Кадурова Лина: другие произведения.

Когда-нибудь я вернусь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    День из жизни хрустального дракона
  Стремительно яснеющий восток небосклона расчерчивает первые и робкие серебристые тропы по горным отрогам. Тропы света расплываются и свободно растекаются вширь, превращаясь в необъятный тракт, льющийся на скалистые гребни, маскирующий провалы бездонных ущелий. Сколь часто я наблюдал за пронзительным светом восходящей на горизонте звезды, дарующей нам жизнь, подобно вдохновенному ваятелю оттачивающей суть вещей. В кругосветье нет ничего постоянного, и каждый рассвет всегда внове, ибо видеть в чудесном чудесное - вот ключ ко всем тайнам...
  Самозабвенное любование юным миром, освещенным пронзительно-лучистым диском - что может быть приятнее такого времяпрепровождения? Покой, слияние с окружающим, и лишь сиреневые горы парят подо мной, когда, сладко потягиваясь, я выпускаю колечки горячего пара в морозный воздух и лениво наблюдаю, как они уплывают, весело толкаясь. Взмах лапой, и невесомая белая частица моего дыхания играючи проскальзывает между хрустальными когтями, растворяясь в небесной сини.
  Уже многие тысячелетия я здесь полновластный хозяин, и могу себе позволить бесцельное дремотное валяние. Я давно освободился от своих познаний, освободился от стремления иметь - моя жизнь свободна и беспечна, и уравновешена, и... так скучна. Я - тот самый странник, навеки утративший возможность вернуться назад.
  Трудно ли стать богом, безумством стихий? Нет - всего лишь пройти через любовь, длинною в вечность, всего лишь познать смерть, всего лишь простить. Всего лишь встать на тот путь, которым я иду до сих пор...
  
   []
   * * *
  
  Орел, парящий в вольной дали - трилистник, размером не более зрачка самоуверенного бурундука, бойко промышляющего прошлогодние орехи в кроне искривленной сосны в опасной близости от меня. Они не знают, что я рядом, не видят. Просто еще одна скала в длинном разноцветье горной гряды, уплывающей в дальнюю даль, постепенно сливаясь с зубчатыми вершинами на горизонте - просто вальяжно развалившийся вверх животом дракон.
  День подходит к концу, еще один бесконечный день созерцания в моей бесконечной жизни, день, наполненный наблюдениями и размышлениями, наполненный безмерной скукой. Мне доступны дали, и я вижу нежный пух за рыжеватыми упругими перьями, трепещущий в воздушном потоке, вижу раскрытый в крике клюв и дрожащий тонкий язык, вижу пристальный взгляд хищника, выбравшего жертву.
  Тяжеловесно переворачиваюсь на живот и вздымаю гигантское тело на мощные шипастые лапы. По склонам гор раскатывается гулкий удар, сотрясающий самые их основы, заставляющий чахлыми былинками трепетать одиночные деревья, и бурундук с визгом летит в пустоту. Я заботливо подставляю край хрустального крыла, и дуралей съезжает по нему как по ледяной горке, и дальше бросается наутек, забавно вскидывая задние лапы, не осознавая даже, что избежал сейчас двойной опасности: быть съеденным или быть раздавленным, просто потому, что его кто-то заметил, или кто-то, напротив, не заметил бы...
  - Если желаешь немногого, то и многое будет казаться немногим, - переиначиваю я слова старого знакомого, и, пожав каменными плечами, стремительно уменьшаюсь. Отчего бы и не вспомнить бренность смертного тела, посмотреть сегодня на мир глазами маленького существа. Я уже упоминал, что я бог? Ну, и не удивляйтесь.
  По краю ущелья медленно пробирается человек. Тщательно выбирает новые места в крошеве гранита и скальных обломков, искрящихся на солнце слюдяными вкраплениями, на которые можно уверенно поставить ногу. Он осторожно пробует обвалы, не сразу перенося центр тяжести, и когда камни текучим ручьем срываются вниз, на мгновение замирает, прислушиваясь. Он уверенно пробирается все вперед и вперед, и наконец замирает около радушно раскинувшей ветви корявой сосны - более чем скромное убежище на сегодняшнюю ночь, отрада путнику.
  Нежданное развлечение для меня? Я потираю в предвкушении лапы и пробираюсь вперед, к легкому треску нарождающегося огня в наломанных сосновых лапах.
  - Привет! - открыто улыбается он мне. - Вот и занятная компания на вечер!
  Я смиренно киваю в ответ головой - да, занятная, и столбиком замираю на грани колеблющегося рыжего круга света.
  - Отведай моего угощения, гость дорогой, - и человек осторожно кидает мне кусочек какой-то остро пахнущей еды.
  - Какой ты забавный, - комментирует он, когда я беру предложенное угощение и изучаю ее - как же давно я не пробовал человеческую пищу, - и совсем меня не боишься, да?
  'Действительно забавный', - весело думаю я про него, пробуя на зуб нечто солоноватое, желтое... раньше это называли сыром, кажется... а сейчас?
  Мы задумчиво жуем и изучаем друг друга: он смотрит на меня внимательными темными глазами на обветренном лице, и видит в моих любопытных глазах-бусинках огненные блики.
  - Мне здесь нравится, - говорит он мне. - Тишина и одиночество - это музыка стихий, они поют мне... Знаешь, малыш, когда становится совсем уж пусто, вот здесь, - он прижимает руку к груди, и грустно улыбается, - от того, что все движется с размеренностью метронома: работа - дом, работа - дом, я удираю сюда. Здесь - свобода.
  Мы молчим и отрешенно любуемся на темные шапки облаков, запутавшиеся в горных вершинах, подсвеченные алыми сполохами заходящего солнца. 'Здесь - свобода', - думаю я, - 'потому что здесь - покой'.
  В покое Земля обретает величие,
  сердца делаются бездонными,
  а человеколюбие - истинным,
  суждения обретают силу и точность [1].
  Человек достает из чехла изящно изогнутый золотистый инструмент и, наклонив голову, вслушивается в отрывистые звуки гибких струн, легко вибрирующих от прикосновения чутких пальцев.
  Тихий напев старинной мелодии возносится к сумрачному небу, мелодии, когда-то слышанной мною многие тысячи лет назад - напев души, ищущей совершенства.
  Бард. Бродяга. Одиночка... Как знакомо. Что заставляет таких, как он, уходить из дома в жару ли, в холод; упрямо закусив губу, пробираться вверх, по ненадежным каменистым склонам? Что заставляет их идти навстречу пронзительно холодному ветру, с наслаждением подставляя ему лицо?
  - Не считай меня сумасшедшим, малыш, - вдруг говорит он, всматриваясь в пламя костра, танцующее прихотливыми арабесками в отведенном ему пределе, - но мне отчего-то кажется, что ты понимаешь меня. Понимаешь то, о чем я молчу, о чем поют мне горы... Я не знаю, чего мне не хватает в этой жизни, ведь, казалось бы, есть все, о чем мечталось когда-то, и даже больше... Тогда почему неспокойна душа, почему она противостоит порядку и покою? Почему от родного меня тянет прочь, к звенящему, непостижимому. Я не могу описать эту пустоту, и потому всё ищу, чем заполнить ее. Днями и неделями дожидаясь, когда вновь почувствую свободу, вдоволь надышусь морозным воздухом гор, когда так близко увижу небо и сияющие звезды, или такую одинокую луну, как сегодня.
  'Какое чудесное было утро', - думаю я. - 'И занятный день, не канувший в лету бесцельно - мне ведь все равно, чем развлекаться: спасением бурундуков или спасением мира. Но вечер - вечер получился сегодня грустный, потому что этой смятенной душе, которая пытается вырваться наружу из железных тисков бытия, я помогу лишь забвением...
  Я ведь знаю, отчего такие, как он, срываются, бросая все, что им дорого; напряженно ожидая, что крылья развернутся за их плечами... Любой путь начинается прямо под ногами, но только ищущие видят его.
  А ищущие - всегда поэты, зовущие свободу своей единственной любовью, следующие за мечтой, забывая, что их по-прежнему где-то ждут. Так начинается дорога к богам, на этом держится мироздание...
  Но ты возвращайся, бард, забудь про ветер, треплющий твои волосы и возвращайся. Пока не поздно, пока синяя птица не увела тебя туда, откуда нет возврата. Возвращайся, чтобы целовать любимые волосы и закрытые от счастья глаза. Возвращайся, чтобы просто любить, и не ищи в этом совершенства, ибо путь гармонии и согласия не лучше пути противоречий и ошибок. Возвращайся, чтобы продолжать жизнь на этой планете.
  А мы, боги, будем по-прежнему ревностно хранить свое одиночество, осуществляя то, чего еще нет, управляя тем, что еще не противится. Идти по облакам, притворно пунцовеющим нежным румянцем от первых поцелуев утренней зари; по молочно-белым облакам, пронизанным светом жаркого полудня; по вечерним облакам, расцвеченным радугой заката.
  Может быть, и я вернусь, когда память о доме властно позовет меня обратно, когда минувшие тысячелетия сожмутся в единое мгновение, когда на небе появится Голубая Звезда... Тогда я вернусь.
  
  
  Ссылки по тексту
   [1]Лао Цзы. Книга о пути и силе
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Артюхин "На прорыв времени! Российский спецназ против гитлеровцев" В.Михальчук "Вернуть себе клыки" С.Бадей "Свободный полет" Г.Ли "Своя дорога" А.Тепляков "Черные небеса. Заповедник" Н.Воронков "Эрийская маска" М.Палев "Повелитель прошлого" А.Скорняк, В.Михальчук "Полный дом смерти" В.Горъ "Шаг в преисподнюю" А.Авраменко, О.Тонина "Товарищ император" Е.Белова "Сам дурак! Или приключения дракоши" В.Выставной "Контрабанда" К.Беленкова "Все сюрпризы осени" (подростк.) К.Баштовая, Вик.Иванова "Что выросло, то выросло" О.Шовкуненко "Сезон огненных дождей" А.Сухов "Тайные боги Земли" Э.Катлас "Право на поражение" Д.Казаков "Падение небес" Ю.Набокова "Вампир высшего класса" Ю.Иванович "Выбор Невменяемого" Н.Бульба "Охотники за диковинками" Д.Удовиченко "История бастарда. Реквием по империи" А.Величко "Канцлер Империи" А.Фред "Лис Улисс и клад саблезубых" (детск.) Е.Шашкова "Цвет моих крыльев" В.Тарасенко "Молнии над Кремлем" А.Левицкий, А.Бобл "Джагер" С.Зверев "Крестовый перевал" С.Палий "Плазмоиды" Ф.Люциан "Чужая земля" А.Гончар "Прапор и его группа" А.Ясинский "Ник. Админ"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"