Нарисэ Конохара: другие произведения.

Холодный свет (2-й том серии)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.70*34  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    BL-novel Оправившись от ранения, Кейси Фудзисима возвращается домой.К Тору Такахисе так и не вернулась память, и он, похоже, влюблен в своего замкнутого молчаливого соседа по квартире. Однако Фудзисима не может забыть давние трагические события и свою вину.Смогут ли они отпустить прошлое и обрести счастье? Во второй книге из серии, открытой историей "Холодный свет", между Тору и Фудзисимой рождаются новые, хрупкие еще чувства.

   Автор - Нарисэ Конохара
   Иллюстратор - Нанао Саикава
   Перевод с яп. - Кристина Честерфилд
   Перевод с англ. - Кана Го
  
   Спасибо Minchik за наводку и Aresu за оформление. :)
   Благодарю Catizza за вычитку!
   Версия с картинками: mediafire
  
   ХОЛОДНЫЙ СВЕТ
  
   Цикады во дворе трещали так громко, что их стрекот уже начал действовать на нервы. Песня насекомых живо напомнила мне то лето, когда Тору впервые появился в моем доме. Я помню его выцветшую синюю бейсболку, помню, как он, понурившись, стоял у задней двери - помню, будто все случилось вчера.
   - Я пытаюсь, но не могу. Очнулся с пустой головой, и всё. Ничего не помню.
   Он лежал на больничной койке и нервно отводил глаза. Разумеется, он не помнил. Если бы помнил - уж точно не разговаривал бы со мной сейчас.
   - С моей стороны невежливо спрашивать, но... Кем мы приходимся друг другу?
   Объяснить было трудно. А может, напротив, элементарно просто. Что мне стоило ответить - никем. Мы ведь не родственники. Да и друзьями нас вряд ли назовешь.
   Он улыбнулся - очень неуверенно: видно, пытался смягчить неловкость. Я размышлял, почему он улыбается именно так, а потом вдруг понял, что не ответил на его вопрос.
   А он снова спросил:
   - Кто ты?
   Я стоял и смотрел на него, сжимая в кулаки дрожащие руки. Я видел, как двигаются его губы, но это был не он. Кто это? Откуда взялся?
   Что я мог сделать для этого человека с печальным лицом? Сказать правду и правдой же повергнуть его в адскую бездну? Мне так хотелось защитить его. Я стиснул зубы.
   Это ложь, но я солгу для тебя. Ты тянешь руки, моля о помощи, и я не откажу тебе. Я не повторю своей ошибки.
   - Ты мой друг.
   Мои губы дрогнули.
   Это была лишь первая ложь из многих, услышанных тобой от меня с тех пор, как ты потерял память.
  
   В ярких зеленых листьях растущих перед станцией сакур играл солнечный свет. Когда Кейси Фудзисима видел их в последний раз, на голых ветвях топорщились тяжелые бутоны, даже не думавшие раскрываться. При мысли о том, как быстро пролетел сезон, он поерзал на сиденье. Солнце через окно машины грело ему щеку.
   - Ты чего? - спросил Тору Такахиса, его сосед по квартире.
   - Ничего...
   - Ясно... Эй! Здесь направо поверните!
   - Прошу прощения, - сонно пробормотал таксист.
   Мигнул поворотник, и машина вырулила на нужную полосу.
   Фудзисима посмотрел на часы: чуть за два.
   - Тебе не нужно на работу?
   - Сегодня только полдня отработал, - ухмыльнулся Тору. - И отпросился.
   - А, - Фудзисиме стало неловко, что Тору из-за него пришлось хлопотать.
   Парень всмотрелся ему в лицо и вздохнул:
   - Я в последнее время из лавки носа не высовывал. Плюс старик меня гоняет в хвост и гриву. По-моему, я заслужил маленький отпуск.
   Фудзисима сомневался, что это правда, но на душе полегчало.
   Полгода назад Тору спровоцировал аварию, где сам же серьезно пострадал - в том числе, заработал амнезию. Забыл семью, работу... Подробности аварии в его памяти тоже не сохранились. Чудом избежав смерти, он угодил в больницу, откуда после долгого лечения перебрался к Фудзисиме. Теперь Тору работал в кондитерской "Порт". После несчастного случая Фудзисима продал унаследованную фирму: на то, чтобы дело не получило хода в суде, требовались немалые деньги. Только Тору этого не знал, а Фудзисима не собирался его просвещать. Таким образом, фирма была потеряна, однако остались связи, благодаря которым Фудзисима мог бы неплохо устроиться. Тем не менее, сейчас он трудился на бумажной фабрике - деятельность, не имевшая ничего общего с предыдущей.
   Когда машина остановилась, Фудзисима вынырнул из нелегких мыслей. Вот и дом. Он потянулся за бумажником, однако Тору уже брал сдачу. Затем парень подхватил сумки, выбрался из такси и подождал, пока спутник к нему присоединится. Фудзисима медленно подошел к подъезду.
   - Я отдам тебе за такси.
   Тору покачал головой и мягко оттолкнул его руку.
   - Не надо.
   Фудзисима так не считал, но послушно спрятал бумажник: просто не было сил настаивать. По правде говоря, меньше всего на свете ему хотелось быть у Тору в долгу - что в начале их совместной жизни, что сейчас.
   Лифт с тихим скрежетом выпустил их на седьмом этаже. Тору вышел первым и открыл дверь квартиры, которую Фудзисима не видел почти два месяца. Самая обычная квартира пробудила глубокие чувства. Как хорошо дома... Он вспомнил, как его ранили, как он думал, что сейчас умрет. Зажившая рана вдруг отозвалась острой болью, и Фудзисима машинально погладил живот. Именно туда вонзила нож сестра человека, погибшего в вызванной Тору аварии. Женщина не могла простить Тору, что тот не поплатился за смерть ее брата. Фудзисима исправно посылал ей деньги, но разве бумажки способны заменить утраченного члена семьи? И когда женщина попыталась отомстить, Фудзисима закрыл парня собой. Он не собирался умирать, нет. Просто не испытывал ни малейшего страха перед острым лезвием.
   Фудзисима сел на диван в гостиной и вздохнул.
   - Устал? - спросил Тору.
   От больницы было всего четверть часа езды.
   - Да нет.
   - Точно? - Тору поставил сумки, до которых Фудзисиме не дал и пальцем дотронуться.
   Потом он на некоторое время исчез в кухне и вернулся с двумя чашками ароматного кофе и небольшим тортом на блюде.
   - В честь твоего возвращения домой.
   - Спасибо, - нерешительно сказал Фудзисима.
   Тору улыбался, и мужчина смущенно отвел глаза. В последнее время Тору часто дарил ему такие ласковые улыбки.
   - Старик помогал мне его делать.
   Тору нередко приносил нераспроданные пирожные - для Фудзисимы, весьма неравнодушного к сладкому. Но чтобы целый торт... Владельца кондитерской Тору не слишком уважительно звал стариком, однако явно им восхищался. В какой-то момент хозяин "Порта" предложил обучать паренька-продавца всем премудростям кондитерского дела. Было нетрудно понять, почему. Рядом с веселым добрым парнем было приятно находиться. В свои двадцать два Тору с его короткой стрижкой выглядел даже младше своих лет.
   Другое дело - Фудзисима. Тот был одиночкой и трудно сходился с людьми. На его лице редко появлялась улыбка - подобные лица называют каменными. Да и к любителям поговорить он не относился. Ему было двадцать девять - в таком возрасте трудно ломать уже сложившийся характер.
   Фудзисима натянуто улыбнулся, взял блюдо и принялся разглядывать приготовленное специально для него лакомство. Венчающие торт клубничины были вырезаны в форме цветов. Десерт выглядел так роскошно, что потревожить эту красоту вилкой казалось кощунством. Фудзисима повернул блюдо, чтобы хорошенько полюбоваться подарком со всех сторон.
   - Ешь быстрее, хватит смотреть! - возмутился Тору. - А то все мои ошибки увидишь.
   - Он такой красивый... прямо жалко.
   - Ешь, говорю, - Тору порозовел.
   Фудзисима подавил желание еще немного его подразнить и взял вилку. До чего красиво. Он даже не знал, откуда начать, и в конце концов отковырнул кусочек с самого краешка. Выпечка пахла ванилью, по языку разлилась сладость. Фудзисима вспомнил, как его радовали вкусные пирожные, и положил в рот следующий кусок.
   Когда Тору объявил, что устроился на работу в кондитерскую, Фудзисима испытал двойственные чувства. Он зарабатывал достаточно, чтобы обеспечить обоих. Тору вовсе необязательно было работать. Фудзисиме хотелось, чтобы парень занимался лишь тем, чем пожелает.
   Странная штука - амнезия. Тору утратил не только память - его интересы и сама личность полностью изменились. Раньше он предпочитал действовать, а не думать, и был совершенно безбашенный. А еще увлекался фотографией. Теперь же Тору ничего этого не помнил. Полагая, что на уровне подсознания что-то все-таки сохранилось, Фудзисима предложил ему записаться в школу фотографии. Но парню это пришлось совсем не по вкусу. Он занялся тем, о чем прежний Тору и помыслить не мог, - пек пирожные.
   Ощутив на себе взгляд, Фудзисима поднял голову:
   - Что?
   - Ты такой бледный.
   Фудзисима посмотрел на свои руки, где под прозрачной кожей отчетливо голубели вены. Его с детства за это дразнили. К тому же он всегда был худой, как щепка. И ему вполне хватало бриться через день.
   - Я похож на скелет, - усмехнулся он.
   - Вовсе нет, - запротестовал Тору. - Я совсем не это имел в виду.
   Фудзисима понимал, что не это. Ему просто не нравилось, каким хрупким и женственным он выглядит. Потому он предпочел промолчать и вернуться к десерту. Ощущение пристального взгляда однако же мешало.
   - Не смотри на меня так.
   - Почему нет? - у Тору было странное лицо.
   Фудзисима чувствовал себя не в своей тарелке, когда знал, что на него смотрят. А когда ему представлялось, что чужое внимание привлекает его отвратительно белая кожа, становилось еще хуже.
   - Мне нравится смотреть, как ты ешь.
   Фудзисима мотнул головой:
   - В этом нет ничего интересного.
   - А вот и есть! - со смехом воскликнул Тору. - Ты бы видел свое лицо. Такоооое счастливое!
   Торт был вкусный, и Фудзисима действительно радовался по этому поводу. Но все равно нервничал.
   - Отвернись, пожалуйста.
   Тору нахмурился:
   - Что?
   - Пожалуйста.
   - Ладно, как скажешь.
   Сразу стало легче. Интересно, как он выглядит за едой, что Тору так заинтересовался? Жаль, что нельзя посмотреть на себя со стороны... чтобы не делать больше такого лица.
   Ощущение взгляда никуда не делось. Тору пообещал и все-таки продолжал смотреть. Сначала Фудзисима решил, что ему кажется, однако быстрая разведка убедила - нет, не показалось. Тору явственно за ним наблюдал. Руки мелко задрожали. Так, Тору смотрит на него потому, что он ест. Значит, надо поторопиться и закончить с угощением поскорее. Фудзисима последовал собственному совету и тут же уронил вилку. Наклонился подобрать - и вдруг "динь"!
   - Ничего, ничего, - Тору кинулся к нему.
   Фудзисима недоуменно уставился на половину блюда, оставшуюся в руке. Вторая половина и остатки торта лежали на ковре. Нагнувшись за вилкой, он стукнул блюдо о край стола. Что делать? Он потянулся поднять торт, но Тору его одернул.
   - Не трогай голыми руками! Порежешься ведь, - прикрикнул, отбирая у Фудзисимы осколок. - Дай-ка руки гляну.
   - Я цел. Но торт...
   - Ну его. Дай руки посмотрю.
   Фудзисима неохотно протянул обе руки. Тору сгреб его за запястья, обследовал ладони и вздохнул с облегчением.
   - Не пугай меня так больше. Я как подумал, что ты опять поранился, прямо сердце в пятки ушло.
   У Тору были теплые пальцы, и от этого тепла в груди затрепыхалось. Фудзисима высвободил руки.
   - Прости.
   - Все нормально. Сиди и не двигайся.
   Фудзисима остался сидеть, положив руки на колени. Хотелось помочь, но он знал, что снова сделает что-нибудь не так, и на него накричат. Тору надел перчатки, подобрал осколки и начисто подмел ковер. Потом сел возле Фудзисимы, которого слегка обеспокоила столь маленькая дистанция.
   - Иногда ты совсем не думаешь, что делаешь. Я волнуюсь.
   Фудзисима решил, что парень имеет виду тот прыжок под нож.
   - Не тревожься из-за меня.
   - И это говорит тот, кто под нож кинулся и едва на тот свет не угодил.
   - Ты преувеличиваешь. У меня и в мыслях не было умирать.
   - Врешь, - насупился Тору. - То, что ты говорил тогда, очень смахивало на завещание.
   Когда Фудзисима лежал, истекая кровью, на тротуаре, он искренне полагал, будто тут для него все и закончится. Поэтому сказал Тору, что тот может свободно распоряжаться всем его имуществом. Наверное, это действительно прозвучало как завещание.
   - Обещай, что больше никогда такого не сделаешь. Не хочу смотреть, как ты истекаешь кровью.
   Фудзисима немного подумал и на полном серьезе спросил:
   - А если я споткнусь?
   - Споткнешься?
   - Ну да. Я же могу споткнуться и пораниться.
   Тору закусил губу, его плечи затряслись. Затем он не выдержал и расхохотался.
   Фудзисиме хотелось забиться в темный угол. Почему Тору смеется? Разве он сказал что-то смешное?
   - Извини... Просто ты такой глупый, - Тору утер слезы и погладил Фудзисиму по щеке.
   Мужчина отшатнулся. Улыбка на лице Тору сменилась неподдельной обидой.
   - Ты так ненавидишь, когда я тебя трогаю?
   - Нет.
   - Тогда почему дергаешься?
   Но Фудзисима не соврал. Ненависть? Ничего подобного. Неужели это так выглядит?
   - Можно я дотронусь до твоих волос? У тебя там что-то запуталось...
   Ответить Фудзисима не успел. Тору положил руку ему на затылок и поцеловал. Отодвинулся. Посмотрел. Фудзисима, потупившись и прикрывая губы ладонью, стремительно заливался краской. Потом вскочил.
   - Куда ты? - парень поймал его за запястье. - Давай поговорим.
   - Позже.
   - Нет, сейчас, - Тору рывком усадил его обратно, прижал ему руки к груди. - Я хочу знать, как ты ко мне относишься.
   Мужчина понимал, что означает эта просьба. Тору спрашивал, любит ли его Фудзисима - и не в первый раз. Когда Фудзисима лежал в больнице, Тору признался ему в любви. Это признание стало настоящим шоком, и он произнес слова, которые - всегда считал - не скажет никому. "Я тебя люблю". Больше они щекотливую тему не поднимали. Фудзисима надеялся, что Тору остыл, успокоился и по здравом размышлении решил: питать подобные чувства к человеку своего же пола нелепо.
   - Ты очень важен для меня, - нерешительно выговорил он.
   - А я тебя люблю, Фудзисима-сан, - сказал Тору. - Сначала я думал, что мы не поладим. Ты выглядел жутко строгим. А потом я понял, что ты заботишься обо мне. И влюбился в тебя.
   Он говорил так серьезно...
   - Это, наверное, странно, неправильно. Но я не могу себя обманывать.
   "Что ответить?" - лихорадочно размышлял Фудзисима.
   Ясное дело - "нет". Во что бы то ни стало. Даже если на самом деле любишь его и готов отдать жизнь за него.
   - Я откладывал разговор, ждал, пока ты вернешься из больницы. А сейчас мы снова будем жить вместе, и надо расставить точки над "i". Мне мало просто быть твоим соседом по квартире. Я хочу стать твоим любовником. Я хочу, чтобы мы жили как любовники.
   Фудзисиму бросило в пот.
   - Мы не можем, - хрипло сказал он.
   - Почему? Я люблю тебя. И ты меня тоже, я знаю. Почему мы не можем любить друг друга?
   Тору без малейшего сомнения говорил за него, и это бесило.
   - Раз не можем, то я хочу знать, почему. Объясни так, чтобы я понял.
   Фудзисима молчал, Тору начал сердиться.
   - Я младше? У меня хорошей работы нет? Я слишком самонадеянный?
   - Никто этого не говорил.
   - Тогда почему? Я не понимаю!
   Тору сграбастал его за плечи, стиснул так, что дыхание перехватило.
   - Отпусти, - выдавил Фудзисима.
   Тору снова его поцеловал. Фудзисима представить себе не мог, что в поцелуй можно вложить столько отчаяния.
   - Я постоянно думаю о тебе, - шептал Тору. - Когда мне хорошо, то хочется, чтобы ты был со мной, рядом.
   Фудзисима качал головой.
   - Я всего лишь хочу знать, почему.
   Фудзисима осторожно обдумал его слова и попытался объяснить:
   - Ты потерял память. Когда она вернется... нам станет тяжело быть вместе.
   - Почему? Почему тяжело?
   - Я не знаю, когда ты вспомнишь. Но когда это произойдет, ты не захочешь оставаться со мной.
   Тору не отвечал. Фудзисима уже решил, будто Тору, наконец, понял. Но парень глухо сказал:
   - До аварии ты любил меня сильнее.
   Фудзисима не поверил ушам.
   - С чего ты взял?
   - Я угадал, да? Ты отказываешь мне, потому что раньше любил меня больше. Я был важнее для тебя.
   - Нет.
   Фудзисима никогда не считал какие-то отрезки времени до несчастного случая и после более или менее важными. Он просто желал Тору счастья.
   - Да. Я не помню, каким я был, но мне все равно. Мне не нужны эти воспоминания. Мне хорошо так, как есть - здесь и сейчас. Пусть я помню себя только полгода, мне хорошо. И если ты отталкиваешь меня, какой мне смысл быть здесь? Что ты во мне видишь? Что ты чувствуешь вот сейчас, когда я говорю, что люблю тебя?
   Фудзисима встал и вышел из гостиной. И Тору за ним не пошел. Закрыв за собой дверь спальни, мужчина свалился без сил - он совершенно вымотался. Слова Тору не шли из головы. Фудзисима подумал о том, в чем был уверен на все сто процентов: он любил Тору. И никакая амнезия этому не помеха. В сознании Фудзисимы обоих Тору крепко соединяла незримая связь. Но для Тору все было иначе. Парень любил лишь того Кейси Фудзисиму, которого знал последние шесть месяцев. Помнил бы его раньше - чувства были бы полностью противоположными.
   Любить несложно. Он мог сказать, что любит Тору, - и тут же отвергнуть все его попытки зайти дальше, чем следует. Они оба наслаждались, касаясь друг друга, - чего прежний Тору уж точно не испытывал бы. Если бы кто-нибудь дал гарантию, что Тору никогда не вспомнит прошлое... Он мог бы притвориться, что тоже все забыл. Они бы просто радовались этой любви, и он бы обрел, наконец, счастье. Может, Тору действительно никогда не вспомнит?
   Фудзисима прикусил губу, безжалостно прогоняя соблазн. Проблема не в том, возвратятся ли воспоминания. Он поклялся, что больше не предаст Тору. Не его любовь сделает парня счастливым, а свобода. Свобода жить, как хочется. И это счастье во многом зависит от него. Сейчас нельзя совершать ничего такого, что поставит Тору в неловкое положение, когда память вернется. Нельзя заводить романтические отношения. Лишь так всё будет честно.
   Фудзисима уронил лицо в ладони. Этот вариант развития событий стал для него неожиданностью. Он только желал Тору счастья. Все люди влюбляются, думал он, и Тору тоже кого-нибудь полюбит, а его дело - присматривать и оберегать. Ему правда хотелось оставить Тору себе, но у него в мыслях не было, что ему нужна эта любовь.
   Тору ненавидел его. И было за что.
   Фудзисима закрыл глаза и вспомнил то, что так долго пытался вычеркнуть из памяти.
  
   Он был старшим сыном Чиэко - старшей дочери Синтаро Фудзисимы, главы старой японской компании "Индиго Бизнес Нагирю". Синтаро крепко держался за свое дело и твердой рукой правил фирмой, известной и в Японии, и за границей. Когда Синтаро было около пятидесяти, он передал бизнес мужу Чиэко - Сииро - и порекомендовал его в члены парламента, что пророчило Сииро блестящую карьеру. Фирма стала еще могущественнее и вскоре сделалась мировым брендом.
   Чиэко души не чаяла в семье и фирме мужа. В свет она выходила в неизменном индиговом кимоно Нагирю. Чиэко береглась от солнца, темный индиго выгодно оттенял ее белую кожу. Прекрасная и грациозная, она выглядела изумительно в этих кимоно и, стоя на берегу озера на заднем дворе, напоминала ирис.
   В отличие от Чиэко, отец Фудзисимы не мог похвастаться благородным происхождением. Это был тихий скромный человек, от чьего стального взгляда по спине собеседника пробегали мурашки.
   После свадьбы не минуло и полутора лет. Сииро поехал в командировку за границу и попал в аварию, которая оставила его парализованным ниже пояса и приковала к инвалидному креслу. Тем не менее, он не сдался, и маленький Кейси чуть не лопался от гордости, когда слышал прозвище отца - "Император на колесах". Мальчик безмерно уважал отца, но Сииро почти не интересовался сыном. Когда друзья рассказывали, как они играют с папами, Кейси отчаянно завидовал. Случись ему подойти к отцу поболтать - на него непременно сердились за то, что он мешает работать. Под отцовским взглядом у мальчика отнимался язык.
   Стремясь завоевать признание и похвалу, Кейси старался, как мог, - и в учебе, и в спорте. Невысокому слабосильному мальчику приходилось вдвое тяжелее, чем его более крепким ровесникам, но усилия давали плоды. Школьная команда выиграла региональный чемпионат по софтболу. Охваченный восторгом, Кейси бросился сообщать новость отцу, однако все, что он получил, был кивок. И ни слова похвалы или поздравлений.
   Кейси был в пятом классе, когда узнал, что этот тихий мужчина не приходится ему биологическим отцом. Той осенью умер старший брат Чиэко - Ясуаки Фудзисима. Он с детства был болезненным и полжизни провел по больницам. О дяде Кейси помнил лишь то, что он малорослый и бледный. За месяц до смерти Ясуаки мать взяла мальчика навестить его в больнице. И когда она вышла из палаты за водой для цветов, дядя с жутковатой ухмылкой на истощенном лице поманил Кейси к кровати.
   "Ты мой сын, - прошептал он - От Чиэко".
   Кейси не поверил, и дядя показал ему руки.
   "Посмотри на рисунок на моих пальцах. Одни спирали. Ни линий, ни дуг. Чиэко сказала, что у тебя такие же. Этот рисунок только у меня, и у тебя. Больше ни у кого в семье таких нет".
   Собственно говоря, похожие отпечатки не обязательно означали, что они отец и сын. Но Кейси по малолетству посчитал это неопровержимым доказательством и изумился до глубины души. Брату и сестре неправильно быть в таких отношениях. Еще неправильнее - заводить ребенка. Тем не менее, Кейси появился на свет. К тому же у матери ведь был муж - человек, которого мальчик считал своим отцом. Так почему? Почему? Он долго ломал голову, однако так и не смог понять, что произошло между его мамой и дядей. По дороге домой Кейси снова и снова открывал рот, намереваясь расспросить мать, но все время давился словами. Ему было страшно.
   После смерти дяди Кейси похоронил тайну в себе. И все же каждый раз, когда отец обращал на него холодный взор, мальчик вспоминал шепот Ясуаки. Порой ему казалось, что это правда, порой - что полный бред. В конце концов, единственный отец, которого Кейси знал, был этот - в инвалидной коляске. Теперь, с высоты прожитых лет, Фудзисима понимал: просто не хотелось признавать, что его не любили даже родные.
   В отличие от отца, мама обожала сына той любовью, которую питают к драгоценной птичке в клетке. Ему потребовалось очень много времени, чтобы осознать: эта клетка стесняет и калечит.
   Будучи наследником семейного бизнеса, мальчик ни в чем не знал отказа. Поместье в европейском стиле стояло на участке, способном вместить всю его начальную школу. За домашним бытом приглядывали многочисленные слуги. Кейси играл с дорогими западными игрушками, носил самую лучшую одежду и обувь... Вот только покупала все это мать, мальчику ни разу не дали возможность выбрать себе хоть что-то. И когда воспитательница в детском саду предложила детям взять любое печенье с тарелки, Кейси совсем растерялся и ударился в слезы. Мама учила, что на улице опасно, и он играл только во дворе, так как мамино слово было законом. Мальчику и в голову не приходило, что можно ослушаться.
   Лишь в шестом классе Кейси понял, что его мама отличается от других мам. Все его общение с окружающим миром сводилось к дороге в школу, самой школе и дороге обратно. Если ему хотелось чего-нибудь, он должен был сказать матери, и она доставала желаемое. Он не читал комиксы и не играл в игры: мама сказала, что это вредит учебе. По телевизору он смотрел только обучающие передачи и новости. А когда друзья узнали, что Кейси до сих пор купается вместе с мамой, они подняли его на смех и заявили, что у него Эдипов комплекс. А Кейси-то думал, что мыться с мамой - это нормально, и крайне удивился, когда понял, что не все так делают.
   Когда мальчик перешел в среднюю школу, он все еще был маленький и хрупкий. Ванну он уже принимал один, зато все остальные сферы жизни оставались под материнским контролем. Кейси записался в кружок садоводства, но мама сказала, что он наверняка свяжется с плохой компанией, если будет задерживаться в школе допоздна. Так что большая часть собраний клуба проходила без него. Друзей ему тоже выбирала мама, ориентируясь при этом исключительно на репутацию семьи. Кейси не возражал. Даже желания такого не возникало.
   Незадолго до летних каникул семиклассник Кейси нашел в школьном шкафчике записку. На ней было написано его имя и имя отправителя - девочки из его же класса. Кейси понял, что держит любовное послание. Сердце гулко стучало, руки, разворачивающие листок, тряслись. К этой девочке он был равнодушен, и все же первое в жизни признание в любви обрадовало его чрезвычайно. Однако Кейси не знал, что ответить, и обратился за советом к маме. Тем же вечером Чиэко отвезла его в дом девочки. По сравнению с их поместьем, дом выглядел просто жалко. Когда открывшая дверь женщина позвала дочь, Чиэко ступила вперед и ударила школьницу по щеке.
   - Что вы делаете? - вскрикнула женщина.
   Ей под ноги полетела злосчастная записка.
   - Только попробуй еще раз отправить моему сыну нечто подобное. В средней школе - и уже соблазняет мальчиков! Как тебе не стыдно!
   Лицо девочкиной мамы окаменело.
   - О чем вы говорите?! Какое соблазнение?! Дети в этом возрасте всегда влюбляются!
   - Дети? - Чиэко рассмеялась. - Если у нее есть месячные, она уже женщина.
   Кейси густо покраснел. А Чиэко повернулась к белой как простыня девочке и сладко улыбнулась:
   - Вокруг полно других мальчиков, ты, маленькая бесстыдная свинья. Если хотя бы подойдешь к моему сыну - пожалеешь.
   Девочка прильнула к маме и начала всхлипывать. Чиэко схватила Кейси за руку и потащила прочь. Ему не дали и слова вставить.
   Кейси никогда не видел мать настолько разъяренной. Ее речь и обхождение с девочкой напугали его до потери голоса. Даже в машине у него никак не получалось осознать и обдумать случившееся.
   - Сумасшедшая, - прошептала девочкина мама, когда они уходили.
   Это слово все звучало у Кейси в ушах.
   - Бедный ты мой, гадкое письмо так тебя расстроило. Не волнуйся, мамочка обо всем позаботилась. Все хорошо.
   Действительно ли девочка сделала что-то плохое, что-то, заслуживающее пощечины? Она всего лишь написала, что он ей нравится... Кейси тряс головой, силясь разогнать застилающий мысли туман. Но мама ведь не могла ошибиться? Должно быть, мама поступила правильно.
   Чиэко обняла его за плечи. А дома сказала: "Давай сегодня искупаемся вместе". Ему не хотелось, он был уже в средней школе, но перечить ей не мог.
   - Хороший мальчик, - бормотала она, прижимаясь к сыну и гладя его по голове.
   Вся неловкость, которую Кейси ощутил было, ушла. Он зарылся лицом в мягкую белую грудь.
   - Кейси-сан, - прошептала мама, продолжая перебирать его волосы. - Если что-нибудь странное произойдет с твоей штучкой, сразу скажи мне, хорошо?
   Он почувствовал ее ладонь на члене.
   - Странное - это как? - спросил он, и мама улыбнулась.
   - Все, что покажется тебе необычным. Твое тело взрослеет. Я должна как следует за этим присматривать.
   Кейси не стыдился показываться обнаженным перед матерью, хотя знал, что должен был бы. Спустя месяц он мастурбировал перед ней, а она смотрела.
   С того памятного визита в дом девочки одноклассницы перестали с ним разговаривать, потом к ним присоединились и мальчики. У Кейси и раньше не было друзей в классе: большинство происходило из недостаточно уважаемых семей. Обычно дети вели себя так, словно Кейси не существует. Теперь же его целенаправленно игнорировали. Он часто слышал обрывки разговоров. На него показывали пальцем и шептали: "Эдипов комплекс". Только учительница общалась с ним, а если ученикам надо было делиться на группы, он всегда оставался лишним. Когда учительница говорила одной из групп принять его, дети морщились от отвращения.
   Сидеть в классе было невыносимо, поэтому на обеденном перерыве он уходил в библиотеку. Книги не давали думать о плохом. Ему нравилось одиночество, но сама мысль о том, что одиночество это вынужденное, больно отдавалась в груди.
   Что он сделал? За что его ненавидят? За нелюдимость? За неумение завести интересный разговор? Порой он вспоминал о случившемся в доме той девочки. Но ведь он решил для себя, что они поступили правильно. Значит, причина не в этом.
   Кейси не рассказывал маме, что стал изгоем. Она бы наверняка явилась в школу разбираться. Он все вспоминал возглас девочкиной матери: "Сумасшедшая!". Он больше не хотел слышать подобное в адрес своей мамы.
   Перейдя в восьмой класс, он продолжал ютиться в углу с книгой.
   Одним дождливым днем, незадолго до летних каникул, Кейси ждал поезд и увидел на скамейке забытый кем-то журнал. С обложки улыбалась красивая девушка с глазами, похожими на глаза его мамы. Он смотрел на журнал целую вечность, потом схватил его и убежал в туалет. Там он запихал драгоценную находку в пакет со сменкой. Дома он осторожно снял обложку, вытащил из журнала постер с той же девушкой и спрятал их поглубже в ящик стола. Он знал, что если мама найдет картинки, разразится буря. Она назовет его бесстыжим, неблагодарным мальчиком. Но даже понимая это, он ничего не мог с собой поделать. Ночью ему приснилось, как он целует красивую девушку с обложки.
   Девушку, которая так впечатлила Кейси, звали Чика Сайто. Не имея разрешения мамы, он не мог покупать ее постеры, но вдоволь любовался ими в книжных. Как-то он узнал, что Чика Сайто выпускает свой альбом, и ему ужасно захотелось услышать ее голос. В день, когда вышел диск, он отправился в музыкальный магазин и скоро нашел желаемое. К сожалению, взглядами альбом не прослушаешь. И на третий день он осмелился попросить у мамы денег.
   - Что ты хочешь? Скажи мне, я куплю, - улыбнулась она.
   Не смея выговорить жгущее язык имя, Кейси пробормотал:
   - Неважно...
   Мама наклонила голову.
   - Кстати, Кейси, ты давно ко мне не заходил.
   По его спине пробежал холодок. С тех пор, как он удовлетворял себя, глядя на красавицу с обложки, он перестал ходить в мамину комнату. Пронзительный взгляд скользнул с его лица на дрожащие пальцы.
   - Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не смел делать этого один!
   - Прости, - выдавил он, опустив голову.
   - Скажи, отчего ты не слушаешь меня?
   Он не мог. Он знал, что мама придет в ярость. Хотя обед был в самом разгаре, мама поднялась из-за стола.
   - Если ты не хочешь говорить, скажу я.
   Металлический голос эхом разносился по столовой. Кейси не видел маму такой злой с того дня, когда она кричала на несчастную девочку. Если он скажет про Чику Сайто, мама рассердится. Промолчит - тоже рассердится. Что делать?
   - Кейси, ты меня слушаешь?
   Он робко поднял голову, увидел мамино страшное лицо и прозаикался:
   - Я... я думаю про Чику Сайто.
   Мама закрыла рот ладонями и побелела.
   - Кто это? - медленно спросила она.
   - Певица из журнала.
   - И... что ты делаешь, когда думаешь о ней?
   - Трогаю себя...
   Мама вскрикнула. Прямо на глазах у служанки Тамаэ, прибежавшей на шум, трижды ударила его по щеке.
   - Как ты мог?
   - Извини, извини, - повторял он, не зная, как смягчить ее гнев.
   Мама схватила его за руку.
   - Идем со мной, Кейси-сан.
   Она притащила его в свою комнату, стянула с него штаны и приказала стать на четвереньки. Он сделал, как было велено, и вдруг услышал свистящий звук и ощутил острую боль. Сначала он вскрикивал, затем расплакался, испугавшись маминой злости и тяжести собственного проступка. Восхищение перед Чикой Сайто обернулось омерзением.
   Наконец, мама остановилась, и он, повернув к ней мокрое лицо, увидел, что она тоже плачет. Это зрелище так его поразило, что он снова начал всхлипывать. Как же он виноват перед ней! Его охватил такой стыд, что хотелось умереть. А мама начала ласково гладить его по голове. Трудно было поверить, что она же только что жестоко его била.
   - Ты же хороший мальчик, ты должен делать так, как я говорю. Прошу тебя. Это ради твоей же пользы. Никогда не смотри на этих вульгарных девчонок. Когда ты вырастешь, я найду тебе подходящую невесту.
   Кейси кивнул, но успокоиться не мог. Мама печально посмотрела на него, расстегнула кимоно и наклонилась над сыном. Белоснежные груди оказались у него перед глазами.
   - Хороший мальчик... не плачь.
   Она прижала его к груди. Кейси, как младенец, забрал в рот сосок. Мама ласково перебирала мальчику волосы.
   Когда Кейси увидел разорванные изображения Чики Сайто в мусорке, он скорее обрадовался, чем расстроился.
   После этого, когда Кейси что-то бывало нужно, он больше не просил мать. Потому что больше не хотел ничего такого, что она бы ему не давала. Собственные желания вскоре увяли. Так стало лучше.
   После выпуска из средней школы мало что изменилось. Отец по-прежнему не обращал на сына внимания и даже не пришел на выпускной. В утро вступительных экзаменов в старшую школу Кейси столкнулся с отцом в дверях, но тот не сказал ни слова. Да он, наверное, и не знал об экзаменах. Впрочем, промолчал бы, даже если б и знал - во всяком случае, так представлялось Кейси. Даже слуги привыкли, что хозяин редко выходит из своей комнаты. На празднике, устроенном в честь благополучного поступления, отец тоже не показался. Зато мама была в полном восторге и заказала кондитеру торт. Кейси огорчался, однако не смел выразить чувства вслух. Не крылась ли причина холодности отца в том, что Кейси не приходился ему родным сыном? Разумеется, упомянуть это при ком-то юноша не мог.
   Элитная старшая школа, выбранная для него мамой, была альма-матер дяди. Школа находилась близко от дома, к тому же почти никто из бывших одноклассников туда не поступил. Так что гонения прекратились. Но и друзей Кейси, будучи крайне замкнутым, там не нашел. Порой новые товарищи пытались завести с ним разговор. Вот только о чем Кейси, который смотрел лишь обучающие передачи, мог говорить? Беседа быстро увядала. Перемены по-прежнему проходили за чтением. Он снова и снова перечитывал Нацумэ Сосэки, Огаи Мори и Ясунари Канагата. Изображенная в их книгах любовь была мирная, спокойная, и Кейси недоумевал, почему так не бывает в жизни.
   Кейси уже знал, что его мама не такая, как все. Что сыновья не мастурбируют перед своими матерями. Порвать со старыми привычками было сложно. Хорошенько подумав, Кейси пошел к маме и сказал, что в последнее время эрекция у него бывает только рано утром. Как он и предполагал, Чиэко было крайне неудобно принимать его у себя в такое время, когда она еще даже не наложила макияж. Мама сдалась и разрешила ему заниматься этим в одиночку.
   Кейси, наконец, подрос. Но, хотя тело взрослело, мир, как и прежде, ограничивался школой и домом. Время от времени юноша получал записки с признаниями в любви и постоянно отвечал, что по уши занят учебой. А сам удивлялся, как девушки, которые совсем его не знают, могут заявлять, будто он им нравится. Мама о записках не знала. Она вообще оставалась в неведении насчет того, что происходит с сыном в школе. Кейси решил: если ей ничего не говорить, давняя история точно не повторится.
   Он просыпался, шел на занятия, учился, возвращался домой, снова учился и ложился спать. Выходные проходили за чтением и зубрежкой. Дни тянулись один за другим - такие монотонные, что казались бесконечными. Но в один прекрасный день привычное течение событий было нарушено.
   Прошла примерно половина летних каникул на втором году обучения. Кейси допоздна засиделся за учебниками - готовился к тренировочному экзамену. Почувствовав, что уже не может сосредоточиться, он решил спуститься в кухню и выпить чаю. Слуги уже спали, и ему не хотелось их беспокоить. Оказавшись на первом этаже, Кейси увидел, что дверь в гостиную приоткрыта, из щели пробивается полоска света. Было около часа ночи. Отец ложился рано, значит, в гостиной мать. Но что она там делает? И тут по ушам ударил пронзительный голос.
   Кейси остановился. В последний раз мать так сердилась, когда узнала про Чику Сайто. Нахлынули воспоминания о наказании - юношу затрясло.
   - У меня не могло быть ребенка от импотента! - кричала мама.
   Кейси услышал скрип отцовской коляски.
   - Да, я не могу иметь детей, - в отличие от мамы, отец говорил тихо. Слово "импотент" снова и снова отдавалось в ушах. - И кто же тогда отец Кейси?
   Услышав свое имя, юноша сглотнул.
   - Ты забеременела уже после аварии. Чей же он? - негромкий голос был переполнен эмоциями, от которых Кейси пробирал озноб.
   Он хотел знать ответ и в то же время страшился правды. Мать не отвечала.
   - Ладно бы ты понесла от чужака. Но ты даже сама себе не можешь признаться, что согрешила с собственным братом!
   Кейси понял, что тайна, которую он так долго в себе носил, вовсе не является таковой для его родителей. Они оба знали - и мать, и отец.
   - И что? - спросила мама. - Это ты виноват. Нам надо было развестись тогда, но ты отказался. А я так хотела ребенка! И говорила тебе об этом не раз.
   - А я не раз отвечал, что мы можем усыновить.
   В комнате что-то разбилось.
   - Брать приемыша?! Почему я должна растить чужого ребенка? Мне нужна своя плоть и кровь - кровь Фудзисима! Я обязана была сохранить нашу семейную линию!
   - Совратив умирающего брата? Безумная! - выплюнул отец.
   Кейси тошнило. Он не желал больше этого слушать, но будто прирос к месту.
   - Я думал, что никогда не видел его отца. Пока Ясуаки не рассказал мне, ухмыляясь со смертного ложа.
   - Мой брат ненавидел тебя, - тихо сказала мама. - Он говорил, что с твоим происхождением, твоим самодовольством ты никогда не сможешь управлять компанией.
   Отец засмеялся плохим, нездоровым смехом.
   - Все, что было у Ясуаки - семья и родословная. Ни сил, ни таланта. Он завидовал мне. Вовсе не плохое здоровье причиной тому, что твой отец не сделал его наследником. Просто он был еще бесполезнее меня, калеки.
   Стояла тишина. Мама больше не кричала, ничего не билось.
   - Я смотрю на Кейси и вижу твоего брата. Это отвратительно. Я уже молчу о том, что он послушен, как пес. В старшей школе, а все еще твоя марионетка. Он не игрушка, он человек!
   - Да что ты знаешь! Ты ему даже не родной! Кейси вежливый, хорошо учится! Он замечательный мальчик! Ты просто ревнуешь, потому что я люблю его! Вот! - мама почти задыхалась. - Лучше бы ты сдох в той аварии!
   У Кейси заболело в груди. Не верилось, что мама может вот так говорить столь жестокие вещи. А что должен чувствовать отец, слыша это? Кейси не хотел, чтобы они ругались, не хотел. Но вмешаться не хватило смелости. Они поймут, что он подслушивал, и станет еще хуже.
   - Бушуй, сколько угодно, но мальчик, который приедет завтра, мой.
   Кейси не поверил ушам. Что значит "мой"? О каком мальчике вообще речь?
   - Ты с ума сошел, брать мальчишку бог весть откуда?! - взъярилась мама.
   - И ты возмущаешься после того, как заставила меня принять ребенка, рожденного от инцеста? Я хочу, чтобы ты обращалась с Тору так же, как с Кейси. Потому что, если с Кейси что-то случится, Тору возглавит дело.
   Мама вскрикнула, отец рассмеялся.
   - Да-да, и твоя драгоценная семейная линия прервется. Ребенок "бог весть откуда" станет главой семьи. Одна мысль об этом греет мне сердце. Я больше не позволю делать из меня дурака.
   Коляска отца громко заскрипела. Кейси спрятался под лестницей и видел, как отец быстро выехал из гостиной и вернулся в свою спальню. Позабыв, зачем спускался, юноша кинулся к себе. Продолжил было учить, но быстро обнаружил, что бездумно смотрит в открытую тетрадь. Какая уж тут учеба... От услышанного голова шла кругом.
   Отец усыновил ребенка, дабы отомстить матери за то, что та спуталась со своим братом.
   Что не так с его семьей? Единственное, что имело значение, - как все выглядит внешне. А доверительные отношения никого не волнуют. В его семье их просто не было. Он - плод не родительской любви, но эгоизма. И все же мама любила его. Любила...
   Он вдруг осознал кое-что и сразу же глубоко об этом пожалел. Что именно мама в нем любила? Ту же кровь, что течет в ее венах? И все. Если он пришел в этот мир лишь из необходимости продолжить чей-то род, тогда каково значение его как личности? Зачем ему вообще жить?
   Мать любила в нем не человека, а свои гены. Если так, в чем смысл его существования? Кейси до боли сжимал кулаки, отчаянно пытаясь дать отпор нахлынувшей пустоте. К несчастью, она была куда сильнее его, больше и очень быстро захлестнула его с головой. Если он завтра умрет, никому не будет дела. Отец терпеть его не может, а мама пожалеет о нем, как о частице себя, не как о человеке. И друзей у него нет. Его никто не любит. Никто.
   Слезы капали на чистый лист.
   - Помогите мне...
   К кому он взывал? Никто не придет, никто не поможет. Кто захочет помогать такому никчемному ничтожеству? Кейси утер слезы и подошел к окну. Всего лишь второй этаж, но земля казалась ужасно далекой. Можно ли разбиться насмерть, если прыгнуть? Вряд ли. На улице звенели насекомые.
   Для чего он родился?
   Как ни печальна была бессонная ночь, все-таки настало утро. С красными от слез и недосыпа глазами Кейси спустился к завтраку. Вскоре пришла и мама. Безобразная ссора с отцом казалась страшным сном при виде ее прекрасного лица и тщательно наложенного макияжа.
   - Доброе утро, - ласково сказала она.
   Кейси не мог заставить себя посмотреть на нее.
   - У тебя глаза покраснели.
   Если он признается, что плакал, она начнет выяснять причину и вытащит из него правду.
   - Учился допоздна.
   - Не следует перетруждать себя, - мама отпила кофе. - Ах да, мне надо сказать тебе кое-что, Кейси-сан, - она поправила волосы. - Сегодня к нам приезжает сын одной моей дальней знакомой. Он будет жить в северном крыле и есть отдельно от нас, так что ты вряд ли его встретишь. Но если вы все же столкнетесь, не обращай на него внимания. Он не очень хороший мальчик.
   Кейси куснул тост.
   - Сколько ему лет?
   - Неважно, - ответила мама таким тоном, что юноша понял: больше говорить на эту тему она не намерена.
   Кейси продолжил мучиться с тостом, а Чиэко вышла, не заметив даже, что сын едва притронулся к завтраку. Убедившись, что мать не вернется, он побежал в туалет и склонился над унитазом. В животе словно еж клубком свернулся. Потом Кейси вернулся в комнату, лег, и боль постепенно утихла. Он посмотрел на часы: если сейчас не поднимется, опоздает на экзамен. Вставать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Кейси никогда прежде не чувствовал себя таким безответственным. Дотянув до последнего, юноша схватил обувь и скатился по лестнице. Оставаться дома нельзя - мама обязательно пожелает узнать, почему он не в школе.
   Экзамен начинался рано, и Кейси пришел домой чуть за час дня. Миновал северные ворота. Во время экзамена его больше занимали собственные мысли, чем вопросы теста, и он не сомневался, что результат будет ужасен. По лбу и вискам катился пот, Кейси утирал мокрое лицо ладонью, шагая по выложенной камнем дорожке. И вдруг он увидел у черного входа маленького мальчика. Из-под засаленной синей бейсболки на Кейси взглянули огромные глаза.
   Об этом ли ребенке говорил отец? Мальчик был гораздо младше, чем ожидал Кейси. Со слов матери он представлял подростка, а этот выглядел самое большое третьеклассником. Кейси стало жалко мальчика. Наверное, он тоже никому не нужен и явно не будет здесь желанным гостем. Ребенок так грустно повесил нос, словно тоже об этом догадывался. Тогда Кейси забыл мамино предупреждение и наклонился к мальчику.
   - Как тебя зовут?
   Мальчик поднял голову:
   - Тору Такахиса.
   - Приятно познакомиться, Тору.
   Мальчик покусал губу и улыбнулся. Кейси с удивлением обнаружил, что невольно улыбается в ответ. Он потрепал Тору по волосам.
   - Ты откуда?
   И вдруг дверь начала открываться. Кейси отскочил и убежал на середину двора: ему ведь запретили общаться с отцовским приемышем. Он боялся, ох, как он боялся мамы. Потому что знал: он существует лишь ради того, чтобы удовлетворять ее капризы. И пусть это неискренняя любовь, он должен смириться, иначе у него вообще никого не останется в этом мире.
   Кейси просидел в комнате до ужина. Он очень жалел, что заговорил с мальчиком. Когда он спустился в столовую, мать уже завтракала. Наверное, у него был очень взволнованный вид: она спросила, что случилось, не успел он и еду проглотить. И тут Кейси сообразил, что мама, похоже, ни о чем не подозревает. Ужин прошел без происшествий, и он с облегчением поднялся из-за стола.
   - Кейси-сан?
   Сердце пропустило удар.
   - Ты плохо поел. Тебе нехорошо?
   Юноша выдавил улыбку:
   - Просто жарко...
   Мама нахмурилась:
   - Я велю приготовить что-нибудь освежающее на завтра. Ты должен есть, даже если нет аппетита. А то заболеешь.
   - Да, мама.
   Вернувшись в комнату, Кейси без сил упал на кровать. Как здорово, что мама ничего не знает! Только надо завтра поесть нормально, чтобы она уж точно ничего не заподозрила. И тут Кейси вдруг подумал: а кто кормит мальчика? Отец ужинал в своей комнате. Мальчик тоже ест у себя? Гостя поселили в сарайчике, поодаль от главного здания. Кейси редко там бывал, но помнил затхлый запах и горы рухляди по углам. Такое место не слишком-то подходило для жилья, но что Кейси мог поделать?
   Мальчика он больше не видел, мать о нем не заговаривала, и порой Кейси даже сомневался, не увезли ли его.
   Во второй раз они встретились в середине сентября. В эту ночь лил дождь, завывал сильный ветер. Кейси пытался читать, но слишком мешал скрип окон, и юноша сдался - выключил свет, залез под одеяло и принялся считать овец. Примерно на пятой овце входная дверь тихонько скрипнула. Кейси сел и включил торшер: дверь оказалась приоткрыта. Это могла быть мама или кто-то из слуг, но ведь они никогда не входили без стука.
   - Кто здесь?
   Тишина.
   А если грабитель? Вдоль позвоночника побежали мурашки. Кейси понимал, что должен встать и сказать матери, но для этого требовалось выйти из комнаты. То есть, оказаться ближе к предполагаемой угрозе. Почти не дыша, юноша напряженно уставился в темный проем.
   За косяк уцепились пальцы. Маленькие тонкие пальчики. Дверь снова скрипнула, и в проеме появилась небольшая фигурка. Кейси, наконец, сообразил, кто это, и расслабился. И так как нежданный гость по-прежнему стоял в дверях, Кейси подошел к нему сам. Ему казалось, что мальчик убежит, однако тот лишь смотрел на юношу широко распахнутыми глазами. Выглянув в коридор и убедившись, что их никто не видит, Кейси позвал Тору в комнату.
   Вспыхнул свет - мальчик зажмурился. Он вымок насквозь, одежда липла к телу, с волос и рукавов текло.
   - Тебя зовут Тору-кун, да? Что ты здесь делаешь так поздно? - ласково спросил Кейси.
   - Я хочу к папе, - прошептал мальчик.
   - Это же второй этаж. Папина комната на первом.
   Мать тоже жила на первом, но к отцу надо было идти в другой конец коридора. На первом этаже жили и слуги, и только Кейси обретался на втором.
   Тору прикусил губу и шагнул к двери, Кейси пошел за ним. Было уже за полночь.
   - Лучше подождать до завтра. Папа уже спит.
   Мальчик затряс головой.
   - Не хочу ждать.
   - Почему? Нельзя будить папу.
   Тору жевал губу и молча мотал головой. Потом прижал ладони к лицу и разрыдался.
   - Ну, прости, прости, - засуетился Кейси. - Я не хотел тебя обидеть. Просто думаю, что папа спит.
   Но все было напрасно. Тору продолжал плакать, а Кейси не знал, как его успокоить.
   - К папе хочу! - громко хныкал мальчик.
   У Кейси волосы дыбом вставали при мысли, что мать может услышать плач.
   - Пожалуйста, тише. Пойдешь к папе завтра утром.
   Тору уставился на него:
   - Если тетя в кимоно найдет меня здесь, будет плохо. Она сказала сюда не ходить, а то она меня убьет.
   В доме был лишь один человек, который носил кимоно. Кейси даже представлять не хотелось, как звучал ее голос, когда она говорила с мальчиком.
   - Хочу домой, к маме, - Тору снова начал всхлипывать. - Мне здесь не нравится.
   Кейси погладил мальчика по голове, и тот внезапно обнял его, почти сбив с ног. Пижама стала намокать, в комнате неприятно запахло, но не отталкивать же малыша. Кейси принялся аккуратно отцеплять его руки.
   - Хочешь домой, к маме? - спросил юноша, и Тору кивнул. - Я завтра поговорю с папой. А пока иди к себе, ладно?
   Тору насупился.
   - Не хочу! Не хочу! Не хочу!
   Что с ним делать? Применять силу Кейси не хотел. Позволить ему остаться здесь на ночь? В комнате только одна кровать, а мальчик похож на мокрую курицу и к тому же воняет. Откуда такой запах? Кейси вспомнил, что в сарайчике есть туалет, но нет ни душа, ни ванны.
   - Тору-кун... ты купаешься каждый день? - осторожно спросил он.
   Мальчик потупился и качнул головой.
   - Когда ты в последний раз мылся?
   - Не помню.
   - Два дня назад? Три?
   - Не знаю. Я сюда приехал и больше не купался. Все говорят, что от меня плохо пахнет.
   А ведь он появился здесь в середине лета... Кейси потерял дар речи. Тут ведь Япония, а не дебри Амазонки. Он сжал руку Тору.
   - Идем.
   Мальчик, видно, решил, что его хотят выставить силой, и заартачился.
   - Мы сейчас пойдем в ванную, хорошо? - пояснил Кейси.
   Они быстро прошмыгнули в ванную комнату. Тору разделся, и сразу стало видно, что он худ до болезненности. Пока мальчик мылся, Кейси напряженно думал. Кучка одежды на полу пахла так, словно давным-давно сгнила. Слушая звук льющейся воды, юноша спрашивал себя, с какой радости во все это ввязался. Ему даже разговаривать с Тору запретили, и вот, он привел его в собственную ванную. Если мать их застукает... Об этом и думать было страшно. Но какое бы отвращение она не питала к мальчику, было слишком жестоко не давать ему мыться.
   Вдруг Кейси услышал приближающиеся шаги, и сердце ушло в пятки.
   - Есть здесь кто-нибудь? - спросил мамин голос.
   - Д-да, - прозаикался он.
   - Кейси-сан? Что ты там делаешь среди ночи?
   - Я... я вспотел и решил принять душ.
   Она помедлила с ответом секунду или две, но Кейси они показались вечностью.
   - Понятно. Мне показалось, что кто-то разговаривает.
   - Это, наверное, ветер.
   - Ну хорошо, не сиди допоздна.
   Шаги начали отдаляться.
   И хотя опасность миновала, юноша долго не мог унять бешеное сердцебиение. Он все еще оставался настороже, когда Тору вышел из ванной, и даже ойкнул от неожиданности. Мальчик стоял перед ним с озадаченным видом. Смены одежды у них не было, но не надевать же грязное. Пришлось удовольствоваться полотенцем.
   Кейси вытер Тору волосы, обернул его полотенцем, и они прокрались обратно в комнату. Впервые в жизни юноша запер дверь изнутри.
   - Завтра пойдешь к себе, а сегодня оставайся здесь.
   Пижама Кейси с мальчика безбожно спадала.
   Юноша выключил свет и улегся первым, Тору медлил, пока Кейси его не позвал.
   На широкой кровати было достаточно места для двоих, но с непривычки Кейси никак не мог уснуть. Стоило ему закрыть глаза, в голове принимались крутиться мысли о собственной дерзости. Сколько же правил он нарушил? Если мама узнает, гнев ее будет страшен. Но, странное дело, он нисколько не жалел о содеянном. Он все сделал правильно.
   Шум ветра и дождя тоже не способствовали сну. Маленькое тело рядом вертелось, ворочалось, и, в конце концов, придвинулось на середину кровати. В темноте их глаза встретились.
   - Только в твоем окне горел свет, - прошептал Тору. - Шел сильный дождь. Я боялся. Было так темно, и только в твоем окне горел свет.
   Кейси представил, как маленький мальчик бредет через темноту и непогоду. Наверное, ему нелегко было найти главное здание.
   - Все двери были закрыты. Только одно маленькое окошко возле кухни было открыто, и я туда залез. Мне так хотелось к папе.
   Кейси потрепал мальчика по волосам:
   - Ты шел один, в темноте. Ты очень храбрый.
   Тору прильнул к нему и все повторял дрожащим голосом:
   - Так страшно, страшно, страшно...
   - Не держи так крепко. Я никуда не ухожу.
   Мальчик потряс головой и хватку не ослабил. Кейси поглаживал его по спине. Спустя некоторое время дыхание его выровнялось и пальцы разжались. Кейси знал только тепло матери, но этой ночью он понял, что дети тоже очень теплые.
   Рано утром он отправил Тору обратно в сарай. А вечером, когда мать уехала на танцы, решил пойти к отцу. Он так нервничал, что не решался постучать. Они с отцом уже месяц практически не общались, однако залитое слезами лицо мальчика стояло перед глазами и придавало мужества.
   Кейси сделал глубокий вдох и забарабанил в дверь.
   - Кто там?
   - Кейси. Я хочу поговорить.
   Помедлив несколько секунд, отец пригласил его войти.
   Минуло немало лет с тех пор, как Кейси переступал порог этой комнаты, и теперь колени его подгибались. Отец читал на большом диване. Вдоль стен тянулись книжные полки, окно было приоткрыто, и занавеска колыхалась на ветерке.
   Кейси ступил вперед и застыл.
   - Я хочу поговорить о Тору-кун.
   - Тору? - с подозрением переспросил отец.
   - Пожалуйста, отошли его обратно к матери. Ему здесь плохо. Он сказал, что хочет домой.
   Отец с шумом захлопнул книгу - Кейси подпрыгнул - и прислонился к подоконнику.
   - Твоя мать тебя подослала?
   - Нет, - сказал Кейси.
   Но отец, кажется, не поверил. Он долго молчал, потом вздохнул:
   - Ты можешь закрыть окно? Холодно.
   Кейси притворил окно.
   - Она ушла?
   - Да, мама ушла на танцы.
   - Танцы... - пробормотал отец.
   У Кейси сжалось сердце. Отец не может двигать ногами, а мама уходит танцевать каждую неделю.
   - Я когда-нибудь бил тебя, Кейси?
   Юноша задернул занавеску.
   - Нет, отец.
   - Я даже голоса на тебя не повышал. Тогда почему ты меня боишься?
   Кейси молчал.
   - Если бы ты пошел против нее, на тебя бы еще была какая-то надежда. Хорошо же тебе живется, наверное. Знай себе, только ее слушайся...
   По спине прошелся холодок. Юноша знал, что без указа матери не может практически ничего. Только вот что с этим знанием делать? Будь он здесь просто так, он бы и рта не открыл. Но сейчас у него была цель.
   - Я не об этом хочу говорить, - тихо заметил Кейси.
   Отец поднял бровь:
   - Послушай, я не знаю, что она тебе наплела, но Тору нельзя возвращаться к родителям.
   - Мне жаль его.
   - В прошлом месяце мне позвонили из центра охраны детства. Тору не ходил в школу, и когда они не смогли найти его родителей, то начали обзванивать всех, пока не наткнулись на меня. У него начались голодные обмороки, а мать его, видимо, не появлялась уже месяц. Все это время он почти ничего не ел, - отец потянулся к столу за сигаретой. - В доме не было ни сберкнижек, ни наличных. Я знал, что она не слишком-то ответственная, но выбросить собственного сына, как щенка... Тебе не нравится, что Тору-кун здесь живет? Меня это не волнует. Просто пойми, что ему больше некуда идти.
   Кейси лихорадочно размышлял. Проблема, которую он собирался запросто разрешить, резко усложнилась. Тору некуда деваться...
   - Если это все, уходи, пожалуйста. Мне на тебя смотреть тошно.
   В глазах защипало. Кейси стиснул зубы:
   - Прошу, не говори матери, что я приходил.
   Он выскочил в коридор, и слезы полились ручьем. Отец никогда не показывал свою ненависть так явно. Сзади подошла Тамаэ, и Кейси поспешно вышел через заднюю дверь. А то спросит, почему он плачет, и расскажет матери.
   Юноша брел по залитому лунным светом саду, под ногами хрустели ветки - их сбило во время ночной грозы. Он шел и шел, пока не понял, что стоит у сарая. Внутри было темно. Как сказать мальчику, что его мама бросила его? Кейси направился в восточную часть сада, нетронутую, запущенную. В детстве Кейси спрашивал садовника, почему он не наведет там порядок. Садовник ответил, что ему велели ничего тут не трогать. Вероятно, одна из материнских причуд. Пробираясь сквозь густые кусты, юноша услышал шорох. Подумал, что кошка, но вдруг впереди метнулась тень, которая в свете луны превратилась в мальчика. Кейси быстро вытер лицо.
   - Тоже гуляешь? - он изо всех сил пытался выровнять голос.
   - Я шел к тебе.
   Кейси обещал, что поговорит с отцом, и Тору, видно, не терпелось узнать, как всё прошло.
   Юноша всхлипнул:
   - Прости, сегодня не получилось. Он был занят. Завтра еще раз попробую.
   - Ой, - Тору подошел ближе и взял его за руку. - Почему ты плачешь?
   Кейси потер глаза.
   - Да так, просто.
   Слезы сразу потекли сильнее. Он отвернулся, но чувствовал, что мальчик продолжает смотреть.
   - А зачем плакать просто так?
   Даже малышу понятно, что люди плачут, когда им грустно.
   - Человек, которого я люблю, сказал, что ненавидит меня, - выдавил Кейси.
   Тору погладил его по руке.
   - В следующий раз будет по-другому, - серьезно пообещал он. - Я буду молиться, чтобы в следующий раз этот человек сказал, что любит тебя.
   У Кейси потеплело в груди. Мальчик достаточно настрадался и все же находил в себе силы утешать других. Он опустился на колени и посмотрел Тору в глаза.
   - Спасибо...
   Тору расплылся в улыбке и, совсем как мать, потрепал его по волосам. Забыв, что перед ним маленький ребенок, Кейси вцепился в него изо всех сил. И мальчик стоял неподвижно, дожидаясь, пока Кейси закончит плакать.
   Этой ночью юноша снова позволил Тору остаться. Мальчик в любом случае собирался к нему, а Кейси не хотелось сидеть в одиночестве. Они долго болтали перед сном. Правда, говорил по большей части Тору, а Кейси лишь слушал. Когда Тору уснул, Кейси погладил его по пушистым волосам и подумал: как странно, что он так близко сошелся с этим мальчиком, с которым у него ни капли общей крови. Он никогда ни к кому такого не испытывал. Подобное отношение едва ли диктовалось потребностью в любви - он восхищался Тору и хотел о нем заботиться.
  
   Кейси и Тору прекрасно ладили. Кейси учился в старшей школе, Тору ходил в начальную, и общего у них было немного. Но одиночество уходило от одного лишь присутствия мальчика. А еще Кейси нравилось слушать рассказы Тору. Юноша дал ему ключ от задней двери: так мальчику не надо было проходить мимо комнаты матери. Маленький гость появлялся каждую ночь. Иногда Кейси задремывал над учебниками, а когда просыпался, Тору уже сопел в его постели. И как Кейси ни боялся, что мать их застанет, все страхи испарялись, стоило ему взглянуть на улыбающееся личико. Тору угрозу осознавал и приходил хорошо за одиннадцать. К этому времени дом спал.
   Мальчик называл его братом. Кейси считал, что Тору учится в третьем классе, и крайне удивился, обнаружив, что мальчик ходит в пятый. Он ведь был такой маленький. Когда Кейси сказал об этом Тору, тот долго дулся.
   Первое время Тору дичился, но со временем становился все смелее и разговорчивее. Он рассказал, как жил с мамой, как мама работала по ночам, а потом однажды не пришла домой. Своего настоящего отца он не видел, пока не приехал в поместье Фудзисима. Примерно через месяц Кейси признался, что мама Тору, похоже, не вернется. Мальчик не ответил. Верно, понял, что придется остаться здесь.
   В сарае не было душа, и по вечерам Кейси и Тору вместе купались. Но не прошло и двух недель, как они, возвращаясь в комнату, наткнулись на Тамаэ. Юноша принялся умолять ее ничего не говорить матери, и пожилая домработница легко согласилась. Она носила Тору еду, но не знала, почему мальчик там живет. И запрет разговаривать с ним ее беспокоил. Теперь Тамаэ тайком стирала мальчику одежду, прибирала сарай, а когда Тору случалось проспать, помогала ему незаметно выбраться из дома. Кейси, проведший с Тамаэ всю жизнь, даже не представлял, что она бывает такой заботливой.
   Искреннее восхищение Тору радовало Кейси. Чувство, впрочем, было обоюдным. Юноша помогал маленькому другу с домашними заданиями, отдал ему старые книги и словари, радовался его хорошим оценкам, как собственным.
   Мама все реже бывала дома по вечерам, объясняя свое отсутствие многочисленными приемами и прогулками с подругами. Так или иначе, Кейси и Тору ее отлучки были только на руку. Они могли шуметь, сколько влезет.
   Минула зима, настала весна. Кейси перешел в третий класс старшей школы, Тору пошел в шестой. Как-то раз, разбирая шкаф, Кейси нашел старое индиговое кимоно, которое носил, когда был маленьким. Он решил примерить его на Тору - оно сидело, как влитое. Мальчик в восторге бегал по комнате.
   - Это кимоно Нагирю. Такие носит папа на работе.
   - Это цвет ночи, когда она переходит в утро, - прошептал Тору.
   Юноша кивнул.
   - Когда ночь заканчивается, небо становится такого цвета. Я хочу надеть его на фестиваль!
   Тору просто влюбился в это кимоно и не хотел его снимать. Набегавшись, он принялся прыгать на кровати, а Кейси сел за книжки. Сердце колотилось, как бешеное. Он часто видел Тору голым - они ведь вместе принимали ванну - но сейчас не мог отвести взгляда от ног, виднеющихся из-под кимоно. В этом зрелище было нечто эротичное. Кейси поспешно открыл тетрадь. В последний раз он так волновался при виде той злосчастной модели из журнала... Щеки горели. Он сосредоточился на математике и мало-помалу остыл, но облегчение было недолгим. Тору вдруг обнял его сзади - в животе екнуло.
   - Поможешь мне потом с домашкой?
   От него сладко пахло шампунем. Фудзисима подскочил и, пробормотав: "Мне надо выйти...", почти выбежал из комнаты. Закрылся в ванной и почти сразу кончил. Эти белые ноги, эти руки, обнимающие его за шею... Кончил еще раз. С ним определенно было что-то не так. Это не нормально. Не нормально делать такое, думая о маленьком мальчике. Кейси испугался почти до слез. Мелькнула даже мысль рассказать матери: пусть отведет его к доктору. Но тогда он больше никогда не увидит Тору... Немного поплакав, юноша почувствовал себя лучше и вернулся в комнату. Тору бросился к нему.
   - Все хорошо?
   - Д-да. Живот прихватило. Но уже почти прошло.
   Мальчик смотрел на него доверчивыми глазами, и Кейси захотелось себя прибить за такие фантазии о ребенке.
   - Попросить у Тамаэ лекарство?
   - Спасибо, мне уже нормально, - Кейси выдавил улыбку. - Прости, что напугал.
   Тору обхватил его за пояс. Внизу живота напряглось, сердце подскочило к горлу.
   - Я и о твоем животе помолюсь. Животик, животик, не боли...
   Юноша отстранился, стараясь, чтобы это выглядело как можно естественнее.
   - Спасибо.
   Тору улыбнулся и стал до того хорошеньким, что Кейси захотелось его расцеловать.
   Ночью Кейси приснился Тору. Они обнимались, юноша целовал его, облизывал, как конфету... Кейси подскочил посреди ночи, шокированный донельзя. И боялся возвращаться в постель даже после того, как переодел пижаму. Как после таких снов лечь рядом с Тору? Кейси сел за стол, уронил голову на столешницу. Уснуть так и не удалось.
   Чем больше он пытался подавить свои желания, тем ярче разгоралась фантазия. Сны приходили каждую ночь, совместное купание превратилось в кошмар, пролитых слез тоже хватало. Но людям свойственно привыкать к тому, что случается часто. Потребовалось два или три месяца, и Кейси привык. Он по-прежнему чувствовал себя виноватым, но больше не плакал. Легонько целовал Тору, когда тот засыпал. Ласкать мужчину - мальчика! - было запретно и необыкновенно возбуждающе. Понимая всю неправильность происходящего, Кейси, однако, не мог заставить себя держаться от Тору подальше. Он бы и в школу с ним ходил, если бы мог. Расстаться с мальчиком было бы слишком тяжело.
   Настала осень. Кейси показал своему домашнему учителю список колледжей, куда хотел бы поступить. Но быстро об этом пожалел, потому что во главе списка вдруг оказалась школа бизнеса, предложенная матерью. Она всегда хотела, чтобы он когда-нибудь унаследовал отцовскую фирму. А Кейси все больше интересовался книгами.
   На страницах царил мир любящих сердец, там правили чувства, которых он никогда не знал. И юноша так завидовал героям этих книг, что не сразу понял: его привлекает литература как таковая. И как же приятно было учить не ради оценки, а для удовольствия. Итак, Кейси понял, чем хочет заняться. Но как сказать об этом матери? После долгих размышлений он кое-что придумал. Не может ли он специализироваться в литературе, а после выпуска стать во главе фирмы и изучать предпринимательское дело?
   Однажды после ужина, когда мама наслаждалась кофе в гостиной, юноша подошел к ней с вопросом. Выслушав сына, Чиэко улыбнулась:
   - Книжки можно читать в свободное время.
   И снова открыла журнал.
   - Но...
   - Ты собираешься спорить со мной?
   Кейси вздрогнул.
   - Нет...
   Каждый раз, когда его заставляли отказываться от того, что он любил, Кейси проходил через одно и то же. Это было похоже на поддерживание пламени. Он оставлял надежду - все равно, как перестать подбрасывать ветки в огонь. В конце концов, все затухало, превращалось в пепел. Но на этот раз получилось по-другому - Кейси приходилось снова и снова напоминать себе, что мамино решение непоколебимо. Тору в тот день был неразговорчив: возможно, чувствовал подавленное состояние друга. И Кейси был благодарен ему за сочувствие.
   Вечером они улеглись спать, но сон не шел. Юноша включил свет, думая почитать, а вместо этого смотрел в лицо спящего Тору, на приоткрытые губы. Что ж, мечта об изучении литературы рассыпалась, но зато Тору с ним, рядом. Единственный, кому есть дело до Кейси. Он гладил мальчика по волосам. Тору пробормотал что-то, перевернулся, высунул из-под одеяла руку. Рука была еще загорелая - Тору все лето, каждый день, плавал в школьном бассейне.
  
   Этим летом они вместе ходили на фестиваль. Прежде Кейси бывал на фестивалях только с мамой, походы с друзьями были, конечно же, под запретом. Вечером, когда мать, тщательно нарядившись, ушла, Тамаэ помогла обоим надеть индиговые кимоно, и они улизнули из поместья. Тору в восторге тащил Кейси по ярко освещенным улицам. Юноша всегда жалел, что не может ничего купить своему маленькому другу - ему ведь не выдавали карманных денег. Но сейчас Кейси сдал в книжный секонд-хэнд кое-какие старые книги и получил немного наличных. На эти деньги они купили мороженое и половили золотых рыбок.
   - Вы братья? - поинтересовался продавец.
   - Ага! - радостно ответил Тору.
  
   Обладать им - всем, целиком. Желание нахлынуло жаркой темной волной. Кейси склонился над мальчиком, провел пальцем по сухим губам. И плотина рухнула. Юноша поцеловал Тору в губы, стащил с него пижамную куртку и не остановился даже, когда мальчик открыл глаза.
   - Ты что... - пискнул Тору, суматошно отбиваясь руками и ногами.
   - Шшш, - сказал Кейси. - Не шуми.
   И стянул с мальчика штаны и белье.
   - Не трогай меня! - возмутился Тору.
   - Подожди...
   Сильный удар в живот отправил его на пол. Когда боль немного утихла, Кейси поднял голову. Мальчик трясся на кровати, сжимал пижаму и всхлипывал. Только увидев слезы, Кейси понял, что натворил.
   - П-прости, - выдавил он и потянулся к Тору.
   Мальчик в ужасе отшатнулся.
   - Я больше не буду... Прости...
   Тору кинулся вон. Хлопнула дверь, прогрохотали удаляющиеся шаги. Кейси хотел догнать его, но ноги едва держали.
   Господи, что он наделал? Тору еще только в начальной школе... Мальчик возненавидит его. И что тогда?
   Кейси бездумно смотрел в пустоту, когда в дверь постучали. Тору? Юноша бросился открывать. На пороге стояла мама.
   - Кто-то бежал по коридору, я слышала, - строго сказала она. - Это был ты?
   - Нет, - уверенно ответил он.
   - Ладно. Спокойной ночи.
   Кейси клубком свернулся на кровати. Он отчаянно жалел о содеянном, но ничего уже не изменишь. Он бы всё сделал, лишь бы получить прощение. Всё. Даже если это будет подразумевать, что он никогда не коснется Тору снова. Пусть. Только бы видеть его рядом. Потому что Тору был единственным, кого он выбрал сам. Сам хотел и сам выбрал, без участия матери. Ничто и никто не способен заменить Тору. Его нельзя было терять.
   Наутро Кейси как обычно отправился на занятия. На сердце было тяжело. А вечером мать снова собиралась на танцы - хороший момент, чтобы попробовать извиниться перед Тору. Только как? Размышления над этим вопросом настолько его захватили, что учеба совершенно не лезла в голову. После школы юноша заторопился домой. Лучше бы, конечно, подождать, пока уйдет мама, но у него просто не хватило терпения. Вместо того чтобы войти через главные ворота, Кейси побежал через северные - те, что ближе к сараю. Он как раз размышлял, вернулся ли Тору, когда учуял запах паленого. Из-за изгороди курился серый дымок. Пожар? Кейси бросился на дым и услышал плач. А потом его взгляду открылось такое, что волосы дыбом встали.
   На газоне что-то горело. Возле костра стояла мать с бамбуковой метлой, которой Тамаэ подметала дорожки. И этой метлой мать била щуплую фигурку, скорчившуюся у ее ног. Тору?..
   - Что ты делаешь?!!
   Но мать ничего не слышала. Она изо всех сил орудовала метлой, волосы ее растрепались. Кейси схватил ее за руку.
   - Перестань!
   Ощутив, что ей кто-то мешает, мама, наконец, пришла в себя. Моргнула, утерла пот и перевела дух.
   - Здравствуй, Кейси-сан, - поправила волосы, улыбнулась. - Не стой здесь, иди в дом.
   - Но...
   - Ты собираешься спорить со мной? - в голосе звенели истерические нотки.
   Красивое лицо безобразно исказилось. Кейси задрожал, оглушенный нахлынувшими воспоминаниями.
   Тору, старающийся прикрыть голову, посмотрел вверх. Их глаза встретились. Мальчик кинулся к Кейси, отчаянно вцепился в него.
   - Братик! Братик!
   На его щеках цвели красные пятна - следы ударов, в уголке губ запеклась кровь. Кейси обнял худенькие плечи. С гневным криком мать оторвала Тору от сына и швырнула его на землю.
   - Не смей трогать Кейси своими грязными ручонками! Кого это ты называешь братом?! Кейси точно тебе не брат!
   Метла снова опустилась на маленькое тело.
   Эта ярость вводила Кейси в ступор. Даже говорить не удавалось. Он знал, что должен помочь Тору, но не мог и пальцем шевельнуть. Только когда Тору уже перестал кричать, мать остановилась.
   - Помнишь, я слышала шаги прошлым вечером? Это показалось мне подозрительным, я пошла в сарай и знаешь, что я нашла? Ключ от задней двери и твои вещи! Этот мальчишка тебя обворовывал! Он вор!
   Одежда и книги, которые Кейси давал Тору, горели в чадящем костре.
   - Я не воровал! Братик сам мне их дал!
   Мать стукнула его по макушке.
   - Кейси никогда бы тебе ничего не дал!
   - Братик... - мальчик схватился за голову. - Спаси меня!
   Кейси разрывался между Тору и мамой, поэтому просто стоял на месте. Надо сказать правду. Признаться, что Тору ничего не крал, что он сам дарил мальчику свои вещи.
   - Кейси-сан, ты его знаешь?
   Под ее подозрительным взглядом Кейси застыл. Ледяной змеиный взгляд промораживал до костей. А мать восприняла молчание как отрицательный ответ и с триумфальным видом пнула Тору.
   - Видишь? Кейси-сан тебя знать не знает. Ты лжец!
   Тору неверяще распахнул глаза. Мать снова схватилась за метлу. У Кейси брызнули слезы.
   - Мама... прошу, перестань, - тихонько молил он.
   Она обернулась.
   - Пожалуйста. Он ведь маленький, он... он умрет!
   Мама погладила его по щеке:
   - Ты такой добрый. Я понимаю твои чувства. Иди к себе.
   - Пообещай, что больше не тронешь Тору.
   - Иди домой.
   Мать собственноручно отволокла его в дом и снова исчезла в саду. Кейси кинулся к Тамаэ, накрывавшей на стол.
   Старая служанка побежала в сад, а юноша слонялся по кухне. Время шло, но Тамаэ не возвращалась. А Кейси, хотя и волновался за Тору, страшился гнева матери и боялся высунуть нос на улицу. Потом его осенило - он побежал на второй этаж, в гостевую спальню, откуда открывался вид на сад. На газоне чернело пятно. И никого.
   Кейси не стал спускаться на ужин. Боялся, что мать начнет выяснять подробности его взаимоотношений с Тору. Когда мама сама пришла его звать, он соврал, что не голоден. Она ответила, что скажет Тамаэ приготовить что-нибудь легкое, и он сможет поесть у себя.
   Проследив, как мамина машина выезжает за ограду, Кейси вышел в сад. Но когда он хотел постучать в дверь сарая, то обнаружил, что она заперта снаружи. То есть, Тору не мог выйти. Наверняка это дело рук матери...
   Он все-таки постучал. Никто не ответил.
   - Тору... Это я. Ты там?
   Он приложил ухо к двери.
   - Прости. Мне так жаль... Тебе больно?
   За дверью забормотали.
   - Я не слышу. Говори громче.
   - Ты обманщик!
   Кейси отшатнулся.
   - Обманщик! Обманщик! Обманщик! Ты сам мне все давал! Я ничего у тебя не выпрашивал! Ты сам дал мне ключ, разрешил приходить! Почему ты ей не сказал!
   - Прости...
   - Дурак! Чтоб ты сдох!
   - Прости...
   - Нет! Предатель!
   Кейси испугался матери. И вся вина пала на Тору. Мальчик не мог его видеть, но Кейси все равно встал на колени и начал молить о прощении. Единственным ответом ему было: "Предатель!". Юноша потерял счет времени, и когда его насквозь пробрало осенним ветром, вдали зашумел мотор. Мать возвращалась.
   - Правда... прости. Спокойной ночи, - быстро сказал Кейси и побежал в дом.
   Все, о чем он мог думать, - очень ли Тору больно и сильно ли ему досталось. Перед глазами снова и снова вставала жуткая картина: хрупкое тельце, скорчившееся под ударами. Малыш прав. Он думал только о себе, а пострадал из-за этого Тору. Выставил беднягу преступником. Почему он не сказал матери правду? Почему не остановил ее, не вступился за Тору? Мальчик ведь ничего не сделал. Совсем ничего. Теперь Кейси утопал в раскаянии и стыдился собственной трусости. Ненавидел себя за то, что он такой слабак и не смог защитить Тору, который так ему нужен. Утерянного доверия не воротишь - как ни сожалей.
   На следующий день юноша снова дождался, пока мать уедет, пошел к сараю и начал извиняться под запертой дверью. На этот раз там царила тишина. Дверь снова и снова оказывалась закрыта, и Кейси пристал к Тамаэ. Та ответила, что ключ у матери.
   Кейси знал, что должен увидеть Тору, извиниться, глядя ему в глаза. Он отправился к начальной школе и ходил туда неделю, но Тору как след простыл. Может, мальчик его избегает?
   Был холодный хмурый вечер, лил дождь. Кейси нашел укрытие под козырьком магазина - как и маленький мальчик, младшеклассник с виду.
   - Эй, ты в шестом учишься?
   Мальчик с опаской покосился на него.
   - Ммм... мой знакомый в этой же школе учится, в шестом классе. Зовут Тору Такахиса. Знаешь его?
   - Ага. Он в соседнем классе, - пробормотал мальчик.
   - Я пришел его забрать, но не могу найти.
   - Его нет.
   - В смысле?
   - Мы на физкультуру вместе ходим, но его сегодня не было. Из его класса один сказал, его долго уже нет.
   Тору не ходил в школу... Кейси нахмурился. На следующий день, в субботу, юноша с утра до вечера смотрел в сад из окна, но не заметил, чтобы в сарай приносили еду. Вечером, когда мама легла спать, он пошел к Тамаэ.
   - Почему ты не кормишь Тору?
   - Не кормлю?
   - Ты целый день не носила ему еду, я видел!
   Тамаэ нервно оглянулась.
   - Кейси-сан, тише, пожалуйста. Она услышит, - служанка пригласила его войти и налила чая. - Малыша здесь больше нет. Но с ним все в порядке, не волнуйтесь.
   Она была спокойной, и Кейси тоже притих. И вдруг устыдился своей вспышки.
   - Прости, что кричал на тебя.
   - Ничего страшного.
   - А где Тору сейчас?
   - Не знаю...
   - Ты же сказала, он в порядке.
   Тамаэ молчала.
   - Когда он вернется?
   - Я не знаю... С ним все хорошо. Не спрашивайте меня, пожалуйста.
   Как он ни бился, выпытать больше ничего не смог.
   Хотя Кейси знал, что Тору больше нет в поместье, он высматривал мальчика на станции по дороге в школу. Тору не было. Может, его увезли куда-то далеко? Отец-то точно знает. Но отец уже некоторое время отсутствовал, и Кейси понятия не имел, когда тот возвратится. Тамаэ сказала, что отец в заграничной командировке с прошлого месяца. Не выжидала ли мать подходящего случая, чтобы избавиться от приемыша?
   Кейси хотел знать, где Тору. Улучив момент, он пробрался в мамину комнату. Если Тору перевели в другую школу, могли остаться документы. Но ничего проясняющего судьбу мальчика не нашлось. Зато Кейси обнаружил несколько любопытных фотографий в деревянной коробке в одном из ящиков стола. На карточках мать стояла рядом с незнакомым мужчиной средних лет, он обнимал ее за плечи.
   Шло время, местонахождение Тору по-прежнему оставалось тайной за семью печатями. В начале марта Кейси поступил в школу бизнеса. Теперь у него был свободный месяц, который он рассчитывал потратить на поиски мальчика. Но мать предложила отметить его зачисление совместным отдыхом, и отказаться юноша не мог. Все три недели он вспоминал Тору при виде любого ребенка, играющего на белом песке.
   В день, когда они приехали на курорт, мать представила его мужчине, с которым познакомилась "совершенно случайно!". Но Кейси уже видел этого человека - на спрятанных в столе фотографиях. "Новый" знакомый забирал мать почти каждый вечер, и Кейси понял: отдых стал для нее прикрытием, возможностью проводить время с любовником. Она просто не могла себя сдерживать.
   Мама развлекалась с ухажером, а Кейси думал о Тору. Гуляя по прекрасным песчаным пляжам, обедая, он вдруг вспоминал слезы Тору и мрачнел. В общем, каникулы трудно было назвать удачными. По пути домой юноша купил коробку конфет, которые, по его мнению, понравились бы Тору, - хотя и знал, что не сможет их передать.
   Когда они вылезли из машины, то даже домой не зашли. Мать схватила Кейси за руку и повела в северную часть поместья. Юноша подавил порыв как следует протереть глаза. На месте старого сарая раскинулся английский садик.
   - Разве не чудесно? - мать радовалась, как девочка, любуясь весенними цветами.
   Кейси не ответил. Он понимал, что Тору больше не вернется, но видеть, как исчезают последние следы его существования...
   Поднимаясь по лестнице, юноша подошел к окну и бросил еще один взгляд на изменившийся сад. Внезапно ему почудилось движение. Он прижался лбом к стеклу, а затем сбежал по ступенькам и бросился в стену зелени. Кажется, немного заблудился из-за всех этих перепланировок. Сзади хрустнула ветка - Кейси обернулся и увидел Тамаэ с пакетом в руках.
   - С возвращением. Я думала, вы приедете позже.
   - Мы взяли рейс пораньше.
   - Устали, наверное. Я сделаю чай, - она направилась к дому.
   - Тамаэ, - позвал Кейси.
   Служанка обернулась.
   - Мне показалось, что здесь кто-то был.
   - Может, просто я?
   - А... да. Наверное, - Кейси покосился на цветы. - Это моя мать велела разбить сад?
   - Да. Пока тебя не будет.
   Он начал спрашивать что-то о Тору, потом запнулся.
   - А вещи из склада где?
   - Мне сказали их выбросить.
   Кейси закусил губу, сжал кулаки.
   - Позвольте, я зайду к вам вечером? Хочу вам кое-что рассказать.
   Кейси встрепенулся:
   - Что?
   - Я расскажу, - Тамаэ исчезла в доме.
   Юноша чувствовал, что разговор будет о Тору, и едва дождался вечера. Когда пробило десять, служанка принесла ему чай и кое-чего перекусить. А еще - небольшую коробку.
   - Мне на следующий год исполняется шестьдесят пять, силы уже не те... Со мной дочка будет жить, вот я и попросила отпуск со следующей недели, чтобы все уладить.
   - Спасибо тебе за все, - Кейси поклонился.
   - Госпожа приказала не упоминать Тору-кун при вас, но раз уж мы последний раз видимся...
   И Тамаэ рассказала ему, что случилось. Явившись в сарай с едой, Тамаэ обнаружила, что у Тору жар, и тотчас отвезла мальчика в больницу. Рентген показал несколько сломанных ребер, доктора заподозрили жестокое обращение. Тамаэ бросилась к матери. Но та ответила: "Почему ты не оставила его, как есть?", и служанка поняла, что от нее помощи не дождешься. Отец все еще был в командировке, однако сумел организовать для Тору перевод в другую больницу, которой заведовал его знакомый. Несколько раз в неделю Тамаэ навещала мальчика, а через месяц его выписали. Больше Тамаэ о Тору не слышала.
   - Господин сказал, что сюда Тору точно не вернется. Думаю, он отправит малыша в интернат.
   Услышав о сломанных костях, Кейси залился слезами.
   - А там что? - он указал на коробку.
   Служанка вытащила маленькое индиговое кимоно.
   - Рука не поднялась выбросить. Оно ему так нравилось. Вот, решила вам вернуть.
   Кейси трясущимися руками взял кимоно и вспомнил, как весело Тору в нем бегал.
   - До чего славно оно на нем смотрелось... Такой уж хорошенький, милый мальчик. И почему госпожа на него взъелась? На ребенка-то... - Тамаэ утерла слезы.
   - Это я виноват, - пробормотал Кейси, прижимая к груди кимоно. - Я не защитил его. Мама сказала, что он все украл, а я промолчал. И она его...
   - Она подозревала, что малыш сюда ходит, - тихо сказала Тамаэ. - Все повторяла, мол, кто-то ходит наверху, кто-то разговаривает... Я ей говорю - мерещится, а она опять за свое. А потом новое завела. "Кейси-сан не может меня предать, правда?" И злилась еще больше.
   Это из-за него Тору избили, сломали ему ребра. Как он мог позволить этому случиться? Трус. Заботился - и не защитил.
   На следующий день Кейси пошел к отцу.
   - Пожалуйста, скажи, в какую школу отправили Тору?
   - Зачем тебе? - отец поднял бровь.
   - Хочу извиниться...
   Отец хлопнул по книге.
   - Не скажу. Ты его убьешь. А я не смогу спать по ночам.
   - Я... я... никогда!
   - Да, это твоя мать едва его не убила. Обломок ребра прошел в легкое, он был в критическом состоянии. Боже, я никогда не питал насчет нее особых иллюзий, но такой глупости не ожидал. Слышал, ты тоже там был. И не вмешался.
   Кейси напрягся:
   - Но...
   - Многого бы стоили эти твои "но", если б он умер! Тебе восемнадцать! Совсем головы на плечах нет?
   Юноша опустил голову.
   Отец вздохнул и пригладил волосы.
   - Впрочем, от меня тоже оказалось мало проку, так что ответственность лежит и на мне. Я буду приглядывать за ним, пока он не вырастет. А вот тебе настоятельно советую о нем забыть.
   Кейси, совершенно уничтоженный, вышел из комнаты. Все верно. Он не смог помочь - и этим потерял право быть с Тору... Из мыслей юноша вынырнул только в английскому саду. Ни следов, ни памяти - ничего не осталось. Тяжелой волной нахлынула безнадежность. Некому больше его успокаивать. Он больше никогда не увидит Тору. Кейси плакал. Он впервые прощался с человеком, которого по-настоящему любил.
   Даже если им доведется встретиться, такое не прощают.
   Кейси надеялся, что в новой школе у Тору появятся друзья. Он не хотел, чтобы мальчик страдал от одиночества. Хорошо бы Тору забыл все, что случилось с ним в этом поместье, и был счастлив.
  
   В следующий раз Фудзисима увидел Тору через пять лет. Он работал на фирме отца - нелегкое время бесконечного обучения и командировок.
   В тот день Фудзисима вернулся домой в семь - рано по его меркам - и заметил в фойе кроссовки. "Кто-то пришел?" - спросил он у служанки. Ответ был подозрительно расплывчат. Сперва Фудзисима подумал, что к матери явился любовник, но кроссовки явно принадлежали кому-то куда более молодому. Фудзисима решил не ломать голову и попросил принести ужин в комнату. Он уже поднимался по ступенькам, когда за спиной хлопнула дверь. Он обернулся: из ванной вышел незнакомый парень, худощавый, в джинсах и рубашке, старшеклассник с виду. Заметив Фудзисиму, парень прищурился. Фудзисима решил представиться и уже начал что-то говорить, но незнакомец вдруг рванулся вперед и ударил его в грудь. Фудзисима упал, во рту растекся металлический привкус.
   Обидчик посмотрел на него снизу вверх, расхохотался и исчез в коридоре.
   Трудно поверить, но это был Тору.
   Парень ввязался в драку в школе, и его чуть не исключили - отделался отстранением от занятий. Он уже не был невинным ребенком. Теперь Фудзисима его боялся.
   Фудзисима хотел попросить прощения, но снова и снова натыкался на холодный презрительный взгляд, и слова замирали на языке. Атмосфера в доме накалялась. Вскоре слуги тоже начали опасаться гостя: всякий раз, когда Тору переступал порог дома, мать ударялась в истерику и срывала гнев на прислуге. Фудзисима не мог понять, отчего парень ставит всех на уши. Разве мог он догадаться, что Тору просто не знает другого способа привлечь внимание своего единственного родственника - отца.
   Отец умер в холодный зимний день, через два месяца после того, как Тору закончил старшую школу. Умер во сне, его нашел слуга. Сердечный приступ. На похоронах мать носила траур, который плохо вязался с ее счастливым лицом. А Тору на похороны не пришел. Почему? Ведь секретарь отца должен был сообщить ему. Тору вернулся домой через две недели после похорон. Фудзисима в то время пропадал на работе, пытаясь решить, кто справится с отцовскими обязанностями. Едва ли кто-то мог бы возразить наследнику, но сотрудникам не пришелся по нраву человек, которого Фудзисима прочил на роль президента компании. Хваленое качество "Нагирю" было уже не то, что раньше. Стараясь держаться в ногу с уровнем спроса, они повышали продуктивность, а качество падало. Это нельзя было просто так оставить, и Фудзисима выдвинул в президенты начальника отдела. Его не поддержали. Но Фудзисима не думал менять решение. Он не хотел становиться во главе "Нагирю", однако чувствовал ответственность за семейное дело и питал некоторую ностальгию к индиговым кимоно.
   В тот день Фудзисима как обычно ушел на работу и вернулся в районе пяти. В доме его встретили громкие голоса, эхом раскатывающиеся по коридору.
   - Убью!
   Он побежал в гостиную и увидел мокрого взъерошенного Тору, который наступал на мать.
   - Сука!
   Мама даже не дрогнула, только поднесла руку к губам.
   - Прекрати сквернословить!
   И тут она заметила сына.
   - О, с возвращением, Кейси-сан. Как прошел день?
   Тору обернулся.
   - Х-хорошо, - Фудзисима робко вошел в комнату. - Что здесь происходит?
   Тору набычился, и мать посмотрела на него.
   - Он бесится из-за того, что я не оповестила его о смерти твоего отца. Но почему я должна была говорить ему? Пусть знает свое место.
   - Я думал, папин секретарь сообщит...
   - Я сказала ему этого не делать, - мать приподняла бровь. - На похоронах и без того печально. Зачем огорчать себя еще и созерцанием этого...
   Фудзисима не верил ушам. А мама повернулась к Тору:
   - В нашей семье ты никто. Как ты посмел явиться в этот дом? Убирайся прочь, тунеядец, и не возвращайся.
   У Фудзисимы затряслись руки.
   - Я никуда не пойду! - вскинулся парень. С его подбородка стекала вода. - Я имею право на наследство! Папа признал меня членом семьи, я его кровный родственник, нравится тебе это или нет!
   У матери вырвался высокий смешок:
   - Кровный родственник? Не смеши меня. Ты ничего не знаешь.
   - Мама, перестань! - выпалил Фудзисима, но она не слушала.
   - Мальчишка решил, что он нам родная кровь!
   Тору трясся от злости:
   - Не делай из меня дурака! Я сын своего отца...
   Мать фыркнула.
   - Не веришь, сделай ДНК-тест. Он был импотент еще до твоего рождения. Как он мог зачать ребенка? Он привел тебя в дом лишь из ненависти ко мне!
   - Хватит мне лапшу на уши вешать! Если я ему не сын, что ж он так со мной носился? - голос Тору отчетливо подрагивал.
   - Он ненавидел меня. Так ненавидел, что замарал наш семейный регистр.
   - Ты лжешь! Лжешь! - Тору яростно пнул диван. Столкнул цветочную вазу со стола. - Наследство мне отдавать не хочешь!
   - Я думала, ты все-таки имеешь к нам какое-то отношение. Думала, может, дать тебе миллионов десять. Я бы и больше заплатила, лишь бы от тебя избавиться. Но ты нам совершенно чужой, - она вздохнула. - Скажи спасибо, что мы оплатили твое образование. Наследство он захотел... Я тебя умоляю. Знай свое место.
   Тору сверлил глазами пол под ногами.
   - Впрочем, если тебе нужны деньги, называй цену. Миллион? Два?
   Тору умоляюще посмотрел на Фудзисиму:
   - Она лжет, правда?
   Глаза его были точно такие же, как в тот жуткий день. Глаза, молящие о помощи. И Фудзисима с замиранием сердца понял, как сильно Тору хотел быть сыном своего отца. Но обмануть его не мог. Парень все равно бы узнал правду рано или поздно.
   - Ну...
   - Отвечай, придурок!
   Надо было отвечать.
   - Ммм... может, по крови ты нам и не родной, но отец относился к тебе как к сыну. Ты имеешь право на наследство. Я проконсультируюсь с юристом, и мы как-нибудь...
   Лицо Тору потемнело.
   - Кейси-сан, о чем ты говоришь? С какой стати мы должны давать ему деньги?
   Тору расхохотался. Он смеялся, а по щекам текли слезы.
   - Не нужны мне ваши гребаные деньги! Засуньте их себе в задницы!
   Он выскочил из комнаты, Фудзисима бросился за ним. Но парень уже исчез за пеленой дождя.
   Тору не вернулся в общежитие. Аттестат пришел по почте. От отцовского секретаря Фудзисима узнал, что Тору зачислен в университет, и полностью оплатил ему обучение. Но занятия парень не посещал. Фудзисима начал искать его, обратился в частное детективное агентство и, наконец, двумя месяцами позже нашел. Тору жил в соседней префектуре и работал в службе доставки. Дом был обшарпанный, звонка не наблюдалось. На стук дверь слегка приоткрылась и тут же захлопнулась. В замке провернулся ключ - и тишина.
   Фудзисима еще не раз навещал Тору, но так и не убедил его открыть дверь. На письма парень не отвечал. Отчаявшись, Фудзисима отправился к нему на работу, но встреча получилась невеселой. Тору снова его ударил.
   Надежда наладить отношения становилась все призрачней. И все же Фудзисима послал еще одно письмо, в котором сообщал, что в случае нужды Тору всегда может обратиться к нему. К тексту прилагался номер телефона. Отправив это последнее письмо, Фудзисима перестал ходить к старому дому. Только приезжал иногда и тайком смотрел, как парень работает, но никогда не пытался окликнуть. А Тору вроде бы ни разу не заподозрил, что за ним наблюдают.
   И вот минуло четыре года, Тору попал в автокатастрофу, потерял память, забыл ненависть и злость - и вернулся к нему.
  
   Фудзисима, кажется, задремал. Когда он открыл глаза, в комнате было темно. Он встал, потянулся, включил свет - часы показывали восемь. Как-то чересчур темно для восьми часов... За окном шел дождь.
   Вспомнив ссору, Фудзисима погрустнел. Какие уж отношения после такого... Он со вздохом поставил сумку перед шкафом и уже начал разбирать ее, когда в дверь постучали.
   - Фудзисима-сан, ужин готов.
   - Хорошо.
   Голос за дверью звучал спокойно.
   Еда выглядела замечательно: лосось под сливочным соусом, соте из грибов и салат. Тору, вначале показавший себя не слишком искусным поваром, за полгода сделал впечатляющие успехи.
   - Не готовил раньше лосося. Нормально?
   - Очень вкусно.
   - Хорошо.
   Видно, он сходил за продуктами, пока Фудзисима спал.
   - Хотел цыпленка-терияки сделать, но лосось был такой свежий... - Тору запнулся. - Можно у тебя кое-что спросить?
   Фудзисима напрягся:
   - Что?
   - Ну... ай, ладно, ничего. Долго объяснять.
   Фудзисима подумал, не касается ли этот вопрос недавнего спора, и снова упал духом. Вдруг Тору снова пристанет с вопросами? Что делать-то?
   - Не волнуйся, ничего такого плохого, - Тору словно мысли его прочел.
   Фудзисима поверил и после ужина поинтересовался, о чем парень хотел поговорить.
   - Ты сказал, что мы познакомились на работе. Что это за работа была?
   Да, когда-то на вопрос о том, где они встретились, Фудзисима ответил, что на работе. Не признаваться же, что по семейному регистру они были братьями (пусть и не кровными) и почти год прожили вместе.
   - Где мы работали?
   Фудзисима судорожно соображал. За окном коротко просигналила машина. Машины, машины...
   - Э... на заправке.
   - На заправке? - Тору потряс головой. - Ты - на заправке? Даже представить не могу. А сколько мне лет было?
   Фудзисима напрягся. Так, в средней школе подрабатывать нельзя. А в старшей - почему бы и нет?
   - Восемнадцать.
   - То есть, в год, когда мы познакомились, мне было восемнадцать? Какой это сезон был?
   В памяти мелькнула выцветшая синяя бейсболка.
   - Лето.
   - Хмм... И сколько мы так проработали?
   - Около года...
   Тору треснул кулаками об столешницу, и мужчина подпрыгнул.
   - Фудзисима-сан, ну почему ты меня обманываешь? Врет - и глазом не моргнет! Умеешь же, оказывается!
   И где он прокололся?
   - Ты же сам помогал мне резюме заполнять, помнишь? И что-то никакой заправки я там не видел.
   - Прости... Ошибся.
   Фудзисима еще пытался изворачиваться, но Тору рассердился ни на шутку.
   - Почему ты просто не скажешь мне правду?
   Фудзисима откинулся на спинку дивана и принялся рассматривать собственные колени. Говорить правду отчаянно не хотелось. Вряд ли Тору обрадуется признанию, что Фудзисима на него запал, когда он еще в начальной школе учился.
   - Скажи! - давил Тору.
   - Мне стыдно.
   И зачем только он тогда соврал? Почему решил не рассказывать правду о прошлом? Но ведь парень ненавидел его. Фудзисима приставал к Тору, из-за Фудзисимы мать избила его. Вполне естественно, что Тору на него взъелся, и никакие покаяния тут бы не помогли. Но когда Тору потерял память, он больше не смотрел на Фудзисиму застывшим ненавидящим взглядом. Потому что не знал, что произошло. Но если Тору узнает, прежняя ненависть вернется.
   - Я не буду сердиться, честно, - прошептал Тору. - Мое отношение к тебе не изменится.
   Правда ли это? Сможет ли он простить весь тот ужас, который испытал по вине Фудзисимы?
   Тору смотрел на него серьезно и спокойно - так же, как когда признавался в любви. Может, рассказать ему? Вдруг он просто посмеется? И что тогда? Смогут ли они любить друг друга? Если да - пути назад не будет. Фудзисима не отдаст его никому. Сейчас Тору готов его принять, но если вернется память...
   Фудзисима знал, что никогда никого не полюбит так, как любил Тору. Каково жить в постоянном страхе, что однажды он вспомнит?
   Тору поднялся с дивана и встал перед Фудзисимой. Мужчина нервно ждал.
   - Ты не хочешь говорить, потому что можешь делиться этим только с тем человеком, которым я был до аварии?
   - Нет...
   - Скажи честно. Это единственная причина, которую я могу придумать.
   Фудзисима съежился. Он не хотел рассказывать о прошлом. И более интимных отношений тоже не хотел. Все хорошо так, как есть. Жить с Тору, зная, что ты любишь и любим - что может быть лучше? Он не желал большего счастья.
   Тору опустился перед ним на колени, взял его за руки:
   - Прошу, расскажи, каким я был до аварии. Где мы встретились? Почему ты полюбил меня? Я постараюсь стать таким, как прежде. Тебе не надо меня бояться. Тогда в чем дело? Я по-прежнему буду любить тебя. Разве что удивлюсь, почему не вернулся раньше.
   Но Фудзисима не разделял его уверенности.
   - Я...
   Тору был первым человеком, которого он полюбил. Как можно забыть его?
   - Я...
   У него стучали зубы. Слезы потекли, закапали на руки.
   - Ты чего? - Тору пораженно уставился на него. - Не плачь.
   Если бы он мог подчиниться.
   - Прости.
   - За что ты извиняешься?
   Фудзисима закрыл лицо руками, но слезы просачивались между пальцев. Тору растерянно топтался рядом, а потом вдруг выскочил из комнаты. Хлопнула входная дверь.
   Оставшись один, Фудзисима заплакал еще горше. Потом немного успокоился и решил пойти умыться, но услышал шаги в коридоре. Тору метнулся в гостиную, затем - в кухню. Хлопнули дверцы буфета, зазвенела посуда. Фудзисима недоуменно смотрел, как Тору возвращается с блюдцем в руках.
   - Смотри, - сказал он, тяжело дыша. - Помялось немного, я бежал всю дорогу. Но старик свое дело знает, так что оно точно хорошее.
   На блюдце лежало шоколадное пирожное.
   - Спасибо, - сказал Фудзисима и взял блюдце.
   Впрочем, аппетита не было.
   - Сядь, - Тору схватил его за руку, усадил.
   Подцепил на вилку кусок пирожного и поднес к его губам. Фудзисима неуверенно открыл рот.
   - Вкусно?
   - Да, - ответил он с набитым ртом.
   - Прости, что набросился с этими вопросами. Вот, в качестве утешения.
   Фудзисиме было приятно, что о нем вот так вот заботятся.
   Больше Тору не спрашивал его о прошлом.
  
   На следующий день Фудзисима пошел на работу. Там его отсутствием не слишком интересовались, хотя босс и сказал пару ласковых. Зато коллеги приняли его тепло.
   После продажи фирмы у Фудзисимы остались квартира и деньги, отложенные для Тору на обучение. И он берег их, хотя и не знал, вернется ли Тору. Впрочем, были еще небольшие сбережения.
   В мае погода стояла хорошая, но в июне зарядили дожди. Одним воскресным утром Тору посмотрел из окна на серое небо и вздохнул. На прошлой неделе он предложил Фудзисиме выбраться в ботанический сад - посмотреть на гортензии - но из-за плохой погоды ничего не вышло. Они отложили поездку на другой раз, однако дождь не прекращался.
   - И вчера весь день лило, - мрачно сказал Тору, по-кошачьи свернувшийся на диване.
   В последнее время они любили гулять по берегу реки после ужина.
   Тору так радовался предстоящему визиту в ботанический сад, что Фудзисима даже не знал, как его сейчас подбодрить. И злился, что не может найти нужных слов. Внезапно у него появилась идея. Он принес из своей спальни один из альбомов, вернулся в гостиную и положил альбом перед Тору.
   - Что? - недоуменно спросил тот.
   - Здесь есть снимки гортензии.
   Тору улыбнулся:
   - Спасибо. Давай вместе посмотрим.
   Он соскользнул на пол и открыл альбом, Фудзисима сел напротив. Цветы на фотографиях были как живые. Тору полистал страницы и остановился на подсолнухе.
   - А давай летом в поход выберемся. Как положено, с палаткой и все такое.
   - Было бы неплохо.
   - Тебе нормально спится в палатке?
   - Не знаю. Никогда не спал в палатке.
   - Совсем никогда?
   Фудзисима покачал головой. В школе его не раз приглашали на природу, но мать не пускала - говорила, что это негигиенично.
   - Я все устрою. Летом.
   - Да.
   - Обещаешь?
   - Да.
   - Это я снимал?
   - Ты.
   - Не помню... Но красиво.
   После аварии Фудзисима забрал вещи из пустой старой квартиры, пропахшей табаком. Там было лишь одно цветное пятно - уголок, где Тору хранил свои альбомы. А еще Фудзисима нашел коробку с фотографиями. До этой находки он понятия не имел о хобби Тору. На фото были, в основном, пейзажи - очень красивые, некоторые с оттенком грусти. Перебирая их, Фудзисима нашел снимок мальчика, и эта фотография единственная дышала теплом. Ребенок застенчиво смотрел в объектив. Фудзисима выбросил все - оставил лишь кое-какие полезные мелочи и альбомы. Куда деть коробку, он не знал и поставил ее в своей комнате. Она принадлежала тому Тору, который ушел в прошлое. Новый сделает новые снимки. Конечно, он понимал, что это просто оправдание. На самом деле он боялся, что фотографии ускорят возвращение памяти.
   Теперь Тору не интересовало прежнее занятие.
   Вдруг парень поднялся:
   - Соберу ланч. Устроим пикник прямо здесь.
   Через полчаса Тору принес еду. Альбом, раскрытый на странице с гортензией, он поставил на диван. Расстелил на полу покрывало, разлил чай из термоса. Фудзисима только диву давался, видя его таким оживленным. И они принялись за ланч, глядя на фото.
   - Прекрасная погода, - поддразнил Тору и осекся. - Гляди, солнце!
   Тучи разошлись, из-за них сверкали лучи.
   Тору и Фудзисима посмотрели друг на друга и расхохотались. И хотя за окном уже было ясно, импровизированный пикник продолжался. Лежа на покрывале, они любовались синим небом в открытое окно.
   - Ты чудо, - пробормотал Фудзисима.
   - Почему? - удивился Тору.
   - Сделал настоящий пикник.
   Тору покраснел и спрятал лицо. Фудзисима прикрыл глаза, наслаждаясь теплым ветром и сытостью.
   Проснулся он от гудка за окном. Тору взял его за руку.
   - Давай будем везде ездить вместе.
   Фудзисима лежал и не видел его лица.
   - И у нас появится столько общих воспоминаний, что ты забудешь прежнего меня.
   Фудзисима прерывисто вздохнул.
   - Я понравлюсь тебе больше, чем прежде. Так понравлюсь, что ты даже не захочешь, чтобы прежний "я" возвращался.
   Потом Тору уснул, а Фудзисима сидел и смотрел на его спокойное лицо.
   Вечером Фудзисима предложил парню куда-нибудь сходить. Пусть развлечется, а то целый день по хозяйству суетился. Для начала они пошли по магазинам. Дождя не было, но повсюду сверкали лужи, и люди ходили с зонтами. Тору купил себе рубашку, потом они забрели в отдел канцтоваров.
   - Может, мне снова заняться фотографией? - пробормотал он, разглядывая альбомы. - Не то чтобы специально учиться, а просто для себя.
   На прошлое Рождество Фудзисима подарил ему фотоаппарат, который до сих пор лежал в шкафу.
   Следующей остановкой были кухонные принадлежности. Тору оглядел несколько кондитерских форм.
   - Знаешь, для чего эта? - показал на одну, с отверстием.
   Фудзисима покачал головой.
   - Для бундт-торта. Я их как-то пек в магазине, только не получилось.
   Фудзисима спросил, будет ли он ее покупать, но Тору поставил форму на место.
   - Сначала надо попрактиковаться. Хочу сделать к твоему дню рождения большой торт.
   Они пошли дальше, и вдруг Тору ойкнул. В него врезалась маленькая девочка.
   - Извини! - парень наклонился к малышке. - Ты не ушиблась?
   Девочке было года три. Фудзисима посмотрел на нее, и сердце пропустило удар. Коричневые волосы, глаза матери... Их взгляды встретились, девочка оттолкнула руку Тору и бросилась к нему.
   - Папа!
   "Что она здесь делает?" - забеспокоился Фудзисима.
   А малышка обняла его и расплакалась.
   - Не плачь, Махо. Где мама?
   - Не знааааю, - она вцепилась в Фудзисиму и, как котенок, терлась об него щекой. - Почему ты не приходишь домой?
   Фудзисима вздохнул.
   - Почему? Я тебя жду, жду...
   Тору хлопал глазами.
   - Фудзисима-сан...
   - Мамочка! - закричала Махо, и Тору дернулся. - Мама, я нашла папу!
   Фудзисима обернулся и увидел бывшую жену. Она была в белом кардигане и голубом плаще, длинные волосы собраны сзади. Удивленно моргнув, она подошла к нему и улыбнулась.
   - Прекрасно выглядишь. Не думала тебя здесь встретить. Ты один?
   - Нет.
   Эми посмотрела на Тору поверх плеча Фудзисимы:
   - Какой молоденький. Коллега?
   О прошлом мужа Эми не знала, он никогда не рассказывал ей о Тору.
   - Нет, он...
   Фудзисима замялся. Лицо Тору окаменело.
   - Пойду я домой, пожалуй. Развлекайся. Спасибо, что составил компанию.
   И он ушел. Фудзисима думал его догнать, но на руках сидела Махо, так что он просто проследил, как парень исчезает в лифте. Что у Тору в голове сейчас творится?
   - Кейси-сан.
   Фудзисима вздрогнул и вернулся в реальность.
   - Хорошо, что мы встретились. Я пыталась тебя найти. У тебя есть время поговорить?
   Он беспокоился за Тору, но не мог просто так оставить Эми и Махо. Ловчее подхватив девочку, Фудзисима пошел в кафе. Малышка не слезла с него даже после того, как Эми ее пожурила, только мотала головой и со слезами твердила: "Папочку люблю!". Фудзисима гладил ее по спине и чувствовал себя виноватым. Он расстался с Эми меньше чем через месяц после аварии, на коленях просил ее дать развод. Эми тогда вся погасла и попросила немного времени на размышления. Хорошенько все обдумав, она согласилась.
   Супругу Фудзисиме выбирала мама. Эми была на три года старше него, из хорошей семьи, любила составлять букеты и играть на пианино, отлично готовила - такая женщина обещала стать замечательной женой и матерью. Серьезных причин для отказа от женитьбы Фудзисима не нашел, и, когда ему исполнилось двадцать четыре, они сыграли свадьбу. Это был брак по расчету, однако все складывалось хорошо, за исключением одного: заниматься с женой любовью Фудзисима не мог. И она знала, как это для него тяжело. Может, именно потому никогда не спрашивала, почему он захотел расстаться. Но уже через месяц мать заговорила о ребенке. Она хотела внука, точнее - наследника для семьи. Признаться в своей проблеме Фудзисима не мог и потратил на этой почве немало нервов. Чтобы зачать ребенка, пришлось воспользоваться утренней эрекцией. Сексом это назвать было сложно, и впечатления остались тяжелые для обоих. Больше подобное не повторялось, но одного раза хватило - на следующий год на свет появилась Махо.
   Эми поднесла чашку к губам.
   - Рада, что у тебя все хорошо. Твоя мама говорила, что ты не вернулся домой, я волновалась. Ты нормально питаешься? Ты ведь совсем с кухней не дружишь. Или нашел себе кого-нибудь?
   Она явно его подначивала, но по-доброму. Эми нравилась Фудзисиме, однако совсем не так, как Тору.
   - Знаешь, сначала я тебя побаивалась. Всегда такой занятой, молчаливый, хмурый. А потом поняла, что ты добрый. Я полюбила тебя. Ты так хорошо обращался со мной и с Махо. Я знала, что ты не дашь нас в обиду, пусть и не любишь меня.
   Красивая любящая жена, здоровенькая дочь - идеальная семья.
   - Я не знала, что и думать, когда ты попросил развода. Но наши отношения тебя тяготили, и я не хотела быть обузой. Подумала, что без меня тебе будет легче. И ко мне бы вернулась уверенность в себе.
   Махо уснула на руках Фудзисимы.
   - Я уехала. В следующем году выхожу замуж. Он старше меня, обожает Махо. Его родители живут неподалеку, я решила с ними повидаться. И знаешь... мне больше не нужны алименты. Надеюсь, теперь мы оба будем счастливы.
   Счастье? Фудзисима добился развода и остался один. А те, кого он считал своей семьей? Отец, Тору, Эми, мать... Кто из них мог бы назвать себя счастливым?
   Почему отец не развелся с матерью? Несмотря на ее жестокость и эгоизм, он, наверное, все же любил ее. Впрочем, сейчас уже не проверишь. И отец до последнего дня относился к Фудзисиме как к сыну. Должно быть, для него это было наивысшим проявлением любви. Через полгода после смерти отца мать вышла за того самого мужчину с фотографии. Он был президентом крупной компании, и мать без конца хвалилась его статусом. Затем она начала давить на Фудзисиму насчет свадьбы. Хотела, чтобы он остепенился, чтобы у семьи был глава. Он послушался - пошел по указанной матерью дороге. Когда ему было двадцать восемь, Тору попал в аварию. Фудзисима поднял все свои связи, без колебаний продал фирму, которая принадлежала семье несколько поколений. Другие члены руководства решили, что он сошел с ума, но к тому времени, как они связались с его матерью, все было кончено. Мать взбесилась, Фудзисима взял кое-какие деньги и сбежал из города. Возможно, если бы отец мог иметь детей, мать не была бы так одержима идеей сохранить имя семьи, и они бы замечательно жили. Но тогда Фудзисима никогда бы не встретил Тору.
   Домой он вернулся поздно. Потребовалось немало времени, чтобы уговорить Махо отпустить папу. Но, честно говоря, мысль об оставшемся дома Тору беспокоила его куда больше, чем слезы дочери.
   В квартире было темно. Сперва Фудзисима даже усомнился, что Тору дома, однако обувь стояла на месте. В коридоре и гостиной царила тишина. Фудзисима подошел к спальне Тору, но не решился постучать. Он не знал, что будет говорить.
   Вернувшись в гостиную, Фудзисима сел на диван, подобрал оставленный после пикника альбом и принялся его перелистывать. Будет ли Тору когда-нибудь счастлив? Что значит для него счастье? Фудзисиму вполне устраивала сложившаяся ситуация. Человек, которого он любил, отвечал ему взаимностью, они жили вместе... Но счастлив ли Тору?
   Для Эми все сложилось прекрасно, и Фудзисима радовался, что принял верное решение. А что насчет Тору? Не хотелось предавать человека, которым тот был до несчастного случая. Не хотелось причинять ему боль. Может, Тору было бы лучше с кем-то другим? У него есть любимая работа, он в состоянии себя обеспечить. Ему и без Фудзисимы было бы неплохо. Возможно, даже и лучше.
   Он услышал шаги и поднял голову. Тору задержался на пороге, потом вошел и сел на диван.
   - Ты ел?
   - Нет.
   - Прости, не было настроения готовить.
   - Ничего, схожу чего-нибудь куплю, - Фудзисима встал.
   - Погоди, - Тору схватил его за руку. - У меня есть несколько вопросов. Ты... - его голос подрагивал, - женат?
   Фудзисима собирался сказать, что разведен, но вовремя прикусил язык. Если Тору станет думать, что он занят, то прекратит к нему приставать.
   - Да.
   - Ясно, - прошептал Тору и неловко поправил волосы. - Мог бы раньше сказать. Я бы к тебе не лез... У тебя симпатичная жена. И дочка хорошенькая.
   Он бодрился изо всех сил, даже улыбался, но дрожащие руки его выдавали. В комнате повисла тишина.
   - И обеды тебе могла бы готовить твоя прекрасная жена, а не я. Что я здесь делаю?
   Фудзисима молчал.
   - Из жалости держишь?
   - Возможно.
   - Ладно. Тогда не говори, что любишь меня. И не делай такое лицо.
   Фудзисима опустил глаза.
   - Нам всем от этого плохо - и твоей семье, и мне.
   Каким же мерзавцем он выглядит в глазах Тору! Семейный человек, а живет с ним.
   - Ну, скажи что-нибудь.
   Фудзисиме нечего была сказать. Тору вскочил и вышел из комнаты. А Фудзисиму захлестнуло одиночество и желание во всем признаться, но он сдержался. Чем худшего Тору о нем мнения, тем скорее отвергнет свои чувства.
   - Это и к лучшему, - уговаривал он сам себя.
  
   На следующее утро Фудзисима до последнего прятался в комнате. Как смотреть Тору в глаза? Но долго отсиживаться было нельзя: он уже достаточно прогулял из-за больницы. На столе стоял завтрак, а рядом лежала записка: "Ушел на работу". Фудзисима поел, размышляя, придется ли каждое утро завтракать вот так, одному.
   Вечером он застал Тору возле плиты, и гора с плеч свалилась. Когда он переодевался, парень постучал в дверь - сообщить, что ужин готов. Но на столе был только один прибор.
   - Я уже поужинал с другом, - пояснил Тору и ушел.
   Прямо как утром. Фудзисима принялся за еду, однако ужин интересовал его мало. Какого такого друга Тору имел в виду? Откуда он взялся? Может, обманывает? По стеклам забарабанило - снова полил дождь, стук капель эхом раскатывался по кухне. У Фудзисимы пропал аппетит, но выбрасывать еду было жалко, и он заставил себя проглотить еще кусок. Съеденное едва не пошло обратно. Тогда Фудзисима сгреб остатки в мусорное ведро и принялся мыть посуду.
   Впрочем, успел он немного. Тору неслышно подошел сзади и со словами: "Я сам помою" выпроводил его из кухни. Позже парень заглянул в гостиную с белой коробкой в руках.
   - Сегодня только эклер остался.
   Налил кофе, выложил пирожное на блюдо.
   - Посуду потом в раковину поставишь.
   Фудзисима равнодушно смотрел на десерт, пока кофе не остыл. Язык ожгла горечь. Он отнес пирожное в холодильник и направился прямиком в комнату к Тору.
   - Ты уже все?
   - Поставил в холодильник.
   - Невкусно?
   - Просто не хочется. У меня всегда летом аппетит плохой. Не приноси больше пирожные, ладно? Только продукты переводить.
   - Мы все равно выбрасываем что за день не продали, - удивился Тору.
   - Не надо. И готовить для меня тоже не надо.
   Тору побледнел:
   - Почему?
   - Зачем? Ты все равно не ешь.
   - Просто случайно получилось...
   - Я понимаю, что ты пытаешься быть вежливым. Но мне это больше не нужно. Отныне я хочу есть отдельно.
   Тору хлопнул дверью у него перед носом. Фудзисима стоял, как столб. Через некоторое время он подумал, не стоит ли попытаться еще поговорить, но слов не нашел. Что ж, раз больше не предвидится совместных ужинов, то встречаться они практически не будут. Значит, можно начинать потихоньку отдаляться.
   На следующее утро Фудзисима немного проспал. Поздно уснул, да еще кошмары снились, хотя вспомнить их он не мог. Он сел, и тут в дверь постучали.
   - Фудзисима-сан? Ты на работу опоздаешь.
   Он ответил, что уже встал, а когда открыл дверь, Тору нигде не было. По крайней мере, голос звучал вполне обычно. Интересно, Тору на него злится? Хотя бы проспать ему не позволил - и то хорошо. Фудзисима принял душ и начал собираться. А когда вышел в коридор, услышал, как в кухне звенит посуда. Запахло кофе. Что делать? Уходить, не сказав ни слова, показалось невежливым, и Фудзисима заглянул в гостиную.
   - Доброе утро, - бодро сказал Тору. - Завтрак готов. Еще успеешь поесть?
   Кофе, тосты, салат...
   - Я же сказал, что...
   - Я все равно уже все сделал, - перебил Тору. - Вовсе не ради тебя. Если есть время, садись поешь, а то остынет.
   Фудзисима опустился на диван. Тору, по-прежнему в фартуке, сел напротив. Завтрак проходил в молчании, и Фудзисима, жуя тост, думал, что раньше они всегда о чем-то разговаривали за столом. Непривычная тишина напрягала.
   Мысли не оставляли его и по дороге на работу. Он ясно сказал, что намерен есть отдельно, но Тору все равно приготовил еду. И к чему эти отговорки? Может, Тору понимал, что без завтраков и ужинов они практически перестанут видеться, и не хотел этого?
   Когда Фудзисима вернулся с работу, ужин ждал на столе, а Тору оживленно болтал, будто бы ничего не случилось. Потом он, кажется, утомился, опустил глаза и вздохнул.
   - Твой друг - девушка? - спросил Фудзисима.
   Тору вскинул глаза:
   - Какой друг?
   - С которым ты ужинал. Это девушка?
   - Какая разница? - буркнул Тору.
   Возможно, никакого друга не существовало. И Фудзисима, обидевшись на ложь, намеренно старался вывести парня из себя.
   - Просто я предпочел бы, чтобы это была девушка.
   Теперь Тору действительно разозлился:
   - Это еще почему?
   - Да так.
   Тору бросил палочки на стол.
   - Хочешь сказать, мне лучше встречаться с девушками? Зная, что я к тебе чувствую? Зачем спрашиваешь, если знаешь?
   - Потому что...
   Тору топнул.
   - Я... - и вдруг потупился и пробормотал: - Я просто думал... Просто не знаю, что делать, - вскинул глаза. - Что ты собираешься делать? Бросить семью и уйти ко мне?
   Все, чего Фудзисима хотел - счастья для Тору - но он не мог этого сказать.
   - Я бы, наверное, нормально жил один. Зря ты оставил жену и дочку. А ты бы меня навещал, если уж так волнуешься. Или ты хотел быть со мной?
   Фудзисима встретил его взгляд:
   - Я вернусь в семью, когда ты сможешь жить один.
   - Ясно, - Тору отвернулся.
   А потом выскочил из-за стола и исчез за дверью.
   Если у чего-то есть начало, то будет и конец. Фудзисима где-то читал об этом, а теперь вдруг вспомнил. Они начали жить вместе, значит, когда-нибудь и разбегутся. Всего лишь вопрос времени.
   И хотя Фудзисима думал, что теперь-то Тору перестанет для него готовить, еда неизменно ждала его на столе. Правда, пирожные парень не приносил и за столом больше молчал. Странное дело, блюда становились все изысканнее и разнообразнее. И эту великолепную, будто из дорогого ресторана заказанную еду они съедали в мертвой тишине.
   Тору не говорил о своих планах, но в начале июля Фудзисима увидел на столе в гостиной каталог недвижимости. "Уже скоро", - понял он и стал ждать, когда Тору сообщит о намерении переехать.
  
  
   Как-то в конце июля Фудзисима решил не толкаться в толпе на станции, а пройтись пешком. Путь лежал по берегу реки, где они с Тору часто гуляли. Теплый ветер дул в лицо. Кто-то выгуливал собаку, и Фудзисима вспомнил, как Тору рассказывал, что ему нравится именно эта порода. В компании дорога никогда не казалась длинной, однако сегодня она обещала тянуться вечно.
   Нет, он знал, что когда-нибудь их отношениям настанет конец. Но стоило Тору встретить его жену и ребенка, как это "когда-нибудь" резко приблизилось. Чем меньше будет общих воспоминаний, тем легче для них обоих.
   На набережной цвели подсолнухи. Фудзисима остановился и начал смотреть на цветы. Садилось солнце, подсолнухи выглядели очень одиноко в сумерках. Он вспомнил, как Тору предлагал пойти в поход летом. Эх, если бы...
   - Фудзисима-сан.
   Он выронил сумку и пиджак.
   - Ты чего? - Тору остановил велосипед и подобрал вещи. - Прости, не хотел напугать. Я все это время за тобой шел. Ты не заметил?
   - Задумался.
   - Красивые подсолнухи.
   - Да.
   Тору нес сумки - видно, возвращался из магазина.
   - Ты сегодня пораньше.
   - Встречу отменили.
   - Ясно...
   Они шли бок о бок.
   - Часто здесь гуляешь?
   - Нет, народу много было на станции.
   - Это из-за фестиваля. Ларьки уже ставят.
   Всколыхнулись воспоминания о том, как они вместе ходили на фестиваль. Как Тору в индиговом кимоно держал его за руку и улыбался. Это было больше десяти лет назад.
   - Ты когда-нибудь дочку на фестиваль водил?
   - Нет, времени не хватало... К тому же она была слишком маленькая.
   - Понятно. В овощном магазине сказали, вечером будет фейерверк. Пойдешь?
   Это звучало как приглашение. Если он согласится, Тору спросит, не сходить ли им вместе.
   - Людей много, - расплывчато ответил он.
   - А, - Тору опустил взгляд, и несколько секунд они шли в тишине. - Хотел дома тебе сказать... В общем, в начале месяца я съезжаю.
   И пусть Фудзисима ждал чего-то подобного, новость все равно заставила его замереть. Тору тоже остановился.
   - Уже нашел квартиру. Дешевую. Старик за меня поручился.
   - Мог бы меня попросить.
   - Не хотел тебя беспокоить.
   - Не трудно будет аренду оплачивать? Давай помогу, пока на ноги не встанешь.
   - Не волнуйся, старик предложил работать у них на постоянной основе. Со следующего месяца буду по вечерам ходить в кулинарную школу. Получу сертификат.
   Видно, хозяин кондитерской действительно ценил Тору. И работа ему нравилась.
   - Я справлюсь. А ты возвращайся домой, - улыбнулся парень, - а то забудешь, как дочка выглядит.
   Почему он улыбается?
   - Знал, что придется поговорить, но не мог начать. Боялся. Но нельзя же отнимать у дочери отца только из-за моего эгоизма. Стану лучшим кондитером Японии и буду присылать тебе огромные торты на день рождения.
   Тору ясно видел свое будущее, у него появилась цель. Этого Фудзисима для него и хотел. Так какой смысл злиться? Вот только... Когда Тору достигнет всего, что наметил, где к этому времени будет Фудзисима?
  
   В комнате Тору стояли коробки, и он вдруг отчетливо понял, что все по-настоящему. Тору собрался уходить. И Фудзисиме надо было решить, что делать, когда этот день настанет. Надо притвориться, что он уедет домой, к семье. То есть, продать квартиру, купить новую. Кооперативную, чтобы Тору не знал новый адрес, а то вздумает навестить и уличит во лжи. Но номера - домашний и мобильный - лучше на всякий случай оставить. Вдруг помощь понадобится.
   Фудзисима понял, что на самом деле остается один. В своем желании защитить Тору он отказался от дома, от матери, от семьи и никогда об этом не пожалел. Так почему же в душе такая пустота? Он убеждал себя, что все просто станет по-прежнему. Если бы Тору не потерял память, Фудзисима не стал бы с ним жить, и не было бы никаких отношений.
   Надо все для себя решить. Чем-то себя занять. Может, чтением? Он когда-то любил читать, но страсть ушла. Фудзисима не придумал ничего лучшего, как с головой окунуться в работу. Брал больше клиентов, заключал больше контрактов, работал даже в обеденный перерыв. Загружал себя так, чтобы днем не думать, а ночью - замертво валиться на кровать. Вдобавок сырость и жара вымотали его окончательно, и за обедом Фудзисима обходился ледяным кофе.
   - Ты хорошо себя чувствуешь? - спросил Тору за несколько дней до отъезда.
   - Нормально...
   - Ты почти не ешь. Я сегодня специально еду полегче приготовил, а ты и этого не осилил.
   - Всё вкусно. Не волнуйся.
   Тору нахмурился:
   - Ты таешь на глазах.
   - У меня всегда так летом, - солгал Фудзисима.
   - Ну и как я оставлю тебя в таком состоянии? - вздохнул парень. - Как я буду твоим в глаза смотреть, если верну тебя в виде скелета?
   - Ты о чем?
   Тору пожевал губу:
   - Ну... я вроде как тебя позаимствовал на время. В каком виде брал, в таком и отдавать надо.
   Хотя его только что практически приравняли к вещи, Фудзисима не обиделся. Молча взял пиалу и занялся едой. Эту пиалу покупал Тору. Когда они въехали, у них были несколько чашек, тарелок, чайник и кофеварка. Теперь же коллекция кухонных приборов сильно пополнилась.
   - Ты посуду с собой увезешь?
   - Думал половину оставить. Она ведь тебе понадобится?
   - Да нет.
   - Но, - начал Тору и замолк. - Ладно. У тебя, наверное, дома все нужное есть.
   Фудзисима не ответил.
   - Хочешь, что-нибудь вкусненькое соображу? Завтра ведь в последний раз вместе ужинаем.
   Последний раз... последний... Чего ему бы хотелось съесть? На ум ничего не шло.
   Тору уезжал послезавтра. Наверное, ему не нужна будет больше помощь. Полюбит, женится, заведет детей и забудет о Фудзисиме. Решит, что любовь к мужчине была ошибкой юности, и выбросит все из головы. Фудзисима станет просто частью прошлого.
   А вот сам Фудзисима сомневался, что сумет забыть прожитый вместе год, признание Тору, поцелуи...
   - Не надо ничего готовить. У тебя и так дел по горло. Сам поем.
   - Но я хочу... - возразил парень.
   - Спасибо за ужин, - перебил Фудзисима и ушел к себе.
   В комнате он сел на кровать и понадеялся, что эти дни пройдут быстро.
  
   Накануне отъезда Тору, в воскресенье, у Фудзисимы был выходной. Тору вернулся с работы около трех и принялся собирать вещи. Большую часть он уже упаковал - осталось совсем немного. Парень как раз складывал посуду, когда Фудзисима спросил, не нужна ли помощь. Тору ответил, что справится сам, и голос его прозвучал чуть раздраженно, так что Фудзисима предпочел оставить его в покое. Делать было нечего. Фудзисима вернулся в спальню, потянулся за книгой, но хватило его лишь на несколько страниц.
   В дверь постучали.
   - Открой, пожалуйста, а то у меня руки заняты, -Тору стоял на пороге со стопкой альбомов в руках. - Возьми.
   Он сгрузил ношу возле шкафа, и Фудзисима узнал альбомы, которые приносил в больницу.
   - Знаю, что невежливо возвращать подарки, но с собой я их везти не могу. Не выкидывать же. Прости.
   Когда за ним закрылась дверь, Фудзисима взял верхний альбом и начал его пролистывать. Тору не хочет, чтобы они напоминали о прошлом? Может, выбросить их после его отъезда? Впрочем, вряд ли рука поднимется. Фудзисима поднес альбом к лицу: он пах Тору.
   По квартире разнеслась трель звонка. Фудзисима слышал, как Тору кричит: "Минутку!" и спешит открывать, поэтому остался сидеть на месте. А затем тишину разорвал пронзительный крик. Фудзисима выскочил в коридор и увидел свою мать.
   - Демон! - она вцепилась парню в рукав. - Ты разрушил мою семью! Ты соблазнил бедного Кейси-сан! Это ты виноват!
   Тору озадаченно смотрел на нее:
   - Простите, но...
   - Из-за тебя "Нагирю" принадлежит бог знает кому! Все из-за тебя!
   Она ударила Тору по щеке. Он отшатнулся, потерял равновесие, упал. Она прыгнула на него и принялась бить, прямо как когда-то на газоне.
   - Прекрати! - Фудзисима оттащил мать в сторону.
   Она пришла в себя и протянула к сыну дрожащие руки.
   - Кейси-сан, я искала тебя.
   Фудзисима отшатнулся. Матери было за пятьдесят, но она оставалась все такой же прекрасной. И такой же жестокой.
   - Я не сумасшедшая, - она грустно смотрела на перепуганного сына. - Нет, не сумасшедшая. Возвращайся домой. Я все знаю. Я знаю, почему ты так поступил. Ты добрый, Кейси-сан, слишком добрый. Я все знаю и все прощаю. Пойдем домой.
   - Нет, - Фудзисима отвернулся.
   - Кейси-сан! - в ее голосе зазвучали металлические нотки, и у Фудзисимы сердце екнуло. - Я же сказала, что прощаю тебя. Ты знаешь, каких трудов мне это стоит. Ты ведешь себя неразумно.
   Фудзисиму затрясло. Мать поправила кимоно, отбросила назад волосы.
   - Эми-сан сказала, что ты в этом городе, а то я бы тебя не нашла. Подумать только, как далеко ты уехал... Должно быть, ты очень испугался, когда я на тебя рассердилась.
   Он сбежал не оттого, что считал ее сумасшедшей. Он хотел быть с Тору.
   - Все делают ошибки, дорогой. Мой первый брак был ошибкой. Жаль, конечно, что у тебя с Эми не вышло, но ведь ты еще молод. Я найду тебе девушку еще лучше, и ты встанешь во главе семьи Фудзисима...
   Глава... Его тошнило от одного этого слова.
   - Я тебе не машина для рождения внуков.
   - Что за глупости ты говоришь! Конечно, нет! - но она не понимала. - Поедем домой. Ты же хочешь домой?
   Фудзисима схватил мать под локоть и вытолкал ее прочь. Попытался закрыть замок, однако руки не слушались. Она бесновалась снаружи и колотила в дверь. Он зажал уши.
   - Открой! Немедленно открой!
   - Нет!
   Она больше не будет указывать ему, как жить. Даже если цена непослушанию - одиночество.
   - Э... Фудзисима-сан. Все нормально?
   Это Фудзисима должен был у него спросить. На лице Тору пламенел след пощечины. А ведь Фудзисима не хотел, чтобы она и пальцем его касалась. Он осторожно тронул парня за щеку.
   - Больно?
   Тору моргнул:
   - Не особо.
   - Извини... - Фудзисима сполз на колени. - Извини...
   - П-перестань. Мне не больно.
   Дверь по-прежнему содрогалась от ударов. К горлу подступала паника. Фудзисима медленно встал и взял Тору за руку.
   - Пойдем.
   Они перебрались в гостиную, закрыли дверь - крики стали глуше. Фудзисима упал на диван.
   - Прости. Моя мать не очень нормальная.
   Тору не отвечал.
   - Скоро пойдет домой. Ты не мог бы пока побыть здесь? Она перевозбудилась.
   Фудзисима ушел в спальню, скользнул в кровать и снова зажал уши. Через несколько секунд в дверь постучали.
   - Ты там? - Тору вошел в комнату, и Фудзисима поспешно сел. - Домовладелец звонил. Соседи жалуются на шум. Может, мне выйти поговорить с твоей мамой?
   - Нет.
   Он даже представить боялся, что она сделает с Тору, останься они наедине.
   - Но домовладелец...
   - Я сам поговорю.
   Тору схватил его за рукав.
   - Она знает меня? - сжал пальцы. - Она сказала, что из-за меня распалась ее семья.
   - Ты тут ни при чем. Она чокнутая.
   - Но почему мне кажется, что она меня знает?
   Фудзисима не ответил, и Тору принял молчание за знак согласия.
   - Пойду к ней. А то соседи взбесятся.
   Фудзисима поймал его за рукав:
   - Пожалуйста, не надо.
   - Но...
   - Прошу, держись от нее подальше.
   - Но ведь на нервы действует...
   Истерические крики стихли. Оба вздохнули с облегчением.
   - Думаешь, она ушла? Схожу посмотрю.
   - А вдруг она просто перестала кричать? Может, спряталась...
   - Она у тебя такая инфантильная? - криво усмехнулся Тору.
   - Сам проверю. А ты собирайся.
   На нетвердых ногах Фудзисима подкрался к двери. Тишина. Он приоткрыл дверь, выглянул: никого. Похоже, мать действительно ушла, и Фудзисима выдохнул. Вот только он явственно чувствовал, что это еще не конец. И если она явится утром, когда Тору будет уезжать... Нельзя, чтобы Тору снова пострадал из-за его трусости.
   - Ты можешь съехать раньше?
   Тору поднял брови.
   - Как насчет сегодня? А еще лучше - прямо сейчас.
   - Вряд ли, - ответил парень.- Где я за такое время грузчиков возьму?
   Предложение его явно ошарашило, однако Фудзисима не обратил внимания.
   - Ладно... Раз ты завтра уезжаешь, значит, в квартире уже все обустроено. Переберешься туда вечером, а завтра я тебе вещи отправлю.
   - Да у меня и ключа еще нет...
   Похоже, не получится. Тогда...
   - Поблизости есть отель? Почему бы тебе на ночь там не остановиться? А завтра переедешь. Номер я оплачу.
   - Нет. С какой стати мне ехать в отель?
   - Ээ...
   - Ты прекрасно знаешь, что мне здесь было хорошо. Могу я хоть последний день тут побыть? Что это ты вдруг загорелся от меня избавиться?
   - Я не хочу от тебя избавиться...
   - А выглядит так, будто хочешь. Что происходит? Если есть по-настоящему серьезные причины, так объясни, и я уеду. Если нет - не говори чепухи.
   Напряженную тишину нарушил звонок. Фудзисима подпрыгнул, схватил Тору за руку, протянул по коридору, втолкнул парня в комнату и захлопнул дверь. Звонок продолжал трезвонить.
   - Ты уверен, что не надо открыть? Может, это не твоя мама. Может, сосед или домовладелец.
   - Уверен.
   Фудзисима привалился к двери, Тору сел на пол. Звонок все дребезжал.
   - Боишься своей матери?
   - Нет...
   - Тогда почему убегаешь?
   - Тише! - шикнул Фудзисима. И добавил спустя секунду: - Прости.
   Они сидели в темноте.
   - Твоя мама похожа на тебя. В гневе страшна, но красивая.
   - Ее душа уродлива.
   Тору нахмурился, и Фудзисима сообразил, как жутко это прозвучало.
   - Не то чтобы она совсем плохая, но... кое-чего я ей простить не могу.
   - Хочешь, чтобы я остался подольше? - Тору пристально смотрел на него. - Пока твоя мама не угомонится?
   - Твое присутствие ничего не изменит.
   Тору надулся.
   - Я бы предпочел, чтобы ты уехал пораньше. Мне еще надо найти новую квартиру.
   - Ты же домой собрался.
   Задумавшись, Фудзисима не сразу спохватился.
   - Зачем тебе новая квартира?
   - Эээ... эта слишком большая.
   - Я спрашиваю, зачем тебе новая квартира? Ты обещал вернуться к семье!
   И тут только Фудзисима вспомнил, что соврал Тору.
   - Нуу... эта слишком далеко от работы. Хочу отыскать что-нибудь поближе.
   - Тогда почему твоя жена и дочь не живут здесь, с тобой? Фудзисима-сан, в твоих словах нет логики.
   Ложь трещала по швам.
   - Что твоя мама имела в виду, когда говорила об ошибке и что ты можешь начать все сначала?
   - Понятия не имею.
   - Ах да, - Тору закусил губу. - Совсем забыл. Ты же соврешь и глазом не моргнешь.
   И Фудзисима ощутил горячее касание губ на щеке.
   - Буду целовать, пока не скажешь правду.
   - П-перестань.
   - Если не признаешься, то я решу, что ты этого хочешь. Чтобы я тебя целовал.
   Под градом поцелуев Фудзисима и слова вымолвить не мог. И, в конце концов, сдался.
   - Слушай...
   - Новую ложь? Не хочу.
   - Пожалуйста.
   - Если обещаешь не врать... и ответить... на мои вопросы... послушаю.
   Поток поцелуев иссяк, однако кожа продолжала гореть в тех местах, где ее коснулись сухие губы.
   - Почему ты вдруг так захотел, чтобы я ушел?
   Фудзисима опустил глаза.
   - Зачем тебе новая квартира?
   Он молчал. Он бы с радостью ответил, если бы мог.
   - Это для твоего же блага...
   - Не верю. Я не вижу, как мне от этого станет лучше.
   - Не в том дело.
   - Я... - Тору схватил его за плечи. - Я хочу навсегда остаться с тобой.
   Посмотрел очень серьезными лазами, отвернулся.
   - Навсегда.
   Тору обнял Фудзисиму, и тот в неожиданном для самого себя приливе нежности уткнулся парню в грудь. И все-таки не смог обнять его в ответ.
   - Почему ты солгал, что поедешь к жене? Ты ведь солгал?
   - Нет, - пробормотал Фудзисима.
   - Тогда позвони. Позвони своей жене, дай мне трубку, и я скажу, что ты к ней вернешься, - судя по голосу, Тору не шутил. - И если она ответит, что знает, я расскажу, как целовал ее мужа.
   - Тору!
   - Где телефон? - Тору поднялся и шагнул к столу.
   Фудзисима вцепился в него:
   - Не надо!
   Парень взял телефон и протянул ему:
   - Звони.
   Фудзисима нерешительно принял трубку.
   - Ну же, звони.
   - Н-не могу.
   Тору выхватил у него телефон:
   - Какой номер? Я сам позвоню.
   Фудзисима качнул головой, Тору встряхнул его за плечи.
   - Если не лжешь - докажи! Я заслуживаю правды! Ты же меня любишь! Если действительно вернешься к жене, я не буду злиться, я ничего ей не расскажу. Я не подлец.
   - Я не могу ей позвонить, - выпалил Фудзисима.
   - Не можешь или не хочешь?
   Фудзисима зажмурился.
   - Я... я не знаю ее телефона.
   - Что? - переспросил Тору.
   - Она переехала и, наверное, сменила номер. Я... знаю только номер ее счета.
   - Чушь какая-то... Почему именно счета?
   - Я каждый месяц перевожу ей алименты...
   - Ты что, разведен?
   Вопрос риторический.
   - Тогда зачем врал, что собираешься возвращаться? Я знаю, что ты меня любишь, так зачем пытаешься от меня избавиться? Не хочешь со мной жить? В чем проблема?
   - В тебе! В том, что ты ничего не помнишь! - не выдержал Фудзисима. - Ты меня терпеть не можешь, и ты этого не помнишь!
   - Но что я могу сделать?
   Фудзисима злился все больше.
   - Ты даже разговаривать со мной не будешь! Сейчас о любви поёшь, а потом скажешь, что я опять тебя обманул.
   - И не подумаю.
   - Это ты сейчас так говоришь, а когда...
   - Да что ты заладил "когда" да "когда"! Почему ты не можешь принять меня таким, какой я есть? Почему ты так меня ненавидишь? Почему тебе нужен именно тот "я", кем я был до аварии?
   Столько вопросов, и ни единого ответа. У Фудзисимы горели уши.
   - Я боюсь...
   Чего он боялся?
   - Почему ты дрожишь? - Тору погладил его по щеке, взял за подбородок. - Чего ты боишься? Меня?
   Фудзисима смотрел в пол.
   - Если память вернется, ты не захочешь меня знать. Все станет так, будто ничего не было. Поэтому я не хочу, чтобы ты меня любил. Не хочу помнить, как ты меня любил.
   Вот и все. Он не хотел быть любимым. Не хотел быть брошенным.
   - Люблю тебя, люблю, люблю... - шептал Тору.
   - Замолчи...
   Тору сжимал его до боли в ребрах. Дыхание щекотало ухо, широкие ладони гладили по спине, выпрастывали рубашку из брюк.
   - Не надо...
   Тору не обращал на его слабые трепыхания ни малейшего внимания. Он справился с рубашкой и пощипывал соски. Потом полез за пояс брюк.
   - Не трогай!
   Тело однако же было совсем не против. Нельзя... Нельзя даже начинать. Если попробуешь, захочется большего. Тору перехватил его руки, одной ладонью прижал их к стене.
   - Отпусти!
   Теперь сбежать Фудзисима не мог, а у Тору освободилась рука. Потекли слезы, он крупно трясся от всхлипов.
   - П-перестань.
   - Плачь сколько влезет, все равно не перестану. Хоть рыдай, хоть жалуйся.
   Кончики пальцев прошлись по векам. Фудзисима дернулся еще раз и обмяк.
  
   Под конец он попросту отключился. Болели глаза, голову словно ватой набили. Мысли путались, но чувства обострились до предела - обнаженными бедрами он ощущал складки на простыне. Тору рядом не было, он ушел несколько минут назад. Фудзисима сел и потер лоб. Что теперь? Скрипнула дверь, и на пороге появился Тору - голый и с чашкой в руках. Фудзисима отвел глаза. Парень присел на край кровати, протянул чашку.
   - Воды?
   Фудзисима покосился на чашку и понял, что умирает от жажды. Проглотив воду одним махом, он вздохнул. Тору погладил его по затылку - чашка полетела на пол.
   - Ты чего? - Тору со смехом выгреб несчастную посудину из-под кровати и поставил ее на тумбочку.
   Затем забрался на постель. Фудзисима отполз, Тору придвинулся. Фудзисима снова отполз, пока не уперся в стену.
   - Я тебя люблю. Что делать будешь? Прогонишь меня? Теперь-то не скажешь, что у тебя нет воспоминаний, как я тебя любил. Меня ты, может, и выгонишь, но твое тело меня не забудет. Оно запомнит, как ему было хорошо.
   Фудзисима оттолкнул его руку, хотя ему действительно было приятно.
   - Ты все твердишь, что я уйду, когда вспомню. Но это неправда. Я никогда так не сделаю. Я же люблю тебя. И плевать, если тот, кто придет на мое место, думает по-другому. Я его уговорю.
   Фудзисима недоверчиво качнул головой.
   - Я люблю тебя больше всех на свете. Ладно, я не знаком со всеми на свете, но все равно люблю тебя больше всех. Хоть ты обманщик, упертый, как осел, и сладкоежка в придачу.
   Тору потянул Фудзисиму на себя, пока тот не оказался сидящим на его бедрах.
   - Как думаешь, почему я в тебя влюбился?
   - Не знаю.
   - Потому что ты любил меня, и потому что ты такой добрый. Ты во всем виноват. Разреши мне быть с тобой. Я буду беречь тебя, буду добр к тебе. Только разреши.
   - Н-нет.
   - Почему "нет"?
   Фудзисима упрямо тряс головой. Он боялся неопределенности. Боялся, что его отвергнут, и пытался защитить себя - сбежать раньше, чем причинят боль. Но Тору сломал все защиты. А Фудзисима не хотел выставлять свою сущность напоказ.
   - Ты так ненавидишь меня? - голос Тору вдруг похолодел. - Я все твержу тебе о любви, твержу, и все как горохом об стену. Наверное, тебе и правда будет лучше без меня.
   Он отвернулся. Фудзисима в растерянности молчал.
   - Я ухожу. Переночую в отеле, как ты и говорил. Покажешь грузчикам коробки.
   Тору принялся одеваться.
   - Вряд ли ты меня когда-нибудь увидишь, но ты ведь этого и хотел. Счастливо оставаться.
   Стук двери больно отдался в груди. Фудзисима сидел в полном оцепенении и не мог поверить, что его только что бросили. Ведь Тору минуту назад сказал, что любит его. И вот так запросто хлопнул дверью? Но Тору прав: этого он и хотел.
   Фудзисима клубком свернулся на постели. Он понял, что глаза на мокром месте, и удивился - с какой стати. В горле встал ком, не хватало воздуха, в голове крутилось лишь одна мысль - "нет". Это не правильно, что Тору не с ним, что не улыбается ему, не говорит о своей любви, не утешает. Но Тору ушел и не вернется, так зачем рвать сердце? Злые слезы жгли глаза. Хоть бы его кто-нибудь убил, чтобы только не чувствовать больше.
   Хлопнула входная дверь, и Фудзисима скатился с кровати. Вдруг это Тору что-то забыл? Если не выйти сейчас, второго шанса не выпадет. Надо торопиться, а то он уйдет. Фудзисима высунулся из комнаты.
   Тору сидел в коридоре у стены, уложив подбородок на прижатые к груди колени.
   - Куда это ты собрался голышом? В ванную?
   Губы Фудзисимы дрогнули.
   - Что? - Тору схватил его за лодыжку.
   - Быть с тобой больно, - выдавил Фудзисима. - Но без тебя еще больнее. Что мне делать?
   Тору вздохнул, встал и заключил его в объятия.
   - Если ты собрался меня догонять, надо было выходить раньше. Если б я на самом деле ушел, меня бы уже и след простыл, - потерся о щеку, поцеловал в губы.
   Фудзисима вздохнул, перепуганный, но счастливый.
   - Давай делить нашу боль вместе. Можно мне остаться с тобой?
   Фудзисима понял, что снова плачет. Очень уж хотелось сказать "да" - и будь что будет.
   - Ну тише, тише, - уговаривал Тору. - Прости, что огорчил. Ты сегодня только и делаешь, что из-за меня слезы льешь.
   Они вместе соскользнули на пол. Тору усадил Фудзисиму себе на колени и погладил по волосам.
   - Ты не плачь, а лучше скажи, что меня любишь. Улыбнись и скажи.
   Фудзисима прикрыл глаза. Главное - не отпускать его. Вместе они пройдут через все. И если завтра к Тору вернется память, и он попросит Фудзисиму притвориться, что ничего не было - не важно.
   - Я хочу быть сильнее, - пробормотал он, утыкаясь Тору в плечо. - Сильнее.
   Сильнее. Не убегать, а сражаться. Пусть сердце победит. И когда Тору решит уйти, Фудзисима искренне пожелает ему счастья.
   Сильнее. Чтобы противостоять матери. Чтобы сказать ей, что он с Тору из-за любви, а не из жалости. Что он любит Тору и всегда любил. Она осудит его, но это будет правда.
   Господи, дай мне силы. Дай мужества ни о чем не сожалеть. Дай смелости любить без страха и сомнений.
   Фудзисима подхватил правую руку Тору и положил ее себе на грудь.
   - Можно я кое-что расскажу?
   - Да.
   - Мы встретились летом...
   Он закрыл глаза, вспомнил стрекот цикад и медленно начал говорить.
  
   Маленькое желание
  
   По воскресеньям Тору пек пирожные, и ближе к трем дня из кухни начинал плыть восхитительный запах. Иногда Фудзисима сидел на диване и наблюдал за Тору. Однажды он там и заснул, и ему приснилось, будто они с Тору попали в пряничный дом, как Гензель и Гретель.
   - Подъем, - парень потряс его за плечо.
   Солнце за окном клонилось к закату.
   Они съели ужин - вареную рыбу и тушеную говядину по-французски. Затем Тору принялся за уборку, а Фудзисима рассеянно внимал новостям.
   - Вот.
   Перед Фудзисимой появился маленький светло-розовый торт с настоящими вишневыми лепестками.
   - Бисквит со сливками и лепестками вишни, - Тору улыбнулся. - Старик все твердит, чтобы я не торопился, но мне очень уж хотелось его для тебя сделать.
   Фудзисима попробовал. В жизни бы не угадал, что это вишневые лепестки, если бы Тору не сказал, но было вкусно.
   - Совсем как я их себе представлял.
   - Правда?
   - Сладкие. Ем и вспоминаю цветущую вишню.
   Тору смущенно хмыкнул и сел рядом.
   - Умеешь же подольститься.
   - Это не лесть.
   - Старик меня разносит в пух и прах, я прихожу домой в отвратном настроении, а потом ты меня хвалишь, и все хорошо. На следующий день снова можно возвращаться на работу, - Тору похлопал по колену. - Иди ко мне.
   Фудзисима бросил на него быстрый взгляд:
   - Тяжело будет.
   - Не будет. Ты легкий.
   - Я ем.
   - Место забронировано. Буду смотреть, как ты ешь.
   Невзирая на протесты, Тору затащил его себе на колени. А Фудзисима не мог расслабиться, когда на него смотрели так близко. Горя желанием быстрее расправиться с едой, он запихнул в рот огромный кусок. А потом все жевал, жевал, а плечи Тору вздрагивали от смеха. Фудзисима, весь красный, обернулся. Тору лизнул его в угол губ.
   - Ммм, сладкий.
   Фудзисима поспешно утер рот. Во второй раз на те же грабли наступать не хотелось, и он убавил пыл - постарался отстраниться от происходящего и целиком сосредоточиться на десерте. Но как только у него начало получаться, Тору погладил его по спине.
   - Давай быстрее. Целоваться хочу.
   Фудзисима оказался перед сложной дилеммой. Если он послушается, Тору решит, будто ему не терпится целоваться. Если нет - Тору будет сидеть и на него смотреть. М-да.
   - Не хочешь меня поцеловать?
   Фудзисима занервничал:
   - Пожалуйста, не задавай мне таких вопросов.
   - Шучу, - Тору пожал плечами. - Ешь, не торопись.
   Когда Фудзисима справился с тортом, Тору взял у него тарелку и вилку, отставил в сторону и поцеловал его. Фудзисима обхватил его за спину, вдыхая сладкий аромат. Ему нравилось, как пахнет Тору после готовки пирожных. Минут через пятнадцать парень удовлетворенно толкнулся ему в грудь носом. Пользуясь моментом, Фудзисима облизнул губы, а то бы Тору принялся подшучивать, что он еще кое-чего хочет.
   - Можно тебя попросить?
   Наверное, сейчас предложит перебраться в постель.
   Прошлым летом они стали близки в первый раз, и Тору просто не мог от него оторваться. Не то чтобы Фудзисиме это не нравилось, но выдержать такой темперамент оказалось нелегко. В один прекрасный день он просто упал в обморок на работе. Доктор определил нервное истощение, вызванное, вероятно, летней жарой и недосыпом. Тору почувствовал себя виноватым, и с тех пор они делили постель два-три раза в неделю, а не каждый день. Последний раз был вчера, и Фудзисима недоумевал, чего Тору надо.
   - Ты же никогда не берешь работу на дом?
   - Не люблю работать по ночам.
   Это была правда, но не вся. Фудзисима просто не хотел тратить время, которое мог бы провести с Тору.
   - А ночью ты просто хочешь расслабиться и спать отдельно?
   - Ну... никогда не задумывался.
   - Я начал учиться, так?
   Недавно Тору поступил на вечернее отделение кулинарной школы.
   - Днем работаю, вечером учусь... Впрочем, мне нравится, я не жалуюсь.
   - Да, плотное расписание. Может, не надо для меня готовить?
   - Я не об этом.
   - Я могу и сам поесть.
   - Хорошо, хорошо, но я о другом.
   - О чем?
   - Мне тебя не хватает, - признался Тору. - Домой возвращаюсь и успеваю только поесть, помыться, и все, спать пора. Иногда я тебя и не вижу толком.
   Они и вправду стали редко видеться. Фудзисима проводил вечера в одиночестве, и ничего с этим поделать не мог. Так к чему разговоры?
   - Хоть бы раз в день твое лицо видеть.
   - Я всегда встаю, чтобы пожелать тебе спокойной ночи.
   - Это капля в море.
   Что ему нужно? Поцелуй?
   Тору обнял его за пояс.
   - У тебя большая кровать.
   - И что?
   - Мы там прекрасно вместе помещаемся.
   - И?
   - Пожалуйста, можно я с тобой все время спать буду? Никакого секса, просто чтоб хоть как-то с тобой бывать, раз уж у нас днем не получается. Можно?
   Фудзисима колебался. Им приходилось засыпать вместе, но все-таки не каждый день. И зачем Тору видеть его глупое лицо?
   - Мне надо подумать.
   - Хорошо, - сдался парень.
   Чуть за полночь Фудзисима выключил свет и лег. Сон не шел. Он ворочался с боку на бок и честно думал, как и обещал, когда в дверь постучали.
   - Не спишь? - нерешительно спросил Тору. - Можно к тебе? Я ничего не буду делать, честно. Просто поговорим.
   Тору забрался в постель. Он рассказывал про школу - о том, как понял, что ему еще учиться и учиться, и что он там младше всех... Потом он заснул, а Фудзисима гладил его по волосам.
   Торшер продолжал гореть - Фудзисиме хотелось еще немного полюбоваться на Тору. Он гадал, почему парню вздумалось именно сейчас приходить и говорить все это, но не сердился. От Тору по-прежнему пахло сладким. Фудзисима лизнул его в загривок - кожа сладкой не была.
   В последнее время Тору перестал приносить нераспроданные пирожные. Теперь они были его собственного изготовления. Он только начинал овладевать мастерством, но выпечка получалась вкусной, и он явно совершенствовался.
   Фудзисиме стало стыдно, что он так и не принял решение. Он никогда не представлял, что станет так счастлив. Фудзисима вылез из кровати и открыл окно - в лицо пахнуло прохладой - потом вернулся в постель.
  
   Тем летом он рассказал Тору о прошлом - все, ничего не утаив. Это заняло много времени, но парень выслушал. А потом спросил:
   - Я был хорошеньким в детстве?
   - Очень.
   - Домогаться детей, конечно, плохо, но... видно я был до того прелестным, что у тебя голова кругом пошла, - Тору чмокнул его в щеку. - Я даже ревную. Хотел бы я, чтобы ты опять попытался меня соблазнить.
   - Не смешно.
   - А я серьезно. И... не знаю почему, но мне кажется, что я не испытывал к тебе ненависти.
   Груз вины стал немного легче.
   На следующий день Тору должен был уехать, но они провели этот день, как любой другой. Мать Фудзисимы снова пришла, он сказал Тору оставаться в комнате и пригласил ее в гостиную.
   На ней было привычное индиговое кимоно. Она подозрительно огляделась, отпила чаю и сказала:
   - Хорошо, что сегодня не придется на него смотреть.
   На улице стрекотали цикады. Фудзисима вздрагивал, хоть и сидел через стол: присутствие матери всегда заставляло его нервничать.
   - Прости, что был с тобой груб.
   - Да, - усмехнулась она. - Но ничего страшного, я прощу. Я появилась так неожиданно. Ты, должно быть, очень удивился. Кстати, я поговорила с Хироаки-сан.
   Хироаки звали ее нового мужа.
   - Он предлагает тебе работу в своей фирме. Правда, это в Токио, но все же ближе к дому, чем отсюда. Ты можешь пожить с нами, пока не женишься.
   - У меня здесь работа.
   - Я знаю. Мне сообщили из детективного агентства. Какая-то бумажная компания, верно? Но ты же руководил фирмой. Будешь работать с Хироаки-сан, снова займешься бизнесом. Если преуспеешь, Хироаки-сан со временем передаст тебе дела.
   - Меня и эта работа устраивает.
   - Устраивает? - мать выгнула бровь. - И это говорит глава семьи Фудзисима? Сколько ты зарабатываешь? Такая маленькая квартира... - она грустно оглядела гостиную.
   Фудзисиме было все равно. В этой маленькой квартире он был в стократ счастливее, чем в поместье.
   - Я не вернусь домой.
   Мать поставила чашку.
   - И не собираюсь работать в его фирме. Я останусь здесь, с Тору.
   - Не болтай глупостей! - взвизгнула она, и Фудзисима подпрыгнул. - Что он тебе наговорил? Почему ты его слушаешься?
   - Он ничего мне не говорил. Я сам решил, - Фудзисима запнулся и решительно продолжил: - Я его люблю.
   Он боялся поднять голову.
   - Люблю.
   Наступила долгая тишина, Фудзисима приготовился к худшему. Тишину нарушил дробный стук - он осторожно вскинул глаза. Мать снова глотнула чая.
   - Все ошибаются.
   Фудзисима подался вперед:
   - Это не ошибка.
   - Кейси-сан, - тихо сказала она. - Если ты ошибся, ты можешь начать сначала. Но если ты не осознаешь, где поступил неверно...
   - Я с ним переспал.
   Ее губы сжались в нитку.
   - Я с ним переспал, потому что люблю его. Я ни о чем не жалею, и не было никаких ошибок. Я давно его любил...
   - Замолчи! - она прикрыла рот ладонью и смотрела на него огромными глазами. - Т-т-ты понимаешь, о чем говоришь? П-признай, что ты ошибался, и я тебя прощу. Я тебя прощу!
   - Меня не за что прощать. Я его люблю.
   Она подскочила и принялась кружить около дивана, потирая руки.
   - Я знала. Знала, что этот мальчишка - дьявол. Что он сделал с моим дорогим сыночком! Ужасно, ужасно!
   - Мама.
   Она повернулась.
   - Посмотри правде в глаза. Он ничего со мной не делал.
   Она долго молчала. Испуг на красивом лице сменился печалью. Потом она погладила его по щеке белыми пальцами.
   - Завтра я пришлю за тобой. Собери вещи и попроси увольнение на работе. Больше не надо ни о чем заботиться. Просто слушайся мамочку, хорошо? - она взяла сумочку с дивана. - Я устала, пойду домой. Поговорим завтра, когда приедешь.
   Фудзисима догнал ее в коридоре.
   - Я все равно не вернусь. И увольняться не буду. Здесь мой дом, моя работа и Тору. Я не купаюсь в роскоши, но мне это нравится.
   Мать обувалась.
   - Мам, я не твоя марионетка.
   Она, наконец, соизволила обратить на него внимание.
   - Я больше не буду тебя слушаться.
   - Бедняжка, - озабоченно пробормотала она.
   Мама ушла, а Фудзисима некоторое время стоял в прихожей. Песня цикад наполняла воздух, мало-помалу возвращая его к реальности. Он вернулся в гостиную и упал на диван. Но здесь все еще пахло духами, и его начало тошнить. Тогда он пошел в спальню и присел на кровать. В дверь постучали. Фудзисима не ответил, однако Тору все равно заглянул в комнату.
   - Твоя мама ушла домой?
   - Да.
   Тору вошел.
   - Все нормально?
   - А что?
   - Вы, кажется, ругались. С тобой все хорошо?
   Фудзисима выдавил улыбку:
   - Извини, мне надо побыть одному.
   Тору не шевельнулся, и Фудзисиме пришлось повторить.
   - Нет, я хочу с тобой. Это и меня касается.
   - Пожалуйста, уйди. Это между мной и моей мамой.
   - Ты зря держишь все в себе. А я на что? Ты всегда можешь поговорить со мной.
   У него были сильные теплые руки.
   - Она назвала меня бедняжкой, - выдавил Фудзисима. - Я наконец-то набрался духу сказать правду, а она решила, что я свихнулся. Даже слушать не захотела.
   Тору сжал его ладонь.
   - Это я виноват, не надо было во всем ей подчиняться. Надо было доказать, что я не кукла...
   Тору кивнул.
   - Но я так ее боялся. И не хотел ее огорчать...
   Тору потрепал его по волосам, Фудзисима вскинул глаза.
   - Еще не поздно. Она же никуда не делась. Придет.
   Фудзисима уткнулся ему в грудь. Первый поцелуй был мягким, успокаивающим, второй - куда настойчивее. И когда Тору начал его раздевать, Фудзисима не стал сопротивляться. Ему действительно надо было отвлечься.
   Мать действительно вернулась - и не раз. Он говорил, что ни за что не расстанется с Тору, а она кричала, угрожала. В конце концов, сказала: "Давай я отвезу тебя в больницу" и разрыдалась. Сообразив, что сын непоколебим, она сменила тактику - переключилась на Тору. Посылала ему на работу изобличающие письма, писала граффити на окнах кондитерской... Фудзисима велел ей прекратить и извиниться перед Тору, она ударила его и назвала неблагодарным. Болью отозвалась только щека - на сердце было спокойно.
   Спустя три месяца мать прислала письмо. Она лишила его наследства. Написала, что он ей больше не сын, что он для нее умер. Оказавшись не в силах его понять, она просто вычеркнула его из жизни. Фудзисима огорчился, но не слишком: он больше не был один. Затем пришло письмо от бывшей жены - она сообщала, что мать захотела получить опеку над Махо. Фудзисиме не хотелось впутывать дочь. Он долго ругался с матерью, а она продолжала преследовать Эми. Но, в конце концов, сдалась. Весной Фудзисима через Эми узнал, что мать с мужем уехали во Францию.
   Это было тяжелое время. Как хорошо, что у него был Тору.
   Как-то ночью Тору похлопал его по руке.
   - Что? - спросил Фудзисима, сообразив, что парень еще не спит.
   - Ничего. Не спится?
   - Да.
   - Из-за меня?
   - Нет.
   Тору сонно моргнул:
   - Знаешь, в постели ты куда смелее. Ласкаешь меня, целуешь. Почему так?
   - П-потому что ты говоришь... Ну, как тебе хорошо и в том духе.
   - А что, не надо? Есть вещи, которые люди не осознают, пока не скажешь им вслух.
   Фудзисима удивленно посмотрел на него:
   - То есть, тебе обязательно надо что-то говорить?
   - Да нет...
   - Если я не буду говорить, что люблю тебя, ты подумаешь, что я тебя не люблю?
   Тору покраснел, толкнул его навзничь и уселся сверху.
   Через минуту Фудзисима начал постанывать, а ладони Тору гладили под его пижамной курткой. По спине прошла дрожь. Фудзисима застонал громче и тут же прикрыл рот рукой.
   Тору прищурился:
   - Эй, я хочу тебя слышать.
   Мужчина мотнул головой, но Тору силком вернул его руки на место и, придерживая их, прильнул к его груди ртом. Фудзисима нетерпеливо заерзал. Тору заметив это, стянул с него штаны. Говорил он при этом такое, что Фудзисима не выдержал и попытался сползти с кровати.
   - Куда собрался? - Тору ловко пресек побег. - Хочешь остановиться? Уверен?
   Фудзисима сел:
   - Можно просто сделать это молча? Говорить обязательно?
   Он прижался к стене и обнял колени. Когда Тору заставил его развести ноги, попытался прикрыться руками.
   - Почему ты прячешься? Не хочешь, чтобы я смотрел? - Тору куснул его за ухо, толкнулся твердым членом в ладонь. - Боишься? Когда я с тобой говорю, ты многое чувствуешь. Но сдерживаешься. Расслабься. Станет гораздо лучше, если ты будешь честен с собой.
   Тору взял Фудзисиму за руки, разрушая преграду защитного жеста.
   - Я умею доставлять удовольствие и хочу, чтобы ты говорил мне, как тебе хорошо. Просил меня. Очень хочу. Я хочу тебя всего. Я хочу, чтобы тебе понравилось.
   Он уложил Фудзисиму на спину, устроился между его раздвинутых ног. Фудзисима резко втянул воздух.
   - Больно? Я не чувствую сопротивления.
   Фудзисима покачал головой. Сколько бы они этим не занимались, он до сих пор не мог привыкнуть к ощущению чего-то постороннего внутри.
   - Три пальца. Чувствуешь?
   Было просто немного больнее, чем обычно. Но тут Тору задел нужное место, и Фудзисима выгнулся.
   - Хорошо?
   - П-перестань.
   - Почему?
   Он стеснялся, но времени мяться и подбирать слова просто не было.
   - Я... сейчас кончу.
   - Что-что?
   - Я сейчас кончу.
   - Давай, - хмыкнул Тору. - На меня.
   Окончательно застыдиться он не успел. Из головы вымело все мысли. Потом отпустило, тело расслабилось.
   Между ягодицами было влажно.
   - Ну что, попробуем?
   Фудзисима сомневался. Пальцы, язык - было, но так они еще не делали.
   - Большой...
   - Ну, не так уж больше трех пальцев. Попробуем?
   - Но...
   - Если станет больно, я остановлюсь. Честно.
   Фудзисима никогда не мог устоять, когда Тору начинал уговаривать. Он кивнул, но в последний момент все же запаниковал и обхватил Тору за шею. На что получил поцелуй и оказался вновь опрокинут на постель. Боль мелькнула в сознании вспышкой, он вздрогнул.
   - Ну вот, я в тебе. Чувствуешь?
   Он не мог сосредоточиться.
   Тору подхватил его руку и заставил коснуться за мошонкой. Он не знал, что мышцы способны настолько растянуться. Закружилась голова.
   - Хорошо... - шептал Тору. - Горячо, узко...
   Фудзисима выгнул спину, чуть меняя угол, и Тору начал двигаться. Ощущение изменилось, резко ослабли колени.
   - Ты красивый. Ты такой красивый.
   - Не смотри на меня.
   - Не отворачивайся. У тебя красивое лицо.
   - Я урод.
   - Нет. Я люблю твои глаза. Твои губы. Как ты дрожишь подо мной. У тебя самое красивое лицо, - повторял Тору, как заклинание.
   Толчки стали сильнее, чаще.
   Они кончили почти одновременно и тут же уснули.
  
  
   Открыв глаза, Фудзисима почувствовал, как Тору тесно прижимается к нему сзади. В комнате было темно - часов не разглядеть. Судя по всему, на улице еще стояла ночь.
   Фудзисима осторожно шевельнул бедрами и тихо зашипел. Почему так больно? А потом сообразил, что Тору все еще в нем, и чуть не сгорел от стыда. Он начал осторожно отодвигаться. Тело отпускало любовника болезненно и неохотно, внутри сделалось пусто. Размышляя над этим ощущением, Фудзисима снова прильнул к Тору спиной, но тот спал и не обнял его. Может, разбудить и попросить? Нет, Тору, в отличие от него, завтра на работу. И все равно хотелось чуть-чуть побыть эгоистом.
   Пустота не оставляла. Фудзисима все время спал один, можно было бы уже и привыкнуть. Он повернулся к Тору, легонько погладил его по щеке, по голому плечу. Затем прижался к нему лбом и немного всплакнул. Он никогда не чувствовал себя таким одиноким и таким счастливым. Это и есть счастье? За окнами было темно. Фудзисиме отчаянно хотелось остановить этот миг навсегда.
  
   На следующее утро он едва передвигал ноги, но все же сумел кое-как одеться, помыться и доплестись до кухни. Однако кусок просто не шел в горло, и сидеть было больно. Фудзисима пожевал тост, выпил кофе, пошел в гостиную и растянулся на диване. Вскоре в гостиную заглянул Тору и принялся слоняться из угла в угол.
   - Тебе на работу не пора? - спросил Фудзисима.
   - Я сказал, что ты плохо себя чувствуешь, и взял выходной.
   - Иди, я в порядке...
   Но Тору не слушал. Вид у него был до смешного виноватый.
   - Прости, - сказал он, когда их глаза встретились, и тут же отвел взгляд. - Сердишься? Я пообещал, что не буду ничего... И обманул, получается. Где-то в середине подумал, что надо бы полегче, но у меня просто крышу снесло. Я больше так не буду. Обещаю.
   У Фудзисимы все болело, но в целом ночь ему понравилась. И Тору, наверное, сдержит обещание. Фудзисима вспомнил, как они обсуждали, нужны ли все эти разговоры в постели. Может, и в самом деле иногда нужны - чтобы понимать, чего хочет партнер?
   - По выходным можно, мне кажется. Если на следующий день на работу не надо.
   Тору посмотрел удивленно.
   - Но все-таки лучше в следующий раз полегче.
   - Да, конечно, клянусь, - Тору улыбнулся.
   Фудзисима ответил улыбкой.
   Тору наклонился над ним. Прошлой ночью парень был порядком напорист, но теперь, при свете дня, кажется, слегка стеснялся. Фудзисима положил его руку себе на грудь. Свободной рукой Тору гладил его по голове, и Фудзисима жмурился от удовольствия. Пришла мысль, что он так и не ответил на просьбу - насчет того, чтобы спать в одной кровати. Он не ответил, а Тору больше не спрашивал. Может, забыл. А может, просто сдался.
   Раньше Фудзисиме становилось неловко при мысли, что кто-то будет смотреть на него, спящего, но теперь его это не пугало. Если Тору будет так его обнимать, так касаться его каждую ночь...
   - Я согласен. Спать вместе.
   Тору посмотрел на него с удивлением:
   - Ты уверен?
   - Да, я хочу спать с тобой.
   Тору, покраснев, мазнул ладонью по лицу:
   - Знаешь, когда ты это говоришь и так ... приглашающе на меня смотришь...
   - Что?
   - У меня сердце из груди выскакивает. И в голове полный раздрай еще со вчерашнего дня.
   - Понятия не имею, о чем ты, но я тебя люблю.
   Тору на момент отвернулся, затем крепко его обнял. Закрыв глаза, Фудзисима загадал желание:
   Пусть мы будем вместе - всегда. Пусть мы будем любить друг друга - всегда.
  
  
   Красный цветок
  
  
   Зарывшись лицом в шарф, Фудзисима быстро шагал вперед. До дома оставалось всего несколько минут. Обычно он неплохо переносил холод, но сегодня было особенно промозгло и ветрено. Несмотря на ранний вечер, людей на улице встречалось немного, и от этого казалось еще холоднее. Пальцы заледенели даже в кожаных перчатках. Фудзисима потер руки и уронил портфель, который нес под мышкой. А когда наклонился подобрать, заметил, что пошел снег. Ну и холод... Ему так захотелось быстрее нырнуть в тепло, что он припустил бегом. Вот и дом. Но в окнах квартиры было темно.
   Фудзисима открыл дверь и шагнул в темноту. Тихо, пусто. Щелкнул выключателем. Обуви Тору в коридоре не было, а ведь он должен был уже вернуться. Фудзисима разулся и пошел в гостиную, включая по пути свет. Включил и обогреватель. Не сразу, но по большой гостиной поплыли струйки тепла. Фудзисима поставил портфель у дверей, вздохнул и сел на диван. Шарф снимать не стал - все никак не мог согреться. Рассеянно глядя в телевизор, он вспомнил, что не купил ничего на ужин. Снова выходить на холод было неохота, хотелось только в душ и спать. С другой стороны, если не поест - подскочит посреди ночи голодный, как волк. Интересно, в холодильнике что-нибудь осталось? Он не помнил. А Тору вообще сегодня придет или нет? Рождественские и новогодние праздники - горячее время. Тору, бывало, пропадал на работе чуть ли не сутками. Глубокой ночью Фудзисима сквозь сон чувствовал, как парень забирается под одеяло, а наутро рядом опять никого не было. И так почти месяц. А в этом году Тору к тому же принял участие в кулинарном конкурсе, устроенном одним из отелей. Победителю оплачивалась учеба за границей, и Тору все повторял, что не упустит подобную возможность. Так что он допоздна хлопотал над тортами, а потом приносил их своему бессменному дегустатору. Но Фудзисима при всей своей любви к сладкому физически не мог есть по торту в день и брал их на работу. Сотрудницы встречали сладости с восторгом и даже угощали клиентов.
   С тех пор, как Тору потерял память, прошло шесть лет. Он окончил кулинарную школу и устроился в ресторан при отеле, хотя планировал и дальше работать в кондитерской "Порт", где так хорошо поладил с хозяином. Но в "Порт" его не взяли. Тору сильно огорчился, однако Фудзисима догадывался, в чем тут дело. Старик просто хотел, чтобы Тору имел возможность повышать профессиональный уровень, а в маленькой кондитерской это вряд ли бы получилось. Наверное, Тору в глубине души тоже это понимал. И все же на первых порах он совсем растерялся и ходил как в воду опущенный. Теперь все снова встало на свои места. Дела у него шли хорошо, но Фудзисима все чаще чувствовал себя одиноким.
   Сегодня Фудзисиме исполнилось тридцать четыре. Он бы и забыл, да коллеги помешали. На каждый его день рождения Тору отпрашивался с работы и готовил торт, всякий раз другой. Иногда - затейливое трехъярусное великолепие, иногда - простой творожный пирог с красивым узором. Но в этом году он так забегался, что, может, даже и не вспомнил. Во всяком случае, ни слова не говорил ни про торты, ни про праздники, а Фудзисима не стал напоминать. Так какой смысл жаловаться? Подумаешь, великое дело. Медовый месяц на вечность не растянешь. Они вместе - и это главное.
   Комната, наконец, нагрелась, и Фудзисима стянул шарф и пальто. Захотелось выпить. Он взял виски из буфета и только-только наклонил бутылку над стаканом, как зазвонил телефон.
   - А, Фудзисима-сан.
   Тору до сих пор называл его по фамилии.
   - Что-то случилось?
   - Я на работе, - пропыхтел парень. - Не могу уйти. А мне из дома кое-что надо.
   - Тебе привезти?
   - Если не трудно. Прости, что беспокою, но мне в самом деле без него никак. Пакет такой бумажный у меня на кровати. Как подъедешь к отелю, звони. Я выйду.
   Фудзисима положил трубку и заново надел пальто и шарф. Спрятал чашку. Задумчиво посмотрев на бутылку, сделал несколько глотков прямо из горлышка. Нет, он рад был повидаться с Тору, но холод снаружи стоял действительно собачий.
  
   Пакет был большой и на удивление легкий, внутри что-то шуршало. Фудзисима сгорал от любопытства, но пакет был заклеен скотчем - не заглянуть. От выпитого ликера по телу разливалось тепло, и электрички еще ходили - можно было подождать. Но Тору, кажется, этот пакет нужен был срочно, и Фудзисима взял такси.
   - Холодно, верно? - заметил пожилой водитель.
   - Да, - Фудзисима провожал взглядом заснеженные улицы.
   - Терпеть не могу холод, - сказал водитель. - Да еще этот лед. Все время поскальзываюсь.
   Наверное, ему тоже было одиноко.
   От алкоголя и тепла разморило, и Фудзисима проснулся, только когда водитель сообщил, что они на месте. Он вошел в отель и позвонил.
   - Быстро ты.
   - Правда? Я просто на такси.
   - Ясно... Извини. Ну хорошо, поднимайся и постучи в номер 3045.
   Роскошных номеров в этом отеле было много. Фудзисиме доводилось тут останавливаться во времена работы в "Нагирю". Как дела обстояли сейчас, он не знал, но все равно немного нервничал. Поднявшись на лифте, Фудзисима вышел в пустынный коридор и пошел по темно-зеленому ковру, скрадывающему шаги. Он постучал в дверь с номером 3045 - изнутри послышалась какая-то возня. Дверь распахнулась, и на пороге показался Тору в черных джинсах и свитере. Странно, почему он одет не по форме?
   - Спасибо. Прости, что побеспокоил.
   - Ничего, - Фудзисима протянул пакет. - Выглядишь уставшим. Не надо себя выматывать.
   - Мм...
   - Ладно, увидимся.
   Тору поймал его за руку:
   - Заходи.
   - А кто там? Я не хочу мешать твоей работе.
   - Да заходи же ты, - Тору втащил его в номер.
   Под ногами лежал толстый бежевый ковер. Безукоризненной чистоты зеркало, солидная дубовая мебель... Занавески раздернуты, за окном кружится снег. И никого.
   - Иди сюда.
   Две кровати стояли бок о бок, на одной лепестками было выложено: "С днем рождения, Кейси". Фудзисима густо покраснел.
   - Поздравляю. Удивлен?
   - Значит, ты сегодня не работаешь?
   Тору пожал плечами:
   - Надо было все подготовить, так что пришлось схитрить. Прости, что пришлось платить за такси.
   Он обнял Фудзисиму сзади и поцеловал в шею.
   - С днем рождения.
   Тору пах шоколадом. А Фудзисима вдруг почувствовал, что сейчас расплачется.
   - Я думал, ты не вспомнишь...
   - Это еще почему?
   - Ну, ты так занят...
   - Как ты мог! - Тору обнимал его за плечи и легонько покачивал. - Чтобы я да забыл о твоем дне рождении! Такой день! Мы всегда праздновали дома, вот я и подумал, что немножко разнообразия не помешает. Мне коллеги помогли.
   Он отпустил Фудзисиму и разорвал пакет. Внутри оказалась перевязанная красными лентами белая коробка.
   - Твой подарок.
   - Спасибо.
   В коробке лежал белый кашемировый шарф, мягкий и теплый.
   - Думал-думал и решил подарить что-нибудь полезное. А белый цвет тебе, по-моему, идет.
   Тору вытащил шарф и накинул Фудзисиме на шею. Шарф оказался тяжелым и кусачим.
   - Надо же. А в магазине так классно выглядел...
   Так или иначе, грел шарф замечательно, и извинения Тору Фудзисиму позабавили.
   - И вот еще.
   На столе стояла еще одна белая коробка. Тору разлил шампанское по бокалам.
   - Поздравляю!
   Под крышкой скрывался большой белый воздушный, как пух, торт, украшенный алыми лепестками.
   - Красота... - пробормотал Фудзисима.
   Тору лучился от удовольствия.
   - Они съедобные.
   - Правда?
   - Всю округу обыскал, пока нашел.
   Они подняли бокалы в теплой комнате, а за окном все мело и мело.
   Тору положил кусок на тарелку и замер.
   - Упс.
   - Что?
   - Я вилки забыл. Господи, а так хотелось, чтобы все было идеально. Как я тебя теперь кормить буду?
   Фудзисима покраснел.
   - Ты чего?
   - Ну...
   - Только не говори, что тебе стыдно. Дома ты почему-то не стесняешься.
   - Я немного пьян.
   - С половины бокала?
   - Я перед тем, как сюда приехать, выпил чуть-чуть.
   - Да?
   - Просто холодно было...
   - Извини.
   - Да ничего, я же на такси.
   Тору заглянул ему в глаза:
   - Злишься?
   - Почему ты так решил?
   - Не знаю. Кажется.
   - Нет. Я никогда на тебя не злюсь.
   - Да ну.
   - Правда!
   - А кто на меня рычал, когда я ногу в походе повредил?
   - Я просто сильно волновался.
   Тору хмыкнул:
   - Ты такой милый, когда сердишься.
   Фудзисима потупился.
   - Нет, правда, милый.
   - Мне тридцать четыре.
   - И что? Я сказал "милый", значит, милый. И в любом возрасте будешь.
   - Не надо такого говорить.
   - Почему?
   - Потому что когда ты перестанешь так говорить, будет слишком грустно, - вырвалось у Фудзисимы, и он вконец засмущался.
   Тору потрогал его волосы:
   - Я не перестану.
   - Хорошо. Забудь.
   Тору обнял его, и на глаза снова навернулись слезы. Не надо было столько пить. Он думал, что примет все спокойно - даже если Тору забудет о дне рождении. Но Тору не забыл, а спокойно Фудзисиме явно не было.
   Тору заставил его повернуть голову и поцеловал так, что Фудзисима чуть не задохнулся.
   - Можно я тебя съем в твой день рождения?
   - Если я скажу "нет", ты все равно меня съешь?
   - Да.
   Фудзисима улыбнулся.
   - Можно я тебя прямо сейчас съем?
   - Только я сначала душ приму. Еще не мылся сегодня.
   Тору вскочил и схватил его за руку. Фудзисима думал, что тот хочет показать, где душ, но Тору опрокинул его на кровать. Лепестки взметнулись вверх, один опустился Фудзисиме на лоб. Тор взял его губами и провел им по губам Фудзисимы.
   - Ты неисправим, - сказал Фудзисима.
   Тору начал стягивать с него одежду.
   - Можно?
   Фудзисима кивнул.
  
   Его разбудил звук льющейся воды. Ах да, отель... Он медленно сел и посмотрел на соседнюю кровать - аккуратную и белоснежную. Перевел взгляд на ту, где сидел: на простынях алели пятна. Фудзисима сначала испугался, но понял, что это следы от роз. Тору в комнате не было, как и большинства лепестков. Может, ушел их выбрасывать? На улице продолжался снегопад.
   Между тем, журчание стихло.
   - Уже проснулся? - Тору показался в дверях.
   Он был голый, и Фудзисима отвел взгляд.
   - Примешь ванну? Вода теплая.
   - Д-да.
   Фудзисима принялся озираться, отыскивая, чем бы прикрыться. Но вещи лежали далеко - на диване. А Фудзисима, в отличие от Тору, без одежды чувствовал себя слишком неловко. Он сполз с кровати, ноги подогнулись. Он бы, наверное, упал, но Тору подоспел вовремя.
   - Все нормально?
   Фудзисима думал, что приноровился, однако тело так не считало. С помощью Тору он сделал несколько маленьких шагов, а потом Тору это надоело, и он подхватил Фудзисиму на руки.
   - Что ты делаешь?
   - Собираюсь тебя отнести.
   - Я сам могу!
   - Не дергайся.
   Фудзисиме оставалось только уцепиться ему за шею. Пинком Тору открыл дверь, и Фудзисима увидел на воде россыпь лепестков. Они всколыхнулись, когда Тору опустил Фудзисиму в ванну и сам залез следом.
   - Они прекрасны.
   Тору обнял его за пояс.
   - Да? Я боялся, что тебе не понравится.
   - Мне нравится, - Фудзисима взял лепесток на палец.
   - Люблю твой день рождения. И вот, у меня есть ты и ванна со всей этой красотой, - Тору зачерпнул воды ладонями и вылил Фудзисиме на голову.
   - Перестань, я весь мокрый буду! - возмутился тот.
   Тору прижал его к себе.
   - Ну, прости. Просто хотел посмотреть на твое мокрое лицо.
   - Оно ничем не отличается от сухого.
   - Ну, не скажи. Ты сейчас выглядишь просто невероятно.
   Снова поцелуй. И хотя они лишь недавно выбрались из постели, Фудзисима почувствовал, как в паху потянуло.
   - Нравится?
   От Тору его реакция явно не укрылась. Фудзисима кивнул.
   - Мне тоже нравится, - Тору потерся о его живот твердым членом.
   Фудзисима дернулся.
   - Не надо.
   - Почему?
   - Мне еще на работу сегодня.
   - А палец можно? - ластился Тору. - Один палец.
   - Тогда хорошо будет только мне.
   - А мне хорошо, когда я вижу, как хорошо тебе.
   Фудзисима не мог отказаться.
   - Не так сильно, вода попадет...
   - Да, знаю...
   Он часто дышал, плавясь от удовольствия, подавался бедрами в такт движениям любовника и отчаянно хотел большего. Но не скажешь ведь, раз сам отказывался.
   - Хочешь меня? - шепнул Тору.
   Фудзисима стиснул зубы.
   - Знаю, хочешь. С самого начала хотел. Я буду осторожно.
   Он и правда вошел очень бережно и замер. Фудзисима сам начал двигаться.
   - Ты любишь меня?
   - А то я бы этого не делал.
   - Верно, - согласился Тору. - Помнишь конкурс? Я выиграл.
   - Выиграл?
   - И в апреле еду на год во Францию.
   Что тут ответить? С одной стороны, здорово, что мечта Тору сбылась, и его таланты оценили по заслугам. Фудзисима всегда знал, что Тору ждет славное будущее. А с другой...
   - Поздравляю.
   - Спасибо. Только я не хочу ехать один, - тихонько сказал Тору. - Поехали со мной.
   - Что?
   - Во Францию. Со мной.
   Фудзисима потрепал его по волосам. Ему казалось, что эта поездка - нечто такое, с чем Тору должен справиться сам.
   - Это всего на год.
   - Я не хочу быть без тебя целый год!
   Как же хотелось согласиться.
   - Мы и так целыми днями друг друга не видим.
   - Совсем не то же самое. Здесь мы все равно можем видеться в любое время.
   - Я буду приезжать на отпуск.
   Тору молчал, только крепче его обнял. Фудзисима уже решил, что он смирился, но Тору опять заговорил.
   - Фудзисима-сан, думаешь, я всегда буду таким?
   - В каком смысле?
   - В прямом. Я навсегда останусь таким? Или когда-нибудь вспомню?
   Фудзисима не умел предсказывать будущее.
   - Вдруг память вернется во Франции?
   - Она и здесь может вернуться...
   - Это не то, - настаивал Тору. - Пусть я, к примеру, все вспомню завтра. Тогда появятся двое "я". Один тебя любит, а другой ненавидит. Как ты думаешь, который победит? Я живу шесть лет, а тот, второй, - двадцать два. Вдруг я проиграю? Я не хочу тебя терять... И ты мне нужен, чтобы поддержать меня в этой битве. Чтобы помочь мне.
   - Тогда прежний "ты" здорово на меня разозлится.
   - Какая разница. Пусть злится, - Тору вздохнул. - С тобой лучше всего.
   Фудзисима его поцеловал.
   - И все равно мне как-то не по себе. Вдруг прежний "я" сильнее и захочет от тебя уйти? Франция так далеко... Я не хочу быть один, когда это случится.
   В теплой воде с лепестками и с Тору рядом было чудесно. А знать, вдобавок, что Тору так переживает, потому что любит его...
   - Да, я эгоист, а у тебя здесь работа. Но я не хочу быть один. Я хочу с тобой.
   - Я поеду с тобой, - сказал Фудзисима ему на ухо.
   Тору не хотел оставлять его, а Фудзисима не хотел оставлять Тору.
   - П-правда?
   От детского восторга, прозвучавшего в его голосе, Фудзисима тихо засмеялся.
  
   Они разговаривали, занимались сексом, потом опять разговаривали и снова занимались сексом. Потом вылезли из ванны, вытерли друг друга большими белыми полотенцами и перебрались на чистую постель. Нежась под губами Тору, Фудзисима приоткрыл глаза и покосился на соседнюю кровать, испещренную красным. От одного ее вида перехватывало дыхание.
   Тут у него забурчало в животе. Он смутился, а Тору поднял голову.
   - Ты голодный?
   - Я не ужинал.
   - Серьезно, что ли? Уже так поздно. Я думал, ты успел поесть. Давай что-нибудь в номер закажем.
   - Да нет, зачем.
   - Ты же голодный.
   - Я торта хочу.
   Тору наклонил голову.
   - Я хочу твоего торта. Я его даже не попробовал.
   Тору послушно принес торт и пробормотал:
   - Но у нас вилок нет. Придется так...
   Фудзисима с трудом представлял, как можно кусать прямо от торта. Лицо же будет все в креме, как в старой комедии. Но есть хотелось не на шутку... Словно почувствовав его колебания, Тору решительно зачерпнул крем ладонью и поднес к лицу Фудзисимы. Тот, хоть и несколько ошарашенный таким варварством, потянулся попробовать. Изумительно. Тору отломил еще кусок. Торт потерял всякий вид, однако вкус это не портило. Фудзисима съел торт и облизал Тору пальцы. Тору смотрел на него восхищенно. Но Фудзисима еще не наелся и принялся за торт сам. Больше всего ему приглянулся крем, он жевал, ни капли не волнуясь, что вымазался по уши, и облизывал пальцы
   - Дай и мне, - попросил Тору, хотя руки у него были свободные.
   Он взял Фудзисиму за запястье и вылизал крем, как собака, лакающая воду.
   - В этом есть что-то первобытное, - сказал Тору, когда они вернулись в постель. - Будто бы мы звери.
   - Это потому что мы ели руками.
   - Ага. И мне плевать, как это выглядело. Если ты не против, то и мне хорошо.
   Сладкие руины подарка стояли на прикроватном столике, а они сжимали друг друга в объятиях, целовали сладкую кожу друг друга. Звери утолили голод и снова хотели любви.
   - Кейси... - выдохнул Тору.
   Фудзисима удивленно приподнял голову, стараясь встретиться с Тору взглядом. Но тот краснел и отворачивался.
   - Тору?
   - Можно тебя так называть? Я и раньше хотел, но неудобно было. Я ведь младше.
   - Да, конечно.
   Фудзисима весь дрожал, и Тору снова прильнул к нему - тесно-тесно.
   А за окном все продолжалась метель. Такими темпами к утру их здесь заметет. Фудзисима представлял, будто весь город покрыт глазурью и кремом с белого праздничного торта. И завтра утром он пойдет по этому городу рядом с человеком, которого любит.
  
   ПОСЛЕСЛОВИЕ
  
   Огромное вам спасибо за то, что приобрели "Холодный свет". Если это ваше первое знакомство с моей серией, не забудьте найти первую книгу - "Холодный сон". А скоро выйдет третья часть серии "Холодный жар", так что следите за новинками, если хотите и дальше наблюдать за развитием отношений героев.
   Честно говоря, я понятия не имею, почему мать Фудзисимы получилась такая ужасная. Сначала я планировала, чтобы она была беременна от нового мужа, когда разорвала все связи с сыном, но потом вспомнила об ее возрасте и передумала. В противном случае, это получилась бы пренеприятнейшая история!
   Третья часть будет последней. Благодарю всех за поддержку! Если у вас есть какие-нибудь замечания, я хотела бы их услышать - особенно от тех, кто раньше не читал мои истории.
   До встречи в новой книге!
  
   Нарисэ Конохара
  
  
Оценка: 8.70*34  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"