Милостивый единорог: Красавица востока.
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
Вот, собственно продолжение...
|
Милостивый единорог: Красавица востока.
История 3
Около недели Вильям был сам не свой: весь день бродил по узким дорожкам, петляющим возле замка, задумчиво созерцая на кружащиеся красно-желтые листья, и пристально вглядывался в неизведанную линию горизонта.
Наступала осень, а вместе с ней мир окутала невидимая пелена давно минувших воспоминаний.
Переживая за господина, Лоренс будто шпион следил за каждым его шагом, безмолвно проклиная внезапно поглотившую хозяина меланхолию, надеясь, что все-таки завтра уныние развеется, и сэр Вильям вновь станет прежним.
Новый день ничего не менял. Безмолвный рыцарь, словно приговоренное неведомым заклятием приведенье слонялся по огромному замку, заставляя слуг, взволновано охать и ахать вслед. Серые дни пожирали сэра Вильяма, растворяя его в собственных, подобных туче, воспоминаниях...
Первым не выдержал Лоренс. Утром седьмого дня он не теряя ни минуты, отправился в библиотеку, надеясь хотя бы в книгах найти причину напавшей на его хозяина хандры. Но, перелопатив кучу неподъемных томов, он оставил это безнадежное занятие.
Среди многочисленной придворной челяди, уже вовсю шли бесконечные споры и сплетни о сэре рыцаре: одни говорили, что сегодня звезды неблагосклонно обращены к воинственным людям, другие - что на хозяина напала осенние уныние, которое очень заразно и длиться ровно седмицу. В любом случае: на все воля божья! И о какой-либо посторонней помощи, не могло идти и речи.
Ни став слушать подобную ерунду, Лоренс отправился к себе в комнату, убеждая себя в том, что болезнь господина, скорее всего, носит именно душный характер. И хотя причин для недуга могло быть не меньше тысячи, истинную, знал, наверное, только сам сэр Вильям.
За ужином болезнь продолжилась и даже обострилась. Вильям лишь слегка притронулся к еде и, не выпив вина, поспешил распрощаться со слугами.
Ночью, когда Лоренс уже спал, в комнате послышался шум. Продрав глаза, герольд увидел стоящего на пороге Вильяма.
- Вставай, одевайся! Мне необходимо развеяться, - и не став слушать сонных причитаний герольда, рыцарь исчез в полумраке коридора.
Делать было нечего. Зевая, Лоренс оделся и спустился вниз. Господин уже ждал его в седле.
Они словно два неудержимых урагана, неслись по полям и трактам, вдоль самой кромки леса. В призрачном мерцании луны, дороги практически не было видно. Но этого и не требовалось. Кони сами знали путь.
Через час, может быть больше, они остановились у небольшого перелеска. Зевая, Лоренс собрал сухих веток, и вскоре, они вместе с господином сидели возле костра, прислушиваясь к тишине ночи.
1
Подкинув в костер еще парочку сухих веток, Лоренс посмотрел на господина. Вильям лежал на спине, уставившись в удивительно красивое звездное небо:
- Тебе когда-нибудь приходилось видеть столько звезд?
- Нет, господин, - спокойно ответил Лоренс.
- Жаль, - мечтательно заметил рыцарь. - Говорят, что звезды, это великие ориентиры, ведущие человека к смерти. Они определяют его судьбу, встречи и расставания. Все подвластно этим маленьким небесным крупинкам. Даже великий Рок не смеет препятствовать тому, что говорят звезды.
- Разве звезды умеют разговаривать? - с сомнением в голосе поинтересовался Лоренс.
- Да, - коротко ответил Вильям. - Они умеют разговаривать, петь и даже рассказывать сказки...
- Простите, господин... но, по-моему, это полная чушь, - не согласился герольд.
Возможно, - оторвавшись от созерцания звезд, Вильям посмотрел на костер и добавил: - Но знаешь, люди востока верят, что именно в звездах скрыта душа человека...
Лоренс сам не заметил как его господин начал длинное и интересное повествование. Слова легко связывались в хитросплетения длинных предложений. В какой-то момент герольд даже подумал, что он смог увидеть услышанное собственными глазами. Красивые образы далекой и таинственной страны были очень яркими и насыщенными. И хотя Лоренс никогда не бывал в Восточной части королевства, он почувствовал ее в себе, ощутил всю многогранность и прелесть далекого, но во многом, чужого мира.
Вильям умел говорить. Изящно, немного с ленцой, но от этого не менее красноречиво, не опуская при рассказе ни единой детали, которая особым образом украшала невероятную историю...
2
В те времена наш рыцарский орден был слепым исполнителем нелепой, а порой и жестокой воли всемогущего синода. Покорение Востока казалось для нас чем-то неотвратимым. Словно божественная длань распростерлась над нашим отрядом. Понимаю, тебе трудно это понять, но поверь мне, у нас была великая цель, толкнувшая лучших сынов Красного ордена на безумные поступки. Мы могли свернуть на своем пути горы, и как это ни прискорбно, именно так мы и поступили.
Почти три месяца наш караван не видел ничего кроме песка. Палящее солнце уничтожало нас ежечасно, пытаясь любой ценной подавить нашу волю; мы считали это проделками дьявола. Восток предстал перед нами настоящим адом. Ночи здесь были холоднее самой суровой зимы, дни напротив, будто варили пустыню в тысячи огненных котлах. Мы досыта наелись песка и столкнулись с настоящей стеной непонимания, со стороны здешних кочевников. Их просто невозможно было обратить в нашу веру. Бог для них был никем - пустой звук, облеченный ненавистью. Мы приходили в настоящую ярость, понимая, что даже силой не сможем добиться желаемого результата. Для них не существовало никого кроме духов пустыни, и вскоре я убедился, почему они так рьяно защищали и приклонялись перед вымышленными идолами.
Наш караван дошел до самого До-гара. Столица Востока была великолепна. Убогие, напичканные всяким старьем лачуги и пустынные жилища, остались далеко в прошлом. Перед нами распахнуло объятие настоящее великолепие: край вечного солнца предстал перед нами совсем другим. Мир засверкал цветом золота и шелка. Настоящие произведения искусства обычным товаром лежали на базарной площади.
И поверь мне, Лоренс - здесь, было на что посмотреть. Даже безупречный металл наших кирас не выглядел так изыскано, а равнялся лишь обычным дешевым побрякушкам.
Огромные здания в виде шатров с прекрасными резными колоннами, высочайшие дворцы и дома поклонения иноверцев из белого мрамора поражали своим изяществом.
3
--
Ты только посмотри на эту вещь, Бортус - довольно хохотнув, взял в руки тонкую розовую материю здоровенный, неуклюжий увалень, облаченный в темно-синие одежды с красным крестом на груди.
- Клянусь святым Патриком - это же настоящий До-гарский шелк. Такого не найдешь ни в одной столице! - восхищенно согласился его приятель.
- Ты слишком молод, а потому и несказанно глуп. В каждой части света есть что-то способное прославить мастеров своего дела на весь мир.
Юноша согласно кивнул.
Они прошли чуть дальше, туда, где в ярком блеске доспехов отражалось неимоверно красивое ранее солнце. Продавец, улыбчивый черноволосый догарец, ловко орудовал слегка изогнутой и украшенной драгоценными камнями саблей.
- Великолепно! - здоровяк осторожно взял одни из мечей, рассек лезвием воздух. - Черт меня подери! Действительно, какое-то чудо!
Бортус стоявший поодаль, вновь согласился.
Оружие и впрямь было сделано на загляденье. Тонкий обоюдоострый меч казался чуть больше обычного походного кинжала, однако в данном случае размер как говаривали: не имел значения. Невероятно легкий и правильно сбалансированный он не просто парил в воздухе, а совершал настоящий магический танец.
- Черт меня возьми! Я беру его!
Здоровяк не мог нарадоваться.
- Я бы на твоем месте не произносил запретное имя сто раз подряд, - немного смутившись, подметил Бортус.
- Да, да, добрый господин, юноса прав. Имя...Плохое имя. Осень плохое имя...Нельзя, никак низя. Саяра прейдет раньсе! Осень плохо! - внезапно затараторил продавец.
Презрительный взгляд уставился на Бортуса, буравя насквозь смутившегося юношу.
- Ладно этот иновер, но ты то мой треклятый ученик...Ты то как можешь говорить мне поперек? Прости господи! - здоровяк размашисто перекрестился и тут же сплюнул на горячий песок.
- Черт подери тебя и твою Саяру, нехристь! Я беру твою поделку. По-моему этого вполне достаточно, чтобы ты избавил меня от своих дурацких наставлений.
Продавец радостно раскланялся, не забыв прошептать вслед едва различимые проклятия.
Меч исчез в миниатюрных ножнах, и здоровяк еще раз обернувшись, зло осклабился, показав догарцу желтые кривые зубы.
- Зря вы так с ним, сэр Элвин, - уставившись в землю, осторожно произнес Бортус.
- Пустое... - фыркнул здоровяк. - И запомни. Их глупые ведьмы и колдуны всего лишь грязное прикрытие. Эти нехристи будут запугивать тебя чем угодно, лишь бы не вступать в нашу веру.
- На все воля божья, - не согласился юноша.
- Тьфу ты! Одним словом - не будущий рыцарь, а сын сапожника.
Юноша лишь тяжело вздохнул. Его Учитель был абсолютно прав.
4
Они зашли в самую отдаленную часть города: светлые улочки сменили темные и мрачные закоулки, а дома казались покосившимися и довольно старыми, словно здешние догарцы совсем позабыли, как укреплять и обустраивать свои жилища.
- Жуткое место, - Бортус недовольно поежился.
Сэр Элвин продолжал шагать широко и размашисто; его абсолютно не интересовала глупая болтовня, что вылетала из уст его никчемного ученика.
Одинокая дорога уходила вверх, туда, где из-за песчаных холмов показалась красно-желтая луна, а на ночном небе уже красовалась россыпь звезд.
Бортус едва передвигал ногами. Непривыкший к далеким и изнурительным крестовым походам, и слегка страшась темных переулков, у него сейчас было лишь одно желание - поскорее попасть на постоялый двор.
- А ну как!
Сэр Элвин остановился так внезапно, что юноша чуть не натолкнулся на своего учителя.
Заметив настороженное лицо рыцаря, Бортус испуганно огляделся вокруг.
Тишина. Абсолютная. Не было слышно даже легкого дуновения ветерка.
Внезапно рыцарь отпрыгнул вбок, одновременно обнажая меч: лезвие сверкнуло в ночи. Не помня себя, Бортус лишь почувствовал, как со всех ног бежит за учителем.
Крохотные улочки, спуски, подъемы, лестницы - он проскочил их одним махом, словно заговоренный. Тяжелое, но ровное дыхание рыцаря задавало бешеный ритм.
Бах. Юноша со всего маху ударился в спину сэра Элвина.
Перед глазами замелькали круги. Рыцарь зажал ученику рот, грозно сдвинув брови.
- Чшшшь ...Молчи...
Впереди послышался шум. И в тот же миг из полумрака закоулка вынырнули три тени в черных, будто воронье крыло, плащах.
Не смея проронить ни единого звука, Бортус с замиранием сердца следил за странными людьми, которые, наверняка, специально скрывали свои лица от постороннего взора.
Первая фигура двигалась чуть впереди и была значительно ниже остальных. В руках сопровождавших едва заметно мерцал отблеск тревожных огоньков, готовых в любой миг раствориться в темноте, погрузив все живое в мир коварного бога сна.
Оказавшись возле разрушенной стены, процессия остановилась: остов каменной кладки огрызнулся едва уловимым остриём.
Бортус почувствовал непонятное волнение, когда черные тени в мрачных плащах окружили невысокую фигуру и зловеще нависли над ней. Беспомощная жертва осторожно сделала несколько шагов вперед и остановилась. Из-под плаща едва заметно блеснуло лезвие. Юноша испуганно сглотнул, не отрывая взгляда от происходящего.
Нож взметнулся ввысь и с силой ударился в стену. В тот же миг плащ упал на землю, открывая обнаженную женскую фигуру. Сердце колотило в бешеном ритме, когда Бортус попытался лучше рассмотреть изящный силуэт молодой девушки.
Смуглянка выглядела, словно сошедшая с небес богиня: темные волосы, украшенные изящной диадемой, струились по ровной спине. При небольшом росте девушка была на удивление складной, словно ее хрупкая фигура выточена из мрамора.
Тишину нарушило протяжное пение сопровождающих, больше напоминающие животный вой, словно под черными плащами, скрывались не люди, а клыкастые чудовища.
Постепенно, пение усилилось и девушка, сделав несколько шагов назад, опустилась на колени, приклонив голову к земле. Бортус мог поклясться, что ощущает безумный страх, который будто невидимые оковы сковал смуглую красавицу.
Рука девушки медленно поднялась и осторожно коснулась разрушенной стены. И только сейчас юноша заметил, что она дотрагивается не до больших песчаных камней, а до крохотной деревянной фигурки; и присмотревшись, Бортус смог с легкостью различить женское тело со змеиной головой, руки которой были молельно скрещены на груди.
Лезвие медленно поползло вверх, обнажая холодную сталь меча. Бортус скорее ощутил, чем услышал движение своего учителя. Рыцарь действовал без звука.
Пора! Вдруг понял юноша.
Рыцарь сделал шаг: меч уже был у него в руке.
В этот момент будто назло нарастающий звук стал громче, оглушая всех вокруг, а земля заходила ходуном, словно тысячи слонов решили отправиться на водопой. Внезапный ветер гнал по небу армаду темных как сама ночь облаков. Вдалеке засверкали грозовые сполохи. Все это происходило так стремительно, что не удавалось даже на мгновение осмыслить происходящее.
Внезапно Бортус почувствовал, как барабанные перепонки вот-вот лопнут и он навсегда лишиться слуха. Повторяя про себя вызубренные на зубок молитвы, юноша закрыл уши руками, дрожа от пульсирующего в голове ужаса.
Шаг за шагом сэр Элвин стремился приблизиться к странному ритуалу: грузный и, казалось бы, неуклюжий, сейчас он двигался с поразительной легкостью.
Губы Бортуса сами собой продолжали шептать спасительные фразы, но кажется Всевышний, не спешил помогать своему верному адепту, стараясь уберечь его от дурного.
Еще один короткий шаг и рыцарь оказался в невероятной близости от певцов в темных плащах: не замечая чужого присутствия, они продолжали сидя на песке, распевать непонятные мелодии.
Медленно но верно, сэр Элвин занес меч над головой одного из певцов, успев при этом три раза перекреститься.
Возможно, Бортусу просто показалось, но среди творившегося вокруг хаоса он все-таки услышал, отчаянный плачь девушки.
Меч стал медленно опускаться на голову одного из поющих, когда откуда-то с холмов подул безумно сильный ветер, принеся с собой песчаную бурю.
Человек был не в силах сопротивляться могучей стихии.
- Нет, Сайра! Нет!
Девушка стремительно обернулась: вихрь, будто обходил ее стороной, и она не страшилась песчаной стены.
Певцы оставались на месте, даже не пытаясь бежать от смертельно опасного врага. Темп мелодии увеличивался с каждой секундой, нарастая, будто снежный ком, и юноша уже не мог уловить привычных звуков.
Вихрь как мощный кулак заправского драчуна ударил рыцаря в грудь, отбросив его на несколько десятков шагов: меч, потеряв хозяина, остался лежать в стороне.
Взглянув на красавицу, юноша почувствовал, как от страха и обреченности подкашиваются его ноги. Лицо девушки внезапно изменилось и стало невероятно иссохшим, будто у древних предсказательниц, что жили в высоких Северных горах. Из ее пустых глазниц сочились тонкие струйки крови.
- Нет! - не выдержав, Бортус выхватил короткий меч и кинулся вперед. Вслепую, прикрывая глаза рукой, он шел напролом, не ведая ни страха, ни боли. Его учитель, безжизненно уткнувшись в землю, напоминал сейчас огромную серую гору. Благородный рыцарь Элвин уже не мог противостоять силе зла, а стало быть, священный долг ордена должен выполнить его ученик. Он должен был попытаться. И если его должна постигнуть неудача, стало быть, за его грехи, небеса отвернулись...
И на все воля божья!
Бесполезный взмах руки и все надежды Бортуса вместе с оружием исчезли в песчаной пучине. Крики. Стоны. Целый мир. Вихрь закружил все вокруг и славного слугу рыцаря, жадно поглотила абсолютная пустота.
5
Чья та сильная рука больно ударила в плечо. Юноша нехотя открыл глаза. Перед ним, красуясь красным крестом рыцарей святого ордена, стоял сэр Элвин.
- А ну соня, вставай. А то проспишь все на свете! В том числе и свое посвящение в Первые ученики рыцаря. А бог нам этого не простит.
Весельчак весело загоготал, уставив руки в бока.
Умывшись и перехватив пару спелых яблок, Бортус выскочил за учителем на улицу и только сейчас вспомнил ночной кошмар, случившийся с ним и сэром Элвином.
Рыцарь, как ни в чем не бывало, величаво вышагивал по песчаным улицам До-гара.
- Учитель... Учитель, - пытаясь догнать сэра Элвина, юноша ускорил шаг.
- Не отставай, лодырь, - не повернув головы, буркнул рыцарь.
Без слов стало ясно, что разговор на подобные темы даже не стоит начинать, и Бортус повесив голову, покорно поплелся следом.
Далекий переход и изнуряющий климат, порой, сводили юношу с ума. Казалось еще вчера, они плелись по бесконечной пустыне в поисках святого города, и вот уже седмица как жители До-гара приветливо улыбаются благородным рыцарям.
Не сказать, чтобы местный люд особо любил караваны путешественников, но ни один из них не смел, открыто, в глаза, высказывать в их адрес грозные проклятия. Для догарцев они были всего лишь пришлыми скитальцами, неспособными отыскать бога в себе. И лишь от случайных ухмылок и насмешек порой становилось неуютно и одиноко в этой многолюдной столице.
Чуждый язык тоже не способствовал положительным эмоциям. Хлесткий и острый, словно бритва, он казался юноше проявлением какого-то странного злословия. Порой, могло показаться, что именно на этом языке разговаривают приверженцы сатаны. Однако в этом рассуждение его учитель быстро разуверил: "Нехристи, потому так и говорят, чтобы ты понял насколько они далеки от бога", - как-то пробурчал он в ответ, не придаваясь глубоким и витиеватым рассуждениям.
Честно признаться, Бортус уже давным-давно заметил, что подобные разговоры не приводят человека к истине, а еще больше запутывают его путь к вере. Но подобные мысли, ни к чему было слышать сэру Элвину - достаточно прямолинейному в подобных вопросах. Все-таки Бортус был еще слишком юн, чтобы тягаться в умении высказывать неоспоримые истины с великими умами королевства.
Дорога привела их в небольшой построенный из белого песчаника костел, гордо возвышавшийся на одном из пяти городских холмов. Спустившись вниз по ступеням, они наконец оказались на святой земле. Слева от костела располагалась смотровая площадка, украшенная огромными серо-черными фигурами древних могущественных королей, а неподалеку раскрывали свои объятия прекрасные карликовые сады, дагарского ремесленного квартала.
У входа путников встретил святой отец обители "Святого мученика Антония", и приветливо улыбнувшись, провел их внутрь.
6
Игнатий был священником от бога, как считал сам сэр Элвин: покладистый и добродушный, он с радостью прислушивался к любой проблеме страждущих и никогда не оставлял в беде тех, кто нуждался в его помощи. На чужой земле подобные качества порой были необходимы как воздух. Только желающих получить помощь из рук иноверца с каждым годом становилось все меньше и меньше.
Правда, со временем, отец Игнатий задался лишь одной целью - обратить костел вечным пристанищем мощей волхвов и великих праведников. Однако, столь смелая мечта была почти неосуществима. Как ни крути, костел был беден для столь высоких целей и, строясь почти два столетия, так и не был завершен.
Шагая вдоль длинных арочных стен украшенных великолепными витражами, они медленно подошли к черной деревянной кафедре из доринцкого дуба и остановились.
- Что за беспокойство, сын мой? - голос отца Игнатия был мелодичным, отчего казалось, он произносит каждое слово нараспев.
Рыцарь неуклюже почесал затылок и, долго подбирая нужные слова, все же ответил:
- Город другой. Как-то уж все слишком скоро изменилось. Странное дело, но с нашего последнего визита все стали более напуганными и зажатыми. Я вижу в их глазах излишнюю злобу.
Отец Игнатий, понимающе кивнув, тяжело вздохнул.
- Да, не все так спокойно в До-гаре с тех времен как паломники хлынули к святым местам. Я уже и забыл, когда слышал в свой адрес приветливое слово. Путешественники и те чураются своей веры, обходя нас стороной.
- Почему же? - удивился сэр Элвин. - Неужели, местные, так легко плюют на законы гостеприимства.
Священник задумчиво улыбнулся:
- Понимаешь, Элвин. К сожалению, у нас с ними совсем разные законы.
- Разные законы?
- Да. Я уже не говорю про иную веру.
Отец Игнатий умиротворенно сложил руки на груди.
- Неужели за столько лет, они так и не приняли нашего бога? - гневно насупив брови, удивился Элвин.
- Их или наш бог. Не всё упирается в условные символы. Сила внушения имеет гораздо более странные формы.
Рыцарь лишь пожал плечами, растерянно уставившись на отца Игнатия.
- Страх, - медленно произнес священник.
- Страх?
Рыцарь всплеснул руками.
- Ничего не понимаю. Кто же их так напугал, что они стали бояться лучшей жизни?
В глазах служителя церкви блеснуло некое беспокойство.
- Не стоит сейчас говорить об этом, в священных стенах...
7
Они вышли в заброшенный сад, где вместо стройных и ровных рядов фруктовых деревьев, высились старые покосившиеся склепы. Было видно, как сэр Элвин едва сдерживает себя от новых вопросов. Бортусу только и оставалось удивляться тому, как отец Игнатий легко ушел от разговора, охладив чрезмерный пыл его нетерпеливого учителя.
Остановившись возле огромного завядшего куста барбариса, священник внимательно посмотрел сначала на рыцаря, а затем медленно перевел взгляд на юношу.
Догадавшись, о чем идет речь, сэр Элвин утвердительно кивнул.
- Ты же понимаешь друг мой... не во всех святых местах можно вести столь откровенные разговоры о вере.
- Ну, это уж больше по вашей части, - пробасил рыцарь.
- Ошибаешься, друг мой, - на лице священника вновь возникла загадочная улыбка. - Изгонять нечистого из человека - это мой удел, а найти истинное зло Да-гара в полумраке запутанных улочек, вот - дело настоящих рыцарей Красного ордена.
Сэр Элвин задумался, отчего на лбу возникли глубокие морщины.
- Зло среди нас, сын мой. Запомни это. И оно более чем материально. Да благословит тебя бог!
Отец Игнатий напутственно перекрестил рыцаря и трепетно поцеловал его в лоб.
8
Обратная дорога не показалась Бортусу такой уж легкой. Его учитель был мрачнее тучи и, не проронив ни слова, лишь грозно взирал по сторонам на неприветливых горожан. Юноша, не переставая повторять длинную молитву, надеялся, что уже скоро его учитель "оттает", отогнав от себя ненавистные мысли.
Одна из улиц привела их в незнакомую часть города. Видимо погрязнув в раздумьях, сэр Элвин совсем не следил за дорогой; Бортус в свою очередь так и не решился указать ему на это.
Здесь, вдали от товарной площади и шикарных догарских храмов город казался другим. Пустые дома - покосившиеся от времени и широкие безлюдные дороги; даже воздух казался каким-то пустым, ни единого пряного аромата или тошнотворного смрада.
Уже позабыв о ночном кошмаре, юноша случайно кинул взгляд в сторону и замер на месте.
"Старый знакомый" остов стены взирал на него с мертвым спокойствием, ухмыляясь острыми гранями, а рядом возвышалась небольшая деревянная фигура молящейся женщины. Черный балахон скрывал крохотное худое тело, а капюшон полностью скрывал лицо, и только костлявые руки едва выглядывая из-под одежды, были накрест сложены на груди.
Замерев как вкопанный, юноша долго не мог поверить своим глазам.
Ночной кошмар оживал, заставляя холодеть душу: в мыслях проносились ужасные картины вчерашней казни.
9
Весь вечер юношу донимал страшный озноб. Не исключено, что он был вызван странными проклятиями и колдовством иноверцев, который необходимо выдержать и забыть как страшный сон. Однако многие обстоятельства говорили об обратном. Все в их временном пристанище изменилось и не в лучшую сторону: сэр Элвин полностью погруженный в свои мысли, казался Бортусу ожившим мертвяком, бессмысленно слоняющимся из стороны в сторону.
Вечер прошел скомкано и тихо. Отрывистые мысли время о времени приходившие в голову юному послушнику не имели под собой никакой основы и исчезали в вечерней прохладе как искры костра в ночи.
Ближе к утру, сэр Эльвин вихрем ворвался в комнату к своему ученику и металлическим голосом объявил, что они через пару часов предстанут перед султаном Да-гара и всей Марии.
10
Чувствуя внутренний трепет и ужасное волнение, Бортус старался не сбиться с привычного шага и не выронить священной книги прижатой к груди. Явиться к королю Да-гара с подобным фолиантом, конечно же, не было преступлением, а вот растеряться и ляпнуть или сделать что-нибудь невпопад в священных покоях иноверца, грозило серьезным наказанием от сэра Эльвина.
Дворец-загадка, где каждая дверь, каждая труба, каждая улица и каждая чинара означали нечто иное - чем они на самом деле являлись, - страшил и пугал одновременно.
Остановившись перед высокими резными воротами, Бортус почувствовал невероятное количество всевозможных ароматов благостно разносящихся легким дуновением ветерка. Дурманя голову, они завораживали и кружились перед ним радужной пеленой.
Стража учтиво поклонившись, пропустила визитеров внутрь.
Сад Ла-ли со своими огромными цветочными клумбами, беседками, укрывшимися в зелени, терассами, с изумительным видом, и удивительными фонтанами, казался частичкой рая, где было всё приспособлено для спокойного отдыха вдали от городского шума и суеты.
Юноша трепетно перекрестился. Столько великолепия и изысканности, так искусно собранных в одном единственном месте, он никогда не встречал.
Прямо перед массивными воротами, ведущими в покои султана, стояли огромные статуи здешних божеств. Юноша, заметив грозные изваяния, отвернулся и, морщась, резко сплюнул.
Еще миг и они оказались в широких залах дворца.
Прекрасные девы, чьи лица скрывала почти прозрачная, но все же непроглядная ткань, кружили в изящном танце, позвякивая золотыми украшениями; прямо около резного трона султана на первой ступени, в причудливых чалмах, теребя длинные бороды, восседали седовласые старцы; огромные, в два человеческих роста стражи, пристально следили за каждым, кто находился в святых покоях султана.
Гостей пригласили присесть, и внезапно зал наполнился тишиной. Каждый звук, каждый шорох в мгновение ока растворились в изяществе огромного помещения.
Внезапно раздался звонкий голос, и каждый, кто находился в покоях султана, (кроме стражей), упали на каменный пол. Не став спорить, Бортус последовал примеру сэра рыцаря и слегка склонил голову, не забыв сначала перекреститься.
Султан вошел в зал, словно нежное облако, в образе святого, сошедшего с небес. Белые одежды, украшенные голубыми камнями и серебреным плетением, ослепляли своим великолепием, а лицо скрывала серебряная маска. Не в силах оторвать взгляда, Бортус все же опустил голову, уткнувшись в резной пол.
Султан величественно прошествовал по залу и, сев на огромный трон из белой слоновой кости, подал знак присутствующим.
- Как дела у наместника Ро Ридлика, друг мой, - почтительно произнес Султан, обращаясь к сэру Элвину.
- Он шлет вам благословение и подарок, - приклонившись, рыцарь протянул ему алую шкатулку.
Двое широкоплечих воинов в серебряных доспехах принял дар далекого друга.
Поднявшись с колен, сэр Элвин приблизился к трону с позволения Султана.
- Что ты поведаешь мне, смелый воин? Какие новости родились в далеких странах?
- Многое меняется, мой повелитель. Мир неспокоен. На западе свирепствует Черная болезнь, и ни чумные спасительные столпы, ни наши молитвы не спасают от происков сатаны. Север опутали бесконечные воины между жадными толстосумами, отчего страдает простой народ. Самое время укрепить нашу веру на востоке. Господь ждет этого. Именно на это обращал внимание и наместник Ридлик.
Султан соглашаясь кивнул. Воцарилась странная пауза, словно существовало в этом простом движение какая-то недосказанность, о которой сэру рыцарю знать было совсем не обязательно.
- Ты прав, друг мой. Грехи обуяли не только ваше королевство, но и всю Марию. Простому народу трудно принять чужую веру, не имея в подтверждение хотя бы маломальского чуда.
- Но господь - не фокусник ублажающий искушенного зрителя, - было возмутился рыцарь, но вовремя опомнился.
- Я прекрасно понимаю это, но наша страна находится под дланью пустынных богов и люду проще и удобнее принести жертву, чем вдыхать благословенный запах миры и ладана в ожидании вечного прощения...
- Но это невозможно!
- К сожалению, это ужасная реальность, - вздохнул Султан.
- И все же должен быть выход. Чем мы можем помочь. Наш орден не потерпит победы деревянных идолов.
Султан взглянул на сэра Элвина. И Бортус был уверен, что под серебряной маской родился лучик надежды - видимо он уже давно ждал этого разговора и искал у иноверцев такой необходимой ему поддержки.
- Последнее время в нашем городе процветает множество тайных орденов, сбивающих наших граждан с пути истинной веры...
- Сайра... - губы Бортуса сами прошептали заветное имя.
Султан на мгновение замолчал и воззрился на юношу.
- Простите моего ученика, мой повелитель. Он ужасно невоспитан, - попытался оправдаться сэр Элвин.
- Ничего страшного, друг мой, - таким же спокойным голосом продолжил Султан. - Сколько вы здесь, день, два, и уже слышали о Серой Сайре? Стало быть, проблема и вправду серьезная и влияние ордена несказанно высоко...
11
Ночь выдалась невероятно звездной. Далекие светила казались близкими и готовы были свалиться прямо в руки, продолжая все также ярко отпугивать надвигающуюся тьму. Бортус не сразу решился задать вопрос, который мучил его весь день.
Сэр рыцарь выпустил струйку сизого дыма и задумчиво посмотрел куда-то вдаль, туда, где во мраке возвышались песчаные холмы.
- Господин, кто такая Сайра?
Недовольно хмыкнув, сэр Элвин долго молчал, но все же ответил:
- Это очень древняя и довольно странная легенда. Знаешь, со временем подробности подобных историй постоянно меняются, додумываются и предстают перед нами уже совсем в другом виде. Но я расскажу ее тебе такой как услышал сам... Давным-давно когда здешние города еще не были столь большими, а дороги - не были вымощены камнями, жила в одной деревушке красавица Сайра. Девушке было отроду не больше пятнадцати, но умом она была проницательна, знала грамоту и несколько чужеземных языков. Ее отец был ремесленником и не очень ценил подобных талантов дочери. Он считал, что женщина должна быть покорной и смиренной, во всем слушаться мужа, а глупые науки ей абсолютно ни к чему. Дочь же напротив не видела для себя иной жизни. Здешний уклад и порядки не устраивали Сайру. Она отказалась от первого жениха, прогнала второго и так с каждым последующим. Лишившись работы, пожилой родитель умолял ее всеми богами покориться и подчинится его воли: будущий муж с легкостью смог бы содержать большую семью невесты. Но Сайра отказалась. Отец изгнал ее из деревни.
В скором будущем семья Сайры, ее многочисленные братья и сестры умерли от голода, а ее саму через много лет, стали встречать в бесконечных степях и вблизи небольших городов. Поговаривали, что девушка испытала на себе всю боль и ужас одиночества и прошла через тринадцать грехов пустыни. К сожалению подробности истории я не знаю... Но с тех самых пор Сайра собирает души девушек приносящих себя в жертву и ведет их в далекую пещеру Орда, где те и прибывают вечность.
Остановившись, сэр рыцарь сладко затянулся и, отстранившись от длинной изогнутой трубки, выдохнул пару ровных колец.
Бортусу очень захотелось рассказать ему свой вчерашний сон, но в последний момент передумал. Возможно, он действительно был подвержен искушению сатаны, оттого и такие странные сны, порождающие в нем подобные сомнения, будоражили его сознание.
Поднявшись, сэр Элвин похлопал ученика по плечу и отправился спать.
Бортус проводил учителя взглядом, встал на одно колено и, сложив руки на груди, стал молиться. Он был еще слишком слаб, а его вера только давала в нем первые ростки. Но чужая страна оказала на него слишком сильное искушение. Закрывая глаза, Бортус представлял не святых мучеников и высокие цели Красного ордена; ему виделась прекрасная дева, покорившая его своей неземной красотой. Пытаясь бороться с собственной слабостью, Бортус с презрением гнал от себя ненастные мысли. Но, как оказалось, противиться себе было не так-то просто.
"...Святые Патрик и Якоб, прошу, дайте мне силы, чтобы побороть обуявшие меня искушение и уберегите от греховных мыслей и поступков. Помогите быть сильным, чтобы противостоять иноверцам", - на мгновение Бортус остановился, прислушиваясь к тишине.
Подойдя к каменной изгороди, юноша на миг замер: возможно, внезапный шорох и сгорбленный силуэт всего лишь привиделись ему.
- Кто здесь? - В руках Бортуса появился небольшой стилет.
Сделав еще шаг, юноша замер как вкопанный, перед ним стояла невысокая женщина в черных одеждах.
- Вам нужна помощь?
- Она ждет тебя, храбрый рыцарь, - произнесла женщина.
Протянув руку, она вложила юноше золотую брошь, после чего молча, повернулась и исчезла в темноте узких улочек, растаяв будто дым.
Борутс стоял как вкопанный, не в силах поверить своим глазам. Он готов был списать свой кошмар на что угодно: искушение иноверцев, происки сатаны, даже слабость собственной веры... Но теперь оказывалось - сон был более чем реальным. Сжимая в руке золотое украшение, Бортус продолжал читать спасительную молитву. Перед ним вновь возник образ смуглой красавицы, такой манящий и прекрасный, что сердце билось, словно бешеный молот кузнеца.
12
Всю седмицу юноша засыпал лишь утром, боясь собственного сна и того кошмара, что мог поработить его разум. Но изо дня в день ему являлся образ прекрасной девы, которая пленяла своей красотой и изысканностью. Бортус увеличил время молитвы втрое, однако это не помогло. Юноша стал более мечтательным, и часто закрыв глаза, пытался сравнить красоту прекрасной незнакомки с рассветом солнца и чистотой безоблачного неба. Свободное время уходило у Бортуса на бесконечные поиски обладательницы золотой броши, но к несчастью все его попытки были четны. Золотоволосые ювелиры и хитрые менялы разводили руками, объясняя чужеземцу, что впервые видят эту вещь. И с каждым днем сомнения Бортуса стали обретать очертания серого отчаянья. Сэр Элвин замечал это, но на его плечи последнее время свалилось слишком много забот, и порой он валился с ног, не обмолвившись с учеником и парой фраз. Султан дал Красному ордену невероятные полномочия, пытаясь тем самым снять с себя всю ответственность и уничтожить опутавшие город тайные ордена. Рыцари целыми днями проводили обыски, бесцеремонно врываясь в дома, запугивая простой люд и нагоняя ужас на весь Да-гар. То и дело на стенах возле дворцовой площади возникали угрожающие таблички, где подробно описывалось каким мучениям будут подвержены приспешники Серой Сайры и Пустынных джинов. Неверных, замученных в подвалах Красного ордена, вывешивали на веревках возле базарной площади, и от этого места по городу разносился ужасный смрад, заставляя горожан в ужасе бежать за стены Да-гара.
- Помыслы добра, приводят человека во зло, - мрачно произнес как-то отец Игнатий, встретив Бортуса на одной из городских улочек.
Юноша не мог не согласиться. Город и, правда, затих, готовый в любую секунду забурлить и лопнуть, будто чан с кипятком.
- Веру нельзя навязывать путем насилия... это первый шаг к собственной гибели. Но, к сожалению, вступив на столь жестокий путь, очень тяжело сойти с него прочь. Остается только молиться, чтобы господь наставил сэра Элвина на нужную тропу, - отец Игнатий окрестил себя перстом.
- Мне сложно судить об этом, святой отец, - робко произнес юноша.- Однако я считаю, что обряды иноверцев ничуть не лучше методов, которые использует Красный орден.
- Очень верно подмечено, юноша. Только именно зло порождает зло и ничего другого, - на лице священника появилась добрая улыбка. - У добра формула куда сложнее..., - его рука опустилась на плечо Бортуса.
Они мерно шли по узким улочкам Да-гара, и впервые за последние дни юный адепт Красного ордена ощутил благостное спокойствие и умиротворение. Отец Игнатий был слишком сильно погружен в свои мысли, не донимаю юношу пустыми разговорами, а тот в свою очередь не задавал дурацких вопросов и вел себя с присущим достоинством. И всё же Бортус не выдержал: заветная брошь предательски кольнула его в ногу, послужив своеобразным сигналом.