Калашников Владимир Владимирович: другие произведения.

Они пробуждаются

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 3.29*28  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Они пробуждаются... Мы пробуждаемся!.. Из-за этого рассказа Т.С. Минасян, писательница данного ресурса, не только прекратила общение со мной, но и "отфрендилась" в интерфейсе страницы! А некто Краснов Иван Витальевич (тоже автор СИ) по сему поводу отметил: "В общем-то, не удивительно. Жаль, мы раньше с Вами не общались. Тогда бы у меня тоже был бы повод прекратить такое общение". Кто будет следующим? Записывайтесь в комментариях!.. И вот, рад представить вам нового члена нашего расстр... ох, я хотел сказать - раззззвлекательного списка: некто Лифантьева, представившая новый вид нападки: "Руки прочь от Леды и прочих Велесов!". Типа, "профанация", "боги не для того")) . Типа, "только я знаю, для чего боги и как им надо поклоняться!" "Прочь руки, прочь! Фу! Фу!" Ну что ж, поклоняйтесь как считаете нужным, "в аутентичном бельеце", как писал Маслов. В наличии нападение с якобы языческих позиций, однако же тётенька сказала всё про свою веру в языческих богов, употребив слово "прочих". В тексте её рецензии с ног на голову поставлено ВСЁ, именно в лучшей манере одного известного всем народца: "Защитить - значит на их языке убить, помочь - лишить свободы воли...". Таким "огоньковским" духаном на меня пахнуло, я думал сейчас так уже и не пишут. Видно крепко задел паскудников! Поэтому ждём для занесения в список очередную предпенсионную флудерастку. И вот ещё два персонажа в списке! Это некий Шауров Эдуард Валерьевич с репликой "Оголтелый, неумный, дремучий нацизм" и Ивакин Алексей Геннадьевич, с чисто христианской привычкой назвавший русских богов "демонами" и попрекающий тем, что герои "даже не пытаются изменить Убляда и мента. Просто тупо убивают".


   За окном проносились деревья, бесконечные ряды деревьев. Лес подступал к заброшенным платформам, - на них электрички перестали останавливаться много лет назад, когда умерли последние старики в брошенных деревнях, - ветви склонялись над потрескавшимся асфальтом, ветер яростно стегал ими проржавевшие перила и прутья ограждения.
   Убляд Хамхоев смотрел сквозь стекло, сквозь своё отражение, повернув затылок к той русской толпе, что ехала в вагоне.
   Столько леса, стоит зря. Иса с Султаном приедут, вместе найдут русских, чтоб те за копейки свой лес пилили. Машины с деревом отправлять к Рашиду Алиевичу, - большой человек, депутатом стал, все проститутки в городе ему принадлежат, все гостиницы ему, а пиво с его завода в Москву возят, спаивать свиней, - он лес китайцам и перепродаст. Да. А братьям найти женщин из местных, - пускай заодно плодят черноволосых смуглых детей, - чтобы было где жить, либо...
   Старух здесь много, все вдовы, мужчины больны, не доживают даже до шестидесяти. У каждой своя квартира, или дом. Это хорошо, нужно будет много квартир и домов. Заставить подписать дарственную, нотариусу кинуть его кусок, вот и жильё своё будет. Вступиться за старух некому, мужиков нет, а те кто есть - не мужики, тряпки. Если кто и осмелится - ну что ж, всегда можно позвать братьев и друзей, подъехать на машине... Если всё равно не поймёт - сунуть в салон и в лес отвезти. Много будет квартир и домов. Дурухан с детьми можно будет привезти, и Асет с сёстрами и их детьми. Ещё Мамеда вызвонить, пускай в гости явится и отца привезёт, а если понравится - так и остаётся, квартир на всех хватит.
   Розитта вроде умеет самогон гнать, вот и заработок - русским баранам продавать. Дядя Ваха шмали привезёт - тюк, для начала. На вокзале самое хлебное место, шмаль быстро разойдётся. Ещё надо будет ларьки на улицах поставить, с мелочёвкой всякой. Тряпки продавать, этот товар достать можно почти даром.
   Вроде, пара фермеров за городом живёт - надо будет к ним приехать, объяснить, кому и за сколько теперь можно отдавать овощи и мясо. Розитту ещё на базар поставить можно - будет то, что русские газки вырастили, продавать. Стократная прибыль пойдёт. А если скотину чью увести, свиней, коров, птицу, взять каких-нибудь русских, - если искать и станут - не найдут, не сунутся, его хозяйство, и точка, - заставить новых рабов присматривать...
   Кафе открыть, у вокзала, русские всякое дерьмо сожрут, хоть плюй туда. Можно не готовить, намешать чего угодно, любой тухлятины. Кто посмеет сказать, что не вкусно?
   В раздумьях Убляд обратил взор в вагон, как-то машинально стал выискивать подходящую старуху среди русских рабов. Они болтали, смеялись, даже не представляя, какая участь их ждёт.
   И в этот гам как-то незаметно вкрался монотонный говор, пронизывающий, пробирающий до сердцевины грудной клетки - как колонки, когда работают на полную громкость, в джипе Омара. Обеспокоенно, Убляд стал осматриваться, искать...
   Напротив сидели светловолосые парень с девушкой, сидели обнявшись. И девушка что-то говорила своему другу, и именно этот говор доставлял неудобство.
   По тому, как размеренно произносила слова девушка, Хамхоеву показалось, что это суры. Но откуда кафирам знать священное писание? И слова святой книги действуют на него иначе. Он прислушивался, но никак не мог понять, что это, слишком тихо и неразборчиво звучала русская речь, от которой за последние пятнадцать лет Убляд успел отвыкнуть, а проскакивавшие яснее прочих слова были незнакомы.
   - Хорошие стихи получились, сильное заклинание будет, - мягко улыбнулся парень, и стал наклоняться к лицу спутницы, намереваясь достать губами не то щёку, не то губы. Но девушка отстранилась, отвела руки парня, села ровно. Ей не нравилось, что прямо на них, в упор, глядит немигающими чёрными глазами, состроив отвратительную мину, донельзя пренеприятный тип. И поэтому она постаралась сделать свои глаза злыми, а ответный взгляд - колючим.
   Ах, сука, шлюха кафирская, думал Убляд. Ничего, когда он подкараулит русскую в подъезде, она будет пощады просить, но он убивать не станет, с трупом неинтересно, он пробовал - он много чего пробовал, в его городе остались тысячи русских, не успели или не смогли уехать до первой войны. Сначала позабавиться...
   Девушка продолжала неприязненно смотреть на него.
   - Рюсская! Чито смётришшшь? - презрительно бросил Убляд.
   Девушка резко, будто брезгливо, отвернулась. А вот светловолосый парень наоборот, медленно повернул к нему голову и уставился спокойными синими глазами прямо ему в глаза.
   Да как смеет этот русский ему в глаза смотреть!.. Убляд оскалился, глаза налились кровью, рука сама потянулась к пристёгнутому на ремне ножу. Как он смеет!
   В этот момент лицо парня изменилось, так резко в нём проступили совсем иные черты, что Убляд невольно оторопел. Сквозь продолговатое лицо с тонкими аристократическими линиями проглядывало округлое девичье лицо - кристалльно-синие глаза, курносый нос и почти детские ямочки на розовых щёчках. Две русые косы, в руку толщиной, обрамляли личико, взиравшее на Убляда с непередаваемыми брезгливостью и презрением.
   Хамхоев передёрнул плечами, скидывая оцепенение. Этот русский напротив... Да он не мужчина! Баба!..
   Возникшее лицо выдвинулось вперёд, теперь оно было непрозрачным, теперь оно полностью закрывало собой лицо парня. И в лице этом появилось новое выражение. Будто некое решение принято, и отменять его не имеет смысла.
   Сука!.. Да Убляд же её просто...
   В мозгу Убляда Хамхоева лопнул сосуд, взрыв и поток крови раздвинул в стороны белое вещество, создав полость, быстро заполнившуюся жидкостью. Убляд Хамхоев завалился на бок и грохнулся на заплёванный пол.
   - Врача! Вызовите врача! - возопили старушки.
   - Человеку плохо! Скорую вызовите!
   - В каком вагоне? - прозвучал во всей электричке голос машиниста по громкой связи.
   - Какой вагон? Какой? - засовещались бабульки, и не придя к согласию, разноголосицей завизжали, закряхтели что-то в решётку переговорного устройства. Того и гляди, их перепалка могла перерасти в драку. Одна старуха вжимала кнопку на щитке, другая пыталась сбивать её костлявую ручонку. Лишь одна, прижав скрюченным пальцем крепёжный болт, что удерживал панель вертикально, увлечённо говорила что-то в стенку.
   - Работники милиции, сопровождающие электропоезд, пройдите по вагонам, - усталым голосом проговорил в микрофон машинист. - Человеку плохо, отыщите и помогите выйти на платформу.
   Не замедлил появиться мент. Хлопая железными дверями в тамбуре, матерясь и вытирая пот с покатого багрового лба, плавно переходящего в лысину, и далее, в жирный складчатый, будто масленый загривок. Стал над трупом, двинул ногой, будто намереваясь его пнуть, да вовремя прервался, не потому, что люди вокруг - на трупе хороший костюм, дорогие часы, человек, должно быть, знатный. А если родственники в вагоне? Сожрут ведь, у них кровная месть, это ж приезжий с юга, гость области, не какие-то местные отбросы.
   Милиционер пробурчал что-то в рацию, та ответила ему столь же неразборчиво. На этом общение закончилось. Мент сморщился, туловище его будто бы пошло вниз, однако раздутый живот не располагал к приседанию. Проще было спросить.
   - Что с ним? - рыкнул мент. Стал подозрительно оглядывать сидящего как ни в чём не бывало парня - а вдруг ударил, сбил человека на пол, и даже не сбежал? Одно дело - сердечный приступ, другое - избиение; задержать кого-нибудь, и звёздочку получить можно.
   - Сидел-сидел, а потом вдруг упал, - беспечно сказала девушка, из объятий парня.
   Мент оглянулся на других пассажиров.
   - Ага, ага, - закивали бабульки с плетёными корзинами, - сидел и упал, совсем больной, видно. Бедный...
   - Врачи есть? - бросил мент людям. Детина на две скамьи от трупа, доселе чтобы посмотреть почти что с испугом вытягивавший шею над спинками, дёрнулся. - Ты врач?
   - Ну, я врач, - обречённо выдохнул детинушка.
   - Гляди тогда, - приказал мент.
   Толстый парень со скорбной миной прошествовал между сиденьями, наклонился над мертвецом, поводил над ним руками, будто делая какие-то целебные пассы, а на самом деле - никак не решаясь прикоснуться. Наконец, неловкими пальцами пролез под воротник, нащупал пульс - точнее, то место, где он должен быть.
   - Мёртвый он, - почти радостно сказал детина. - Инсульт. А может, инфаркт. Я не знаю. Я только учусь, - молодой человек хмыкнул. - На третий курс перешёл. Но что он мёртвый - точно.
   Детинушка потрусил на своё место и взял в руки оставленный там журнал, довольный, что можно отгородиться цветными страницами от своей будущей специальности.
   - Ты, помоги вынести, - мент ткнул пальцем в парня, сидящего с девушкой напротив трупа.
   - Я дальше выхожу, - спокойно ответил молодой человек.
   - Я тебе сказал!.. - гавкнул мент.
   Парень нехотя поднял руки с колен, ладонями вверх, и, оглядев их, обратил чистейшие глаза в пространство под чёрным козырьком и произнёс:
   - У меня руки чистые. Не хочу пачкать.
   Мент зашипел, почти зарычал, потом отвернулся от парня, обхватил мёртвую тушу под мышками и, поднатужившись, приподнял, поволочил к выходу.
   - Сынок, давай помогу! - со скамьи от окна встал старик, очень благообразный на вид - с длинной белой бородой, с длинными седыми волосами, перехваченными за спиной множеством белых ниток в тугую косицу. Спрятал книжку в сумку на боку - такие молодёжь носит, да и спортивная обувка его, как и светлые штаны, сшитые на манер джинсов, и белая рубаха с коротким рукавом - словно со студента какого сняты. - Мне как раз на этой станции выходить. Да не боись ты, я хоть и старый, не уроню его, и сам не упаду. Выдюжу.
   Старик завёл сумку за спину, - пусть не мешает, - и, придерживая ремешок локтём, чтобы не сполз, взял труп под колени. Вместе понесли к выходу.
   - Это от него прёт? - просипел мент, когда они уже вынесли мертвечину в двери электрички. - Или так тамбуры загадили? Нет, от него... Только сдох, когда успел так протухнуть? С-с-скотина, не мылся, видно, никогда, - мент хотел сказать слово покрепче, но в последний миг изменил на другое, ведь человек помогает престарелый, да не какой-нибудь бомжара, а поп или монах, - по просветлённому лицу видно, по осанке, да и по одежде сразу думается о чём-то таком этаком.
   - Ничего, сынок, его в морге обмоют, - смиренно ответствовал старец, пыхтя от тяжести. - И, по их обычаю, завернувши, - в плёнку правда, разве ковров на всех напасёшься? - зароют.
  
   Я, волхв Густомысл зрел это всё, и не верил глазам своим - просыпаются наши боги, медленно отходят ото сна в Явь, медленно, но отходят. Не первое это свидетельство, но каждый раз трудно мне поверить, что вот оно, на моих глазах, вершится на русской земле чудо, одно из первых в череде тех, что создают дорожку, по которой возвращаются к нам, после более чем тысячелетнего отсутствия, наши наставники.
   Но встречая знаки возвращения Волоса, Повелителя Могил, или Мокоши, Пряхи Судеб, или Сварога, Великого Кузнеца, не дивился я так, как в этот раз. Было кое-что ещё, поразительное донельзя, и говорящее о том, что просыпающиеся боги стали немножко другие. Я ведь даже за труп схватился и вышел за сто километров от своей деревеньки потому, что хотел удостовериться - нет, не в том, что мёртв он, это и так понятно... Видел я Лелю, видел лицо её. С таким лицом не щадят, не милуют. Интересно, что сотворит спросонья великий Владыка Подземелий Ящер?
   Удостоверился я. Прогнил чужак насквозь, за несколько минут, на платформе из него уже жёлтая жижа текла, из всех щелей.
   Как же надо было матушку Светлую Русь оскорбить да унизить, что богинюшка любви, Леля, - высшее существо, не ведавшее раньше насилия и убийств, ласковое и нежное, - воспротивилась гнусным мыслям пришлого пса, да и прикончила его?.. Какую же ненависть на землю русскую в душонке надо было держать, чтобы самая добросердечная наша богиня, неспособная даже мышку обидеть, даже птичку, прибегла к столь суровой каре? А ведь зело много ещё зверей бродит по нашей стране, проклинает её, да сеет зло повсюду. Глумится над отроковицами и совсем малыми чадушками, грабит да убивает людей. Всё безнаказанно. До поры. А пору ту начать по силам всем нам, людям рода Словена.
   Пробудит в себе силу богов тот, кто чувствует яростнее, сильнее, страшнее, чем остальные. Кто чувствует вообще. И парень тот чувствовал в себе великую любовь к своей избраннице, вот и возродилась в нём Леля. Возродилась, неся ещё большее счастье влюблённым, - как и раньше. И беду ворогу - чего ранее не бывало.
   Испытывая настоящие чувства, пробуждают русы своих богов. А то, что они стали за столетия сна другими - вина тех, кто подсыпал им сонное зелье, да тех, кто усугублял отравление, желая, чтобы духи крови нашей умерли.
   Они возрождаются. Я жду. Мы ждём. Все мы. И нас всё больше.
   Я буду поправлять капища и приносить жертвы просыпающимся богам. Я буду возносить им молитвы и писать во славу их книги - на самом деле, не столько во славу, - славнее уже некуда быть нашим Великим, - сколько для того, чтобы русские люди вспомнили былое своей крови и почвы. Я буду наставлять отроков в нашем древнем истоке. И хоть не воин я, а жрец, припасу себе меч по руке. И автомат. На тот день, когда боги в нашей крови проснутся.
  
  
  
  
  

Оценка: 3.29*28  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Успенская "Хроники Перекрестка.Невеста в бегах" А.Ардова "Мое проклятие" В.Коротин "Флоту-побеждать!" В.Медная "Принцесса в академии.Суженый" И.Шенгальц "Охотник" В.Коулл "Черный код" М.Лазарева "Фрейлина немедленного реагирования" М.Эльденберт "Заклятые любовники" С.Вайнштейн "Недостаточно хороша" Е.Ершова "Царство медное" И.Масленков "Проклятие иеремитов" М.Андреева "Факультет менталистики" М.Боталова "Огонь Изначальный" К.Измайлова, А.Орлова "Оборотень по особым поручениям" Г.Гончарова "Полудемон.Счастье короля" А.Ирмата "Лорды гор.Да здравствует король!"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"