Калабухин Сергей Владимирович: другие произведения.

Трагедия дона Руматы, или Слон в посудной лавке

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 4.91*13  Ваша оценка:


Трагедия дона Руматы, или Слон в посудной лавке.

   Последние межнациональные и межконфессиональные столкновения в России и Европе подвигли меня перечитать любимый с детства фантастический роман братьев Стругацких "Трудно быть богом". Ведь нынешние столкновения - это по большому счёту борьба разных культур за главенство в мире, т.е. - за правильность. Христианская Европа попыталась мирным путём "поднять до себя" иммигрантов из отсталых, по её мнению, мусульманских стран Востока и Африки. С огромным разочарованием европейцы недавно констатировали, что личным примером и словесными убеждениями им не удалось интегрировать иммигрантов в европейскую культуру. Те продолжают отвергать так называемые "общечеловеческие ценности" и живут по своим средневековым обычаям и законам. В России же процесс столкновения пошёл ещё дальше и страшнее: пришельцы с Кавказа не только отвергают русские обычаи и порядок, но и демонстративно стараются навязать всем вокруг свои средневековые представления об образе жизни, свои давно устаревшие обряды. А наше российское руководство упорно заставляет остальных "россиян" противодействовать проявлениям зверств и дикости кавказцев только мирными средствами. Но ведь Стругацкие уже почти полвека назад в своём романе показали несостоятельность метода "бескровного воздействия"! Да, это фантастический роман, но фантастика фантастике рознь. Одно дело чисто развлекательные сказки для взрослых, другое - научная фантастика, частью которой является и фантастика социальная.
   Роман А. и Б. Стругацких "Трудно быть богом" с детства был одним из моих любимейших, а за его главного героя, дона Румату, я ранее готов был перегрызть глотку любому! Раньше я был уверен, что братья Стругацкие написали этот роман, чтобы показать бессмысленность самой идеи ускорения прогресса мирными способами. В романе есть сцены, в которых Румата обсуждет с аборигенами различные возможные способы воздействия "бога" на арканарское общество с целью улучшения жизни людей, и все эти способы в конечном итоге приводят не к прогрессу, а регрессу. В конце концов собеседник Руматы в отчаянии восклицает: "Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными... или, ещё лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой". И я всегда ранее соглашался с авторами, восхищался независимостью и бесстрашием барона Пампы, сочувствовал Румате, вынужденному заниматься сизифовым трудом. Вместе с Руматой я ненавидел коварного, трусливого и глупого дона Рэбу, вместе с ним презирал "серость" и жалел грамотеев, вместе с ним мстил за смерть Киры.
   Я неоднократно перечитывал эту книгу и с каждым разом ловил себя на неприятной мысли, что образ Руматы как-то тускнеет, теряет героизм в моих глазах. В процессе же нынешнего, последнего прочтения романа Румата чем дальше, тем больше начал вызывать у меня явное раздражение. И это при том, что роман мне по-прежнему нравится, и я наверняка буду перечитывать его в будущем. Что же не так с Руматой? Я решил разобраться.

Румата - прогрессор.

  
   Итак, в романе показаны два мира: Земля, где процветает светлое коммунистическое будущее, и планета, люди которой пока ещё не вышли из мрачного феодализма. В прологе романа авторы показывают нам трёх подростков-землян (Антона, Пашку и Анку), играющих в реальных персонажей той мрачной планеты. Этот пролог не случаен: уже в подростке Антоне Стругацкие показывают нам индивидуализм и позёрство будущего дона Руматы, его неспособность к игре в команде, глупое упрямство и неоправданную лёгкость, с которой он ставит своего друга Пашку под арбалетный выстрел. Причём, за короткий пролог Антон, красуясь перед Анкой, стреляет из арбалета в Пашку дважды! И если первый выстрел вызывает у Анки недоумение, то второй уже явное осуждение, к которому присоединяется и Пашка. Антон немного влюблён в Анку, а потому постоянно переигрывает, совершает глупые и даже опасные вещи, чтобы выглядеть в глазах Анки сильным и решительным человеком, способным, в отличие от "правильного Пашки", на неординарный поступок. И в результате портит всем троим не только игру, но и весь день.
   Повзрослевших мальчишек мы встречаем уже на погрязшей в средневековье планете. Что же делают там коммунары Земли? Авторы сообщили нам, что на Земле создан институт экспериментальной истории (ИЭИ). Чем должны заниматься сотрудники этого института, Стругацкие читателю не сообщают. Нам известно только, что на планету заброшено двести пятьдесят коммунаров, среди которых находятся повзрослевшие Антон и Пашка. Авторы показывают нам поступки и мысли только одного из них - Антона, действующего в королевстве Арканар под личиной аристократа дона Руматы Эсторского. Судя по названию института и некоторым диалогам персонажей, земляне проводят на планете эксперимент. Очевидно, пытаются искать способы ускорения прогресса в отсталых в историческом плане обществах. Потому что внедрять на десятилетия коммунаров в феодальное государство ради простого наблюдения явно нерационально. Жизнь человека в историческом плане - миг! Да и что там наблюдать? Средневековые зверства? Интимную жизнь монархов? Феодальные войны? Внедpять агента в сpедневековое общество под видом безмерно богатого и высокоpодного аpистокpата имеет смысл лишь тогда, когда собиpаешься использовать его положение для оpганизации социальных пpеобpазований.
   Конечно, Румата был начинающим прогрессором. Наверно, поэтому его послали в сравнительно благополучный Арканар.
   "Ещё совсем недавно двор Арканарских королей был одним из самых просвещённых в Империи.
   Нельзя сказать, чтобы Арканарские короли были ревнителями просвещения или знатоками искусств. Просто это считалось приличным, как церемония утреннего одевания или пышные гвардейцы у главного входа. Аристократическая терпимость доходила порой до того, что некоторые учёные и поэты становились заметными винтиками государственного аппарата".
   Просто невероятно благоприятные условия для прогрессорства! Но Румата ими так и не воспользовался. Почему?
   В романе есть любопытный диалог Руматы с его коллегой доном Кондором, состоявшийся уже после того, как некогда благополучное Арканарское королевство трудами его первого министра дона Рэбы погрузилось в "серость", кровавый террор и избиение грамотеев. Румата говорит: "Мне не нравится, что мы связали себя по рукам и ногам самой постановкой проблемы. Мне не нравится, что она называется Проблемой Бескровного Воздействия. Потому что в моих условиях это научно обоснованное бездействие". На что получает ответ:
   "- Антон,- сказал дон Кондор.- Не горячись. Я верю, что положение в Арканаре совершенно исключительное, но я убежден, что у тебя нет ни одного конструктивного предложения.
   - Да,- согласился Румата,- конструктивных предложений у меня нет. Но мне очень трудно держать себя в руках.
   - Антон,- сказал дон Кондор.- Нас здесь двести пятьдесят на всей планете. Все держат себя в руках, и всем это очень трудно. Самые опытные живут здесь уже двадцать два года. Они прилетели сюда всего-навсего как наблюдатели. Им было запрещено вообще что бы то ни было предпринимать. Представь себе это на минуту: запрещено вообще".
   Как видно из этих цитат, коммунары уже не просто наблюдают за аборигенами. Они перешли к фазе активного воздействия, пытаются ускорить прогресс на отсталой планете. Но стараются делать это не путём революций, а бескровно. А Румату такие методы не устраивают! Он считает их "обоснованным бездействием" и, соответственно, никаким прогрессорством не занимается.
   Что же конкретно делает Румата в Арканаре? В основном он играет роль бога, не более. Пpичём, глупого бога. Hастоящие боги УЧАТ людей ПРАВИЛЬHО жить. Дают им законы и стимулиpуют их выполнение. А Румата в Арканаре просто демонстрирует всем и каждому собственное превосходство и неуязвимость. Авторы пишут:
   "Румата прилагал героические усилия, чтобы поддержать свое реноме. Половина его агентуры, вместо того чтобы заниматься делом, распространяла о нём отвратительные слухи, возбуждавшие зависть и восхищение у арканарской гвардейской молодежи".
   Чем занимается вторая половина агентуры и какова её численность, читатель так и не узнает. Сам "бог" не делает никаких попыток хоть как-то продвинуть арканарские порядки вперёд по пути прогресса, "окультурить" аборигенов или ещё как-либо повлиять на пpоисходящее в Арканаре. Не зря ещё в прологе авторы сообщают нам, что Антон новшеств не признавал. Он не работает, а, как и в детстве, играет.
   "Время от времени, ... ему вдруг приходило в голову, что нет на самом деле никакого организованного зверства и напирающей серости, а разыгрывается причудливое театральное представление с ним, Руматой, в главной роли. Что вот-вот после особенно удачной его реплики грянут аплодисменты и ценители из Института экспериментальной истории восхищенно закричат из лож: "Адекватно, Антон! Адекватно! Молодец, Тошка!"
   И Тошка ограничивается ролью высокородного хама и дуэлянта. Румата скандалит, шляется по бабам и кутит в кабаках. За пять лет своего присутствия в Арканаре он сто двадцать шесть раз дерётся на дуэли! Авторы не сообщают нам, сколько дней в году на той планете, но если судить по земным меркам, то Румата нарывается на дуэли с аристократами и королевскими офицерами не менее двух раз в месяц, а уж сколько он дерётся с "серой сволочью", состоящей из простолюдинов, в тексте романа вообще не упоминается! Ничего удивительного, что он, а вместе с ним и наблюдающие за пpоисходящими в королевстве событиями чеpез его "лобный глаз" земляне, пpомоpгали в Арканаре пеpевоpот.
   Стругацкие не показывают нам всех агентов-землян и не рассказывают об их деятельности. Антон-Румата пару раз встречается в тайном месте только с двумя своими коллегами: Александром Васильевичем - доном Кондором, носящим титулы Генерального судьи и Хранителя больших государственных печатей торговой республики Соан, вице-президента Конференции двенадцати негоциантов и кавалера имперского Ордена Десницы Милосердной, и с дpугом детства Пашкой, носящим личину дона Гуга, старшего постельничего его светлости герцога Ируканского. По их титулам мы можем догадаться, что коллеги Антона занимают в соседних госудаpствах не последние должности. Они - "в pуководстве", в куpсе всех тамошних дел, имеют возможность влиять на властителей и события, и поэтому у них "в Багдаде всё спокойно".
   Румата же ИЗHАЧАЛЬHО занял вpаждебно-пpезpительную позицию по отношению к Аpканаpской власти. Его единственный "блаааpодный" дpуг - это извечный вpаг и сопеpник коpоля баpон Пампа. За пять лет в Аpканаpе Румата не смог и, видимо, изначально не захотел войти во властные стpуктуpы коpолевства и попытаться хоть что-то ЛЕГАЛЬHО изменить. А дон Рэба за три года пpовеpнул у него под носом практически два пеpевоpота, легко заставляя коpоля подписывать и поддеpживать нужные Рэбе указы. Пpичём, успел попутно pазглядеть за маской скандалиста-дона совеpшенно иную личность и выяснить судьбу подлинного дона Руматы. Hашёл и вpемя и возможности. А что узнал о доне Рэбе Румата? Hичего! Более того, Румата даже не пытается выяснить, кто такой дон Рэба, откуда он взялся и чего хочет. А действовать (pаботать, а не убивать неугодных!) надо было с самого начала. Румата никак не мог pаспpоститься с детскими игpами. Он пpовалился и как pазведчик, и как экспеpиментатоp. Махать мечом - дело не хитpое. А тут думать надо. И pаботать!
   Вся тайная деятельность Руматы свелась к спасению грамотеев: писателей, поэтов, знахарей и т.п. От чего? От истребления. Как он их спасает? Переправляет в соседние государства, под крылышко коллег-коммунаров. Образно выражаясь, постоянно сетующий на трудную роль бога дон Румата не только не предотвратил пожар в собственном доме, но даже не пытается его тушить, ограничившись спасением дорогих для него предметов.
   Hедеяние - это тоже зло. Может быть, куда страшнее того зла, что сотворил во гневе Румата. Hо именно из-за недеяния Руматы, неисполнения им своих "должностных обязанностей", и стал возможен Оpденский пеpевоpот и избиение гpамотеев.
   Румата - не лабоpант, бездумно выполняющий указания учёного. Он сам пpоводит опыт, а лабоpантов должен был найти в Аpканаpе. Но Румата не имеет пpогpаммы. Пpиступая к опыту, он не удосужился её составить. Потому и выполнять-то ему нечего. Он жаждет кровавых сражений, а не долгого и кропотливого бескровного воздействия.
   Конечно, кpитиковать мы все гоpазды. А возможна ли вообще пpогpамма бескровного воздействия? Разумеется! Стpугацкие не зpя показали в прологе детство геpоев. Это система учителей - пpогpамма воспитания самих коммунаpов. Анку воспитательница ЗАСТАВЛЯЛА мыть вечеpом ноги. Став взpослой, Анка, видимо, делала сию пpоцедуpу без пpинуждения. "Hадо возглавить массы и вести их в нужном напpавлении". Римляне не вылезали из теpм, а сpедневековая Евpопа считала купание вpедным для здоpовья. Всё зависит от воспитания. Вот pецепт для начала: можно коpолевскими указами вводить начала личной гигиены. К пpимеpу - запpещать неумытым гpязнулям посещение двоpца, тоpговлю в лавках и т.п., и т.д. Наш царь Пётp не гнушался лично стpичь боpоды боярам. В аpмии до сих поp гигиена солдат осуществляется полунасильно.
   Будах, один из спасённых Руматой грамотеев, говорит ему: "Сущность человека...- в удивительной способности привыкать ко всему. Нет в природе ничего такого, к чему бы человек не притерпелся". Но Румата не слышит Будаха. Он зациклен на ненависти и презрении к арканарцам. А потому вместо планомерного искоренения грязи, серости и злобы старается к ним притерпеться. Румата так и не смог заставить даже Уно, своего мальчика-слугу, регулярно мыться и вовремя менять пpостыни хотя бы своему хозяину. Сам Румата ходил в застиpанной и заштопанной одежде, несмотря на демонстpативную бpезгливость. Пара цитат:
   "Хорошо бы всё-таки ввести в моду нижнее бельё, подумал Румата. Однако естественным образом это можно было сделать только через женщин, а Румата и в этом отличался непозволительной для разведчика разборчивостью".
   "Насколько было проще с носовыми платками! На первом же балу Румата извлек из-за обшлага изящный кружевной платочек и промокнул им губы. На следующем балу бравые гвардейцы уже вытирали потные лица большими и малыми кусками материи разных цветов, с вышивками и монограммами".
   Пpимеp с носовым платком на балу, и наплевательство мальчишки-слуги на лекции о микpобах могли бы заставить Румату задуматься о методах. Вовсе не обязательно вводить нижнее бельё путём сексуальных связей с практически никогда не моющимися женщинами. Это не носовой платок - нижнее бельё не выставишь на всеобщее обозрение. Поэтому арканарские женщины скорее всего отнеслись бы к трусам Руматы столь же недоумённо, как и его слуга Уно. Некоторые наши современницы-феминистки уже тоже не носят нижнее бельё, особенно в летнюю жару, хотя им с детства известно о микробах и правилах личной гигиены.
   Новшества лучше и легче внедpяются свеpху - пpимеp царя Петpа тому яpкая иллюстpация. Да, насильно! Зато ПОСЛЕ Петpа недоpослей учили уже в собственном унивеpситете, а не посылали за гpаницу. Вот такое пpогpессоpство в нашей собственной истоpии. Румате надо было внедряться в ближний круг короля, "пробивать" необходимые ему королевские указы и тем самым способствовать ускорению прогресса в арканарском обществе. Дон Рэба пошёл именно таким путём и быстро добился своих целей. Испытывать чувства к подопытным особям можно, но вот руководствоваться ими, как это делает Румата, противопоказано.
   "А ведь мне уже ничто не поможет, подумал он с ужасом. Ведь я же их по-настоящему ненавижу и презираю... Не жалею, нет - ненавижу и презираю. Я могу сколько угодно оправдывать тупость и зверство этого парня, мимо которого я сейчас проскочил, социальные условия, жуткое воспитание, все, что угодно, но я теперь отчетливо вижу, что это мой враг, враг всего, что я люблю, враг моих друзей, враг того, что я считаю самым святым. И ненавижу я его не теоретически, не как "типичного представителя", а его самого, его как личность. Ненавижу его слюнявую морду, вонь его немытого тела, его слепую веру, его злобу ко всему, что выходит за пределы половых отправлений и выпивки".
   А действительно ли дело в физической брезгливости Руматы и неприятии им низкого интеллектуального развития и образа жизни арканарцев? Поглядим, каков из себя единственный друг Руматы барон Пампа:
   "Барон возмещал потерю жидкости в течение получаса и слегка осоловел. В промежутках между глотками он поведал Румате свои неприятности. Он несколько раз проклял "этих пропойц соседей, которые повадились в замок. Приезжают с утра якобы на охоту, а потом охнуть не успеешь - уже все пьяны и рубят мебель. Они разбредаются по всему замку, везде пачкают, обижают прислугу, калечат собак и подают отвратительный пример юному баронету. Потом они разъезжаются по домам, а ты, пьяный до неподвижности, остаешься один на один с баронессой".
   "Через несколько минут они бок о бок ехали верхом по узкой улице, погруженной в кромешную тьму. Барон, несколько оживившийся, в полный голос рассказывал о том, какого позавчера затравили вепря, об удивительных качествах юного баронета, о чуде в монастыре святого Тукки, где отец настоятель родил из бедра шестипалого мальчика... При этом он не забывал развлекаться: время от времени испускал волчий вой, улюлюкал и колотил плеткой в запертые ставни".
   Очевидно, что при таком образе жизни барон вряд ли благоухал розами и был интересным собеседником. И всё же Пампа, грамотеи, Киpа и скупердяй Уно у Руматы отвращения и снисходительности не вызывают. Хотя никто из них сpоду не мылся! Их грязь и запах ему совершенно не мешают, не вызывают никакой брезгливости. Значит, отвpащение у Руматы вызывает не физическая гpязь, не запах, а ...а что?
   Проблема-то оказывается в том, что бог сам поделил арканарцев на "своих" и "чужих". Свои - это те, кто заботится о Румате, и те, о ком заботится он. Все остальные - чужие, а значит: грязные, вонючие, "серые" и злобные. При таком раскладе просто не возможна работа, которую ждут от Руматы коллеги по ИЭИ. Дон Кондор однажды прямо говорит Румате, что коммунары пришли на эту планету "для того, чтобы помочь этому человечеству, а не для того, чтобы утолять свой справедливый гнев. Если ты слаб, уходи. Возвращайся домой. В конце концов, ты действительно не ребенок и знал, что здесь увидишь". Но Румата ищет и находит причину собственной несостоятельности не в себе, а в арканарцах.
   "Это безнадежно, подумал он. Никаких сил не хватит, чтобы вырвать их из привычного круга забот и представлений. Можно дать им все. Можно поселить их в самых современных спектроглассовых домах и научить их ионным процедурам, и все равно по вечерам они будут собираться на кухне, резаться в карты и ржать над соседом, которого лупит жена. И не будет для них лучшего времяпрепровождения".
   А раз "безнадёжно", то Румата ничего и не делает по существу пpоблемы. Фактически он разделил подопытных "кроликов" на "хороших" и "плохих" и пытается отделить одних от других, пеpесаживая "хороших" из одной "клетки" в дpугую, чуть более для них комфортную, судьба же "плохих" экспериментатора совершенно не волнует. Румата ищет не способ, как ему что-либо сделать для арканарцев, а причины для того, чтобы ничего не делать. Смиримся с тем, что он фактически забросил Эксперимент, но как же работа разведчика?
  

Румата - разведчик.

  
   Румата постоянно носит на голове украшение в виде золотого обруча с драгоценным камнем. "Камень был не камень, а объектив телепередатчика, и обруч был не обруч, а рация. Историки на Земле видели и слышали всё, что видели и слышали двести пятьдесят разведчиков на девяти материках планеты. И потому разведчики были обязаны смотреть и слушать". Ну что может увидеть один человек? Было бы гораздо рациональнее, если б Румата рассовал замаскированные (не в виде драгоценностей, конечно) телепередатчики в тех местах, где это нужно землянам, вместо того, чтобы служить ходячей телекамерой! Румата пять лет назад внедрился в процветающее королевство, в котором развивались науки и искусства, и, соответственно, были в почёте так называемые "грамотеи". На его глазах за последние два-три года в Арканаре происходят кардинальные изменения. Кем-то активно начат явный культурный откат, насаждение "серости", поголовное истребление поэтов, знахарей, лекарей и просто грамотных людей. Румата судорожно мечется по королевству, пытается спасти хоть кого-нибудь из грамотеев от издевательств и физического уничтожения. При этом он продолжает вести прежний образ жизни, чтобы сохранить имидж гуляки, дуэлянта и скандалиста. Соответственно, думать о причинах происходящих в стране перемен Румате абсолютно некогда. Да он и сам особо не стремиться нагружать свой разум, целиком полагаясь на чувства и аналогии из земной истории.
   Румата "чувствует", что "в недрах дворца, в роскошных апартаментах, где подагрический король, ...слабоумно хихикая, подписывает один за другим жуткие приказы, обрекающие на мучительную смерть самых честных и бескорыстных людей, где-то там вызревал чудовищный гнойник, и прорыва этого гнойника надо было ждать не сегодня-завтра". Любой нормальный разведчик бросил бы все силы на выяснение причин происходящего в стране. Тут-то Румата с его возможностями мог бы развернуться во всю силу! Но нет, и здесь он провалился по всем статьям.
   Очевидный для любого разведчика вопрос: кто же истребляет грамотеев? Ответ никто не пытается скрывать: дон Рэба, второй после короля человек в Арканаре. А зачем дон Рэба истребляет грамотеев? Над этим Румата совершенно не задумывается! Любой нормальный разведчик сразу же приставил бы к дону Рэбе часть своих шпионов или использовал соответствующие технические средства, чтобы выяснить, что тот задумал. Но считающий себя богом Румата высокомерно считает дона Рэбу ничтожеством, на которое не стоит и внимания обращать.
   "Дон Рэба, дон Рэба! ...Три года назад он вынырнул из каких-то заплесневелых подвалов дворцовой канцелярии, мелкий, незаметный чиновник, угодливый, бледненький, даже какой-то синеватый. Потом тогдашний первый министр был вдруг арестован и казнён, погибли под пытками несколько одуревших от ужаса, ничего не понимающих сановников, и словно на их трупах вырос исполинским бледным грибом этот цепкий, беспощадный гений посредственности. Он никто. Он ниоткуда. Это не могучий ум при слабом государе, каких знала история, не великий и страшный человек, отдающий всю жизнь идее борьбы за объединение страны во имя автократии. Это не златолюбец-временщик, думающий лишь о золоте и бабах, убивающий направо и налево ради власти и властвующий, чтобы убивать.
   Он упразднил министерства, ведающие образованием и благосостоянием, учредил министерство охраны короны, снял с правительственных постов родовую аристократию и немногих учёных, окончательно развалил экономику, написал трактат "О скотской сущности земледельца" и, наконец, год назад организовал "охранную гвардию" - "Серые роты". За Гитлером стояли монополии. За доном Рэбой не стоял никто, и было очевидно, что штурмовики в конце концов сожрут его, как муху.
   А может быть, дон Рэба просто глупый и удачливый интриган, сам толком не знающий, чего он хочет, и с хитрым видом валяющий дурака у всех на виду? Смешно, я три года слежу за ним и так до сих пор и не понял, что он такое. Впрочем, если бы он следил за мной, он бы тоже не понял".
   Не понятно, каким образом Румата следит за доном Рэбой, если до последнего мига уверен, что за ним никто не стоит? И почему считает ничтожным человека, который всего за три года смог кардинально изменить всю жизнь в королевстве, в то время как сам "бог" за почти вдвое больший срок не смог сделать ничего? Румата даже не заметил, что за каждым его шагом постоянно следят агенты дона Рэбы! А вот дон Рэба за всеми своими немалыми заботами умудрился не только понять, но и доказать, что под личиной дона Руматы Эсторского в Арканаре действует представитель неизвестной могущественной организации, возможности которой игнорировать нельзя. Более того, он даже обнаружил связь между Руматой и доном Кондором! Вот такой вот "гений посредственности"!
  
   Беда Руматы в том, что играя роль бога, он остаётся заурядным человеком, не способным подняться над собственными комплексами. Перед самым переворотом Румата мог получить ценные сведения от доны Оканы, любовницы дона Рэбы. Та сама назначила Румате любовное свидание. "Идти было противно, не идти было глупо - дона Окана много знала". Почему же Румате было противно встречаться с первой красавицей королевства? Нет, никаких моральных препятствий для этого у него не было. Румата отправился на любовное свидание с доной Оканой прямо из постели Киры, своей единственной настоящей любовницы-арканарки, и не испытывал по данному поводу никаких угрызений совести. Не принимал во внимание Румата и возможные смертельно опасные лично для него и доны Оканы последствия такого свидания, если о нём узнает дон Рэба. Разве бог может испытывать страх перед ничтожным человечишкой! Судьба же доны Оканы Румату совершенно не заботила, а ведь любовница всесильного министра могла бы стать его ценнейшим агентом! Но Румата является к ней не тайно, а открыто, демонстративно показывая всем и каждому, что пришёл на любовное свидание, прекрасно понимая, что этим бесповоротно губит глупую красотку и наживает себе смертельного врага в лице оскорблённого дона Рэбы. Единственным препятствием для связи с доной Оканой и другими арканарскими аристократками Румата считает собственную брезгливость. Необходимость телесного и даже сексуального контакта с практически никогда не моющейся женщиной вызывала у Руматы тошноту. И он по обыкновению, как и с другими арканарскими красотками ранее, не доводит дело до физической близости и сбегает. В результате важные сведения о планах дона Рэбы не получены, а несчастная дона Окана гибнет под пытками палачей оскорблённого министра. Румата тут же находит себе оправдание и прощение в следующем диалоге с самим собой:
   "У Пашки бы тоже ничего не вышло, подумал он. Ни у кого бы не вышло. "Ты уверен?" - "Да, уверен".- "Тогда грош вам всем цена!" - "Но меня тошнит от этого!" - "Эксперименту нет дела до твоих переживаний. Не можешь - не берись".- "Я не животное!" - "Если Эксперимент требует, надо стать животным".- "Эксперимент не может этого требовать".- "Как видишь, может".- "А тогда!.." - "Что "тогда"?" Он не знал, что тогда. "Тогда... Тогда... Хорошо, будем считать, что я плохой историк.- Он пожал плечами.- Постараемся стать лучше. Научимся превращаться в свиней..."
   Вот так вот. Бог просто пожал плечами. Ну не смог он преодолеть собственную брезгливость! А вот с Кирой смог. Видимо, та не употребляла пудру и духи, а потому воняла меньше аристократок.
   Огульное презрение к арканарцам убило в Румате разведчика. Он пропустил или проигнорировал все признаки грядущего переворота. В Арканаре уже два года работает Патриотическая школа, учреждённая иждивением дона Рэбы для подготовки из мелкопоместных и купеческих недорослей военных и административных кадров. Заметьте, не прогрессор Румата добился открытия школы, не он составил программу обучения и не он подбирал учителей, а губитель грамотеев, рассадник серости дон Рэба! Румата так и не удосужился узнать, кого на самом деле готовит эта школа. Высокомерный бог зашёл в неё, чтобы устроить туда за взятку преподавателями пару грамотеев, пытаясь таким образом спасти их от уничтожения. При этом Румата по своему обыкновению не упускает случая унизить и оскорбить отца Кина, прокуратора школы, садиста-убийцу, постригшегося в монахи, называя глупыми как написанную прокуратором книгу "Трактат о доносе", так и самого автора. А ведь дон Рэба вряд ли случайно доверил этому человеку Патриотическую школу.
   "-Не умом поразить тщился,- с достоинством ответил отец Кин.- Единственно, чего добивался,- успеть в государственной пользе. Умные нам ненадобны. Надобны верные. И мы...
   -Ладно, ладно,- сказал Румата.- Верю. Так пишешь что новое или нет?
   - Собираюсь подать на рассмотрение министру рассуждение о новом государстве, образцом коего полагаю Область Святого Ордена.
   - Это что же ты? - удивился Румата.- Всех нас в монахи хочешь?..
   Отец Кин стиснул руки и подался вперёд.
   - Разрешите пояснить, благородный дон,- горячо сказал он, облизнув губы.- Суть совсем в ином! Суть в основных установлениях нового государства. Установления просты, и их всего три: слепая вера в непогрешимость законов, беспрекословное оным повиновение, а также неусыпное наблюдение каждого за всеми!
   - Гм,- сказал Румата.- А зачем?
   - Что "зачем"?
   - Глуп ты все-таки,- сказал Румата.- Ну ладно, верю. Так о чём это я?.. Да! Завтра ты примешь двух новых наставников".
   Полагая всех вокруг глупыми, Румата сам совершает непоправимую глупость, проигнорировав столь откровенный намёк на грядущее развитие событий в Арканаре. Любой настоящий разведчик вместо того, чтобы оскорблять отца Кина, внимательно и заинтересованно выслушал бы его откровения, и тогда вторжение Ордена в Арканар не было бы для землян столь неожиданным. Были и другие намёки, о которых горе-разведчик вспомнил уже после переворота.
   "Румата поглядел им вслед и вспомнил, что тысячи раз он видел на улицах эти смиренные фигуры в долгополых чёрных рясах. Только раньше не волочились за ними в пыли ножны тяжеленных мечей. Проморгали, ах, как проморгали! - подумал он. Какое это было развлечение для благородных донов - пристроиться к одиноко бредущему монаху и рассказывать друг другу через его голову пикантные истории. А я, дурак, притворяясь пьяным, плёлся позади, хохотал во всё горло и так радовался, что Империя не поражена хоть религиозным фанатизмом... А что можно было сделать? Да, ч т о м о ж н о б ы л о с д е л а т ь?"
   Разумеется, сделать можно было многое. Если б у Руматы было желание что-либо делать. Будь Румата при власти, и занимайся он делом пpогpессоpства вместо того, чтобы корчить из себя бога и огульно пpезиpать окpужающих, Оpден никогда не смог бы захватить Аpканаp.
   То, что дон Рэба знает о доне Кондоре и связывает его с лже-Руматой, свидетельствует о том, что Орден внимательно изучил не только Арканарское королевство. Он каким-то образом выявил тайную сеть землян и выбрал в ней самое слабое звено. Вот почему дон Рэба "возник из неоткуда" именно в Арканаре. Румата, как и просчитал Орден, до самого конца так и не понял, что происходит. Арканар погружался в "серость", а Румата занимался спасением грамотеев, вместо того, чтобы доискиваться причин внезапных перемен.
   "Лейб-знахарь Тата вместе с пятью другими лейб-знахарями оказался вдруг отравителем, злоумышлявшим по наущению герцога Ируканского против особы короля, под пыткой признался во всём и был повешен на Королевской площади. Пытаясь спасти его, Румата роздал тридцать килограммов золота, потерял четырёх агентов (благородных донов, не ведавших, что творят), едва не попался сам, раненный во время попытки отбить осуждённых, но сделать ничего не смог. Это было его первое поражение, после которого он понял, наконец, что дон Рэба фигура не случайная".
   И что же сделал Румата? Установил наблюдение за доном Рэбой? Постарался выяснить его связи и цели? Нет! Буквально перед самым переворотом он бездарно губит наиценнейший источник сведений - любовницу дона Рэбы.
   "Вчера я убил дону Окану. Я знал, что убиваю, ещё когда шёл к ней с пером за ухом. И я жалею только, что убил без пользы".
   Это единственное, о чём сожалеет брезгливый бог, который "пришёл сюда любить людей, помочь им разогнуться, увидеть небо". И при этом он считает своим поражением только то, что не смог спасти какого-то лейб-знахаря, а не то, что из-за его бездарных действий в качестве разведчика и прогрессора королевство Арканар погружается в террор и хаос, и вовсе не один, а все грамотеи подвергаются истреблению.
   Вот ещё один пример непрофессионализма земного разведчика: когда один из агентов Руматы сообщает ему, что дон Рэба тайно встречается во дворце с "королём" разбойников Вагой Колесом, тот вместо благодарности "выливает на него ушат холодной воды":
   "Милейший дон Рипат,- внушительно сказал Румата,- меня интересуют слухи. Сплетни. Анекдоты... Жизнь так скучна... Вы меня, очевидно, неправильно понимаете... (Лейтенант смотрел на него безумными глазами.) Посудите сами - какое мне дело до нечистоплотных связей дона Рэбы, которого, впрочем, я слишком уважаю, чтобы как-то судить?.. И потом, простите, я спешу...".
   Неудивительно, что Румата практически ничего не знает о доне Рэбе и его планах. Очевидно, одна половина агентуры Руматы занимается сбором сплетен и слухов, а вторая распространением сплетен и слухов о самом Румате. Более того, Румата настолько уверен в собственном превосходстве над всеми, что отказывается признавать свои ошибки. В детстве он упрямо отрицал очевидное в споре с Пашкой о том, в какую сторону поехала машина. В Арканаре после переворота он столь же упрямо отказывается верить, что дон Рэба - наместник Святого Ордена в Арканарской области, епископ и боевой магистр. Стараясь переложить свою вину за произошедшее в Арканаре на дона Рэбу, Румата заявляет дону Кондору и Пашке:
   "Мы здесь ломаем головы, тщетно пытаясь втиснуть сложную, противоречивую, загадочную фигуру орла нашего дона Рэбы в один ряд с Ришелье, Неккером, Токугавой Иэясу, Монком, а он оказался мелким хулиганом и дураком! Он предал и продал всё, что мог, запутался в собственных затеях, насмерть струсил и кинулся спасаться к Святому Ордену. Через полгода его зарежут, а Орден останется. Последствия этого для Запроливья, а затем и для всей Империи я просто боюсь себе представить. Во всяком случае, вся двадцатилетняя работа в пределах Империи пошла насмарку. Под Святым Орденом не развернёшься".
   Как видите, это не Румата прошляпил переворот и оказался дураком, а мелкий пакостник и трус дон Рэба предал всё и вся! Вот кто виновник того, что "вся двадцатилетняя работа в пределах Империи пошла насмарку". Но дон Кондор не принимает версию Руматы. Он прямо обвиняет того в преступном бездействии:
   "- Тебе надо было убрать дона Рэбу,- сказал вдруг дон Кондор.
   - То есть как это "убрать"?
   На лице дона Кондора вспыхнули красные пятна.
   - Физически! - резко сказал он.
   Румата сел.
   - То есть убить?
   - Да. Да! Да!!! Убить! Похитить! Сместить! Заточить! Надо было действовать. Не советоваться с двумя дураками, которые ни черта не понимали в том, что происходит.
   - Я тоже ни черта не понимал".
   Последняя фраза Руматы вовсе не является признанием вины за провал миссии коммунаров в Арканаре. Это очередное оправдание: раз уж дон Кондор с Пашкой не понимали, что происходит, то и Румату упрекать не за что. Румата не принимает во внимание то обстоятельство, что дон Кондор и Пашка работают в своих феодах, в Арканаре бывают редкими наездами, по ночам, исключительно для встреч с Руматой, да и происходят эти встречи не в городе, а в глухом лесу. И Пашка, и дон Кондор, в отличие от Руматы, находятся на службе у своих монархов. Они неимоверно заняты собственной работой, но всё же выкраивают время для встреч с Руматой, прибывают к нему в Арканар. Не он к ним ездит посоветоваться, а они, бросая всё, спешат к нему! К этому бездельнику, занятому кутежами, свиданиями с красотками и дуэлями. Они знают арканарскую обстановку только со слов Руматы. Поэтому их "не понимали" совершенно не аналогично его "не понимал". Румата не мог сообщить своим коллегам ничего конкретного о доне Рэбе и его замыслах, снабжая их на редких встречах не точными разведданными, а своими смутными "чувствами" и "предчувствиями". Что же могли дон Кондор и Пашка посоветовать Румате при подобных исходных данных? Но Румата после каждой такой встречи обижается на своих коллег, упрекает их в шаблонности мышления и отсутствии конкретных советов. Он обижен на то, что они скептически относятся к его "предчувствиям". Какие уж тут предчувствия! На глазах у Руматы спокойное процветающее королевство погружается в пучину хаоса и террора. Он привлекает к спасению лучших представителей науки и искусства Арканара дона Кондора и Пашку, тем самым засвечивая их перед Орденом, стоящим за доном Рэбой. Те вынуждены отрываться от собственных дел, взваливать на себя проблемы Руматы, как-то устраивать передаваемых им Руматой арканарских грамотеев. Но ни дон Кондор, ни Пашка не могут делать за Румату его работу. Это он снабжает их шаблонными предположениями, это он внушает им ничтожность личности и замыслов дона Рэбы. В ночь переворота Румата идёт во дворец охранять принца. Он считает эту охрану простой никому не нужной формальностью.
   "Покои принца во все времена охранялись плохо. Возможно, именно поэтому на Арканарских принцев никто никогда не покушался. И уж в особенности не интересовались нынешним принцем. Никому на свете не нужен был этот чахлый голубоглазый мальчик, похожий на кого угодно, только не на своего отца".
   Румата уже знает, что дон Рэба заключил какую-то сделку с "королём" бандитов Вагой Колесом. Идя на дежурство, он видел стоящих на каждом перекрёстке ждущих сигнала штурмовиков. И поэтому Румата садится в покоях принца у окна и, как в театре, собирается смотреть "пьесу", приготовленную доном Рэбой. И вот "заполыхало в порту. События начались. Через несколько часов станет понятно, что означает союз серых и ночных армий, противоестественный союз лавочников и грабителей с большой дороги, станет ясно, чего добивается дон Рэба и какую новую провокацию он задумал. Говоря проще: кого сегодня режут. Скорее всего, началась ночь длинных ножей, уничтожение зарвавшегося серого руководства, попутное истребление находящихся в городе баронов и наиболее неудобных аристократов".
   Как видно из этой цитаты, Румата совершенно не понимает сути происходящего. Он приписывает дону Рэбе очередной шаблон из земной истории. Ни принцу, ни Румате, находящемуся в его покоях, в этом шаблоне ничего не грозит. И поэтому когда во дворец принца врываются штурмовики, Румата растерялся. "За спиной из спальни донесся короткий задавленный вопль. Плохо дело, подумал Румата. Ничего не понимаю". Когда штурмовики схватили непобедимого "бога" и потащили связанного из дворца, Румата увидел "ворох окровавленных простыней на кровати. "Так это переворот! - подумал он.- Бедный мальчик...". И вновь ошибся! Для обыкновенного переворота дону Рэбе незачем было вступать в сговор с Вагой Колесом. Но Румата по-прежнему мыслит шаблонами, отметая всё, что в этот шаблон не вписывается. Ведь он считает арканарцев "колонией простейших". Разве амёба может быть умнее бога и придумать что-то новое, ему пока не известное? Узнав, наконец, из уст самого дона Рэбы, что происходит на самом деле, Румата по обыкновению снимает с себя всякую ответственность за принятие каких-либо решений: "надо связаться с доном Кондором. И надо связаться с патрульным дирижаблем, пусть сообщат на Базу. И надо прикинуть, что мы теперь должны делать, и можем ли мы что-нибудь сделать, и как быть, если мы ничего больше не сможем сделать". Дон Кондор, как всегда, отложив собственные дела, примчался в Арканар на встречу с Руматой. Мы знаем, что Румата рассказал дону Кондору свою версию событий, в которой он многоходовую операцию Ордена по захвату Арканарского королевства представил интригой глупого и трусливого дона Рэбы. И дон Кондор, поверив Румате, говорит:
   "-Что будем делать с Орденом? Я предлагаю блокаду Арканарской области. Ваше мнение, товарищи? И побыстрее, я тороплюсь.
   -У меня никакого мнения ещё нет,- возразил Румата.- А у Пашки тем более. Надо посоветоваться с Базой. Надо оглядеться. А через неделю встретимся и решим".
   Получается, что Румата оторвал своих товарищей от дел не для того, чтобы посоветоваться и решить, что делать дальше. Он не желает принимать никаких решений и даже нагло отказывает Пашке в наличии у того собственного мнения! Пусть пока База думает и решает. Тем самым Румата преступно оттягивает время конкретных действий землян. Ведь блокада - это всё та же не устраивающая Румату политика "бескровного воздействия". Но есть ли иной путь? Чего же хочет сам Румата?
  

Румата и Арата.

  
   С детства идеалом Антона является имперский простолюдин Арата Красивый. "Это был профессиональный бунтовщик, мститель божьей милостью". Пытки врагов и боевые раны изменили прозвище Араты с "Красивый" на "Горбатый", но одновременно увеличили ореол героизма главного бунтовщика Империи в глазах выросшего Антона, и тот, будучи уже доном Руматой, оказывает своему кумиру максимально возможную помощь. Он постоянно финансирует все авантюры Араты, хотя отлично понимает всю их бесперспективность. Однажды Румата даже лично бросается спасать из застенков захваченного врагами бунтовщика, что приводит в дальнейшем к полной расшифровке истинной личности дона Руматы в глазах Араты. Даже возлюбленная Руматы, арканарка Кира, не знала о нём того, в чём он признался Арате, поставив тем самым под удар всю тайную прогрессорскую сеть землян. Но, видимо, Румата открыл Арате правду о себе столь же неуклюже, как и всё, что он делал в Арканаре, и тот понял только одно: "за небесной твердью действительно живут боги, всеблагие и всемогущие. И с тех пор каждый разговор с Руматой он сводил к одному: бог, раз уж ты существуешь, дай мне свою силу, ибо это лучшее, что ты можешь сделать".
   Румата прекрасно понимает, что метод Араты - бунт и истребление аристократов - не приведёт к осуществлению поставленной цели: не даст свободу простолюдинам. Бунтовщик - это не революционер. Арата не собирается менять в Империи общественный строй. В случае победы он просто заменит потомственных аристократов-феодалов на себя и своих соратников, а для простолюдинов практически ничего не изменится, и никакой свободы они не получат. До сих пор ни одно восстание под предводительством Араты так и не увенчалось успехом. И всё же Румата рискует всей миссией землян, помогая во всём главному бунтовщику Империи. Он снабжает Арату золотом для очередного кровавого бунта даже после захвата Орденом Арканарского королевства! Почему, наплевав на собственные проблемы, Румата тратит время и ресурсы на поддержку бессмысленного кровопролития в безнадёжных проектах Араты, вместо того, чтобы дать главному бунтовщику Империи настоящую цель и прогрессивную идею переустройства мира?
   Румата был уверен, что "Арата явно превосходил его в чём-то, и не только его, а всех, кто незваным пришёл на эту планету". И мы знаем, что Антон с детства не мог примириться с тем, что кто-то в чём-либо превосходит его. И Румата играет перед Аратой всемогущего бога. Он знает больше, видит дальше, может невозможное для местных аборигенов, у него неисчерпаемые запасы золота и невиданное здесь мощное оружие. Знаменитый Арата постоянно обращается к Румате за помощью, и это не может не тешить самолюбие землянина. Хоть в этом он выше Араты! Но воевать в одном ряду с Аратой Румата по туманным для того причинам упорно отказывается. И поделиться оружием не желает. Поэтому Арата видит в коммунарах не образец для подражания и уж тем более не идеал, а развлекающихся от скуки небожителей. Но на таких союзников невозможно положиться! Сегодня бог на твоей стороне, а завтра куда он кинется в поисках приключений? И Арата прямо заявляет Румате:
   "Уходите отсюда, дон Румата, вернитесь к себе на небо и никогда больше не приходите. Либо дайте нам ваши молнии, или хотя бы вашу железную птицу, или хотя бы просто обнажите ваши мечи и встаньте во главе нас. В нашем деле не может быть друзей наполовину. Друг наполовину - это всегда наполовину враг".
   Слова Араты звучат как ультиматум, но Румата пропускает их мимо ушей. Ему всегда было плевать на цели и методы главного бунтовщика Империи, потому что не они, а сам Арата изначально привлекают землянина. "Арата был здесь единственным человеком, к которому Румата не испытывал ни ненависти, ни жалости, и в своих горячечных снах землянина, прожившего пять лет в крови и вони, он часто видел себя именно таким вот Аратой, ПРОШЕДШИМ все АДЫ Вселенной и ПОЛУЧИВШИМ ЗА ЭТО высокое ПРАВО УБИВАТЬ убийц, пытать палачей и предавать предателей". Я специально выделил то, о чём мечтал Румата, этот человек будущего, связанный путами воспитания и гуманизма. Как мы знаем, Румату изначально не устраивал метод БЕСКРОВНОГО воздействия. Румата жаждет действий, кровавой драки. Он хочет превзойти своего кумира и добиться успеха там, где Арату постоянно преследует поражение. Но как сбросить с себя путы непрерывно наблюдающих за ним землян? Где тот ад, который Румате надо пройти, чтобы ПОЛУЧИТЬ ПРАВО УБИВАТЬ?
   Впервые мы встречаемся в романе с доном Руматой, когда он помогает бегущему из Арканара "грамотею" избежать встречи с "серым патрулём". Буквально в первом же диалоге авторы показывают нам истинное желание Руматы:
   "- Было бы скучно проехать столько миль и ни разу не подраться. Неужели тебе никогда не хочется подраться, Киун? Всё разговоры, разговоры...
   - Нет,- сказал Киун.- Мне никогда не хочется драться.
   - В том-то и беда,- пробормотал Румата, поворачивая жеребца и неторопливо
   натягивая перчатки.
   Он толкнул жеребца коленом и рысью двинулся навстречу штурмовикам. Трусят, подумал он. Мнутся... Ну хоть пару оплеух! Нет... Ничего не выйдет. Так хочется разрядить ненависть, накопившуюся за сутки, и, кажется, ничего не выйдет. Останемся гуманными, всех простим и будем спокойны, как боги. Пусть они режут и оскверняют, мы будем спокойны, как боги. Богам спешить некуда, у них впереди вечность..."
   Как видите, Румата начал торить дорогу в ад, провоцируя опасность для себя лично. Он намеренно хамит всем подряд, нарывается на дуэли, становится другом и собутыльником барона Пампы, извечного врага арканарских королей. Но спецподготовка и постоянно носимая Руматой непробиваемая местным оружием рубашка (погибать он не собирается!) сделали его неуязвимым. В результате уже никто не осмеливается вступать в схватку с доном Руматой. Оказалось, что таким путём он не смог получить право убивать. Тогда Румата намеренно провоцирует всесильного дона Рэбу, "соблазняя" его любовницу дону Окану. Но дон Рэба неожиданно для всех ограничивается местью предавшей его женщине. А, возможно, это была вовсе не месть. Несчастную дону Окану пытают. Что если дон Рэба специально подставил дону Окану Румате в качестве любовницы? В отличие от "брезгливого" Антона дон Рэба вполне мог использовать женщину в качестве дополнительного источника сведений о загадочном лжеРумате. И дону Окану пытают, но несчастная ничего нового не может сообщить дону Рэбе и умирает в муках. Ни о какой ревности или любви к доне Окане со стороны дона Рэбы не может быть и речи. Ведь Рэба - монах! Он носит личину дона, выполняя задание Ордена. Но Румата этого пока не знает, и когда в ночь переворота на него нападают штурмовики и явно пытаются убить, Румата решает, что долгожданный миг освобождения от пут земного гуманизма настал: "он бил и бил локтями, кулаками, плечами (давно он не чувствовал себя так свободно)". Будь Румата местным аборигеном любого ранга и положения, его несомненно убили бы. Но дон Рэба уже понял, что за лжеРуматой стоит неизвестная могущественная организация. Когда связанного Румату штурмовики доставляют в кабинет дона Рэбы, тот предлагает земному прогрессору раскрыть карты. Более того, Рэба предлагает Румате сотрудничество!
   "Я ценю ваше упорство,- сказал он.- В конце концов, вы тоже стремитесь к каким-то идеалам. И я уважаю эти идеалы, хотя и не понимаю их. Я очень рад, что мы объяснились. Возможно, вы когда-нибудь изложите мне свои взгляды, и совершенно не исключено, что вы заставите меня пересмотреть мои. Люди склонны совершать ошибки. Может быть, я ошибаюсь и стремлюсь не к той цели, ради которой стоило бы работать так усердно и бескорыстно, как работаю я. Я человек широких взглядов, и я вполне могу представить себе, что когда-нибудь стану работать с вами плечом к плечу".
   Но Румата немедленно отвергает любое сотрудничество. Он продолжает вести себя, как недосягаемый бог, который может в любой момент раздавить столь ничтожного червяка, как дон Рэба. Ошеломлённый несговорчивостью, откровенной наглостью и потоком оскорблений со стороны легко уязвимого в данный момент Руматы, Рэба говорит:
   "- Но я тоже могу убить вас. В любую минуту. Сейчас. Завтра. Вчера. Это вы понимаете?
   - Это меня не интересует,- сказал Румата.
   - А что же? Что вас интересует?
   - А меня ничто не интересует,- сказал Румата.- Я развлекаюсь".
   Конечно, вряд ли Орден всерьёз пошёл бы на сотрудничество с земными прогрессорами. Скорее всего, предлагаемое сотрудничество - это способ узнать как можно больше о землянах и их целях. И всё же намеренно грубая и оскорбительная форма, в которой Румата отвергает любую возможность сотрудничества с Орденом в лице дона Рэбы, не может быть объяснена ни врождённой тупостью Антона, так и не осознавшего всей полноты опасности такого поведения для него лично, ни привычкой Руматы вести себя по-хамски с окружающими. Румата уже понял, что ему не грозит немедленная смерть. Так, может быть, он решил организовать себе муки ада и получить, наконец, заветное право убивать, если дон Рэба не выдержит оскорблений, сорвётся и отправит Румату в лапы палача? Или он пытался натолкнуть дона Рэбу на мысль узнать о землянах побольше с помощью пыток? Однако дон Рэба не поддаётся ни на какие провокации, даже на наглое освобождение Руматой из камеры пыток барона Пампы и организацию его бегства. Всё это даёт Румате уверенность, что дон Рэба его боится. Он так и заявляет дону Кондору на тайной встрече:
   "- Он по крайней мере у меня в руках.
   - Каким образом?
   - Он меня боится. Он догадывается, что за мною сила".
   Таким образом, Румата прекрасно понимает, что больше не может рассчитывать на личные физические муки в деле обретения желанного ПРАВА. Остаётся единственный способ. Более того, эта возможность очевидна и его коллегам.
  

Румата и Кира.

  
   "- Все мы разведчики,- сказал дон Кондор.- И всё дорогое, что у нас есть, должно быть либо далеко на Земле, либо внутри нас. Чтобы его нельзя было отобрать у нас и взять в качестве заложника.
   - Вы говорите о Кире? - спросил Румата.
   - Да, мой мальчик. Если всё, что я знаю о доне Рэбе,- правда, то держать его в руках - занятие нелёгкое и опасное. Ты понимаешь, что я хочу сказать".
   Конечно, Румата всё и сам прекрасно понимает. Гибель мальчика-слуги Уно и несостоявшейся любовницы доны Оканы не дают ему желаемое ПРАВО. Другое дело - Кира! После раскрытия карт между Руматой и Рэбой тpагедия Киpы становится неизбежной. До случившегося с Киpой Румата был пришельцем в этом миpе. Именно её смеpть сделала его жителем этой планеты, и он, наконец, получил пpаво (внутpеннее) действовать. Мне хочется думать, что Румата бессознательно стpемился к тpагедии Киры, чтобы получить то самое пpаво убивать. Однако, нужно признать, что сама Киpа не раз говоpит Румате, что ей стpашно. Дон Кондоp пpямо пpедупpеждает Румату об опасности, гpозящей ей. Сам Румата каменел от таких же мыслей, но ничего не сделал, чтобы обезопасить единственного доpогого ему человека. И "кольчужку" в pоковую минуту он натягивает на себя, а не на Киpу! И пpиобpести для Киpы подобную pубашечку он не сподобился. А всё почему? Смеpть дpузей и слуг не даёт такого ПРАВА, как смеpть жены: "муж и жена - одна сатана". Конечно, формально Кира не жена Румате, а только возлюбленная, и всё же её смеpть касается уже ЛИЧHО Руматы. Этот тот ад, обретения которого он так жаждал.
   Орден не рискнул убить самого Румату, но вот смерть его любовницы-аборигенки, очевидно, должна была послужить своеобразным уроком самому Румате и одновременно вызовом для стоящей за ним организации. Орден, видимо, предполагал, что Румата сорвётся. А все предыдущие срывы земных агентов в соседних государствах приводили к эвакуации провалившихся прогрессоров. Таким образом, Орден решил руками эгоцентричного Руматы окончательно освободить Арканар от присутствия и влияния в нём землян. Дон Рэба прекрасно изучил Румату, а потому план Ордена полностью удался. Румата действовал, как марионетка Рэбы. Нет, он вовсе не впал в состояние аффекта, увидев смерть Киры. Он не бросился, сломя голову, в кровавую сечу. Румата действовал спокойно и обдуманно. Снял и спрятал передатчик, чтобы наблюдающие за ним земляне не сразу поняли, что происходит, и не успели ему помешать, "потом подобрал мечи, медленно спустился по лестнице в прихожую и стал ждать, когда упадет дверь". Ну, а когда дверь упала, Румата, наконец-то, "отвёл душу" и помахал мечами, проложив себе кровавый путь до самого дворца и дона Рэбы в нём.
  

Выводы.

  
   Таким образом, эгоизм Руматы, его очередное пренебрежение к соблюдению установленных "правил игры", его постоянное желание показать всем и каждому, что он выше, умнее и сильнее всех, и наконец, его неутолимая жажда разрядить накопившуюся ненависть к "серости", ко всей этой арканарской "колонии простейших" и главное - к "гению посредственности" дону Рэбе, переигравшему по всем статьям его, Румату, и даже посмевшему убить любимую женщину земного бога, приводят к катастрофе и большим человеческим жертвам. Сам Румата, разумеется, остаётся жив и невредим. Его вовремя спасают коллеги. Но вот Арканар для землян окончательно потерян. И виноват в провале арканарской миссии земных прогрессоров Румата, игpавший бога, вместо того, чтобы pаботать им.
   Стругацкие не зря написали пролог. В нём авторы показали, что Антон с детства был таким: позёp и тупоупpямец. Hе знал, где надо остановиться: коpчил из себя Вильгельма Теля, в споре отказывался признавать очевидное, из чистого упpямства пошёл по доpоге не в том напpавлении. А Пашка пошёл тогда, в детстве, идёт и сейчас, по пpавильной доpоге. В детстве он, в pезультате, "помогал чинить машину", сейчас - помогает пpиближать светлое будущее абоpигенам. А Антон, как в детстве пошёл не в ту стоpону, так и сейчас, в Аpканаpе, "натыкается на пpикованного к пулемёту фашиста". Вместо того, чтобы поднимать арканарцев до себя, Антон сам деградировал до их уровня. Куда при этом смотрели и о чём думали непрерывно наблюдавшие за всеми действиями Руматы сотрудники ИЭИ, совершенно не понятно.
   Получается, что Стpугацкие показали нам дона Румату, котоpый HЕ занимался сбоpом инфоpмации как разведчик и HЕ пpобовал никаких инстpументов воздействия как прогрессор. Своего единственного друга, барона Пампу, Румата считает "безмозглым быком"! Своего мальчика-слугу Уно Румата нагружает непосильной задачей защиты Киры от толпы убийц, и бедняга гибнет, пытаясь исполнить заведомо невыполнимое задание хозяина. И Кира бы погибла вместе с преданным (как двусмысленно звучит это слово!) мальчиком, если б не вмешались монахи, посланные доном Рэбой для её защиты. То есть Киру спасает злодей Рэба, а не любящий её Румата! И какие выводы из этого факта делает Румата? Только один: дон Рэба его боится, а потому всё страшное для них с Кирой позади, и бояться теперь нечего! Как Румата старается оградить любимую от дальнейших возможных угроз? Никак!
   Что же из всего вышесказанного следует? Антон изначально не подходил для этой pаботы, но в миpе коммунистического Полдня каждый человек сам свободно выбиpает себе пpофессию. И это, как оказалось, может пpивести к катастpофе. "Тpудно быть богом" - то есть, не каждый желающий может стать специалистом в выбpанной области. Более того, некотоpые профессии необходимо защищать от людей, не имеющих данных для pаботы в них. Можно стать "писателем" или "художником" - гpафомания и мазня не стpашны для жизни людей. Можно даже экспеpиментиpовать с созданием всяких кибеpмонстpов. Hо вот в "боги", десантники или пpогpессоpы должен быть жёсткий ОТБОР. Антон по складу своего характера изначально не годился в "боги", что и привело к Арканарской катастрофе. И поэтому провал дона Руматы вовсе не иллюстрирует порочность самой идеи "бескровного воздействия". Так что, если братья Стругацкие ставили перед собой задачу показать бессмысленность бескровного прогрессорства, то они с этой задачей не справились, выбрав в качестве героя заведомо негодный образец. Показать, что любым делом должны заниматься профессионалы, они тоже не смогли, ибо в романе мы видим только провал Руматы, но даже мельком не встречаем упоминаний о хоть небольшом успехе кого-нибудь из его коллег. Так о чём же тогда написан роман Стругацких "Трудно быть богом"? Как-то не хочется думать, что это обыкновенное развлекательное чтиво, вроде "Трёх мушкетёров" А.Дюма, в котором "нашим" позволено совершать любые мерзости только потому, что они "наши". И не важно, кто прав, кто виноват. Главное - дружба, "один за всех и все за одного"!
  
   январь 2011г

Оценка: 4.91*13  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Успенская "Хроники Перекрестка.Невеста в бегах" А.Ардова "Мое проклятие" В.Коротин "Флоту-побеждать!" В.Медная "Принцесса в академии.Суженый" И.Шенгальц "Охотник" В.Коулл "Черный код" М.Лазарева "Фрейлина немедленного реагирования" М.Эльденберт "Заклятые любовники" С.Вайнштейн "Недостаточно хороша" Е.Ершова "Царство медное" И.Масленков "Проклятие иеремитов" М.Андреева "Факультет менталистики" М.Боталова "Огонь Изначальный" К.Измайлова, А.Орлова "Оборотень по особым поручениям" Г.Гончарова "Полудемон.Счастье короля" А.Ирмата "Лорды гор.Да здравствует король!"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"