Каминский Андрей Игоревич: другие произведения.

Вере селен

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Древнее зло, таившееся в сырых оврагах и лесах близ Волги, долго ждало своего часа. Но его время настало только тогда, когда в столицу Чувашии приезжает молодой бизнесмен, заплативший местному краеведу, чтобы тот восполнил пробелы в его родословной.

  - Думаю, вам понятно, что мне нужно? - Михаил Ринатов снисходительно посмотрел на щуплого седоватого человека в клетчатой рубашке и мятых брюках. Впрочем, тот смотрел на своего собеседника - широкоплечего, наголо бритого мужчину, в дорогом, "с иголочки", костюме - с не меньшим снисхождением.
  - Думаю да, - хмыкнул Степан Игнатьев,- не вы первый обращаетесь с таким вопросом.
  Оба собеседника сидели на маленькой, по-холостяцки небрежной кухне. На плите закипал чайник, на столе стояла тарелка с бутербродами.
  - Решил восполнить пробелы в своей родословной,- сказал бизнесмен.- Мне рекомендовали вас как авторитетного краеведа, которому не составит труда выяснить интересующие меня подробности.
  - Сделаю, что смогу, - произнес Игнатьев, наливая чаю себе и гостю, - напомните еще раз имя вашего предка?
  - Темирясов, - произнес Ринатов, - Семен Темирясов, мой прапрадед по материнской линии. Вообще, в предках у меня, в основном, татары и русские, но вот Темирясов был чуваш - и о нем я знаю меньше всего. Я знаю, что перед войной он переселился в Казань, знаю, чем занимался во время и после революции, но вот его жизнь до 1913, - гость развел руками,- никто в нашей семье толком не знает. Вот тут, - Ринатов достал из черной папки несколько листов бумаги, - все, что мне известно о нем. Думаю, это станет неплохой отправной точкой для вашего исследования. Я мог пойти в архив сам, сделать официальный запрос, но, сдается мне, у вас все получится быстрее. А чтобы вам лучше работалось,- гость положил на стол пару красных бумажек,- задаток.
  - И правильно сделали, что обратились ко мне, - краевед заметно воодушевился при виде купюр,- меня в архиве знают, почитай, лет двадцать. Вот прямо сейчас и пойду. Мне кажется, я уже слышал где-то эту фамилию.
  - Вот и отлично, - улыбнулся бизнесмен,- сегодня днем я буду занят, надо встретиться кое с кем по делам, а заночую я на базе "Астахово"- знаете такую?
  - Это в Заволжье, кажется? - нахмурился, вспоминая, Степан Игнатьев.
  - Именно, - кивнул бизнесмен,- год назад наша фирма приобрела ее для отдыха сотрудников. Ну, а завтра, с утра - уже можно ждать результатов?
  - Даже не сомневайтесь, Михаил Артурович,- сказал краевед, сметая со стола банкноты, - уже сегодня начну копать..
  
  Уже смеркалось, когда Михаил Ринатов, закончив все дела, сидя за рулем своей "Мазды", покидал город, переезжая по кружному асфальтированному пути в объезд водохранилища, перегородившего великую русскую реку. За ней простиралось Заволжье- маленькая болотно-лесная страна, с редкими участками распаханных полей и небольших поселений. Лес, как уже знал Муратов, был буквально нашпигован санаториями, домами отдыха, правительственными дачами и охотничьими базами. Строившиеся еще с советских времен, ныне все они принадлежали различным частным структурам, одной из которых и была фирма Ринатова.
  Петляя по узкой лесной дороге меж холмов и оврагов, сверяясь с картой и навигатором, Муратов наконец выехал к массивным воротам, над которыми большими красно-синими буквами красовалась надпись "Астахово". От ворот к машине с яростным лаем кинулась большая немецкая овчарка.
  -Фу, Рекс!- послышался громкий голос и из сторожки вышел высокий мужчина в камуфляжной форме. Привязав собаку, охранник подошел к машине.
  -Михаил Артурович? - спросил он и, получив утвердительный кивок, представился, - Анатолий Петров, можно просто Толик. Ваш номер еще утром подготовили.
  - Отлично, - кивнул Ринатов, - как тут у вас, все спокойно?
  - Все тихо, - ответил Толик, - сезон еще не начался, отдыхающих нет. Вся база для вас.
  - И это хорошо,- сказал Ринатов,- мне сейчас как раз надо, чтобы народу вокруг поменьше.
  -Меньше народу - больше кислороду, - хохотнул Толик, - вам тут понравится. Воон по той аллее проедете в конец базы, там, где первый корпус. Он там один такой, на холме стоит, специально для руководства. Мимо не проедете.
  "Начальственный" корпус оказался на высоте: изящное бревенчатое строение, напоминающее древнерусский терем. Поднявшись по деревянной лестнице с резными, "под старину", перилами, Ринатов открыл дверь и вошел в домик. Щелкнув выключателем, он с удовольствием осмотрел свое пристанище на ближайшие несколько дней. Небольшая прихожая, с аккуратным платяным шкафом, сияющий белизной совмещенный санузел, кровать, застеленная накрахмаленными простынями, изящный столик, небольшой бар, холодильник и телевизор с плоским экраном. Распахнув окно, бизнесмен увидел расстилавшийся за забором небольшой лесок, за которым блестела в лучах заходящего солнца Волга.
  "Надо чаще сюда приезжать,- подумал Михаил Ринатов, отходя от окна и закрывая створки, - красотища какая. Может даже не одному. А что, найти девчонку и..."
  Лоб его нахмурился, он помрачнел и отошел к кровати, на которую бросил свою сумку. Вжикнув молнией, Ринатов достал и поставил на стол застекленную фотографию, с которой улыбалась девушка в темных обтягивающих джинсах и модной дубленке. За ее спиной виднелась широкая река, в которую, как и сейчас, уходило вечернее солнце. Изящно откинувшись на перила, девушка широко улыбалась фотографу, удерживая рукой гриву черных волос. Вся ее поза дышала молодой дерзостью и задором - девушка словно бросала вызов тому, кому ее фотографирует и всему миру заодно.
  Ринатов невольно протянул руку и коснулся кончиками пальцев холодного стекла.
  - Эх, девочка, - он невольно сглотнул, - как же так...
  Плечи его сгорбились и, бросив еще один печальный взгляд на девушку, он принялся расстилать постель. Спустя мгновение, Ринатов лежал в кровати, ворочаясь на мягкой перине и пытаясь отогнать мешающие заснуть непрошенные воспоминания.
  
  - Айсылу? Айсылу ты где?
  Прохладный ветерок, налетавший с моря, развеивал духоту курортной ночи и охлаждал голову, побаливавшую от вчерашних гуляний. Море с негромким шипением накатывалось на песчаный пляж, заглушая музыку из ресторана на другой стороне бухты.
  - Айсылу! - Михаил до боли в глазах вглядывался в ночное море, - у тебя все нормально?
  "Шшшш" - ответила волна, выбросив на берег очередную пригоршню пены. Встревоженный мужчина приподнялся на локтях в шезлонге...и невольно вскрикнул, когда на его спину выплеснулась обжигающе-холодная влага.
  -Испугался?! Испугался, да?! - раздался мелодичный смех позади. Айсулу, приплясывала позади него, брызгая в лицо принесенной ею в ладонях водой. На ней был только черный мини-бикини, подчеркивающий точеную фигуру модели и спортсменки. Лунный свет красиво переливался на каплях морской воды покрывавших смуглую кожу, раскосые глаза светились озорной радостью.
  - Ах так! Ну, держись!
  Ринатов сделал обманное движение и ухватил за тонкую лодыжку не успевшую отпрянуть девушку. Пытаясь вырваться, она упала, увлекая за собой мужчину. Смеясь, они покатились по пляжу, не обращая внимания на облепивший их песок. Тонкие, но сильные руки обвили шею Михаила, острые ногти царапнули его кожу, отозвавшись желанием в каждой клеточке мужского тела. Шаловливый язык ворвался в рот Ринатова, сплетаясь с его языком, тогда как жадные мужские пальцы уже скользнули под мокрую ткань бикини, проникая в горячую, текущую расщелину.
  Женские бедра сжались, с неожиданной силой сдавив мужскую руку, острые ногти разом прочертили кровавые борозды по спине.
  - Эй, полегче! - рассмеялся Ринатов, на мгновение отстранившись от девушки. В ответ Айсылу тоже рассмеялась - хриплым каркающим хохотом. Порыв холодного ветра хлестнул по обнаженным телам, но принес он уже не свежий соленый запах с моря, а мерзкую вонь разлагающегося трупа. Женские руки вновь оплели шею Ринатова и он невольно вздрогнул, когда Айсылу вновь впилась в его губы жадным требовательным поцелуем. Ринатов замычал и задергался, когда ее острые зубы впились в его язык, прокусывая насквозь и выдирая изо рта кровоточащий кусок плоти. Лицо ее покрылось трупными пятнами, черты заострились. Тонкая кожа на виске прорвалась осколками черепной кости, один глаз провалился, обнажив зияющую чернотой глазницу...
  
  -Фу черт, - бизнесмен в холодном поту сел на кровати, пытаясь унять бешеный стук сердца и лихорадочно ощупывая себя. Язык был на месте, ран на спине не было, однако несколько секунд он еще чувствовал боль - столь натуральным оказался кошмар. Он бросил взгляд на столик - Айсылу по-прежнему улыбалась ему. Мурашки пробежали по его спине и Ринатов, повинуясь порыву, развернул фотографию от себя.
  Громкий шум за спиной вновь заставил его вздрогнуть - Ринатов обернулся, чтобы увидеть как что-то темное соскальзывает с подоконника и, громко хлопая крыльями, растворяется в ночи. Почти сразу раздался яростный лай Рекса. Окно было нараспашку - хотя Ринатов помнил, что закрывал его. Все еще дрожа от пережитого кошмара, Ринатов встал, чтобы закрыть окно и увидел, что подоконник покрывали трехпалые следы, будто по нему всю ночь топталась большая птица.
  Остаток ночи был безнадежно испорчен- не в силах заснуть Ринатов сидел одетым за столиком, выкуривая сигарету за сигаретой. Курево и нашедшийся в баре виски успокоили разошедшиеся нервы- Михаил почти уверил себя, что это всего лишь кошмар, вызванный сменой обстановки. Ночь сменилась серым утром, а затем и солнечным днем, в который Михаил, наконец, нашел в себе силы открыть окно. Перед ним предстала залитая солнечным светом дубрава и речная гладь, по которой двигались какие-то суда. Эта мирная, совершенно будничная картина почти рассеяла ночные страхи.
  Позавтракав тем, что нашлось в холодильнике - нарезка хамона и пара замысловатых салатов- Ринатов вышел из домика, спускаясь к стоянке.
  - Доброе утро Михаил Антонович,- поздоровался Толик. Ринатов кивнул в ответ.
  - Этой ночью ничего не произошло? - спросил он. Охранник замялся
  - Да не совсем, тут птица какая-то из леса прилетела, всю ночь с крыш домов да по деревьям перепархивала. Рекс как взбесился - сначала лаял, как оглашенный, потом сорвался с цепи и в лес убежал. До сих пор не вернулся, думаю идти искать.
  - И часто тут у вас такое бывает? - спросил Ринатов, чиркая спичкой и прикуривая.
  - Бывает, - кивнул второй охранник, - тут же лес рядом, заказники охотничьи. Сова может залететь, козодой. А вы ту птицу тоже видели?
  - Угу, - кивнул Ринатов, - ночью какая-то тварь на подоконнике топталась, чуть в комнату не влетела.
  О сне, предшествовавшему непрошенному визиту, он умолчал.
  - Вот же гадина, - возмутился Толик, - ну ничего, у меня ружье есть если что.
  Михаил кивнул, открывая дверцу "Мазды" и садясь за руль.
  - Вечером буду, - сказал охраннику, нажимавшему кнопку, поднимающую шлагбаум.
  Даже в столь ясный день лес, окружавший "Астахово", выглядел темным и мрачным. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотную крону, узловатые корни словно исполинские змеи выбивались из земли, тянувшись вниз по склону. Ринатов не мог сдержать вздоха облегчения, когда лес кончился и он въехал на шоссе, ведущее через дамбу в город.
  
  - А, Михаил Артурович, - Степан Игнатьев открыл дверь только после пятого звонка,- не ждал вас так рано.
  Слабый запах перегара и в целом неважный вид краеведа, давал понять, что вчера он как следует отметил неожиданную шабашку. Об этом говорила и пара бутылок, стыдливо выглядывающих из-за холодильника и переполненное обрывками упаковок и этикеток мусорное ведро.
  - Как продвигаются ваши исследования? - спросил бизнесмен, - вы уже что-то нашли?
  - И даже больше, чем рассчитывал, - с неожиданной гордостью сказал краевед.
  Он показал на стопку пожелтевших документов и газетных вырезок на столе.
  - Ваш предок тут упоминается двенадцать раз, - сказал Игнатьев, - для того времени это незаурядная личность. Многие чуваши в начале прошлого века уезжали из этих мест в Казань, Симбирск, Нижний Новгород, а то и в Москву, но они же часто возвращались в родные края, не выдержав жизни в больших городах. Ваш предок был не таким - судя по тому, что из крестьян он пробился в купцы второй гильдии.
  - Породу не обманешь, - хмыкнул Ринатов.
  - Да, похоже, у вас на роду написано быть "деловым человеком",- кивнул Игнатьев,- судя по вашему энергичному предку. Сын батрака, в детстве ушел пешком в Симбирск, где выучился грамоте в школе Ивана Яковлева - был такой чувашский просветитель в те времена. Позже работать у местного купца, выслужившись до приказчика. Именно в этом качестве Семен Темирясов приезжал потом в родные края, по купеческим делам, - архивариус выудил из стопки небольшую вырезку и показал ее Ринатову,- вот он.
  Бизнесмен с интересом посмотрел на пожелтевшую фотографию, на которой позировал возле огромного воза молодой человек лет тридцати, в дореволюционном сюртуке, суконных штанах и сапогах. Широкое скуластое лицо казалось хмурым- будто человек совсем не заботился, чтобы выглядеть приветливым на фото. Подпись под фото гласила: "Уроженецъ нашихъ местъ, Семен Темирясов, принимает грузь Чебоксарьских кож".
  - Симбирск, значит, - хмыкнул Ринатов, разглядывая фото, - как же его занесло в Казань?
  - А, вот тут интереснейшая история,- с энтузиазмом сказал архивариус, - сам до конца не разобрался. Дело в том, что купец Гаврила Потапов, у которого работал ваш прапрадед, вел дела с татарином Ахметом Сабитовым, тоже богатым купцом из Казани. У него была дочка, на выданье...
  - Айгуль, - сказал Ринатов, - Айгуль Сабитова.
  - Ага, вы знаете, - улыбнулся Игнатьев,- ну еще бы, вам не знать, ведь это ваша прапрабабка. В общем, не знаю как, но, похоже, она влюбилась в Семена Темирясова по уши. Не знаю, испытывал ли он к Айгуль такие же чувства, но женитьба на дочери богатого купца открывала ему новые возможности. Уж не знаю, как ему удалось уломать Сабитова, но уже через полгода после знакомства они поженились.
  Игнатьев достал еще одну фотографию, которую Михаил и так знал по семейному архиву- хмурый даже на свадебном фоте, Темирясов позировал рядом с сидевшей на стуле молодой татаркой, застенчиво улыбающейся в камеру.
  - Красивая история, - сказал Ринатов, - что же, мне не зря посоветовали обратиться к вам. Это все, что вам удалось собрать по моему предку?
  - В принципе да, - кивнул Игнатьев, - есть правда еще одна вырезка, касаемо чисто торговых операций. Вернее даже не торговых, а ростовщических. Он щедро ссудил как-то одного человека, - архивариус глянул в свои записи, - Иван Улюкин, местный крестьянин, середняк. У этого крестьянина была дочь- Марфа Улюкина- о ней ничего не известно, кроме того, что она померла в 1913 году - есть запись в церковной книге.
  - Печально, - без интереса сказал Ринатов, - а от чего она умерла?
  - От родов, - хмыкнул краевед - тогда такое часто случалось, особенно у крестьян. Судя по тому, что похоронена она под девичьей фамилией, ребенок мог быть незаконнорожденным.
  - Вот как? - какая-то смутная тревога всколыхнула сердце Михаила,- а что ее отец?
  - Не знаю, - пожал плечами Игнатьев,- о нем тоже мало упоминаний. Фамилия тут не редкая, но во всех документах того времени я нашел упоминание только еще об одном Улюкине, вернее Улюкиной- Авдотье, судя по всему - матери Ивана и бабушке Марфы.
  - И чем она была знаменита?
  - Ее называли "Тухатмаш Карчак",- пояснил Игнатьев,- "старуха-колдунья". В те времена тут был тот еще "плавильный котел" - много народов, множество вер: официальное православие, раскольники, штундисты, мусульмане, иудеи, марийское и чувашское язычество, некоторые источники говорят, что кое-где сохранились даже остатки славянского язычества. Ну и масса суеверий - верили в лесных и водяных "хозяев", в "шайтанов", порчу, приворот. В колдунов и ведьм тоже верили, в "тухатмаш" по-нашему. Чуваши считали, что они насылают порчу, привораживают, оборачиваются животными, ну, как и у русских в общем. Власти с этим боролись как могли, а простой люд нет-нет, да и обращался к колдунам - от порчи самому оградиться, болезнь снять, приворожить если надо кого. О том, что Авдотью Улюкину колдуньей считали я узнал из полицейского архива- ее задерживали за то, что она колдовала ночью на кладбище.
  - Интересно, - пробормотал Ринатов, - а сейчас есть еще эти колдуны?
  - А как же, - хмыкнул Игнатьев, - ворожат по старинке. Хотите познакомиться?
  - В другой раз, - усмехнулся Ринатов, - ладно, я пойду, наверное. Еще пару дней побуду на базе,- расскажите, если найдете еще что-то? Вот вам за труды, - он положил на стол несколько бумажек, которые архивариус жадно ухватил.
  - Адотью, кстати, в Заволжье поймали, - как бы невзначай добавил он,- там раньше много кладбищ было, пока водохранилище не построили.
  - А когда это было?
  - А, это, кстати, интересно, - сказал Иван Игнатьев, - все в том же 1913 году. И свадьба ваших предков и смерть Марфы и арест Авдотьи. Последнее, кстати, датируется сегодняшним числом.
  - Круглая дата значит? - натужно усмехнулся Ринатов.
  - Именно так, - кивнул архивариус, - ровно сто лет.
  Остаток дня Михаил Ринатов провел в Чебоксарах, решая разнообразные вопросы с партнерами по бизнесу.
  
  Освободиться ему удалось только к вечеру, в результате чего Ринатов был поставлен перед неприятной реальностью - возвращаться на базу придется затемно. На мгновение мелькнула малодушная мысль остаться в городе, однако тут же Михаил Ринатов отогнал ее, устыдившись собственной трусости.
  Солнце за его спиной уже клонилось к закату, когда Ринатов пересек дамбу.
  Не без душевного трепета он въехал под полог леса. В темноте он казался еще более темным и пугающим: дубы, словно великаны-людоеды тянули к нему разлапистые руки-сучья, огромные ивы, свесили над дорогой длинные гибкие ветви, словно волосы уродливых ведьм. Несколько раз дорогу в свете фар перебегали какие-то лесные звери - к счастью для них Ринатов ехал медленно, опасаясь быстрой езды в темноте и по малознакомой дороге.
  Но он мигом забыл об осторожности, когда еще на полдороге со стороны базы раздался выстрел- один, другой, третий. Михаил вдавил педаль до упора и помчался вперед, сам еще не зная, что он ожидает увидеть. Возникшая перед ним база встревожила его еще больше - там не горело ни единого огонька, даже сторожка охранника была темной. Из-за этой темноты Ринатов едва не врезался в нависший над въездом шлагбаум, в последний момент ударив по тормозам.
  - Куда летите, Михаил Артурович,- на пороге сторожки появился Толик,- случилось чего?
  - У тебя как раз хотел спросить, - буркнул Ринатов, - кто стрелял?
  - Так я же, - рассмеялся охранник, - опять этот филин летал.
  - Убил? - с надеждой спросил Ринатов.
  - Убил,- весело кивнул Толик, - Рекс его в кустах треплет, слышите?
  Из близлежащих зарослей и впрямь раздавалось сердитое ворчание.
  - А чего в темноте сидишь? - спросил бизнесмен.
  - Да лампочка перегорела, - досадливо сказал охранник, - как раз сейчас менять собрался. Вы к себе идите спокойно, у вас свет должен быть.
  Успокоенный Ринатов поставил машину на стоянку и бодрым шагом направился к своему корпусу. Чувство громадного облегчения, после слов охранника было столь велико, что он начал насвистывать легкомысленный мотив, открывая дверь в комнату.
  В ноздри его ударил тонкий, едва уловимый запах духов. ЕЕ духов.
  - Нет, - прошептал он, бессильно облокачиваясь об дверь, - нет, не может быть...
  - Миша, где ты был так долго? Я скучала!
  На столике стояло несколько горящих свечей, рядом пускала благоуханный дым ароматическая палочка. Бутылка с вином, нарезанные фрукты и две тарелки с устрицами во льду завершали этот натюрморт.
  - Ты не можешь быть тут, - упавшим голосом произнес Михаил, - ты мер...
  - Но я же здесь, - послышался мелодичный смех, - чудеса случаются, любимый...
  Она поднималась с расстеленной кровати - прекрасная, смуглая, с разметавшимися по изящным плечам черными волосами. Она всегда умела наносить макияж со вкусом, подчеркивая красоту высоких скул, аристократически-раскосых, "чингизидовских" глаз, идеально очерченных губ. Золотые серьги с бриллиантами, подаренные Михаилом на день рождения любимой девушки, шли ей как никому другому - также как и кружевное белье, подчеркивающее тонкую талию, крепкие округлые груди и крутые бедра Айсылу. При взгляде на это идеальное, столь знакомое тело, Михаил почувствовал как все страхи, сомнения, все непонимание этого дня исчезают под натиском всепоглощающего первобытного влечения.
  Тонкие пальцы коснулись его губ, потом их сменили ее губы - такие сочные, нежные, страстные. Михаил жадно ответил на поцелуй, проводя руками по стройному, соблазнительно-округлому телу. Тонкие пальцы татарки, тем временем, быстро и умело расстегивали пуговицы на его одежде.
  - Я так соскучилась, - шепнула Айсылу увлекая Михаила к кровати. С хриплым рыком он навалился на нее, сжимая и лобзая ее груди, наслаждаясь бархатистым касанием нежной кожи. Кружевные трусики скользнули по длинным ногам, которые Михаил тут же раздвинул коленом, нащупывая вход в податливую влажную мякоть. Айсылу выгнулась дугой, закусив губу, так, что из нее брызнула кровь, когда Михаил вошел в нее.
  - Я так скучала, - прошептала она, когда они уже позже лежали рядом, лениво лаская друг друга,- мне так тебя не хватало. Ты ведь не бросишь меня, правда?
  - Нет,- горячо сказал Михаил, - нет, больше никогда!
  - До самой смерти? - прошептала она ему на ухо.
  - Да! - выдохнул Ринатов, только спустя мгновение осознав, что голос спрашивавший это принадлежал совсем не его девушке. Едва он осознал эту мысль, как Айсылу откинула голову и страшный лающий хохот вырвался из ее горла. Глаза девушки страшно блеснули и погасли будто остекленев, кожа, которой касался Ринатов, разом покрылась жесткой шерстью. В воздухе разлился мерзкий запах гниения и одновременно - псины.
  - Неееет!!!- Ринатов отпрянул от кровати, с грохотом сшибая столик и опрокидывая блюдо с вонючим гниющим месивом, в котором копошились белые черви. В спешке натягивая все что, подвернулось под руку, он отчаянно бился об дверь, сумев распахнуть ее только с третьего раза. Кубарем Михаил скатился по лестнице, чувствуя, что сходит с ума и страстно надеясь, что так и есть, что то, что лежит нынче у него в кровати, это видение его горяченного бреда, а не страшная реальность.
  Хотя - о какой реальности может идти речь, когда сегодня он страстно любил девушку, которую уже месяц никто не числит живой, а тело прекрасной и неверной Айсылу на его глазах обернулось полуразложившимся трупом сторожевой собаки.
  В сторожке у шлагбаума горел свет, когда туда ворвался кое-как одетый Ринатов.
  - Толя! Толик, черт тебя побери! - Михаил тряхнул за плечо сидевшего спиной к нему охранника, разворачивая его к себе. На бизнесмена невидяще уставились застывшие глаза, горло Толика было разорвано, форму покрывали пятна запекшейся крови.
  Злорадный, совершенно нечеловеческий хохот раскатился в ночи, пока Ринатов, вручную откинув шлагбаум, спешно садился в машину. Дрожащими руками он только с пятой попытки смог вставить ключ, повернуть его и выехать с базы. И, прежде чем въехать под полог казавшегося сейчас спасительным леса, Михаил еще успел увидеть в зеркальце заднего обзора, как с неба, взмахивая огромными крыльями, опускается на землю исполинская тень.
  
  Дверной звонок заходился в оглушительном перезвоне, вырывая Семена Игнатьева из глубокого сна, в который его погрузила очередная доза алкоголя. Охая и матерясь, краевед дрожащей рукой нашарил на стене выключатель и, щелкнув им, напялил очки. При взгляде на настенные часы, его лицо исказилось от злости.
  - Ну, я им покажу, - бормотал он, вставая и двигаясь к двери,- какого черта...
  Он долго возился с замком, матерясь от того, что пальцы его совсем не слушались и морщась от оглушительного трезвона, терзавшего и без того раскалывающуюся от боли голову. Наконец замок подался.
  - Ты совсем ох... - слова ругательства замерли на губах Игнатьева, когда он увидел на пороге Михаила Ринатова, взъерошенного, тяжело дышавшего, с бледным как мел лицом.
  - Михаил Артурович, что с вами...как, - растерянно произнес краевед.
  - Эти...ваши колдуны, - просипел бизнесмен, - отведи...отведи меня к ним. К самому крутому, какой только есть...отведи.
  - Но... - Семен Игнатьев замолчал, видя как Ринатов дрожащими пальцами раскрывает бумажник и сует краеведу ворох мятых купюр - уже не красных, зеленых.
  Всю дорогу они не перекинулись и десятком слов- только Игнатьев, которому передалась нервозность его путника, время от времени показывал где свернуть. На языке у краеведа вертелось множество вопросов, но, каждый раз он осекался, глядя на осунувшееся, постаревшее лицо Ринатова и на седину, заметную даже на короткой стрижке. Не укрылось от него и с какой опаской поглядывал Ринатов в зеркальце.
  
  Они выехали из города, оставив позади многоэтажки спальных районов. Вскоре слева и справа от них замелькали строения небольшой деревушки.
  - Вот здесь, - краевед показал на неказистый бревенчатый дом на околице. Заросший бурьяном огород, напоминавший небольшое поле, ограждал покосившийся забор, ветхая калитка висела на одной петле. Тощий черный кот, завидев подъезжающую машину, спрыгнул с забора и тут же исчез в зарослях.
  - Ты точно не ошибся? - спросил Ринатов, выходя из машины,- такое захолустье.
  - Так и должно быть, - слабо улыбнулся Игнатьев,- тухатмаш такое любят.
  Бизнесмен пожал плечами и, стараясь успокоиться, достал пачку "Парламента", щелкнув зажигалкой. Однако пламя замерло на полпути к сигарете - калитка бесшумно отворилась и вперед ступила тощая фигура в ветхой одежде. Зеленые глаза на скуластом, костистом лице медленно осмотрели обоих мужчин и тонкие синие губы раздвинула довольная улыбка. Ни говоря ни слова, колдун приглашающе махнул рукой и развернувшись, двинулся по едва просматривающейся тропинке меж высоких, по пояс сорняков. Двум мужчинам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
  Небольшая кухня, на которую колдун пригласил гостей, мало напоминала обиталище колдуна - как и весь неказистый домишко. Чтобы прогнать сон, колдун заварил кофе- к удивлению Ринатова, оказавшийся горячим и ароматным "Американо".
  - Мир не без добрых людей, - усмехнулся колдун, - не дадут умереть с голоду. Ну, рассказывай!
  Торопливо, сбивчиво, Михаил Ринатов рассказал про все, что случилось с ним в последние два дня. Рассказ произвел впечатление: Игнатьев смотрел на него со смесью ужаса и недоверия и даже чувашский колдун, казалось, утратил свою самоуверенность.
  - Кто она? - мрачно спросил он, когда Ринатов закончил.
  - Айсылу, - сказал Михаил Ринатов, - Айсылу Сагеева, модель из Казани. Девушка моя...была.
  - Она умерла? - поинтересовался Игнатьев.
  - Ее убили, - глухо, без всякого выражения сказал Ринатов, уставившись в стол,- убил человек, которому я заплатил, когда узнал, что Айсылу изменяет мне со своим тренером по фитнессу. Я ее слишком любил, чтобы простить измену,- Михаил Ринатов резко вскинул голову, - это ведь она, да? Она мстит мне?
  - Нет,- покачал головой тухатмаш, - нет, это не она. Но ты и впрямь сильно любил свою подругу, раз она приходит к тебе в ее облике.
  - Она? - спросил Ринатов, - кто?
  -Асьтаха, - колдун криво усмехнулся, - вы выбрали очень плохое место для базы.
  - Астахово! - воскликнул краевед, - я никак не мог докопаться, откуда такое название.
  - О чем это вы? - недоуменно спросил бизнесмен.
  - Асьтаха, крылатый змей, - пояснил колдун, - змей-оборотень. Его еще вереселенем называют, но другие говорят, что вереселень это "личинка" асьтахи, змей о трех головах и с петушиными ногами, что посевы портит да скотину, да людей хворью всякой мучит. Когда он сто лет проживет- превращается в асьтаху, чудовище, что может и человека и целого быка сожрать. А еще он баб шибко любит- если какая вдова долго убивается после смерти мужа, асьтаха является по ночам в виде покойника и спит с ней, пока бедная баба вконец не иссохнет. А если муж по жене тоскует, асьтаха является в облике умершей.
  - "Байки из склепа", - сказал Ринатов и передернул плечами, - да ну, бред.
  - У вас есть иное объяснение случившемуся, Михаил Артурович? - спросил Игнатьев и бизнесмен отметил перемену в его тоне, ставшим из уважительного брезгливо-неприязненным. В другое время он бы так этого не оставил, но сейчас...
  - Там, где дураки партийные базу построили, до революции овраг был большой,- сказал колдун, - "Селен-сирмы" звался, "Змеиный овраг". Там же рядом кладбище старое, еще батыевых времен. Там собирались асьтахи в старые времена, туда же ходили и колдуны ворожить в урочную ночь.
  - Там же и Авдотью Улюкову застали,- воскликнул Игнатьев, - это как-то связано?
  - Мне об Авдотье много дед рассказывал, - кивнул колдун, - он тоже сильный тухатмаш был, да и она не слабее - от того они и враждовали. У старухи внучка была красавица, а у нее жених - по тем временам видный: купеческий приказчик, при деньгах, молод, не урод. Марфа та в нем души не чаяла, а тот, дед говорил, ее и не любил особо, но жениться собирался. Прохиндей девку вроде как склонил к блуду и у них выхода не было, кроме как грех венцом накрыть. Но подвернулся этот татарин, с дочкой на выданье. Жених как узнал про нее, так тут же и загорелся жениться на ней, в люди выйти. К деду пошел, заплатил ему двести целковых, тот и согласился присушить татарочку - крепко, на всю жизнь.
  - А жениха того, не Темирясовым звали, - спросил Игнатьев, многозначительно глянув на Ринатова, - Семеном Темирясовым?
  - Фамилии его дед не называл, а звали и правду, Семеном, - Семкой, как дед говорил. Приворожил он ему татарку, они поженились и уехали себе в Казань, а Марфа через пару месяцев родами померла. Авдотья настояла, чтобы внучку похоронили на старом кладбище, возле Астахова оврага. А через пару дней, в ночь "калам кас", кто-то донес в полицию, что Авдотья на кладбище труп внучки разрыла. Сдается мне,- колдун хмыкнул,- что это дед и заложил ее. Полиция нагрянула и увидела: могила разрыта, труп из гроба вытащен, живот у покойницы вспорот. А сама Авдотья плод в руках держит, рот ему могильной землей набивает и шепчет что-то.
  - Мерзость какая, - передернул плечами Ринатов, - зачем?
  - Есть такое поверье, - пояснил Игнатьев, - вереселень из души младенца зарождается, что умер некрещеным. Через сто лет, как говорят, он в асьтаху превращается, а еще через время - в юхху. Это тоже змей-оборотень, но сильнее, в кого угодно может превратиться.
  - Это если вереселень сам собой зародился такое бывает,- пояснил колдун,- а если его тухатмаш колдовством вывел, так через сто лет он сразу из асьтахи в юхху перекидывается, когда калам кас настает. Как сегодня, - колдун замолк.
  - И сегодня же, - медленно произнес Игнатьев, - этот срок истек. И вы оба - потомки тех двоих, что свершили век назад подлость из-за которой погибла бедная девушка,- краевед побледнел и вскочил, опрокинув стул,- разбирайтесь сами с этим дерьмом! Я ухожу!
  Ринатов дернулся удержать краеведа, но колдун жестом велел ему сидеть на месте.
  - Пусть идет, - сказал он, - думает, что асьтаха его пощадит, дуралей.
  Сквозь запыленное окно Ринатов видел, как Семен Игнатьев быстро, почти бегом пробирается через густой бурьян. Он уже почти дошел до калитки, когда в ночном небе вспыхнуло нечто, напоминающее огромного светляка. Переливаясь гнилушечно-зеленым, пугающим светом, жуткий болид устремился к Игнатьеву. Тот заметил опасность слишком поздно, когда сияющее пламя оказалось совсем рядом. Раздался страшный крик, краевед упал на землю, болид ярко вспыхнул и погас. Над телом кричащего Семена Игнатьева теперь извивалась безобразная змееподобная тварь. Остолбенев от ужаса Ринатов разглядывал перепончатые крылья, огромные лапы терзавшие несчастного краеведа острыми петушиными шпорами, зубастый клюв вырывавший из тела куски мяса и жадно проталкивающий их в раздувавшееся по-змеиному горло. Всего за несколько минут крылатый змей растерзал и полностью сожрал человека. После этого он поднял голову и посмотрел на двоих людей полыхающими зеленым огнем глазами.
  - Не смотри ему в глаза, - колдун оттолкнул бизнесмена от окна, - не смотри, это смерть. Иди туда, - тухатмаш указал Ринатову на дверь в конце кухни, - сиди и жди.
  - Ждать чего? - истерически выкрикнул Ринатов.
  - Я попробую его прогнать,- сказал колдун и, уже не обращая внимания на бизнесмена, приподнял половицу. Из тайника он вытаскивал связки трав, мешочки с порошками, которыми он посыпал дверную и оконные рамы, стены, порог, непрестанно бормоча себе что-то под нос. Ринатов вдруг понял, что так и не узнал имени чувашского колдуна,- и возможно теперь не узнает никогда.
  Он закрыл за собой дверь, оказавшись в небольшой комнате, служившей колдуну спальней: кровать, накрытая выцветшим покрывалом, небольшой шкаф, забитый книгами, старый письменный стол. Над потолком мерцала тусклая лампочка.
  Через дверь слышался голос колдуна, монотонно произносившего заклятия.
  - Вере селен ханча, тинес херне кайса, тинес херенчи хайартан ...
  В ответ раздавалось злобное шипение. Стены дома содрогались от ударов мечущегося вокруг него огромного тела, сквозь щели в ставнях лился призрачно-зеленый свет, порождающий уродливые, кривляющиеся тени. А потом раздался громкий треск и звон разбитого стекла. Заклинания сменились воплем ужаса, заглушенным демоническим хохотом, сменившимся хрустом костей в могучей пасти.
  И все стихло. И в наступившей гробовой тишине, еще более жуткой, чем все, что слышал Ринатов ранее, послышались шаги - обычные человеческие шаги. Застыв, словно соляной столб у кровати, бизнесмен тупо смотрел, как дергается и поворачивается дверная ручка, как распахивается дверь и на пороге возникает до боли знакомая фигура...
  - Но, - растерянно произнес Ринатов, - как, почему?
  - Целый век был украден у меня, - глухо, словно из-под земли, произнес вошедший в комнату, - век, который за меня проживали другие. Отец за дедом, сын за отцом, пока я жила меж ползучих гадов и лесной нечисти, пожирая трупы и нечистоты. Но все это время проклятие старой колдуньи сплетало судьбы, приготовляя нашу встречу. Ты, наследник проживающих чужую жизнь, отдай то, что принадлежит мне по праву!
  Существо шагнуло вперед, распахивая длинные руки с когтистыми пальцами и мерзко улыбаясь. Ринатов тихо заскулил, видя как знакомые до боли черты расплываются, превращаясь в оскаленную змеиную морду. Раздвоенный язык лизнул Михаила по лицу и в этот же миг острые зубы впились ему в горло.
  
  Некоторое время спустя, распахнулась входная дверь и на порог вышел широкоплечий бритый мужчина, в дорогом костюме. Уверенным твердым шагом хозяина жизни, он прошел через заросший бурьяном огород и, распахнув калитку, подошел к оставленной на обочине "Мазде". Лишь один беглый взгляд бросил он на оставленный им дом , перед тем как сесть в машину, и в этот же момент ветхое жилище колдуна вспыхнуло гнилостно-зеленым, яростным пламенем.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com О.Бард "Разрушитель Небес и Миров-2. Легион"(ЛитРПГ) О.Обская "Возмутительно желанна, или Соблазн Его Величества"(Любовное фэнтези) Б.Ту "10.000 реинкарнаций спустя"(Уся (Wuxia)) А.Черчень "Все хотят меня. В жены"(Любовное фэнтези) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) К.Демина "На краю одиночества"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) К.Иванова "Любовь на руинах"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"