Константин К.: другие произведения.

... и много, много радостей...

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Старый рассказ. Очень старый.
    Вряд ли его можно назвать новогодним, хоть в нём присутствует и сам праздник, и его атрибуты...
    А ещё он аллегоричен и, наверное, не вполне о ёлке... Хотя, кто знает, может, именно с ёлок многое в нас берёт начало...
  
  - Чё-то я не въезжаю в эту хрень! Козлы эти, ваще не дуплятся, что ли? Не, я догоняю, конечно, накатили вчера по полной программе и всё такое... Чернявый ваще в бейте был. "Давай, - грит, - по приколу и ей нальём". Только - "буль-буль-буль..." - и чуть не целый пузырь в ведро, опрокинул. Ох, беспредельщики... Ну, беспредельщики...
  Да, ничё не скажешь, - отгуляли праздничек. Старый Новый Год, блин...
  Только, вот зачем в сугроб с утра чуть не всю затолкали, - непонятно. Или их колбасило внатяг, или спецом, шоб отходняк мне усугубить. Приколоться!
  Ну, хорэ уже, отморозки! Эй! Слышите? Тащите меня отсюда!
  Да... Дождёшься от них, безбашенных...
  А и хрен с вами! Посижу. В дохлую не отмёрзну. Привычка...
  Когда-то целыми зимами на морозе вялилась. И ничё...
  Проветрюсь и теперь. Как тогда...
  Эх, и хороша я была тогда... Как говорится - первосортная тёлка...
  Не, тёлка не про меня погремуха. Какая ж я тёлка?! Красавица! Настоящая, северная красавица. Таких поискать!
  В распадочке у нас зимой тепло было, - не задували ветры морозные. А летом - влаги вдоволь. Вот и выросла стройняшкой пушистою, - к небу тянулась.
  Кто только не заглядывался на меня. Да и не мудрено было. Идеальный конус. Пушистые ветви. Сочная зелень иголок, с лёгким серебристым налётом.
  Впрочем, и теперь ещё ничего. Особенно в новом наряде...
  Вот отморозки! Всё поснимали! Ободрали догола! - Ёлка оглядела свои полуосыпавшиеся ветви, взмахнула, словно шарфом по ветру, обрывками блестящего, тончайшего пластикового дождика и гордо отвернулась от парадного, из которого её недавно вынесли на снег.
  Она решила ни за что не возвращаться в тот дом, где её посмели так обидеть. Отобрать все украшения! Они ещё вспомнят!.. Ещё будут просить... А ей и здесь неплохо. Почти как когда-то, в родном питомнике. Могла же она там слыть королевой красоты, почему бы и здесь не повторить этот триумф. Немного иголок осыпалось, - подумаешь! Вот постоит она чуток на морозе, - иголочки-то и отрастут, зазеленеют.
  Зимний ветер, протискиваясь в узкое пространство двора, легонько шевелил её ветви, как тем днём, в распадке, когда подошёл к ней лихой, такой, парняга в треухе заломленном на затылок, с топором за широким солдатским ремнем, сдерживающим кроме топора ещё и полы незастёгнутого ватника. Обошёл её кругом не один раз, всё руками в меховых рукавицах разводил, прихлопывая по ляжкам да нахваливал. А она от этих похвал ещё пуще ветви поднимала - ёлки-то, любят ушами. "Ох, красавица! Ай, красавица! Ну, собирайся. Поедешь в город на праздник. Устрою тебе ангажемент". Она и затрепетала каждой иголочкой на его слова.
  Сделал он ей, конечно, очень больно, размахивая своим блестящим топором. Но ничего, - перетерпела. Не стерпишь ради праздника?
  А потом была машина, полная таких же, да не таких, красоток, как она, был ветер, рвущий и треплющий ветви. Не обманул парняга, не попусту терзал, - устроил-таки поездку. Она и радовалась. И спутницы радовались, как одна...
  Город её поразил, своими прямоугольными скалами домов, и ровными, меж них, линиями бесконечно далеко тянувшихся оврагов и пестротой загадочных, разноцветных звёзд, стянутых с неба к самой земле. Да, уж! Звёзд в городе - без счёта. Как удаётся их совлечь сюда, - самых ярких, самых больших, - заманить с высокого неба?!
  А наутро пошли люди. Сплошным потоком. Как река. Она во всю свою жизнь не видела столько людей, как в городе охватываешь одним взглядом.
  Нужно сказать, что все любовались ею, стоящей особняком. Всё кружили подле, говорили о чём-то с мужиком, которому отдал её тот самый в треухе и который привёз её сюда, взмахивали на него возмущённо руками. Она не слушала, о чём они говорят. Море впечатлений, знаете ли... Не до того.
  Ей же приглянулся один мужчина в красивом, долгополом тулупе, чем-то похожий на того ухаря с топором. Так же глаз щурит, так же ухмыляется... Она же ветви подняла, вздрогнула ими на ветру, он и ошалел от красоты такой. Сунул чего-то мужику-продавцу, забрал её в свою, не по зимнему тёплую машину и повёз, петляя городскими оврагами. Там, в его машине, она впервые услышала музыку. Не ту, что в лесу. Не птичий пересвист, не песню ветра, а перемешанные с грохотом грозы и гудками, похожими на автомобильные, свисты, завывания похожие на волчьи, но голосами людей. Позже она узнала, что люди всегда вокруг себя чем-то производят эту смешанную музыку.
  Когда в доме у нового спутника её нарядили так же ярко, как были наряжены здесь все люди, ёлка поняла - он без памяти влюблён в неё. Конечно же, она тоже была влюблена в него. И кружила, кружила ей голову предпраздничная суета. Тем более, что вся суета происходила вокруг неё. Она гордо красовалась в новом убранстве посередине большой, по-человеческим меркам, залы, то и дело, чувствуя на себе восторженные взгляды снующих мимо людей. Украшения клонили к полу ветви, но она не обращала на это внимания, - весь этот блеск делал её ещё лучше, ещё неотразимей. Ей даже казалось, что можно ещё добавить этих сияющих безделушек, хуже не стало бы. А их тяжесть - невелик труд потерпеть. Ради красоты...
  Праздник наступил совершенно неожиданно. Впрочем, она и не знала примет его приближения, ведь всё это с ней происходило впервые.
  Сначала стали появляться всё новые и новые люди. Они много и громко разговаривали, стараясь перекричать смешанную музыку и ёлка, уже пообвыкнув в новом качестве, прислушиваясь к разговорам, понемногу начала понимать язык этих людей, учиться ему. Так и нужно. Ведь ей теперь здесь жить, как она понимала.
  Затем люди, сидя за большим столом, все вместе кричали и смеялись, что-то пили и ели, - так это у них называется. Жгли какие-то зловонные... петарды, что ли? Потом они прыгали под ту же музыку и, наконец, некоторые из них, стали валиться, будто их срубили. Другие смеялись над ними, помогали подниматься, уводили куда-то...
  Вскоре после этого людей стало меньше, а в зале как-то сразу, вмиг стемнело. Лишь пронзительно мерцали посаженные к ней на ветви, всё те же удивительные звёзды.
  На следующий день праздник был ещё веселей. В зале веселились маленькие люди - дети. Они прыгали выше, чем вчера большие люди, кричали почти так же громко и пели музыку, взявшись за руки вокруг обалдевшей от счастья ёлки. "...и много, много радостей..." - это было о ней и для неё.
  Впрочем, случались во время праздников и не совсем приятные моменты. То кто-то из взрослых, как-то неуверенно передвигаясь, чуть не падая, хватался за неё, рискуя опрокинуть и круша не удержавшиеся украшения. То дети принимались гурьбой что-нибудь с неё стаскивать, ломая ветви, осыпая иглы... И ещё, - было очень жарко, жарче и суше, чем летом.
  Вот так, то затухая, то вновь разгораясь, праздники продолжались до вчерашнего дня. Не умея считать, она и не считала дни. Однако дней прошло немного. Праздникам ещё бы длиться и длиться, но...
  Что вчера пошло не так? Может это происки чернявого, вылившего ей под ствол пузырь водяры? Как он сказал её любимому?.. "Всё, кончилась, красотка, - это о ней-то! - Тырсой своей тебе все ковры засрёт." Вот гад горбоносый!
  И теперь, вот, она привычно стояла на ветру, только в самом низу ей чего-то не хватало, открылась там некая сосущая пустота. Стояла, выглядывая из высокого сугроба, правда, более грязного, чем бывают в её родном лесу. Привычно стояла и привычно же думала обо всём на свете, замерзая, однако, больше, чем в памятной лощине, чуть шевеля пугающе онемевшими кончиками ветвей. Когда ты теряешь столько иголок, то и мёрзнуть, конечно же, начинаешь больше. И ещё, когда ты теряешь столько иголок, ты и выглядишь по-другому. На тебя уже никто не обращает внимания. Не обращает настолько, что будто тебя здесь и нет вовсе. Такого прежде никогда не случалось - неужели она настолько изменилась, так подурнела? А иглы всё продолжают осыпаться... Этот грязный сугроб вокруг неё уже больше похож на болотную, буро-зелёную кочку... А иглы и не думают отрастать вновь. Теперь она больше похожа на многорукую вешалку, стоявшую в той злополучной квартире, чем на ёлку. Неужели это навсегда?! В такой кошмар не хотелось верить... Вот бы снова в лес! Уж там иглы отрасли бы.
  И будто услышал кто её призывные мысли, - после такого долгого стояния в грязном сугробе, после стольких печальных дум, прошедших перед ней, - за нею снова пришла машина. Очень похожая на ту, в которой она примчалась в город так недавно и так давно. Наконец-то... Сколько можно ждать?
  В машине было полно бывших попутчиц, как и она, радующихся своему возвращению в лес. Сейчас, промчавшись улицами города, они вырвутся в поле, и потихоньку затянут хором: "...и много, много радостей..." - а там и до леса недалеко. И уж тогда разбегутся они по пригоркам и ложбинам, рассядутся небольшими стайками, распустив колокольцами зелёные сарафаны...
  Вот так и закончилась история ещё одной Новогодней Ёлки.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Горелик "Своя гавань" А.Козаев "Ледобой. Круг" М.Палев "Древняя книга Агриппы" А.Круз "У Великой реки. Поход" Вик.Иванова "Радуга на земле" Ал.Егоров "Повелитель Ижоры" В.Осипов "Из пепла" А.Вильгоцкий "Избранник Пентакля" С.Палий "Чужой огонь" Е.Петрова "Стать Демиургом" М.Белозеров "Месть самураев" В.Горъ "Аз воздам" С.Узун "Ветер в подстаканниках" Д.Казаков "Логово тьмы" Л.Пушкарева "Синто. Героев нет" Ю.Иванович "Отец Императоров" Е.Красницкий "Отрок. Ближний круг" Б.Новиков, М.Ежов "Возвращение" Г.Дойников "Варяг-победитель" С.Бакшеев "Череп Тимура" Т.Форш "Возвращение в Аланар" Е.Никольская, А.Полярный "Любимая внучка морского царя"(детск.)

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"