиться посетители, когда мы уйдем, и только два парня могут спасти вашу шею, это мистер Смит и мистер Вессон. Понятно?

Арден решила, что слушать внимательно лучше всего.

- Возьми три магазина для перезарядки, - сказал Трейн Дэну, когда урок был закончен. Дэн взял из рюкзака три магазина к винтовке, положил два из них в верхний карман, а один в задний. Трейн сделал то же самое, а затем надвинул серо-зеленую камуфляжную фуражку. - Почти четверть мили отсюда, вот где должны быть эти парни, - сказал он, вешая винтовку на правое плечо стволом вниз, чтобы вода не залила спусковой механизм. - У них оружия достаточно, чтобы разнести рога самого Сатаны: винтовка, пистолет, пулемет и даже еще кое-что. Так что, начиная с этого момента, нам следует быть очень осторожными, иначе мы умрем.

Пока Дэн прилаживал свою винтовку, тоже стволом вниз, Трейн открыл банку с чем-то, что выглядело как черный жир, и смазал этим под глазами.

- Не хочу, чтобы что-то ослепляло, когда придет время стрелять. - Он протянул жир Дэну, который использовал его таким же способом. Затем Трейн повернул голову и взглянул на лицо Дэна, их взгляды пронзили друг друга. - Нас ожидает чертовски сложная перестрелка, так могу я положиться на тебя? Временами у тебя появляется мысль, что ты дважды мертв, а?

- Я сделаю все, что будет нужно, - сказал Дэн.

- У них есть человек, наблюдающий за местностью с вышки, оттуда он может видеть Залив и окружной канал. А еще у них есть большие железные ворота, блокирующие канал, а вокруг еще колючая проволока. - Он кивнул в сторону малопривлекательной растительности, густой от множества пальметто, свисающих лиан и кипарисов. - Нам нужно пройти через это. У нас нет ничего от укусов змей, так что смотри в оба.

- Так и буду.

- Если же мы обнаружим их мертвые тела, то уходим назад, как грешники с воскресной молитвы. А затем я свяжусь по радио с Гранд-Айсл. Хорошо?

- Да.

Трейн перелез через транец и спустился в воду. Болото затянуло его по грудь.

- Дэн? - окликнула его Арден, как только он начал спускаться к воде. И вновь эмоции проявились в ее голосе. - Пожалуйста, будь осторожен, - только и сумела сказать она.

- Я был не прав, разрешая тебе пойти с нами. Ты должна была оставаться у Трейна.

Она покачала головой.

- Я там, где я нужнее всего. Ты беспокойся лишь о том, как дойти туда и вернуться назад.

Дэн вошел в воду, его башмаки провалились на три дюйма в грязь.

- Послушай, - сказал Трейн Арден. - Ты услышишь небольшую стрельбу. И если мы через полчаса после нее не придем, то значит мы не придем никогда. Радиостанция стоит на полке над рулевым колесом. Там свежие батареи, и ты увидишь, где она включается. Если мы не вернемся, ты должна звать помощь прямо через микрофон. Настройся на частоту и жди ответов. Если никто не ответит, то прихватывай с собой флягу с водой, пистолет и две ноги. Ясно?

- Да.

- Так что теперь ты все знаешь. - Трейн повернулся и пошел.

Дэн задержался, вглядываясь в лицо Арден. "Пурпурное пятно уже не столь отвратительно", - подумал он. Оно напоминало крылья бабочки или цвет и форму морской раковины, никогда не повторяющиеся за тысячи лет.

- Я вернусь, - сказал он и пошел вслед за Трейном через трясину.

Когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы их не слышала Арден, Трейн негромко сказал:

- Если эти парни убьют нас, они непременно найдут ее. Что они сделают, я даже не хочу и думать.

Дэн не ответил. Он уже давно думал об этом.

- Просто помни об этом, - сказал Трейн.

Они шли вброд, и в следующий момент дикие заросли сомкнулись между ними и "Стрижом".

Тошнотворная коричневая вода хлынула в рот и в глаза Флинту, сдавливая его крики ужаса. Пелвис болтался рядом с ним, как сумасшедший, стараясь добраться через загон крокодилов к человеку, который жевал мясо Мамми. Флинт ощутил, как колотится рука Клинта, как кости его брата бешено ворочаются внутри его тела. Мысль о детских размерах легких Клинта, оказавшихся в воде, заставила Флинта изо всех сил бороться за равновесие, так, как еще ни разу в жизни не приходилось. Он выпрямил ноги и нащупал дно, покрытое грязью.

Он встал. Его голова и плечи выступали над водой. Но Клинт все еще был внизу, как в ловушке. Пелвис тоже встал, его грязный парик висел лишь на единственном куске ленты, и удушающий яростный крик разрывал его горло. С приливом силы, о наличии которой в этом человеке Флинт никогда не мог и подумать, Пелвис начал тащить его за собой, направляясь к причалу.

Монти смеялся, едва не надрывая живот.

- Вот это зрелище, парни! - кричал он в сторону дома.

Флинт наступил на что-то, что тут же ожило под его ногой, заставляя его от страха мочиться. Чешуйчатая туша проплыла между ними, размахивая хвостом. Хвост второго аллигатора хлопнул Пелвиса по плечу, и он хрюкнул от боли, но продолжал идти. Вокруг них кипел водоворот из рептилий, сражавшихся за мясо и кости, которые Монти только что швырнул в воду. Флинт заметил, как один приближался к ним слева, морду аллигатора окружала пена, а кошачьи глаза следили за его движениями. И даже, когда Пелвис продолжал кричать на него, Флинт пытался свободной левой рукой махать на крокодила, который выглядел достаточно внушительным, чтобы проглотить два чемодана и дорожную сумку. Флинт ударял по поверхности воды прямо перед его мордой, но и этих всплесков было достаточно, чтобы он уплыл назад, его хвост поднял в воздух массу грязной воды. Затем Пелвиса ударила по коленям какая-то подводная тварь, и сбила с ног, спина, похожая на спину крокодила, на мгновение появилась над водой, чего было вполне достаточно, чтобы обезумевший Пелвис заревел на него и замахнулся кулаком. Испуганная рептилия с шумом отплыла в сторону, оставляя после себя небольшую волну. Вновь поднявшись на ноги, Пелвис потащил Флинта вперед.

Две плавающих твари продолжали скалить зубы на кусок мяса, их шумная драка привлекла внимание четырех или пяти других. Началось великое сражение, водяные монстры кружились со всех сторон от Пелвиса и Флинта. И еще новые крокодилы поднимались со дна, а остальные увеличивали скорость в расчете догнать их, как будто желая попробовать, насколько опасна могла быть эта особенная еда, прежде чем они вонзят в нее свои челюсти. Пелвис целеустремленно тащил Флинта к причалу, в то время как Флинт делал все возможное, чтобы удержать крокодилов на расстоянии: бил ногами, шлепал по воде ладонью руки и выкрикивал какую-то бессмыслицу.

Но теперь аллигаторы стали храбрее. Флинт сумел стащить башмак со своей правой ноги и использовал его как молоток, ударяя им по поверхности. И неожиданно ужасающее массивное тело, с прилипшими к коже серыми моллюсками, поднялось из воды рядом с ним, открыв широко челюсти и посвистывая. Флинт грохнул своим башмаком по черепу аллигатора, целясь в глаз, и челюсти с щелчком захлопнулись. Голова рванулась в сторону, и ее грубая чешуя содрала кожу с его руки от запястья до локтя. Раковина моллюска или какой-то нарост с острым концом сделали свою работу, и неожиданно в воде появилась кровь.

- Вытащите их! Вытащите их, черт побери! - раздался чей-то крик.

Они добрались до края причала, который на три фута поднимался над уровнем воды в загоне. Пелвис, потерявший парик с искаженным лицом, перемазанным коричневой грязью, пытался ухватиться за балки и подтянуть себя вверх, но даже его исступленная сила не могла сделать, пока Флинт висел на другом наручнике. На поверхности воды от руки Флинта растекалась кровь, и он видел, как по меньшей мере четыре аллигатора ринулись за ним через загон, их хвосты хлестали воду из стороны в сторону с неослабеваемым восторгом.

Послышался звук электрического мотора и лязг цепи.

- Хватайте ее! Вы, оба, хватайте ее!

Крюк лебедки вместе с цепью медленно опустился. Пелвис и Флинт вцепились в громадные звенья цепи, как нищий хватает стодолларовую бумажку. Мотор заработал вновь, и цепь начала поднимать их вверх.

Чьи-то руки подхватили их и выволокли на причал. В последний момент как раз под самыми покрытыми грязью башмаками и носками Флинта три аллигатора одновременно щелкнули своими пастями. Они начали возиться в кроваво-розовой пене, и когда их спины задевали за крепежные сваи, весь причал дрожал и скрипел.

Но зато теперь Флинт и Пелвис имели под ногами твердое дерево. Флинт ощущал запах собственной крови; она вытекала из синеватого разреза на его левом предплечье и капала на доски. Он споткнулся, желая сделать шаг, и заметил, что держится за Пелвиса для поддержки. Как сквозь легкий туман он взглянул на покрытый рябью пруд и увидел, что два крокодила дерутся между собой из-за чего-то, зажатого между их челюстями, что казалось затвердевшей от грязи дохлой птицей. Но ему понадобилась всего несколько секунд, чтобы понять, что это был парик Пелвиса. Он наблюдал с каким-то странным восхищением, как эти два монстра разорвали его на части, и затем каждый из них погрузился в воду с этим сувениром из Мемфиса.

С тяжело вздымавшейся грудью, Пелвис уставился, открыв рот, на лица Дока, Монти, Митча и двух других мужчин, которых он не мог опознать. Док вновь надел свои темные очки.

- Это слишком безумно, приятель! - Док обрушился с руганью на Монти. - Я не хочу, чтобы они сдохли, пока он не увидит их!

- Ну, вот дерьмо! - оправдывался Монти. - Откуда мне было знать, что они будут такими идиотами, что выпрыгнут из...

Флинт чувствовал, как напряглось тело Пелвиса. Он подумал об урагане, приносящем смерть и разрушение.

Пелвис отвел назад свой кулак, а затем двинул его вперед, как поршень, прямо в нос Монти. Со звуком ломающихся костей, напоминавшим выстрел, кровь хлынула из носа Монти прямо на гарвардскую футболку Дока.

Монти спотыкаясь отшатнулся назад, его удивленные глаза округлились, а кровь бежала по бороде, как из крана. Один шаг. Два шага.

А затем в загон, прямо на спины рептилий, дерущихся у самого края причала.

- Ах, Боже мой! - закричал Док, кровь каплями запеклась на его очках и щеках.

- Монти! - завопил Митч и побежал опускать крюк и цепь.

Но Монти лишился рассудка, и, может быть, это было к лучшему, потому что не осознавал, что с ним происходит. Один из мужчин, которого Пелвис не знал, вытащил пистолет и начал стрелять в крокодилов, но они уже набросились на Монти: один из них вцепился челюстями в его левое плечо, а другой ухватил его правую ногу. Цепь и крюк пошли вниз, но Монти уже не мог дотянуться до них. Крокодилы начали трясти его почти так же, как в свое время, Пелвис наблюдал это, Мамми трясла своих плюшевых медвежат. Он припомнил в своем смутном воображении, что при этом их начинка разлеталась в разные стороны.

Вот так же это случилось и с Монти.

Теперь и Митч выхватил свой пистолет и тоже начал стрелять, но вкус крови и живого мяса сделал эти существа безумными. Новые из них ринулись за своей долей. Во время стрельбы по мечущимся тушам по меньшей мере две пули попали в Монти. Может быть, он умер и раньше, чем его кости начали рвать из суставов. Может быть.

Док больше не хотел наблюдать за происходящим. Он знал, что с Монти будет все кончено, как только он, окровавленный, свалился туда, а аллигаторы кинулись к нему. Он уже видел, как они точно так же ринулись за тем пограничником, которого он знал. Он отвернулся, снял свои очки и начал методично стирать кровь со стекол чистым краем футболки. Пальцы его дрожали. Рядом с ним Митч блевал прямо в загон.

- Бред какой-то, - сказал Док, главным образом, сам себе.

Он достал из кармана ключ от наручников. Затем открыл замок и позволил им свалиться на причал. Флинт сжал свою раненую руку, а затем опустился на колени. Голова его свесилась.

Док потянулся назад, вытащил из-за спины пистолет калибра .45, опустил предохранитель и прижал ствол между глаз Пелвиса.

- Ты следующий, - сказал он. - Иди на край.

Пелвис уже начал терять рассудок; один вид того, как человек съел его Мамми на завтрак, доконало его. Он знал, что ожидает его, но без Мамми... без своего самого любимого спутника... жизнь не имела для него никакой ценности. Он пошел на край.

Под ним находилось что-то, чего аллигаторы еще рвали. Оно становилось все меньше и меньше. И оно имело бороду.

- Ну, сделай это! - торопил его Митч. - Отправляй его вниз!

Флинт пытался встать, но не мог. Он был близок к обмороку, запах крови, грязи и отбросов вызывали у него тошноту, раздражающее жаркое солнце иссушило его. И он сказал:

- Эйсли?

Но это было все, что он смог произнести. Он не чувствовал движений Клинта, когда они вышли из воды, но сейчас рука его сделала слабый рывок, и слабые легкие Клинта начали медленное движение в извилинах и складках кишечника Флинта.

Док поднял вторую руку, чтобы защититься от потока битых костей и мозгов. Его палец лег на спусковой крючок.

И тут он услышал булькающий звук.

Оглянувшись, он увидел, как коричневая вода бьет фонтаном из рта странного ребенка, голова которого росла на боку этого урода.

Флинт услышал сапоги, тяжело ступающие по причалу. При этом были слышны еще и шаги голых ног.

Док увидел, кто к ним шел. Он сказал:

- Приходится заботиться о деле, Голт. Шондра не должна этого видеть.

- Что происходит? - Донесся до Флинта рассерженный женский голос, задавший этот вопрос. Судя по звуку, это должна быть молодая женщина. Этот шум разбудил нас. Кто так громко кричал?

- Шондра, тебе лучше не подходить. Монти свалился.

Скольжение голых ног прекратилось, но тяжелые сапоги продолжали свой путь.

- Этот сукин сын прикончил его! - сказал Митч. - Док собрался разнести ему мозги!

- Это те двое, с пристани. - Док говорил с кем-то, кто носил сапоги. - Вот этот пустил мне в лицо газ. Вон тот, другой, стрелял в Вирджила.

Сапоги направились к Флинту. Они остановились рядом с ним, и Флинт поднял голову и увидел, что сделаны они из обесцвеченной змеиной кожи.

- Ну-ка, подергай этой третьей рукой, приятель. И покажи голову твоего брата, растущую между твоих ребер. Я не видел ничего подобного с тех пор, как съел корзину волшебных грибов в Юме, весной шестьдесят восьмого. Черт возьми, вот это было времечко!

Шондра издала отвратительный фыркающий звук.

- Я тогда еще даже не родилась.

Возможно, Док даже рассмеялся сквозь стиснутые зубы.

С большим трудом Флинт взглянул на человека в змеиных сапогах.

Индивидуум принадлежал к опытным наркоманам. Или к стероидным уродам. Или, может быть, он просто чрезмерно любил себя. Потому что мышцы на его широкой груди, плечах и руках являли собой массивные глыбы, выпиравшие под загорелой кожей, с отчетливым рельефом вен и сухожилий, видимые связки их были напряжены как струны пианино. Человек был одет в синие джинсы с дырками на коленках, кусок веревки вместо пояса обхватывал его узкую талию, на шее у него небрежно завязанный красный платок. У него было жесткое лицо, словно высеченное резцом из коричневой скалы, с острым как кинжал подбородком и впалыми щеками. Кожа на лице была изрыта глубокими морщинами, вызванными, возможно, долголетним поклонением солнцу. Чистая чернота его командирских глаз, густые черные брови и вьющиеся черные волосы, тронутые с боков сединой, выдавали в нем латиноамериканца. Флинт предположил, что ему лет сорок, но было трудно сказать с определенностью, так как его тело выглядело молодым, в то время как лицо состарено солнцем.

В нескольких ярдах сзади него стояла блондинка, которой было не более двадцати. Он была босиком, носила подрезанные джинсы и черный лифчик. Она тоже выглядела как рабыня солнца, потому что была еще более загорелой, чем мужчина. Ее золотистые волосы рассыпались по плечам, а голубые глаза напоминали лед. Флинт подумал, что она почти красива, почти так же, как любая голливудская звезда, но в ее пухлых губах есть что-то отвратительное и извращенное, а ее глаза могли прожечь насквозь даже металл.

И он тут же почувствовал себя как тонкий мятый кусок жести.

Мускулистый человек уставился сверху вниз на Флинта лишь с намеком на интерес, как будто он рассматривал особо мерзкое насекомое, но не более, чем это. Первой заговорила Шондра.

- Черт возьми, Голт! Ты только посмотри, какой он белый!

Голт сделал знак Доку поворотом указательного пальца. Док понял команду и опустил пистолет, а затем сказал:

- Поворачивайся! - что относилось к Пелвису.

Пелвис повернулся, глаза его глубоко впали, лицо и лысая голова все еще были перемазаны ужасной грязью.

- Этот прохвост думает, что он Элвис Пресли, - сказал Док.

Лицо Голта оставалось инертным.

- Ты знаешь, кто они? Охотники за наградой. Можешь поверить в это? Из Шривпорта. У них был парень в наручниках, в Сан-Нести. Они говорят, что с пристани звонили человеку, на которого работают. Так или иначе, они захватили своего пленника для обмена на награду. Я отпустил парня, посчитав это своим добрым делом на этот месяц.

Взгляд Голта оторвался от Флинта и перешел на Пелвиса.

- Я думал, что ты захочешь увидеть их, особенно этого урода. Так что мне, убить их прямо сейчас, или что?

Скулы Голта напряглись; мускулы казались такими, будто лимоны были вставлены ему в рот, а затем вновь исчезли. Наконец он открыл рот. Зубы его были неестественно белыми.

- Сколько, - спросил он голосом, в котором не было никакого заметного акцента, а лишь совершенная дикция, - они планировали получить в качестве награды?

- Пятнадцать тысяч долларов.

И вновь лицо Голта превратилось в камень. Затем он совершенно неожиданно, рассмеялся, без намека на улыбку. Когда он смеялся, это пугало. Он засмеялся немного громче.

- Пятнадцать тысяч! - сказал он, очевидно найдя именно в этом объект для юмора. - Всего лишь пятнадцать тысяч долларов? - Он продолжал смеяться, только звук становился все тише и опасней, затем он взглянул на Дока и рассмеялся вновь, а за ним начал смеяться и Док. Очень скоро это было настоящее буйство смеха.

Флинт, все еще сжимавший свою раненую руку, из которой сквозь пальцы сочилась кровь, сказал:

- Не могли бы вы сказать нам, что вас так рассмешило?

Голт смеялся еще минуту, затем его улыбка неожиданно исчезла. Он сказал:

- Столь мелкая сумма, за которую человеческое существо готово пожертвовать своей жизнью. - Он полез в карман правой рукой. Флинт услышал, как что-то щелкнуло будто взведенный курок, и он приготовился к худшему. Затем рука Голта вновь появилась, делая одно их тех упражнений для запястья, которые он начал повторять вновь и вновь. - Если человек собирается умереть, он должен умереть ради богатства, а не за какую-то мелочь. Или за какие-нибудь запретные знания. Вот за это еще можно умирать. Но пятнадцать тысяч долларов? Ха. - Смех был очень тихим. - Я так не думаю.

- Не знаю, что происходит здесь. Меня это не интересует. Никто бы не пострадал, если бы тот болван не попытался затолкать меня в туалет, - сказал Флинт.

Голт понимающе кивнул.

- Скажи мне, - обратился он к Флинту. - Ты вот так и родился? Ты не мог управлять движением хромосом или ростом клеток. Ты не мог управлять своей генетикой, или наследственностью в твоей семье. - Он помолчал, чтобы подчеркнуть произнесенное. - Не контролировал, - повторил он, как будто заглядывал в сердцевину боли, мучавшей Флинта. - Ты должен знать, лучше, чем кто-либо еще, что Бог создает приливы и ветры, и иногда они заносят тебя в одно место, а иногда в другое, и ты не управляешь этим. Думаю, прилив занес тебя на ту пристань, а ветер перенес сюда. Так как твое имя?

- Его зовут Морто, - сказал док. - А другого Эйсли.

- Я спрашиваю не тебя. - Голт пристально вглядывался в человека из Гарварда. - Я спрашиваю его. Разве не так?

Док ничего не сказал, но выглядел он одураченным. Он убрал свой пистолет с выражением недовольного ребенка, а затем отошел в сторону бело-синих тентов. Когда Док проходил мимо Шондры, она отвернула нос, будто почувствовала плохой запах.

Голт подошел к краю причала, где все еще стоял Пелвис. Он взглянул вниз, на то, что аллигаторы довели до размеров бумажника. Рука его щелкала: клик... клик... клик. На запястье вздулись вены.

- Все загадки прояснились, - сказал он. Его другая рука прижалась к груди Пелвиса. Тот вздрогнул; пальцы человека показались ему холодными. - Монти всегда был обжорой. А теперь посмотри, каким он стал. Знаешь, а ты тоже можешь потерять часть своего веса.

- Хорошо, этого достаточно. - Флинт сжал зубы и попытался встать. Было время посмотреть в лицо ужасающей реальности. - Если вы собираетесь убить нас - в чем я не сомневаюсь - то почему бы не сделать это более гуманно?

Щелкание затихло.

- Это ваша просьба, мистер Морто?

- Нет, вопрос. - Он с неприязнью смотрел на загон. - Пуля в голову каждому. Как насчет этого?

- Вы хотите сказать, что собираетесь получить отсрочку? Лелеете фальшивую надежду? Или будете говорить мне, что вы никогда, никогда, никогда, никогда не расскажете ни единой душе, что видели здесь?

- Очень жарко, - сказал Флинт. - Я устал и готов свалиться здесь. Я не собираюсь играть с вами ни в какие игры.

- И даже не хотите учесть, что я могу быть сегодня в очень благодушном настроении? - Голт поднял брови.

Флинт молчал. Не клюй! Сказал он сам себе. Он хочет, чтобы ты клюнул, для того, чтобы ударить тебя в зубы.

- Может быть, ты Нью-Эджер? - спросил Голт. Ты веришь в перевоплощение, так что твоя смерть сегодня, будет всего лишь одним витком по космической лестнице?

- А я верю в перевоплощение, - заметила Шондра. - Голт и я были любовниками в... ну, знаете, в том старом городе, который ушел под море?

- Атлантида, - помог ей Голт. Он быстро взглянул на Флинта.

Флинт облизал опаленные губы.

- Как насчет того, чтобы дать нам воды?

- О, я забыл о воспитанности. Меня хорошо воспитали. Время исправить свою ошибку. Шондра, сходи на кухню и принеси кувшин охлажденной воды. Принеси мне протеиновый коктейль. - Она торопливо пошла, а затем Голт сделал им знак следовать за ним и направился к затененному участку причала. Флинт ослаб от своей раны и жары, но все-таки взял за локоть Пелвиса. - Держись, хорошо? - Пелвис, в состоянии шока, тащился за Флинтом, который вел его вслед за змеиными сапогами, а остальные мужчины шли за ними, вытащив оружие.

- Нет, - прошептал Трейн, опуская винтовку, - отсюда невозможно сделать точный выстрел. Ничем не сможем им помочь. Нам следует подобраться поближе.

Сердце Дэна сильно билось, но голова была ясная. Он и Трейн стояли по грудь в воде ярдах в семидесяти от обнесенного оградой загона для крокодилов, на той границе, где болотная растительность была полностью вырублена. Они углубились за колючую проволоку почти на тридцать ярдов, и их руки в нескольких местах были порезаны, но не опасно. Они прошли большой путь от места стоянки их лодки; Дэн чувствовал, что его силы быстро уходят, но он принуждал себя идти вперед. Его дезертир-отец вырастил отнюдь не дезертира.

Они вышли из подлеска как раз вовремя, чтобы увидеть Флинта и Эйсли, стоявших на причале в окружении вооруженных людей и мускулистого "босса" без рубашки, которого Трейн заприметил во время последнего путешествия сюда. Дэн видел, что оба охотника покрыты грязью, Эйсли был без парика, а алюминиевая лодка болталась в центре населенного аллигаторами пруда. Нечего говорить, через что им пришлось пройти, но по крайней мере они все еще были живы. Сколько это продлится еще, никому неизвестно. Флинт и Эйсли только что проследовали за мускулистым мужчиной к дому, вместе с остальными... вооруженными пистолетами "солдатами"... сзади них.

- Парень на вышке откинулся в своем кресле и читает... ах... гадкий мальчишка! - Трейн навел винтовку и взглянул через оптический прицел. - Винтовка стоит рядом с ним. На полу лежит портативная рация. Пара биноклей. - Он убрал глаза от линз. - Нам нужно пересечь вот это открытое пространство, вдоль загона для крокодилов.

- Верно.

- Может быть, попытаться обойти дом. Подняться на платформу с задней стороны. Ты со мной?

- Да.

- Хорошо. Мы идем, медленно и тихо.

- Эй, Голт! - окликнул его Док, сидевший в кресле перед телевизором, стоявшем на металлической передвижной подставке. - Взгляни-ка! Сегодня опять выступает Опра. Разговор идет о воровстве в школах!

- Чикаго? - Голт даже не взглянул на экран. Он был занят накачкой мышц: в каждой руке он держал по тридцатифунтовой гантели, мускулы его напряжены, вены под кожей отчетливо выступали. На груди и на лице поблескивал пот.

- Нет, на этой неделе она в Атланте.

- Братья Сэмчак должны охватить этот рынок года за три. - Голт продолжал поднимать и опускать гантели с точностью механической машины. - Если только эти выходцы с Ямайки не перестреляют их раньше.

Сидевший в нескольких футах за металлическим столом с поверхностью из голубого стекла, прижимая к своей ране пропитанное кровью полотенце, Флинт вдруг ухватился за промелькнувшую мысль.

- Это о чем там идет речь? Не о наркотиках ли?

- Это моя работа, - сказал Голт. - Я снабжаю лишь по требованию. Это просто мелочь.

Они расположились на платформе под полосатыми тентами. Пелвис сидел за столом напротив Флинта, руки его были прижаты к лицу. На других стульях, расставленных вокруг них, сидели Митч и еще двое мужчин с пистолетами. На белом столике, видимо для кофе, стоявшим перед песочного цвета софой, лежал приемник и автомат системы "Ингрем" рядом с журналами, среди которых были "Вог", "Красота в доме" и "Солдаты Удачи". При ближайшем рассмотрении Флинт обнаружил, что дом Голта не так красив, как показался ему с первого взгляда; это был сборный заводского изготовления дом, и болотная влага пропитала его стены как у картонной коробки. Некоторые соединения уже разошлись и были укреплены дополнительной изоляцией. Клик... клик... клик: на этот раз звук исходил не от движений руки Голта, а от пульта управления в руке Дока. За те пять минут, что они сидели здесь, Док почти постоянно переключал, может быть, с сотню имевшихся здесь каналов, поступавших от телевизионной антенны космического приема. Он делал паузу, чтобы быстро просмотреть имеющийся фрагмент из таких программ, как мексиканские игры, профессиональная борьба, видеофильмы, мыльные оперы... а затем пульт начинал вновь перебирать их в том же порядке, с шумом, напоминавшим жующую саранчу. В основном, он использовал семи секундный промежуток на переключениях.

Флинт убрал полотенце от раны и вздрогнул от ее вида. Разрез был почти четыре дюйма длиной, его посиневшие разодранные края нуждались в полусотне стежков для зашивки. На полтора дюйма ниже, и была бы перерезана артерия. Густая кровь все еще вытекала из раны, и он прижал полотенце... которое дал ему Голт, вытащив из корзины рядом со стойкой с гантелями... вновь к порезу.

- Док сказал: - Эй! А это твой человек, Флинти! Голт, вот тот убийца, которого я отпустил!

Флинт взглянул на экран. Док сделал паузу на программе СИНН, чтобы посмотреть, как подавляют мятеж в тюрьме газовыми бомбами, а на экране в этот момент была только фотография Дэна Ламберта от его водительских прав.

- Ведь это он, верно? - Он прибавил громкость.

- ...странный поворот в деле Дэниеля Льюиса Ламберта, который разыскивается в связи с убийством в Шривпорте управляющего кредитным отделом банка, а также в связи со смертью владельца мотеля в Алегзандрии. При допросе полицией Алегзандрии прошлой ночью жена убитого подтвердила, что на самом деле это она пристрелила собственного мужа. - Затем на экране последовал среднего качества снимок угрюмого вида женщины с копной рыжих волос. - Ханна Де Кейн рассказала полиции...

- Скукота! - Док сменил канал.

- Подожди! - сказал Флинт. - Вернись назад!

- Обойдешься, - сказал Док.

Флинт подумал, что пульт управления, вмонтированный в голове Дока, никогда не прекращает свои щелчки. Он уставился на голубую стеклянную поверхность стола; услышанная новость была еще одним уколом божественного ледяного копья прямо в его шею. Если Ламберт говорил правду о владельце мотеля, тогда и случай в банке мог быть простой случайностью или самообороной? Если бы Ламберт был таким кровожадным убийцей, то почему он не схватил пистолет и не воспользовался им еще в парке Бэзил? Несмотря на всю ситуацию, несмотря на тот факт, он знал, что они с Пелвисом собирались умереть тем или иным способом, после того, как Голт закончит свою тренировку, Флинт был готов рассмеяться. Он собирался умереть из-за того, что отправился на юг охотиться за шкурой человека, который в основном-то был вполне благопристойным.

- Что-то тебя рассмешило? - спросил Голт, его труды на минуту прекратились.

- Да, в некотором роде. - Флинт рассмеялся еще раз; он чувствовал себя на грани слез, но так или иначе, смеялся. - Думаю, что самое смешное, это я сам.

- Что за черт извозил всю кухню? - Сквозь раздвижные стеклянные двери вошла Шондра, которая была одновременно озлоблена и чувствовала слабость. Она принесла поднос с пластиковым кувшином, два бумажных стакана и пенистую коричневую жидкость в большом стакане от молочных коктейлей. Она поставила поднос между Флинтом и Пелвисом. - В баке для мусора полно кишок и шерсти, от всего этого у меня началась рвота! Кругом набрызгана кровь и еще кто-то оставил грязной сковороду! Кто, черт возьми, сделал это?

- Монти, - сказал Митч. Очевидно, гнев Шондры имел здесь большое значение, его следовало бояться.

- Ну, так что же он жарил? Какого-нибудь скунса или хорька?

- Собаку вот этого парня. - Митч указал на Пелвиса.

- Еще одну? - Шондра изобразила на лице отвращение. - Что такое с этим малым, раз он есть собак, скунсов или хорьков?

- Иди и спроси его, почему бы тебе не сделать это? - Док оторвал свои глаза от телевизора.

- Голт, почему ты не отделаешься от него? Он так раздражает меня, что мне хочется опорожнить свой желудок всякий раз, как только он открывает свой дурацкий рот!

- Да-а? - Док презрительно ухмыльнулся. - Ну, я-то знаю только одну единственную вещь, которую надо вставить в твой дурацкий рот, чтобы ты заткнулась! Я был с Голтом давным-давно, задолго до того, как появилась ты, и когда он выгонит тебя, я поддам тебе под зад, чтобы ты убиралась в свой вонючий трейлер!

- Ты... ты... ты... хилый старикашка! - выкрикнула Шондра взяла стакан с коктейлем и отвела руку назад.

- Нет, - сказал Голт тихим голосом, вновь принимаясь за гантели. - Только не это.

Она с грохотом поставила стакан на поднос, ее лицо было искажено как у дьяволицы, ухватила кувшин с водой и запустила им в Дока. Вода брызнула во все стороны.

- Посмотри, что она наделала! - закричал Док. - Она пыталась разбить телевизор, Голт!

- И я не буду вычищать эту грязь, никогда! - закричала она на всех. - Я не буду вытаскивать этот мусор и убирать весь этот хлам! - Слезы ярости и обиды брызнули из ее глаз. - Слышишь? Я не буду делать этого? - Она повернулась, все еще рыдая, и ушла назад в дом.

- Твоя академическая премия ждет тебя на почте, крошка! - крикнул ей вслед Док.

Голт перестал поднимать гантели и положил их на пол. Он взглянул на Флинта, слабо улыбаясь, и сказал, поводя широкими плечами:

- Распри в Раю.

Затем выпил полстакана протеинового коктейля, вытер пот с лица красным платком и добавил:

- Брайан, иди выброси мусор и вычисти кухню.

- Почему я должен делать это? - У него были аккуратно подстриженные светло-коричневые волосы, он носил очки в стальной оправе, а из кобуры на поясе у него торчал хромированный револьвер. Он выглядел как студент выпускного курса, в своей выгоревшей хлопчатобумажной рубашке, шортах цвета хаки и черных кроссовках фирмы "Найк".

- Потому что ты новый малый, а еще потому, что это говорю я.

- Ха, ха, ха, - заржал сидевший рядом с ним латиноамериканец; в футболке и грязных джинсах, его отдававший синеватой сталью кольт торчал в черной плечевой кобуре.

- Если хочешь смеяться, Карлос, то иди и посмейся, пока будешь мыть пол на кухне, - сказал Голт. - Карлос начал было протестовать, но Голт выразительно взглянул на него. - Иди, сейчас же.

Двое мужчин отправились в дом, не произнося ни слова.

- Я не позволю этой сучке давить на меня, - сказал Док.

- Заткнись насчет нее. - Голт закончил свои занятия. - Надеюсь, что вы, двое, зарыли топор войны.

- Да, она зароет свой топор, если только я успею всадить свой.

- Дети, дети. - Голт покачал головой, затем скрестил накачанные руки и уставился на двух охотников. - Ну, - сказал он, - я полагаю, пришло время поговорить о делах. Что бы вы подумали, если бы я предложил отрезать вам языки и отрубить руки? Вы предпочли бы умереть, или нет? - Он взглянул на руку Клинта. - В твоем случае это была бы тройная ампутация. Как это звучит?

- Думаю, я должен упасть от восторга, - сказал Флинт. Пелвис молчал, глаза его блестели и смотрели в никуда.

- Это самое лучшее предложение с моей стороны. Послушайте, я ведь уже говорил, что нахожусь в хорошем настроении. Вот, Док единственный, кто все испортил.

- Я бы с удовольствием отрезал ему язык и отрубил обе руки, - заметил Флинт.

Голт даже не улыбнулся.

- У нас неприятности с конкурентом. Его зовут Виктор Медина. Мы уже сделали несколько перевозок товаров, когда первый раз перевели сюда свою базу. Он обнаружил маршрут и забрал наш товар. Поэтому нам пришлось придумать альтернативный вариант перевозок. Желудки вот этих живых аллигаторов очень подходят для этого.

- Я предложил эту идею! - заявил Док.

- И когда Док сказал, что ты звонил по телефону, - продолжал Голт, - он... к несчастью... потерял голову. Он подумал, что ты, должно быть, работаешь на Виктора Медину, готовя очередной угон. Док никогда не доискивается до настоящих причин. Он был дураком, он не прав, и я извиняюсь за него. Но ты вывел из строя очень ценного для нас человека. Такая рана в колене, как та... ну, в таком бизнесе нет страховок на здоровье. Доктор будет скорее всего очень подозрительным, и у нас будет некоторая утечка денег. Так что Вирджил, как хорошая лошадь, был отправлен на отдых, а ты оказываешься виноватым. Теперь ушел от нас и Монти. Мне придется нанимать новых людей, вводить их в тайны дела, тренировать их... а это очень болезненно. Вот так. - Он подошел к кофейному столику и взял в руки "Ингрем". - Я сделаю это быстро. Вставайте.

- А ты сам подними нас, - сказал ему Флинт.

- Нет проблем. Док? Митч?

- Вот дерьмо! - застонал Док. - Только началась интересная передача! - Но он поднялся со своего места, вытащил пистолет, и вслед за ним встал Митч, тоже с оружием в руках. Док поднял на ноги Флинта, но Митч едва справлялся с Пелвисом, и Голт был вынужден помочь ему.

На лице Голта выступил свежий пот.

- На край причала, - сказал он.

- Вот мы и добрались, - сказал Трейн, все еще проходя по грудь в воде к деревянному переходу, ведущему к сборному сельскому дому. Дэн следовал за ним, не так сильно увязая в грязи как Трейн, из-за разницы в весе, но выбивался из сил и завидовал грубой силе Трейна. Трейн сунул свою винтовку на переход, затем ухватился за бревна и вытянул себя из воды. Затем взял винтовку Дэна и протянул ему руку.

- Все в порядке? - Трейн увидел темные круги под глазами напарника, он знал, что путь был тяжелый, и человек быстро утомлялся.

- Я все сделаю.

- Ты болен, это точно. - Трейн даже не задавал вопрос.

- Лейкемия, - сказал Дэн. - Я уже не могу выносить такую дорогу, как выносил раньше.

- Черт возьми, а кто может? - Они стояли футах в восьми от заднего входа; это была прочная деревянная дверь, расположенная за дверью-сеткой от налетающих насекомых. Задняя часть дома был ничем не примечательна, за исключением двух небольших окон. Здесь, сзади, платформа была узкой, но постепенно расширялась, продолжаясь вокруг дома. Трейн взглянул вдоль перехода, на котором они стояли. Сзади них были новые болота и большой зеленый мусоросжигатель, стоявший на платформе, футах в пятидесяти от дома. - Ладно, - сказал Трейн. - Видимо, так мы и пойдем...

Он неожиданно остановился. Они услышали голоса за дверью, которые приближались. Кто-то выходил наружу. Трейн прижался к стене дома в десяти футах справа от двери, а Дэн занял такую же позицию слева, винтовки они держали наготове. Сердце Дэна учащенно билось, во рту пересохло.

Внутренняя дверь открылась.

- Да, но я не буду оставаться в этом бизнесе слишком долго. - Молодой человек, носящий очки в металлической оправе, хлопчатобумажную рубашку и шорты цвета хаки появился в дверях; в обеих руках он нес бак с мусором. На сторонах бака были пятна, напоминавшие кровь. - Я хочу скопить денег и смотаться, пока есть возможность. - Он распахнул спиной сетчатую дверь и направился к мусоросжигателю, пистолет торчал из кобуры на его поясе.

Трейн раздумывал, наброситься на него, или ударить прикладом винтовки, когда молодой человек неожиданно остановился.

Он посмотрел вдоль перехода. На воду, на грязь, оставшуюся на досках в том месте, где они выбирались из болота. Затем он увидел отпечатки ног.

И это, как понял Дэн, было то, про что Трейн сказал бы "и это все, что она написала".

Юноша быстро повернулся назад. На мгновение солнечный свет блеснул на его очках. Его рот открывался, и затем он бросил бак с мусором, чтобы иметь возможность схватиться за пистолет.

- Карлос! - завопил он. - Здесь кто-то вы...

Трейн выстрелил в него раньше, чем пистолет смог покинуть кобуру. Пуля ударила его посреди груди, и он, задергавшись как кукла, свалился с перехода в воду.

За сеткой показалось испуганное лицо латиноамериканца. Внутренняя дверь захлопнулась. Затем послышалось: пум пум пум, и три пистолетных выстрела проделали отверстия в дереве и сетке. Трейн начал стрелять сквозь дверь, вызывая в ответ новые выстрелы. Как только Трейн вытащил магазин, и вставил другой, Дэн выстрелил еще два раза сквозь продырявленную дверь, а затем Трейн ринулся вперед и ударом ног сбил дверь с обеих петель.

- Голт! Голт! - кричал человек по имени Карлос. Он перевернул кухонный стол и прятался за ним, его пистолет был направлен на незнакомцев. Трейн увидел стол, а затем пуля впилась в косяк почти рядом с его головой, и он быстро сменил позицию и вновь прижался около наружной стены. Протрещал второй выстрел, пуля пронеслась в воздухе, в том месте, где Трейн стоял мгновение назад. - Голт! - теперь Карлос просто вопил. - Они ворвались в дом!

* * *

При звуке первого выстрела Голт замер, и вместе с ним застыли его змеиные сапоги.

Он знал, что это. Без всякого сомнения.

- Винтовка! - сказал Док. Они все стояли на полпути между затененной часть причала и загоном для крокодилов.

Пум пум пум - продолжал звучать пистолет.

- Это Медина! - закричал Митч. - Этот сукин сын все-таки нашел нас!

- Заткнись! - Голт услышал новые выстрелы из винтовки. Карлос звал его из дома. С лицом, похожим на темный и морщинистый череп, Голт повернулся и приставил ствол "Ингрема" к горлу Флинта.

- Голт! - кричал Карлос. - Они ворвались в дом!

Прошло две секунды. Голт моргнул, и Флинт понял его решение: приберечь патроны для "больших парней".

- Митч, оставайся здесь, с ними! Док, идем! - Они повернулись и побежали вдоль причала к дому. Митч направил пистолет на грудь Флинта, чуть выше руки его брата.

Очередная пистолетная пуля ударила в дверной косяк. Пот стекал по лицу Трейна. Дэн протолкнул вперед свою винтовку и выстрелил не целясь. Пуля разбила стекло. Карлос сделал еще два быстрых выстрела, а затем его нервы не выдержали. Он встал и, завывая от страха, покинул свое относительно безопасное место, чтобы добежать до кухонной двери. Он был почти рядом с ней, когда поскользнулся на остатках собачьей крови на гладком кафеле и в тот же самый момент Трейн выстрелил вновь. Пуля врезалась в стену, а Карлос упал, развернулся кругом, поднимая пистолет. Дэн спустил курок, кровь брызнула из бока Карлоса, он сложился пополам и извиваясь свалился на пол. Когда Трейн вбежал на кухню и отшвырнул ногой пистолет Карлоса, Дэн вынул пустой магазин и вставил новый.

В следующей комнате был обеденный стол и стулья, на стене в виде украшения висела шкура ягуара, а над центром стола с потолка свисала небольшая люстра. Коридор уходил влево, а с правой стороны была другая комната с бильярдным столом и с тремя автоматами для игры в пинбол. Дэн и Трейн начали пересекать столовую. Неожиданно Дэн уловил движение, и из коридора в комнату вошла загорелая блондинка в шортах и черном лифчике. Ее ледяные голубые глаза были отекшими и яростными. Она подняла правую руку, в ней был зажат автоматический пистолет. Она продолжала идти без разбора, раздался ужасающий крик, и Трейн направил на нее свою винтовку, когда ее пистолет с грохотом выстрелил дважды. Первая пуля разбила стекло в одном из автоматов, но вторая заставила Трейна вскрикнуть.

Его винтовка немедленно среагировала, пуля разбила окно рядом с блондинкой. Дэн не спускал пальца с крючка, и его винтовка был направлена на Шондру, но сама идея пристрелить ее задержала его на какую-то долю секунды. Затем девушка стремительно исчезла в коридоре, ее волосы потоком устремились вслед за ней.

Все двигалось как в тумане, время дергалось и удлинялось, запах гари и привкус миндаля, напоминавший страх, кружился в воздухе. Кепка свалилась с Трейна, и он споткнулся, упираясь в стену, левой рукой прижимая правую руку, сквозь пальцы капала кровь. Раздался крик:

- Боже мой! Это тот самый парень!

Дэн увидел, как двое мужчин идут в комнату для игр через другую дверь. В одном он узнал длинноволосого по имени Док, другой, с загорелым развитым телом, в одной руке нес портативную рацию, в другой автомат системы "Ингрем". Прежде, чем мускулистый человек мог прицелиться и выстрелить, Дэн выстрелил в них дважды, но Док уже распластался на полу, а второй человек - "босс", вспомнил Дэн слова Трейна - укрылся от его винтовки за бильярдным столом.

Становилось чертовски жарко.

- Отходи назад! - крикнул Дэн Трейну, но тот уже видел "Ингрем" и отступил. Они оба пробрались через вход на кухню, за две секунды до того, как заработал "Ингрем" и деревянная арматура дверей превратилась в летящие куски и щепки.

Митч едва не подпрыгнул, когда услышал отчетливый звук оружия Голта. Он передвинул Флинта и Пелвиса так, что теперь они были между ним и домом, его спина была обращена к болоту, а охотники стояли лицом к нему. Флинт видел, как Голт схватил со стола рацию и что-то крикнул в нее, и вслед за этим человек на вышке... тот самый, решил Флинт, который душил его в Сан-Нести и отобрал его пистолет... перекинул винтовку через плечо и начал спускаться по лестнице. Теперь он добрался только до середины перехода, между вышкой и домом.

Митч был до смерти перепуган. Струи пота текли по его лицу, его рука с револьвером дрожала. Он продолжал оглядываться во все стороны, переводя взгляд то на охотников, то на дом, вздрагивая при звуках выстрелов.

Пелвис неожиданно хрипло вздохнул и приложил руку к груди. Митч направил на него пистолет.

"Боже мой, - подумал Флинт. - Он готовится к очередной атаке!"

Но Пелвис глядел на что-то сзади плеча Митча, глаза его округлились. И дико завопил:

- Не стреляй в нас!

Как и решил Флинт, это был старый трюк, описанный в книге, и едва ли он мог сработать хоть раз в миллион лет, но Митч обернулся и выстрелил в коричневую воду и покрытые мхом деревья.

Пелвис со всей силы опустил свой кулак на голову Митча. Ошалевший Флинт просто стоял, наблюдая, как Пелвис бил Митча кулаком свободной руки, в то время как его вторая рука вырывала пистолет. Когда револьвер выстрелил второй раз, его ствол был направлен вниз, и Флинт заставил двигаться и свои кулаки. Он с мрачной яростью напал на Митча, который упал на колени, лицо его исказилось. Пелвис продолжал дубасить его, как будто рубил дрова. Пальцы Митча разжались, и Флинт схватил пистолет.

Шаги на причале. Кто-то бежал к ним.

Флинт оглянулся. Пульс его бился с бешеной скоростью, а к ним приближался человек с вышки, на ходу снимая со спины винтовку. Человек, маленькая жилистая бестия, в рабочем комбинезоне, остановился футах в тридцати от них и выстрелил из винтовки от бедра. Флинт услышал звук надоедливой мухи, пролетевшей мимо него. Затем пришла его очередь.

Первая пуля не достигла цели. Вторая ударила человека в левое плечо, а третья угодила ему на три дюйма ниже сердца. Винтовка его упала, а палец спазматически нажал на курок, и пуля пробила ветровое стекло у одной из скоростных лодок. Затем он упал спиной на доски, его ноги все еще двигались, как будто пытались отсрочить смерть. Флинт не стал тратить оставшуюся последнюю пулю. Во рту у него был неприятный острый привкус гниения; он никогда еще прежде не убивал человека, и это оказалось отвратительным делом.

Однако сейчас было не время падать на колени и просить прощения. Он видел, что кулаки Пелвиса сделали кровавый гамбургер изо рта Митча, и Флинт схватил его руку и сказал:

- Довольно!

Пелвис посмотрел на него, презрительно вздернув верхнюю губу, но отошел от Митча, и полумертвый человек пополз вдоль причала.

Им нужно было бежать, и как можно быстрее. Но путь через болота означал, что Клинт наверняка захлебнется. Флинт хотел вернуть назад свой револьвер. Он подбежал к убитому, присел на колени и начал обыскивать его карманы. Его пальцы нащупали револьвер и кое-что еще.

Маленькое кольцо, с двумя ключами на нем.

Ключи? Флинт задумался. От чего?

Затем он припомнил, что этот человек управлял скоростной лодкой, которая и доставила их сюда. Какая же это была из тех двух, что стояли у причала? Та, что справа, нет, пожалуй, та, что теперь с разбитым стеклом. Он ни черта не знал об управлении лодками, но собирался быстренько научиться этому. Он сунул револьвер в карман и встал.

- Сесил! - крикнул он. - Идем!

На кухне дверь разлетелась в щепки, а бок Трейна заливала кровь. Дэн знал, что следует делать.

- Иди! - сказал он. - Я задержу их!

- Черт побери! Бежать я не согласен!

- Ты умрешь, если не побежишь. Я же умру в любом случае. Уходи, пока они не обошли нас сзади.

Пистолет выстрелил, пуля отбила от двери еще кусок. Это вновь принялась за работу девушка.

- Не дай им добраться до Арден, - сказал Дэн.

Трейн взглянул на свой кровоточащий бок. Было сломано ребро, но как ему казалось, внутренности были целы. А могло бы быть гораздо хуже.

"Ингрем" выдал еще одну очередь, пули прошили стены, заставляя Дэна и Трейна пригнуться. Дэн наклонился, сделал еще два выстрела из этого магазина, а затем вставил в винтовку последние четыре патрона.

- Хорошо, - сказал Трейн. Он положил свою окровавленную руку на плечо Дэна и сжал его. - Мы, два старых динозавра, сражались вполне прилично, а?

- Да. А теперь, уходи.

- Я ухожу. Желаю удачи! - Трейн побежал к задней двери, и Дэн услышал, как он плюхнулся в болото.

Теперь его ждал долгий путь. Когда пистолет выстрелил в очередной раз, пуля разбила тарелки в буфете. Дэн слышал выстрелы снаружи передней части дома, но Трейн наверняка еще не успел обогнуть дом. А где же, черт возьми, были этот Морто и Эйсли?

- Выходи оттуда, приятель! - закричал Док. - Мы взорвем стену, чтобы добраться до тебя!

Дэну показалось, что его голос должен был скрыть движения кого-то другого - скорее всего мускулистого человека... или перезаряжающего оружие или осторожно крадущегося по полу. Дэн дал Трейну еще шесть или семь секунд, затем выстрелил наугад сквозь дверной проем и отступил. Он спрыгнул с платформы в воду, уже бурлящую во время отхода Трейна. Они услышат всплеск и ринутся за ним с желанием отомстить. Он направился прямо в болото, через заросли лиан и плавающего мусора, вывалившегося из бака, который выронил молодой человек. Три шага, а на четвертом его башмак зацепился или за корень или пень, и его лодыжка подвернулась. Острая боль пронзила его ногу.

Голт услышал второй всплеск и поднялся с пола около бильярдного стола, готовый броситься на кухню, когда услышал другой шум, доносящийся от фасада дома. Шквала выстрелов было достаточно, чтобы обеспокоиться происходящим, но теперь он услышал еще и грохочущие ноты двигателя одной из скоростных лодок, который пытались запустить.

- Иди за ними! - крикнул он Доку. - Попытайся захватить одного живым! - Затем он рванул в жилую комнату к раздвигающимся дверям, выходящим на платформу.

- Ты не можешь запустить ее? - Пелвис сидел на белом пластиковом сиденье рядом с Флинтом, который чувствовал, что ему не хватает еще двух рук, чтобы справиться со сложной панелью управления.

- Только постарайся сидеть тихо! - Ключ был вставлен в гнездо зажигания, красные лампочки мигали на каких-то приборах, и двигатель издавал рычание, как будто хотел запуститься, но потом дребезжал и замирал. Они отвязали канат, и теперь дрейфовали вдоль причала.

Пелвис держал в руках револьвер, который отобрал у Митча. Он видел, что в цилиндре оставался один патрон. Его пальцы были ободраны и кровоточили; он выходил из оцепенения несколько минут, прежде чем решился атаковать Митча. Пока Флинт трудился над правильной последовательностью включений и переключений, Пелвис смотрел назад через плечо, и тут его живот сжало от страха. Голт приближался.

Мускулистый человек только что выбежал из дома. Он остановился, часть загара спала с его лица, как только он увидел двух своих помощников и охотников за наградой, пытавшихся сбежать на скоростной лодке. Голт качнулся, как будто начал осознавать крушение своей болотной империи; затем бегом направился вдоль причала, гримаса ярости исказила его лицо и согнула палец на спусковом крючке.

- Опасность! - закричал Пелвис, и выстрелил наугад из револьвера, но пуля не достигла цели, а Голт не сбавил скорость. Затем Голт дал короткую очередь прямо на ходу, пули заскрежетали вдоль причала и оставили отверстия в борту скоростной лодки. - Ложись! - завопил Флинт, пытаясь запустить двигатель. - Ложись!

Крек, крек! - заговорило другое оружие, и неожиданно Голт ухватился за правую ногу, споткнулся и упал на доски.

Человек, которого ни Флинт, ни Пелвис не видели раньше, приближался к борту лодки из-под причала, он стоял по грудь в воде, держа винтовку с оптическим прицелом. Он выстрелил третий раз, но Голт сумел уже отползти к дальнему краю причала, и пуля задела только дерево, а не тело. Затем человек крикнул Флинту:

- Я поведу! - и перебросил винтовку, а затем и себя через борт, его губы были крепко сжаты от боли.

Флинт не знал, кто это, черт возьми, но если он мог управлять этой проклятой лодкой, то он был ему только рад. Он перебрался назад и поднял винтовку, пока человек устраивался за рулем.

- Лучше прикрой нас! Крикнул он Флинту; затем потянул хромированный рычаг, повернул коленчатый выключатель и повернул ключ. Лодка выплюнула сизый клуб дыма, ее двигатель был поврежден пулей из автомата. Флинт видел, как Голт поднимается на колено и поднимает оружие, готовясь стрелять. Времени на наведение оптического прицела не было; он начал стрелять и стрелял до тех пор, пока Голт вновь не распластался на досках.

Двигатель загудел, заставляя лодку дрожать. Винтовка в руках Флинта была без патронов. Голт поднял голову. Человек, сидевший за рулем, ухватил дроссель и потянул его вверх; и неожиданно двигатель лодки завыл, и судно рванулось вперед с такой силой, что Флинт был отброшен вдоль кормы и вылетел бы за борт, если бы не ухватился за спинку сиденья. Человек вывернул руль, конский хвост коричневой воды поднялся вверх. Очередь из "Ингрема" взрезала вихрящуюся поверхность позади них. Лодка рванула прочь, к каналу, проносясь мимо пустой вышки, в то время как оба, и Флинт, и Пелвис боролись за драгоценную жизнь. Впереди, за поворотом, стояли частично погруженные в воду ворота, блокирующие канал, ворота, сделанные из металлических поручней, по верх которых была пропущена проволочная спираль.

Трейн отвел рычаг газа назад.

- Кто-нибудь, пройдите на нос!

Пелвис прошел вперед, переступив через ветровое стекло, как только лодка сбавила ход.

- Ты видишь какой-нибудь способ открыть эти ворота? - спросил Трейн. - На этой стороне должен быть замок!

- Я вижу! - Двигатель лодки затих и чихнул, пока Трейн регулировал скорость, чтобы лодка медленно подошла к воротам. - Засов, защищенный от ударов куском дерева, находился почти на уровне ватерлинии. Пелвис лежал на носу; он пытался изо всех сил сорвать засов, и в конце концов он соскочил со своей задвижки.

Трейн прибавил оборотов, и пока Пелвис перебирался на свое место, нос лодки раздвинул ворота, увязшие в грязи, скопившейся на дне. Но тут он почувствовал запах бензина. Стрелки приборов показывали, что масло и горючее на исходе, красные предупредительные лампочки горели на панели управления.

- Держитесь! - крикнул Трейн, и прибавил газа до предела.

Дэн услышал пистолетный выстрел. Вода плеснулась в трех футах от его правого плеча.

- Оставь винтовку! Бросай ее, или упадешь сам!

Дэн все еще колебался. Следующий выстрел едва не задел его ухо.

Он бросил винтовку в воду.

- Подними руки, положи их за голову! Быстро! Повернись!

Дэн подчинился. Стоя на переходе, что вел от дома к мусоросжигателю, в него целились из пистолетов Док и девушка.

- Я видел тебя по телевизору! - сказал Док. Его лицо блестело, а волосы были влажными от пота. На его темных очках стекла были в трещинах. - Приятель, как это тебе удалось так сделать нас! А? После того как я отпустил тебя? - Он почти скулил. - Вот так ты наградил нас за доброе дело?

- Выходи оттуда! - рявкнула девица, размахивая пистолетом. - Выходи, ты, сукин сын!

Дэн попятился назад через лианы, боль в его поврежденной ноге заставляла его вздрагивать. С другой стороны дома слышалась стрельба и шум двигателя.

- А где же Морто и Эйсли?

- Поднимай сюда свою задницу, я сказала! - Девушка взглянула на Дока. - И ты отпустил его?

- Те двое, охотники за наградой, держали его в наручниках, там, в Сан-Нести. Везли его в Шривпорт. Я отпустил его.

- Ты хочешь сказать... все это случилось из-за тебя?

- Эй, не вешай на меня это дерьмо, слышишь? Давай, Ламберт! Поднимайся.

Дэн попытался. Он был истощен, и не мог забраться на переход.

- Я не собираюсь повторять тебе второй раз, - предупредила его Шондра. - Ты или поднимаешься сюда, или умрешь там.

- Я умру в любом случае, - сказал Дэн.

- Это верно, - заметил Док, - но ты потеряешь значительное число частей тела, пока пройдешь через эту долину слез. Я бы попытался сделать это попроще, окажись на твоем месте.

Затягивая время, Дэн ухватился за доски и попытался подняться еще раз. С усилием он все-таки вытащил свое тело из воды и теперь лежал задыхаясь на переходе.

- Дерьмо! - с яростью проговорила девушка. - Ты самый ужасный из дураков, какой только может быть в этом мире! Как ты смог не убить его, и забыть об этом? Твоя башка совершенно одряхлела, разве не так?

- Ты бы лучше закрыла свой рот. - Док говорил очень тихим голосом.

- Подожди, пока Голт не узнает о том, что все это произошло из-за твоей ошибки. Тогда мы посмотрим, чей зад вылетит отсюда первым.

Док вздохнул и взглянул вверх, сквозь деревья на солнце.

- Я знал, что эта минута придет, - сказал он. - С того самого момента, как в эти дела вмешалась ты. - Он направил свой пистолет в голову Шондры и, спустив курок, пустил ей пулю в висок. Она лишь на минуту потеряла дыхание, ее светлые волосы окрасились кровью, и как только подогнулись колени, она свалилась с перехода прямо в болото.

- Я только сбросил ненужный мусор, - сказал он Дэну. - Вставай.

Сначала Дэн встал на колени. Затем он сумел выпрямиться, пот ручьями стекал с него, а голова раскалывалась от боли.

- Шевелись, - сказал Док, указывая пистолетом в направлении дома. - Голт! Я взял одного живым!

Они прошли сквозь разбитую кухню, прошитую выстрелами столовую и через комнату игр. Дэн прохромал под дулом пистолета через коридор и затем вошел в гостиную, где было несколько предметов плетеной мебели, на полу лежала шкура зебры и под потолком вращался вентилятор. Раздвижная дверь выходила на укрытую тентом платформу, где стоял большой телевизор на колесах, показывавший рекламу "Пицца-Хат".

- О Боже мой! - произнес Дэн.

На платформе был Голт. Он лежал на боку, опираясь на локоть, кровавый след тянулся за ним от места на причале, откуда он полз. Правая штанина его джинсов была пропитана кровью, рука зажимала рану чуть выше колена. Рядом с ним лежал его автомат. Пот лил с него на доски вокруг его тела, лицо было напряжено, черные глаза ввалились от боли и шока.

- Не трогай меня, - сказал он, когда Док начал наклоняться к нему. - Где Шондра?

- У него был спрятан пистолет! Выстрелил - и попал ей прямо в башку! Я ведь знал, что он нужен тебе живым, вот почему я не убил его! Голт, позволь я помогу тебе подняться!

- Отойди от меня! - закричал Голт. - Мне не нужен ни ты, ни кто другой!

- Хорошо, - сказал Док. - Хорошо, все верно. Я стою здесь.

Голт заскрипел зубами и подтянулся поближе к Дэну. Змеиный сапог на правой ноге был окрашен красным.

- Да, - сказал он, его глаза впились в Дэна с обжигающей ненавистью. - Так значит, ты.

- Как я мог даже подумать, что он явится сюда? - завизжал Док. - Предполагалось, что он убийца, прикончивший двух человек! Я думал, что он будет благодарен мне! - Он поднес дрожащую руку ко рту. - Мы можем все начать сначала, Голт. Ты ведь знаешь, что сможем. Я буду таким же, как в прежние времена, и только мы вдвоем против всего мира. Мы сможем все построить заново. Ведь ты знаешь, что сможем.

Голт молчал, уставившись на Дэна.

Дэн заметил тела, лежавшие на причале. То, что было подальше, все еще двигалось, ближайшее выглядело застывшим. Он заметил также, что исчезла одна из скоростных лодок.

- Что случилось с Морто и с Эйсли?

- Ты пришел сюда... - Голт говорил очень медленно, как будто пытаясь понять что-то, находившееся за гранью его разумения... - чтобы забрать этих двоих, которые хотели отправить тебя в тюрьму?

- Он, должно быть, сумасшедший! - сказал Док. - Им следовало бы отправить его в тюрьму для психов!

- Ты разрушил... нет, нет. - Голт замолчал. Он облизнул языком губы. - Ты уничтожил мой бизнес только по этой причине, эта причина единственная?

- Думаю, что да, - сказал Дэн.

- О-о-о-о-ох, ты собираешься страдать. - Голт ухмыльнулся, глаза его были мертвыми. - О-о-о-ох, ну будут для тебя и испытания и страдания. Кто привел тебя сюда?

Дэн молчал.

- Док, - сказал Голт, и Док в две руки ударил Дэна в живот, заставляя его опуститься на колени.

Дэн закашлялся, задыхаясь, его сознание понемногу угасало. Следующее, что он еще помнил, это окровавленную руку, которая ухватила его за челюсть, и он оказался лицом к лицу с Голтом.

- Кто привел тебя сюда?

Дэн молчал.

- Док, - сказал Голт, и Док ударил Дэна ногой по спине. - Я хочу, чтобы ты опустил его еще ниже, - приказал Голт. Док уселся Дэну на плечи, прижимая его вниз. Голт прижал свои пальцы к глазам Дэна, мускулы на его руках напряглись. - Я спрашиваю тебя еще раз. Затем я вырву твои глаза и заставлю тебя проглотить их. Кто привел тебя?

Дэн был слишком истощен, а усилившаяся боль не могла заставить его даже сочинить какую-нибудь ложь. Может быть, это как раз Трейн и угнал эту лодку, надеялся он. Может быть, Трейн теперь уже добрался до Арден и увез ее из этого ада. Он не сказал ничего.

- Ты круглый слепой дурак, - почти с нежностью произнес Голт. А затем его пальцы начали с силой давить на глаза Дэна, который вскрикнул и дернул ногами, в то время как Док старался удержать его.

Неожиданно давление ослабло. Глаза Дэна все еще оставались на своем месте.

- Послушай! - сказал Голт. - Что это?

Надвигался рокочущий звук.

Дэн открыл глаза, из них брызнули слезы, и он попытался смахнуть набежавший туман. Док встал. Шум становился все ближе и громче.

- Двигатель, - сказал Док, пистолет был у него наготове. - Быстро идут, со стороны канала!

- Дай мне другой магазин! - В голосе Голта звучало безумие. - Док, помоги мне встать!

Но Док бросился назад, к телевизору, его лицо побелело, когда он взглянул на вход в канал.

Голт все еще пытался встать, но его раненая нога... кость была сломана... не позволяла ему этого.

С диким рычанием, на всех парах, бронированный "Стриж" Трейна пронесся мимо вышки, развернулся и направился прямо к платформе.

Док начал стрелять. Голт издал удушающий полный проклятий крик. Дэн усмехнулся, поднялся на колени.

"Стриж" не сбросил скорость ни на единый узел, даже когда пули застучали о носовую броню. Лодка неслась к платформе, за кормой поднималась грязная волна.

Дэн понял, что должно произойти, и бросился как только мог в сторону от направления движения лодки.

В следующее мгновение "Стриж" протаранила платформу, и доски лопнули с шумом, как от сотни пистолетных выстрелов. Сваи задрожали и треснули, внутренность дома сотряслась от удара. Но Трейн не прекращал давить на газ, и лодка продолжала прорываться вперед, разрывая платформу, разбивая застекленные двери, прорываясь через гостиную, через заводские стены дома, который был несостоявшейся мечтой Голта. Трейн сбросил газ, переключил двигатель на реверс и вывел лодку назад, между двумя половинками дома, и как только он освободил пространство, разбитые стены начали падать, погребая под собой все, что находилось внутри.

Дэн вцепился в половину платформы, в то время как она раскачивалась и скрипела, стены дома начали падать в воду. На другой ее половине Док наблюдал, как телевизор покатился в сторону от него, его провода все еще были подключены, а экран все еще показывал программу, которую он выбрал. Он бросил пистолет, его темные очки исчезли, и лицо было искажено безумным страхом. Он, в отчаянной попытке, ухватился обеими руками за телевизор, но затем доски под его ногами покосились, как только опорные сваи начали рушиться. Телевизор затащил Дока в воду, раздался быстрый всплеск, треск и знакомый звук поп, и его тело застыло, дым окутал его голову, словно черный ореол, прежде чем он погрузился под воду.

- Дэн! Дэн! Хватай мою руку!

Это был голос Арден. Она стояла у носового ограждения, протягивая к нему руку, в то время как лодка начала отходить назад от раскалывавшихся обломков. Дэн стиснул зубы, собирая последние силы, и прыгнул с остатков платформы, теряя руку Арден, но все-таки ухватившись за носовое ограждение, ноги его болтались в воде.

- Тяните его! Тяните! - кричал Трейн из-за пуленепробиваемого стекла кабины.

Что-то ухватило Дэна за ноги и дернуло.

Пальцы одной руки соскочили с поручня. Он висел на пяти пальцах, его плечо было готово вырваться из сустава. Он взглянул назад, под ним оказался Голт, с лицом, перекошенным от шока, застывшие нервы исказили его губы, делая их похожими на рот самой смерти, один глаз закатился назад и поблескивал бледно-желтым огоньком.

Голт издавал шипящий звук, мускулы на его руках напряглись.

Мимо лица Дэна протянулась еще чья-то рука.

В ней был двуствольный револьвер.

Игрушечное оружие выстрелило.

В горле Голта открылась дыра. Яркая красная кровь фонтаном ударила из перебитой артерии.

Теперь другие руки подхватили Дэна и удерживали над водой. Голова Голта вскинулась вверх, рот открылся. Руки его разжались и соскользнули с ног Дэна. Грязная пенящаяся вода хлынула в его рот и заполнила глаза, а затем голова его исчезла внизу.

Дэна втянули через поручни. Он увидел лица Морто и Эйсли, а затем и Арден, стоявшей рядом с ним; на ее прекрасных глазах блестели слезы, ее пятно имело оттенок летних сумерек. Ее руки обняли его, и он почувствовал, как бьется ее сердце.

Затем его окутала темнота. Он ощутил падение, но все было хорошо, потому что он знал: рядом есть кто-то, кто подхватит его.

Дэн открыл глаза. Он лежал на палубе, в тени кабины, двигатель подрагивал, плавно и мощно, где-то под ним, наверху было голубое небо, а рядом слышался звук рассекаемой лодкой глубокой воды.

На лбу у него лежала мокрая тряпка. Арден взглянула вниз, в его сторону.

- Где мы? - прошептал он, слушая собственный голос как бы с огромного расстояния.

- Трейн говорит, что мы в Тимбали-Бай. Направляемся к месту, которое называется остров Эвриты. Вот так. - Она налила немного питьевой воды в чашку и поддерживала его голову, пока он пил.

Кто-то еще... мужчина без рубашки... опустился на колени рядом с ним.

- Ну, старый динозавр. Как дела?

- Хорошо. А как ты?

Лицо Трейна выглядело бледным, под глазами были фиолетовые круги.

- Сейчас лучше. Немного болит.

- Тебе нужно в больницу.

- Вот туда-то мы и направляемся. - Трейн наклонился к нему еще ближе. - Послушай, тебе лучше иметь дело с более нормальными людьми, ты знаешь, о чем я говорю? Я только раз взглянул на эту маленькую руку, движущуюся на груди этого парня, и рот раскрыл от удивления. А затем я взглянул на эту маленькую головку, свисающую на боку, то едва не сломал зубы, когда пытался его закрыть. И тот, второй малый... тихий... с лица он выглядит так, будто я откуда-то знаю его, но не могу понять откуда.

- Думаю, ты вспомнишь это, - сказал Дэн. Он чувствовал, что сознание - чрезвычайно хрупкая вещь - вновь покидает его. - Как ты вытащил их? На скоростной лодке?

- Да. Драпанули оттуда туда, завели "Стрижа" и фьюююю! Он так и полетел над самой водой!

- Тебе не следовало возвращаться назад.

- Нет, я наверняка был должен. Ты отдыхай, нам еще добираться двадцать или тридцать минут. - Он похлопал Дэна по плечу и отошел. Арден осталась около него, она взяла его руку в свою. Его глаза вновь закрылись, сознание успокоилось, под звуки двигателя, под расслабляющую жару, под запах и ласковые дуновения соленого ветра, проносящегося по палубе.

Они прошли сквозь облака поблескивающего тумана. Морские чайки покружились над лодкой, а затем улетели вперед.

- Вот где она! - сказал Трейн, и Арден взглянула вдоль направления носа лодки.

Они уже проплывали мимо нескольких других мелких островов, плоских, покрытых песком и колючей растительностью. Этот же отличался от них. Он был зеленый и холмистый, затененный высокими зарослями черных дубов. И на нем виднелись какие-то строения.

По мере того, как лодка подходила ближе, Флинт встал у поручней, наблюдая приближающийся остров. На нем была надета футболка Трейна, потому что он чувствовал себя удобней, когда Клинт был прикрыт, и потому что солнце уже опалило его спину и плечи. Трейн воспользовался аптечкой, и теперь раненая рука Флинта была перевязана марлевой повязкой. Он сбросил свой последний башмак и грязные носки и выбросил все это за борт, как жертву болоту. Рядом с ним стоял Пелвис, его лысая макушка и лицо были розовыми от солнечного ожога. Пелвис едва ли произнес всего несколько слов с тех пор, как они поднялись на борт; Флинту было ясно, что в голове Пелвиса роилось множество мыслей.

Трейн повернул руль, и повел лодку вдоль восточного побережья острова. Они прошли мимо обширных зеленых пастбищ. Стадо коз паслось там без всякого присмотра, работая как живая сенокосилка. Там же виднелся фруктовый сад и несколько маленьких дощатых домиков, которые выглядели как хозяйственные постройки. А затем они завернули в естественную бухту с причалом, и вот тут - то он и возник.

Флинт услышал собственное затрудненное дыхание.

Он стоял на зеленой волнистой лужайке, наверное в том месте, где раньше должен был размещаться главный центр острова. Это был большой белый особняк с множеством труб, с покрытой камнем дорожкой, проложенной между черных дубов и ив от залива к дому. Сердце Флинта начало неудержимо биться. Он сжал поручни, и слезы обожгли его глаза.

Это было. Это было. О Боже мой, это было...

Нет.

Он понял это в следующий момент, когда они подошли к причалу. На фасаде дома не было большого окна из матового стекла. Дом, где родился он, имел четыре трубы; а этот только три. И не был сделан из белого камня. Он был сделан из досок, и краска на них облупилась. Это был старый довоенный особняк, массивное сооружение из двух крыльев, с колоннами и широкими верандами. Но волнистая изумрудной зелени лужайка, была такой же, как и в его снах. Несколько коз ели траву. Но сам дом... нет.

У него все еще оставалась звезда, за которой он мог идти.

- Мистер Морто? - окликнул его Пелвис голосом, больше напоминавшим Сесила, Элвиса. - Вы, похоже, плачете?

- Я не плачу. Мне просто нажгло глаза солнцем. А тебе?

- Нет.

- Ну вот, - сказал Флинт, смахивая слезы, - а мне нажгло.

Трейн сбавил скорость. Двигатель лишь тихо урчал, когда они приблизились. До сих пор, они никого так и не видели. Арден оставалась стоять рядом с Дэном, на носу, ветер развевал ее волосы, глаза ее горели надеждой. В правой руке она сжимала розовый мешочек с пластиковыми лошадьми.

- Я раздумывал, - сказал Пелвис. - Над вашим предложением.

- Это о чем же? - Флинт знал, о чем речь, но он выбросил это из памяти.

- Вы знаете, о чем. Насчет того, чтобы вы были моим менеджером, и обо всем остальном. Я на самом деле мог бы воспользоваться кем-то для помощи себе. Хочу сказать, что еще не знаю, насколько успешно я себя проявлю, но...

- Шопена из тебя не выйдет, - сказал Флинт.

- Но ведь он умер, верно? И он, и Элвис. Без всяких признаков жизни. - И он тяжело вздохнул. - И Мамми тоже умерла. Мне хотелось бы завести другую. Может быть, я никогда не захочу... но, думаю... может быть пришло время для Пелвиса тоже немного отдохнуть.

Флинт взглянул в лицо стоявшего рядом с ним человека. Было просто удивительно, насколько одухотвореннее выглядел он без этого смешного парика. Оденьте его в приличный костюм, научите его правильно говорить по-английски, дайте ему урок настоящих манер, и, может быть, из него выйдет весьма ценное человеческое существо. Но это будет очень трудная задача, а он уже и так поработал в качестве охотника за наградой.

- Не знаю, Сесил, - сказал Флинт, - я действительно не знаю.

- Ну, я только спросил. - Сесил наблюдал за приближающимся причалом. - Ты собираешься забрать Ламберта в Шривпорт?

- Он по-прежнему все еще убийца. И все еще стоит пятнадцать тысяч долларов.

- Да, сэр, должно быть, так и есть. Потому что... если вы решите стать моим менеджером, поможете мне сесть на диету и заставите работать, вы ведь больше не будете охотником за наградой, а?

- Нет, - осторожно сказал Флинт. - Думаю, что не буду. - Он вновь вспомнил, как говорил человек в кафе в Сан-Нести по поводу Сесила: Черт возьми, тогда я бы стал его менеджером. Выбрался бы из этого проклятого болота и стал бы богатым, и никогда бы не оглянулся назад.

Возможно, и он мог бы уйти. Просто уйти, думал он. От Смотса, от безобразия, от деградации. У него все еще были карточные долги, и вкус к игре так глубоко затянул его за эти долгие годы. Он и на самом деле не мог уйти от всего этого... от этих ошибок... но если бы у него была цель и план, то в конечном счете, он смог бы разработать их, разве не так?

Может быть. Это была бы самая большая игра в его жизни.

Он заметил, что поглаживает через футболку руку брата. Клинт был так же голоден, как и он сам. И так же устал. Он собирался проспать целую неделю.

Выбрался бы из этого проклятого болота и стал бы богатым, и никогда бы не обернулся назад.

Он никогда раньше не был способен отказаться, подумал он, потому что ему никогда не надо было никуда идти. "А что если?.." - подумал он.

Что, если?

Возможно, эти два слова были первыми шагами выхода из любого болота.

- Подходим ближе! - объявил Трейн. - Прыгайте на причал и привязывайте нас, парни!

Как только Флинт и Сесил закрепили причальные концы, Трейн шагнул на причал и направился к старому бронзовому колоколу, подвешенному на столбе футах в десяти над землей. Он взял в руки веревку колокола и начал звонить в него, и этот звон покатился над зеленой лужайкой, сквозь деревья, прямо к белому дому на холме.

И буквально через несколько секунд из дома вышли три фигуры и бегом устремились по дорожке к причалу.

Это были сестры, носившие белые одежды.

- Сестра Каролина, думаю, у нас тут по меньшей мере несколько раненых людей! - сказал Трейн одной из первых, подошедшей к причалу. - Один малый с вывихнутой ногой, другой с рукой, которую еще надо осмотреть. И меня тоже надо осмотреть, как я полагаю.

- О, Трейн! - она была крепкой женщиной с ясными коричневыми глазами. - А что случилось с тобой?

- Пожалуй, я расскажу тебе обо всем этом попозже. Можешь ты забрать нас наверх?

- У нас всегда есть комнаты. Сестра Бренда, не поможешь ли ты Трейну добраться до дома?

- Нет, нет, мои ноги не сломаны! - сказал Трейн. - Позаботьтесь лучше вот об этом человеке, лежащем здесь!

Две сестры помогли Арден поставить Дэна на ноги. Сестра Каролина еще несколько раз позвонила в колокол, и еще две сестры спустились к причалу на ее зов.

- Что это за место? - спросила Арден сестру Каролину, когда Дэна сняли с лодки.

Остальные женщины молчали, уставившись на ее пятно. Арден повернулась так, что их глаза встретились.

- Этот остров принадлежит монастырю Ордена Радостного Света, - ответила сестра Каролина. - А это, - она кивнула на белый особняк, - больница Эвриты Колберт. Могу я узнать, как тебя зовут?

- Арден Хэллидей.

- Откуда ты?

- Форт-Уэрт, Техас. - Арден повернулась к Трейну. - Я помню, ты говорил мне, что здесь живет Спасительница?

- Спаси... о, я понимаю. - Сестра Каролина кивнула, переводя взгляд с Арден на Трейна, а затем назад. - Ну, я привыкла думать, что мы все... спасительницы. - Она сурово взглянула на Трейна. - Она знает?

- Нет.

- Знает что? - спросила Арден. - Что происходит здесь?

- Мы увидим, - решительно сказала сестра Каролина, и повернулась к остальным.

Две сестры, поддерживая Дэна, повели его вверх по дорожке; одна из них, совсем молодая девушка, может быть лет двадцати трех, другая женщина лет пятидесяти. В тени дубов и ив было удивительно прохладно, четверка коз стояла тут же недалеко, наблюдая за процессией.

- Только на одну минуту, - крикнул кто-то сзади Дэна.

Сестры остановились. Дэн повернул голову и увидел, что стоит лицом к лицу с Флинтом Морто.

Флинт откашлялся. Руки его были скрещены на груди, на тот случай, если Клинт захочет устроить представление. Эти добрые чудные леди будут повержены в шок.

- Я хочу поблагодарить тебя, - сказал Флинт. - Ты спас наши жизни.

- Ты сделал то же самое для меня.

- Я делал то, что должен был делать.

- Так же и я, - сказал Дэн.

Они пристально смотрели друг на друга, и Флинт прищурил свои глаза и отвернулся, затем вновь обратил свой холодный взгляд к Дэну.

- Ты знаешь, что я должен сделать.

- Да. - Дэн кивнул. Границы происходящего все еще расплывались перед ним; все... утренние события, схватка с Голтом, стрельба, "Стриж", режущий на части дом, этот прекрасный зеленый остров... казалось кусками и частицами какого-то странного сна. - Скажи мне, что ты собираешься сделать.

- Я думаю... - Флинт замолчал. Ему следует тщательно все обдумать. Он взвешивал на весах будущее человека: свое собственное. - Думаю... собираюсь выйти из этого проклятого болота, - сказал он. - Извините меня, сестры. - Он взглянул на дорожку и на идущего по ней одинокого человека. - Сесил, могу я поговорить с тобой, ну пожалуйста? - Он оставил Дэна, и тот увидел, как Морто положил руку на плечо Эйсли, в то время как они двинулись по тропинке вместе.

Чем ближе Дэн подходил к дому, тем больше он замечал, что строение нуждалось в ремонте. Он насчитал с полдюжины мест, где дождевая вода наверняка протекала через отошедшие доски. Часть ограждения веранды подгнила и прогнулась, а несколько колонн потрескались. Требовал ремонта и сам дом, иначе соленый ветер влажная жара очень быстро уничтожат дерево. Он мог поспорить, что в этом старом доме были еще и термиты, грызущие фундамент.

Им здесь нужен плотник, вот что им нужно.

Дэн пытался наступать всем весом на больную ногу, но боль вызвала у него тошноту. У него вновь закружилась и заболела голова. Все вокруг стало расплываться еще больше. Он был готов потерять сознание, и хотя продолжал бороться, но понимал, что слабость обязательно должна победить.

- Сестры, - сказал он. - Извините меня... но я действительно почти теряю сознание.

- Трейн! - крикнула старшая из них. - Помоги нам!

Как только колени Дэна подогнулись и темнота в очередной раз окутала его, он услышал голос Трейна:

- Поднимем его, дамы. - Дэн почувствовал, что оказался на плече Трейна, и тот, несмотря на то, что сам был ослаблен, не дал ему упасть на землю и дотащил последние тридцать ярдов до дома.

Наступил поздний полдень.

Арден, чисто вымытая, проспала целых пять часов на кровати с пологом в комнате сестры Каролины, на первом этаже этого старого довоенного особняка, куда та отвела ее. Еще до того, как принять душ, вторая сестра, приблизительно такого же возраста, как и Арден, принесла ей на завтрак суп из сельдерея, сэндвич с ветчиной и чай со льдом. Когда Арден спросила молодую женщину о том, живет ли здесь Спасительница, сестра неуверенно улыбнулась и оставила вопрос без ответа.

По пути в эту комнату, они прошли через помещение с рядами кроватей. Многие из них были заняты. Под вращавшимися на потолке вентиляторами, укрытые белыми простынями лежало несколько пациентов "Больницы Эвриты Колберт": смесь мужчин, женщин и детей, белых, черных и желтых. Арден слышала трескучий кашель туберкулезных больных, тяжелое дыхание больных раком легких, прерывистое дыхание умирающих. Вокруг двигались сестры, стараясь создать какие только могли удобства. Некоторые пациенты, казалось, чувствовали себя лучше, они сидели и разговаривали; относительно других же было ясно, что дни их сочтены. Арден слышала несколько раз акцент кадженов, хотя и не все пациенты были именно этого происхождения. У нее сложилось впечатление, что это была больница для бедных, вероятно для всех жителей дельты, примыкавшей к Заливу, и что пациенты находились здесь потому, что ни одна больница на материке не принимала их, или... как в случае с умирающими стариками... чтобы не тратить на них время.

Та же самая сестра принесла для Арден одежду: зеленый больничный халат и хлопчатобумажные тапочки. Вскоре после того, как она проснулась, в ее дверь раздался стук, а когда она открыла, то на пороге стоял высокий стройный мужчина, которому, возможно, было лет шестьдесят, одетый в брюки из индийской ткани, в мятую белую рубашку с короткими рукавами с темно-синим галстуком. Он представился, с мягким акцентом каджена, как доктор Фелисьен, а затем сел в кресло и спросил ее, как она себя чувствует, удобно ли ей, нет ли у нее болей или неприятных ощущений и тому подобное. Арден сказал, что она все еще чувствует усталость, но в остальном все хорошо; она рассказала, что приехала сюда, чтобы отыскать Спасительницу, и не знает ли он, кто она?

- Думаю, что знаю, - сказал доктор Фелисьен. - Но я должен извиниться и уйти, потому что уже поздно. А вы попытайтесь еще поспать, хорошо? - он ушел, не отвечая больше ни на какие вопросы.

Над ее кроватью работал вентилятор, окно комнаты выходило к Заливу, и она могла видеть перекатывающиеся волны. Вдоль лужайки пролегли тени. Она подумала, что эта комната должна принадлежать кому-то из врачей или из персонала. Когда она вошла в ванную, чтобы налить воды, она взглянула в зеркало на свое лицо, изучая пятно, как делала это тысячи раз до этого.

Она очень, очень испугалась.

А что если все это была просто ложь? Может быть, Юпитер и не обманывал ее, а просто ошибался. Может быть, он и видел молодую светловолосую женщину в Ла-Пирре, когда был маленьким мальчиком, и может быть, позже он слышал эти легенды о Спасительнице... о знахаре, который может обмануть само время... и перепутал одно с другим? Но ведь если Спасительница была, то кем же она была на самом деле? Почему Трейн привез ее сюда и что происходит вокруг?

Она подняла руку и провела пальцами по краям пятна. "Что она станет делать, - думала она, - если этот знак... этот признак неудачи, разрушивший ее жизнь... останется на ее лице до конца дней? Что если вообще не было никакого волшебного прикосновения? Не было нестареющей Спасительницы, которая носила в себе божественный свет?"

Закрыв глаза, Арден склонила лицо к зеркалу. Она чувствовала, что развязка близка. Так близка. Это была ужасная шутка. Ничего, кроме шутки.

Кто-то постучал в дверь. Арден вышла открыть ее, полагая, что это, должно быть, доктор Фелисьен с новыми расспросами или та молодая сестра.

Она открыла дверь, и лицо, которое предстало перед ней, заставило ее и вздрогнуть, и испугаться.

Оно принадлежало мужчине. На правой стороне его головы были аккуратно причесанные рыжевато-коричневые волосы, зато на левой остались лишь жалкие пучки их. Ужасающий ожог и соответствующий процесс лечения вытянули кожу на этой половине до прозрачного пергамента, рот его был перекошен, левый глаз утонул в складках ткани. Левое ухо представляло оплавленную шишку, а подбородок был испещрен шрамами. Его нос, хотя и покрытый рубцами, избежал такого ужасного увечья, и правая сторона лица была почти нетронута. Арден отступила назад, ее собственное лицо отразило охвативший ее шок, но тут же это ощущение сменилось стыдом. Если кто-то и понимал, что это значит, смотреть на кого-то, избегающего тебя по причине болезни или глупости, то это была она.

Но если даже этот человек и был обеспокоен ее реакцией, то не показал этого. Он улыбнулся.

- Мисс Хэллидей?

Арден припомнила, что говорила доктору Фелисьену, что не была замужем.

- Она хочет видеть вас, - сказал мужчина с ожоговыми шрамами.

- Она? Кто?

- О, извините. Я забыл вам сказать, что здесь никто даже не знает ее имени. Миц Кетлин МакКей. Думаю, она как раз та, кого вы разыскиваете.

- Она... - сердце Арден забилось в надежде. - Она Спасительница?

- Некоторые называют ее и так. Не хотите ли пройти со мной?

- Да! Я иду! Одну минуту! - Она перебежала комнату и взяла розовый мешочек.

По дороге они миновали еще один ряд кроватей. Направляясь в заднюю часть больницы, и проходя мимо пациентов, ее спутник разговаривал с ними, называл их по именам, утешал поддержку и даже шутил. Арден ничем не могла помочь, но видела, как пациенты воспринимали участие этого человека. Она видела их лица, и не заметила ни разу, чтобы хоть один из них передернулся или показал какую-то иную степень отвращения. Ее осенило, что они просто не замечали его шрамов.

Арден проследовала за ним через весь дом, а затем по новой уложенной камнем дорожке, ведущей к зарослям ореховых деревьев.

- Я слышал, что вы очень долго искали нас, - спросил по дороге ее спутник.

- Да, долго. - Она поняла, что доктор Фелисьен или еще кто-нибудь, смогли узнать всю ее историю от Дэна или от Трейна.

- Это, как мне кажется, хороший знак.

- То есть?

- Несомненно, - сказал он и вновь улыбнулся. - Уже недалеко, вот сюда. - Он привел ее под навес из переплетенных веток, где на противоположной стороне оказался небольшой, но аккуратно ухоженный белый деревянный домик с крытой верандой. С одной стороны его был цветник и огород. Арден почувствовала слабость, пока человек поднимался по ступеням и открывал дверь веранды.

Должно быть он заметил ее состояние, потому что сказал:

- С вами все в порядке?

- Да, только чуть кружится голова.

- Сделайте несколько раз глубокий вдох, это должно помочь.

Она проделала это, стоя на пороге. И неожиданно поняла, кто этот мужчина, покрытый шрамами.

- Как... ваше имя? - спросила она.

- Перли Риз, - сказал он.

Она знал его, но все равно, это почти выбило у нее опору из-под ног. Она вспомнила проститутку в кафе в Сан-Нести, которая говорила, что Спасительница была старой женщиной, "которая пришла в Форт-Форкон осмотреть кузена моей матери. Его звали Перли, ему было семь лет, когда он попал в огонь. Почти тридцать лет назад". Вот так сказала она. "Спасительница забрала его с собой на лодке".

- Так вы знаете меня? - спросил Перли.

- Да, знаю, - сказала Арден. - Ваша троюродная сестра помогла мне попасть сюда.

- О. - Он кивнул, даже если ничего и не понял. - Думаю, это, похоже, тоже хороший знак. Так вы готовы к встрече с ней?

- Готова, - сказала Арден.

Он провел ее внутрь дома.

Как только они оказались у внутренней двери, Перли сказал:

- Миц Маккэй? Я привел ее!

- Тогда, входите! Я понимаю, что выгляжу как пугало, но все равно, так или иначе, входите!

Это был скрежещущий голос, да, старухи. Дэн был прав, Арден поняла это, как только первый удар реальности обрушился на нее. Не было такого факта в реальности, как женщина, которая могла вечно оставаться молодой. Но даже если Юпитер ошибался хотя бы частично, то Спасительница все-таки должна лечить одним прикосновением своих рук. Арден с замершими от страха сердцем, когда шла за Перли сквозь гостиную, небольшой коридор, а затем в спальню.

И вот здесь была Спасительница, высоко устроившаяся в постели, подпертая персикового цвета подушками. Солнечный свет пробивался сквозь затянутые тюлем окна, падая вдоль пола из золотистых сосновых досок, а над постелью негромко жужжал вентилятор.

- О, - прошептала Арден, и как только слезы брызнули из ее глаз, она прикрыла рукой рот, чтобы не сказать какую-нибудь глупость.

Спасительница, разумеется, была очень старой женщиной. Может быть, ей восемьдесят пять, а может быть и больше. Если ее волосы когда-то были просто светлыми, то сейчас белы как снег. Ее лицо испещрили глубокие морщины, но даже при этом Арден могла сказать, что в свои молодые годы эта женщина была очень красивой. Она была одета в просторное белое платье, в данный момент ее руки потянулись к столику, где лежали ее очки в металлической оправе. Движение было медленным, и рот исказился от боли. Пальцы на ее руках были искривлены и изуродованы, и очки она взяла с большим трудом. Перли тут же оказался рядом с ней, но не стал одевать ей очки. Он наблюдал, как ее руки справлялись с работой. Наконец, она сама надела очки, и Арден увидела, что за линзами в глазах цвета бледного янтаря, Спасительницы все еще виднелся огонь. "Как божественный свет", подумала Арден.

- Садись. - Спасительница подняла вторую руку, пальцы на ней были так же искривлены, и указала на повернутое к кровати цветастое кресло. Голос старухи дрожал; то ли от паралича, то ли от нервов, Арден точно не знала. Она села, руки ее сжимали розовый мешочек, лежавший у нее на коленях, сердце неудержимо билось.

- Лимонад, - сказала Спасительница. Дыхание ее тоже, было болезненным. - Хочешь стакан?

- Я... думаю, да.

- Могу добавить в него для вас каплю водки. - Спасительница, к удивленью Арден, имела акцент среднего запада.

- Гм... нет. Только лимонад.

- Перли, ты будешь? А я хочу добавить каплю водки в свой.

Обе женщины молчали. Спасительница пристально смотрела на Арден, а та просто не знала, куда деть собственные глаза. Она была так рада, что наконец-то нашла ту, которая ей так нужна, но в то же время чувствовала и разочарование. Спасительница была не та, про которую ей рассказывал Юпитер. Спасительница не смогла обмануть время, и она не была знахарем. Если она и обладала излечивающим прикосновением, то почему не смогла убрать эти шрамы на лице Перли? Слезы вновь обожгли глаза Арден; это были слезы горечи от осознания собственной ошибки.

Спасительница - по крайней мере покоряющая время, никогда не стареющая, часть ее, - оказалась мифом. Правда была в том, что Спасительница оказалась маленькой, седой страшноватой восьмидесяти пяти летней старухой, с шишковатыми наростами на пальцах и тяжелым дыханием.

- Не плачь, - сказала Спасительница.

- Со мной все в порядке. На самом деле. - Арден вытерла глаза тыльной стороной ладони. - Я... - Она остановилась. Шлюзы вот-вот были готовы прорваться слезами. Все было плохо. Это была жестокая, жестокая шутка.

- Тогда продолжай, если ты хочешь поплакать. Я выплакала все свои глаза в тот, первый день.

Слезы начали течь по щекам Арден. Она захлюпала носом.

- Вы хотите сказать... вы плакали тоже?

- Когда я пришла сюда и все узнала. - Она сделала паузу. Ее дыхание было напряженным. - Узнала, что Спасительница не сможет наложить на меня свои руки и просто так убрать все это прочь.

Арден покачала головой.

- Я не... не понимаю. Что убрать?

Старуха слегка улыбнулась.

- Боль. Спасительница не смогла вылечить меня от боли. Это я должна была сделать сама.

- Но... вы... вы ведь Спасительница, верно?

- Да, я Спасительница.

- А вы... монахиня?

- Я монахиня? Ха-ха! Я слишком много шумела и скандалила, когда была молодой девицей, чтобы теперь стать монахиней! Видели бы вы моего отца, когда полиция приводила меня домой!

Вошел Перли и принес поднос с двумя стаканами лимонада.

- Вот, возьмите, - сказал он, подавая стакан Арден, - если не хотите, чтобы у вас разболелась голова. Миц Маккэй любит случайные возлияния.

- Я хочу, чтобы ты прекратил это! Уже больше тридцати лет, - сказала она, обращаясь к Арден, - а он все называет меня Миц Маккэй! Как будто я какой-то слабенький старый цветок, неожиданно попавший под полуденное солнце! Меня зовут Кетлин!

- Вы же знаете, что я приучен уважать старших. И не пейте это слишком быстро.

- Я выпью это залпом, если захочу! - не задумываясь ответила она, но не выпила. - А теперь, оставь нас одних, Перли. Нам нужно поговорить.

- Да, мэм.

Перли вышел из комнаты. Спасительница, держа свой стакан двумя руками, поднесла его ко рту и сделала глоток.

- А-а-хх, - сказала она. - Вот так-то лучше. - Она взглянула на вращающийся под потолком вентилятор. - Я никогда не могла привыкнуть к этой жаре. Некоторое время я думала, что не смогу выдержать ее, и вернусь назад... - вздох, потом еще, - в Индиану. Вот откуда я. Эвансвилл, Индиана. Ты сказала, что ты из Форт-Уэрта?

- Да.

- Ну, тогда это хорошо. В Техасе тоже жарко. - Она вновь глотнула свой лимонад с водкой. - И вот это родимое пятно ты тоже получила там?

Арден кивнула, не зная, как ей реагировать на это.

- Ведь ты пришла сюда, чтобы вылечиться, верно?

- Да.

- И вот теперь ты сидишь здесь и думаешь, что ты самый... Самый большой из всех дураков, живших на земле. Ты пришла сюда, чтобы тебя вылечила молодая прелестная девушка, которая никогда не стареет. Которая, как говорят люди, живет вечно. Ведь ты бы не пришла сюда... - она снова начала тяжело дышать, ее легкие издавали мягкий толчковый звук, - узнав, что здесь всего лишь обычная старуха, кашляющая и брызжущая слюной, так?

- Нет, - вынужденно согласилась Арден. - Не пришла бы.

- Я тоже пришла сюда, чтобы меня вылечили. При моих "обстоятельствах" как называл это мой отец, - она кивнула на ходунок, стоявший рядом с постелью, - я обычно могла обходиться палочкой, но... теперь я едва могу встать на этот ходунок. У меня еще с молодых лет был жестокий артрит. Может быть, примерно в твоем возрасте, может быть, еще раньше. Мой отец происходил из старой финансовой аристократии. Из семьи банкиров. Все были чрезвычайно важными. Так что когда их красивая дочь не смогла танцевать на своих больных ногах... - последовала пауза, - на общественных приемах, и когда белые перчатки перестали лезть на ее искривленные болезнью пальцы... тогда... тогда были приглашены специалисты. Но когда специалисты так и не смогли ничего добиться, тогда эта красивая очаровательная дочь превратилась в парию. Она все больше и больше времени проводила в одиночестве, становясь все несчастней. Она начала пить. Связалась с молодыми людьми. У нее было несколько публичных скандалов. Затем, в один прекрасный день этой красавице-дочери было сказано, что у нее должна быть компаньонка, которая будет следить за ней и уберегать от неприятностей. Мне наняли очень крепкую бесстрашную цветную женщину, которая ничего не знала. Она не знала, за что ей будут платить. - Кетлин Маккэй вновь сделала глоток из стакана, сомкнула скрюченные пальцы. - Эта цветная женщина... она была родом из Тибодокса. Это в пятидесяти милях вдоль шоссе от Гранд-Айсл. Мы обычно делили с ней бутылку виски, и она рассказывала мне удивительные истории.

Арден сказал:

- Я все еще не понимаю...

- О, да, да, ты все понимаешь! - Кетлин перебила ее. - Ты понимаешь все! Ты только не хочешь признаться в этом. Не хочешь освободиться от иллюзий. Я тоже сидела как раз вот здесь, где и ты, и разговаривала со старой, измученной и умирающей женщиной, лежавшей в этой самой постели. Ее звали Джульет Гарик, и она была из Мобила, штат Алабама. У нее одна нога была на три дюйма короче другой. Та, что была до нее... ну, я уже не помню. Ты на самом деле не хочешь водки?

- Действительно хочу, - сказала Арден. Ее сердце перестало учащенно биться, но нервы все еще были напряжены. - И сколько же... сколько же Спасительниц было здесь?

- Кладбище рядом. Ты можешь пойти и посчитать сама. Но как мне кажется, первые две были похоронены в море.

Арден все еще чувствовала себя так, будто она плачет. И это плач был готов разорвать сердце мира. Может быть она и в самом деле заплачет, но позже, не сейчас.

- А кто же была первой?

- Женщина, которая основала эту больницу. Эврита Колберт. Все ее вещи и журнальные записи хранятся в музее, что находится между церковью и тем местом, где живут сестры. Очень интересная бесстрашная женщина. С сильной волей. Перед началом гражданской войны она оказалась со своим мужем на корабле, плывшем из Северной Америки в Новый Орлеан. Ее муж был фермером. Они были богатые люди. Так или иначе, недалеко от этих мест шторм разбил их корабль. И она оказалась здесь. Легенда гласит, что она дала клятву Богу, что построит часовню и больницу для бедных на первом острове, куда ее вынесет море. Вот этот остров, и вот все, что седлала она. Там, в музее есть и ее фотография. Она была красивой молодой женщиной со светлыми волосами. Но ее глаза... можно сказать, что в них горел неугасимый огонь.

Арден вздохнула. Она опустила голову и приложила руку к лицу.

- Сестры появились здесь где-то в сороковые годы, - продолжала Кетлин. - Они заботились об этом месте, делали всю работу. - Она прикончила свой лимонад и очень аккуратно поставила стакан на маленький столик. - Все мы... Спасительницы, я имею в виду... пришли из самых разных мест, и по разным причинам. Но были все едины и похожи в одном, в очень важном.

Арден подняла голову, ее глаза опухли и покраснели.

- В чем же?

- Мы верили, - сказал Кетлин. - В чудеса.

- Но ведь это была ложь. Это всегда был обман.

- Нет. - Кетлин покачала седой головой. - Это была иллюзия, а это не одно и то же. То, что Спасительница могла сделать... что она была... было как раз то, во что люди хотели верить. А если нет надежды, то какая причина у них для того чтобы жить? Мир без чудес... ну, это будет мир, в котором мне уже жить не придется.

- Какие чудеса? - спросила Арден, сдерживая легкое раздражение. - Здесь, вокруг, я не вижу никаких чудес!

Кетлин наклонилась вперед, вздрагивая от усилий. Ее щеки и лоб начали розоветь от гнева; она была бойцом. Она произнесла три коротких четких слова:

- Открой. Свои. Глаза.

Арден заморгала, удивленная силой, звучавшей в голосе старухи.

- Нет, тебе не удастся вылечить здесь свое пятно! Так же как я не смогла вылечить свой артрит, или как Джульет Гарик не смогла выровнять свои ноги! Это все чушь! Но вот что не чушь, - ...вздох, вздох, вздох... - не чушь тот факт, что я могу ходить через эти ряды кроватей. Через эти ряды, мешающие моему движению. Я могу идти сквозь них, и люди, которые уже умирают, садятся, они садятся в своих постелях и улыбаются при виде меня, и на несколько минут получают избавление от страданий. Они улыбаются и смеются, как будто прикасаются к солнцу. Всего на несколько, несколько драгоценных минут. И дети больные раком, и туберкулезные, и больные спидом, все они выбираются из своей темноты, чтобы коснуться моей руки, и они держатся за меня. Они тянутся ко мне, как будто я кто-то, и они не видят моих кривых отвратительных пальцев. Они не видят, что Кетлин Маккэй из Индианы старая и хромая! - Ее глаза пылали яростью за линзами очков. - Нет, они тянутся к Спасительнице!

Она замолчала, вновь восстанавливая дыхание.

- И я не лгу им, - сказала она через минуту или две. - Я не говорю им, что они могут победить свою болезнь, если прежде этого не скажут доктор Фелисьен или доктор Уолкот. Но я пыталась... пыталась... заставить их понять чудеса именно так, как я и сестра Каролина представляем это. То, что тело должно умереть - да, это так. Оно должно покинуть мир, и так устроена жизнь. Но я верю в чудо, я верю в то, что хотя тело и умирает, душа остается бессмертной. Она остается, как остается Спасительница. Хотя женщины, которые носили это имя уже ушли, Спасительница не исчезла. Она живет и живет, присматривая за своими пациентами и за своей больницей. Проходя между рядами кроватей. Протягивая руки. Она продолжает жить. Так что ты зря отваживаешься сидеть здесь с закрытыми глазами и не видеть того, что Бог предлагает тебе!

У Арден медленно открылся рот.

- ...мне?

- Да, тебе! Больница, должно быть, выживет и без Спасительницы... я думаю, что так может быть. Она претерпит большие изменения. Все Спасительницы долгие годы вместе поддерживали это место. И это очень нелегкое дело, скажу я тебе! Шторм разносил больницу на куски, всегда были проблемы с деньгами, проблемы с оборудованием и управлением. Старые здания частично развалились. Здесь все далеко от совершенства. А если бы не было Спасительницы, чтобы выбивать пожертвования, или бороться с нефтяными компаниями, которые хотят начать здесь бурение? Перекопать весь берег и разрушить наш остров? Где бы мы все оказались?

Она закрыла глаза и откинула голову на подушку.

- Не знаю. Я не знаю. Нет. Я не буду той, кто разорвет эту цепь. - Она вздохнула и замолчала, оставаясь со своими мыслями. Затем заговорила вновь, ее голос был низким и тихим. - Спасительница не должна быть слабовольным человеком. Она должна быть бойцом, и должна делать самую тяжелую работу так хорошо, как только может. Больше всего... - глаза Кетлин открылись, - она не должна бояться взять на себя ответственность.

Арден сидела очень тихо, руки ее сжимали розовый мешочек.

- Может быть ты и не такая. Не знаю. Черт возьми, как я устала. Эти сестры все молятся и молятся в церкви. Я говорила им. Я говорила им, что если она придет, она будет здесь. Но может быть, ты и не та.

Арден не знала, что сказать. Она поднялась с кресла, но так и не знала, идти ли ей, и, куда.

- Если ты останешься, - сказала Кетлин, - если ты сделаешь то, что должно быть сделано... я могу обещать тебе, что ни один человек здесь даже не заметит пятна. Оно исчезнет. Они будут видеть только лицо за ним.

Арден стояла в неровных лучах света, захваченная врасплох между тем, что было, и тем, что могло быть.

- Тогда, ступай. - Голос Кетлин ослаб. - В больнице есть радио. Паром придет сюда от Гранд-Айсл через полчаса. Я знаю человека, который хозяин парома. Он сможет найти для тебя место, и отвезет тебя в Голден-Мидоу. Там ты сядешь на автобус. У тебя есть деньги?

- Нет.

- Перли! - позвала Кетлин. - Перли! - ответа не было. - Если его нет поблизости, то он наверняка пошел в конюшню. Иди туда и скажи ему, чтобы он дал тебе пятьдесят долларов и договорился о пароме.

- Конюшня? - сердце Арден вновь начало биться. - А что... там?

- Разумеется, лошади! Эти существа вечно пугают меня, но Перли любит их. Я сказала ему, что когда одна из них лягнет его в голову, ему не придется проводить там так много времени.

- Лошади, - прошептала Арден и наконец улыбнулась.

- Да, лошади. Муж Эвриты Колберт был фермером. Они везли домой лошадей из Северной Америки. Некоторые из них приплыли сюда, из них образовался табун. Мы же разводим и продаем их, чтобы получать деньги для больницы. - Кетлин нахмурилась. - Что-то не так?

Глаза Арден наполнились слезами. Она не могла даже говорить, горло перехватило. Затем она все-таки заговорила:

- Нет, ничего плохого. Я думаю... думаю, что все правильно.

Теперь она плакала и почти ничего не видела. Но в этот момент она решила, что раньше никогда еще раньше не видела так далеко и так отчетливо.

Дэн сидел на стуле на высокой веранде, на изумрудной лужайке собирались голубоватые тени надвигавшихся сумерек. Рядом с ним, около перил был прислонен костыль. Он наблюдал, как солнце скользило к Заливу, и думал о том, что произошло час назад.

С Гранд-Айсла пришел паром. Он сидел все на этом же месте и наблюдал. Двое мужчин и сестра Каролина вышли из больницы, направляясь по дорожке к причалу. Один из мужчин был лысый и толстый, но он шел с широко расправленными плечами, как будто он только что нашел такое, чем не переставал гордиться. Его спутник, высокий и стройный, одетый в темный костюм и новую пару черных модных башмаков, которые кто-то из персонала привез ему с большой земли, остановился, перед тем как подняться на борт и оглянулся назад.

Дэн пристально смотрел на Флинта Морто с большого расстояния.

Говорить было больше не о чем. Они были весьма осторожны друг с другом в течение этих последних трех дней, каждый из них знал, сколько он стоил, будучи по-прежнему разыскиваемым преступником. Дэн понимал, что идея получения этих денег все еще грызет Морто, но тот факт, что Дэн вернулся за ним и Эйсли, когда смог бы убежать, перевешивал все.

Затем Морто отвернулся и поднялся на борт парома. Сестра Каролина помахала им рукой, как только были отданы концы. И Дэн наблюдал, как судно становилось все меньше и меньше, по мере того, как уносило Эйсли и Морто вперед, туда, где должны пройти остатки их жизни.

- Эй, старый динозавр. Не возражаешь, если я шлепнусь рядом с тобой?

- Давай.

Трейн вышел на веранду. Он подтащил поближе к Дэну плетеный стул и устроился на нем. Он все еще ходил в зеленом больничном халате, особенно раздражавшим его. Его рана от пули - касательный разрез и сломанное ребро, - заживала, но доктор Уолкот настаивал, чтобы он остался здесь еще на некоторое время. Прошло уже два дня с тех пор, как Дэн видел Арден, с которой они перекинулись взглядами через окно рядом с его кроватью, когда она проходила мимо вместе с сестрой Каролиной. Арден больше не было видно за завтраком в маленькой больничной столовой. Так что он не знал, как на самом деле обстояли дела, как не знал и того, нашла ли она Спасительницу или нет. Одно было ясно: она все еще носила свое пятно.

- Как твоя нога?

- Выздоравливает. Доктор Фелисьен говорит, что я едва не сломал ее.

- Черт возьми, с тобой могло бы быть и хуже?

- Верно. - Дэн хотел было рассмеяться, хотя в ночных кошмарах почти всякий раз ему виделось лицо Голта.

- Да. Ты все хорошо сделал, пехотинец. Мне нечего сказать плохого про морскую пехоту.

- А я и не знаю, говорил ли ты когда-нибудь что-то плохое о них.

- Ну, - сказал Трейн, - может быть, был готов к этому.

Дэн обхватил руками плечи и смотрел, как накатываются и отбегают волны. Когда мимо дул ветер, он видел, как с прожженных солнцем перил срывается чешуя облупившейся краски. Это было тихое и спокойное место, успокаивавшее его душу. Здесь не было телевизоров, но имелась небольшая библиотека, недалеко, на первом этаже. Он чувствовал себя отдохнувшим и обновленным, и хотя не мог ничем помочь, но замечал, как здесь было много плотницкой работы.

- Как давно ты знаешь это место?

- Годы и годы. Я привожу им мясо и черепах. А кто, по-твоему, перевез сюда этих коз с Гоат-Айленд?

- И ты рассказал им обо мне? - спросил Дэн.

- Конечно! - заявил Трейн. - Я сказал им, что ты самый лучший парень.

Дэн повернулся к нему и посмотрел в лицо.

- А разве это не правда? - спросил Трейн.

- Я - разыскиваемый убийца. Ведь меня все еще ищут.

- Я знаю двух людей, которые уже не ищут. Они только что сели на паром и уплыли.

Дэн наклонился вперед и положил подбородок на руки.

- Я не знаю, что мне делать, Трейн. Не знаю, куда мне идти.

- Я мог бы устроить тебя на время у себя.

- В плавучем доме? Тебе нужно столько же места, как и мне. Это не то.

- Может быть, и не то. - Оба наблюдали, как в мерцающей дали проплывает грузовое судно. Оно шло на юг. Трейн сказал: - Пароходы и рыболовные суда... они приходят, разгружаются и уходят, и вновь загружаются в Порт-Сальфар. Это не так далеко отсюда. Часто многие из этих судов нанимают экипаж. Ты хочешь работать?

- Думаю, что мог бы делать кое-какую работу, не слишком тяжелую.

- Я тоже думаю, что смог бы. Может быть, ты подождешь пару дней и подумаешь. Через пару дней я собираюсь вернуться домой. Может быть, ты будешь здесь еще неделю, другую, мы бы порыбачили, поговорили о наших делах, как два старых динозавра?

- Да, - сказал Дэн. И вновь улыбнулся. - Это было бы здорово.

- Я возьму тебя с собой на озеро... полное кошек... таких громадных, что ты никогда и не видел!

- Дэн?

Они взглянули налево, обернувшись на голос. На веранду входила Арден. Ее вьющиеся светлые волосы сияли в позднем солнечном свете, и она была одета в форму цвета хаки и полосатую зеленую блузку.

- О, я так или иначе должен распустить хвост. - Трейн встал. - Я поговорю с тобой позже, дружок.

- Увидимся, Трейн, - сказал Дэн, и каджен ушел назад, в больницу, через раздвижную дверь. Арден села на его стул. - Ну, как твои дела? - спросил ее Дэн. Он заметил, что она больше не носила с собой розовый мешочек. - Я давно не видел тебя.

- Я была занята, - сказала она. - А с тобой все в порядке?

- Надеюсь, что да.

Она кивнула.

- Это ведь очень хорошее место, как ты думаешь? Чудесный остров. Конечно... нельзя сказать, что здесь не нужна работа. - Она потянулась к перилам и поскребла ногтем краску. - Вот, взгляни. Дерево под ней выглядит просто ужасно, верно?

- Конечно, эти перила нужно переделать. Не знаю, кто здесь управляет хозяйством, но они попросту спят. Ну... - он пожал плечами. - Все эти дома очень старые, я думаю, что они свое отслужили.

- Они могут послужить дольше, - сказала Арден, глядя ему в глаза.

Он должен спросить ее. Может быть он будет жалеть, но спросить должен.

- Скажи мне, так ты нашла Спасительницу или нет?

- Да, - сказала она, - я действительно нашла ее.

И Арден начала рассказывать ему всю историю. Дэн слушал, и пока он слушал, то не мог отделаться от воспоминаний о встрече со священником Гвинном, с человеком, подарившим ему время и сказавшим: "Бог может проводить человека по многим путям и мимо многих домов. И не важно, где ты сейчас; а важно то, куда ты направишься отсюда. Понял, что я говорю?"

Дэн думал, что он понял. И наконец он понял, что это так.

Это пришло ему в голову, как только Арден сказала ему о своем намерении остаться на острове, и что Юпитер был прав. Ему следовало еще многое обдумать о грядущем времени, но казалось, что он и на самом деле был человеком, посланным Богом, чтобы отвести Арден к Спасительнице. Возможно, все случившееся и было с самого начала ради нее и вот этой больницы, и он, и Бленчерд, Эйсли, и Морто, и Трейн и торговцы наркотиками, и все остальное было просто шестеренками в машине, созданной для того, чтобы затащить Арден на этот остров для работы, которая должна быть обязательно сделана.

Возможно. Он никогда не сможет узнать этого наверняка. Но она нашла свою Спасительницу и свою цель, и поэтому ему казалось, что он тоже нашел свое собственное убежище, если только хотел этого.

Он мог никогда не возвращаться назад. И он не хотел. Позади у него ничего не осталось. Было только завтра, и еще следующий день, и он будет разбираться с ними, когда они придут.

Дэн потянулся и взял руку Арден.

Далеко, в сверкающем синем Заливе, плыла парусная лодка, она уходила за горизонт. Ее белые паруса наполнял ветер свободы, и она шла в порт под названием неизвестность.