Анжела придирчиво рассматривала себя в зеркале. Каштановые волосы ниспадали волнами на плечи; на лице хоть и крохотные морщинки, но кожа розовая, "здоровая"; черное платье, одетое "в знак уважения", переливалось и блестело.
- Хороша! - прицокнула она и показала своему отражению язык.
Фея собиралась на свидание. Такое редкое в невозможно забитом графике бытовых чудес, где так трудно кого-нибудь передвинуть на "попозже".
Разного рода золушкам непременно надо бывать на балу по субботам, чтобы в воскресенье была возможность отоспаться. Матери, ожидающие ребенка с необычной судьбой рожали, не взирая на время, а потому фее приходилось быть начеку, чтобы проследить, и судьба действительно случилась необычной. А ещё были все те, кто почему-то считал её крестной или покровительницей и вечно требовал внимание в те моменты, когда, казалось бы, выпала передышка.
Но сегодня всё будет иначе.
Соответствующие распоряжения молоденькой феечке Кристине были отданы. График чудес согласован. А многочисленные злостные сущности предупреждены, что в случае, если сегодня кто-то из них затеет пакость, то это будет расценено как объявление войны, и в таком случае обидчика постигнет суровая и неминуемая кара.
- Пожалуй что пора, - фея покосилась на настенные часы.
Подобно всем волшебным часам они показывали время так, как было удобно хозяину. Сейчас Анжела увидела, что до встречи она успеет ещё пару раз вздохнуть, четырежды проверить как Кристина запомнила выданные распоряжения и один раз расстроиться из-за того, что платье слегка длинное, и на него можно случайно наступить.
Фея попробовала сделать несколько шагов и тут же наступила на подол платья, отчего и расстроилась. Она сурово посмотрела на часы, затем на платье, а после, вздохнув, отправилась к Кристине.
Когда с делами было покончено, Анжела села в карету. Она, признаемся честно, изрядно волновалась. Всё же с момента прошлого свидания прошло почти три десятка лет. Да и кавалер был столь великолепен, что она ужасно боялась в его присутствии превратиться в собственную тень и лепетать без разбора всякую чепуху.
Феи, в сущности, несмотря на возраст редко превращаются в "мудрых бабушек". По большей части они напоминают повзрослевших озорных девчонок, щебечущих друг с другом и хихикающих при взгляде на мужчин. Так уж они устроены.
Анжела, правда, не собиралась хихикать, но была не очень уверена, что знает как подобает себя вести.
"А будь, что будет!" - решила она и попыталась не думать о скорой встрече. Поначалу это не удавалось, а как только наконец-то получилось, то оказалось, что они уже приехали и надо выходить. И опять страх напал на Анжелу и она едва ли не впервые пожалела, что кареты фей едут так быстро.
Пересилив себя, Анжела вышла и прошла по травянной дорожке, явно спешно выращенной. Причем, судя по сухой земле вокруг, без волшебства тут не обошлось. Это было немного неуклюже, но сам знак внимания фею порадовал.
Дверь распахнулась, едва Анжела к ней приблизилась. Готфрид, непривычный в своё белом костюме, вместо черной мантии откашлялся и смущенно улыбнулся.
- Я очень рад, - сказал он дрожащим голосом. - Очень рад, что у тебя наконец-то выходной.
А после, вдруг покраснел так, что даже на его смуглом лице было заметно.
В сущности, темные колдуны, несмотря на возраст редко превращаются в "мудрых старцев". По большей части они напоминают увлеченных мальчишек, которые играют в свои странные и, порой, страшные игры. И в тоже время краснеют, лишь стоит девочке взять их за руку. Так уж они устроены...