Каминский Андрей Игоревич: другие произведения.

Семя гидры

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Тридцатые годы прошлого века. Талантливый русский медик, волею судеб оказавшийся в эмиграции, приезжает в Австралию где в отдаленном поместье работает женщина-врач, чью научные работы уже стали настоящим прорывом в медицине. И все бы ничего- если не считать того, что это альтернативная Австралия, сундук с зловещими секретами, неведомыми остальному миру. Какова страна, такова и ее уроженка- у очаровательной Кэтрин Стерт обнаруживается не один скелет в шкафу. Впрочем, есть что скрывать и ее гостю.


   Семя гидры
  
   1830 год
  
   Безжалостное солнце нещадно изливало раскаленный жар на бескрайнюю равнину, где лишь изредка попадались чахлые колючие растения. То тут то там виднелись озерца и большие лужи, но усеивавшие их берега кристаллики соли, ясно показывали, почему здешние места столь уныло-безжизненны.
  
   Но даже в этой юдоли скорби наблюдалось некое движение - по солончаку медленно шли двое изможденных людей в оборванной грязной одежде. Один из них был высок, тощ, с узким костистым лицом и рыжими волосами. Большая шляпа прикрывала голову от палящего солнца, за плечом висел карабин, несомый путником явно через силу. С пояса свисал большой охотничий нож.
  
   Второму путнику - тощему как жердь брюнету, с черными глазами, приходилось еще хуже, чем его спутнику - он едва волочил ноги по соленой грязи. Одна рука его поддерживала свисавший с пояса плоский бурдюк, вторую брюнет страдальчески прижимал к животу. Закатанный рукав открывал предплечье, крепко-накрепко перетянутое обрывками ткани. Ниже локтя рука распухла, кожа приняла нездоровый сизый оттенок. От запястья к локтю змеилась длинная незаживающая рана. Из потрескавшихся губ срывался сдавленный полустон-полухрип.
  
   -Пиить! Пиить!
  
   -Потерпи, Марко,- не оборачиваясь, бросил идущий впереди,- скоро мы найдем воду.
  
   -Ты говорил это и вчера и позавчера, когда мы только углублялись в эту проклятую страну,- послышался позади голос,- но тут ничего нет, кроме этих чертовых озер. Почему ты не разрешаешь мне напиться из одного из них?
  
   -Потому что это смерть!- резко сказал мужчина.
  
   -Смерть,- изможденный Марко, издал короткий смешок, перешедший в надрывный кашель,- смерть тут повсюду. Смерть вокруг, смерть впереди, смерть позади. О Мадонна, ты самый жестокий человек на свете, Чарльз Стерт! Зачем ты спас меня от дикарей загнавших нас сюда? По-крайней мере, это положило бы конец мучениям.
  
   -Умереть мы успеем всегда, Марко,- пробормотал рыжеволосый Стерт,- не стоит впадать в отчаяние. Смотри, солнце уже клонится к закату, а значит, не будет такого пекла. Может за теми холмами нас ждет оазис.
  
   -Мы раньше умрем, чем перевалим через холмы,- послышался в ответ жалобный стон.
  
   Закат застал путников у подножья холмов, когда идти дальше не было сил. В небольшой ложбине на берегу почти круглого озерца, они остановились на привал. Стерт зачерпнул рукой воды из озерца, осторожно попробовал и с отвращением сплюнул.
  
   -Соленая,- произнес он,- ничего, может дальше нам повезет.
  
   Они выпили по последнему глотку воды из опустевшего бурдюка, после чего провалились в глубокий сон, наполненный тревожными сновидениями.
  
   Стерту снилась все та же равнина, покрытая солеными озерами, и холмы, под сенью которых они устроили ночлег. Однако сейчас эта местность не пустовала: в свете звезд Южного Креста от холмов и озер поднимались неясные тени, передвигавшиеся то на двух, то на четырех ногах. В темноте мерцали красные глаза и змеиная чешуя блестела в лунном свете. Медленно они подходили к нему - Стерт уже видел, как раскрываются зубастые пасти, приближающиеся к самому его лицу.
  
   -Нет!- англичанин рывком поднялся. Его била крупная дрожь, руки сжимали карабин, глаза тревожно бегали по залитым лунным светом холмам, выискивая врага. Но вокруг было ни души - лишь жалкая темная фигурка скорчилась у края соленого озера. Было в ней что-то чрезвычайно обеспокоившее Стерта.
  
   -Марко,- негромко позвал его Стерт,- с тобой все в порядке?
  
   Ответа не было. С трудом передвигаясь по берегу, путник подошел к итальянцу и встряхнул его за плечо, переворачивая на спину. На него глянули пустые мертвые глаза, черная борода была мокрой. Марко, наконец, обрел желанный покой.
  
   -Все-таки не удержался,- Стерт покачал головой,- бедняга.
  
   На мгновение его охватило чувство острой зависти к компаньону - он уже не страдал от голода и жажды, терзавших ныне Чарльза. Мелькнула мысль - использовать один из немногих оставшихся патронов, чтобы разом покончить со всеми мучениями. Однако жажда жизни все же победила, тем более, что Марко, сам того не желая, своей смертью даровал англичанину шанс немного подкрепить силы. Стерт долго не решался совершить чудовищное действо, что спасло бы ему жизнь, но и поставило рядом с самыми дикими и злобными племенами здешних краев.
  
   -Прости, старина,- наконец сказал Стерт и, достав из-за пояса нож, склонился над телом.
  
   Чуть позже он, словно насытившийся вампир, отвалился от трупа, утирая влажный красный подбородок. В теле умиравшего итальянца оказалось достаточно крови, чтобы утолить жажду. Вслед за ней властно напомнил о себе голод - и путник, содрогаясь от омерзения и презрения к самому себе, принялся вырезать куски плоти из тела бывшего спутника. Топлива вокруг не нашлось и Стерту пришлось есть кровавое мясо сырым, обмакнув для вкуса в соленую воду.
  
   Поглощенный каннибальской трапезой, Стерт все же не упустил раздавшийся со стороны холмов громкий шорох и мелькнувшую во мраке уродливую тень.
  
   -Прочь!- англичанин сорвал с плеча карабин, направив его на вышедшее из холмов существо. Больше всего оно напоминало небольшого - футов в шесть - крокодила, подобных тем, что водились в болотах северной Австралии. Однако от тех монстров существо отличалось более короткой и тупой мордой и относительно высокими ногами- скорей как у сумчатого волка, нежели как у ящерицы или крокодила. Холодные глаза, казалось, одновременно смотрели и на вцепившегося в карабин Стерта и на лежавший у края озера истерзанный труп.
  
   -Ты тоже хочешь перекусить?- путешественник хрипло рассмеялся,- что же, я могу себе позволить быть щедрым сегодня. Угощайся!
  
   Несколькими ударами ножа он отсек от трупа распухшую изуродованную конечность.
  
   -Эту руку уже пометила пустынная змея,- пробормотал он, бросая кусок плоти в сторону твари,- с чего бы ею не закусить пустынному крокодилу?
  
   С рукой Марко сухопутный крокодил расправился в два счета, после чего осторожно начал приближаться к останкам трупа. Стерт отрубил несколько мясистых частей, предоставив доедать остальное хищной твари. Вдвоем они быстро устроили мертвому итальянцу погребение в собственных желудках. Заглотив последний кусок, сухопутный крокодил повернул голову в сторону англичанина. Холодный желтый глаз рептилии в упор уставился в Стерта, так что тот невольно вновь поднял карабин.
  
   -Ты это брось, приятель,- пробормотал он,- иди, откуда пришел.
  
   Рептилия, словно поняв о чем идет речь, не спеша затрусила к холмам. Но перед тем, как исчезнуть меж ущелий, повернула голову, бросив еще один взгляд на путешественника.
  
   -Ты что?- растерянно спросил Стерт,- зовешь?
  
   Тварь развернулась и исчезла в ущелье. Стерт, повинуясь какому-то неожиданному порыву, забросил за плечо карабин и быстрым шагом устремился за гадиной. Мелькавший во тьме уродливый силуэт то и дело норовил исчезнуть за холмами, так что скоро путешественник перешел на бег, чтобы не упустить из вида оказавшееся весьма проворным животное. Он бежал по ущелью, краем глаза замечая как сереет над головой небо, позволяя лучше разглядеть все вокруг. Путник видел, как безжизненные склоны холмов покрывает сначала редкая, а потом все более густая растительность. Откуда-то послышалось журчание ручейков, под ногами захлюпали лужи. Не удержавшись Стерт остановился и, зачерпнув воды, осторожно попробовал.
  
   -Пресная!
  
   Стерт жадно пил, стараясь вкусом воды заглушить мерзкий привкус человеческой плоти и крови- пил до тех пор, пока его не вырвало прямо здесь на берегу. Отдышавшись и утерев лицо мокрым рукавом, путешественник снова направился вперед. Его рептильный провожатый исчез из поля зрения, однако это уже не сильно беспокоило путешественника. Вытекавшие отовсюду ручейки, постепенно сливались в петлявшую между холмов небольшую речку, по течению которой пошел англичанин.
  
   Спустя милю холмы кончились и Стерт замер, пораженный открывшимся зрелищем. В ста шагах от него катила темно-желтые воды большая река. На противоположном берегу виднелась поросшая травой бескрайняя равнина, где паслось стадо кенгуру. А впереди река впадала в огромную, теряющуюся за горизонтом, массу воды, над которой вставало солнце. Свежий ветер пахнул в лицо Стерту, донеся до него рокот волн.
  
   -Я нашел его,- восторженно прошептал путешественник,- Внутреннее море Австралии. Море Стерта!
  
   1937 год
  
   -Ваш багаж мистер Садовски.
  
   -Спасибо,- невысокий худощавый мужчина принял увесистый саквояж из рук стюарда и, пригладив густые темные волосы, начал спускаться по трапу парохода на широкий деревянный причал. В элегантном черном костюме пассажир выглядел белой вороной среди местных жителей - угрюмых рыбаков с волосами цвета речного песка и лицами, будто вытесанными из камня. Одетые в засаленные куртки и штаны, с прилипшими к ним чешуйками, они подводили к берегу большие рыбацкие лодки, стоя по пояс среди груд пойманной рыбы, пресноводных крабов, больших черепах и еще каких-то водяных тварей самого мерзкого вида.
  
   -Осторожно!- послышался рядом громкий рык. Пассажир в костюме нервно отпрянул, когда рядом с ним что-то тяжело грохнулось, разбросав когтистые лапы. Поначалу Садовский принял это существо за небольшого крокодила, но, приглядевшись к узкой морде с вывалившимся из пасти длинным языком, понял, что это большая ящерица.
  
   Рядом с ней на причал прыгнул высокий мужчина с всколоченными рыжими волосами Серые глаза хмуро оглядели пришельца из другого мира, после чего рыбак повернулся к своему улову. Вместе с еще одним местным жителем - смуглым парнем с темно-каштановыми волосами - они подхватили огромную ящерицу за передние лапы и поволокли ее к поджидавшему на берегу грузовику.
  
   А дальше, за причалом виднелся город, бывший родиной для большинства этих людей. Застроенный одноэтажными домами, с узкими улочками Стертенвилль выглядел совершенной глухоманью - при том, что он считался главным центром цивилизации на северном побережье Внутреннего моря. Кроме него вокруг было лишь еще несколько поселков, да отдаленные фермы, отстоящие друг от друга порой на несколько миль, населенные еще более темными селянами, угрюмыми и неразговорчивыми. Дальше к северу до самого залива Карпентария тянулись джунгли и мангровые болота, кишащие змеями и крокодилами. В иных местах там и по сей день не ступала нога белого человека. Казалось невероятным, что на южном берегу моря раскинулись шумные многолюдные города, в окружении больших пастбищ и возделываемых полей, меж которых пролегли удобные современные дороги. Здесь же единственной связью с внешним миром был пароход, совершавший один-единственный рейс в неделю.
  
   -Мистер Садовский?- послышался позади вежливый голос.
  
   -Да, это я, - пассажир обернулся. Перед ним стоял высокий светловолосый мужчина, явно из здешних, но выглядевший куда более презентабельно. На нем был ладно скроенная кожаная куртка, сапоги из крокодиловой кожи и шляпа с широкими полями.
  
   -Ричард Маккамон,- он улыбнулся,- управляющий поместья Стертон. Хозяйка послала меня встретить вас и доставить в усадьбу Стертон.
  
   -Рад встрече,- мужчины обменялись крепкими рукопожатиями, после чего управляющий жестом пригласил гостя следовать за ним.
  
   Среди множества больших и малых суденышек, теснившихся у причала , выделялась новенькая моторная лодка. Ричард помог Садовскому спуститься и, отвязав канат, завел мотор. Они шли параллельно берегу, так что Садовский мог рассмотреть весь город. Впечатление о Стернетвилле, как о невероятной глуши, подтверждалось, чем дальше они отъезжали от центра. Иные из неказистых, полуразвалившихся домов подходили вплотную к морю, так что дверь открывалась прямо над водой. У входа порой виднелся кто-то из местных жителей, возившийся в лодке или чинящий рыбацкую сеть.
  
   Город кончился, когда лодка обогнула выступавший далеко в море мыс, за которым открылось множество островов покрытых буйной растительностью. Здесь Маккамон сбавил ход, видимо, опасаясь подводных камней. Меж островов двигались небольшие лодки, выдолбленные из цельного ствола дерева. Сидевшие в них чернокожие рыбаки почтительно кланялись управляющему и тот сдержанно кивал в ответ.
  
   -Это наши люди,- пояснил он,- они служат семье хозяйки несколько поколений.
  
   Тем временем прямо по курсу лодки появился большой остров, где, выступая из пышной зелени, виднелся живописный особняк. Часть его стояла прямо над водой, поддерживаемая массивными высокими сваями. Этот большой дом напоминал старинные усадьбы плантаторов американского Юга. Сходство это усиливала стоявшая на поднимавшейся прямо от воды лестнице красивая женщина в элегантном белом платье. Роскошные рыжие волосы укладывались в замысловатую прическу, в тонких красивых чертах лица читалась "порода", также как и во взгляде больших зеленых глаз.
  
   Маккамон пришвартовал лодку к небольшому причалу, от которого поднималась наверх лестница и его спутник, сделав несколько шагов вверх, застыл на ступеньках, по которым к нему спускалась леди в нарядном платье.
  
   - Павел Садовский?- ее богатый грудной голос был под стать ее аристократичной внешности,- рада приветствовать вас в усадьбе Стертон. Я доктор Кэтрин Стерт.
  
   Она протянула руку и гость, склонившись в галантном поклоне, поцеловал тонкую кисть.
  
   -Вы не представляете, как я рад, наконец, видеть вас - галантно произнес гость.
  
   Склонившись в поцелуе, он мог увидеть, что покрой ее платья, был более современным, чем ему показалось вначале, введенному в заблуждение старинным антуражем особняка. Вряд ли плантаторы позволяли своим женам одевать наряды, столь плотно облегающие тело да еще и с таким смелым вырезом. Садовский знал, что годы хозяйки приближались к сорока, однако выглядела она лет на пятнадцать моложе.
  
   -Можешь быть свободен Ричард,- сказала она управляющему,- я сама проведу гостя в его комнату. Исайя примет ваш багаж.
  
   За спиной женщины маячила черная фигура - высокий мускулистый туземец, с грубыми, отталкивающими чертами лица. Темная, почти черная кожа, вьющиеся, как у африканских негров волосы, но борода отливающая рыжиной. Одет он был во вполне себе современную ливрею, смотревшуюся на нем довольно органично. Туземец протянул руку за багажом Садовского и тот отдал ему его, входя в двери огромного дома.
  
   Большая часть острова представляла скальной монолит, ставший фундаментом и отчасти материалом для строительства особняка. Вместе с женщиной и ее чернокожим слугой Павел Садовский шел по вырубленному в камне просторному коридору, с множеством дверей. Окон тут не было, однако Кэтрин нашарила выключатель и вверху зажглась большая люстра, с множеством лампочек.
  
   -Размещайтесь,- Кэтрин подошла к одной из дверей и распахнула ее,- думаю, эта комната вам подойдет.
  
   Чернокожий Исайя уже застыл у входа, вопросительно посматривая на Павла.
  
   -Я бы...эээ...не хотел откладывать разговор о деле,- произнес тот.
  
   -Само собой,- ослепительно улыбнулась ему Кэтрин, - но вам же нужно отдохнуть с дороги. А вечером, за ужином мы обсудим все что вас интересует.
  
   Ужинали на небольшой веранде в одном из верхних помещений. Из большого окна открывался изумительный вид на заходящее солнце, тонущее в водах Внутреннего моря. Ожидая когда слуги начнут подавать на стол, Садовский беседовал с Кэтрин, попутно разглядывая красующиеся на стенах портреты мужчин и женщин, облаченных в одежды разных эпох - от париков и камзолов восемнадцатого века до почти современных нарядов.
  
   -Это ваш предок?- вежливо спросил Павел, кивая на рыжеволосого мужчину на одном из портретов,- чувствуется сходство.
  
   -Без него ничего этого бы не было,- рассмеялась Кэтрин. - Впрочем, и иные не хуже - вот например он,- она кивнула на соседний портрет с видным черноволосым мужчиной в старомодном военном мундире,- сэр Джозеф Блассенвиль. Один из самых богатых плантаторов Луизианы, еще той, довоенной. Он был первым из тех южан, кто, не смирившись с поражением в Гражданской войне, переехали в Австралию, вместе с домочадцами и рабами, не пожелавшими покинуть хозяев. Его старшая дочь вышла замуж за сына джентльмена на первом потрете, положив начало нашему роду.
  
   -Я смотрю, у вашего семейства разветвленная родословная.
  
   -Не без этого,- кивнула женщина,- по луизианской линии у нас есть родство со старинными дворянскими фамилиями Франции и Шотландии. А местные "тори" с которыми заключали "династические" браки плантаторы - ведь иные из них в родстве со старейшими аристократическими семьями Англии. Мой отец женился на леди Арабелле Марч из Шопшира - по преданию ее род вел происхождение от Эдрика Дикого. Но кого сейчас волнуют генеалогические древа и родовые гербы? Австралия - молодой континент и здесь еще меньше чем в Америке, может укорениться дух Старого Света- дух, почти покинувший саму Европу. Звучные титулы и знатность рода давно перестали быть ключом, отпирающим все двери, сказать по правде, тут это даже немного мешает...
  
   Садовский вежливо кивал, отлично зная, что женщина лукавит - подобные ей по-прежнему решали многое на Зеленом континенте. Землевладельцы из числа чиновников и офицеров колониальной администрации, породнившись с бывшими плантаторами Юга породили могущественную олигархию, получившую монопольное право на использование труда ссыльных и закрепившую более чем полувековое господство над Австралией. Со временем им пришлось уступить веяньям времени: все больше бывших каторжников получало право голоса, все большее влияние обретали свободные переселенцы. Власть губернаторов постепенно ограничивалась в пользу премьер-министров - сначала отдельных колоний, а потом и всего Австралийского союза. И, тем не менее, потеснившись на политическом Олимпе, эти семьи по-прежнему имели решающее влияние в австралийской экономике, а также поставляли львиную долю высшего и среднего командного состава австралийской армии. Сочетание этих факторов, во многом и предопределили приход к власти "Новой гвардии", активным сторонником которой была и эта красивая женщина в белом платье.
  
   -Сейчас все решает не знатность рода, а ум, предприимчивость и личная инициатива,- продолжала Кэтрин,- что можно только приветствовать. Нашей семье есть чем похвастаться и в этом плане, достаточно вспомнить хотя бы сэра Фредерика,- она показала на еще один портрет, с которого высокомерно взирал благообразный джентльмен, с орлиным профилем и окладистой седой бородой,- чем не гордость фамилии? За сорок лет научной деятельности он навеки вписал свое имя в анналы мировой этнографии и зоологии, а также медицины. Пример дедушки Фредерика побудил изучать медицину сначала отца, а затем и меня - в Аделаидском университете и в медицинской школе Сент-Джордж, в Лондоне. Конечно, многие считают, что это не женское дело, но после того, как мой муж погиб в Галлиполи, наука заменила мне все радости жизни. Я поставила целью сохранить и преумножить наследие отца и деда.
  
   -Я много слышал об этом,- кивнул Садовский,- и я счел бы за честь принять участие в этих разработках.
  
   -Обязательно примете,- кивнула женщина,- о, наконец-то еда!
  
   В дверях появились темнокожие слуги, начавшие накрывать на стол.
  
   -Попробуйте этот черепаший суп,- посоветовала Кэтрин, когда молодая служанка с выставленной вперед нижней челюстью поставила перед гостем большую тарелку. - Местные травы добавляют ему особый вкус.
  
   Садовский взял ложку и зачерпнул мутное варево с крапинками жира, в котором плавали куски мяса и стебли каких-то растений, вроде хвощей.
  
   -Может, стоит разогреть? - спросил он, осторожно пробуя чуть теплый суп.
  
   -Ни в коем случае!- ответила Кэтрин,- этот суп едят именно таким. Попробуйте!
  
   Павел Садовский послушался- блюдо и впрямь оказалось очень вкусным- с нежным, тающим во рту мясом. Плавающие там хвощи тоже оказались вполне съедобными.
  
   -А вы, что же не едите? - спросил он, доедая остатки супа.
  
   -Берегу фигуру,- улыбнулась Кэтрин,- этот суп слишком сытный для меня.
  
   Павел пожал плечами- его эти сомнения явно не тревожили. Кэтрин и впрямь притронулась лишь к немногим блюдам, зато он отдал должное всему, что подавалось на стол. Он ел, одновременно слушая рассказ Кэтрин, вставляя редкие реплики.
  
   -Абрахам, наш чернокожий повар изумительно готовит это блюдо,- рассказывала женщина,- это мясо миолании, гигантской черепахи, что еще водится на островах к западу от поместья. Некоторые мои охотники порой добывают этих животных на мой стол.
  
   -Да, я слышал и об этом,- ответил Садовский, уминая очередное блюдо,- это, по-моему, единственное место, где остались живы эти гиганты.
  
   -Море Стерта удивительное место,- с жаром ответила Кэтрин,- недаром здешние острова его именуют "затерянным миром в затерянном мире". Вы сейчас вкушаете мясо черепахи, которая во взрослом состоянии может быть размером с носорога. Есть еще вонамби- водяная змея, больше самых крупных питонов. Или мегалания - исполинский варан...
  
   -Я, похоже, видел одного такого,- заметил Садовский,- там на причале. Здоровенная тварь, метра два, наверное.
  
   -Семь футов?- пересчитала Кэтрин и пренебрежительно махнула рукой,- да это детеныш. Мегалания вырастает до двадцати пяти футов в длину. Кроме них встречаются и морские крокодилы, что добираются через цепь рек и озер с северного побережья. Ну и, конечно, самое удивительное из всех здешних существ - квинкана, сухопутный крокодил. Если бы не они, вероятно, мы бы с вами сейчас не разговаривали.
  
   -Что вы имеете в виду?- спросил заинтригованный Садовский.
  
   -Терпение, мой друг,- Кэтрин как-то загадочно улыбнулась,- скоро вы все узнаете.
  
   Меж тем все было съедено и молчаливые слуги убрали пустые тарелки, принеся чашки с ароматным кофе. Уже стемнело и чернокожий Исайя зажег лампу. В ее свете Павел Садовский заметил еще один небольшой портрет на стене: худощавый рыжеволосый мужчина в больших очках и белом халате, казалось, строго смотрел на Павла и Кэтрин.
  
   -Это ведь ваш отец?- спросил Садовский, указывая на портрет.
  
   -Он самый,- кивнула Кэтрин,- вы знали его?
  
   -Лично, к сожалению, нет,- покачал головой доктор,- но видел его фото в газетах и медицинских журналах. Я уже писал вам, что всегда восхищался вашим супругом, читал все его научные работы, следил за ходом всех исследований.
  
   -Боюсь, немногие ваши коллеги, согласились бы с такой оценкой,- невесело усмехнулась Кэтрин.- Роланд Стерт проходил практику у Герберта Уэста, а вы, наверное, знаете, как в научном сообществе воспринимаются его теории, а тем более практика. В свое время отца вместе с Уэстом даже пытались линчевать в Бостоне.
  
   -Великим людям суждено опережать свое время и терпеть гонения,- в тон ей ответил Садовский,- тем более, что ваш отец всей своей деятельностью опроверг измышления клеветников. Я читал отчеты, как он проявлял чудеса хирургии на Западном фронте, вырывая из когтей смерти тех, с кем у любого другого врача давно бы опустились руки.
  
   -Это да,- с гордостью сказала Кэтрин,- Роланд Стерт был великим человеком. Но начало его научным открытиям положено здесь.
  
   -Неужели?- Павел вскинул вопросительный взгляд.
  
   -По правде сказать,- добавила Кэтрин,- именно там, - она показала за окно.
  
   -Вы меня разыгрываете!
  
   -Ничуть,- ответила Кэтрин,- и скоро вы в этом убедитесь. Я думаю принять ваше предложение о совместной работе.
  
   -Это правда? - Садовский не мог сдержать эмоций,- вы не пожалеете!
  
   -Я надеюсь,- женщина склонила красивую голову,- я почитала ваши статьи в медицинских журналах. Должна признаться, что ваши достижения впечатляют. Даже странно, что такой выдающий хирург как вы не остался в СССР.
  
   -Я вовремя понял, что такое Советская Россия,- усмехнулся Садовский,- поэтому и успел сделать оттуда ноги. Хотя, мне и предлагали остаться и, надо признать, там и по сей день живо интересуются работами вашего отца.
  
   -Чтобы воскресить Ленина?- усмехнулась Кэтрин,- боюсь, такой подвиг был не под силу даже Роланду Стерту и Герберту Уэсту, вместе взятым. Что же радует, что вы, наконец, нашли достойную нишу для приложения своих трудов, а я - компетентного и знающего помощника. С тех пор как умер отец, мне нелегко вести дальнейшие исследования, а от меня требуют все больше.
  
   -Кто требует? - с деланным равнодушием обронил Садовский.
  
   -Военные, кто же еще,- пожала плечами женщин,- они сотрудничали с отцом, еще со времен Великой войны и это сотрудничество досталось мне в наследство.
  
   -Да, до меня доносились какие-то слухи,- небрежно сказал Садовский,- довольно жуткие, надо признаться. Какой-то скандал в Славяно-британском легионе, во время боев под Архангельском. И на юге России была какая-то история.
  
   -Ну вот,- кивнула женщина,- теперь вы видите, что его работа тесно увязана с нашей страной - и с вашей тоже. Но начало открытию Рональда Стерта было положено здесь, на островах Внутреннего моря. Уже завтра вы сможете приобщиться к его наследию.
  
   -Я сгораю от нетерпения,- искренне ответил Садовский.
  
   Узкая протока между островами была настолько насыщена зеленой ряской и тиной, что весло вязло в воде, словно в густой каше. От растущего по берегам тростника, поднималось тучи насекомых, неумолчный гул которых смешивался с оглушительным кваканьем местных лягушек. По поверхности ряски, меж больших ярко-синих кувшинок скользили водяные змеи, исчезающие в "окнах" темной воды средь зеленой тины.
  
   Две узкие лодки, выдолбленные из цельных древесных стволов, медленно продвигались меж поросших лесом островов. В одной из них сидело не менее пяти, весьма скудно одетых аборигенов. Темную кожу покрывали белые татуировки, из всколоченных рыжеватых волос торчали перья и косточки мелких животных. Мощными гребками, они заставляли судно продвигаться в вязкой трясине, оставляя за собой черную полосу чистой воды. В этот импровизированный канал вплывала вторая лодка, которой правил почти двухметровый чернокожий, с прямыми черными волосами. На шее туземца на кожаном шнурке болтался амулет из костей, с пояса травяной юбки свисал небольшой мешочек, в котором что-то негромко брякало.
  
   На корме лодке негромко беседовали Кэтрин Стерт и Павел Садовский. Женщина сменила платье на мужскую одежду- штаны, сапоги и легкую куртку, поверх которого был небрежно накинут белый халат. Примерно такой же наряд был вручен и Павлу.
  
   -Как вы не боитесь отправляться в путь с этими дикарями,- произнес русский, искоса поглядывая на кормчего. Тот, словно поняв, что говорят о нем, обернулся, блеснув крупными подпиленными зубами.
  
   -Их предки служат моим уже несколько поколений,- пожала плечами Кэтрин,- они доказывали свою преданность нашей семье еще там, в Америке. И ни разу у меня не возникало сомнений в их преданности.
  
   -Ну, если вы так говорите,- пожал плечами Садовский. - Кстати, сильно отличаются от тех негров, что мне доводилось видеть раньше,- эти рыжие волосы, черты лица.
  
   -Когдаи белые люди впервые пришли на северный берег моря, - сказала Кэтрин, - здесь жило племя, называвшее себя ньоронга - высокие темнокожие люди, с рыжими волосами и лицами, напоминающими морды орангутангов. Другие аборигены не любили этот жестокий народ, доставлявший немало хлопот соседям. Ньоронга убивали воинов иных племен копьями, чьи костяные наконечники смазывались ядом водяных тайпанов, а потом пожирали человеческое мясо. Они поклонялись множеству духов, принимающих обличье водяных змей, крокодилов и прочих болотных гадов.
  
   Ее голос, ставший внезапно глухим и словно завораживающим, оказывал гипнотическое воздействие на Садовского. Перед его взором проносились неясные картины: уродливые черные силуэты в густом лесу, каннибальские пиршества меж костров на скрытых полянах. И огромные чешуйчатые твари, выползающие из сырых болот, чтобы поспеть к раздаче лакомой человеческой плоти.
  
   -Когда, в середине прошлого века, сюда пришли белые люди, ньоронга встретили их копьями и каменными ножами, жестоко истязая и убивая каждого европейца, что попадал в их руки. Белые ответили тем же - ньоронга истребляли как бешеных собак, травили ядами, назначая награду за каждого убитого. Тогда по Земле Ван-Димена как раз прошелся Черный Корпус, показав, как надо поступать со столь зловредными дикарями. Так было и когда пришел Джозеф Блассенвиль, вместе с каджунами и черными рабами, привыкшими к болотам Луизианы. Они покончили с ньоронга...но не совсем.
  
   -Что значит "не совсем"? - невольно заинтересовался Садовский.
  
   -Не все черные, пришедшие сюда из Америки, смогли взять с собой жен,- кивнула леди Стерт,- среди переселенцев, как всегда, женщин было много меньше мужчин. Поэтому сэр Джозеф велел холостым молодым неграм взять в жены женщин ньоронга. Они, кстати, славились как умелые шаманки, свершавшие большинство обрядов во славу местных богов. Ньоронга смешались с луизианскими неграми, их духи - с богами вуду, а порожденное ими племя стало самым верным союзником нашей семьи. И совсем скоро вы узнаете, как много пользы принесла эта преданность нам.
  
   Заинтригованный Садовский хотел было задать следующий вопрос, однако в этот момент нос лодки мягко ударился о берег. Кэтрин вскочила на ноги и, приняв поданную ей руку чернокожего кормчего, легко перескочила на влажную землю.
  
   -Пойдемте, мистер Садовски,- кивнула она,- вы сейчас все увидите сами.
  
   Только подойдя вплотную к берегу можно было заметить узкую, почти невидную тропинку, уходившую вглубь острова. Первым по ней двинулся чернокожий великан, за ним Кэтрин, на удивление споро поспевавшая за могучим кормчим. Шедший за ней Садовский то и дело цеплялся за какие-то лианы и колючие кустарники. Замыкали процессию двое туземцев из второй лодки. Один из них принял из рук Кэтрин небольшой металлический контейнер с плотно завинчивающейся крышкой.
  
   Узкая тропинка, петляя меж густых зарослей, уходила куда-то вверх. В душном, насыщенном влагой воздухе было трудно дышать из разливавшегося в нем запаха прелой листвы и аромата больших цветов, распускавшихся над головой. Дорогу то и дело преграждали обвитые лианами скалы, с которых, потревоженные приближающимися людьми, соскальзывали большие зеленые ящерицы. При виде этих рептилий Садовский невольно вспоминал рассказы Кэтрин о здешнем "затерянном мире". От его глаз не укрылось то, что двое чернокожих, шедших за ним, несли охотничьи ружья, а халат женщины оттопыривался от висевшей на бедре кобуры. Тем не менее, пока им не попадалось сколь-нибудь крупных животных, хотя и от более мелкой фауны Садовский был не в восторге. Под кронами деревьев возле больших фиолетовых цветов с противным жужжанием роились крупные жуки с зеленовато-синим отливом черных крылышек, иногда подлетавшие так близко к лицу, что приходилось брезгливо отмахиваться. Несколько раз путникам приходилось останавливаться, чтобы снять с одного из туземцев больших черных пиявок- незащищенные части тела аборигенов представляли лакомую приманку для этих кровопийц. В лесной подстилке копошились многоножки, крупные черные насекомые, напоминающие тараканов, и слепые безногие ящерицы. За всеми ними охотились большие бурые жабы, прыгавшие прямо из-под ног путников.
  
   -И здесь они,- мимоходом хмыкнула Кэтрин,- вот уж не думала, что эти милашки так быстро доскачут из Квинсленда.
  
   -Вы про жаб? - спросил Садовский.
  
   -Да,- кивнула женщина,- это аги. Их завезли в Квинсленд из Южной Америки для борьбы с вредителями на плантациях и с тех пор они расплодились на пол-Австралии.
  
   -Мистер Садовский,- продолжала она,- пройдите сюда. Я хочу вам кое-что показать.
  
   Она сделала несколько шагов в сторону и русский последовал за ней. Через несколько шагов тропинка кончилась, упираясь в большую скалу, поросшую густым мхом и лианами. Поверх скалы покоилась в неустойчивом равновесии огромная глыба размером с автомобиль, почти идеальной сферической формы.
  
   -Что это?- недоуменно спросил русский.
  
   -Таких камней много в пустынях к западу от Внутреннего моря,- сказала Кэтрин,- здесь на островах известно только с пяток таких. Белые зовут их Шарами Дьявола, а аборигены - Яйцами Радужной Змеи. Впрочем, мои черные именуют их еще Яйцами Дамбаллаха.
  
   -Это конечно все очень интересно, но...
  
   -Это еще не все,- прервала его Кэтрин,- пройдемте.
  
   Они вместе обогнули Шар Дьявола и тут русский невольно приоткрыл рот от изумления. На камне, чуть ли не в полный человеческий рост, белой, красной и черной краской было изображено странное существо. Отдаленно оно напоминало человека, точнее женщину, с тщательно прорисованными грудями и бедрами. Растопыренные руки оканчивались непропорционально длинными пальцами, непристойно раскинутые ног закручивались спиралями, так же как и длинный хвост. Голова существа мало напоминала человечью- вытянутая, с большими глазами закрашенными черной краской и огромной пастью, полной острых зубов, меж которых высовывался красный раздвоенный язык.
  
   На всем теле достаточно точно, - Садовский мог оценить это как врач, - были прорисованы скелет и внутренние органы существа. Особенно детально и натуралистично изображалось лоно, из которого устремлялись наружу извивающиеся черточки, напоминающие мелких змеек или червяков. Эта деталь показалась Садовскому особенно отвратительной в этом и без того отталкивающем изображении.
  
   -Что это?- спросил он.
  
   -Ньоронга так изображали Радужную Змею,- спокойно ответила Кэтрин,- главное божество аборигенов. В разных частях Австралии Змея Радуги представляют то в мужской, то в женской ипостаси, но здесь почитали именно Богиню. Ее культ смешался с вудуистским почитанием Айда-Гуедо, супруги Дамбаллаха, Сигуелоа- богини-змеи, питающуюся человеческим мясом и Мами Вата- богини моря.
  
   -Очень мило,- проворчал Садовский,- больше похоже на крокодила, чем на змею.
  
   -Она - мать всех гадов земных,- сказала Кэтрин,- змей, ящериц, крокодилов. На островах Внутреннего моря обитают самые крупные рептилии мира, здесь же эпицентр всех преданий и поверий аборигенов: о Радужном змее, буньипе, огромных змеях и ящерицах, о которых рассказывают страшные сказки племена пустынь...
  
   -Все это, конечно, очень интересно,- Садовский не смог сдержать язвительности,- но какое это имеет отношение к исследованиям вашего отца?
  
   Кэтрин улыбнулась и, поманив Павла, с заговорщицким видом показала на землю.
  
   -Смотрите!
  
   Во влажной почве виднелся пятипалый след с мощными когтями.
  
   -Уже совсем близко,- прошептала Кэтрин, ее глаза возбужденно горели,- пойдемте.
  
   -Близко от чего?- Павел не на шутку встревожился,- кому понравится оказаться в джунглях рядом с сумасшедшей, да еще и в сопровождении преданных ей дикарей.
  
   -Не бойтесь,- Кэтрин улыбнулась, видимо поняв сомнения доктора,- я не сошла с ума. Я все вам расскажу, когда мы вернемся в особняк, ну, а пока - просто поверьте мне.
  
   Она обогнула камень и исчезла меж зарослей. Поколебавшись, Павел отправился за ней, терзаемый сомнениями и в то же время, надеясь на что-то необыкновенное.
  
   За скалой с причудливым изображением открывалась узкая тропинка, уходящая под уклон во влажные заросли. Спускаться по ней приходилось осторожно- подошвы скользили по поверхности, явно не предназначенной для человеческих ног. Приходилось цепляться за ветки деревьев и тщательно выбирать место, куда поставить ногу.
  
   -Главное без шума,- произнесла Кэтрин,- чтобы не вспугнуть Ее.
  
   -Кого?
  
   Женщина прижала палец к губам и жестом показала вниз. Впрочем, Садовский уже и так понял, что лучше не поднимать лишнего шума - вокруг было полно следов лап с растопыренными когтистыми пальцами. Осторожно, по одному, все пятеро спустились в небольшую котловину, уютно укрытую меж холмами. По бокам ее покрывал невысокий подлесок, чуть выше человеческого роста, затем он переходил в поросшую папоротниками широкую поляну. В центре нее виднелась огромная куча сгнивших растений. От нее по всей поляне расходился резкий мускусный запах,.
  
   -Вот она,- довольно прошептала Кэтрин,- Аарон, приступай.
  
   Чернокожий великан кивнул, доставая из мешочка на поясе небольшую костяную дудочку. Прорезанные в ней отверстия, разной формы и размера, располагались в причудливой конфигурации. Приложив ее к толстым, вывороченным губам, он исторг из трубочки громкий противный звук, напоминающий поросячий визг.
  
   -Ох ты же...- невольно вырвалось из уст Садовского, когда куча сгнивших трав зашевелилась и оттуда высунулась уродливая чешуйчатая морда. Звучно клацнула пасть с острыми зубами. Аарон склонил голову и испустил еще серию визжащих звуков - теперь уже в иной тональности. Тварь подняла голову, внимательно прислушиваясь.
  
   -Уводи ее,- шепнула Кэтрин и чернокожий, кивнув, заскользил по опушке, не переставая испускать очередную порцию режущих слух звуков. Садовский мимоходом удивился тому, как бесшумно абориген двигается по топкой грязи - сам он, не мог и шагу ступить, чтобы с замиранием сердца не услышать чавкающий звук. Тем временем чешуйчатая тварь на поляне заерзала, замотала головой и вдруг резко вывернулась из-под кучи наваленных трав. Упав на короткие, толстые лапы, существо потрусило в сторону подлеска. Садовский с интересом и в то же время рассматривал покрытое крупными щитками тело, длинный хвост с острым гребнем, холодные желтые глаза. Вскоре тварь исчезла в лесу, откуда продолжали раздаваться "трели" костяной дудочки, которой сухопутный крокодил отвечал протяжным рыком.
  
   -Пойдемте,- Кэтрин дернула Садовского за рукав,- сейчас сами все увидите.
  
   Сбитый с толку, заинтригованный русский двинулся вслед за женщиной и аборигеном, держащим металлический контейнер. Поминутно оглядываясь по сторонам, все трое подошли к куче гниющей растительности.
  
   -Вот смотрите,- Кэтрин разворошила травы,- только не прикасайтесь.
  
   Руки самой женщины уже прикрывали белые перчатки- Садовский не заметил откуда она их достала. Он склонился над гнездом и увидел четыре крупных грязно-белых яйца.
  
   -Мы пришли сюда за яйцами этой твари?- недоуменно спросил Садовский.
  
   -Не совсем,- леди Стерт осторожно отодвинула в сторону одно из яиц, копаясь в гниющих растениях. Одуряющий запах мускуса и перегноя стал таким сильным, что Садовский хотел отвернуться, когда Кэтрин вдруг выпрямилась, подняв руку. Садовский скривился от отвращения, увидев в ее пальцах слабо шевелящийся комок дурнопахнущей слизи размером с мышонка. По студенистому телу пробегали волны, заставлявшие выпускать в разные стороны тонкие щупальца. Высвободив пальцы от цеплявшегося за них мерзкого создания, женщина осторожно положила его в услужливо приоткрытый контейнер, в котором плескалась мутная жидкость. Леди Стерт повернулась и вновь принялась осторожно копаться в гнезде сухопутного крокодила. Так ею было извлечено еще три полипа, которые были столь же аккуратно помещены в контейнер. В глазах чернокожего помощника, державшего его, Садовский прочитал явное благоговение, с которым он смотрел одновременно и на слизистых тварей и на достававшую их женщину, будто Кэтрин совершала сейчас некое священнодействие. Впрочем, тут же понял Павел, так оно и было на самом деле.
  
   -Больше вроде нет,- сказала леди Стерт, тщательно проверив гнездо, - а, вот и сигнал!
  
   Со стороны леса раздался протяжный звук, резко отличающийся от всего, что они слышали раньше - Садовский понял, что Аарон, подавал знак, что пора уходить. Прикрыв яйца прелыми листьями и стеблями, Кэтрин двинулась в сторону леса, за ней двинулся Садовский и абориген, сжимавший в руках контейнер с вновь плотно закрученной крышкой. Они едва успели скрыться уйти с поляны, когда на опушке появился квинкана. Настороженно поводя мордой из стороны в сторону, самка сухопутного крокодила дошла до гнезда и вновь зарылась в гниющие растения, выставив наружу лишь глаза и кончик носа.
  
   -Ну все, пора возвращаться,- бодро сказала Кэтрин и переведя взгляд на недовольно нахмурившегося Павла, добавила,- уверяю вас, мистер Садовский, после вашего возвращения я полностью удовлетворю ваше любопытство.
  
   -Надеюсь на это,- сухо сказал русский,- пока что...
  
   Его слова оборвал пронзительный крик, вырвавшийся из леса. Полный ярости и мучительной боли он резанул по ушам, словно ножом, разом заставив взметнуться с вершин деревьев стаю разноцветных птиц. Самка квинканы поднялась в гнезде, настороженно оглядываясь по сторонам, из пасти вырвалось угрожающее шипение.
  
   -Это Аарон!- леди Стерт дернула Садовского за рукав,- бежим!
  
   Крик повторился, но был уже тише и слабее, сменившись жалобным стоном. Кэтрин, Садовский и два аборигена, продравшись сквозь густые заросли, оказались рядом с большой скалой. На ней лежал поверженный чернокожий, бессильно распластавший руки и широко открывший глаза, полные смертельной муки. Над ним, терзая тело зубами и когтями, нависло чудовище, сразу же узнанное Садовским - подобную, только мертвую ящерицу, он видел на причале Стертенвилля. Только эта тварь была гораздо больше - от раздвоенного языка, выпрыгивавшего из зубастой пасти до кончика хвоста было не менее пяти метров холодной рептильной злобы и неумолимой прожорливости. Заметив новых врагов, варан, раздув толстую шею, издал угрожающее шипение, хлеща хвостом по бокам, покрытым серо-зеленой чешуей. Чувство абсурдности, нереальности всего происходящего захватило русского. Казалось, он перенесся в те, непостижимо древние времена, когда была возможна такая жуткая сцена - распластанный на земле человек каменного века и пожирающий его заживо огромный ящер.
  
   Грохот выстрелов вернул Садовского к реальности, - так быстро, что никто не смог за этим уследить, леди Стерт сорвала с пояса пистолет и выпустила всю обойму прямо в распахнутую пасть. Пули сорок пятого калибра буквально разнесли безобразную башку. Извиваясь в предсмертных судорогах, огромное тело упало с камня, приминая хвощи и папоротники. Павел посмотрел на Кэтрин Стерт и поразился страстному злобному торжеству на ее лице.
  
   -Быстрее,- сказала она двум аборигенам,- берите его и несите к лодке.
  
   Она обернулась к русскому.
  
   -Вам повезло, доктор,- ее губы раздвинулись в слабой улыбке,- если Аарон доживет до поместья, вы сможете увидеть практический результат сегодняшних изысканий.
   ....................................
   Конечно, Павел Садовский и раньше не позволял себе обманываться нарочито старомодным видом особняка. Он видел моторную лодку, на которой его доставляли из Стертенвилля, видел более чем современные наряды его хозяйки. Были и иные свидетельства- типа большой антенны замеченной им на одной из крыш- верный признак того, что хозяйка поместья Стертон держит постоянную радиосвязь, причем, судя по величине антенн, с кем-то достаточно влиятельным.
  
   Однако только оказавшись в глубине лаборатории, помещение для которой было вырублено в самой толще скальной породы, Павел Садовский, наконец полностью осознал сколь серьезные силы были вложены в то, чтобы научное наследие Роланда Стерта сохранялось и преумножалось с каждым днем.
  
   Узкие столы, стоявшие у выложенных белым кафелем стен, были сплошь уставлены пробирками, колбами, чашками Петри, в которых булькало непонятное содержимое. Не меньше десяти микроскопов, разных размеров и степени увеличения. В дальнем углу стоял большой холодильник, где, как небрежно обмолвилась Кэтрин, хранились образцы крови и тканей. В стоявших вдоль стен больших баллонах с формалином замерли, искривленные в причудливых позах, жуткие чешуйчатые твари, скалившие острые мелкие зубы. Такие же твари- только гораздо больше и страшнее- смотрели на двух людей с больших фотографий. Ими были увешаны все стены, вперемешку со схемами анатомических разрезов - как людей, так и различных пресмыкающихся.
  
   Однако центром всего этого герпетолого-анатомического великолепия являлся широкий операционный стол посреди комнаты. На нем сейчас неподвижно лежал чернокожий гигант- Аарон, с лицом, покрывшимся пепельной бледностью. Выглядел он сейчас страшно - грудь его покрывали глубокие раны от огромных когтей, так же как и руки. Страшно изуродована была и изжеванная вараном шея- зубы и когти огромной ящерицы чудом не задели сонную артерию. Чудом было вообще, что чернокожий смог дожить до поместья - да даже до лодки, до которой его пришлось нести, поднимаясь сначала в гору, а потом еще с милю спускаясь, наспех остановив кровь кусками подходящего мха. В лодке, с помощью захваченной Кэтрин аптечки, двум докторам удалось оказать раненому первую помощь, однако пока они добирались до поместья, Садовский каждую минуту ожидал, что Аарон умрет у них на руках. Этого не случилось - благодаря везению или своему могучему здоровью абориген еще жил, но, глядя на его истерзанное тело, Садовский был уверен, что это ненадолго.
  
   Леди Стерт по пути в поместье объяснила, что произошло. Гигантский варан и сухопутный крокодил - вечные соперники, с особым удовольствием пожирающие яйца и молодняк друг друга. Этот варан бродил рядом с гнездом квинканы, надеясь на отлучку самки, когда на него наткнулся абориген, выманивающий крокодила из гнезда.
  
   Сама женщина явно не разделяла пессимизма своего спутника- поручив "подготовить тело к операции", она, что-то мурлыча себе под нос, возилась с большой колбой, до краев наполненной прозрачной жидкостью. В ней, лениво перебирая щупальцами, плавали студенистые колышущиеся полипы.
  
   Леди Стерт достала очередную пробирку, наполненную чьей-то кровью, слегка взболтала ее и, до отказа наполнив ею шприц, осторожно выпустила в колбу.
  
   -Смотрите, сейчас что будет,- широко улыбаясь, сказала она. Ее красивые изумрудные глаза лихорадочно поблескивали и Садовский вновь подумал, что эта женщина не в своем уме. Тем не менее, он послушно посмотрел, куда ему указывали. По мере того как ярко-красное облачно расплывалось по всему сосуду, колыхавшиеся полипы приходили все в большее возбуждение. По телу их пробегала дрожь, ложноножки хлестали по стеклянным стенкам, с такой силой, что колба сотрясалась. Один за другим от массы студенистой слизи стали отделяться небольшие комочки, делящиеся на другие, еще более мелкие.
  
   -С ума сойти,- прошептал Садовский, даже забыв о раненом. За считанные минуты извивающиеся полипы распались на копии себе подобных - столь мелкие, что их нельзя было различить простым глазом. Кровь тоже куда-то делась - сейчас в колбе равномерно колыхалась нечто, больше всего напоминающее прозрачный, очень жидкий кисель. Кэтрин, чье лицо защищала марлевая повязка, а руки- перчатки, взяла другой шприц и, с величайшей осторожностью, набрала слизистую жидкость из колбы. Затем, подойдя к телу, принялась осторожно поливать раны Аарона. Странное месиво не стекало по телу, как любая другая жидкость- она словно присасывалась к окровавленной плоти, покрывая ее полупрозрачной "кожицей".
  
   В течение десяти минут леди Стерт подвергала своего пациента столь необычной обработке, пока полностью не опустошила шприц. Раны аборигена больше не кровоточили, покрытые желеобразным налетом, порозовевшим от поглощенной им крови.
  
   -Теперь все,- с облегчением вздохнула она, сбрасывая шприц в банку с формалином, а за ним и перчатки,- его лучше не трогать несколько часов. За это время, доктор, я с удовольствием отвечу на ваши вопросы. У вас же есть ко мне вопросы, верно?
  
   -Чертова уйма,- протянул Садовский, задумчиво смотря на истерзанное тело. Дыхание Ароны сейчас приходило в норму, казалось, он просто заснул.
  
   Разговор с Кэтрин Стерт состоялся в небольшом помещении бывшим чем-то средним между библиотекой и ее личным кабинетом. Вдоль стен тянулись шкафы, с полками ломящими от книг, написанных, если судить по заголовкам на самых разных языках. Наряду со специальной медицинской литературой тут встречались и "Век ящеров" Бэнфорта, "Crocodilia and Ophidia of the London clay" Оэуна, "Дегенерация: одна из глав дарвинизма" Рея Ланкастера, "Естественный закон в духовном мире" Друммонда. Русский изумленно поднял брови увидев книгу "Неведомые культы" фон Юнтца.
  
   У дальней стены стоял большой стол, над которым висела большая картина. При взгляде на нее Садовский почувствовал себя неуютно- неведомый художник обладал богатой, но довольно болезненной фантазией. На переднем плане красовался огромный камень возвышавшийся посреди болота, поросшего, странного вида растительностью. Полная луна освещала собравшихся вокруг камня зловещих существ: крокодилов и огромных ящериц, с непропорционально длинными задними ногами, как у кенгуру и большими сумками на брюхе. Из сумок выглядывали жабы с небольшими острыми рожками и мерзкими личиками, похожими на человечьи. Тут же вились и огромные змеи. Возле огромного костра сидело несколько человекоподобных существ, с темной кожей и головами тилацинов. А в ночном воздухе реяли и вовсе неведомые твари, похожие одновременно на ночных бабочек, летучих мышей и сов.
  
   Однако центром композиции были прильнувшие друг к другу женщины- вернее, два очень похожих на обнаженных женщин создания. Одна из них - невысокая худощавая с роскошными черными волосами и изогнутым, "орлиным" носом, - казалось, прожигала прямо с картины черными, слегка раскосыми глазами. Шею женщины, словно ожерелье обивала большая черная змея, острые уши, словно серьги, украшали изящные зеленые ящерицы. Изящные руки с когтистыми пальцами, обнимали вторую женщину, чье роскошное тело с великолепной грудью и бедрами, могло бы служить образцом женской красоты - если бы не мелкие чешуйки, покрывавшие ее кожу. Вместо волос вокруг женской головы вилось множество тонких красных змей с распахнутыми языками. Длинные ноги также оканчивались спиралевидно извивающимися змеиными хвостами, еще один хвост, с высоким гребнем отходил от круглых ягодиц. Из весьма натуралистично прорисованного лона по камню расползались существа, напоминавшие червяков или мелких змей. Меж острых клыков плясал красный раздвоенный язык.
  
   Черты лица были очень знакомы - узнаванию не мешали даже вертикальные зрачки в изумрудных глазах- так же, как знакома и вся композиция.
  
   -Присаживайтесь, мистер Садовский,- леди Стерт кивнула на один из стульев перед столом,- выпьете что-нибудь?
  
   -Не откажусь,- искренне ответил Павел. Женщина достала из шкафчика прямо под картиной бутылку с виски и в два стакана.
  
   -Автопортрет?- не удержался Садовский, кивая на картину на стене.
  
   -Нет,- рассмеялась Кэтрин,- я не художница. Эту картину написала Розалин Нортон. Очень талантливая девочка, гостила у меня в прошлом году и, среди прочего, посетила и камень, что я вам показывала. Шар Дьявола настолько ее потряс, что, вернувшись она за неделю написала эту картину. Автопортрет это вторая девушка,- она показала на черноволосую "дьяволицу",- ее лицо она почти полностью списала с себя.
  
   Имя Розалин Нортон было знакомо Садовскому- несмотря на свою молодость, юная художница уже успела обрести скандальную славу в Сиднее, обвиняемая в "нарушении общественной нравственности", "аморальности" и чуть ли не "сатанизме".
  
   -Я помогла ей устроиться в университет Эйра в Лейххардте,- добавила Кэтрин,- по моей протекции ей даже платят именную стипендию. Она этого заслуживает.
  
   Голос леди Стерт потеплел, в глазах появилось мечтательное выражение. Затем она помотала головой, словно возвращаясь к реальности.
  
   -Но вы ведь хотели беседовать со мной не о живописи, разве не так,- она посмотрела на Павла Садовского,- что вы хотели бы у меня узнать?
  
   -Что это за слизистая гадость?- задал он вопрос в лоб.
  
   -Эта гадость уже сейчас на вес золота,- слегка улыбнулась Кэтрин,- а если мы продолжим наши исследования, - она еще немало подскочит в цене.
  
   -Звучит неплохо, но что это?
  
   -Гидрис стертис,- ответила женщина,- полип Стерта. Отдаленный родственник европейской гидры, но, как вы могли видеть, заметно крупнее и в отличие от своего собрата, большая часть жизненного цикла этого организма проходит внутри животного. Проще говоря, это паразит, достигающий зрелости в теле квинканы, сухопутного крокодила. Из организма он выводится вместе с яйцами рептилии, причем его тело в этот момент представляет собой, по сути, огромный мешок, с семенем. Когда из яиц начинают вылупляться маленькие крокодильчики, гидра Стерта каким-то образом чувствует это, и выбрасывает из себя "семена" или "яйца", которые и облепляют детенышей квинканы. Те разносят их по окрестным зарослям, где и происходит окончательное созревание полипа. Со временем он, так или иначе, попадают вновь в тело сухопутного крокодила, где и живет некоторое время. Когда приходит время размножаться, он покидает тело и весь жизненный цикл повторяется снова.
  
   -Исследования этого полипа впервые провел дедушка Фредерик,- добавила Кэтрин,- он смог проследить полный цикл жизни гидры, он же ее классифицировал и дал название.
  
   -Но причем тут медицина ?! Все это интересно, но...
  
   -Естественное развитие гидры может быть прервано,- продолжала леди Стерт,- если ее изъять из гнезда квинканы, прежде чем из яиц начнут вылупляться детеныши. И если ее поместить в питательную среду, вроде унции крови развитие полипа начинает идти совсем по-другому. Споры в его теле превращаются в подобия самого полипа, столь мелкие, что их нельзя различить простым глазом, вроде амеб. В подобном состоянии они уже готовы жить внутри живых существ, причем, каких именно - зависит именно от того, чья кровь побудила их к делению.
  
   -Значит, кровь в той пробирке была...
  
   -Человеческой, разумеется,- мило улыбнулась Кэтрин,- мои слуги понимают, что с ними может случиться то же, что и с Аароном и регулярно выступают как добровольные доноры. Кстати, попадать в тело полипы могут только через свежую, кровоточащую рану.
  
   -Как с Аароном?
  
   -Как с Аароном,- подтвердила женщина. - На начальном этапе гидра Стерта выступает не как паразит, а скорее как симбионт. После, укоренившись в теле носителя, он начнет, конечно, питаться соками его тела, но поначалу полип не берет у хозяина, он дает.
  
   -Дает что?- недоуменно спросил Садовский.
  
   -Сейчас это называют, кажется, генами. Гены рептилии, который полип несет в себе, побывав в теле квинканы. Причем он не просто вводит их в организм человека, но и заставляет его воспроизводить заново. Эти гены преобразуют человека, придавая его организму живучесть рептилии, ее способность к регенерации поврежденных тканей. И страшные раны, от которых скончалось бы любое млекопитающее, заживают - так же, как они зажили бы на квинкане.
  
   -Невероятно!- русский врач, не в силах сдерживать волнения, вскочил с места,- все, что вы говорите просто немыслимо, невозможно!
  
   -И, тем не менее, это так,- улыбнулась Кэтрин,- скоро вам представится возможность убедиться в этом собственными глазами, просто понаблюдав за тем, как будет выздоравливать Аарон,- это займет несколько дней, максимум неделю. Шаманы ньоронга открыли эти свойства полипа, помогавшего им врачевать даже, казалось бы, самые безнадежные раны. Ими был создан целый культ вокруг квинканы и полипа, культ, ставший органичной частью почитания Радужной Змеи. Когда сюда прибыли плантаторы, этот культ смешался с негритянским вудуизмом привнесшим в него представления о "яде зомби"- это направление ждет особого исследования. Дедушка Фредерик изучил все легенды и верования ньоронга, которые сберегли жены наших негров, а отец приумножил и развил его исследования, к которым позднее подключилась и я. О практических результатах, следующих из данных исследований вы, как я поняла, уже что-то знаете, а по мере дальнейшей работы узнаете намного больше.
  
   -Я уже не раз говорил вам, что буду счастлив помочь,- воодушевленно сказал Садовский.
  
   -Ну и отлично. Поверьте там еще много работы. Ну, а сейчас вы можете пройти в лабораторию и до ужина понаблюдать за Аароном. Думаю, это будет познавательно.
  
   -Я тоже так думаю,- кивнул Павел, вставая и направляясь к двери.
  
   -Пол?- окликнула Кэтрин.
  
   -Да?- русский повернулся к ней.
  
   -Вы что хромаете?- спросила женщина.
  
   -Немного,- поморщившись, кивнул Павел,- похоже натер ногу, пока бродил по вашим островам. Наверное, с непривычки к новой обуви.
  
   -При здешней влажности, это не редкость,- улыбнулась леди Стерт,- берегите себя.
  
   -Постараюсь,- кивнул Садовский и, прихрамывая, заковылял к двери.
  
   Он знал, что близок к цели. Все эти годы утомительной переписки и раздражающих славословий, переезд в Австралийский Союз, наконец, вынужденное нахождение в этом трижды проклятом особняке - все это не напрасно. Сейчас Павел Садовский близок к тому чтобы вырвать одну из самых тщательно сберегаемых тайн британского империализма.
  
   Он начал сотрудничать с ЧК еще с Гражданской - молодой аспирант, недавний выпускник медицинской академии, начав сотрудничество с красными по необходимости, со временем стал горячим сторонником Советской власти. Операция по его "эмиграции" на Запад была тщательно продумана - западные спецслужбы так и не заподозрили в нем кого-то иного, нежели очередного беглеца из Страны Советов. Два года ушло на то, чтобы войти в доверие к Кэтрин Стерт и добиться нынешнего приглашения. Сейчас он готовился навсегда покинуть логово этой гарпии, гордящейся своей причастностью к самым реакционным кругам, ненавистным настоящему большевику.
  
   Он уже видел достаточно, чтобы понять, что игра стоила свеч. Несколько дней он провел рядом с Аароном, поражаясь, как быстро восстанавливает силы могучий абориген, как затягиваются страшные раны. Результаты наблюдений он тщательно фиксировал в блокноте - все это пригодится ему для доклада в Москве. Сам Аарон, равно как и другие черные слуги, кстати, вовсе не вызывали у него сочувствия - пусть и были народом, угнетенным британским колониализмом. Слишком суеверны и слишком преданы своим эксплуататорам - Садовский не сомневался, что любой чернокожий с радостью бросится в пасть крокодилу, если прикажет Кэтрин Стерт. Этот дремучий болотный народ, смесь потомственных, "идейных" рабов и жестоких дикарей-людоедов служил прекрасной наглядной иллюстрацией сущности реакционной диктатуры.
  
   Сама хозяйка вызвала у него смешанные чувства. С одной стороны он ненавидел ее- как подобает настоящему большевику- ненавидел и боялся. С ее бледной, совсем не тронутой загаром кожей, с тонкими, длинными пальцами, одинаково умело управлявшимися с вилкой и со скальпелем, она казалась ему не вполне человеческим существом. Тяжелее всего приходилось когда Кэтрин начинала светскую беседу за обедом. Считая, что имеет дело с очередным эмигрантом-антисоветчиком она оживленно рассказывала, как свирепо расправляется "Новая гвардия" с коммунистическим движением в Австралии, как австралийцы, рука об руку с британскими колонизаторами, подавляют национально-освободительное движение в Юго-Восточной Азии.
  
   -Русские большевики гадили в Австралии еще до вашей революции,- говорила Кэтрин,-"Большой Том", может, слышали? Да и после него находилось кому мутить воду - пока Эрик Кэмпбелл не начал наводить порядок.
  
   Слушая эти разговоры, Садовский вежливо улыбался и поддакивал, при этом внутренне кипя от злости, слушая славословия лидеру "Новой гвардии". Он лично знал "Товарища Артема", во многом знания Садовского об Австралии основывались на рассказах пламенного большевика. И, хотя так думать ему не хотелось, но может и хорошо, что Федор Сергеев не дожил до того дня, когда он мог бы увидеть бесчинства, творимые по отношению к рабочему классу Австралии преступной фашистской хунтой.
  
   "Ничего,- думал он, слушая саркастичные высказывания Кэтрин и содрогаясь от ненависти,- скоро я сотру эту высокомерную усмешку с твоего лица".
  
   Ненависть Павла усугублялась тем, что он страдал от болезненного, гложущего его как червь, вожделения к этой женщине. Наряды, облегающие соблазнительное тело словно вторая кожа, влажный похотливый рот, глубокие вырезы, приоткрывавшие округлые полушария, молочно-белая кожа без единой морщинки, как у молодой девушки. Буржуазная сука дразнила его, испытывая садистское удовольствие, мучая мужчину бесплодными терзаниями по ночам. Садовский презирал себя за это, раз за разом вспоминая слова товарища Залкинда, что: "Половое влечение к классово враждебному объекту является таким же извращением, как и половое влечение человека к крокодилу". Составитель "Двенадцати половых заповедей" не мог бы найти лучшего наглядного примера, как не могла лучше отобразить всю суть леди Стерт художница-декадентка.
  
   Для триумфального возвращения в Москву Павлу нужно было только одно- живой образец Гидры Стерта. Благо, он уже давно знал, где стоят колбы наполненные слизистой жидкостью. Полип наблюдался Кэтрин на самых разных стадиях своего развития, но особое отвращение вызывал у Садовского большой чан в одной из лабораторий. В нем пузырилась колыхающаяся, мерзко пахнущая масса - соединение эмбриональной ткани детеныша квинканы со сросшимися гидрами. После работы здесь Садовскому снились кошмары - затянутые туманной дымкой бескрайние болота, где вместо воды булькала все та же тошнотворная слизь, исполинские пугающие силуэты, двигающиеся в тумане, рев неведомых чудовищ и мерцавшие во мраке глаза. Откуда-то он знал, что это Малчера, Время Сновидений, предначальный Хаос в котором бродили странные бесформенные существа давшие начало всему живому.
  
   Помимо душевных терзаний, его мучили и страдания физические- прежде всего от волдырей на лодыжках. Казавшиеся сначала незначительными, они не только не спали со временем, но наоборот становились больше, причиняя мучительную боль при ходьбе. Со временем, подобные отеки, наполненные кровянистой жижей, появились и выше до самых колен, окончательно разрушив надежду, на то, что это "натерла обувь".
  
   -Не знаю, что и думать,- сказала Кэтрин, когда Садовский пожаловался ей на эти боли, -никогда с таким не сталкивалась. И я не слышала, чтобы и в городе кто-то жаловался на что-то подобное. Хотите, я проведу вам полное обследование?
  
   -Думаю это лишнее,- произнес Садовский, натужно улыбаясь,- само пройдет.
  
   Последние, что он хотел бы сейчас - это лечиться у леди Стерт. За операционным столом и в лаборатории она странно преображалась, пугая Садовского каким-то сладострастным упоением с которым она возилась с мерзкими паразитами, вживляя их споры в подопытных мышей и детенышей разных рептилий Внутреннего моря. При поместье был морг, таинственным образом никогда не пустовавший, хотя на вопросы Садовского откуда берутся трупы женщина отвечала загадочным молчанием. Павел прекрасно знал, что Кэтрин полновластная хозяйка не только в поместье - Стертенвиль во многом зависел от ее семьи, вместе с местным муниципалитетом и полицией. С каждым днем Садовский все хуже спал, представляя, как его труп окажется в том же морге. И все отчетливее проступала в его голове мысль, что отсюда надо бежать как можно скорее.
  
   Хозяйка часто отлучалась из поместья- в ночь, не ставя никого в известность, кроме одного-двух аборигенов, с которыми она и отправлялась в ночные прогулки на их лодки. Так случилось и в ночь, которую Павел Садовский выбрал для побега. Он умел обращаться с моторной лодкой и рассчитывал, что ему хватит бензина добраться до западного побережья. Он собирался высадиться в небольшом портовом городке Атартинга, а там заплатить какому-нибудь погонщику верблюдов, чтобы добраться до Алис-Спрингс. Оттуда Павел рассчитывал сесть на один из поездов Кхэн и приехать в Аделаиду, где можно было рассчитывать на помощь подполья. О всех возможных препятствиях Садовский не думал, поглощенный навязчивой идеей о бегстве.
  
   Морщась от боли в ногах - отеки не только не исчезли, но стали еще мучительней,- он пробрался к входной двери и, поминутно оглядываясь, сбежал к причалу. К груди он прижимал саквояж, с десятью плотно запечатанными склянками, с питательным раствором, в котором роились невидимые глазу гидры. Это - главное доказательство успешности его миссии. Вырванный им трофей укрепит советскую оборону в преддверии надвигающейся империалистической войны и поможет его стране вновь потрясти основы мира. В ярости красного шторма рухнет и этот проклятый оплот реакции и мракобесия!
  
   Обо всем этом Садовский думал, заводя мотор и выводя лодку в открытое море. Слева от него тянулось множество островов, причудливо-пугающих в свете огромной луны. Ночью Внутреннее Море бурлило жизнью: в воздухе носились летучие мыши, со стороны островов слышался лягушачий концерт, то справа, то слева вода покрывалась рябью от множества рыб. Вот один косяк бросился врассыпную, когда нечто, казавшееся выброшенным бревном на песчаной отмели, вдруг пришло в движение, устремляясь в воду. Крокодил не успел проплыть и нескольких метров, когда вода вокруг него взбурлила, из нее поднялись огромные змеиные кольца, сдавившие прожорливого хищника со всех сторон. Чуть не забыв об управлении, Садовский заворожено смотрел на могучее змеиное тело, обхватом с большое дерево, на плоскую голову и огромную пасть, накрепко сдавившую крокодилью морду и судорожно проталкивая ее внутрь раздувающейся глотки. Русский агент содрогнулся при мысли, какие чудовища таятся под этой черной водой, что за скользкие чешуйчатые твари, возможно, именно сейчас поднимаются из глубины, чтобы утащить его на дно. Внутреннее море, с обитающими в нем холодными рептилиями, слились в воспаленном сознании Садовского со всей этой страной, с ее правителями, армией, олигархией в единое, устрашающее целое, многоглавую гидру, раскрывшую окровавленные пасти, дабы поглотить светлое будущее, за приближение которого боролся советский разведчик. И, чтобы не допустить этого, он все больше увеличивал скорость, не боясь быть обнаруженным, не боясь ничего - кроме того, что он может не успеть.
  
   Берег возник неожиданно - невысокая, поросшая лесом гряда холмов, обрывавшаяся песчаной отмелью у самой воды. Садовский, заглушив мотор, выпрыгнул на землю. Острая боль пронзила его ноги, растекаясь по телу, однако он упрямо зашагал к берегу, прижимая к груди саквояж. Его била лихорадочная дрожь, лицо полыхало, будто в горячке, губы безостановочно шевелились, хотя с них не срывалось ни слова. Даже не оглянувшись на брошенную лодку, шатаясь словно пьяный, Садовский двинулся в лес.
  
   Он шел, петляя по звериным тропкам, не обращая внимание на колючие ветви рвущие в клочья его одежду: то взбираясь на склоны невысоких холмов, то спускаясь во влажные низины пахнущие мускусом и перегноем. Под ногами чавкала жидкая грязь, в которой вязли ноги, сквозь прорехи в одежде к нему присосались пиявки, однако Павел Садовский упрямо шел вперед.
  
   Сквозь густые заросли во мраке замаячил огонек- сначала слабый, потом все более яркий, приманивающий его словно мотылька. К обычным звукам ночного леса добавилось сперва едва слышное, но усиливающееся монотонное гудение. Из последних сил Садовский, не выпуская из рук саквояжа, пробился сквозь заросли колючих лиан и промокший, исцарапанный, грязный вышел на открытое место.
  
   -Ну, здравствуй, товарищ!
  
   Саркастично улыбающаяся Кэтрин стояла возле костра. По бокам от нее стояли двое высоких белых мужчин, держащих ружья наготове - отстраненно Садовский вспомнил, что забыл в лодке украденный карабин . Возле костра на корточках сидело пятеро чернокожих- пожилая, сморщенная женщина, с плоскими грудями и четверо молодых крепких аборигенов. Их обнаженные тела покрывали замысловатые узоры белой краской.
  
   -Удивлены, мистер Садовски? - австралийка обратилась к русскому,- ваши хозяева в Москве, похоже, до сих пор думают, что мы - страна дремучих провинциалов, где люди вроде вас могут позволить себе резвиться, как им заблагорассудиться. О том, кто вы такой я узнала чуть ли не с первых же писем. Мои друзья из SIB предлагали схватить вас тут же по прибытию в Австралию, но я решила, что такие как вы заслуживают большего.
  
   Она чуть отступила в сторону и Павел увидел за ее спиной огромный камень, почти идеальной сферической формы. На его гладкой темной поверхности виднелось изображение древней богини аборигенов.
  
   -Эти рисунки всегда делались там, где проходят брачные игры квинканы,- пояснила леди Стерт,- можно только догадываться о том, каким опасностям подергались те, кто их делал. А там где сухопутный крокодил, там и его паразит. Это ведь его образцы в вашем саквояже, верно? Увы, вам бы они не пригодились - я нарочно упустила один важный этап. Хотите знать какой?
  
   Садовский машинально кивнул, отреагировав на вопросительную интонацию, но почти не поняв смысла вопроса. В голове словно стучали маленькие молоточки, сердце бухало как кувалда, перед глазами рябило. Как сквозь вату он слышал голос Кэтрин.
  
   -Волдыри так и не прошли, верно? Мне было интересно, догадаешься ли ты сам, но, похоже, тебе придется показать. Дик,- сказала она стоящему рядом верзиле,- покажи ему.
  
   Австралиец кивнул и, с недоброй усмешкой, начал приближаться к Садовскому. Тем овладело какое-то безразличие ко всему, он безучастно смотрел на австралийца, пока резкий хук справа не сбил его с ног. Присев рядом с русским, Дик закатал ему штанину и достал большой нож. Павел вскрикнул, когда острое лезвие взрезало один из волдырей.
  
   -Вот, смотрите,- подошедшая Кэтрин держала горящую ветку,- хорошо видно?
  
   Из вскрытого нарыва медленно сочилась кровянистая сукровица и гной. В нем роились мелкие тонкие червячки, напоминающие личинки комаров.
  
   -Понял, да?- рассмеялась женщина,- или нет? Дело в том, что есть еще один этап развития гидры и пройти он должен в теле млекопитающего. Я соврала когда сказала, что прививка генов зависит от свойств крови, которой подкармливают взрослого полипа- нет, это зависит от вида животного в котором созревают вот эти милашки. Детеныши квинканы, разносят всюду эти яйца, которые особенно хорошо приживаются на этих хвощах. Споры проникают глубоко в ткань растения и остаются до тех пор, пока хвощи не съест какое-то млекопитающее - такое как вы, например. Надеюсь, вы помните мой черепаховый суп?
  
   -Этот полип уникальное существо,- продолжала леди Стерт,- за несколько этапов развития, он фактически проходит несколько животных типов - простейшие, кишечнополостные, черви. Вот эта личинка - самый сложноорганизованный организм. Попадая в тело млекопитающего, он начинает бешено размножаться, за пару недель распространяясь по всему телу. Эти черви жрут тебя изнутри, Садовский и они же сводят тебя с ума. Мы пока не знаем, как они это делают- может, выделяют какой-то химический секрет, - но так или иначе, червь оказывает совершенно необыкновенное воздействие на мозг жертвы. У человека появляются галлюцинации, бред, навязчивое стремление куда-то идти, бежать, спасаться. В конечном итоге это бегство приводит туда, где проходят брачные игры квинкан. Нужно объяснять, как личинка попадает в тело рептилии?
  
   Она улыбнулась в искаженное ужасом лицо Садовского- несмотря на все свое состояние, он сумел осознать смысл его слов- после чего отступила в сторону. Сморщенная женщина поднесла к губам поднесла к губам длинную трубку, раскрашенную в разные цвета- диджериду. Вновь зазвучала пугающая, вгоняющая в транс ритуальная мелодия.
  
   -Туши костер,- сказала леди Стерт одному из аборигенов и тот послушно принялся забрасывать огонь мокрыми ветками,- квинкана не выйдет на свет.
  
   - Ньоронга создали целый культ вокруг кормления пленника хвощами и последующим скармливанием сухопутным крокодилам его самого,- говорила она обреченной жертве,- Именно за это их так ненавидели соседи. Но в нашей семье всегда относились с уважением к этим верованиям - ведь именно квинкана, в свое время, не дал умереть моему предку Чарльзу Стерту, выведя его к берегам Внутреннего моря. А мне это этот культ особенно по душе- черные считают меня кем-то вроде своей верховной жрицы, может даже земным воплощением Богини. Думаю, Розалин тоже это почувствовала...
  
   Садовский слушал ее вполуха - мучимый жуткой болью, он корчился в грязи, слушая как шелестят хвощи вокруг поляны, как ударяются друг о друга роговые чешуи и раздается громкое шипение. Сквозь застилавшую глаза пелену он видел, как на поляну медленно выходят уродливые приземистые тени.
  
   -Прощайте товарищ!-послышался из тьмы издевательский голос,- забавно, что именно большевик, ненавидящий нашу страну, своей плотью и кровью послужит нашему делу!
  
   С ее губ сорвался смех, в котором мелькнули шипящие звуки. Во тьме сверкнули огромные глаза с вертикальными зрачками, и русский вдруг понял, почему Кэтрин Стерт почти в сорок лет выглядит так молодо.
  
   - Слава Австралии! Боже, храни короля!
  
   Приветствие "Новой гвардии" заглушил крик мучительной боли и вслед за ним - хруст костей перегрызаемых могучими зубами. Мерно ударял барабан и в такт ему слышались шипение, уносившееся к полной Луне, равнодушно взиравшей на кровавое действо, что разворачивалось в этих местах за сотни и тысячи лет до того, как первый белый человек сошел с корабля на берег Зеленого континента.
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Черчень "Все хотят меня. В жены"(Любовное фэнтези) Е.Белильщикова "Иной. Время древнего Пророчества."(Боевая фантастика) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) Write_by_Art "Хроники Эдена. Книга первая: Светоч"(Антиутопия) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) Л.Малюдка "Монк"(Уся (Wuxia)) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) К.Демина "На краю одиночества"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"