Камских Саша: другие произведения.

Принцип оправданного риска ч.2

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


Оценка: 9.50*17  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение истории о наших старых знакомых. Обновление от 19.01.2018
    homepage counter счетчик сайта
    Map


  

Бред? Но ведь новый!

Станислав Ежи Лец

  
   Закончился май, и с ним словно бы закончилось и лето, короткое и свирепо-знойное, а с первого числа первого по календарю летнего месяца зарядили непрерывные дожди.
   Солнце не успевало ни высушить землю, ни прогреть воздух, и городской парк, где к летнему сезону оборудовали новый пляж, построили несколько кафе и восстановили пристань, практически пустовал. Два небольших прогулочных теплохода стояли на приколе, и администрация парка, не веря долгосрочным прогнозам, обещавшим улучшение погоды, уже начала подсчитывать убытки. Даже в редкие теплые дни экскурсии на воде почти не пользовались спросом, потому что от реки тянуло промозглой сыростью, и когда по телевизору в выпуске новостей сообщили о захвате одного из теплоходов, это не вызвало ничего, кроме недоумения. Никаких требований террорист-одиночка не выдвинул, и цель его действий была совершенно не понятна - на речном трамвайчике далеко не уплыть, потому что не хватит топлива. К тому же выше города русло реки до такой степени мельчает, что там сможет пройти лишь не очень большая лодка, а ниже по течению есть два переката, небольших, но непреодолимых на таком суденышке.
   Медведев, у группы которого как раз были "сутки", получил из созданного оперативного центра, который почему-то возглавил директор института, а не кто-то из руководителей городского УВД, чуть более развернутую информацию: террорист прошел на теплоход с экскурсией, проник в машинное отделение и бросил туда взрывное устройство, от которого возник пожар и воспламенился один из баков с соляркой. Появилась угроза распространения огня на палубу, на соседнее судно и причал.
   - Ваша задача номер один - спасение людей, защита плавсредств и экологической обстановки - на втором месте!
   Медведев чуть не обматерил директора, получив от него такую информацию, Черепанов бы обрисовал обстановку в мельчайших деталях и четко поставил перед командиром группы задачу. Но Кронидыч уже третий день был в командировке в столице, и Вадиму пришлось общаться непосредственно с директором, большим специалистом по взаимодействию с вышестоящим руководством любого ранга, но полным профаном в организации спасательных мероприятий.
   - Какого... лешего!!! Почему сразу теракт! Может, голый криминал? Или вообще простая "хулиганка"?
   - Мы обязаны быть готовы ко всему! - пафосно заявил директор и отделался от командира первой группы сообщением, что к месту происшествия выслан пожарный караул.
   От разговора с заместителем начальника райотдела милиции, в чьем ведении находился парк, ситуация яснее не стала. Майор предпенсионного возраста - Медведев пару раз сталкивался с ним и знал, что бОльшего от того не добиться - порекомендовал получать информацию от непосредственного руководства, то есть от директора института. Странности множились - непонятный террорист, вызывающее недоумение назначение директора их института руководителем оперативного центра, стремление милиции устраниться от участия в событиях, отсутствие какой-либо информации о произошедшем в новостях; короткое сообщение на двух телеканалах ранним утром и - как отрезало, нигде и ничего.
   Сомнения Медведева в том, что произошел теракт, стали оправдываться сразу по прибытии в парк. Он ожидал увидеть спецназ, роту ОМОНа, но не обнаружил даже нормального оцепления, не подпускавшего бы немногочисленных зевак близко к месту происшествия, где были лишь милицейская "Газель" с усиленным нарядом ППС, машина "Скорой помощи" и две пожарных машины, экипажи которых спешно разворачивали магистральную линию.
   Из дверных проемов и иллюминаторов судна шел густой дым, но отблесков пламени заметно не было. "Газель" спасателей не успела еще остановиться, как с борта теплохода спрыгнули два человека. Один из них резво поплыл к берегу, до которого было немногим больше двадцати метров, а второй, еле держась на воде, остался барахтаться на месте. Вадим встретился взглядом с Меньшиковым, и Сашка, мгновенно поняв безмолвный приказ, схватил трос и бросился в воду.
   Через несколько минут от спасенных выяснилось, что и экскурсанты, и экипаж целы и заперты в салоне теплохода, налетчик обосновался в баре, но никто не знает, куда пропал помощник механика, который в момент взрыва мог находиться как раз в машинном отделении. Этим определилась первоочередная задача для милиции - нейтрализовать "бомбиста", а затем уже группа Медведева должна была организовать поиск пропавшего механика и эвакуацию людей и одновременно тушить машинное отделение. Последним должны были заняться пожарные расчеты, спасатели при необходимости помогли бы им.
   Трое сотрудников милиции, облачившись в бронежилеты и натянув противогазы, с автоматами наперевес прогрохотали по дощатому причалу и скрылись в дыму. Не прошло и пяти минут, как рация Медведева запищала и командир наряда ППС сообщил, что террорист обезврежен. Порадовавшись тому, что все обошлось относительно тихо-мирно, Вадим отдал команду приступить к тушению огня, а сам повел свою группу на теплоход.
   На узкой палубе произошла неожиданная встреча. Террорист, которого волокли, заковав в наручники, два дюжих милиционера, поднял голову и, встретившись глазами с Медведевым, вдруг подмигнул ему. Вадим по инерции проскочил мимо и резко остановился - террористом был не кто иной, как Николай Зверев, участковый, с которым спасателям первой группы уже не раз доводилось работать вместе. "Что ему, зарплату не платят или квартиру не дают?" - мелькнула тут же отогнанная разумом нелепая мысль, и ко всем странностям дня добавилась еще одна, очень и очень большая.
   Дверь в салон, где были заперты заложники, самые молодые члены группы Саша и Сережа открыли за считанные секунды, попутно удивляясь, что ее не вышиб никто из пленников, настолько хлипкой были и она, и сам замок, который не выдержал бы даже умеренно сильного пинка. А когда спасатели оказались в салоне, то поняли, что никто из заложников и не собирался предпринимать усилий по своему освобождению - несколько молодых парней и девушек, кроме одной, театрально рыдавшей в углу, беззаботно смеялись каким-то шуткам и с откровенной неохотой стали выбираться наружу, когда Медведев попросил их покинуть судно. Две девушки, протискиваясь мимо командира, неожиданно смутились, мило покраснев, и тут Вадим узнал обеих - он уже спасал их однажды, спасал из детского кафе в горящем торгово-развлекательном центре, их и еще с десяток человек из школьного театра, которым руководил его одноклассник Мишка Зубов. И стоило только вспомнить его, Зубов, как помянутая к ночи нечистая сила, объявился сам. Не замечая стоявшего в стороне от дверного проема Медведева, его одноклассник, колобком катясь по опустевшему салону, на повышенных тонах объяснялся с кем-то по телефону, доказывая, что "зачет сдан, никакой другой договоренности не было".
   Последняя деталь четко легла в мозаику. Медведев узнал еще троих мальчишек из того самого кафе, изменившихся за прошедшее время намного сильнее девушек, сделал шаг вперед, преградив путь учителю, и громко сказал: "Зачет не приму! Потому что - халтура!" Следующие десять минут Зубов теннисным мячиком прыгал вокруг Вадима, восхищаясь мужеством спасателей, поздравляя их командира с успешным завершением операции, расспрашивая его о семье и одновременно уговаривая не портить детям жизнь, потому что, оказывается, разыгранный этюд "Заложники" был одним из творческих заданий на вступительных экзаменах в театральный институт.
   Пока Медведев отмахивался от него, как от надоедливой мухи, появился еще один персонаж провалившегося фарса. "Халтура!" - согласился с командиром спасателей обладатель бархатного баритона. Обернувшись, Медведев мгновенно отметил несоответствие профессионально поставленного голоса, сочного, вальяжного, можно даже сказать, барского с внешностью его обладателя. Вадим не без труда узнал в похмельном с виду замызганном мужичке, оказавшемся, судя по надписи на куртке, пропавшим помощником механика, известного артиста театра музыкальной комедии, профессора театрального вуза и, без преувеличения, кумира почти всех женщин города, вне зависимости от их возраста.
   Оставив одноклассника объясняться с профессором, Медведев обревизовал место возгорания и, возложив обязанность составления протокола, всевозможных актов и прочих нужных и ненужных бумаг на сотрудников пожарной части, собрал оборудование и своих бойцов и уехал домой, готовя по пути гневную речь по поводу устроенного спектакля.
   Но до руководства института пылавший жаждой если не убийства, то, по крайней мере, хорошей разборки, Вадим не добрался. Сразу после того, как он выбрался из "Газели", командира первой оперативно-спасательной группы перехватил Порошин и, с неожиданной силой вцепившись узловатыми старческими пальцами в разъяренного спасателя, кадровик затащил его в корпус.
   - Успокоился! Быстро!
   И откуда только взялся в высушенном годами теле командирский рык такой мощи, что Медведев непроизвольно встал по стойке "смирно".
   - Да, спектакль, да, устроили. Такую вот проверку. Но не лично для тебя, майор, а для всего института. Пока ты там на лоне природы прохлаждался, наши сисадмины пачками вешались, потому что полетели сервер и вся сеть. Вся! От и до! А перед этим - электричество вырубилось, в первую очередь, в клинике! Угадай с трех попыток, сколько резервных генераторов не запустилось с первого раза?
   - Половина, - наугад брякнул Вадим.
   - Почти угадал - треть. Хорошо, что как раз примерно треть - это резерв, так что выкрутились.
   - Тоже спектакль?
   Кадровик кивнул:
   - Проверка готовности.
   - К войне? - не без иронии спросил Медведев.
   - К аккредитации. Первая проверка. И еще, не сомневайся, будут, пока мы ее не пройдем, - "утешил" Вадима кадровик. - И что еще там придумают, - Порошин посмотрел на потолок, - и когда, не знает никто. А фантазия у этих товарищей богатая, так что считай, сегодня была легкая разминка.

* * *

   Реку Березовую никто даже и не пытался сравнивать с бурными горными реками Алтая и Карелии, но пороги на ней были достаточно сложными. Они вызывали большой интерес среди любителей рафтинга, и народу на берегах ниже Дегтярки в сезон набиралось немало. Так и сейчас, несмотря на дождливое и прохладное лето, наступившее после аномально жаркой весны, на отлогом песчаном берегу разбили свой лагерь сразу две компании. Случайно среди сплавщиков оказались ранее знакомые, и очень скоро между остальными тоже завязались тесные отношения. В субботу после проведенной накануне ревизии оборудования и провианта почти половина населения палаточного городка отправилась пополнять запасы в ближайший поселок. Оставшиеся на берегу осматривали в очередной раз плоты, кое-кто ушел в лес за грибами, а несколько человек просто слонялись по берегу, не зная, чем заняться.
   Накануне весь день до позднего вечера не прекращалась гроза. Ветер то сдувал тучи с окрестностей Дегтярки, и гром утихал, а дождь переходил в мелкую морось, то нагонял новые, и стихия бушевала с новой силой. К закату грозу унесло далеко на восток, но в покрытом тучами темном ночном небе еще долго полыхали зарницы, и, как финальный аккорд, глубокой ночью раздался такой оглушительный удар грома, короткий и сухой, как выстрел, что содрогнулась земля и многие даже повыскакивали из палаток, решив, что произошло землетрясение. Но Дегтярские скалы незыблемо стояли в ночном мраке, никаких толчков больше не было, и сплавщики разбрелись обратно по палаткам досматривать прерванные грохотом сны.
   После сильного дождя река вздулась и несла много мусора, по большей части обломки деревьев. Человека в воде заметили не сразу, приняв его сначала за очередную корягу, которую несло быстрым течением.
   - Леха, ты глянь, - вдруг толкнул своего соседа коренастый белобрысый парень. - Там человека несет.
   Леха всмотрелся: то, что еще минуту назад казалось обломком дерева, теперь превратилось в тело, которое со всего маху налетело на камень.
   - Не-е, Дуська, это уже не человек, а покойник. Смотри, как его швыряет, там один фарш остался, - Леха привстал и положил удочку на землю.
   Тело продолжало крутиться в бурунах, то пропадая, то вновь показываясь среди пены. Ребята переглянулись, им показалось, что вода несет не инертный предмет, что человек пытается плыть, сражаясь с потоком.
   - Давай веревку, попробуем его вытащить, - первый парень подошел к самому краю воды и начал раздеваться.
   - Спятил? Вместо одной отбивной две по течению поплывут? - Леха все-таки протянул товарищу тонкий, но прочный синтетический трос.
   Андрей отмахнулся от него, обвязался концом веревки и полез в воду чуть ниже порога, где вода круговерть воды немного успокаивалась, но и глубина была приличной. Он отплыл почти на треть от берега, когда тело, мелькавшее среди пены, миновало каменистое мелководье и скрылось под поверхностью. Вода была мутной, даже на глубине пятидесяти сантиметров дно уже не просматривалось, поэтому Андрей нырнул вслепую, надеясь только на удачу. Ничего. Он отдышался и нырнул еще раз. Человеку, за которым он полез в воду, повезло, потому что на него натолкнулись со второй попытки.
   Андрей ухватил его за безжизненную руку, всплыл на поверхность и постарался приподнять над водой голову тонувшего. К Лехе успели за это время подойти два мужика из Дегтярки, и теперь они все вместе стали вытягивать на берег Чернецова с его "уловом". Течение было сильным, неподвижное тело очень мешало движениям, но совместными усилиями их вытащили на песок.
   - Вызовите "Скорую", он вроде живой, - Андрей встал на колени и перевернул вытащенного им человека на спину.
   Только сейчас он разглядел его, в воде было не до этого. На песке лежал бритый наголо мужчина лет сорока, никакой одежды, даже белья, на нем не было. Мускулистое худощавое тело покрывали старые шрамы и свежие синяки и ссадины, а ото лба вверх шла чудовищная рваная рана, которая сейчас, когда ее не омывало водой, моментально начала заливать кровью лицо. Такая же рваная рана кровоточила на левом плече.
   - Дышит? - спросил один из деревенских, постарше и повыше.
   - Дышит, - сказал ему Леха, тоже вставший на колени рядом с Андреем. - Да вызовите же "Скорую"!
   Ни один из мужиков не сдвинулся с места.
   - Бандюг какой-то, - решил щуплый мужичок в засаленном пиджаке. - Лучше в эти дела не лезть, нам разборки ни к чему. Менты понаедут, никакой жизни не дадут...
   - Леха, вызови сам, - Андрей повернулся к товарищу. - Если подняться на камни, мобильник заработает. Бандюг, не бандюг, а все человек.
   - Ладно, только ты его не сильно ворочай, - сказал Леха, заметив, что его друг перевернул утопленника лицом вниз и собрался приподнять его, чтобы удалить из легких воду. - Его так колотило о камни, что могло все кости переломать.
   Пробегая мимо лагеря, Неверов поднял всех, кого нашел, на ноги. Кто-то побежал вызывать "Скорую", кто-то, схватив пару одеял, кинулся на берег.
   Андрей пытался делать искусственное дыхание, а деревенские мужики смотрели на него и обсуждали происшествие:
   - Не-е, не местный это, нету у нас таких. И в Торфянке нет, - приглядевшись к пострадавшему, решил высокий мужик. - Из приезжих.
   Щуплый, соглашаясь, добавил:
   - Выше по течению какие-то столичные педики стояли, но этого лысого я у них не видел, - мелкий мужик постоянно околачивался среди сплавщиков в надежде на угощение. - Значит, с кем-то еще приехал, и чего-то не поделили.
   - Может, бабки, может, бабу, - выдвинул сразу две версии высокий. - Но наше дело - сторона.
   Щуплый кивнул:
   - Я и говорю: нам ихние разборки ни к чему. Этому вот дали по черепу да с Березовского моста сбросили; повезло, что не потонул до Дегтярки.
   - Да не очень-то, - возразил высокий. - Добьют, если узнают, что выжил.
   - А ты не трепли языком, так и не узнают.

* * *

   Хотя Середкин грозился сослать дочь к своей тетке в деревню, он, как только его выписали из клиники, никого не предупредив, уехал туда сам и несколько дней наслаждался тишиной и покоем, пока Людмила не обнаружила его отсутствие. Генка не стал слушать ее вопли и выключил мобильный телефон, сказав жене лишь два слова: "Развод. Немедленно".
   На свою беду Медведев попался на глаза разъяренной женщине сразу после этого короткого разговора.
   - Отдай ключи! - не дожидаясь реакции остолбеневшего командира, лихорадочно соображавшего, о каких ключах может идти речь, Людмила решила высказать все, что думает о нем и о Генке: - Сволочь! Скотина! Алкоголик! Как ты смеешь? Каких шлюх ты этому уроду приволок? Отдал своих пользованных, которые уже надоели? Дай ключи от своего притона, я сама с ними со всеми разберусь или милицию вызову!
   Обвинения перемежались с истерическими рыданиями и угрозами наябедничать Светлане, пожаловаться в прокуратуру, выкинуть вещи мужа из дома, не пускать его на порог, когда приползет, и вообще - убить его и всех друзей-собутыльников, которых только могила может исправить.
   Медведев попробовал объяснить, что он давным-давно сдает свою квартиру, что Генки там быть никак не может, что он вообще не в курсе, куда тот пропал, но безуспешно.
   - Прекрати орать! - в конце концов не выдержав, гаркнул Вадим. - Отпуск он оформил! Больничный закрыл и взял отпуск!
   - А ты, конечно, отпустил! - Людмила никак не хотела успокоиться.
   - У него еще за позапрошлый год отпуск не отгулян, - Медведев с отвращением почувствовал, что начинает оправдываться, - поэтому и отпустил. И руководство не возражало, даже путевку в санаторий предложили.
   - Этому... козлу?.. Путевку?.. - Людмила задохнулась, и последнее слово вышло почти беззвучно: - В санаторий?.. А на какие шиши?! Жена и дочь ходят голые, бОсые, голодные, а он, значит, в санаторий к ... поехал! В какой? - почти прорычала она.
   - Ни в какой! Отказался!
   - Врешь!
   Вадим лишь пожал плечами, а Генкина жена, видимо, решив, что больше ничего от него не добьется, переваливаясь с боку на бок, резво потрусила в сторону нового административного корпуса, где находился профком, с расчетом узнать там, куда уехал муж.
   - Вот ведь сволочная баба!
   Медведев, глядя ей вслед, передернулся от ужаса, подумав, что если бы он тогда пошел на поводу у Ольги и женился на ней, то...
   Нет, эти мысли он даже не прогнал из головы, а взял за шкирку и выкинул как можно дальше, потому что и других нерадостных дум у него было в избытке. Бумажное море казалось бесконечным, его группа до сих пор пребывала в сильно усеченном составе - Антон никак не мог пройти медкомиссию для допуска к оперативной работе и работал в диспетчерской, у Середкина медкомиссия была в отдаленной перспективе с не совсем ясным исходом, хотя Генка клялся и божился, что чувствует себя, как в двадцать лет. Но главные проблемы были с Зориным.
   Денис пришел в себя после месячной комы. Сложно сказать, помог ему амулет или нет, но спасатель открыл глаза, когда в блок интенсивной терапии каким-то образом проникла Покемошка. Довольно страшную на вид совершенно лысую с морщинистой кожей кошку с огромными ушами и глазами инопланетянина обнаружил во время ночного дежурства Игорь Федотов, когда заметил непонятные изменения в показаниях системы мониторинга и, предположив, что отошел один из датчиков, заглянул к Денису. Глухо ворча, Покемошка, как никогда похожая на инфернальное существо, топталась по неподвижному телу спасателя, то вылизывая, то покусывая его. Легкая простыня съехала в сторону, и на бледной коже лежавшего без сознания человека были хорошо заметны многочисленные, местами кровоточащие царапины.
   - Что за черт!
   Мгновенное остолбенение врача прошло, и он хотел схватить кошку и выкинуть ее в коридор, но тут из-под кровати с хриплым мявом, больше похожим на рычание, вылетел зверь, свирепый и лохматый. Игорь шарахнулся от разъяренного Кузи, чьи бритвенно-острые когти рассекли воздух в каком-то миллиметре от его ноги. Врач, даже в далеком детстве не мечтавший о карьере укротителя тигров, все же попытался накинуть на взбесившегося хищника оставленный Меньшиковым халат, но попытка хоть как-то ограничить свободу дикого зверя оказалась безуспешной. Халат попал в цель, но когти мгновенно располосовали его на ленточки, и кот, с легкостью выпутавшись из-под бесформенных остатков, с угрожающим видом, неторопливо, словно прицеливаясь, куда вонзить клыки и когти, двинулся к Федотову. Заставив его отступить на пару шагов назад, кровожадное чудовище, как только врач оказался за порогом бокса, где лежал Денис, превратилось в милого благонравного котика, никогда в жизни не помышлявшего о нападении ни на кого. Но стоило Игорю сделать полшага вперед, как шерсть на Кузином загривке вздыбилась, а из горла вырвалось угрожающее рычание. Те же полшага назад - и снова на пороге бокса, застыв в неподвижности, сидит ангельски кроткое существо, не сводящее, однако, с человека внимательных глаз. "Хоть охрану вызывай", - невесело усмехнулся врач и, решив "сдаться", потянулся за телефоном. Но и это поползновение прервал грозный тигриный рык.
   Минут десять, если не больше, длилось это противостояние, потом из бокса донеслось протяжное мяуканье. Кузя, услышав его, словно оттаял. Не обращая внимания на врача, он одним движением оказался около койки Дениса и запрыгнул на нее, оказавшись рядом с Покемошкой. Игорь осторожно заглянул внутрь и обнаружил, что Денис пришел в себя: глаза вполне осмысленно смотрели на кошку, а малопослушные пальцы почесывали ее затылок. Тихо мяукнув, Кузя спихнул подругу на пол и подставил лохматую голову, чтобы получить свою порцию ласк. Только после этого он спрыгнул с койки вслед за кошкой и позволил врачу подойти к пациенту.
   Но поправлялся Зорин очень медленно - плохо восстанавливались речь и координация движений, сесть самостоятельно он не мог, очень быстро уставал, когда его сажали, и даже речи не шло о том, чтобы пытаться встать, хотя переломы уже срослись. Покемошку, когда обнаруживали ее рядом с Денисом, теперь не прогоняли, потому что "которефлексотерапия", как называл действия кошки Меньшиков, давала положительные результаты, едва ли не более заметные, чем его старания по подкачке товарища энергией. Светлана два раза в неделю приезжала в клинику, массаж и традиционные методы физиотерапии тоже шли в дело, однако процесс восстановления шел намного медленнее, чем хотелось бы всем.
   Самое главное, Денис не помнил почти ничего из произошедшего: ни кто сказал ему, что Мак, упав с лошади, сломал позвоночник и нужно лететь за ним в селение рядом с заброшенной военной базой, ни то, что было потом. Рассказ Белова тоже особо не прояснил картину, потому что в их небольшом коллективе само собой сложилось так, что очередность посещения точек, куда необходимо доставить груз или забрать больных и травмированных, определялась Зориным. Поэтому когда Денис сказал, что нужно лететь за Маком, возражений со стороны пилотов не последовало, их, по большому счету, интересовало одно - хватит топлива или нет.
   После неудачной попытки расспросить Зорина о случившемся, Медведев долго чувствовал себя едва ли не гестаповским следователем-садистом и несколько дней стеснялся заходить к Денису, которого перевели в ту самую палату, где когда-то лежал Вадим. Даже после перевода в почти домашнюю обстановку спасатель продолжал апатично реагировать на все, что происходило с ним и вокруг него, и Света порой приходила в отчаяние, говоря, что не может эффективно заниматься с пассивным объектом. "Мне нужна хотя бы какая-то реакция! Пусть бы даже отторжение! - сердилась она, выстраивая план лечения совместно с Худяковым и Меньшиковым. - Это уже какое-то активное действие, а вместо него - тефлоновая сковородка! Все скользит по поверхности, не задерживаясь на ней, и, тем более, не проникает внутрь". Даже Лекс не смог расшевелить Зорина, хотя "шаманил" над ним часа два, если не больше, и сам устал до такой степени, что полчаса не мог сдвинуться с места и сидел в холле в обнимку с Ириной, словно заряжаясь от нее.
   Ира тоже попробовала растормошить Дениса, но безуспешно. Услышав от нее: "День, хватит киснуть!" - Зорин виновато улыбнулся, затем выдавил из себя несколько слов в ответ на ее расспросы, а бОльшей реакции Ирина от него так и не добилась. Точно так же он реагировал и на многочисленных посетительниц - сотрудниц института, у которых стал пользоваться неожиданной популярностью. То, что раньше порадовало бы его, теперь оставляло равнодушным, утомляло и временами раздражало.
   В хорошую погоду Дениса, усадив в кресло, вывозили на прогулку. На крыльце клиники, будто специально ждала, к нему сразу же подбегала Жулька, собачка, которую они привезли еще весной вместе с ее хозяином. Старика, так и оставшегося полупарализованным после инсульта, увезла к себе в другой город отыскавшаяся племянница; брать собаку она отказалась, и с тех пор Жулька жила на территории института на полулегальном основании - ее подкармливали и у кинологов, и в столовых, но прогоняли с глаз долой, когда в институт приезжало какое-либо начальство. Денис Жульку воспринял равнодушно, погладил ее, когда собака первый раз с радостным визгом подбежала к нему, но больше почти не обращал внимания, хотя и не гнал, когда она усаживалась у его ног и преданно заглядывала в глаза.
   Не расшевелил Зорина и рассказ Марата о том, как его группа повстречалась с медведями во время тушения лесного пожара, когда они уже почти справились с огнем. Из догоравшего подлеска выскочила огромная старая медведица, но не пробежала в панике мимо, как две лисицы незадолго до нее, а остановилась как вкопанная перед людьми. Когда секундный шок от появления зверя прошел, спасатели заметили, что шкура на спине медведицы в нескольких местах тлеет, распространяя тошнотворный запах паленой шерсти и горелого мяса, заметный даже сквозь удушливый дым от лесного пожара. Уменьшив напор, Марат окатил медведицу водой из брандспойта, и несколько минут она стояла на месте, чуть поворачиваясь, чтобы шкура как следует пропиталась влагой. А потом медведица очень медленно, стараясь не испугать человека, сделала несколько небольших шагов и, остановившись в полуметре от Кузьминых, издала протяжный звук, больше всего похожий на слабый стон.
   Марат в замешательстве отступил на шаг, прекрасно понимая, что если зверь нападет, то вряд ли ему поможет металлический наконечник на брезентовом рукаве. И никто не поможет, потому что такого здоровенного хищника можно остановить только прямым попаданием из крупнокалиберного оружия, которого у спасателей, конечно же, не было. Но медведица нападать не собиралась, она низко наклонила голову, почти коснувшись ею земли, при этом остатки обгорелой шерсти разошлись и стали заметны кровоточащие ожоги на загривке зверя. Затем медведица развернулась и посмотрела в сторону подлеска, откуда появилась несколько минут назад, потом снова взглянула на людей, которые боялись пошевелиться, чтобы не спровоцировать нападение. Отбежав чуть в сторону, она повторила недавние телодвижения, будто просила помощи или звала за собой.
   Так оно и оказалось. Несколько спасателей под предводительством самого Марата пошли за медведицей, которая оглядывалась через каждые два шага, проверяя, не отстали ли люди, и метров через триста они обнаружили небольшой, но глубокий овраг. Медведица остановилась на самом краю и, опустив морду вниз, негромко заворчала. В ответ из темноты провала, заросшего пожухшим от жара кустарником, донеслось тихое хныканье.
   На самом дне оврага спасатели нашли прижавшихся друг к другу двух медвежат, целых и невредимых, но перепуганных пожаром до такой степени, что люди уже не казались им ужасными чудовищами, от которых пахло дымом и еще чем-то страшным и чужеродным, чем никогда не пахнет в лесу. Подросшие, размером с крупную собаку, с немаленькими когтями и острыми зубами, они даже не пытались сопротивляться, когда люди схватили их и начали вытаскивать из убежища; может быть, и голос матери, время от времени издававшей тихое ворчание, успокаивал детенышей.
   Наверху семья воссоединилась. Не обращая внимания на собственные раны, мохнатая мамаша облизала морды своим отпрыскам, и на этом телячьи нежности закончились. Ударом лапы придав медвежатам дополнительное ускорение, медведица, поднимая клубы горячего пепла, потрусила в сторону реки, на бегу обернувшись к людям и негромко, словно благодаря, рыкнув напоследок.
   "Повезло вам", - только и сказал Денис, без интереса выслушав рассказ Марата, не ожидавшего такого безразличия. Зная любовь Зорина ко всякой живности, он был готов к расспросам о том, какого роста медвежата, какие у них зубы, глаза, лапы, какая шкурка, к тысяче других вопросов, но их не последовало. Даже ни разу не улыбнувшись, Денис закрыл глаза и притворился, что спит, или и в самом деле заснул.
   Точно так же он реагировал и на родителей, почти каждый день приезжавших в клинику - нехотя отвечал на их вопросы, затем говорил, что устал и хочет спать, и отворачивался от них.
   Немного оживал Денис, только когда к нему прибегали его кошки. Покемошка сразу запрыгивала на койку, а Кузя обычно садился на пороге и пропускал в палату далеко не всех, производя свой собственный отбор посетителей и не стесняясь в случае необходимости продемонстрировать, а то и пустить в ход клыки и когти. Медведева кот всегда встречал радушно, при появлении командира превращаясь из грозного стража в умильную кису, и Покемошка не шипела рассерженной змеей на Вадима, когда тот расспрашивал Дениса о самочувствии, рассказывал о событиях в институте или пытался вызнать, не вспомнил ли Зорин хоть что-то.
   Как казалось Медведеву, Кузя особо охотно пропускал его, когда в палате находилась очередная посетительница, потому что появления Вадима девушки почему-то пугались и сбегали, оставляя его в легком недоумении: "Я что, такой страшный?" Но как-то раз кот довольно странно прореагировал на Медведева. Нет, он не стал шипеть, рычать и выпускать когти, наоборот, Кузя начал тереться о ноги, бодать их головой, мяукать и вообще всеми способами выпрашивать ласку, изображая из себя недоглаженную кису и мешая пройти. Поглаживание по спине и почесывание за ухом были признаны недостаточным, и Кузьма пошел на крайние, недостойные солидного кота меры, встав на задние лапы, а передними потянувшись к человеку. Со вздохом - не отвяжется ведь! - Вадим подхватил попрошайку и, на ходу наглаживая его, открыл дверь из тамбура в палату. И чуть не уронил кота, обнаружив очередную посетительницу, совершенно голую, устроившуюся на Денисе в позе наездницы. Ритмичные движения девушки и блуждавшая по лицу Зорина слабая, но довольная улыбка не оставляли никаких сомнений в том, чем они занимаются. Внимательно наблюдавшая за процессом Покемошка, обращаясь к Кузьме, укоризненным мявом сделала выговор за то, что он плохо исполняет возложенные на него обязанности сторожа, на что кот, явно опасаясь применения к нему физических мер воздействия за допущенную оплошность, прикинулся меховым ковриком и свалился с рук Медведева на пол.
   "Однако я не вовремя!" - ошарашенный увиденным, Вадим хотел уйти так, чтобы его никто не заметил, но неосторожно наступил на кошачий хвост, к несчастью оказавшийся у него под ногой. Кузьма, мгновенно ожив, взвыл диким голосом и метнулся под стол, а Медведев, едва удержавшись на ногах, нечаянно свалил стоявший поблизости стул. Покемошка, зашипев, одним прыжком пролетела пару метров от подоконника до стола и, вовремя не затормозив, снесла стоявший там стеклянный кувшин с остатками воды, чудом не разбившийся, но произведший грохота не меньше, чем упавший стул.
   - Все! Сейчас выставят и пропуск отберут!
   Вадим на несколько секунд застыл на месте, пытаясь перевести дух, и не поверил собственным ушам, когда услышал тихий смех.
   Смеялся, глядя на устроенный погром, Денис, а восседавшая на нем девушка изо всех сил зажимала рот ладонью, видимо, чтобы не расхохотаться в голос.
   - Привет, командир! - весело улыбнулся Денис и представил посетительницу: - А это - Вика.
   Девушка спрыгнула с кровати и, здороваясь, протянула руку:
   - Привет!
   Медведев кивнул и машинально пожал небольшую крепкую ладонь, одновременно разглядывая ни капли не смутившуюся девушку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся немногим моложе Дениса. Он сравнил бы ее с яблочком - некрупным, но крепким, до отказа налитым природным соком, такой естественной и жизнерадостной показалась ему Вика. "Наверное, Деньке такая и нужна, - невольно подумал он, - бойкая и шустрая. И не соплюшка двадцатилетняя. И без особых комплексов". И как бы подтверждая его мысли, Вика наклонилась к Денису и крепко поцеловала.
   - Это было классно! Ты вообще классный парень! Мы еще повторим это!
   Только после этого она стала одеваться, вытащив откуда-то из-под больничной койки футболку и джинсы.
   - Обязательно! - не стал отказываться Денис.
   Он вышел из обычного состояния апатии до такой степени, что слегка ущипнул Вику за голую попку, пока та, не натянув до конца джинсы, наклонилась, разыскивая на полу обувь. Это мелкое хулиганство было воспринято вполне благосклонно и вознаграждено еще одним поцелуем.
   - Пока-пока! Увидимся завтра!
   - Она ничего не забыла? - Вадим поставил опрокинутый стул, вернул на место опустевший кувшин и внимательно оглядел небольшую палату.
   - Ты про белье? - Денис, пыхтя от усилий, самостоятельно перевернулся на бок и натянул на себя простыню. - А она его не носит.
   - И что, джинсы ей не натирают? - задал довольно глупый вопрос Медведев.
   - Наверное, нет, - после недолгого раздумья решил Денис, - они ведь у нее не в обтяжку. Хорошая девчонка, - добавил он, - а я тогда ее бросил. Сбежал, как скот какой-то...
   И, хотя Вадим не расспрашивал его, Зорин, не скрывая ничего, рассказал об их с Викой знакомстве.
   - Она, оказывается, на меня совсем не обиделась, - подытожил он, - сказала, что я дольше других продержался. И вообще смелый, что остался, потому что многие сбегали прямо с порога. Жалела, что телефон не записала, и Илюху найти не могла, потому что не знала, где он теперь живет. А когда случайно встретила и узнала, что я здесь, в тот же день прибежала. Сегодня. - Денис смущенно улыбнулся. - И сразу сказала, что знает, что мне нужно.
   - Ну и молодец, - похвалил Вику Медведев.
   - Молодец, - согласился Денис, - и Покемошке она понравилась, та не шипела, не царапалась, а сразу на руки пошла.
   "Все, Дениска у нас пристроен, - с облегчением понял Вадим. - Если уж сама Покемошка одобрила, то больше ничье мнение не нужно". В том, что теперь дело быстро пойдет на поправку, он не сомневался, потому что заметил, как ожил Денис. "А что, почувствовал себя полноценным мужиком, - думал по дороге домой Медведев, - чего еще нужно? А то все ходят на цыпочках, как вокруг умирающего, мать с вечно заплаканными глазами приезжает, отец шепотом, как на похоронах, разговаривает, конечно, жить не захочется".
   Света одобрила действия Вики, когда Вадим рассказал дома о курьезном происшествии: "Нужно попросить Олега, чтобы ей сделали круглосуточный пропуск. Пусть и на ночь иногда остается, если будет такое желание у нее или у Дениса". И Медведев почти не удивился, когда Худяков согласился с идеей Светланы, не преминув, правда, возмутиться по поводу того, что вверенное ему отделение, если практиковать подобные методы реабилитации, быстро превратится в бордель в самом прямом смысле этого слова.

* * *

   В больницу Липова, маленького городка в пятнадцати километрах от Дегтярки, пациентов с тяжелыми травмами привозили редко, да и что могли сделать в этом случае врачи, имевшие в своем распоряжении оборудование сорокалетней давности? Рентген, гипс на сломанные кости, швы на раны, противостолбнячная сыворотка - вот и вся помощь. Чтобы разбираться с травмой головы, требовался специалист, а для этого пострадавшего нужно было везти в областной центр. Больничным транспортом служил старый "уазик", поездка на котором по ухабам разбитых дорог уж точно доконала бы пострадавшего, поэтому его оставили в Липовской больнице. Кости черепа, как показал снимок, были целы, рану зашили и стали ждать дальнейшего развития события, надеясь на то, что мужчина выживет.
   Пациент изо всех сил цеплялся за жизнь. У него было общее переохлаждение организма, наверное, он достаточно долго находился в реке. Из-за этого и, возможно, из-за попавшей в легкие воды развилась тяжелейшая двусторонняя пневмония. От неподвижности и плохого ухода - на всю больницу в сто коек было только две санитарки, а у загруженных сверх всяких нормативов медсестер просто не хватало ни сил, ни времени, чтобы заниматься еще и уходом за лежачими больными - появились пролежни, которые мгновенно загноились и начался сепсис. Антибиотики помогали плохо, всего лишь удерживая состояние на одном уровне. Каждый день врач с удивлением качал головой, осматривая больного, который балансировал на тонкой грани между жизнью и смертью.
   Так продолжалось больше месяца, потом организм нашел какие-то резервы, и дело очень медленно, но пошло на поправку. Однажды утром врач заметил открытые глаза, но радость его оказалась преждевременной: пустой бессмысленный взгляд - вот, что увидел он.
   Основные рефлексы были в норме, но ни одного проблеска мысли не отражалось в зеленых глазах. Пациент слышал, но ничего не понимал, человеческая речь для него не несла в себе никакого смысла и ничем не отличалась от остальных звуков; сам он тоже молчал, ни стоном, ни мычанием, ничем другим не пытаясь дать знать о своем существовании окружающим.
   - Мозг все-таки был поврежден, - с досадой произнес врач после очередного осмотра. - Можно даже предположить, в каком отделе, но не в какой степени. Здесь томография нужна, а мы со стетоскопом пытаемся диагноз поставить, у нас денег не то что на современное оборудование нет, на новокаин только-только хватает. Что уж тут говорить насчет лечения... Без операции не обойтись, нужно с областной больницей связываться, но кто на себя это возьмет? Наше руководство? Да не смешите меня!
   Пациент оставался безымянным, никто так и не заявил о пропаже человека с подобными приметами, да и примет-то особых не было, кроме редкостного цвета глаз и еле заметных следов татуировки на левом плече. В милиции подобное дело посчитали "висяком", отложили в сторону и забыли о нем.
   Время шло, пациент постепенно выздоравливал, он уже мог сидеть и даже сделал однажды попытку встать, но упал и до крови разбил голову, ударившись об основание металлической койки.
   - Ах ты, господи! - сокрушалась дежурившая в ту ночь медсестра, случайно заглянувшая в палату и обнаружившая его лежавшим на холодном полу в одной больничной рубахе. - Куда ж тебя понесло? Что тебе понадобилось? А если опять воспаление легких начнется? Помрешь ведь на этот раз!
   Аля Солдатова, выглядевшая намного старше своих тридцати пяти лет, но не утратившая былой красоты, и раньше разговаривала с бессловесным пациентом, когда кормила его, обтирала полотенцем или ставила ему уколы. Она делала это, потому что ей было порой до слез жалко этого совсем еще не старого мужчину, которого выловили из реки со страшными ранами, и строила разные предположения о том, что с ним могло произойти. Когда пациент пришёл в себя, всевозможных домыслов стало и того больше, так как оказалось, что он полностью потерял память и утратил способность говорить. Лечащий врач, в какой-то момент подумав, что пострадавший может быть иностранцем, хотя и пожурил самого себя за подобные фантазии, но извлек из глубин памяти остатки английского языка и попробовал пообщаться с пациентом на нем. В ответ на "do you speak English" он получил такой же пустой взгляд, как и во время всех предыдущих попыток, и прекратил тщетные старания добиться от больного какой-либо реакции.
   Алевтина, в отличие от других сестер и санитарок, выполнявших свою работу, не общаясь с бессловесным пациентом, постоянно разговаривала с ним, как с маленьким ребенком. Она почти не рассчитывала на ответную реакцию, хотя медсестре не раз представлялось, что разум больного проснется, почувствовав доброе отношение и ласку, в глазах появится осмысленное выражение, а на застывшем лице - улыбка. Чем дальше, тем больше Аля мечтала об этом и уже почти влюбилась в него, вернее, в образ загадочного незнакомца. Она смеялась над "своими бреднями", но не могла избавиться от грез, навеянных телесериалами, в которых очнувшийся после многолетнего пребывания в коме герой оказывается "прекрасным принцем" и бросает к ногам героини весь мир.
   - Зачем встал? Рано тебе еще вставать, ноги-то ведь не держат после такой болезни, - ласково ворчала она, обрабатывая рану. - Гипс сломал, голову расшиб... Больно, наверное, теперь... Больно...
   - Больно... - сказал вдруг молчавший как обычно пациент, он произнес это слово тихо, с трудом, но довольно внятно.
   Аля от неожиданности уронила на койку ножницы, которыми резала пластырь, собираясь зафиксировать им марлевую подушечку на рассеченной коже.
   - Больно... - повторил уже более громко и отчетливо пациент, будто осваиваясь с самим процессом произнесения членораздельных звуков. - Больно, - еще раз, будто закрепляя полученный результат, проговорил он.
   - Заговорил! - задохнулась от счастья Аля. - Господи, наконец-то!
   Не отводя глаз от больного, она на ощупь разыскала упавшие на одеяло ножницы и закончила перевязку.
   - Ты вспомнил что-нибудь? Как тебя зовут? Как твое имя?
   Ответом ей был все тот же, что и раньше, отстраненный взгляд, в котором не было ни намека на проблеск мысли.
   - Имя... - механически повторил пациент, и Алевтина поняла, что ее радость оказалась преждевременной.
   На следующий день лечащий врач, пораженный Алиным рассказом, несколько раз пробовал разговаривать с пациентом, но тщетно. К нему на помощь пришли коллеги, но больной смотрел на всех безразличным взглядом и не произнес ни звука.
   В конце концов обнаружилось, что пациент эхом отзывается только на слова Алевтины, но и то далеко не на все. Было ли это хоть сколько-нибудь осмысленной реакций, врач сильно сомневался, но все-таки какой-то сдвиг в состоянии больного произошел, и Але в качестве эксперимента позволили заниматься с ним столько времени, сколько она посчитает нужным. Отправив обеих дочек к бабушке, Аля практически переселилась в больницу, оставаясь там до позднего вечера.
   Через полтора месяца она имела полное право гордиться своими достижениями: её подопечный настолько окреп, что начал ходить, самостоятельно одевался, ему требовалась лишь небольшая помощь из-за неработавшей левой руки, запомнил дорогу в туалет, сам умывался и ел. Но его память, похоже, была совершенно пуста, разум спал и не собирался проснуться. Пациент целыми днями сидел на стуле около окна и не отрываясь смотрел на маленький прибольничный садик, где около кустов копошились курицы, на которых с покровительственно посматривала коза, принадлежавшая сестре-хозяйке. Курицы делили полянку с многочисленными больничными кошками и их котятами, уморительно гонявшимися за птицами и устраивавшими забавные игры друг с другом. Глядя на них, нельзя было удержаться от смеха, но на лице безымянного пациента не возникало даже намека на улыбку. Аля, заметив отсутствие какой-либо реакции, тяжело вздыхала и возобновляла свои попытки вернуть ему речь, но особых успехов пока не достигла. "Стакан", "вода", "пить", другие самые простые слова, которые можно было непосредственно связать с вещью или действием, ее подопечный усвоил, но когда медсестра показывала рукой на козу или на кошку, ей казалось, что он просто не понимает того, что предмет, находящийся за стеклом, и слово, его обозначающее, связаны между собой.
   С разрешения врача Алевтина вывела своего подопечного в садик и заметила странное выражение в его глазах, когда он оказался на ярко освещенном солнцем больничном крыльце. Ей почудилось, что пациент не хочет выходить под открытое небо, будто опасаясь чего-то. Это впечатление усилилось, когда он спустился по ступенькам и оказался на земле, покрытой травой. На глаза ему попался большой старый таз, валявшийся вверх дном чуть в стороне. Пациент оглянулся на темнеющий проем открытой двери и сделал такое движение, словно хотел вернуться назад, в безопасность уже знакомой обстановки.
   - Пойдем, не бойся, - Аля осторожно взяла его за руку и потянула за собой, желая показать ему мирно гревшихся на солнце котят. Таз лежал почти на их пути. - Пойдем, не бойся.
   Она подозревала, что пациент не поймет ее, и рассчитывала лишь на то, что ласковые интонации голоса успокоят его волнение. Обычно он никак не реагировал на прикосновения, даже если ему причиняли боль какими-либо манипуляциями, и Алевтина была поражена, когда прежде вялые пальцы с неожиданной силой сжались на ее руке, словно требуя остановиться. Более того, он быстро шагнул к тазу и молниеносным движением здоровой руки перевернул его, отбросив с дороги.
   С проржавевшей посудины, откатившейся в сторону, посыпалась земля вперемешку с хлопьями отвалившейся эмали. Пациент недоверчиво разглядывал покрытую пятнами ржавчины внутренность таза, точно ожидал увидеть нечто иное.
   - Аля, ты смотри-ка, а он так же не любит беспорядка, как и твой Серега! - на весь двор расхохоталась появившаяся на крыльце повариха. - Только тут тазу досталось, а не тебе!
   Сергей, Алин муж, очень любил, когда напьется, наводить порядок и, не стесняясь в методах, мог поколотить того, кто этот порядок, по его мнению, нарушал. Доставалось и случайным прохожим, и соседям, и, в первую очередь, жене и детям. Эта страсть к порядку в конце концов обеспечила ему пятилетний срок за хулиганство и сопротивление работникам милиции, у которых были несколько иные представления о способах наведения порядка и о том, кто этим должен заниматься.
   В глазах пациента что-то мелькнуло, он резко обернулся на голос, а у Алевтины сердце замерло от неожиданной догадки.
   - Так тебя Сергеем зовут? - радостно спросила она. - Ты Сергей, да?
   В лице ее подопечного ничего не изменилось, на Сергея он никак не прореагировал, точно так же, как и раньше, когда ему перечисляли все мужские имена, в том числе и это, стараясь по малейшей реакции догадаться, как его зовут.
   - Сергей, Сережа, Сереженька, - почти безнадежно прошептала Аля.
   И тут лицо пациента исказилось сначала гримасой непомерного усилия, а затем на нем появилось странное выражение - улыбкой назвать его было нельзя, но нахмуренные брови разошлись, а глаза на миг вспыхнули поразительно яркой зеленью, в них пропало обычное безразличие.
   - Серега, Сережа, - повторила Аля. - Надо же, никому в голову не пришло, что нужно не только полные имена перечислять!
   Врач обрадовался, ожидая улучшение в состоянии пациента, так неожиданно обретшего имя, но никаких прорывов не произошло: память не вернулась, разговаривать Сергей лучше не стал, увеличивая свой словарный запас едва ли на десяток слов в неделю. За исключением нескольких мелких происшествий, наподобие произошедшего со старым тазом, он оставался таким же равнодушным к окружающему миру, словно смотрел на все из окна поезда, уносившего его прочь.

* * *

   Про подземные ходы, проложенные под городом почти три века назад, как про летающие тарелки, знали все, но никто не видел их и не спускался туда, зато многие со знанием предмета рассказывали о предназначении подземелий. Среди самых распространенных версий были: заброшенные разработки некогда богатых золотых жил, соединенные между собой языческие капища таинственных древних народов, населявших регион, и тайные ходы староверов, спасавшихся от репрессий государства и официальной церкви. Однако сколько ни расспрашивали геологов и других специалистов, проводивших изыскательские работы для строительства в городе метро, никто из них так и не признался в том, что обнаружил следы катакомб. Но это лишь подогрело уверенность сторонников существования подземелий, что "там что-то есть". "С них взяли подписку о неразглашении", - таким было мнение энтузиастов и никто не мог их переубедить, потому что ходили достоверные слухи о том, как брат соседа одноклассника или внучатый племянник двоюродной сестры сослуживца нашел нечто, что компетентные органы тут же забрали для изучения.
   Теория о засекреченности подземелий для многих подтверждалась тем фактом, что в начале тридцатых годов в городе был построен новый микрорайон для проживания руководства города и области, а также военного округа - "Серп и молот", в обиходе - дома старых большевиков. Свое официальное название район получил из-за того, что с высоты птичьего полета построенные в стиле конструктивизма здания - несколько жилых домов, поликлиника, клуб и хозяйственно-бытовые постройки - образовывали именно эту фигуру. Большинство строений были связаны между собой крытыми переходами, а под землей - разветвленной сетью подвалов, которые, как считалось, при строительстве соединили со старинными подземельями.
   Сейчас же подвалы этих домов, давно потерявших статус элитных, были частично засыпаны постепенно разрушавшейся кирпичной кладкой, частично затоплены грунтовыми и сточными водами, там же, где они были в относительно приличном состоянии, появлялись по очереди: видеосалон, спортклуб, магазин стройматериалов, а к описываемому моменту там открылся бар под вывеской "Старый большевик".
   Про эти подвалы в городе ходили свои легенды. Говорили, что там еще до войны находились секретные исследовательские лаборатории, где методами официально не признанной науки генетики ученые пытались вывести идеального солдата, который должен был сражаться за мировую революцию. Мутант получился физически совершенным до степени неуничтожимости, но недоумком в морально-политическом смысле и, так и не осознав свое высокое предназначение, принялся истреблять собственных создателей. И тогда бОльшую часть подземелий пришлось замуровать вместе с неубиваемой тварью, а остальную часть стали использовать вполне прозаически - под угольные склады для находившейся там же котельной.
   По другой версии, лаборатория существовала, но не для создания сверх-человека, а для относительно мирных исследований в области радиосвязи. И организовал ее некий ученый, который на самом деле был то ли недобитым белогвардейцем, то ли вовремя не разоблаченным фашистом-диверсантом и хотел в одну прекрасную ночь взорвать и лабораторию, и сам жилой комплекс вместе с его обитателями. Однако компетентные органы вывели псевдо-ученого на чистую воду до того, как он осуществил теракт, и обезвредили, расстреляв прямо на рабочем месте, а помещение лаборатории затопили. Многие любители мистики утверждали, что призрак несостоявшегося террориста и по сей день с паяльником в руках бродит по темным коридорам.
   Еще говорили - эта байка появилась во время перестройки в период всеобщих разоблачений - что там была подземная тюрьма НКВД, где пытали и убивали тех, кто считался противником советской власти, а секретные ходы позволяли чекистам проникнуть в любой дом, похитить кого угодно и заточить в свои застенки. А тела замученных сжигали в котельной, одновременно служившей секретным крематорием.
   Ну и самыми "невинными" вариантами использования реально существовавших под "Серпом и молотом" подвалов были арсенал секретного оружия и бомбоубежище.
   Эти истории, пока объединенная группа Медведева и Рябинина ехала на вызов, добавив еще и от себя таинственности и красочных деталей, рассказывала спевшаяся троица из двух Александров и одного Сергея, причем "солировал", конечно, Меньшиков, а Шестаков с Суворовым были "на подпевке". А слушали их с разной долей доверия и скепсиса трое молодых ребят из группы Артема и Антон. Они не были уроженцами города, и не слышали, по крайней мере, в таком количестве байки, знакомые коренным горожанам с детства. А вышеупомянутая троица, завладев вниманием аудитории, начала нести, с точки зрения Медведева, вполуха слушавшего ребят, совсем уж фантастические бредни, ссылаясь к тому же именно на него как на бывалого исследователя не только природных, но и городских подземелий. Впрочем, он не вмешивался, потому что вызов, на который они ехали, был, по его собственной десятибалльной шкале неприятностей, где-то на уровне восьми-девяти, и Вадим не собирался отделять зерна истины от плевел домыслов и портить разборками настроение себе и парням, которым предстояли выматывающие многочасовые блуждания по канализации в тяжелых прорезиненных комбинезонах и противогазах.
   В коллекторе пропали две девушки, которые с большой группой таких же искателей приключений отправились на поиски таинственных подземелий. Двенадцать человек, ничего не найдя, благополучно выбрались на поверхность в районе старого зоопарка и разошлись по домам. Только через несколько часов организатор этой группы забил тревогу, запоздало сообразив, что вернулись не все и две студентки пединститута за несколько часов ни разу не вышли на связь.
   Искать пропавших студенток отправились сразу же, как из милиции поступило сообщение о происшествии. Передал его Медведеву Середкин, которого после отпуска временно определили на работу в диспетчерскую, вместе со свежими схемами канализационных сетей, которые Горводоканал и Горводосток с невиданной оперативностью предоставили для облегчения поисков.
   - Я тебе в планшет их уже скинул, - сказал Генка, - и еще бумажный вариант сделал. Пусть кто-нибудь из пацанов забежит в диспетчерскую и заберет, пока вы собираетесь.
   Вадим искренне поблагодарил друга; электронный вариант был удобен по всем параметрам, кроме одного - риска уронить планшет в воду. Производитель, конечно, обещал повышенную водостойкость гаджета, но Медведеву совсем не хотелось проверять его работоспособность после купания в канализационных стоках, ему вполне хватало предстоящего испытания новых противогазов импортного производства. Выглядели они за счет панорамной маски довольно неплохо, хорошо прилегали к голове, а переговорная мембрана позволяла разговаривать, не напрягая изо всех сил голосовые связки, и при примерке понравились всем, кроме Новоселова, который почему-то был настроен скептически.
   - Что немцу хорошо, то русскому хреново, - перефразировал он известную поговорку. - Я лучше наш, родной с собой возьму, будет кому, в случае чего, вас, модников, из коллектора вытаскивать.
   - Петрович, не каркай, - поморщился Антон, - немцы, они в химии - спецы.
   - Ну да, всю гадость они в первую мировую придумали, зато противогаз - наше изобретение, - не согласился с ним Новоселов, однако новый противогаз тоже взял.
   Поиски решили начать с того места, где любители приключений спустились под землю. Река Основка была упрятана под асфальт, чтобы не мешать строительству крупного завода с прилегающим к нему жилым районом, намного позднее Макаровки. Бетонный туннель, где она теперь текла, метра два в ширину и почти столько же в высоту, был рассчитан на гораздо бОльший объем воды, а Основка едва доходила спасателям до колена.
   - Если бы весь июнь не поливало, как из ведра, то вообще по щиколотку было бы, - предположил Илья, единственный из группы, кому приходилось пригибаться, чтобы не задевать головой потолок туннеля.
   - Позапрошлой весной, когда паводок шел, - припомнил Данила Зверев из группы Артема, - здесь почти по грудь было. И течение местами такое, что с ног сбивало. Мы студента тогда искали, так искупались все не по разу.
   - Что, за острыми ощущениями отправился?
   Новоселова сквозь старый противогаз почти не было слышно и, когда Данила дважды переспросил его, Петрович сдвинул маску на лоб и сердито рявкнул:
   - Тоже, спрашиваю, любитель подземелий?
   - Нет, как его друзья сказали, в смотровой колодец ГТС за оброненным мобильником полез, - совсем не напрягая голос, ответил Данила. - А там оказался незакрытый люк в коллектор. Вот он в потемках туда и угодил.
   - Нашли?
   - Нет, - мотнул головой Зверев. - На следующий день тело из городского пруда выловили. И обнаружили чисто случайно, потому что его затянуло под причал, который в тот день начали разбирать. А не затеяли бы ремонт, так и неизвестно, когда бы этого парня нашли.
   Новоселов подробно высказался на тему, стоят ли самые навороченные телефоны того, чтобы из-за них рисковать жизнью, и заодно прошелся любителям экстремальных развлечений:
   - Только настоящее лето настало: солнце, тепло, хочешь - купайся, хочешь - загорай, так нет, как кроты, под землю лезут! В вонь эту, потемки и холод! Придурки!
   Неизвестно, принял ли это высказывание на свой счет Медведев, но продолжить Новоселову он не дал:
   - Петрович, ты мне тут канарейку в шахте не изображай. Сказано было - работаем в защите, значит, работаем именно так. Здесь, да, нормальный воздух, а за поворотом - сброс ливневки, сам знаешь, что туда могут спустить.
   Немолодой спасатель с Вадимом спорить не стал и натянул противогаз. И тут же в подтверждение слов командира пластиковая труба почти полуметрового диаметра, торчавшая из противоположной стены, вздрогнула, и тугая струя воды вырвалась из нее с таким напором, что сбила с ног оказавшегося на ее пути Сережу Шестакова.
   - А ничего так искупался! - рассмеялся Сережа, когда вынырнул из вод Основки, окрасившихся от выброса чьих-то стоков в красивый в лучах фонарей зеленый цвет.
   - Цел? - коротко спросил Медведев.
   - В порядке, - столь же лаконично ответил Сережа.
   - Промок?
   - Не успел.
   - Тогда пошли дальше. И следите за такими трубами, - напомнил Медведев остальным спасателям. - Загудела, зашипела, затряслась - сразу в сторону. Пока идем по туннелю до выпуска Основки в пруд, если здесь девчонок не найдем, тогда свернем на юг в район старого города. Эти экскурсанты именно туда собирались.
   Дальше спасатели двигались по тоннелю, разделившись на "группы по интересам". Одна обсуждала большой участок дореволюционной застройки почти в самом центре города, вокруг которого уже не один год шла война интересов - историки и архитекторы хотели сохранить редкие образцы каменного и деревянного зодчества полутора- и двухвековой давности, а противостояли им те, кто хотел на месте старых халуп выстроить современный деловой район с небоскребами и многоуровневой транспортной развязкой. Борьба шла с переменным успехом, сторонников новой застройки поддерживала областная администрация, а городская выступала на сохранение архитектурных шедевров, исторических корней и всяческой самобытности.
   Другая группа спасателей обсуждала, что могло окрасить воду в такой цвет. Спорили между собой специалисты в этой области - Суворов и Шестаков - а остальные, понимая едва ли половину профессиональных и научных терминов, тем не менее, внимательно слушали их, не забывая при этом уворачиваться от периодических сборов ливневой канализации и внимательно просматривать темные закоулки в поисках пропавших студенток.
   Уровень воды в туннеле значительно поднялся, да и сама вода стала мутной и пенистой, а бетонное дно не просматривалось как раньше в ярких лучах фонарей спасателей. Сам туннель приобрел частые ответвления, которые тоже нужно было обследовать.
   До самого пруда поиски результата не дали, и Медведев, взглянув на часы, обнаружил, что прошло уже три часа, как они спустились под землю; это же расстояние по поверхности они преодолели бы вдвое быстрее.
   - Поднимаемся наверх, пятнадцать минут перекур, - скомандовал он, показав на металлические ступени, вделанные в стену вертикальной шахты.
   Яркое летнее солнце показалось особенно жарким после промозглой сырости подземелья, и, хотя задворки старого железнодорожного вокзала, где располагался выход на поверхность, наверное, навсегда провоняли креозотом, "живой", не профильтрованный противогазом воздух показался спасателям невероятно чистым и свежим.
   Меньшиков покосился на тестя, который, едва сняв противогаз, тут же закурил, и, отодвинувшись от него, подставил лицо солнечным лучам.
   - Димыч, может, это опять спектакль?
   - Может, и спектакль, - согласился с Сашкой Медведев, добавив после небольшой паузы: - А может быть, и нет. По любому, мы должны отработать вызов или до результата, или до отбоя.
   - Отработаем, куда мы денемся, - пожал плечами Сашка, - только обидно, если все это впустую. Нет, ну чего, действительно, девчонкам по такой погоде в канализацию лезть?
   - Да, тут бы на пляж самое то, пока погода снова не испортилась, - поддержал его Илья. - В парке два новых открыли, один платный, для нудистов. Говорят, там классно: порядок, чистота, все оборудовано, как на курорте.
   - И дорого? - неожиданно для всех новостью заинтересовался Антон.
   - Ты чего, решил приобщиться? - вытаращился на друга Сашка, остальные спасатели тоже не без удивления посмотрели на него.
   - Позагорать хочу. По-человечески, - ответил Антон, и легкая досада прозвучала в его голосе, - спокойно, чтобы никто на мой металлолом не пялился. Там-то, я думаю, всем пофиг будет, как я выгляжу.
   - А на даче кто тебе мешает? - с неодобрением спросил Новоселов.
   - Да ну его, этот дачный загар! Спина черная, пузо белое, - фыркнул Меньшиков.
   Антон, соглашаясь, кивнул, а Медведев озабоченно взглянул на него:
   - А тебе загорать-то можно? После всего?
   - Можно. Я специально у Светланы спрашивал, она сказала, что мне все можно, кнопки только трогать нельзя. А я теперь и не буду, потому что это все равно ничего не даст.
   - Совсем ничего не слышишь? Совсем-совсем? - уточнил Данила.
   - Полный ноль. Жаль, конечно, сейчас пригодилось бы, - Антон заглянул в черный провал открытого люка, - поняли хотя бы, очередной это спектакль или реально девчонки заблудились.
   - А потом опять больничная койка на месяц или больше! - рассердился Медведев, но ругаться не стал, только коротко вздохнул: - Все, пошли вниз, хватит прохлаждаться, - хотя правильнее было бы сказать "греться".
   Под старыми районами города коллектор выглядел соответствующим образом. Местами бетонная стенка от старости или агрессивного воздействия среды провалилась внутрь туннеля, перекрыв его почти полностью, и там спасателям приходилось протискиваться между кучами бетонного крошева, размытого грунта и копившегося годами мусора, который с весенними ручьями попадает в ливневку. Часто попадались ответвления - более старые трубы меньшего диаметра из чугуна, проржавевшие до такой степени, что их было страшно задеть, так как это грозило обрушением всего туннеля. Но в эти норы приходилось не только заглядывать, но и лезть с проверкой, чем молодежь и занималась по очереди.
   - Нашел! - раздался крик Сережи Шестакова из одной такой норы.
   Радости или облегчения в голосе не было, скорее, слышались страх и отвращение.
   Кое-как протиснувшись в узкий проход, Медведев увидел Сережину находку - полускрытое неглубокой водой обнаженное женское тело с затянутой на шее темной тряпкой.
   - Не наша, - почти сразу понял Новоселов. Он наклонился к раздутому трупу, внимательно осмотрел его и поделился своими выводами: - Этой под сорок, и убили ее дня три назад, не меньше. Избили, задушили ее же колготками и сбросили в коллектор. - Петрович посветил фонарем вверх, и спасатели увидели высоко над головой крышку люка. - Было бы больше воды, тело сразу бы унесло в основное русло, а тут - курице по колено, вот она и осталась лежать, как упала. Не трогай ничего! - прикрикнул он на Сережу, который схватил убитую женщину за руку, видимо, желая вытащить ее из воды. - Лучше, если у мобильника камера приличная, сфотографируй. А ты, командир, звони "ноль-два" и иди дальше по маршруту. А я уж тут останусь, вспомню прежнюю службу.
   - Я так понимаю, что через этот люк наверх лезть не стоит, - Медведев заглянул в вертикальный лаз. - Тогда жди, пока я другой выход найду.
   В милиции сначала были категорически против того, чтобы спасатели, не дожидаясь приезда дежурной группы с экспертом и следователем прокуратуры, продолжили поиск. Доводы Медведева, что, пока они будут сидеть сложа руки и ждать у моря погоды, могут появиться еще два трупа, не действовали, усиливая подозрения, что пропавшие девицы - это очередная вводная столичной комиссии, но стоило ему упомянуть Новоселова, как собеседник оживился:
   - Александр Петрович, что ли? Жив, курилка? Давай-ка его сюда, майор!
   - Не выйдет, - усмехнулся Вадим, - Петрович объект на месте караулит, внизу, в трубе сидит, бывших коллег ждет.
   Медведев оставил с Новоселовым Мишу, молодого парня из группы Артема, а сам продолжил осмотр коллектора с остальными спасателями. Страшная находка или банальная усталость повлияли на них, но все разговоры смолкли, только односложные замечания и команды раздавались под низкими бетонными сводами. Запоздало Вадим понял, что сглупил - осмотр стоило начать с пересечения коллекторов около пруда и, разделив группу на две части, менее опытных ребят Артема и Суворова с Шестаковым отправить против течения Основки к тому месту, где экскурсанты спустились под землю, а самому сразу отправиться в старую часть системы. "Поздняк метаться", - злясь на самого себя, подумал он и полез в ответвление коллектора.
   Через пару метров Медведев чуть не упал, зацепившись ногой за что-то мягкое, скрытое под слоем воды. С мрачной мыслью, не натолкнулся ли он на еще одну утопленницу, Вадим нашарил под водой большой и тяжелый мешок. Чувство облегчения, возникшее в первое мгновение, тут же улетучилось, так как по собственному опыту Медведев знал - в мешке могло быть что угодно, вплоть до расчлененного трупа. Вытащив с помощью Ильи мешок из воды, Вадим вспорол толстый пластик и обнаружил внутри мертвого пса. Огромного старого сенбернара, наверное, совсем недавно сбросили в коллектор, во всяком случае, признаков разложения еще не было заметно.
   - Что за гады! - возмутился Меньшиков. - Не могли по-человечески пса похоронить? Увезли бы куда-нибудь в лес и закопали, а вместо этого... Нет, ну не сволочи ли? Он ведь как член семьи наверняка был, а с ним, как с мусором. Убил бы!
   - Я тоже, - поддержал коллегу Зверев, бывший не менее заядлым "собачником", чем Денис "кошатником". - А пока давайте вытащим его наверх, и я позвоню нашим кинологам.
   - Зачем? - хмуро поинтересовался Медведев.
   - Собака породистая, наверняка с вживленным чипом. Значит, хозяев найти можно, - объяснил Данила и пообещал: - Ух, я им устрою собачью жизнь!
   - Да что им собака, некоторые детей на помойку выкидывают, - с глухой ненавистью, достойной Середкина, Антон припомнил недавнюю страшную находку - спортивную сумку с мертвым новорожденным мальчиком, которую обнаружили бомжи, когда потрошили мусорный контейнер во дворе одного из домов в самом центре города.
   Полчаса, наверное, потратили, пока поднимали тяжелый мешок через узкий колодец, найденный неподалеку. Через него, видимо, и сбросили собаку в коллектор. Зверев сначала утверждал, что справится один, помощь ему не нужна, но Вадим прицыкнул на него, и совместными усилиями сенбернара вытащили на поверхность.
   Решетка, закрывавшая колодец, расположенный в запущенном сквере, открылась легко, что указывало на то, что ее часто поднимали. Медведев обозначил расположение колодца на схеме, где тот почему-то отсутствовал, и отметил для себя, что первым делом нужно будет выяснить, кому он принадлежит, и поручить это Меньшикову.
   Ждать кинологов Зверев не стал, подробно описав, где они оставили мешок с собакой.
   - Алкаши только к вечеру сюда сползутся, - сказал он Медведеву, - а наши через час обещали подъехать. Пса заберут, чип считают, это, сказали, без проблем.
   - А с собакой что будут делать? Когда с чипом разберутся? - этот вопрос интересовал не только Вадима.
   - Сказали, позаботятся, - успокоил спасателей Данила.
   - У них с ветклиникой договор есть, - поделился сведениями Сережа, - им довольно часто животных усыплять привозят.
   - А потом? - насторожился Меньшиков.
   - Сжигают. Оказывается, есть специальный крематорий для животных. Говорят, частный.
   "Надо же, - мелькнуло в голове у Медведева, - еще, наверное, раньше, чем человеческий открыли. Может, еще и кладбище специальное есть?" Своего Тимку они никогда не отвезли бы в клинику для того, чтобы его усыпили, хотя под конец жизни эрдельтерьер приобрел кучу болезней, в том числе проблемы с почками и жестокий артрит, и порой просто не успевал попроситься на улицу или выбежать туда и напускал лужу прямо в квартире или подъезде. Однако ни у кого в семье даже не возникло мысли о том, что от старого, создающего неудобства пса можно избавиться, как от вышедшей из строя мебели или бытовой техники. А когда однажды утром Тимка не проснулся, его вместе с ковриком, миской и немудреными собачьими игрушками уложили в коробку из-под телевизора и закопали в лесу. Новую собаку они решили не брать, потому что слишком большим было горе от потери друга. Возможно, подумал Вадим, через год-другой они и взяли бы щенка, но отцу предложили возглавить институт в соседнем областном центре, завертелась кутерьма с переездом, и вопрос о новой собаке больше не вставал.
   "А что, если вместо котенка, которого выпрашивает Иринка, взять щенка? - размышлял Медведев, исследуя очередное ответвление коллектора, где течение было настолько сильным, что Вадим едва удерживался на ногах. - От Дашки и Казана? Пускай их щенки не чистопородные, зато умные и с хорошим характером. Света, наверное, возражать не будет. Или будет? Она с октября хочет вернуться на работу, так что вполне может сказать, что с собакой некому заниматься. Нет, пожалуй, пока ни о каких котятах-щенятах лучше не заикаться".
   Судя по плану, спасатели уже вышли за пределы старой части города и приближались к большой промзоне на южной окраине. Они обследовали каждый закоулок коллектора, куда только мог проникнуть человек, каждый колодец, каждую смотровую шахту, обнаружив, что многие из них не значатся ни на одном плане. Пропавших студенток нигде не было. Надежды на то, что они выбрались из катакомб самостоятельно, но по своей безалаберности или по какой другой причине никому не дали знать об этом, были изначально призрачными, а после того, как Вадим связался со своим руководством и узнал, что ни дома, ни у друзей девушки так и не объявились, они растаяли окончательно, так же, как и мысли о том, что это очередная проверка перед аккредитацией. Более того, на поиски пропавших девушек были брошены еще две группы спасателей, Марат со своими ребятами двигался по подземельям южной промзоны навстречу Медведеву, а большой участок за железнодорожным вокзалом достался Артуру, группу которого усилили работниками Горводоканала. Теоретически девушки не могли туда попасть, потому что северный коллектор не имел связи с остальной городской сетью, но нужно было отработать все возможные и невозможные варианты, поэтому к спасателям подключилась еще и милиция, которая получила приказ обследовать снаружи все входы и выходы из коллекторов, а также все городские пруды, где могли быть неучтенные ни на каких схемах выходы из коллектора.
   На поверхности, куда выбрались спасатели, стоял замечательный летний вечер - тихий, теплый и светлый, но больше пятнадцати минут на отдых Медведев не дал, хотя прекрасно понимал, каково снова натягивать противогаз и спускаться вниз, в холод и сырость старого коллектора, кирпичные стены которого зияли многочисленными дырами.
   - Когда мы найдем этих девиц, я обломаю первый попавшийся куст и выдеру их по голым задницам, - вдруг сказал Илья, уже стоя внизу, по колено в мутной пенистой жиже, - сразу, что называется, не отходя от кассы.
   - Процедуру снять на видео и выложить в сеть, - с садистскими интонациями предложил Меньшиков, в поисках боковых ответвлений освещая мощным фонарем разъеденную кирпичную кладку, - чтобы в следующий раз головами думали, а не этими самыми задницами.
   - А потом нас всех посодют, - усмехнулся Данила, - за изготовление и распространение порнухи.
   - Сначала найти надо, - заметил Антон, - девах и соответственно их задницы, которые требуется отодрать.
   Медведев же обратил внимание, что "молодняк" - ни Шестаков с Суворовым, ни ребята Артема - на шутки не реагируют, да и по делу разговоров между ними не слышно. "Вымотались, держатся из последних сил. Но наверху не останутся ни за что, смертельно обидятся, если только заикнусь, что отправлю их проверять решетки и люки", - догадался Вадим и тут же придумал, чем немного отвлечь своих, а там, может, и ребята из группы Рябинина чуть встряхнутся.
   - Ау, специалисты по экологии, что можете сказать об этих стоках? - задал он неожиданный вопрос, обращаясь к закадычным друзьям. - Они какую-то очистку прошли или их сбрасывают в реку, как они есть, без обработки? И вообще, чье это может быть - с производства или жилищно-бытовой сектор?
   Медведев был прав в своих прогнозах. После его вопроса развернулась бурная, под стать потоку под ногами, дискуссия на заданную тему, в которую, забыв об усталости, как-то незаметно втянулись все, причем до такой степени, что обсуждаемую субстанцию только не попробовали на вкус. Выудив из потока литровую пластиковую бутылку из-под минеральной воды, Саша Суворов критическим взглядом профессионала тщательно осмотрел ее и провел наглядную демонстрацию правильного отбора проб. А после этого он уместил ее в глубоком кармане непромокаемого комбинезона.
   - Отдам в нашу лабораторию на анализ.
   Медведеву показалось, что в голосе парня прозвучала легкая грусть по тому периоду, когда он работал среди сверкающего чистотой металла, стекла и кафеля, а не бороздил городские стоки, временами погружаясь по пояс, в то, что водой можно было назвать только с очень большой натяжкой.
   - Ну и что из литра можно сделать? - Сережа, второй специалист в вопросах экологии, отнесся к этой идее скептически.
   - На основные показатели хватит, потому что тут всего до фига и больше, можно маленькие аликвоты брать, - ответил другу Саша, а дальше они углубились в такие дебри лабораторного анализа и очистки сточных вод, что Медведев предпочел отключиться, ощущая, как его мозги начинают закипать от обилия совершенно не понятных научных терминов.
   Но, перестав прислушиваться к развернувшейся дискуссии, он начал еще внимательнее присматриваться к старой, еще дореволюционной, кирпичной кладке, отмечая для себя, уже как выпускник архитектурного вуза, мастерство работы каменщиков и отличную сохранность самих кирпичей более чем столетней давности, выглядевших намного лучше произведенных на полвека позднее. Вдруг глаз, скользивший по аккуратно выложенной стене, внезапно резанула заплатка, сделанная из того же самого материала, но удивительно небрежно, словно бы наспех - ровные тонкие швы сменились кривыми и толстыми, как будто раствором пытались скомпенсировать нехватку кирпичей, которые к тому же частью выступали из стены, частью, наоборот, были вдавлены внутрь.
   Медведев притормозил около заплатки и присмотрелся внимательнее. Так и есть, раствор, на котором держался этот участок кладки, от времени стал пористым, потеряв изначальную прочность, и когда Вадим, как ему показалось, совсем не сильно ткнул пальцем кирпич, чуть больше других выступавший из общего ряда, заплатка с поразительной легкостью обвалилась частично внутрь, частично наружу, чудом не задев обломками ни самого командира, ни стоявшего рядом Меньшикова, тоже заинтересовавшего находкой.
   - Ну, Димыч, ты даешь! - восхитился Сашка. - Одним пальцем стены рушишь! Меня научишь?
   Медведев несколько мгновений оторопело смотрел на образовавшееся отверстие, за которым оказался не обычный для этих мест глинистый грунт, а пустое пространство, и только потом, подумав, что проломил стенку соседнего туннеля, откуда может хлынуть поток воды или нечистот, отпрянул в сторону, оттолкнув и Меньшикова. Но ничего не произошло, и через минуту-другую Вадим осветил провал. Яркий луч фонаря выхватил из кромешной темноты штабеля ящиков высотой примерно в человеческий рост.
   - Склад какой-то, - Сашка сунул голову в дыру. - Ничего себе, не хилый подвальчик, потолок выше, чем у нас дома, - откомментировал он увиденное.
   Медведев выругался про себя - дернул же его леший проверять старую кладку прочность! Ко всем прочим неприятностям теперь появилась перспектива объясняться с владельцами этого подвала и сложенного там барахла, которое подозрительно походило на армейское, составлять акт, рапорт, еще какие-нибудь бумаги, а так же получать выволочку от руководства. Опять же дыру эту нельзя оставить без присмотра, то есть его группа уменьшается еще на двух человек, на дворе почти ночь, пропавшие девицы не найдены, и вообще все плохо.
   - Я гляну, что там? - вопрос Сашка задал явно для проформы, уже пролезая в провал.
   - Не в одиночку, - бросил Медведев.
   Антон последовал за другом, затем туда же скользнул Данила, и буквально через секунду из полумрака раздался его голос:
   - Командир, ты должен это увидеть!
   "Что за чертовщина! " - готовясь к очередному сюрпризу в самом худшем смысле этого слова, Вадим протиснулся в провал.
   - Ну, что тут у вас?
   - Димыч, ты только посмотри! - Меньшиков потряс перед лицом командира куском веревки с сургучной печатью.
   Медведев вгляделся. На сургуче четко отпечатались двуглавый орел и несколько коротких слов и отдельных букв. Что именно там написано, Вадим не разобрал - особого желания не возникло, да и голова была занята не тем, чтобы расшифровывать непонятные аббревиатуры. Государственный герб на печати сулил неприятности по высшему разряду.
   - Ну и что? - мрачно спросил Медведев.
   - Как что? - удивился Меньшиков. - Это же старая орфография! Которая до семнадцатого года была!
   - Да, Димыч, смотри, - поддержал Сашку Антон. - Вот тут ять и тут.
   - И твердый знак на конце слова.
   Эту деталь заметил Сережа. Медведев оглянулся и увидел, что вокруг находки столпилась вся группа, благо, размеры подвала это позволяли. Высокий сводчатый потолок терялся в темноте так же, как и проход между ящиками, на стенах и на полу были заметны разводы от когда-то просочившейся и высохшей воды. Такие же следы вода оставила и на нижних ящиках, древесина которых местами покоробилась, местами подгнила и со временем превратилась в труху.
   - Ничего не трогать! - скомандовал Медведев, но было поздно.
   Неуемное любопытство Меньшикова уже утащило последнего к ближайшему штабелю, заставило расковырять дырку в стенке одного из нижних ящиков и сунуть туда руку.
   - Опилки, - с откровенным разочарованием описал содержимое ящика Сашка и тут же радостно охнул: - Что-то тут есть!
   Он направил в дырку свет от фонаря и не сдержал эмоций:
   - ...!!! Твою ...!!!
   Но ничего более вразумительного сказать не смог.
   Медведев наклонился к ящику и замер в шоке - в лучах двух фонарей маслянисто блестел желтый металл, украшенный темно-красными камнями овальной формы. Не веря своим глазам, он стянул перчатку и прикоснулся к находке, которая оказалась вполне материальной и холодила кожу пальцев.
   Вадим выпрямился и жестом предложил остальным ребятам взглянуть, что же они нашли, а сам начал изучать весь штабель, с целью выяснить, в первую очередь, не обвалится ли он сейчас прямо на головы нечаянных кладоискателей. Но ящики были сработаны на совесть, стояли крепко, замки на них почти не были тронуты ржавчиной, а сургучные печати выглядели, как новые. И на всех были одинаковые оттиски - двуглавый орел и малопонятные архаичные буквы.
   А ошеломленную тишину наконец нарушил Илья:
   - Это что же, мы золото Колчака нашли?..

* * *

   Обойдя несколько книжных магазинов областного центра в поисках учебников и специальных рабочих тетрадей для сына-первоклассника, Наташа Озерова задержалась в городе намного дольше обычного. Но к этому времени час пик прошел, основной поток пассажиров схлынул, и она без труда нашла в электричке свободное место. Наташа поставила тяжелые сумки на пол и облегченно перевела дух - традиционный пятничный поход по магазинам успешно закончен, можно, пока электричка идет до Палкино, дать отдых уставшим ногам и рукам. Она растерла ладони, на которых нагруженные продуктами, книгами и канцтоварами пакеты оставили глубокие борозды, откинулась на обтянутую искусственной кожей спинку сиденья и стала изучать вагон новой конструкции и попутчиков.
   Рядом, у окна, сидел затрапезного вида мужчина лет пятидесяти, показавшийся Наташа смутно знакомым, и, облокотившись на столик, увлеченно рассматривал что-то в планшете. "Одет кое-как, а планшет - дорогущий", - мимоходом отметила женщина и, не удержалась, бросила взгляд на экран. Там пролистывались фотографии или кадры из какого-то индийского, как ей подумалось, фильма, что-то вроде свадьбы или иного праздника: яркий национальный наряд и море украшений на молодой девушке, ее спутник в классическом европейском костюме с гирляндой цветов на шее, гости, одетые не столь богато, но и не буднично, и, неожиданно, несколько монахинь в строгих черно-белых одеждах.
   Посмотрев снимки, сосед открыл окно почтовой программы и на английском языке - Наташа, смутившись, не стала подглядывать, хотя совсем не знала языка - написал несколько фраз. Вскоре пришел ответ. Прочитав его, мужчина открыл прикрепленный файл и с едва заметной довольной улыбкой начал изучать присланные фотографии. На всех была та самая девушка, уже не в нарядной одежде, а в скромном длинном платье-рубахе, одна или с сияющим от радости полуторалетним малышом, державшим в руках игрушечного слона.
   "Младший братик? Или это ее собственный ребенок? Она же сама еще совсем девочка!" - не без удивления подумала Наташа. Но еще больше занимал ее вопрос - кем эта девушка приходится ее случайному попутчику? Пытаясь вспомнить, где же она его видела, Наташа незаметно для себя задремала и проснулась оттого, что ее осторожно похлопали по руке и тихо спросили: "Вы ведь до Палкино?"
   Позорище! Наташа обнаружила, что не только привалилась во сне к мужчине с планшетом, но и положила голову ему на плечо.
   - Извините, - залившись краской смущения, пробормотала она едва слышно.
   - Ничего, - мужчина располагающе улыбнулся. - Устали на работе?
   - Нет, на работе не очень, - Наташа не собиралась поддерживать разговор, но сработал эффект "случайного попутчика", и от добродушно-пытливого взгляда ее потянуло на откровенность: - Ребенок у меня в первый класс идет, вот, бегаю по магазинам то за книжками, то за тетрадками, то за пластилином. Смешно - в моем детстве этого пластилина навалом было в каждом магазине, а теперь днем с огнем не сыщешь! А учительница говорит - надо. И еще форму покупать придется: обычную, спортивную и для продленки. Решили, что на продленке нужно переодеваться, оно, конечно, правильно, но это ж все денег стоит.
   К Палкино Середкин с трудом - все-таки к тетке он приезжал не часто, пару-тройку раз в год - вспомнил не столько Наташу, которая была младше его почти на два десятка лет, сколько ее родителей, чей дом стоял на другом конце поселка, сразу за военным санаторием, путевками в который не брезговали в свое время и генералы. Отец, оказывается, умер, когда Наташа еще училась, а мать - три года назад. Сама она вышла замуж сразу после окончания школы, родила сына, а всего через полгода после этого радостного события мужа убили в пьяной драке. Несколько лет Наташа проработала санитаркой в санатории, а когда его закрыли, выучилась на компьютерных курсах и совершенно случайно устроилась на хорошую во всех отношениях работу - хозяйкой офиса. Генка никогда не слышал о такой должности, стал расспрашивать Наташу, чем же ей приходится заниматься, и выяснил, что она и завхоз, и повариха, и уборщица, рабочий день у нее едва ли не двенадцать часов, иногда и дольше, но платят ей очень достойную зарплату. Один недостаток - работа в городе, почти час каждый день уходит на дорогу. Но, с другой стороны, ей повезло, что недалеко от работы есть хорошая школа с продленкой и хозяин фирмы, сделав небольшой, по его понятиям, "спонсорский взнос", помог устроить сынишку в эту школу.
   - А то ведь ни за что не взяли бы, раз не живем в этом районе, хотя наша прописка и считается городской. Но Александр Николаевич помог, дай ему Бог здоровья, - Наташа перекрестилась, - будем теперь вместе с Санькой на работу ездить. А если я и задержусь дольше, чем у них продленка работает, он ко мне будет приходить и помогать прибраться там или посуду помыть. Хозяйственный парень растет, все по дому делать умеет, что ему по силам, конечно. Ой, - спохватилась она, - что-то я расхвасталась, а мне уже выходить пора!
   Она наклонилась за своими сумками, но попутчик опередил ее, подхватив их:
   - Я помогу, нам по пути.
   - Так вы тоже до Палкино! - почему-то обрадовалась Наташа и вдруг ее осенило: - Вы ведь Галины Петровны сын! Точно! Ну надо же, как это я не узнала сразу!
   - Племянник, - с улыбкой поправил ее мужчина и представился, кивнув по-военному четко: - Геннадий. Я вас тоже не сразу вспомнил. Наташа, правильно ведь?
   Неделю Середкин жил на два дома, но затем, сопровождаемый одобрительным ворчанием тетки, переселился на другой конец поселка. Наташа сияла от счастья и потому, что нашла наконец крепкое плечо, на которое могла опереться, и потому, что Геннадий и ее Санька сразу нашли общий язык. Сын, чего опасалась Наташа, не стал ревновать ее, и даже обрадовался, когда новый знакомый остался на ночь, а утром напрямик спросил его:
   - Ты будешь моим папкой? - выделив слово "будешь".
   Середкин, разнежившийся от непривычной заботы и ласки, чуть не прослезился, услышав такой вопрос, и молча кивнул, потому что комок в горле помешал ему говорить.
   - Здорово! - обрадовался мальчишка. - Мамка у меня хорошая, добрая, только тяжело ей без мужика. И работа, и дом, знаешь, сколько сил на них надо? Она, конечно, справляется, мир-то не без добрых людей, да и я помогаю. Позавчера замок на сарае починил, хочешь, покажу?
   И Санька повел Гену смотреть сначала сарай, потом пристрой с газовым котлом, кухню, где Наташа готовила завтрак, и вообще все хозяйство. Наташа тоже показала дом и участок, но ее сын устроил подробную экскурсию с пояснениями, что, кем и когда сделано, что требует починки, что замены, и не преминул похвастаться:
   - А вот это моя комната, мы с мамкой все лето в ней ремонт делали.
   - Все сами? - удивился Гена, оглядев новенькие обои на стенах, аккуратно, без заметных стыков, поклеенную потолочную плитку, настеленный на пол ковролин.
   - Конечно, - довольный его реакцией, гордо улыбнулся мальчик. - Мамка делала, а я ей помогал. И еще она купила мне стол и диван, а шкаф пока старый пускай стоит, мы его пленкой оклеили и ручки поменяли, на пару лет хватит, а потом...
   А дальше Санька начал излагать такие планы, что стало понятно, он продумал их во всех деталях:
   - Вам теперь спальня нужна. Мамкина комната тесная, в нее большая, чтобы вдвоем спать, кровать не войдет, нужно бабулину отремонтировать и купить туда гарнитур. Потом вы мне сестренку родите, когда она подрастет, я ей свою комнату отдам, а сам в мамкину переберусь.
   - Ты именно сестренку хочешь? - едва удержавшись от замечания, что ему вдвоем с Санькиной мамой и на диване хорошо, спросил слегка ошалевший Гена. - Сестренку, не братика?
   - Братика тоже можно, - покладисто согласился Санька, - но потом, сначала сестренку, чтобы мне было с кем играть.
   - С девчонками разве интересно играть? - спросил Гена.
   - Смотря во что, - уклончиво ответил мальчик и, стесняясь, признался: - Они почти не дерутся.
   - А мальчишки, значит, дерутся, - понимающе кивнул Середкин.
   - Беда, хоть на улицу не выпускай, - пожаловалась Наташа, подошедшая, чтобы позвать их завтракать. - Только выйдет - через полчаса возвращается с фингалом. Я ему весь этот месяц не даю одному гулять, чтобы уж первого сентября в школу без синяков пошел!
   - Из-за чего пристают? - уже за столом поинтересовался Гена. - Местная шпана или дачники?
   - Да всякие, - вздохнула Наташа, - силой меряются, а больше - своими отцами да старшими братьями, кто у кого круче. А мой сам по себе, и самый младший, и драться толком не умеет, вот ему и достается. Даже Дик не спасает.
   Дик, старый, наполовину седой черный терьер, только выглядел грозно, но на самом деле был не опаснее щенка. Пятнадцать лет для такой собаки - это примерно как девяносто для человека, и полуглухой и полуслепой пес, потерявший бОльшую часть зубов, предпочитал дремать на солнышке или, в зависимости от погоды, в тенечке, и в драке ему порой доставалось не меньше, чем хозяину.
   - Уже не сам по себе, - весомо заметил Середкин. - Драться - научу. Как спецназовец всех одной левой по кустам раскидаешь.
   - Правда? - Санька задохнулся от счастья.
   - И еще подумаем, в какую секцию тебя лучше отдать - бокс или самбо.
   Мальчишка вытаращил глаза, пытаясь решить неразрешимую задачу:
   - А можно и туда, и туда? - умоляюще спросил он.
   Наташа рассмеялась:
   - А как же бассейн? В бассейн уже не хочешь?
   - Хочу!
   - И когда ж ты думаешь все успеть? И школа, и бассейн, и бокс, и самбо? - удивилась Наташа.
   Середкин заговорщицки подмигнул ей:
   - Чем больше дел, тем лучше они делаются.
   С Геной Наташа была согласна заранее, что бы он ни предложил. Она влюбилась в него, найдя свой идеал мужчины, в немалой степени основанный на воспоминаниях о рано умершем отце - муж должен быть хозяйственным, обязательно старше жены, должен иметь постоянную работу, любить детей, а если он будет военным, то больше нечего и желать. Семнадцать лет разницы в возрасте молодая женщина считала несомненным плюсом, тем более что Гена, несмотря на недавнее ранение, на здоровье не жаловался и, при всей его любви к пиву, на пятом десятке сохранил подтянутую спортивную фигуру, и, считая, что мужчина должен выглядеть более солидно, Наташа втайне прикидывала, как бы его откормить. Она не видела ничего зазорного в том, что Гена любил выпить бутылку-другую пива после работы, и сделала в холодильнике запас его любимой девятой "Балтики", с умилением смотрела, как он курит, и не только не прогоняла его с сигаретой во двор, но даже разрешила курить в постели, от чего Генка категорически отказался: "Ты бы знала, Наташенька, сколько от этого бывает пожаров!"
   А Середкин без преувеличения блаженствовал, наслаждаясь тишиной и спокойствием не только в неожиданно обретенной новой семье, но и чисто физически. Теткин дом стоял недалеко от железной дороги, туда доносились и мерный перестук колес проходящих поездов, и объявления со станции, Наташин же дом находился далеко от дорог, около самого леса, и в первую ночь Гена никак не мог понять, чего же ему не хватает. А не хватало привычных шумов города и многоквартирного дома. Здесь же ночную тишину не нарушало ничто, кроме редкого гавканья Дика и скрипа старого дивана, временами настолько громкого, что Генка начал беспокоиться, не будят ли они Саньку.
   - Не бойся, Санька спит крепко, - тихо смеясь, успокоила его Наташа, - не в меня засоня. Можешь и разговаривать не шепотом, и телевизор включить, если хочешь. Только старый он у меня, не все каналы показывает.
   - Купим новый, - решил Генка, - такой, знаешь, плоский, как картина. И большой, на полстены. А еще, я подумал, машину нужно купить, чтобы с электричкой не связываться. У меня права есть, ты тоже выучишься, для гаража, я уже прикинул, на участке места хватит, можно к сараю пристрой сделать. Будем, как белые люди, на машине разъезжать.
   - Как ты решишь, так сделаем, - счастливо вздохнула Наташа и прижалась к Гене всем телом.
   И он тут же забыл и о скрипучей мебели, и о телевизоре, и обо всех своих хозяйственных планах. Наташины простые, немного робкие ласки доставляли гораздо больше удовольствия, чем эксперименты бывшей жены, регулярно покупавшей брошюрки на тему "Как разнообразить семейный секс" и старательно претворявшей в жизнь самые дикие рекомендации. Ему в Наташе нравилось вообще все: и то, как первые дни она, стесняясь, закрывалась ладошкой и просила выключить свет, и то, как податливо она уступала его напору, и то, как она удивленно и радостно охала, когда он доводил ее до разрядки, как будто не ожидала ничего подобного. Нравилось то, как она умеет слушать, внимательно, не перебивая, проявляя искренние интерес и сострадание. Он рассказывал ей о себе, о службе в армии и о работе в службе спасения, о друзьях и товарищах, о Казане и о кошках Дениса, откровенно, но и без прикрас, не желая говорить только о семье, от которой ушел, буквально, в чем был, оставив бывшей жене и дочери все, вплоть до своей доли квартиры. И, конечно же, Середкин не хотел лишний раз вспоминать скандальный развод - через суд, с обвинениями во всех мыслимых грехах и истериками, нелепыми жалобами на жизнь впроголодь и нищету и угрозами убийства и самоубийства. Но Наташа ни на каких подробностях и не настаивала, ей было достаточно того, что Гена сейчас здесь, с ней.
   Зато во всех подробностях Середкин рассказал о недавних "приключениях" в тропиках, об Айле и ее малыше, как он искал их и не нашел, а девочка самостоятельно добралась до базы российских спасателей и увидела его, но только тогда, когда окровавленного, погруженного в подобие летаргического сна спасателя грузили в самолет. И уже потом их кадровик каким-то чудом, возможно, при содействии бывших коллег разыскал Айлу, которую взяли под опеку монахини католической миссии, и раздобыл адрес электронной почты ее мужа, Ласанты или, как коротко звали его российские спасатели, когда он вместе с ними развозил гуманитарную помощь людям, пострадавшим от катастрофического землетрясения, Ласа. И теперь Гена вел с ними оживленную переписку, на правах названного отца пристально следя за жизнью молодой семьи. Узнав эту историю, Наташа тут же вытащила из шкафа большой мешок с Санькиными вещами и собрала большой пакет практически не ношеных, а то и совсем новых детских вещей и игрушек для Кана: "Ведь можно же туда посылку отправить? Можно? Нужно узнать их точный адрес и послать для ребеночка!"
   От Гены Наташа узнала и о тех подробностях, что остались "за кадром" взбудоражившей город истории с кладом, найденным спасателями. Он рассказал о том, как от радостного потрясения едва не произошел инфаркт у директора Института истории и археологии местного отделения Академии наук, которого посреди ночи подняли с постели и привезли на место находки, когда он увидел чудом сохранившиеся рукописные Евангелие, Деяния апостолов и другие раритеты уровня инкунабул; о том, как рыдал от счастья, обнимая ящики с губернским архивом за два с лишним века, директор областного музея краеведения и как он чуть-чуть не подрался с директором музея изобразительных искусств, который заявил о своих правах на часть клада. Удивительно, но в прессу практически не просочились подробности, как два музейных работника объединились против директора областной библиотеки, претендовавшей на найденные прижизненные издания Пушкина и другие раритеты, и чудом дело не дошло до рукоприкладства со стороны не молодой уже женщины. И уж совсем странно, что каким-то образом удалось скрыть невероятный скандал, когда в эти споры вмешались представители местной епархии, объявившие найденное своей собственностью на том основании, что спасатели случайно проникли в замурованный подвал храма Иоанна Предтечи. Этот собор сначала сгорел, а затем его остатки сровняла с землей артиллерия во время гражданской войны, когда город несколько раз переходил от белых к красным и обратно, а в промежутках между хоть каким-то образом организованной властью в нем хозяйничали банды неопределенной идейной окраски, как саранча уничтожавшие все, что попадалось им на пути. Видимо, именно тогда кто-то решил спрятать от варварского нашествия губернскую библиотеку и архивы, а заодно и церковную утварь и убранство разрушенного впоследствии храма, о существовании которого помнили только специалисты-историки и архитекторы.
   Середкин узнал обо всем, что называется, из первых рук - от Медведева, волей судьбы оказавшегося в центре этой истории и тысячу раз проклявшего себя за то, что прикоснулся к тому самому кирпичу. Буквально на следующий день в подземелья под городом ринулись, вооружившись разнообразной техникой, самой примитивной и безобидной из которой были металлоискатели, и сомнительными по достоверности схемами канализационных лабиринтов, сотни кладоискателей, вдохновленные находкой спасателей, результатом чего явились почти ежедневные сообщения в диспетчерскую института о пропавших людях. Работники Горводоканала и Горводостока, постоянно поминая Медведева и его группу очень не ласковыми словами, не успевали восстанавливать решетки в туннелях, а сам Вадим был готов лично заварить насмерть все люки в пределах города и его окрестностей. В милиции он тоже снискал всеобщую нелюбовь: кому-то слава, кому-то - лишняя работа караулить входы и выходы городских подземелий.
   Зато Медведев и, в меньшей мере, другие спасатели были обласканы мэром города Бронниковым, который удачно использовал произошедшее в собственных интересах, в первую очередь, в предвыборной кампании за сохранение своего поста на следующий срок. Более того, Бронников изловчился сделать находку козырной картой в застарелой борьбе с областной администрацией и губернатором, сумев порушить планы по застройке центрального района и переделать их в пользу города, причем злые языки утверждали, что и в свою - тоже.
   С любовью одних, нелюбовью других и даже проклятиями Медведев справился бы, но вот обрушившаяся известность сильно выбила Вадима из колеи. Интервью для разных телеканалов и печатных изданий следовали одно за другим, хотя он каждый раз повторял практически слово в слово один и тот же текст, подготовленный совместно пресс-службой института, Черепановым и Светланой. Кроме того, теперь ему приходилось присутствовать практически на всех предвыборных мероприятиях, которые организовывала мэрия, потому что кто-то - Медведев прибил бы этого умника, попади тот ему под горячую руку, - подкинул Бронникову идею, что фотогеничная мужественная внешность спасателя придаст необходимый "шарм" окружению мэра и, естественно, самому градоначальнику. Вадим, ужаснувшись представшим перед ним перспективам, пытался отбиться от этой обязанности, резонно ссылаясь на загруженность на работе, на необходимость готовить документы к аккредитации, но, видимо, кто-то наверху очень сильно надавил на руководство института, потому что Николай Кронидович сказал Медведеву: "Не спорь. Понял? От бумаг освободим".
   После этого разговора Вадим осознал, что спасения нет и в ближайшее время он обречен присутствовать на организуемых мэрией мероприятиях, изображая из себя обряженный в форму манекен, отбиваться от вопросов представителей прессы и терпеть подколки коллег, знакомых и родственников, в чем особенно преуспел Максим.
   Его насмешки, ехидные, но не злые, а также нахальных журналистов Медведев еще мог бы пережить, хотя и с трудом, как и не всегда адекватных кладоискателей, карауливших его и около работы, и около дома, но когда за него взялось местное епархиальное управление, решившее наградить спасателя каким-то своим то ли орденом, то ли медалью и объявившее, что для этого спасателю необходимо принять крещение, тот не выдержал.
   Нет, здание епархиального управления - украшенный филигранной резьбой старинный деревянный особняк, похожий на терем с иллюстраций к русским народным сказкам, - осталось целым, сотрудники его также не пострадали, по крайней мере, физически, но руководство института сочло необходимым срочно отправить командира первой группы в отпуск на целый месяц, прозрачно намекнув, что провести его желательно подальше от родных мест. Вот так, нежданно-негаданно, отпуск, о котором Медведев перестал даже мечтать, воплотился в реальность.
   Наташа слушала эту историю, затаив дыхание, и смеялась, и переживала, но задала единственный, главный, по ее мнению, вопрос:
   - А девочек-то тех нашли?
   - Да, конечно, нашли дурех, - махнул рукой Середкин. - Они к тому времени, как Димыч стенку порушил, уже наверху, по старому заводу металлоконструкций плутали. Одна свой телефон утопила, а у другой он разрядился, и ни позвонить никому не могут, ни на месте сориентироваться. С собой-то у них не то что схемы цехов не было, а даже самой простой карты этого района, на навигаторы в мобильниках понадеялись, но к утру кое-как на дорогу выбрались, а там их милиция подобрала.
   - Но хоть целы остались? Не поранились? - обеспокоилась Наташа, и Генка ее успокоил:
   - Ничего с ними не случилось, вполне живы-здоровы. Но повезло, конечно, что ничем их не зашибло ни в подвалах, ни в цехах, хотя могло - считай, десять лет, если не больше, как завод помер, все прогнило, проржавело и рушится от малейшего движения прикосновения, даже бомжи туда не суются.
   - Ну и слава Богу, что все благополучно закончилось, - Наташа облегченно вздохнула, золото и исторические документы ее интересовали намного меньше, чем судьба заблудившихся в канализации студенток.
   "Добрая и милая. Очень добрая и милая, - думал Середкин, любуясь Наташей во всех ситуациях: и в халатике на кухне, с широко раскрытыми глазами слушающей его рассказы, и в джинсах и плотной брезентовой куртке среди колючих кустов малины, крыжовника и ежевики, и раздетой в постели. - Не красавица, но милая. Тихая, ласковая, скромная, незаметная, такой жить тяжело, потому что обидеть может всякий - и оттолкнуть, и обругать, отпор она дать не может, а заступиться за нее некому. Было некому, а теперь по-другому будет. И малец у нее славный, но такой же не боевой, тихоня, как мама. А кто его другому научит? Вот я и научу! Именно отец и должен учить сына".
   Середкин уже решил, что возьмет на первое сентября отгул, и они вместе с Наташей поедут провожать Саньку в школу. "Торжественную линейку обязательно нужно снять на камеру, с первой до последней минуты, - планировал он, - а потом мы с Натальей пойдем подавать заявление. Распишемся, чтобы все было, как у людей. И кольца купим, чтобы обязательно новые были. Для новой жизни".

* * *

   Конец августа, но тепло по-летнему. Ирина почти силой вытащила Светлану на дачу, как та ни сопротивлялась:
   - Ириш, мне нужно Димке подарок ко дню рождения купить! А я еще ничего не придумала!
   - Что ж ты в Петербурге ничего не присмотрела? - Ира недоуменно повела плечом. - Вполне можно было за три недели выделить время для магазинов, наверняка что-то купила бы в подарок.
   - Ты представляешь, что было бы, реши я Димку в какой-нибудь магазин повести? - почти всерьез ужаснулась Света. - Его из Эрмитажа и Русского музея только-только под конвоем не выводили, да и мне на шопинг не хотелось тратить ни время, ни силы, не для того мы в Питер ехали.
   Действительно, на те три недели отпуска, что они провели в Петербурге, Медведев практически "поселился" в этих двух музеях, жалея, что невозможно оказаться и в том, и в другом одновременно, и негодуя на слишком короткий рабочий день. Пригороды Петербурга, дворцы, парки и фонтаны, даже восстановленная Янтарная комната произвели на Вадима традиционное, если можно так сказать, впечатление, он послушно восхитился их красотой и волшебством реставраторов, воссоздавших многие ансамбли из руин, но именно собрания шедевров живописи Эрмитажа и Русского музея, которые оставили его равнодушным лет двадцать тому назад, теперь поразили до глубины души. Дело дошло до того, что половину запланированных женой экскурсий, особенно ближе к концу поездки, Медведев проигнорировал, решив, что Ира со Светой прекрасно справятся с девчонками и без него. Вадим мгновенно очаровал семейство Кочергиных: и Ингу, и ее маму, и дядю, но наотрез отказался провести на их даче, которая, в свою очередь, очаровала его духом старины, больше одного дня, потому что не хотел тратить драгоценное время на поездки в город.
   - Да, пожалуй, ты права, - улыбнулась Ира, вспомнив лихорадочный блеск в глазах Вадима, когда он увлеченно рассказывал, что из работ мастеров видел днем, что собирается смотреть завтра, - общими усилиями мы его в магазин затащили бы, может даже, что-то купили, но настроение было бы испорчено у всех.
   - В принципе и у нас в магазинах всего полно, только я совсем не представляю, что Димке подарить, - вздохнула Светлана. - Если что-то из одежды, то нужно брать то, что и без примерки подойдет. Очередной джемпер? Так их у него едва ли не десяток, половина - вообще не ношены, лежат, только моль подкармливают. В общем, не знаю!
   - Ассортимент гаджетов исчерпан? - рассмеялась Ирина, видя страдания подруги.
   - Вот именно! Все уже есть: смартфон, читалка, фоторамка, планшет, ноутбук, компьютер, две камеры - фото и видео! У меня фантазия иссякла, от слова совсем, - пожаловалась Света. - Нужно хотя бы день на магазины, может, на месте что на глаза попадется, а то ведь никаких идей.
   - У меня тоже. Но в магазин лучше не в пятницу пойти, а в другой будний день, когда меньше народу будет, - резонно заметила Ира. - Я в понедельник возьму отгул и составлю тебе компанию, потому что Лешка за лето из всего вырос, буквально в последний момент обнаружили, что в школу надеть нечего. А сегодня поехали на дачу, нужно яблоки собрать, а всем некогда, будем одни плюхаться. Хорошо, хоть баба Валя сегодня наших мелких на себя взяла, в зоопарк повела.
   - Я тоже из всего вытолстилась, - мрачно добавила Светлана. - Примерила на днях, в чем на работу ходить, - и ничего на мне не сходится. Сарафан, я прикинула, можно из двубортного в однобортный переделать, но все остальное никуда не годится. Нет, без покупки хотя бы пары костюмов не обойтись.
   - Так! Поедем - и купим! - поспешила перебить ее Ирина, зная, что сетования подруги на испорченную, по ее мнению, фигуру могут затянуться надолго.
   Долгое ожидание у шлагбаума, пока проедет бесконечно-длинный товарный поезд, и чуть обиженное молчание Светланы, были прерваны возмущенным возгласом Иры, заглянувшей в планшет за прогнозом погоды: "Нет, ну сколько раз повторять одно и то же? Хоть кол на голове теши!"
   - Что там, Ириш? - заинтересовалась Света, пытаясь разглядеть, что же увидела в планшете подруга.
   - Опять Лешка скидывает свои снимки куда ни попадя!
   - Всю память занял?
   - Да не в памяти дело! - поморщилась Ира. - Он Ксюшу фотографирует, а снимки эти, вежливо выражаясь, приватного характера.
   После легкого колебания - фотографии были относительно приличными, никаких вызывающих или непристойных поз, просто обнаженная девушка во всех ракурсах на заросшей высокой травой полянке - она протянула планшет Светлане:
   - Вот! Полюбуйся!
   С удивлением, но не без интереса Света разглядывала фотографии Лешкиной подружки.
   - На нудистский пляж снова ходили, - прокомментировала снимки Ира. - Их там уже за своих считают, чужака с камерой и побить могут.
   - А Лешка что?.. Он как?... - Светлана затруднилась сформулировать вопрос, но Ира ее поняла.
   - Говорит - прикольно. Тоже голяком загорает, типа все вокруг голые, а я как дурак в штанах буду? В общем, без комплексов молодежь. Абсолютно.
   - Они только на пляж ходят или...
   - Я же тебе говорю - абсолютно. Пляж они только этим летом освоили, а все остальное, то, которое "или", - намного раньше! - Ира махнула рукой, показывая этим жестом, что смирилась с неизбежным.
   - Леша хорошо фотографирует, - решив не травмировать подругу расспросами об отношениях Лешки с дочкой Олега Худякова, похвалила снимки Светлана, - он на телефон снимает или Сережиной камерой?
   - Нет, на пляж он ее не берет, - покачала головой Ира, - причем на это у него у самого ума хватило, без моих пинков обошлось. А дома или на даче - тут уж, конечно, не на мыльницу.
   Глаза Светланы вдруг вспыхнули:
   - Ириш, я придумала, что подарить Димке! Сделаю диск со своими фотографиями! Обнаженку, - чуть смущенно добавила она, отдавая Ире планшет и ожидая ее реакцию.
   Реакция была не совсем такой, как она ожидала: не одобрение идеи, не отторжение, а крайнее изумление.
   - Ты, что, хочешь, чтобы тебя Лешка фотографировал?! - Ирина чуть не уронила планшет.
   "Если бы она захотела, чтобы ее Сергей снимал, то... Я бы поняла, и Сережка бы понял. Но Лешка? Он ведь наверняка все неправильно поймет! А если Ксюша узнает, то будет скандал! Разругаются насмерть! Или нет?" - пронеслась у нее в голове.
   - Причем тут Лешка? - в свою очередь удивилась Света. - Ты справиться ничуть не хуже, а даже лучше!
   - Я?!
   - Ты! И этот подарок будет от нас двоих! Моя идея, твое исполнение! И не придется больше ни мне, ни тебе ломать голову, что Димке подарить!
   Последний аргумент был едва ли не самым весомым, потому что Ирина и в самом деле не представляла, что подарить Медведеву.
   - Ой, не знаю, что из всего этого получится, - сдаваясь, пробормотала Ира. - И есть ли на даче камера, тоже не знаю.
   - Если камеры нет, снимем на мой телефон. А что не получится, фотошопом поправим! - отрезала последние пути к отступлению Светлана.
   К великой радости Медведева, день рождения, пришедшийся на учебный, прошел спокойно. Заказанные накануне пироги с красной рыбой и мясом, чай со сдобной выпечкой удовлетворили всех, потому что угощение было сытным и вкусным. А дома Вадима должен был ждать пирог, который обещала испечь Ирина по какому-то экзотическому рецепту, найденному и опробованному Валентиной Михайловной. Света утром намекнула на совместный с Ирой подарок, и Вадим думал, что жена под руководством подруги кроме пирога приготовила еще что-нибудь необычное.
   Пирог с творогом, яблоками, ягодами и еще чем-то не совсем понятным, но очень вкусным удался на славу, но Ира засиживаться не стала, хотя все дети, большие и маленькие, включая Иринку, были отправлены на дачу. Переглянувшись, подруги ушли в детскую, а через минуту вернулись с небольшой коробочкой, перевязанной золотистой лентой.
   - Это от нас двоих! - прозвучало хором.
   Вадим заинтересованно потянул завязку, но тут Ирина метнулась в прихожую, потому что ей показалось, что зазвонил телефон, который она оставила в сумке.
   - Все, я домой! Без меня посмотришь! - хотя никакого звонка на самом деле не было, она стремительно распрощалась, оставив именинника в легком недоумении.
   В коробке оказался футляр с DVD-диском, на котором не было никакой этикетки с названием фильма. Подозревая, что ему решили сделать чисто мужской подарок, вроде фильма из разряда "для взрослых", - смущение Иры и ее желание оставить их наедине вполне этим объяснялось - Медведев вставил диск в компьютер и понял, что ошибся в своих предположениях.
   На диске был не фильм, а фотографии. На самой первой - лицо любимой женщины крупным планом, на весь экран.
   - Спасибо, зая! - Вадим обнял устроившуюся рядом жену и поцеловал. - Классный подарок!
   - Смотри дальше, - загадочно улыбнулась Света.
   А дальше на диске были снимки, как она занимается йогой на зеленой лужайке на даче Устюговых. В этом не было бы ничего необычного, что объясняло бы ту таинственность, с которой подарок был преподнесен, если бы на этих снимках Светлана не занималась так называемой "голой йогой". Закрученное в замысловатые узлы тело стараниями фотографа представало на снимках с разных ракурсов и, не скованное никакой одеждой, демонстрировало невиданную гибкость.
   - Светлаша, ну ты и... - Вадим потерял дар речи от восхищения. Когда-то у него была идея зарисовать Светины занятия, но, кроме одного рисунка - любимой в "позе лотоса", он не продвинулся в своем начинании.
   - Тебе нравится? - спросила Света.
   Вадим вместо ответа взял ее руку и предложил самой на ощупь оценить произведенное снимками впечатление.
   - И совсем не толстая, моя сладкая зая! Ну не девочка-тростиночка, легкая и прозрачная, но, как была стройная и гибкая, такая и осталась! - искренне восторгался он. - Чтобы больше никогда от тебя не слышал жалоб на испорченную фигуру! И когда же ты успела все это? А... - он вдруг запнулся и спросил уже совсем другим тоном: - А кто это тебя снимал?
   - Ира, - просто ответила Светлана. - А ты что подумал?
   - Ааа... - честно говоря, у Вадима вообще не было никаких мыслей на предмет личности фотографа, но сама мысль о том, что жена могла перед кем-то показаться раздетой, пусть даже с самыми невинными и благими целями, была в высшей степени неприятной. - Ира?
   - Да, - Света улыбнулась. - Ира очень даже неплохо фотографирует, и, между прочим, в конце первой части она оставила свой автограф.
   - Это как? - удивился Вадим, гадая, как можно подписать фотографию, не напечатанную на бумаге, а существующую лишь в виде чего-то виртуально-цифрового.
   Автограф оказался для него более чем неожиданным. После нескольких фотографий Светланы среди цветущих розовых кустов и прочей зелени уже без всякой йоги, но такой же нагой и ослепительно прекрасной, Вадим увидел снимок - две молодые женщины качаются на качелях. Они сидят, тесно прижавшись друг к другу и обнявшись, и счастливо улыбаются, а солнечные лучи путаются в развевающихся волосах и ласкают обнаженные тела.
   - И как это ты сумела уговорить Иру раздеться? - чуть не сорвалось с языка у Медведева, но следующие два снимка сделали этот вопрос излишним и, более того, ошеломили почти до шокового состояния.
   На одном Ира сидела на остановившихся качелях с закрытыми глазами, чуть запрокинув голову и подняв лицо к солнцу. Она опиралась руками на сиденье, скрещенные в лодыжках ноги чуть-чуть не доставали до земли, но одна нога была слегка вытянута вперед, словно Ира хотела встать с качелей. Общее же впечатление складывалось, что это богиня, всемогущая и бесстрастная, собирается ступить на грешную землю.
   А на другом снимке Ирина без малейшего смущения смотрела прямо в объектив фотокамеры. Она стояла в проеме увитой зеленью беседки, привалившись плечом к косяку, и ела яблоко, собираясь откусить от него следующий кусок. Облитое солнечными лучами обнаженное тело будто светилось на темном фоне. Ира немного приоткрыла губы, примериваясь к спелому фрукту, а на лице, да и во всем облике было написано: "Я ем яблоко, потому что мне хочется его съесть. Я разделась, потому что мне жарко, и мне все равно, что на меня кто-то смотрит. Если я кого-то смущаю своим видом, этот кто-то может отвернуться". Такая естественная и чуть высокомерная обнаженность не выглядела вызовом и порождала не возбуждение, а почтительное преклонение перед пренебрежением условностями и извлекла из недр памяти чье-то высказывание, прочитанное когда-то давно, неизвестно где и по какому поводу: "Нагота - привилегия богов. Простые смертные должны скрывать тело, дабы не осквернять божественный взор своим несовершенством".
   - Супер! - пробормотал Вадим, чувствуя, как колотится сердце, и не без страха вспоминая, что произошло, когда он посмел посягнуть на богиню, представшую сейчас перед ним в сиянии надменной наготы.
   - Там еще вторая часть есть, - шепнула Светлана, одновременно слегка покусывая его за ухо и отгоняя этой лаской неприятные воспоминания.
   "Мне и первой достаточно", - подумал Вадим, одной рукой щелкая мышкой по папке с надписью "Дома", а другой проверяя, много ли надето под нарядным Светиным платьем, и с удовлетворением отмечая, что под легкой шелковой тканью нет вообще ничего, кроме такого желанного тела.
   Дома Света йогой не занималась, на первом снимке, задававшем тон остальным, она полулежала на кровати среди живописно разбросанных подушек и постельного белья. Нагая, томная, соблазнительная, очаровательно растрепанная. Следующий кадр - она перевернулась на спину, ноги согнуты в коленях, а руки зажаты между бедер.
   Вадим сглотнул и свободную руку продвинул в подсказанном направлении, но дальше его пока не пустили.
   Следующие кадры - Света на четвереньках, по-кошачьи прогибая спину, крадется по кровати, демонстрируя соблазнительно округлые ягодицы и приоткрывая постороннему глазу более интимные места. Потом она в задумчивости стоит перед большим зеркалом и примеряет длинные бусы, прикладывая их то к груди, то к низу живота в стремлении отнюдь не прикрыть наготу, а, наоборот, подчеркнуть и оттенить ее. Из всех ниток была выбрана длинная кроваво-красная, завязанная узлом, пришедшимся прямо на самый низ живота. Легкий клочок шифона скользнул по телу, нигде не задерживаясь, и на миг прикрыл лицо, оставив лишь возбужденно блестящие глаза, но тут же был отброшен за ненадобностью. Золотая цепочка на щиколотку, браслет на запястье и туфли на высоком и тонком каблуке завершили наряд. Женщина перед зеркалом, сладострастно изогнувшись, удовлетворенно и в то же время хищно улыбнулась, она ждала мужчину, хотела получить наслаждение и дать его.
   Вадим не мог оторвать глаз от снимков, но, услышав за спиной шорох ткани, оглянулся. То, что он мгновение назад видел на экране, теперь предстало перед ним наяву. Платья на Свете уже не было, остались одни только бусы. Те самые. И цепочка.
   - Светка... - Медведев смог издать лишь придушенный хрип и потянулся обнять ее.
   Он больше не мог терпеть эту пытку. Светлана тоже не пыталась сдержать его. Да и зачем?
   Уже утром Света с наигранной обидой заметила:
   - Ты так и не досмотрел подарок. Наверное, тебе не понравилось.
   - Не понравилось?! - Вадим аж подпрыгнул. - Что ты, Светлаша! Понравилось - это не то слово, у меня их вообще нет! Ты у меня такая... Такая...
   Слова действительно находились плохо, и он заменил их поцелуями и другими действиями, но в процессе ласк придумал-таки, что сказать:
   - Ты у меня умница! Красавица! Спортсменка! - дальше классический перечень претерпел изменения: - Хулиганка! И придумщица! Боже, какая придумщица!
   Вадим, продолжая целовать Свету, начал вспоминать поразившие его идеи:
   - Эпиляцию сделала - чуть меня с ума не свела! Потом бабочек на себе рисовала и заставляла их разыскивать! - О том, что он сам потом рисовал на ней бабочек, дракончиков, змеек и просто замысловатые орнаменты в самых интимных местах, Медведев умолчал. - А когда ты голая приехала ко мне на работу и с порога набросилась на меня!..
   - Вообще-то не совсем голая, - поправила его Светлана.
   - То, что на тебе был сарафан - это не существенно, потому что, во-первых, под ним ты все-таки была совсем безо всего, а во-вторых, ты морально, или как еще сказать, была голая и готовая просто изнасиловать меня. Я думал, - Вадим сладко потянулся, вспоминая безумный секс в тесной комнатушке, - что это предел фантазии, но своим подарком моя сладкая зая превзошла все ожидания.
   - Но ты же его не досмотрел, - напомнила Света.
   - А что там?
   - Продолжение. Я в неприличных позах.
   - Неприличных? - Вадим мечтательно улыбнулся и провел по ее телу рукой.
   - Ужасно! Жутко! Прямо-таки кошмарно неприличных, а местами - даже развратных!
   - Тогда мы сейчас начнем прямо со второй части, потому что смотреть две сразу... Нет, я не железный! И, между прочим, неприличные и прочие позы - а также соответствующие, к вашему сведению, мадам, действия - я люблю не только на экране!

* * *

   Сентябрь почти до самого конца радовал летним теплом и солнцем, казалось, что хмурая сырость не наступит никогда, но заведующий небесной канцелярией в конце концов спохватился и отдал распоряжение включить осень. За один день похолодало почти на два десятка градусов, тучи плотно затянули небо и начали поливать землю дождем.
   На даче даже в такую погоду было уютнее, чем в городе, можно было разжечь камин, и языки живого пламени разгоняли осеннюю хандру и согревали воздух. Но за ночь угли остывали, и утро начиналось с унылой серости, сырости и холода.
   Ира стояла за спиной брата и наблюдала, как он укладывает мелкие поленья, строя из них своего рода шалаш. Наблюдала молча, потому что Максим не любил, когда его отрывают от священнодействия, и вспоминала, как совсем недавно, но кажется, что очень давно, они со Светланой, пользуясь отсутствием других членов семьи, голышом валялись на лужайке перед домом, ловя ласковое тепло августовского солнца и фотографируя друг друга, решив сделать Вадиму на день рождения оригинальный подарок.
   Ира вздохнула. Подарок, по словам Светы, удался, эротическая фотосессия жены привела Медведева в несказанный восторг, но вот Ира теперь жалела, что поддалась на уговоры подруги и сначала дала себя сфотографировать, а потом и вовсе оставила на диске пару своих "голых" фотографий. "Ни к чему все это, ни к чему", - возвращаясь мыслями к этим снимкам, думала она, хотя Вадим не позволил себе ни одного нескромного взгляда или намека, наоборот, в его поведении теперь иногда проскальзывала удивлявшая и слегка раздражавшая Иру почтительность.
   На смену серому унылому утру пришел день, такой же серый и не обещавший ничего светлого. Мелкий, как пыль, дождик из низких туч плыл туманными клубами между частично пожелтевшими деревьями, стирая все краски и окрашивая листву в безжизненный серый цвет. Он обволакивал живую изгородь из боярышника, собираясь каплями на его колючках, сглаживал углы построек, скрадывал находившийся невдалеке лес, превращая его в темную полосу, сливавшуюся на горизонте с хмурым небом.
   "Нет, хорошо, что Светлашка осталась у Медведевых. Пусть лучше сходит с ними в оранжереи ботанического сада или в океанариум, чем будет мокнуть на даче, - думала Ирина, стягивая резиновые сапоги. - Здесь ей сейчас делать нечего, только в доме сидеть". Привычным движением она повесила плащ на вешалку и устало опустилась на стоявшую в прихожей деревянную лавку. Вокруг царил сумрак, но Ирина не хотела включать свет. Она вообще ничего не хотела делать, даже переодеться, хотя промокшие в прохудившихся сапогах ноги обещали простуду на ближайшие несколько дней, но сегодня ей даже хотелось заболеть, чтобы появился повод пожалеть саму себя. Ира вздохнула раз, потом другой, а потом еле удержалась от того, чтобы не всхлипнуть. Настроение было под стать погоде.
   Она попыталась взять себя в руки, включила свет и оглядела прихожую. Надо было срочно занять чем-нибудь себя - и голову, и руки, только чтобы не вспоминать ничего и не думать ни о чем. Занять себя уборкой, такой, чтоб к вечеру свалиться без сил и отключиться. Ирина вооружилась веником, ведром и тряпкой и с остервенением принялась наводить порядок. Стены, двери, шкафы, половики - все, что попадалось ей на глаза, подлежало мытью и чистке. Не чувствуя тяжести, она оттаскивала в сторону мешавшие ей табуретки, мешки с луком и морковью, переставляла корзины с яблоками. Рывком отодвинула тяжелую лавку и обнаружила в углу сухие листья, занесенные в дом сквозняком, пару пыльных скомканных носков и сонного паука, тут же полезшего на стену под висевшую там одежду в стремлении спрятаться от света. Ира махнула веником, желая прогнать его, и ненароком сбросила с вешалки старую куртку Сергея, которую тот надевал на даче, когда помогал по хозяйству. Ирина подняла ее с пола, обессиленно опустилась на табурет, стоявший рядом, набросила на себя потрепанный камуфляж и все-таки не удержалась от слез, прочертивших на щеках блестящие дорожки, когда на мгновение показалось, что это не куртка Сергея лежит у нее на плечах, а его руки.
   Он часто почти неслышно подходил к ней сзади, легко, чтобы не испугать, клал руки на плечи, а потом или осторожно прижимал к себе, или терся щекой о ее макушку. А она поворачивалась к нему и тянулась губами к его губам. Очень часто после жаркого поцелуя все дела отодвигались на второй план, потому что Сергей подхватывал Ирину на руки и нес на диван, успевая одновременно целовать и раздевать ее и при этом каким-то образом раздеваться сам...
   Но самым лучшим в их отношениях был отнюдь не упоительный секс, а возможность постоять молча, обнявшись, когда казалось, что все проблемы и неприятности существуют где-то в другой, параллельной, вселенной и никогда не коснутся ее.
   - Ой, Ириш, ты что тут сидишь?
   Маша вздрогнула от неожиданности, натолкнувшись на застывшую фигуру, когда принесла в дом корзинку с теми грушами, до которых она смогла дотянуться с земли. Остальные, забравшись на лестницу, собирал Максим. Первый урожай с дерева, посаженного Сергеем, он решил снять полностью, хотя обычно плоды на верхушках фруктовых деревьев оставались на зиму птицам.
   Ира ничего не ответила.
   - Что с тобой? Что случилось? Что-то со Светлашкой? - испугалась Маша, увидев следы слез на ее лице.
   Ирина молча помотала головой и вытерла мокрую щеку, оставив на ней грязную полоску. Маша предприняла еще несколько попыток, выяснить, что произошло, и, не добившись какой-либо иной реакции, в легкой панике бросилась за мужем.
   Максим после долгих уговоров слез с груши и с недовольным ворчанием поплелся в дом, где увидел ту самую картину, что описала ему жена.
   Ирина сидела на старой табуретке, завернувшись в куртку Сергея, и неподвижно смотрела перед собой. Маша печально вздохнула, и тогда Максим отодвинул ее в сторону и напустился на сестру:
   - Ты что, язык проглотила? Объясни, что произошло?
   Ирина полностью проигнорировала появление брата.
   - Что, так и будем сидеть и молчать?!
   "Так и будем..." - ответил неподвижный взгляд.
   - Ирка, если ты не перестанешь сходить с ума, я отправлю тебя в психушку!
   В ответ - молчание.
   - Та-ак! Сезонное обострение началось?! Да?!
   - Сегодня ровно пять лет, как мы встретились с Сережей, - нехотя, через какое-то время, когда Максим уже готов был взорваться, выдавила из себя Ирина. - Можно в такой день избавить меня от вашей пристальной заботы? Я не собираюсь вешаться или вскрывать себе вены... И даже напиваться, - после паузы добавила она.
   Максим яростно ожег сестру глазами и вылетел во двор, в сердцах изо всех сил хлопнув дверью, которая не закрылась, а, наоборот, отлетела от косяка и распахнулась настежь. Маша тяжело вздохнула, то ли осуждая мужа, то ли сочувствуя Ирине, молча забрала груши и направилась на кухню. Дверь так и осталась открытой; в ее проеме заклубился туман, поглощавший те крохи дневного света, которые с трудом пробивались сквозь тучи.
   Осень, сумерки года, когда мглистые утро, день и вечер сливаются друг с другом и мало отличаются от мутно-серой ночи, в которой нет ни звезд, ни луны, и кажется, что любой источник света теряет силы от соприкосновения с этим туманом, жадно поглощающим, как черная дыра, не только свет и тепло, но и мысли, и чувства, и желания, оставляя только одно - не двигаться, застыть в оцепенении, погрузиться в забытье в надежде, что сон даст возможность перетерпеть холод и мрак и дожить до весны.

* * *

   К осени Сергей, если его действительно звали именно так, в чем врач не был целиком и полностью уверен, так и не обрел память и способность общаться с людьми. Его речь осталась практически на том же уровне, что и была, и он все так же предпочитал часами смотреть в окно, хотя там, кроме дождя, серого неба и луж, ничего не было. Мрачная, без единого проблеска солнца, погода за стеклом - и под стать ей сумрак разума, когда в восприятии дни сливаются в одну сплошную массу, явь мало отличается от сна, память как саваном укрыта плотной пеленой, через которую не может пробиться ни один лучик воспоминаний.
   Аля очень привязалась к Сергею, и самым настоящим горем для нее стало известие, что того отправляют в межрайонный психоневрологический интернат, о чем ей промозглым осенним утром объявил главврач больницы:
   - С Лужаковым я договорился. У него всегда в запасе есть пара-тройка бюджетных мест, одним он решил пожертвовать, как говорится, для науки.
   - Там он никогда не придет в себя, - рыдала она в кабинете главврача, - ему нужен дом, близкие люди, которые будут о нем заботиться. Хоть интернатом назови, хоть пансионатом, хоть санаторием, суть останется одна: психушка - она и есть психушка. Если Сережу нельзя больше держать в нашей больнице, я заберу его к себе домой, - ей показалось, что она нашла выход из положения. - Он стал достаточно самостоятельным для того, чтобы за ним не нужно было ходить, как за несмышленым ребенком! Он даже посуду может помыть!
   - Нет, тебя пора отправлять в психушку вместе с ним! - не выдержал врач. - У тебя двое детей, ты подумала о том, что может, не дай бог, произойти, если в твое отсутствие у Сергея что-нибудь замкнет в голове? Ладно, на тазы пусть кидается, от этого пока никто не пострадал, а что он еще спокойно видеть не может? Если кто-нибудь из твоих девчонок сделает или скажет в его присутствии такое, что ему не понравится? И вообще, ты забыла, что он мужчина? Если его природа возьмет свое?
   - Он никого и пальцем не тронет! - Алевтина грудью встала на защиту Сергея. - Он добрый! Он и пострадал-то из-за своей доброты, не смог защитить себя, когда его пытались убить!
   - Он никакой! - врач в сердцах хлопнул ладонью по столу. - Хватит с меня твоих фантазий, вернись к реальности и подумай о том, что будет, когда вернется твой муж и обнаружит в своем доме постороннего мужчину. Станет он слушать твои объяснения или сразу решит навести порядок?
   Сергей к известию об отправке в другую больницу отнесся равнодушно.
   - Другое место... - эхом повторил он слова медсестры о том, что ему придется через несколько дней уехать в другое место и жить там; ни в глазах, ни на лице не промелькнуло ни намека на интерес или беспокойство. - Другая больница...
   Его безразличие расстроило Алевтину, потому что казалось, что Сергей тоже привязался к ней.
   - Эта больница недалеко от нас, я поеду с тобой, а потом буду часто навещать, - пообещала она.
   Несколько дней Аля только тем и занималась, что готовила Сергея к переезду: ездила в интернат, разговаривала там с врачами и медсестрами, интересовалась тем, как кормят пациентов, какие процедуры проводят. Ей понравились двухэтажные здания, построенные специально для интерната три года назад взамен деревянного полубарака, разрушенного наводнением, произошедшим, когда старая дамба Липовского пруда не выдержала многодневных дождей. При строительстве новых корпусов сохранили небольшую липовую рощу, а там, где все же пришлось вырубить деревья, после окончания стройки посадили фруктовый сад.
   - Наши пациенты по мере своих сил работают в саду, это входит в курс терапии. Всем очень нравится ухаживать за растениями, и мы устроили в переходе между корпусами зимний сад, чтобы этим можно было заниматься круглый год, - подробно рассказывала об интернате Алевтине старшая медсестра, посчитавшая ее родственницей будущего пациента. - Еще у нас есть огород, овощи с которого идут на стол. Мы полностью обеспечили себя на зиму капустой и луком, насолили две бочки огурцов, - похвасталась она, - а вот картошку в этом году колорадский жук попортил, собрали меньше, чем посадили.
   Зимний сад с тихо журчавшим фонтанчиком и двумя большими аквариумами с разноцветными рыбками поразил Алевтину, никогда не видевшую ничего подобного.
   - Хорошо-то как! - она не могла оторвать глаз от блестевшей в лучах яркого света пышной тропической зелени, составлявшей разительный контраст с осенним сумраком и голыми ветвями за окном.
   - Правда, красиво? - старшая медсестра с гордостью показывала Але главную достопримечательность интерната. - Это Виктор Николаевич, наш главврач, старается, постоянно что-нибудь придумывает, деньги то на ремонт, то на оборудование, то на книжки, то на краски добывает, непонятно, когда спит: в шесть утра уже работает в своем кабинете, в двенадцать ночи - там же. Художественная студия для пациентов - его идея, разные поделки из бересты - тоже; все, говорит, пойдет на пользу, одними таблетками и уколами вылечить нельзя. Он на эту тему даже диссертацию пишет!
   - Красиво, очень красиво, просто здорово, - кивнула Аля.
  

Оценка: 9.50*17  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  И.Арьяр "Тирра-2. Поцелуй на счастье, или Попаданка за!" (Попаданцы в другие миры) | | С.Казакова "Судьба на выбор" (Магический детектив) | | С.Грей "48 причин чтобы взять тебя..." (Современный любовный роман) | | М.Леванова "Давным-давно... Обыграть судьбу" (Любовное фэнтези) | | Н.Любимка "Я - твоя королева!" (Приключенческое фэнтези) | | М.Ртуть "Черный вдовец. Часть1" (Попаданцы в другие миры) | | М.Кистяева "Безопасник" (Женский роман) | | М.Анастасия "Жена поневоле" (Любовное фэнтези) | | С.Волкова "Невеста Кристального Дракона" (Любовное фэнтези) | | М.Дорохов "Кровь и Бензин" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Тирра.Невеста на удачу,или Попаданка против!" И.Котова "Королевская кровь.Темное наследие" А.Дорн "Институт моих кошмаров.Никаких демонов" В.Алферов "Царь без царства" А.Кейн "Хроники вечной жизни.Проклятый дар" Э.Бланк "Карнавал желаний"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"