Джейн Анна: другие произведения.

Музыкальный приворот.mp3

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.87*215  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это не полноценная третья часть, а небольшое продолжение "Музыкального приворота-2", его так называемый сиквел=) Здесь, как вы поняли, будет рассказано о дальнейшей судьбе героев МП и о сюрпризах, которые в небольшом количестве приготовила им жизнь. Если вы считаете, что вторая часть была логически завершена, не думаю, что вам будет здесь интересно находиться, а если нет - то можете прочитеть это) В комментарии 490 - небольшой кусочек.

Музыкальный приворот.mp3 *

Еще раз напомню, что персонажи и

события вымышлены, а потому не слишком

сильно обращайте внимание

на происходящее=)

  
   "Абонент находится вне зоны действия сети".
   "Аппарат абонента не отвечает или временно недоступен".
   "Набранного номера не существует".
   Длинные долгие противные гудки.
   Почти тут же - короткие, и вновь механический женский голос сообщает, что абонент недоступен. Жаль, он не может сказать, где в данную минуту находится этот самый абонент.
   - Я вас лично задушу, - тихо пообещал Андрей Коварин, с трудом подавляя в себе желание швырнуть телефон о стену.
   Его настроение нельзя было назвать очень хорошим, да и просто хорошим тоже. Оно скорее, приближалось к мрачной отметке "чертовски плохо" и грозило в скором времени опуститься на самые глубины океана негатива.
   Этот по-деловому элегантный мужчина с расчетливым трезвым умом и отличной памятью очень не любил опоздания и необязательность, ибо они очень часто приводили к потерям - в данном случае к финансовым. Да и не только.
   Из-за потери контроля над ситуацией Андрей нервничал и постоянно набирал въевшиеся в память номера, меряя шагами один из многочисленных коридоров высотного здания, где располагалась студия музыкального телеканала, где в скором времени должен был начаться прямой эфир с его подопечными - музыкантами из рок-группы "На краю". Подготовка к нему шла полным ходом, да вот беда - сами музыканты пока что в студии не наблюдались. А что еще хуже, их менеджер, то есть сам Андрей, не мог до них даже дозвониться. И вообще, не знал, где они со вчерашнего дня.
   Прямой эфир известной передачи нового популярнейшего музыкального канала, российское отделение которого за последние несколько лет завоевало просторы как всей страны, так и многих государств, входящих в СНГ, угрожал быть сорванным.
   - Извините, но скоро "На краю" будут? - выглянул из-за угла один из помощников исполнительного продюсера. Он уже не в первый раз задавал этот вопрос. - Шеф это... интересуется.
   - Скоро, - уверенным спокойным голосом сказал Андрей, и никто не мог заподозрить его во лжи. - Передай шефу, что очень скоро.
   Парень кивнул и скрылся - пошел докладываться, а менеджер только стиснул зубы. Куда запропастились его детки? Им невдомек, какой может быть неустойка?
   Неожиданный звонок заставил его плечи едва заметно вздрогнуть - и это еще раз доказывало, что обычно сдержанный мужчина взволнован
   - Да, я слу... Кей! - проговорил вкрадчиво Андрей, не сразу поняв, кто звонит, но почти тут же сориентировавшись. - Кей, ты думаешь, это смешно? Сорок минут до эфира, друг мой. Сорок! Ты где? В аду?
   - Прости, я решил переехать в Гваделупу, гоню к аэропорту, - полный раскаяния голос молодого человека заставил менеджера медленно выдохнуть, прикрыв глаза.
   - Кей.
   - Мне просто страшно сниматься в шоу, - поделился с Андреем Кей. - Я так боюсь. Все эти камеры, объективы, незнакомые злые люди...
   - Что?
   - Шутка, - рассмеялся лидер "На краю". К пристальному вниманию он давно уже привык.
   - Шутник, - процедил сквозь зубы Коварин. - Ты когда-нибудь слышал о такой штуке, как неустойка?
   - Приходилось.
   - Приходилось? И догадываешься, какой у нее размер?
   - Догадываюсь. Четвертый?
   - Кей, - вкрадчивость в голосе Андрея увеличивалась прямо пропорционально шуточкам солиста "НК".
   - М?
   - А я ведь серьезно.
   - Ну, если серьезно, тогда понимаю, - отозвался Кей.
   - То есть твой мозг еще работает? Радует безмерно. И где ты сейчас, бриллиантовый мой?
   - Я и Фил едем в студию на тачке в паре кварталах от студии. Если GPRS-навигатор не лжет. Пока что стоим в пробке. Если ты попросишь, чтобы мы двигались быстрее, то я буду вынужден тебя огорчить - я не летаю. И да, выбегать из машинки и бежать я тоже не намерен. Думаю, минут через двадцать мы будем.
   - Так, отлично. Где остальные?
   - А их еще нет? - удивился Кей.
   - Если были, я бы не спрашивал. Так где они?
   - Отпочковались от нас, растения, - услышал Андрей приятный спокойный голос Фила и хмыкнул.
   - Куда?
   - Прости, совсем без понятия, но они обещали приехать сами, - ответил Филипп, а после трубкой вновь завладел его друг.
   - Не знаю, куда. Я не их нянечка, чтобы постоянно контролировать. Это ты у нас занимаешь эту почетную должность, - Кей никогда не страдал переизбытком манер. Скорее, их недостатком.
   - Договоришься, милый мой, - только покачал головой Андрей. Теперь, когда он точно знал, что хотя бы двое парней будут на злосчастной передаче, то почти успокоился - а все не так погано, как казалось. - Кстати, что у тебя с телефоном?
   - Сеть плохо ловит, - недовольно бросил фронтмэн "На краю". - А у Фила села батарея.
   - Оригинально живете, парни. - Еще больше захотелось придушить паршивцев Андрею, но он, как и всегда, сдерживался.
   - Ты же знаешь, нам не нужны все эти мороки с телевизионщиками. Реклама и пиар меня раздражают. - Кею очень не хотелось никуда ехать. Ему хотелось попасть в родной город.
   - Тебя много чего раздражает. Так, по второй линии господин с цветными волосами звонит. Подъедете к служебному входу, вас там ждут. Все никак не могут дождаться. До встречи.
   - Понял.
   - И постарайся взлететь. - Менеджер переключился на вторую линию. - Келла? Ты где? - вновь начал допрос с пристрастием он. Голос его стал более громким и властным. С этим парнем следовало разговаривать несколько иначе, чем с Кеем. Индивидуальный подход - вот что было девизом Коварина.
   - У меня огромные проблемы! - прокричал в трубку барабанщик.
   - Что еще за проблемы? - нахмурился менеджер, потирая лоб, на котором явственно были видны горизонтальные складки. Они, действительно, решили вытянуть из него все, до единого, нервы!
   - Личные, мать твою, личные! Я не приеду, - всегда был чересчур эмоциональным Келла. Последнее, что услышал изумленный Андрей, был плач маленького ребенка и вопль барабанщика:
   - Да сделай ты что-нибудь с ним!
   - Сам сделай, если такой умный, - огрызнулся женский надменный голосок.
   - Эй! Келла! Келла! - вновь длинные гудки стали ему ответом. - Вот паразит.
   Связь прервалась, и как Андрей не старался, так и не смог дозвонится до барабанщика. Впрочем, Арин и Рэн, а также команда техников признаков жизни тоже не подавала.
   Живое выступление "На краю" в прямом эфире, которое обещалось стать "гвоздем программы", превратилось в призрака и помахало ручкой, а после торжественно, под похоронный марш, уплыло вон куда-то в район эфирного небытия.
   Андрей стукнул кулаком по стене, впрочем, тут же взял себя в руки и направился к продюсеру - не исполнительному, отвечающему за выпуск программы, а к генеральному, который, кстати говоря, лично пригласил "На краю", дабы обрадовать его, что группа приедет в неполном составе. Он сразу же поставил в известность режиссера, и его группе пришлось тут же переделывать кое-какую часть сценария, чтобы не лопухнуться с хронометражем.
   Генеральный продюсер российского отделения музыкального канала "MBS" (1), мужчина, как и Андрей, настроенный по-деловому, знающий цену времени и деньгам, но тонко чувствовавший, с кем и как нужно разговаривать, отнесся к проблеме с пониманием, хотя было видно, что он крайне недоволен. На это у него, естественно, были свои причины. Ставшая за последние годы знаменитой отечественная команда буквально на днях вернулась из Нью-Йорка, где участвовала в грандиозном по финансированию и трансляции рок-фестивале "Вудсток" наряду с мировыми монстрами рок-сцены. И после возращения она словно взяла тайм-аут - музыканты растворились в воздухе сразу после того, как самолет из Штатов приземлился в столице. Может быть, им надоело пристальное внимание прессы, и они элементарно устали, а может быть, в коллективе были свои какие-то таинственные проблемы (об этом стали ходить слухи по форумам еще во время пребывания группы в США), и потому рокеры избегали журналисткой братии. Никто ничего не знал и мог только предполагать, что случилось с музыкантами.
   Так или иначе, российская пресса и телевидение до "На краю" еще не добралась, и "MBS" был первым телеканалом, который с трудом договорился об участии музыкантов в эфире. Генеральный продюсер лично посодействовал этому, и менеджер дал согласие.
   Появление "На краю" в студии должно было стать воистину настоящей новостной бомбой.
   Выгода была двусторонней. Андрей, как опытный менеджер, да и все те, кто был связан с творчеством группы, понимал выгоду от яркого и первого после двух лет заграничной жизни появления его ребяток на телевидении. А потому, выждав немного для нагнетания атмосферы, выбрал самую рейтинговую программу на сегодняшний день. Ту самую, на которую идиоты дружно не явились.
   Может быть, услуги телохранителей до сих пор актуальны? Только с небольшим уточнением - чтобы они охраняли парней не от фанатов, а от самих себя и глупых поступков.
   Вспомнив кое-какие моменты, свидетелями которых Андрей был, он только покачал головой. Хорошо, что хотя бы Кей и Фил уже поднимаются в лифте на студию со своим сопровождением.
   - Хотя бы кто-то приедет на съемки, - медленно, тщательно подбирая слова, проговорил генеральный продюсер, сомкнув на выпирающем животике крупные пальцы в замок и с отвращением поглядывая на остывший кофе. - По крайне мере, будет Кей, а это уже... м-м-м... весомо.
   Андрей только кивнул, не забыв тонко, как-то даже профессионально улыбнуться. На передачу он возлагал свои, особенные, планы, а они грозили рухнуть в мрачную выгребную яму.
   Он терпеть не мог, когда его планы рушились.
  
  
   В студии авторской программы "Время быть впереди" было очень шумно и оживленно, хотя до прямого эфира оставалось совсем немного времени. Гости передачи приехали лишь двадцать минут назад, и теперь все носились вокруг них - закрепляли микрофоны, проговаривали сценарий, гримировали, в спешке о чем-то расспрашивали и что-то уточняли. Эта нескончаемая суматоха почти мгновенно передалась и в просторную аппаратную, находящуюся в соседнем помещении, и пузырьками шампанского проникла в кровеносную систему тех, кто в ней находился.
   "Царь и Бог" аппаратной, то есть, конечно, режиссер, не по погоде облаченный в темно-синий, со снежинками и оленями, свитер, стоял перед микшерным пультом, за спиной у оператора и помощника, и внимательно всматривался в многочисленные мониторы, расположенные прямо перед его глазами. В этом месте вообще было множество непонятной техники, куча компьютеров и разномастных экранов, сотни кнопочек и километры проводов, и потому непосвящённому оно напоминало центр управления космическими полетами. А сам режиссер вполне мог сойти за какого-нибудь важного госсотрудника, следящего за управлением автоматической межпланетной станции.
   Правда, режиссер привык работать не с планетами, а со звездами. В загадочных мониторах перед ним в разных ракурсах была изображена неброская студия авторской передачи "Время быть впереди", в которую звезды как раз частенько и падали, фигурально выражаясь. Сегодня, в окружении гримеров, редакторов, операторов, администраторов и осветителей их было даже целых две.
   - Пять минут до эфира, - привычно объявил режиссер в микрофон, все так же не отрывая взгляда от экранов. Он только что вернулся из студии, где раздавал нерадивым подчиненным новую порцию указаний и сам лично поправлял свет - новый осветитель был дурак-дураком.
   Вся аппаратура была отрегулирована, а звук и картинка настроены заранее. Все ждало своего часа. Вернее, минуты или даже секунды - именно они являлись главной временной единицей измерения в российском отделении музыкальной телекомпании "MBS", на которой "Время быть впереди" выходило в прямой эфир каждую неделю. Впрочем, это были единицы измерения и всего телевидения в целом.
   - Расселся, умник, сейчас опять звенеть начнет на всю студию, - не пылал к нервному экзальтированному ведущему пламенных чувств режиссер, и пока тот не слышал, позволил себе пару нелестных эпитетов на его счет, как всегда, повеселив всю свою команду. Режиссер глядел на его изображение на одном из мониторов и скорбно качал головой.
   Знаменитый музыкальный журналист и модный критик Остап Зайцев, отдавший своему делу почти двадцать лет из сорока прожитых, сидел в красном кресле с высокой спинкой, чинно положив одну тощую длинную руку на подлокотник, а вторую вытянув вперед - в ней был зажат сценарий, в который ведущий все время косил одним глазом.
   Слева от ведущего стояла гример - совсем юная с виду девочка старательно поправляла ему грим, порхая вокруг с огромной пудреницей в руках. Справа прыгал молодой человек, один из помощников режиссера. Он, от усердия высунув кончик языка, прикреплял к Остапу "ухо". Не третье дополнительное - тому с лишком хватало и двух - а специальный микрофон, чтоб ведущий мог слышать режиссера.
   - Может, уже хватит? - прогнусавил господин Зайцев, который никак не мог сосредоточиться на сценарии.
   - Сейчас-сейчас, Остап Васильич, - прощебетала гример, орудуя пудреницей так, словно вела войну с микробами на лице ведущего. - Еще чуть-чуть.
   - Через чуть-чуть у меня прямой эфир начнется, дорогуша, - важно отвечал мужчина. На вид он был худ, высок и нескладен, одевался деланно небрежно и даже иногда специально безвкусно, на манер самого Маяковского постоянно нося галстук-бабочку вызывающего пурпурного цвета, а иногда даже и трость. Однако, не смотря на маленькие причуды, журналистом был отменным, да и роль телеведущего ему импонировала.
   - Все-все, я почти закончила.
   Как только девчонка отскочила от него, как все тот же помощник режиссера, уже справившейся с "ухом", подлетел к ведущему с "петлей" - петличным микрофоном, крепящимся на лацкан пиджака.
   - Быстрее, я тут занят как бы, между прочим! Программу веду! - рявкнул ему ведущий, правда, не без обычной своей холерической нервозности, которой был хорошо известен.
   Сегодня Остап находился в тщательно скрываемом восторге. Он уже давно хотел взять интервью у мальчишек из "На краю", ибо считал их очень перспективными ребятками. Еще бы - это одна из немногих команд, которая сумела заявить о себе на весь мир, а для российского шоу-бизнеса это почти беспрецедентное событие. Правда, сегодня на его программу группа приехала в неполном составе, что не могло не огорчать, но то, что в стенах студии появился Кей - дико радовало. Журналистская натура Остапа страстно желала задать тому тысячу и один вопрос. Да и позабавиться с ребятками тоже было бы неплохо - зазнались, небось, после "Вудстока".
   Когда-то господин Зайцев сам, еще в бурной советской молодости, играл рок, да только вот толкового музыканта из него не получилось, зато вышел отличный журналист, вращающийся во всех кругах шоу-бизнеса. Известность и авторитет давали ему возможность приглашать на передачу как знаменитостей, так и малоизвестных личностей, которые нередко после выпуска набирали популярность. Зайцев брал интервью и у кучи западных артистов и музыкантов, например, в этом году встречался со "Scorpions", "Red Lords" и гениальной оперной дивой Джиной Грациани.
   "Время быть впереди" славилась своею прямотой, порою излишней, откровенными вопросами, которые вели к неожиданным сенсациям, и неуемным ведущим, иногда "мочащим корки". Гостей здесь любили и умели ставить в тупик, ошеломляя показами провокационных видео и фотоматериалов, не скупясь на другие "веселые гадости", которые Остап придумывал лично.
   А основная фишка программы заключалась в том, что трансляция шла в прямом эфире не только по телевидению, но и по Интернету, что существенно увеличивало аудиторию. К тому же зрители "по старинке" могли звонить на передачу, общаться со своими кумирами и задавать волнующие их вопросы. Причем делать это они могли как при помощи обычного телефона (что происходило редко), так и при помощи популярных бесплатных видеозвонков. В таких случаях звонящий во всей красе отображался на огромном плазменном экране, расположенном в студии, чуть позади кресел ведущего и гостей и несколько минут общался с ними. Конечно, не обходилось и без забавных курьезов, когда, например, одна помешавшаяся фанатка решил станцевать для кумира в прямом эфире самый настоящий стриптиз, или когда во время видеозвонка в комнату задающего вопрос зрителя зашла его старенькая бабушка, которая активно начала интересоваться, что ее внучок делает около "кумпутера-бусумрана" с наушниками-"рогами" на голове.
   Зато зрителям все это нравилось. "Время быть вперед" имела хорошие рейтинги. А рейтинг сегодняшнего выпуска обещал быть просто отличным! И чтобы поднять его еще выше, журналист сам себе дал клятвенное обещание вытянуть из рокеров что-нибудь сенсационное. У него уже были сделаны для этого великолепные заготовки, которые в сценарии не значились, и даже вездесущий менеджер "На краю" ничего о них не знал. Иначе никогда бы не дал согласия на участие своих ребяток во "Времени".
   - Чувствую, сегодня будет отличный эфир, - пожевывая спичку на манер американского ковбоя, пробормотал редактор, тоже сидевший перед мониторами в аппаратной и наблюдавший за Остапом, опять на кого-то орущим.
   - С чего взял? - недовольно спросил режиссер, уже успевший сгонять к звурежу и обговоривший какие-то детали с шеф-редактором и техническим инженером. Они с трудом успели поменять кусок сценария передачи из-за отмены выступления "На краю" в прямом эфире.
   - С того. Чуйства у меня такие.
   - А засунь себе свои чуйства... - мужчина в темно-синем свитере коснулся указательным пальцем микрофона, поправил его и проговорил, глядя на электронные часы, весящие над мониторами. - Три минуты до эфира.
   Теперь его взгляд был направлен на другую камеру, в которой отображался один из гостей программы.
   Молодой человек с платиново-снежными волосами, отдельные пряди которых почти касались его плеч, неподвижно сидел, закинув ногу на ногу, неподалеку от Остапа. Вокруг парня тоже порхали гримерши, восторженно на него глядя - и было понятно, почему. Кроме ярких волос, у него была очень неплохие фигура, рост и красивое запоминающееся лицо - не смазливое, искусственное, попорченное якобы незаметной пластикой, а действительно красивое, естественное, с правильными пропорциями. Правда, лицо гостя сегодняшнего прямого эфира было холодным. И гримеры между собой в шутку сравнили его с Каем, тем самым, который был коварно похищен Снежной Королевой. К тому же имена музыканта и сказочного мальчика были похожими. Пленника повелительницы Севера звали Каем, беловолосого - Кеем. Он был лидером той самой безалаберной рок-группы "На краю", которую в полном составе потерял собственный менеджер. Тонкий лед равнодушного спокойствия, охраняющий его истинные чувства от посягательств чужих, будто бы застыл в черных выразительных глазах, гармонично контрастировавших с волосами. Стилисты частенько подбирали Кею интересные, а порой и устрашающие линзы.
   - Сделаем отличную программу, положитесь на меня, - крикнул ему ведущий радостно. Они договорились, что беловолосый споет под аккомпанемент гитары Фила в первой половине передачи, и теперь несчастные сотрудники программы вновь согласовывали и переделывали сценарий. Вихрь предэфирного беспокойства и волнения усиливался и трепал всем и нервы, и волосы - конечно, фигурально выражаясь. Зато молчаливо сошлись во мнении, что музыканты - парни нормальные, не зазнавшиеся и командующие всем, чем можно и нельзя, стоило Филу улыбнуться одному из редакторов, пару раз пошутить, а Кею перекинуться с парой слов с ведущим о концепции программы и с исполнительным продюсером. Вели ребята себя вполне адекватно.
   - Две минуты до эфира.
   Остап, услышавший это, резво подбежал к музыкантам и принялся им вновь втолковывать о самом начале программы.
   Он тоже отлично чувствовал, что вокруг его гостя царил едва уловимый ореол редкой королевской холодности и отстраненности, и оттенок этого ореола был бриллиантовый - не вычурный, но яркий, привлекающий внимание игрой света и чистотой. Отличное образное воображение Остапа тут же сравнило Кея с одним знаменитым камнем, который он недавно видел в Смитсоновском институте Вашингтона, когда был там на экскурсии в Национальном музее естественной истории.
   Алмаз Хоупа - вот на что, по мнению непроизвольных ассоциаций ведущего, внутренне походил лидер "На краю". Стоимость этого одного из самых известнейших алмазов в истории мира достигала двухсот пятидесяти миллионов долларов, чистота считалась безупречно-манящей, а сапфирово-синий цвет - редчайшим. Этот алмаз поистине считался и считается королевским. Ведь только один на сто тысяч камней имеет цвет, а розовые и голубые оттенки - наиболее редкие.
   Именно поэтому алмаз Хоупа является, наверное, самым известным экспонатом музея и хранится под бомбоупорным стеклом с самой современной системой безопасности. Правда, кроме идеальной красоты, алмаз славится и мрачными легендами, окутавшими его непроглядно темным покрывалом.
   От всезнающего и отлично рассказывающего экскурсовода Остап кроваво-красочную историю алмаза Хоупа, от которой у впечатлительного ведущего даже мурашки по спине побежали - все-таки не всегда хорошо быть такой тонко чувствующей натурой, как он.
   Прекрасный камень, тогда еще раза в два больше нынешнего, был найден в Индии и украшал статую богини Ситы до тех пор, пока один шибко умный парень не украл его и не привез во Францию, где подарил одному из многочисленных Людовиков в обмен на знатный титул. Говорят, вместе с камнем, прозванным Голубой алмаз короны, он привез в страну и саму чуму. Самого вора растерзала стая бездомных собак, Людовик отправился в мир иной, как и фаворитка, которой он подарил камень, и все последующие его владельцы умирали при весьма загадочных обстоятельствах. В том числе королева Мария-Антуанета, принцесса Ламбаль (она лишь совсем немного поносила камень, а после была растерзана разъяренной толпой), маркиза де Помпадур. Стоило только коснуться алмаза, как, человек, казалось, был обречен. И не только он - его родные и близкие тоже. Проклятию камня было неважно, кого коснуться своими невидимыми лучами: королевских особ или простых людей, богатых или бедных.
   После того, как во Франции случилась революция, Голубой алмаз короны переходил из рук в руки, уничтожая своих владельцев один за другим. Его огранку поменяли, и сам он уменьшился, но его таинственная сила оставалась прежней. В начале ХХ века он появился в Лондоне, попав в руки банкира Генри Хоупа, по имени которого получил свое имя - алмаз Хоупа, позже, оставляя свой коронный кровавый след во многих странах, в том числе и в России, перекочевал в США, где с 1958 года и хранится в музее.
   Как и алмаз Хоупа, Кей был - чего уж тут таить? - прекрасен и внутренне потаенно опасен. Чушь, конечно, но у Остапа сложилось именно такое мнение.
   К тому же на шее певца была простая серебряная цепочка с небольшим драгоценным камнем голубого цвета, которая случайно попала поверх черной футболки, и парень тут же засунул кулон под одежду - наблюдательный, хоть и кажущийся чересчур шебутным хитрый Остап тут же заметил это и подумал:
   "Ну, алмаз от рока, озари мою студию игрой своих лучей, хе-хе, а уж освещение я тебе предоставлю. Помогу заиграть всеми гранями. У меня есть отличный материальчик для тебя! Выступит в роли солнышка для тебя, Кей".
   - До эфира минута!
   Об этом знали все, но никто и не подумал убегать из-под прицела оптики.
   - А его любят камеры, - задумчиво произнес режиссер, сосредоточенно глядя на секундомер.
   - Да он красавчик, чего его не любить камерам? Камера - она тоже баба, - услышал его слова весельчак-звукорежиссер, сидящий за своим пультом чуть в отдалении, позади.
   - Если бы он был хромым косомордым уродом, поверь, камера все равно его бы любила, - уверенно отозвался режиссер. - Не мудрено, что у него столько поклонников.
   Он, умудренный богатым жизненным опытом, заметил, что у действительно талантливых - ну хотя бы одаренных людей, есть в ауре нечто такое, что заставляет других тянуться к нему. И не важно, плохой ли это человек, или хороший, веселый или грустный. Он просто не такой как все. В самом лучшем смысле этого слова. И эта непохожесть заставляет других следовать за такими, как этот Кей. Говорят, он потрясающе поет и умеет расшевелить целый зал народа, хотя в жизни может быть и неприятным типом.
   Второй музыкант, сидевший рядом с Кеем и с улыбкой что-то ему говоривший, кстати, тоже заинтересовал наметанный глаз режиссера. Невысокий, даже хрупкий паренек со специально спутанными густыми светло-русыми волосами, в которых затерялись каштановые, темные и - о, великая мать эпатажности! - темно-зеленые пряди, тоже пришелся камерам по вкусу. В них он казался куда больше и внушительнее, чем в реальной жизни. Черная гитара в его руках с неожиданно большими ладонями и длинными пальцами, придавала Филу некоторое очарование, присуще, наверное, только музыкантам, которое те же камеры тут же превращали в мрачное обаяние, столь любимое женским полом. Оно невесомым палантином мягко, но настойчиво ложилось на плечи тех, кто общался с ним, чтобы сильнее и сильнее запахнуться на горле.
   Этому же эффекту трансформации содействовали и грим джокера, нанесенный только на одну сторону тонкого лица, которое тут же стало мужественнее, и бридж-пирсинг - прокол переносицы, и даже манера держать прямо, но не горделиво осанку.
   А время все ближе и ближе приближалось к началу программы.
   - Погнали, ребята. Десять секунд до эфира, - громко произнес в микрофон режиссер. И после его следующей короткой, но четко произнесенной фразы в во всем аппаратно-студийном блоке, наконец, наступила тишина. В мониторах оставались теперь только ведущий, натянувший фирменную улыбочку, и его гости.
   - Пять секунд! Внимание, приготовились. Мотор!! Пошла шапка! Первая камера!
   Прямой эфир дал старт, и многие присутствующие почувствовали себя спринтерами, совавшимися со стартовых колодок вперед.
   После яркой заставки, сопровождающейся быстрой звучной музыкой, многочисленные зрители увидели на своих экранах довольного собой и жизнью ухмыляющегося ведущего в пурпурной бабочке.
   - Добрый вечер, с вами снова я - Остап Зайцев и программа "Время быть впереди", - уверенно, как, впрочем, и всегда, начал костлявый мужчина. Голос у него был слегка резковатый, как будто бы въедливый, занудный, и из-за этого многие его гости немного терялись. - Сегодня наш выпуск будет посвящен действительно талантливой группе, вернувшейся совсем недавно из славных заграниц, прямо со знаменитого "Вудстока", да-да, того самого! Что? Вы еще не знаете, кто это? Тогда мы вам расскажем. Смотрите.
   Режиссер почти в это же мгновение велел поставить ролик, в котором кратко, и не без некоторого модного ныне пафоса, рассказывалось об истории возникновения и становлении групп "На краю" в общем, а также о каждом из ее участников. Все это сопровождалось яркими фото, кадрами с выступлений и редких, предоставленными заранее Андреем, хоум-видео, которые по большей части снимал Филипп или двоюродный брат Кея Лис, а также словами известных деятелей искусства и простых фанатов.
   - Я хочу отсюда смотаться, - тоном не самого счастливого человека, проговорил Кей Филиппу, глядя на экран, по которому транслировалась запись, чуть сдвинув темные брови.
   - Да ладно тебе, - хлопнул его тот по плечу, и солист поморщился.
   - Осторожнее.
   - О, прости. Болит еще?
   - Нет, чешется, - хмыкнул фронтмэн "На краю", терпя боль.
   - До эфира пять секунд, готовимся, - раздалось в ушах обоих музыкантов. - Три, две, погнали!
   Загорелась красная лампочка, говорящая о том, что в студии идет запись, и тишина вновь ворвалась в помещение.
   - Итак, в студии "Времени быть впереди", можно сказать, уникальные гости, - с довольным видом начал Остап, как будто бы собрался сообщить присутствующим, что баллотируется в президенты. - Тут, конечно, можно поаплодировать, но, увы, в нашей студии нет тех несчастных, которые обязаны это делать на ток-шоу по сигналу, как собачки Павлова при возгорании лапочки. Итак...- он сделал торжествующую паузу
   - Да не тяни ты уже, - не выдержал режиссер. Он терпеть не мог витиеватую манеру ведущего изъясняться.
   - ...приветствуем, "На краю". Правда, группу представляют всего лишь два ее участника из пяти, но, думаю, это не сделает наше общение менее интересным.
   Режиссер, по привычке с профессиональным напряжением наблюдающий за мониторами, переключился на камеру, на которой отображались в полный рост сидящие фронтмэн и гитарист "На краю".
   - Кей, Фил, рад встрече, - кивнул музыкантам Остап, предвкушая, какое смачное интервью он сейчас сделает.
   - Взаимно, - ответил Кей.
   - Куда, кстати, ваши друзья подевались?
   - Какие еще друзья? - тонко улыбнулся тот.
   - Ну как какие, - развел руками Остап, - из группы вашей, "На краю".
   - В первую очередь, они наши коллеги, - Кей машинально откинул со лба. - Те, кто делает с нами одну и ту же работу. Кто сопричастен к ней.
   - То есть, вы занимаетесь не творческой деятельностью, а работой? - с места в карьер спросил Остап, покачиваясь в своем кресле.
   - А вы? - вопросом на вопрос спросил лидер "На краю", улыбаясь и глядя на Зайцева.
   - А что я? - прищурился тот. Ему все больше и больше нравился беловолосый. Какая у него будет реакция на вопрос о модельке, с которой его застали? А на непростые вопросы о дружках? А о нем самом? Как все-таки хорошо, что у него, великолепного Остапа, оказался такой замечательный источник информации о Кее, рок-мальчике. Этому информатору надо просто памятник поставить, ей-Богу! Про модель Остап, конечно, сам раскопал, а вот все остальное поведал ему этот славный человек.
   - Наверняка ваши лучшие интервью и программы были сделаны вами в приливе вдохновения? - спросил музыкант, подпирая щеку кулаком и непрерывно, как какая-то мудрая восточная змея, глядя на Остапа. Тот только головой покачал, подумав вдруг, что плохо быть врагом этого парня. Вроде еще юнец, но взгляд у него еще тот... Или во всем виноваты черные линзы?
   - Но, наверное, при этом вы много трудились?
   - А как же, - отозвался Остап даже с некоторой гордостью. Все его жены (а их у него было целых четыре по причине пакостного характера) в голос заявляли, что их супруг - не только редкостный гад, но еще и профессиональный трудоголик.
   - Там где есть вдохновение, там всегда есть место творчеству. Вдохновение - его предвестник. Труд - двигатель творчества. А настойчивость - показатель прогресса. Исходя из ваших ответов, можно сделать вывод, что журналистика - это творчество. Но одновременно это и ваша работа.
   - И? - вздохнул ведущий, поняв, к чему клонит Кей.
   - Проведите аналогию с нами. В нашей деятельности работа совмещается с творчеством, - сказал Кей, а Филипп кивком поддержал его.
   - Переходи к вопросам, у нас время не из резины, - раздался сердитый голос режиссера в "ухе" Остапа, и тот спешно начал задавать вопросы. Вообще-то он хотел подискутировать с лидером "НК" насчет того, действительно ли концерт - это вдохновение, а не обязанность, но не стал этого делать.
   - Какое у тебя профессиональное отношение к творчеству! У меня, впрочем, как ты верно подметил, - тоже. Поэтому перейдем к вопросам.
   - Вы и так нам их уже задаете, - широко улыбнулся Филипп.
   - Итак, начнем с самого главного и самого громкого. "Вудсток". Культовый фестиваль. Ваши впечатления после выступления там? - с самого простого начал Остап. Это была его обычная стратегия - усыпить мнительность гостей, дабы потом "добить" их.
   - Их безумно много, - отозвался задумчиво-мечтательно Филипп. В его светло-карих глазах вспыхнули факелы эмоций. Он отлично провел время на "Вудстоке" и выложился на все сто. Нет, даже на все сто пятьдесят. На сцене, после выступления, на котором "На краю" сделали все возможное и невозможное, чтобы отыграть безупречно, он просто почти без сил упал на землю, а после засмеялся, и смеялся долго, как-то по новому, взросло, с облегчением. Наверное, только его вдруг притихший брат-близнец знал, капли пота с мокрого лба попадали Филипу на глаза или это были слезы. Он увел Фила куда-то в сторону и притащил обратно только через полчаса, как и всегда, ругаясь на него. Кей вспомнил это и едва заметно улыбнулся.
   - Но только сейчас мы приходим в себя и осознаем то, что с нами было. И это было круче, чем героин, - произнес гитарист.
   - Это был наш шанс, - тут же вставил Кей. - И, думаю, мы его не упустили.
   - Шанс к чему? - хищно осведомился ведущий.
   - К тому, чтобы запомниться сердцам людей.
   - Какой ты парень интересный, Кей! Хочешь заполучить сердца людей?
   - Поработить их музыкой, - усмехнулся лидер "На краю".
   - А из тебя вышел бы суровый рабовладелец! А Америка-то понравилась? Не хотите остаться там на ПМЖ?
   - Боюсь, что нет.
   - Нет, - рассмеялся Филипп. Когда-то давно, еще во времена учебы в университете, он проходил стажировку в США. Рэн, учащийся в другом учебном заведении, туда не попал, да и не хотел даже, а потом часто жалел об этом. Он должен был оказаться тогда рядом с братом, но Арин, как-то услышавший это на какой-то вечеринке, когда после приема алкоголя мозг Рэна перешел в фазу философствования, разумно сказал: "Если что-то было предначертано, то оно настигает в любой точке земного шара".
   - Врете, небось? - прищурился Остап.
   - Если только немного, - было ему ленивым ответом от Кея.
   - Первая камера, покрупнее план давай, - послышался раздраженный голос режиссера. - Остап, щас второй ролик пойдет с задержкой, потяни время.
   Тот, несмотря на глубокую личную неприязнь, выполнил указание и начал атаковать представителей "НК" новыми вопросами. А после показал ролика, где вновь рассказывалось про "Вудсток", стал задавать вопросы "погорячее".
   - А что у вас с личной жизнью? - продолжал Зайцев, удобно устроившись в своем кресле. Свет софитов и миганием разного рода лапочек ему совршенно не мешали.
   - На нее нет времени, - развел руками в сторону Филипп. - Я скоро буду думать, что музыка - моя невеста. А гитара - дочь.
   - А у вас Кей, какая ситуация?
   Блондин посмотрел на Андрея. Тот стоял около камеры и, заметив пристальный взгляд подопечного, едва заметно помотал головой. Впрочем, видимо, фронтмэн "На краю" и сам знал, что ему нужно отвечать.
   - Примерно такая же. Вот только я не готов назвать микрофон сыном.
   - А не жалеете, что нет девушки или жены?
   - Нет, - отстраненно отозвался музыкант. - Всему свое время. И прыгать через него, думаю, не нужно.
   - А, говорят, ваш барабанщик женился? - в лоб неожиданно задал вопрос Остап. Андрей зло посмотрел на Зайцева.
   "Та-а-ак, этого в сценарии не было. Отлично, ты что, решил поиграть с моими ребятами? Вот чертов Келла, все испортит", - выругался про себя импозантный менеджер "На краю", но, чуть поразмыслив, выскользнул за дверь, как только чуть позднее прямой эфир прервал еще один небольшой сюжет с "Вудстока".
   - Про Келлу много чего говорят, и чаще всего, это неправда, - ухмыльнулся в это время Кей.
   - То есть он свободен, как палка в полете? - уточнил Остап.
   - Примерно так. Как палка.
   - А как тогда вы можете объяснить это? - лукаво улыбнулся ведущий, и на экране появились фотографии, сделанные, скорее всего, на камеру мобильного телефона. На них не слишком отчетливо, но все же достаточно ясно был запечатлен собственной персоной синеволосый Ефим Александрович, облаченный в черные джинсы, заправленные в высокие военные ботинки со шнуровкой и на толстой подошве, и в белоснежную водолазку, рукава которой чуть ниже локтя были украшены металлической темной вставкой с небольшими, но угрожающими шипами. Келла небрежно держал за руку темноволосую девушку в свадебном пышном платье с корсетом и в подвенечной фате, а лицо его было сосредоточенным, как будто бы он собирался увезти свою избранницу на Марс от ее злых родственников, не желающих отдавать девушку ему, этакому дракону, на растерзание.
   Следующее изображение демонстрировало то, как жених и невеста стояли друг напротив друга, уже просто держась за вытянутые руки. Лица девушки практически не было видно - только лишь ее затылок, зато лицо Келлы, явно что-то говорившего своей невесте, легко можно было узнать.
   На третьем фото эти двое самозабвенно целовались на фоне светло-голубого прохладного неба и тонких ветвистых деревьев, чьи листья потихоньку становились багряными и нежно-желтыми. Брюнетка запустила пальцы в синие волосы Келлы, другую руку положив ему на плечо. А сам музыкант осторожно прижимал ее к себе за тонкую талию и, видимо, не собирался отпускать свою будущую супругу.
   На четвертом и пятом снимках, сделанных уже издали, все на том же небесном фоне, где вовсю торжествовала нежная синева без единой тучки и без отблесков солнца, счастливая парочка была запечатлена во весь рост. Рядом с ними находились еще одни парень и девушка: видимо, свидетель и свидетельница их счастливого бракосочетания.
   - Ну, как? - упиваясь собой, спросил ведущий. Фото ему безмерно нравились.
   - Никак, - ослепительно улыбнулся Кей.
   - То есть?
   - Найдете Келлу, покажете ему это и лично у него спросите, как это можно объяснить. Я не могу комментировать эти странные фотографии, поскольку не знаю, что на них происходит.
   - Э-э-э, - совсем немного смутился Остап, - Фил, а вы что скажете?
   - Да тоже самое, - отозвался парень мягко. Он улыбнулся, и от того, что часть его лица была раскрашена в черно-белый грим, это показалось Зайцеву несколько зловеще. - Бредовые снимки, если честно. Я не помню, чтобы Келла женился.
   - Или выходил замуж, - вставил его коллега.
   - И я даже не уверен, что на фото изображен наш барабанщик. - Продолжал Филипп. - Это может быть фэйк.
   - Фэйк фэйку рознь! А на этом фото кто изображен? - спросил Остап, еще больше внутренне ликуя - его прямо-таки распирало от того, какие компроматы он нашел!
   На огромном экране вновь появилось соображение, куда Кей, Фил, а также Андрей уставились не без удивления.
   На новом снимке, сделанным на этот раз профессиональной камерой, Келла вновь был изображен с невестой. Только, по всей видимости, с другой - одета она была абсолютно не так, как предыдущая, к тому же волосы ее, уложенные в высокую сложную прическу, были очень светлыми. Девушка в элегантном облегающем наряде с изумительной вышивкой, украшающей лиф и линию бедер, с ниспадающей мягкими объёмными волнами юбкой и потрясающим шлейфом, только что вышла из огромного черного величественного лимузина "Hummer", чья лакированная блестящая дверь все еще была распахнута.
   Улыбающийся краешками губ Келла, похожий теперь не на бесшабашного ударника рок-банды, а на благородного офицера, чинно протянул невесте ладонь, обтянутую белой перчаткой, чтобы, судя по всему, вести ее к бледно-молочному зданию, на котором весьма четко значилась, что это ЗАГС и не что иное. Улица перед ним была прямо-таки затоплена солнечным светом, листьев на деревьях теперь стало намного меньше, а вот небо оставалось таким же светло-голубым, холодным и очень высоким.
   Неизвестный фотограф весьма удачно запечатлел тот момент, когда невеста, чье лицо было наполовину скрыто изящной двухслойной фатой, достигающей до середины спины, вложила пальцы в руку своего статного, жениха. Шевелюра на голове молодого человека была не привычной жизнеутверждающе-синей, а - о ужас! - приобрела естественный оттенок, став темно-русой. Прическа Ефима Александровича тоже изменилась, став более укороченной и классической. Подстриженные волосы ему умело зачесали назад, гладко их уложив и открыв лицо с тонкими чертами и высоким лбом, что тут же придало Келле очаровательной презентабельности и даже непонятно откуда взявшейся аристократичности. Многочисленные пирсинги на лице парня исчезали, дерзкое выражение из карих глаз - тоже, небрежная одежда с панк-рок атрибутикой тоже куда-то подевалась, зато на теле Келлы появился отлично сидящий насыщено-грифельный костюм-тройка с удлиненным приталенным пиджаком и белоснежной рубашкой с острым воротом. Шелковый жилет с крупным бело-серым рисунком и галстуком, подобранным ему в тон, смотрелись на Ефиме очень даже мужественно. Наверное, именно поэтому брюнетка, стоявшая чуть позади невесты, прикрывала рот, дабы никто не видел ее улыбку.
   Увидев эту впечатляющую картину, Филипп едва сдержался от смеха, а Кей едва заметно поморщился. Андрей тоже свел брови к переносице. И не потому, что смотрелась пара плохо. На самом деле жених и невеста на фото выглядели просто великолепно, и стиль одежды с уклоном в ретро, только подчеркивал их совместимость.
   - Ну? Келла и вторая невеста, верно? - продолжал Зайцев. - Судя по тому, что мы видим на снимках, это так.
   Лидер "НК" пожал плечами, и ведущий про себя не без толики зависти отметил, что фигура у парня атлетическая. "Наверняка спецом в тренажерку шастает, чтобы девочек привлекать, - подумал про себя он, - хотя даже если страшилой был, голоском бы их своим очаровывал".
   - У тебя есть только эти фотографии? - спросил Кей, разглядывая экран, на котором снимки и были представлены вниманию присутствующих, а также уважаемых зрителей.
   - Пока что только эти, - нехотя признался Остап, почесывая длинный нос. Жаль, как же жаль, что самого Келлы сейчас тут нет, и он не может комментировать увиденное. Говорят, он парень вспыльчивый, не то, что этот выдержанный Господин Алмаз. Синеволосый барабанщик мог и не сдержать себя, разбушеваться, увидев фоточки с самим собой, ненаглядным, и выдать правду! Вот же все-таки парень отжег - две невесты! Молодец! Остап Зайцев, в своих многочисленных браках не повидавший, по его мнению, ничего хорошего, даже как-то зауважал барабанщика "На краю". С одной женой-то нервно и страдательно, а уж с двумя-то каково приходится!
   - Пока что эти, да. Но судя по ним, я все же склонен предположить, что господин Келла дважды женат, - весело выкрикнул на всю студию ведущий.
   - Он ни разу не женат, - улыбнулся Филипп, и Остап готов был поклясться, что парень не лжет!
   - Тогда я могу предположить: то, что мы видим - фотошоп, отличный фотошоп не более, - одновременно с ним задумчиво продолжил свою мысль платиноволосый. - А на первых снимках низкое качество изображение, поэтому вы не можете утверждать, что на них запечатлен Келла.
   - Кто знает, кто знает. "Время быть впереди" старается отвечать за подлинность информации! Но, может быть, Келла не приехал на нашу передачу, потому что, действительно, окольцевал себя и боится показаться перед общественностью? - сделал предположение Остап, и глазки его весело заблестели. - Особенно, если окольцевал... два раза!
   - Его сложно чем-либо напугать, - спокойно отозвался Кей.
   - Мы сколько раз пытались, - подхватил Филипп, - ничего не выходит. У Келлы атрофировано чувство страха, - и он рассказал забавную историю, подтверждающую его слова насчет страха их барабанщика, произошедшую с ними во время гастролей в самом начале их творческой карьеры.
   Программа бодро продолжалась дальше. Теперь настал черед видеозвонков. И первым в эфир попал лысый татуированный пузатый дядька лет тридцати с гаком (а парнем его наречь язык не поворачивался), назвавшийся "панком старой закалки" и поздоровавшийся так громко и хрипло, что звукорежиссер мрачно подумал, что эта "хрипелка", то есть звонок на слэнге СМИшников, для него стала звуковым пределом. Режиссер, который во время эфира часто выходил из себя, так не подумал, а сказал вслух, маяча за спиной оператора, как тень отца Гамлета.
   - Смотрел трансляцию феста, и думал, что вы круты, - сообщил первый дозвонившийся. - Пробились на такую вершину! Мужики, реально, мужики.
   Кей и Фил удивленно поблагодарили его, а пузатый дядька так расчувствовался, что его глаза покраснели, а губы искривились
   - Парни, я за вас реально болел, как за наших футболистов на последнем "Евро"! - признался он, хлюпнул здоровенным, подозрительно припухшим носом и громко высморкался, после чокнулся пивной кружкой об экран и сообщил:
   - За вас! Хой! - крикнул он традиционный клич-приветствие панков постсоветского пространства.
   - Хой! - грянуло вдруг за его спиной совершенно неожиданно. Лысый повернул камеру, и оказалось, что в помещении вместе с панком находится еще с полдесятка таких же любителей рока и футбола, как и он. Все они дружно выпили за "На краю", и даже Остапа это как-то слегка поразило. Он захихикал. Пока камеры были направлены не на него, Кей с деланно мрачным лицом глянул на панка, и выразительным жестом закрыл лоб ладонью. Филипп негромко рассмеялся и ткнул одногруппника локтем в бок, мол, веди себя нормально.
   - На хрен забугорные "Грэмми" и МТВ! Даешь качественный крутой музон! Хой! Хой! - проорали в это время панки, не забывая, правда, вставлять в свою речь нецензурные и бранные словечки, некоторые их которых были такими диковинными и замысловатыми, что даже искушенный в ругательствах Остап хмыкнул в кулак. Правда, неистовых ребят почти тут же вырубили из эфира, введя в короткий ступор съемочную команду. Разозлившийся режиссер точно таким же выразительным матом обругал тех, кто допустил этого "шалопая ушастого и его козлов не резанных" в прямой эфир, а шеф-редактор спешно выпил валерианки.
   После столь эмоционального видеозвонка и еще небольшой порции вопросов, приправленной остротами, шутками и даже смехом гостей, эфир прервался.
   - Реклама, - раздалось в наушниках, и напряжение у присутствующих слегка спало. В обоих помещениях вновь стало очень шумно.
   Гитарист "На краю", что-то говоря беловолосому, потянулся, обнажив слегка живот, и женская половина заумилялась. Несмотря на грозный внешний вид и грим джокера, парень казался им милашкой. Кей, бесспорно, им тоже нравился, но его они слегка побаивались, предпочитали любоваться. Прямо как драгоценным камнем, выставленным в витрине дорогого магазина. Вроде бы, вот он, прямо перед тобой, на расстоянии пары десятков сантиметров, и ты отлично можешь его разглядеть, но попробуй, дотронься до него! Даже если разобщаешь стекло, тебя тут же скрутит охрана.
   - Кей, Фил, - по-родительски строго позвал парней их красавчик-менеджер, быстрым шагом подходя к разговаривающим между собой музыкантам, - за мной. Кое-что для вас есть.
   Молодые люди переглянулись, явно не поняв, в чем дело, но, не задавая вопросов, встали и пошли за Андреем. Остап проводил их маленькими, хитро прищуренными глазками и, прикрикивая на вновь подскочившую к нему девушку-гримера, с удовольствием подумал, что он жуткий молодец.
   Рекламный блок кончился, и гости спешно вернулись в студию, чтобы вновь попасть под прицел камер и внимания огромного числа людей, следивших за прямым эфиром. Зайцев успел заметить, что оба парня сосредоточенны, но не придал этому значения. А вот один из осветителей, бегавший покурить, весьма удивился, услышав, возвращаясь в студию, серьезный голос менеджера "На краю" за углом курилки.
   - Невероятно. И что теперь делать? - мужчина говорил задумчиво и жестко - так, словно хотел убить кого-то и не знал, каким способом это сделать лучше. То ли вздернуть на дереве, то ли засунуть в пушку вместо ядра.
   - Я знаю, что, Андрей, - произнес слегка срывающимся от злости голосом Кей.
   - И что? Что ты сделаешь, мальчик мой?
   - Остаётся только одно. Я тебе сказал, что.
   - Нет. - Отрезал мужчина.
   - О, прости, но да, - отозвался фронтмэн "НК".
   - Кей! Кей, постой! Не надо!
   - Антон! - раздался и голос Филиппа. Осветитель с трудом сообразил, что так, скорее всего, зовут беловолосого музыканта, и даже довольно присвистнул - они оказались тезками.
   - Ты пожалеешь! Вот черт... Кей, постой! Ты последствия не разгребешь!
   Кей столкнулся плечами с остановившимся оператором, первым стремительно выйдя из-за угла и не извинившись. Следом показались слегка, кажется, взбешенный менеджер "На краю" в строгом темном костюме без галстука, чьи губы были плотно сжаты, а тонкие ноздри трепетали от скрываемой ярости, и растерянный, нет, даже испуганный гитарист, на половине лице которого был изображен устрашающий грим Джокера, от чего казалось, что испуг его смешан с глумливым бешенством. Первое чувство отображается на одной стороне лица, второе - на другой.
   Оператор посторонился, дабы пропустить гостей программы, совершенно не понимая, о чем те только что вели свой странный разговор. Ему вдруг даже показалось, что эти трое сейчас возьмут и покинут ко всем чертям студию, но музыканты и их менеджер этого не сделали. В нужное время парни оказались на своих местах с микрофонами на одежде и умеренно-спокойными лицами, а Андрей занял свое место позади операторов, рядом с продюсером.
   Кей с лицом задумавшегося гениального ученого, который вот-вот должен был узнать ошеломляющие результаты своего эксперимента, коснулся темно-медной цилиндрической формы серьги в мрачновато-витиеватом стиле постпанк. В последнее время сдержанно-благородные, обращенные к механике элементы постпанка часто можно было заметить в сценическом образе музыкантов его группы.
   - Знаете, я тут кое над чем подумал, ребята, пока шла реклама. И хочу сначала спросить, какие у вас и вашей группы дальнейшие планы? - вернулся к интервью Остап, потирая ладони. Он прямо-таки кожей чувствовал, что сегодняшний эфир станет взрывом. Сейчас он окольными хитрыми выведет Кея на интересующую его тему, и... Будет небольшая феерия!
   "Алма-а-аз, папочка ждет. Он почти подготовил освящение". - Нет, Остап Зайцев не испытывал к этим парням никакого негатива, напротив, искренне был рад за их прорыв на запад, но профессия обязывала его делать сенсации. И своего шанса сегодня он упускать не желал.
   - Да, собственно, никаких, - равнодушно ответил Кей. Фил молчал, глядя в одну точку где-то у себя под ногами.
   - Это в смысле? - не понял ведущий прикола.
   - В прямом.
   - Еще раз? - Остап даже подался вперед от профессионального любопытства.
   - У нас нет планов. К сожалению, группа "На краю" распадается, - неспешно, но уверенно произнес беловолосый, глядя прямо в центр камеры. Говорил он это столь серьезно, что за шутку эти слова принять было невозможно.
   - Что-о-о? - ахнул ведущий от неожиданности. - Это... как?
   - Обыкновенно, - продолжал оставаться невозмутимым Кей. - Так, как это происходит с другими коллективами. Мы больше не вместе. Каждый из нас пойдет своею дорогой. Время, что мы были вместе - золотое. С этим нельзя поспорить. Но каждый золотоносный прииск когда-нибудь кончается. Наше время кончилось.
   Ведущий растерялся, и его нервозность была слышна даже в резковато-ехидном голосе.
   - Но как так?! У группы пик популярности, уже мировой популярности!
   - Лучше уйти на пике, но с достоинством.
   - Э-э-э... С ума сойти. Фил, а ты что скажешь? - обескураженно обратился Остап к гитаристу, дергая себя за галстук-бабочку и забыв о своем мега-материале. Тот скорбно кивнул головой, метнув на лидера их общей группы укоризненный взгляд.
   - Это наше совместное решение. Мы сожалеем, но ничего поделать не можем, - его голос не был столь выдержанным, как у Кея, и чувствовалось, что произносить эти слова Филиппу нелегко.
   - А-а-а... Это... А как же ваши поклонники? - не без труда и некоторых внутренних энергозатрат взял себя в руки ведущий.
   - Я прошу у них прощения. Мы существовали только благодаря им и их поддержке, - так же ровно продолжал Кей, положив обе руки на подлокотники. Выполненные в механическо-викторианском стиле постпанк кольца на его пальцах, таких, которые нельзя было не назвать музыкальными, ибо они являли собой явный их пример, красивыми изломанными отблесками заискрились в свете софтов.
   Остап, машинально глядя на эти кольца, только рот разевал, как рыба, пока камеры были направлены на Кея - теперь его показывали крупным планом, а режиссер бурно кричал, чтобы из камеры убрали "воздух". С одной стороны, Зайцеву было дико жаль, а с другой, журналистское нутро его ликовало. Вот это сенсация! Сенсация в кубе! Сенсационище! У него в передаче группа с действительно мировой известностью приказала долго жить!
   О модели, с которой удалось застать Кея, он успешно позабыл, о его друзьях и прошлом - тоже, все это теперь не так уж и важно, зато принялся атаковать обоих музыкантов вопросами о причинах распада группы. Получалось плохо, и все ответы парней сводились к тому, что они не видят смысла в существовании "На краю", а также по-разному относятся не только к музыке, которую исполняют, но и к жизни.
   - Наверное, мы слишком разные. А разные люди не смогут долго делать общее дело, - признался Кей, сложив на колено сцепленные в замок руки. - Правильно его делать.
   - А как же вдохновение? А как же труд? Как вообще так?! - чуть ли не скакал вокруг него энергичный и эксцентричный ведущий.
   Он, как, впрочем, и вся съемочная группа, были безмерно удивлены. Сценарий пошел наперекосяк полностью, а вот количество зрительских звонков увеличилось едва ли не в пять раз, и приближалось к рекордному значению. Да и рейтинги, как позже стало известно, у передачи успешно выросли.
   - А почему не приехали остальные участники коллектива? Они уже знали о принятом тобою решении? - допытывался господин Зайцев то у Кея, то у Фила, внимательно следя за их выражениями лица, мечтая подловить хоть в какой-то лжи или в неуверенности. От признания Кей у него едва ли не зашевелились уши.
   - Это было наше совместное решение, - не поддался на маленькую ведущего уловку Кей. - Не мое, а наше. Но ты прав, Остап, - мы не видели смысла приезжать сюда всем вместе.
   Зайцев пошевелил длинный носом, явственно напомнив дающего очередные указания режиссеру кролика, и вновь принялся за интервью.
   - Этого не было в плане сценария! - горячо зашептал в это время исполнительный продюсер менеджеру, теребящему острый ворот стильной молочного цвета рубашки. - Господин Коварин, что происходит? "На краю" распадаются?! Почему вы нас не предупредили? Как вообще так?
   Андрей лишь пожал плечами.
   - Видимо, на все воля Божья, - сказал он и отвернулся, сжав клак правой руки так, как будто бы хотел кому-то хорошенько врезать.
   Для алмаза Хоупа нашелся достаточно мощный источник света и без чужих усилий. И теперь его холодное сияние грозило ослепить всех тех, кто не успел прикрыть глаза в надежде насладиться диковинной красотой камня.
  
  
   - Реклама кончилась? - прокричал звонкий девичий голосок из коридора.
   - Нет еще! Но сейчас кончится! Давай быстрее, ба-а-ака! - по привычке обозвали девочку подружки.
   - Сама-то, а! Рэйдзи! Сейчас вернусь! Пару сек!
   Нелли Радова, облаченная по привычке в розово-голубую яркую одежду: легинсы, которую юбочку и смешную, но изящную кофточку, которая открывала одно плечо, действительно вернулась через пару секунд с большущей коробкой конфет в руках. Глаза ее торжествовали.
   - Ого! Откуда? - тут бросились к ней две ее подружки-анимешницы, пришедшие в гости.
   - У Леши нашла под кроватью, - отозвалась она, довольная до ужаса. - Наверное, очередная поклонница подарила. А он спрятал. Решил, что я не найду.
   - А он не будет ругаться? - опасливо поинтересовались девочки. Перед молодящимся и обаятельным дядей своей подружки они млели. Шикарный русоволосый и высокий молодой мужчина казался им сошедшим со страниц яркой манги героем. Правда, однажды одной из приятельниц Нелли показалось, что сошел он со страниц японских комиксов жанра сёнэн-ай, и она, не думая, ляпнула об этом со счастливой мордочкой Радовой. Мол, был бы он кавайным героев и здорово смотрелся в объятиях какого-нибудь жесткого брутального парня.
   - Ты что, дура?! - забыв тут же о любимом слове "бака", заорала тогда вздрогнувшая Нелька, сама грешившая любовью к подобным жанрам в мире аниме и манги. - У меня дядя нормальный! Ему женщины нравятся!
   Нелли даже после этого целую неделю вообще не читала мангу столь ранее любимого ею жанра сёнэн-ай, да и потом больше увлекалась мистикой, ужастиками и драмами, нежели приевшимися романтическими однополыми отношениями.
   - Так будет или не будет ругаться? - переспросила вторая подружка, одновременно что-то ища в Интернете в ноутбуке, стоявшем перед ней на столе.
   - Будет, еще как, - захохотала Радова-младшая, разворачивая конфету. - Но он только завтра вернется со своего показа. Так что, пользуйтесь шансом, ешьте! Добрая Нелли-семпай разрешает.
   - Какой ты семпай?! - возмутилась тут же ее подружка.
   - Такой вот! А ты Клуша-чан!
   - Тихо! Началось! - перебила их третья девочка, и подруги махом уселись перед экраном телевизора на кухне в квартире Радовых, хватая шоколад. Они во все глаза смотрели передачу "Время быть впереди", которую вел противный ведущий, внимая каждому слов участников "На краю", участвующих в прямом эфире.
   Нелли не знали, от вида которого из парней им таять: то ли от Кея, то ли от Фила. Вообще в кухне сохранялось равноправие, потому как одна из девчонок душу готова была продать за лидера "На краю", а другая безмерно любила гитариста. А вот Нелька обожала их обоих. Ну, может быть, внешне, Кей нравился ей чуточку больше, нежели Медвежонок-кун, то есть Филипп. Но она справедливо рассудила, что Кей, как частная собственность ее старшей сестры, отсутствующей дома вместе с Томасом и Алексеем, уже никогда не сможет стать ее личным бойфрендом. А вот Фил свободен, как северный ветерок. По крайней мере, так говорила Катька. А она все знает о "На краю". Тут Нелли не удержалась и победоносно улыбнулась. Ну кто еще может похвастаться едва ли не родством с таким человеком, как Кей? Да никто! А она, Нелли, может! Между прочим, Антон - так зовут Кея на самом деле - не только талантливый и знаменитый музыкант, но еще и хороший парень, с которым классно просто так поболтать, сидя на их уютной кухне, или поприставать к нему во время общения с Катриной по скайпу или в аське. И папа его очень любит, и Леша жалует, а бабушке с дедом он по нраву, вот только Эдгар не слишком одобряет его отношения с Катей, но и то, потому что у него вдруг проснулся комплекс "старшего брата".
   Жаль, об этом обо всем никому нельзя рассказать, даже близким подружкам, что лидер классной рок-группы, что родом из их города, - парень ее дурной онни - да-да, Нелли в последнее время очень полюбила еще и корейскую культуру. А ведь так хочется. Но если она откроет рот и хоть слово скажет, ее тогда, наверное, убьют. И Кея она сильно подведет. Эх, блин, кто знал год назад, что тот паренек, который ей вдруг напомнил L - героя аниме "Тетрадь смерти", на самом деле фронтмэн "НК"?! Это просто невероятно, что так вышло! И Катрина, хоть и та еще тупица, но нереальная молодец! Нинка, такая классная, всегда вкусно пахнущая дорогими духами, не смогла закадрить Антона, то есть, конечно, Кея, а ее сестренка умудрилась! И мало того, он Катю очень любит. Нелли видела, как они целуются тайком, пока никто не видит их, и как Антон нежно обнимают ее, что-то тихо шепча на ухо, запуская пальцы в длинные волосы сестры.
   Девочка обзавидовалась такой романтик-кавайности до повышенного слюноотделения, как у собачки на сахарную косточку, а потом, когда парень уехал, закатила старшей сестре и отцу истерику по поводу того, что ей уже четырнадцать с половиной, а парня у нее как не было, так и нет, и вообще, она, наверное, умрет в гордом одиночестве. Вернувшийся домой Алексей попал под самый конец истерики, узнал ее причину и нагло захохотал под ухом младшей племянницы, насладился новой порцией ее криков и ругани в собственный адрес, а после, как-то помрачнев, сообщил, что ей, видите ли, рано иметь отношения. А то знает он, много чего повидавший в жизни умный человек, что современным парням надо от девчонок, и какими путями это достигается.
   - Я в этих вопросах мастер, - самодовольно заметил под конец своей тирады Леша, не замечая, как злобно глядит на него племяшка.
   - Не ровняй всех под себя, есть и вполне приличные люди, - мягко заметил куда более благодушно и менее скептически настроенный к миру Томас. Он недавно вернулся с местной андегрануд-тусовки и, пребывая под впечатлением от увиденного там, находился в хорошем настроение, безмерно любя весь мир. Возможно, этому поспособствовала медовая настойка его хорошего, а, главное, не жадного приятеля Бориса, вместе с которой он пробрался на эту самую тусовку.
   - Кто бы говорил! - огрызнулся Леша. - И кто у нас приличный человек?
   - Я, например. - Чинно, заложив руки за спину, прошествовал из одного угла кухни в другой художник. Он прямо-таки истончал благочестие и солидность. Временно, правда.
   - Кто? Кто-кто? - сделал вид, что плохо слышит его младший брат. - Да ты сам по полной отжигал! У кого уже в Катькином возрасте двое детей было? Скажешь, у меня? У меня до сих пор никого нет.
   - Так может, ты слегка дефектный? - предположил знаменитый художник, делая на бумажной салфетке набросок новой картины.
   - Это ты дефектный! И не слегка! Это тебе каждый грамотный психиатр скажет, посмотрев на твои неадекватные картины! - заорал уже Леша, оскорбленный в лучших чувствах.
   - Ты мои картины не трожь, друг мой дорогой, - мигом обиделся отец Нелли и Кати, мигом принимая позу обиженного творца, готового, не смотря ни на что, броситься с кулаками на своего обидчика. - Они, между прочим, признанные произведения искусства.
   - Ха! Какого? - Алексей никогда не страдал повышенной этичностью, особенно по отношению к старшему брату. - Апокалиптического? Кем признаны? Антихристом, что ли?
   - Бездушный дурак, только мой второй сынок меня понимает, - объявил тогда Томас и с достоинством унес себя в свою комнату, где, впрочем, дулся целых полчаса, а после, не выдержав одиночества и соблазнившись вкусными запахами, доносившимися из кухни - Алексей вновь выполнял столь ненавистную ему роль домохозяйки - вернулся на кухню. Семейство Радовых еще много лет назад облюбовало свою просторную светлую кухню и постоянно "тусовалось" на ней. Поэтому и телевизор у них висел именно здесь.
   - Кей и Филочка так классно смотрятся вместе, - вдруг мечтательно сообщила одна из подружек Нельке.
   - А? - вздрогнула она. Антона младшая сестра Кати знала лично, а потому вместе с Филом как-то не представляла его, как, впрочем, и с другими представителями мужского пола. Солист любимой группы больше не казался Нелли кем-то далеким, ирреально-кукольным, как герои любимых аниме, она лично знала его, и, наверное, из-за того, что воспринимала, как реального человека, не могла думать про фронтмэна "НК" многие ранее привычные вещи. Для нее он понемногу становился частью семьи.
   - А я такой классный фанфик про Кея читала, - с восторгом сообщила вторая девочка. - Рейтинг NC-18, сюжет просто восторг! Там, короче, Филиппа бросает его парень, а Кейка решает его успокоить и везет...
   - Давайте лучше смотреть, а не болтать, - шикнула на них юная хозяйка квартиры и прибавила звук в телевизоре. На ее тонком овальном личике, мимика которого постоянно менялась, вспыхнула довольная еще какая-то даже наполовину детская радость ожидания. Нелли от предвкушения интересной передачи даже потерла ладони - так ей не терпелось увидеть Кея по телевизору. Да и не только его - она готова была смотреть на любого участника "НК" долго-долго.
   Девочки во все глаза смотрели программу и веселились только до тех пор, пока Кей не произнес роковые слова о том, что "На краю" распадаются. Для них это было полным шоком.
   - Мы всегда будем благодарны тем, кто слушал нашу музыку, - доносился до их ушей голос музыканта. Его чересчур спокойное, но несколько бледное лицо показывали крупным планом. Черные, контрастирующие с волосами глаза, привыкшие к самым разным линзам, смотрели вперед, и, казалось, их взгляд словно проникал в самые души тех, кто находился сейчас перед экранами телевизоров, компьютеров и ноутбуков.
   - Благодарны тем, кто нас поддерживал, - продолжал Кей. - Тем, кому мы были небезразличны все это время. Мы жили ради вас и ради нашей музыки. Нашей - не только той, которую мы играли впятером. Нашей - той, которую мы впятером играли для вас и вместе с вами - с вашей незримой помощью.
   - Но, послушайте, как же вы... - попробовал перебить его несносный Остап Зайцев, однако музыкант только лишь поднял ладонь вверх, словно прося, чтобы его не перебивали. Жест получился убедительным, и ведущий послушался и моментально замолчал, жадно разглядывая фронтмэна "На краю". В голове Остапа крутились мысли от "Да он с ума сошел!" до "Е-мое, вот это сенсация! В каком же я шоколадном шоколаде".
   - Мы уходим, но наши песни остаются, - продолжал Кей. Нелли вдруг подумала, что эти слова даются ему с трудом, и крепко сжала пальцы в кулак, так, что покрытые ядовито-розовым лаком ноготки впились в кожу.
   В студии "Времени быть впереди" зависла напряженная тишина, которую поспешно сменил один из клипов "НК", Нелькин любимый, про одинокого страдающего маньяка, которому не чужд был зов любви.
   - Остаются... - Повторила Нелли вслед за музыкантом, как сомнамбула. Ей вспомнилось вдруг, как однажды, давным-давно, в ту счастливую и беззаботную пору, когда она была еще в детском саду, на занятии по рисованию она никак не могла изобразить на листке бумаги солнышко, потому что желтый фломастер куда-то пропал, а просить его у других детей Нелли не хотелось. Она очень расстроилась из-за этого - до слез. А рисунок так и остался без солнца. Его ведь нельзя было раскрашивать красным, зеленым или синим цветами, верно? На резонный вопрос воспитательницы: "Где солнышко?" девочка ответила тогда, что оно исчезло - его похитили злые тучки.
   Сегодня солнце с подросткового рисунка ее мироощущения тоже куда-то пропало. Закатилось за горизонт, всего лишь услышав слова о том, что какая-то рок-группа прекращает свое существование. Да их ведь тысячи в этом мире! Подумаешь, одной не станет! Но новость об "НК" все же безумно задела Нелли. И не только ее. Подобные чувства в эти минуты переживало и огромное множество других людей: ее ровесников, парней и девушек постарше и уже совсем взрослых, эмоциональный всплеск которых трудно было списать на подростковый бурный период.
   Музыка - особенный вид искусства. Действительно, особенный. Успокаивающий или волнующий, заставляющий грустить и дико радоваться, напоминающий стук сердца любимого человека в самые нежные или страстные моменты, и в то же время похожий на звуковое лекарство от депрессий, зачастую вызывающее эйфорию, словно наркотик. Это невероятное удовольствие вызывается высвобождением дофамина, одного из "гормонов радости", в области головного мозга. Может быть, именно поэтому музыка чаще других видов искусства способствует не только пробуждению глубинных эмоциональных процессов, но и катарсиса, высшего эстетического переживания. Музыка была и остается одним из немногих верных средств погружения во внутреннюю потайную арену самих себя, называемую душой, ее очищения и возвышения. Ее способны делать многие. Но лишь действительно избранные могут создавать такую музыку, которая легким касанием своих звуков способна оголить защищённые толстым грубым слоем эмоций нервы.
   Парни из группы "На краю", не смотря на жанр, который они играли, зачастую агрессивный и ярый, были именно теми, кому по силам было справиться с тяжелейшей задачей создания особенной, взывающей к сердцам, музыки. А теперь они, как оказывается, перестают существовать, как единой, неделимое целое, и больше не будут играть вместе. Прекратят радовать своих многочисленных поклонников. Перестанут создавать в их головах эйфорию, сродни наркотической.
   - Как так? - проговорила Нелли, не понимая, как часто она моргает. Катя ничего ей не говорила. Что произошло?! В чем причина?! Это нечестно!
   - Даме, даме, Кей-сама, - прошептала с большими глазами одна из девчонок, опускаясь прямо на пол - в лучших, так сказать, японских традициях. Взводы слез готовы были бодро побежать по ее щекам вниз.
   - Кусо! Я не хочу, чтобы они распадались, - третья юная анимешница, одновременно лазившая и по Интернету. - А-а-а, девчонки, смотрите, что я только что нашла в сети! - закричала она вдруг.
   - Что?! - мигом подлетели к ней девочки.
   - Смотрите, смотрите, это видео с камер наблюдения, где "На краю" останавливались!
   - И что там?
   - Включай уже!
   - Что там?!
   - Включила! - нервно огрызнулась обладательница ноутбука. - Загружается! Не видите что ли?
   Через секунд тридцать девчонки уже во все глаза смотрели не слишком качественное видео. Правда, оно было без звука, но это не помешало ему передать напряженность момента.
   Кей в простых темных джинсах и черной майке стоял посредине коридора, разговаривая с кем-то по телефону - это длилось не более десяти секунд. Вокалист "На краю" что-то сказал, почти не раздвигая губ, рассмеялся, убирая белые пряди назад и задерживая ладонь на затылке. А после к нему стремительно приблизился парень с длинными черными волосами и, ни слова не говоря, двинул Кею по лицу. Тот, пребывая в расслабленном состоянии и даже не подозревая о таком коварном внезапном нападении, не успел увернуться или поставить блок и, получив удар, отлетел к стене, выронив из рук мобильник. Однако почти тут же пришел в себя, что-то прорычал и со злым лицом бросился на Арина. А нападавшим был именно он, бас-гитарист "На краю", хорошо известным наблюдающим за происходящим на видео девчонкам.
   Они сцепились. И в их борьбе прекрасно была видна упрямая ярость.
   Однако ее ярко-красному с оранжевыми проблесками огню разгореться во всю силу не удалось. Почти тут же из соседнего номера появились Рэн и еще несколько парней, видимо, входивших в техническую команду "На краю". И они стали разнимать дерущихся - к тому времени Кей повалил гитариста на пол и бил его по лицу, хотя губа самого была окровавлена.
   - Это Арин, - проговорили почти одновременно девчонки, глядя в монитор. Как оказалось, видео выложили буквально минут пятнадцать назад.
   - Как так? Почему они подрались? - спросила сама себя Нелька, глядя на то, как парни успокаивают разбушевавшегося, тяжело дышащего Кея, а окровавленного Арина, чьи глаза яростно блестят под темными изогнутыми бровями, уводят растерянные Рэн и Келла.
   И-за этого группа распадается? Из-за разногласий между ее фронтмэном и бас-гитаристом?! Что они не поделили? Где-то в Интернете ходили слухи, что девушек, но Нелли в это не верила. Каких на фиг девушек?
   Что вообще за фигня творится в этом мире?! Надо Кате срочно позвонить! Она точно должна знать. Однако дозвониться до нее Нелька так и не смогла.
   Новости о распаде "На краю" немедленно поползли по Интернету. И до того, как прямо эфир программы "Время быть впереди" закончилась, она появилась едва ли не во всех виртуальных сообществах, посвященных творчеству рок-группы, а также на официальном сайте. Обалдевший и ничего не понимающий модератор оставлял это сообщение на главной странице едва ли не со слезами на глазах:
   "Группа "На краю" прекращает свою музыкальную деятельность".
  
  
   Возвращаемся в прошлое=)
   Через три дня после отъезда "На краю" из родного города.
   "Можно ли любить кого-либо на расстоянии, невзирая на время и пространство? Можно ли несколько лет жить в таком состоянии, видясь с любимым человеком очень редко и в основном общаясь с ним лишь по телефону или веб камере? А существует ли вообще такая любовь, и будет ли такая она настоящей?" - быстро печатала я, с ногами устроившись на удобном вертящемся стуле перед монитором компьютера. Блог во всемирной паутине был одним из немногих средств успокоения моей расшатанной в последнее время нервной системы. К тому же он помогал мне сейчас скоротать время до одного рьяно ожидаемого мною события, в котором должен был учувствовать тот самый человек, который нервную систему мою и разболтал. Никогда не думала, что столкнусь с таким, как он, но это все же случилось, и деться от этого никуда нельзя - время вспять не отмотаешь, как киноленту, воспользовавшись пультом. И это понимаем мы оба.
   Как-то раз я заметила, что в Интернете мне встречаются более адекватные личности, нежели в реальной жизни, и до сих пор придерживаюсь такого же мнения, потому что продолжается это безобразие до сих пор. Странные люди уже не с тараканами в головах, а уже с какими-то мутантами, окружают меня все более и более плотным кольцом, грозя забрать в свои ряды, дабы наградить почетным орденом творческого безумства. Я, правда, сопротивляюсь, но все равно: я одна, а их - много.
   Рано или поздно тебе придётся стать одной из них, хе-хе-хе. Вот же круто будет, а?
   Безумно круто! Дождаться не могу этого момента. Нет, нельзя сказать, что я недовольна этим фактом, напротив, я жутко благодарна невидимым высшим силам за то, что вокруг меня собрались такие неоднозначные и неординарные личности. И отношениям с одной, вернее, с одним из них как раз и посвящено мое новое сообщение в блоге. И, наверное, печатать о чувствах на расстоянии я стала только затем, чтобы успокоить свою мятежную душу, не знающую, что ей делать и как быть в одиночестве, вдалеке от ставшего близким человека. К тому же я нервничала из-за одного значимого события в жизни этого парня, и, хотя знала, что все пройдет хорошо - нет, даже отлично! - все равно беспокоилась за него. Надо же, еще пару дней назад я держала его за руку, а теперь между нами тысячи километров. И это расстояние вскоре еще больше увеличится.
   "Сможет ли выдержать парень разлуку с любимой девушкой? И как надолго его хватит? А она? Она сможет дождаться его и понять, что действительно небезразлична?", - продолжала печатать я. На самом деле эта тема меня очень страшила. Действительно, мой Антон, покинувший меня на два года, он сможет преодолеть преграду из расстояния и времени? Ведь он привык к постоянному женскому вниманию и к тому, что вокруг него все время вертятся девушки, которые были бы не прочь провести с ним время - хотя бы одну ночь.
   Если честно, Антон настойчиво предлагал мне поехать вместе с ним, чтобы мы всегда были рядом, но я отказалась. Нам следует проверить друг друга. Ведь наши отношения хрупки, как осенний клиновый лист, неожиданно отлетевший от родной ветки дерева и вместе с ветром то плавно, то порывами поднимающийся к небу. Этот лист с темным узором прожилок красив: он не зеленый, как его многочисленные еще не опавшие собратья, а красновато-желто-оранжевый и похожий на кусочек сказочного заката. Однако этот листок очень легко можно переломить надвое, а то и вовсе раскрошить - стоит сделать всего одно неверное движение. Раз - и тонкий хруст расскажет о том, что листа больше нет, а его остатки падают вниз, на землю.
   И чтобы этого не произошло, чтобы наши отношения не были изломаны подобно несчастному листку, я и не согласилась ехать вместе с Антоном, а осталась в родном городе, сказав ему прямо, что наше расставание будет своего рода проверкой на прочность. И на его, и на мою. Он нехотя согласился со мной, прекрасно понимая - он вообще мальчик умный - что причинил мне много не слишком приятных часов и даже дней своей забавной игрой "Две ипостаси одного парня". Я, действительно, люблю его, но мне нужно время, чтобы сломать внутри себя почти невидимую, стеклянную резную преграду обиды, которая возникла вследствие всего того, что между нами произошло за последнее время. Да, если честно, мне необходимы подтверждения его искренности и уважения. Чтобы полностью простить и быть уверенной в своем любимом человеке уже всегда.
   И я все же, как бы ни казалось это смешно и наивно, верю: если нас действительно соединяет тонкая красная нить судьбы, то два года разлуки не станут помехой.
   Да и Антону, считаю, тоже нужно побыть от меня вдали, чтобы точно осознать, нужна ли ему я, или, быть может, он до сих пор сходит с ума по своей черноволосой красавице Алине, а я для него была всего лишь ее заместителем или просто забавной игрушкой, которая вела себя немного не так, как обычно делали это предыдущие жертвы Антона, и которую прикольно было изучать и делать на ее поведение ставки. Наверное, он и сам не рад, что умудрился влюбиться в меня, но единолично виноват во всем произошедшем. Если бы Антон не притворялся то ярким рокером с обалденной внешностью, то простым незаметным и молчаливым парнем, ничего не случилось бы. Мне бы не пришлось мучительно выбирать между красивым, харизматичным и популярным, но обладающим жутким самовлюбленным характером Кеем и скромным, непримечательным, но добрым и заботливым одногруппником Антоном Тропининым. И не писала бы я сейчас в своем блоге о том, возможна или нет любовь на расстоянии.
   Хочется верить, что возможна.
   Хочется - верь! Тебе делать-то в принципе, госпожа Катрина Батьковна, больше нечего.
   Как только я кликнула мышкой по кнопке "Отправить", и пост о любви и разлуке был опубликован на страничке, мне вспомнилось вдруг, как месяца три-четыре назад я писала о неком "тараканьем" рейтинге моего ближайшего окружения.
   Времени до того момента, когда я должна была оказаться перед экраном телевизора, дабы обязательно увидеть грандиозное столичное выступление одной известной рок-группы, судьба участников которой стала мне совсем небезразличной, хотя я и не являлась их фанаткой, оставалось еще прилично - почти час. И делать особенно было нечего. Поэтому я и решила освежить воспоминания, довольно быстро найдя старую запись о тараканах в головах, сделанную еще в начале апреля.
   Я пробежалась по ней взглядом, невольно улыбаясь. Надо же, прошло совсем немного времени с тех пор, а мне кажется, что это было очень давно, несколько лет назад. Или, может быть, за последнее время я повзрослела?
   Давно пора. А то тебя всякий норовит облапошить - это я тебе точно говорю, Радова!
   Уймись уже. Никто меня теперь не облапошит. Ну, наверное.
   Кстати, надо бы добавить в рейтинг еще кое-кого, а то как-то несправедливо выходит. И я принялась редактировать свой старый пост, добавив к нему еще пару строк текста.
  
   "От шестнадцати до восемнадцати тараканов. Необратимые осложнения.
   К этой категории благополучно относится (о, ужас, трепещущий на крыльях ночи!) мой молодой человек. Иногда мне кажется, что у него самое настоящее раздвоение личности. Он может быть примерным и скромным мальчиком Антоном Тропининым, чьи серые глаза спрятаны за стеклами огромных очков, а отличная спортивная фигура скрывается за простой, широкого покроя одеждой. Антоша - обладателем хороших манер, нежных пальцев и доброй искренней улыбки, которая заставляет улыбаться и меня.
   Однако большую часть своей жизни этот парень называет себя Кеем. Кей - самое настоящее альтер-эго Антона (или Антон - альтер-эго Кея?) и его полная противоположность. Он - фронтмен известной рок-группы "На краю", красивый, холодный и невоспитанный тип с платиновыми волосами, кучей пирсингов, тату, а также с замашками повелителя планеты Земля. Я до сих пор удивляюсь, как на его голове еще не выросла корона. Но, кажется, это уже совсем скоро произойдет.
   Я называю этого человека Кейтоном, люблю его, изредка хочу убить особенно жестоким способом, терплю идиотские выходки и жду его возращения из заграничного огромного турне".
  
   Я покачала головой, сохраняя запись, но делая ее скрытой, чтобы другие пользователи сайта или случайные прохожие не смогли случайно прочитать ее. Никто не должен знать, что великий Кей из "НК" встречается с кем-либо. "Это для твоего блага, Катя. Вам необходимо держать отношения в тайне, это обаятельное условие. Иначе можешь пострадать и ты, и репутация группы", - говорил не раз менеджер "На краю" Андрей Коварин, импозантный, представительный мужчина не без чувства стиля и с цепкой деловой хваткой, который, если честно, до сих пор кажется мне едва ли не эталонным представителем мужского пола, что очень раздражает Кея. Стоит мне только упомянуть Андрей, как Антон начинает беситься, хотя и виду не показывает, а небрежно так бросает что-то вроде: "Прости, детка, тебе не светит быть с таким, как наш старик".
   - Почему это? - имела как-то раз неосторожность спросить я, когда мы были в студии, где, собственно, Андрея, одновременно разговаривающего по двум мобильникам, и встретили. Я проводила его восхищенным взглядом и легкой улыбкой, за что тут же была удостоена прищуренного и не самого доброго сероглазого взгляда, а также сжатия до легкой боли своих пальцев, которые покоились в ладони Кея. Он, будучи несчастным собственником, предпочитал держать меня при себе, и не только в зоне своей видимости, но и так, чтобы иметь возможность прикасаться ко мне: обнимать или держать за руку. Особенно если рядом с нами находились другие представители мужского пола. Видимо, моего Антона это как-то успокаивало, а меня, если быть честной, пленяло. Ревность, если она, конечно, подается в умеренных дозировках, - это крутая штука. Особенно если тот, кто ревнует - человек с весьма скверным самовлюбленным характером, но очень ранимым сердцем.
   - Ну, почему? - повторила я тогда, стараясь не улыбнуться. Иногда я специально подначивала Кея - совсем чуть-чуть, чтобы он не расслаблялся.
   - Потому что, - блондин внимательно посмотрел на меня сверху вниз, - я не собираюсь становиться таким, как он.
   - В смысле?
   - В прямом, Катя, - он осторожно убрал с моей щеки выпавшую ресничку и добавил не без проскальзывающего в спокойном, чуть хрипловатом голосе чисто мужского самодовольства. - Понимаешь ли, я твой единственный и неповторимый. И тебе придется терпеть меня таким, какой я есть. Клоном старика я становиться не буду. Так что уймись.
   - Я не детка! И хватит называть Андрея стариком! Ему еще только тридцать пять.
   - Тихо, дурочка, - обнял меня Кей, прижав спиной к своей груди, а я откинула голову ему на плечо и закрыла глаза. Странное дело, но каждый раз, когда Антон обнимает меня, моя голова кружится, а виски словно сдавливает прозрачными руками неведомая сила, исходящая от обладающего поистине животным магнетизмом музыканта. Даже воздух вокруг нас становился другим, вязким, горячим, насмешливо касающимся кожи даже под одеждой.
   - Нашла, кого защищать. Если бы ты знала, сколько у него было женщин и предвидела, сколько будет, ты бы считала его не эталоном, а уродом, малышка.
   Тогда с этими словами он развернул меня к себе и снова обнял.
   Вспомнив руки Кейтона, в которых больше всего ценилась мною надежность, исходящая наподобие мужского одеколона откуда-то с его широких запястий, я прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Почти час я неподвижно просидела на стуле, дыша воспоминаниями недавнего прошлого, не понимая, как все это произошло именно со мной, а не с кем-то другим. Ведь то, что случилось со мной, походило больше на сюжет фильма или книги, а не на равнодушную, надо заметить реальность. Кстати, раньше я всегда негативно воспринимала слово "равнодушный" до тех самых пор, как Кей перед самым отъездом не сказал мне, что считает это слово совершенно нейтральным. По его мнению, безучастность действительности не было чем-то абстрактно плохим, напротив, оно давало возможность человеку так, как ему хочется. Равнодушие жизни давало людям выбор.
   "Твоя жизнь - это череда только твоих решений, и ты вольна распоряжаться ею так, как ты того желаешь, моя Катя. Это твоя свобода. Это твоя жизнь. И это все только твое", - шепнул мне Кей ранним утром, когда мы засыпали его квартире, лежа в одной кровати. Это было три дня назад, Ви следующим вечером мой музыкант должен был улетать вместе со своей группой. Нам оставалось совсем немного времени, чтобы побыть вместе, и я была благодарна времени, которое, словно решив поддержать нас двоих, текло не так быстро, как могло бы.
   С того момента, как Кей нашел меня на даче у Валерия, прошло около месяца. Больше оставаться в городе Антон не мог, как бы он этого не хотел, финальный концерт в столице вот-вот дожжен был состояться, да и пора было "На краю" отправляться в Германию для записи нового альбома, о котором уже невероятно много говорили как журналисты, так и пользователи Интернета. Все, от самых бешенных и преданных фанатов до резко негативно настроенных критиков, ждали от группы Кея отличных результатов, часто называя ее "пробной ласточкой русской рок-сцены на западном фронте". И хотя он не говорил мне этого, я точно знала, что лидер "НК" не может позволить себе расслабиться и готов упорно работать над собой: своим вокалом, музыкой, текстами песен, и над другими: Филипп неделю назад, все на той же студии, на которой мне приходилось часто бывать из-за Кея, жаловался, что лидер их общей группы как-то посуровел, чересчур серьезно стал относиться к репетициям и даже как-то едва не подрался с опоздавшим синеволосым раздолбаем Келлой, непонятно где проводившим ночь. Он сидел напротив меня, с гитарой в руке, настраивая на гитаре струны, и рассказывал обо всем, что вершил в его присутствии Антон. Тот хмурился, но молчал, демонстративно изучая наушники и изредка кидая в нашу сторону нелюбезные взгляды.
   - Кей слегка озверел, Катя, - продолжал Фил. - Печально, но факт.
   Рэн, присутствовавший при этом разговоре, захохотал и заявил, нагло лыбясь, что во всем виноваты женщины.
   - Какие? - дернуло спросить меня у него, на что черноволосый гитарист тут же хитро подмигнул и ответил:
   - Всякие хорошие девочки. Не дают мальчи... - тут Рэн поймал на себе задумчиво-предупредительный взгляд Кея, сидевшего как раз между мною и ним, и добавил поспешно, - э-э-э покоя не дают. Вот Тоха и злится на всех. Все у него виноваты!
   Тоха любезно попросил друга заткнуться и не распахивать свою пасть по поводу и без, а после увел меня на крышу, где, смерив тяжелым взглядом, попросил больше не слушать придурков. Чтобы закрепить мое согласие, беловолосый посадил меня на широкие перила, встал напротив и не смог не сделать свою любимую штуку под названием поцелуй. С момента встречи у Бабы-Яги он постоянно приучал меня к себе с помощью прикосновений, и, надо сказать, у него это здорово получалось.
   Я опять тяжело вздохнула, запустив пальцы в распущенные волосы.
   Мне вспомнилось, как в ту ночь, когда Кей говорил мне слова о жизни и о свободе, я положила голову ему на плечо, а он обнял меня и медленно, как будто бы запоминая тактильные ощущения, поглаживал по волосам, изредка проводя ладонью по моей щеке и касаясь ими губ. Тогда я, как маленькая акула, пыталась поймать его пальцы зубами, а Антон неизменно успевал их убирать, понимая, что я с ним так играю, но при этом не смеясь - беловолосый даже не улыбнулся ни разу, а был серьезен и задумчив. Вообще я почти даже привыкла к перепадам его настроения, когда от блаженного спокойствия он мог резко впасть в гнев, и так же быстро успокоиться, а потом в какой-то момент поняла, что при мне он всегда старается сдерживаться, и если и злиться - то не на меня. А еще я с радостью поняла, что он старается. Старается быть лучше и нежнее, учится быть более понимающим, хотя его этика порою не поддается никакой критики, и стремится сделать мне приятное. Нет, Кей не сделался рядом со мной своим хорошим альтер-эго - милым и добрым он делается редко, когда мы остаемся вдвоем, потому что видимо до сих пор он не может никому показать эту сторону своего сложного характера. Но и выходками зарвавшейся рок-стар он больше меня не нервирует. Хотя, конечно, может позвонить и сказать: "Через десять минут я буду около тебя, собирайся", но это скорее связано с тем, что у Тропинина очень плотный график репетиций и всего прочего, что сопровождает жизнь музыканта, а каждую свободную минуту он хочет провести со мной. Сам в этом признался нехотя. Антон до сих пор не хочет, чтобы какие-либо, как он полагает, его недостатки, были кому бы то ни было известны. Ему удобнее казаться милым подонком.
   А, может быть, ты просто ищешь ему оправдания и продолжаешь любить таким, какой он есть: плохой или хороший, добрый или злой, вежливый или невыносимый? Боже, какая я умная! Да я скоро рядом с нашим звездным блондинчиком стану профессором.
   До тех пор, пока Кей не уехал, мы не расставались, наверное, больше суток, чувствуя медленное, но верное приближение горечи разлуки и слыша ее тяжелую грузную поступь. Сначала я и он находились у меня дома, где Томас торжественно вручил Антону, между прочим, искреннему почитателю его художественного таланта, свою свеженаписаную картину с невероятным названием "Излучающий ваши мысли".
   На черном прямоугольном холсте был изображен огромный прозрачный ледяной куб с нежным голубоватым свечением посредине, и сквозь него можно было разглядеть неясный мужской силуэт, чье лицо было повернуто в профиль.
   Вокруг куба в самых разных живописных позах расположились карикатурные, но четко прорисованные человечки. Некоторые явно чему-то радовались, пели и плясали, один даже салютовал открытой бутылкой, а его сосед бесстыже целовал полураздетую женщину, а вот некоторые человечки были разозлены, хмуры и грустны, некоторые из них только что распрощались с жизнью или корчились в предсмертных муках, и, если честно, смотрелось это жутковато. Но, впрочем, папе всегда удавались всякие гадости! Нет, куб получился классным, реалистичным и похожим на какой-то драгоценный камень, но общая зловещая нотка вокруг него прямо-таки зашкаливала. Я даже плечами тогда передарнула.
   - Это тебе, сынок, пусть будет негласным напоминанием, - проговорил тогда, расчувствовавшись, Томас, хлопая Антона по плечу, но не уточняя, напоминанием чего может стать какой-то куб. Эдгар, после всего случившегося как-то не очень хорошо относящийся к моему молодому человек, состроил кислую мину, Нелли, умиленно взирающая на своего кумира, сложила ладошки у груди и завздыхала, а Алексей, ведущий себя рядом с Кеем предельно корректно и приветливо (он все еще надеялся на то, что я выйду за Тропинина, и стану богатой женщиной) тоже похлопал его на всякий случай по спине и заявил как бы между делом, но с намеком:
   - А родственникам наш художник картинки малюет через раз. Только дай ему повод нарисовать очередной шедевр-р-р. Да?
   - Балда, - огрызнулся его старший брат. - Видишь, я со своим вторым сынком разговариваю, не лезь. Ну как, Антон, тебе моя новая работа?
   - Она мне нравится, - внимательно изучал холст с непонятными рисуночками Кей, а я заглядывала через его плечо и никак не могла понять: то ли действительно блондин разбирается в том, что хотел сказать при помощи своей мазни Томас, или же только делает вид?
   Через пару часов мы с Антоном покинули нашу квартиру и бесцельно поехали кататься на его машине по пригороду. После своих любимых сумасшедших гонок он отвез меня в тихий, но уютный ресторан, где мы просидели до самого вечера, разговаривая о всякой ерунде, а после я поволокла его гулять по улицам. Если честно, я хотела встретить вместе с Кеем закат - это ведь очень романтично, да? - но, не смотря на то, что погода была теплой и осадков не предвиделось, небо вдруг заволокло серыми дурацкими низкими тучками, и никакого заката мы не увидели - лишь его далекие обидные отблески. Многие, наверное, вообще решили, что небо над городом повисло некрасивое, по-октябрьски мрачное, а не по-летнему задорное, с пасмурными облаками, похожими на мокрую грязную вату, выброшенную кем-то в мусорное ведро, но я все равно смотрела на него в минуты гипотетического заката, не отпуская руку Антона, фотографирующего то меня, то горизонт.
   После почти целую ночь мы все так же вдвоем гуляли по городу, взявшись за руки, вновь разговаривали и целовались, что стало невероятно привычно, мучали на пару фотоаппарат Тропинина, а после приехали в его квартиру, которая, как и всегда пустовала в своем хай-тек одиночестве и, кажется, даже обрадовалась нашему появлению. Она привыкла к моему частному появлению в своих просторных комнатах и даже, кажется, немо приветствовала. Да и мне самой нравилось бывать здесь, в обители тишины, строгих линий, стекла и метала. Тропинин-старший приехал со своей длительной командировки, но почти тут же уехал прочь, хотя со мной успел познакомиться, и, хотя я боялась нашей встречи, думая, что если отец Антона хоть чем-то напоминает его дорогую мамочку, женщину безмерно вежливую и добродушную, то мне придется ой как не сладко. Однако Олег Иванович Тропинин оказался человеком неплохим, и, хоть и очень занятым, но приветливым и веселым. Мы обещались не более часа, сидя в гостиной их дома за чашечкой кофе, но за это время я довольно четко осознала, что этот русоволосый и не слишком похожий на Антона мужчина в строгом деловом костюме с обаятельной улыбкой, не скрывающей белоснежных зубов, мне понравился. С Олегом Ивановичем у Антона были отношения куда лучше, чем с Аллой Георгиевной, и присутствие отца его несколько не напрягало, скорее даже радовало. Правда, как только Олег Иванович как бы невзначай спросил сына, не виделся ли тот с братом, как тот напрягся и коротко ответил, что нет, не виделся, и желания у него такого не возникает, после чего покинул на пару минут комнату. Его отец покачал головой и сам себе сказал:
   - Алла, Алла, молодец. Умудрилась рассорить мальчишек, - после чего он спохватился и повернулся ко мне, сделав изящный комплемент:
   - Катенька, а вы очень милая. Не спорите - я прекрасно чувствую милых и хороших девушек.
   Услышав это, я поблагодарила Тропинина-старшего, но в душе хмыкнула. Видимо, умение чуять хороших девушек, передалось Антошику от своего папы.
   - Давно знакомы с Антоном, кстати? - продолжал Олег Иванович, с любопытством рассматривая меня.
   - С первого курса, но общаться мы стали только этой весной, - ответила я.
   - Знаете, а вы мне чем-то напомнили Аллу... мать Антона, - вдруг прищурился мужчина спустя пару минут десять разговора, все так же глядя на меня.
   - Чем? - даже испугалась я. Ни фига себе сравнение! На мамочку Кея я не желаю быть похожей ни на йоту!
   - Судя по испугу в вашем голосе, вы с ней уже встречались, - тут же сделал правильный вывод Олег Иванович. - Нет, не характером и не нравом, Кат. У Аллы в юности были точно такие же волосы, как и у вас, - он вдруг улыбнулся, и где-то на краешке его губ промелькнула давно забытая мечтательность, которая, впрочем, почти тут же пропала, как будто бы ее, превратившуюся в лесную лань, настигли голодные волки, и переломили острыми зубами шею.
   - Такие же как у меня? - недоверчиво спросила я, опуская взгляд на плечи, на которые мои темные волосы, собственно, и падали.
   - Ну, цвет был, конечно, другой, - продолжал Тропинин, потирая подбородок. - Натуральный цвет волос и Аллы, и Антона, и Кирилла - вы ведь не знакомы еще с братом Антона? - очень редкий: светлый, холодный, пепельный. Невероятно красивый. А вот прически у вас просто идентичные.
   Я провела рукой по своей слегка отросшей челке, несмело улыбнувшись, а он рассмеялся.
   - Веселимся? - появился за нашими спинами Кей.
   - Надеюсь, Катя, - нагнулся ко мне Олег Иванович, - у вас получится его переубедить вернуть волосам естественный оттенок. А то он у нас, как куколка с белоснежными локонами.
   - Невероятная шутка, - заметил мой молодой человек, садясь рядом со мной на кожаный диван и закидывая ногу на ногу.
   - Научись уже воспринимать шутки о себе, - по-доброму посоветовал ему папа, после чего умело увел разговор в другую сторону, дабы сын не нервничал больше из-за явно неприятной ему темы.
   Вот засада. Я уже скучаю. И почему целых два года Кея почти не будет рядом со мной?
   А ты сама подумай. Кто у нас такой умный решил никуда с ним не ехать, а? У кого там недоверие зашкаливает по всем параметрам?
   Нет, конечно, это было мое решение, все верно, я хочу проверить искренность его чувств, как самая последняя дурочка, и сама готова ради этого страдать (м-да, как же патетично, зато верно), но почему у нас все с самого начала не могло все сложиться куда более повседневно и спокойно. Антона нет рядом всего лишь три дня, а я уже скучаю по нему!
   Знаешь, я тоже. И не думай, что я повторяюсь! Без него, и правда, фигово. Некому пытаться трепать нервы, никто не дарит подарки, не звонит ночью и не приходит без спроса ранним утром. Никто даже деткой не назовет!
   Это точно. Хоть иногда ты бываешь права.
   Я до сих пор отлично помнила, как все те же три дня назад Кейтон сидел напротив меня на лоджии, окутанной загадочной ночной летней полутьмой, разрываемой отовсюду городскими огнями и неоном, вроде бы совершенно спокойный, будто бы завтра не он улетел из города, а кто-то совершенно ему чужой, но неожиданно для меня закуривший. А ведь я точно знала, что если Антон курит - он сильно нервничает. А если пьет виски и курит - это просто катастрофа. Он либо злой, либо очень злой, либо крайней злой и нервный вдобавок. Правда, при мне он ни разу еще не пил, но сигарету в руках держал впервые. Закурил Кей, не спрашивая моего разрешения - я вернулась из кухни, неся в руках два бокала с виноградным соком, а он уже смолил сигарету, наблюдая за пепельно-белыми завитками клубов дыма.
   - Дым мешает? - спросил Кей у меня, глядя на город - а зрелище, действительно, было впечатляющим. С лоджии квартиры Тропининых открывался вид на центральные, даже ночью живущие какой-то своей особенной жизнью, кварталы города во всей их ночной красе. Оттуда до наших ушей доносился шум проезжающих по полупустым дорогам машин и целый комплекс неясных звуков, в которых с трудом можно было распознать чьи-то голоса, музыку ночных заведений, моторы мотоциклов, шуршание досок скейтбордистов, вышедших вволю покататься по пустым мостовым и площадям.
   Кажется, мы настолько не похожи с Антоном, настолько сильно принадлежим к разным мирам, что даже звуки уличной ночи, что слышны из наших квартир, - совершенно разные. Когда я нахожусь в свое доме и до меня доносятся голоса - я понимаю, что это веселятся местные нетрезвые ребята, которых принято называть гопниками. Если я нахожусь в квартире Кея, то осознаю, что, скорее всего, это шумят возвращающиеся из кафе или ресторана компании. У себя я слышу визг колес и хлопанье капотов возомнивших себя великими гонщиками, у него - довольный гул приготовившихся для старта любителей ночных профессиональных гонок. Из моих открытых окон летом до меня доносится стрекот сумасшедших влюбленных друг в друга кузнечиков, из его - резкие и стремительные звуки карет "скорой помощи" или экипажей полиции.
   - Он тебе мешает, - отозвалась я, облокотившись на перила. Да, не люблю дым, но если его это успокаивает - пусть курит. - Портит твое здоровье.
   - Заботишься обо мне, Катенька? - Кей затушил сигарету и метко кинул ее в пепельницу. Хорошо хоть, с балкона вниз не бросил, хоть какие-то нормы этики у нашего рокера имеются.
   - А что мне еще прикажешь делать? - я улыбнулась ему и первой обняла, проведя несколько раз указательным пальцем по треугольному вырезу его простой черной футболки, подчеркивающей разворот плеч и мышцы корпуса.
   Когда этот умник находился рядом, мне хотелось дотронуться до него и не отпускать, и это желание граничило едва ли не с физической болью, очень приятной и мучительной одновременно. Она тотчас проходила, стоило мне прикоснуться к Кею. Не знаю, что чувствовал он сам, но мой ехидный внутренний голос шептал, что примерно то же, но помноженное на трижды, и неустанно напоминал мне о том, что Антоша у нас мальчик взрослый и просто поцелуи и ласки его только дразнят, как голодного выставленные напоказ аппетитные блюда из дорогого ресторана. Причем бесплатные - только подойди и возьми.
   - Ты же у нас сам о себе не в состоянии позаботиться, - отвечала я обладателю ярких платиновых волос, хотя это было неправдой. Заботиться Антон умел - особенно о тех, кто был ему дорог. - Да?
   Вместо ответа немногословный в ту ночь Кей поцеловал меня, делая это с каким-то упоением, и сейчас, вспоминая все это, я подумала, что он был похож на того самого недоедающего человека, который пытался утолить свой голод единственным доступным для себя средством - водой. Я отлично понимала, что вода, пусть даже самая чистая, хрустальная и сладкая, не способна заставить его забыть о чувстве голода, но продолжала подносить ее к губам Кея в своих сложенных лодочкой ладонях.
   - Ночью ты тоже смотришь на небо? - прервал поцелуй парень.
   - Что? - не сразу поняла я его вопрос. - Да, ночью оно тоже бывает красивым.
   - Ты смотришь только на красивое небо? - задал новый вопрос он, разрешая своей ладони неспешно, изучающе переместиться от моей скулы до ключицы, а потом и чуть ниже. Летняя трикотажная блузка на мне была с круглым вырезом с лентой для завязывания, не большим, конечно, но и не совсем маленьким, и ладонь Кея, более горячая, чем обычная, приятно согревала мою кожу.
   - На красивое? - задумалась я. - Для меня небо всегда красивое?
   - И сейчас? - поднял голову вверх, к беззвездному небу Антон.
   - И сейчас.
   - Оно ведь так и не показало тебе заката, - вспомнил он с не самой приятной улыбочкой. Я ведь, действительно, разочаровалась из-за того, что мы не смогли встретить вместе идиотский закат. Нет, номинально-то мы его встретили, а вот красоты игры красок так не увидели. Антон сразу уловил это.
   Дань уважения романтике в последние часы общения не была нами отдана.
   - Но я все равно запомнила его, - серьезно, но несколько смущаясь, ответила я музыканту. Он нахмурил высокий лоб, явно взывая к памяти образы небосвода, за которым мы наблюдали пару часов назад.
   После сигареты вкус его губ был горьковатым, как это обычно бывало после того, как он пил свой любимый черный несладкий кофе, и мне вдруг очень понравилось это вкус. Я даже тогда зажмурилась, чтобы запечатлеть его в своей памяти, а Кей, поняв это, рассмеялся.
   - Если хочешь, я буду курить для тебя ежедневно, - своим привычно наглым тоном прошептал он мне на ухо, и его рука опустилась еще чуть ниже, заставив меня едва заметно вздрогнуть. - А после целовать.
   - Хочу, - с вызовом сказала я, глядя в его немигающие глаза. Мальчик думал ведь, что я начну ругаться на него, ибо не приемлю курения, но как бы ни так!
   - Хочешь? Тогда поехали со мной?
   Я тут же отстранилась от беловолосого парня и мрачно, как едва видный за облаками, тщедушный серебряный тонкий месяц, посмотрела ему в лицо. И почему оно такое красивое?
   - Антон, не надо. Прекрати меня уговаривать. Хорошо?
   Он вновь промолчал и только лишь кивнул в ответ. Я знала, что ему было тяжело, но что могла поделать? Мы почти сразу, после того, как уехали из особняка Бабы Яги, договорились с ним о том, что с достоинством перенесем расставание. К тому же Кей будет приезжать ко мне, а я, наверное, к нему.
   - Сегодня почти нет звезд, - вновь задумчиво поглядел на темное невзрачное, усеянное обрывками облаков небо молодой человек, и я тоже подняла взгляд вверх. - Луна никакая. Твоих облаков не видно. Закат помахал тебе ручкой. Что же ты нашла в этом небе красивого? Вот утром оно действительно было красивым. Голубым, ярким, с белыми барашками. Безумство, детка, я специально из-за тебя стал пялиться в эти чертовы дали. Рэн теперь окончательно уверовал в то, что я - псих.
   - Я не знаю, как тебе это объяснить, - очень тихо отозвалась я, машинально проводя ногтями по перилам и разглядывая спрятавшуюся за очередным облаком матовую застеснявшуюся Земли звезду. - Для меня не слишком важно, как выглядит небо в тот или иной момент. В нем всегда можно найти что-то такое, что будет заставлять тебя смотреть на него очень долго. - Я погладила Антона по волосам. - Мне важнее эмоции, которые в это время оно мне дарит. Когда мы ждали этот глупый закат, я хотела видеть не красивые краски и переливы солнца, а хотела поймать чувства, что мог подарить мне тот момент. Ты ведь в это время был рядом со мной. И я просто хотела запомнить этот миг.
   - Ты понимаешь меня?
   - Отчасти, - коротко отозвался парень, еще больше нахмурившись.
   - Иногда я понимаю, что настоящее, в котором я нахожусь, просто необходимо сохранить в своем сердце. Потому что в будущем этот момент будет для меня очень важным. И мне нет дела, как сейчас выглядит небо, подарило ли оно мне закат, мне важно, что под ним я нахожусь с тобой. А ы ведь прекрасно знаешь, что я к тебе испытываю.
   На какой-то момент мне показалось, что Кей подсознательно сравнивает себя с сегодняшним ночным неказистым небом. А ведь, действительно, в глазах других и его собственных они могут быть похожи: небеса и мой Антон. Он видит себя в двух ипостасях: необыкновенно красивого, прекрасно получающегося на всех фотографиях лазурного небосвода, по которому в своей сверкающей огненной колеснице проезжает великолепный бог солнца Гелиос, и неба ночного, невзрачного, бесполезного и тусклого, затянутого черной паутиной печальных образов и горестных мыслей. В этот момент я очень ясно ощутила, как же все-таки одинок человек, которого я люблю, и как сильны в нем гордость и какая-то катастрофическая скрытая ненависть к себе: это ведь две стороны одной медали. Именно из-за противоборства гордости и ненависти он пытается убить в себе недостатки, являя миру только лучшую свою, как он считает, часть, и скрывая худшую. По этой же причине Кей играет с чувствами других людей, пытаясь отыскать искренность по отношению и к миру, и к самому себе. Поэтому ему и трудно понять, что ночное темное небо может быть куда совершеннее и добрее, чем дневное, даже если люди не будут задирать головы и восхищаться им так же часто, как и голубым и ярким.
   Отчего-то мне стало дико страшно за Кейтона, так, что захотелось закрыть его собой, дабы никто не смогу сделать ему больно, хотя, конечно, я четко понимала, и понимаю сейчас, что было бы куда логичнее, ессли бы он защищал меня, а не я его.
   Ветер усилился, и я, зябко поежилась от его вкрадчивого дуновения. Темнота несла прохладу.
   - Холодно? - тут же спросил меня Кей. Он вроде бы никогда специально не наблюдал за мной, но как-то по-мистически точно чувствовал, что со мной происходит. Один из его многочисленных плюсов, которые он занес в минусы.
   - Немного, - призналась я.
   - Пойдем внутрь?
   - Нет, я хочу еще немного здесь побыть.
   - Все никак не можешь налюбоваться на свое небо, детка? - попробовал пошутить он. Тема неба Антону не очень понравилась - заставила что-то неприятное зашевелиться в сердце.
   - Типа того. Давай постоим здесь еще пару минут.
   - Хорошо, - он тотчас обнял меня, с явным намерением согреть своим внутренним теплом. Я не смогла не улыбнуться. Ни тогда - из-за тонны сумасшедшей нежности, ни сейчас - из-за приятных воспоминаний.
   Тут же положив руки ему на плечи и не понимая, что вообще происходит между нами, я вновь заглянула ему в лицо. Наверное, во всем было виновато игривое ночное освещение, но вдруг мне показалось, что в глубине серых радужек Антона свернули драгоценные камни - полупрозрачный благородный кошачий глаз, величественный горный хрусталь или даже гордый в своем великолепном королевском одиночестве алмаз. Я от неожиданности даже остолбенела.
   - Что? - удивленно спросил парень, еще крепче прижимая меня к себе. Зловредный ветер усилился и взлохматил наши волосы. Мне нравилось, как они смотрелись вместе: светлые и темные, удачно гармонирующие друг с другом.
   - Знаешь, - сказала я тихо, убирая бело-платиновые пряди с его лица.
   - Что, мисс Катрина?
   - Нашел, как назвать, - проворчала я.
   - Хорошо. - Пожал плечами Кей и выдал свое любимое, можно сказать, свое коронное. - Так что ты хотела сказать, детка?
   - Я не детка!
   Его глаза вновь сверкнули, напомнив мне сияние драгоценных камней, и я поняла, что на руках моих появились мурашки. Что происходит? Мне кажется, я как-то по-новому ощущаю этого человека. Он, и правда, похож на алмаз.
   - Малышка, ты такая милая, когда сердишься, - продолжал Кейтон. Пожалуй, я все-таки всегда буду называть тебя деткой. Да, точно.
   - Вот дурак. Антон, - все же решилась я. - Твои глаза...
   - Что с ними не так? Ты вновь увидела в них извращенность? - припомнил он мне двухнедельный случай, когда я заявила Кея, что в его голове живут не тараканы, а голодные скорпионы, а в глазах прыгает одно извращенство.
   - Нет. Они просо красивые.
   Наверное, еще целых добрых полчаса мы самозабвенно целовались, не обращая внимания на усиливающийся ветер и прохладу, пока парень вдруг резко не отстранился, посмотрев на меня больными глазами человека, у которого как будто бы была высокая температура. Да и кожа у Кея была не такой как всегда, а чересчур горячей.
   - Что с тобой? - прошептала ему на ухо я. Только что я умудрилась легонько укусить его за ухо, попробовав на вкус один из многочисленных металлических пирсингов. - Почему ты горячий, Антош? Заболел?
   - Ага, - отвечал мне молодой человек. - Такой неприятной штукой. Жесть, черт возьми.
   - Какой еще штукой? - не сразу поняла я.
   - Любовью. Ладно, - он замолчал, жадно оглядывая меня. - Катя...
   - Что? - спросила удивленно я.
   - А как ты... Ладно. Ничего. Просто идем спать, я устал. - Отозвался парень. Голос у него сейчас был мягким, плавным, таким, какой я привыкла слышать его у своего одногруппника Антона Тропинина, правда, к ним присоединилось еще и утомление, а, может быть. разочарование. И могла я только подумать на далеком первом курсе, что именно с этим человеком меня свяжет тонкая красная нить судьбы? Конечно, нет. Я даже предположить такое не могла.
   Кей одной рукой легонько, почти едва касаясь, обнял меня за талию, и завел в квартиру, обставленную в стиле минимализма и хай-тека, а после плотно закрыл дверь на лоджию, оставив ветер на улице биться о прочные стекла.
   - Я в душ, - бросил он мне, включая освещение и стягивая с себя футболку. Меня Кей как-то не очень стеснялся. А, может быть, специально это делал, чтобы слегка подразнить, кто его, манипулятора проклятого, знает?
   - В душ? Я тоже хочу.
   - Со мной вместе? - рассмеялся молодой человек, направляясь в свою комнату. Мне он еще месяц назад велел вести себя в его доме так, как я веду себя в своем. Я, конечно, тут же невинным голосом сказала, что я имею привычку чуть-чуть разбрасывать вещи, не ставя их иногда на свои места, и не слишком сильно помешана на чистоте, но он только плечами сказал, заявив, что это его не волнует.
   - Дурак, - даже немного покраснела я. - И не мечтай. Не сбудется.
   - Не сомневаюсь, - помрачнел он.
   - Я одна хочу, - торопливо пояснила я.
   - Хорошо, иди, - согласился, уступив мне пальму первенства, Антон, и через пятнадцать минут я вновь уже была рядом с ним, чистая, пахнущая его мужским цитрусовым гелем для душа и облаченная в лучших законах жанра в его красно-черную клетчатую рубашку, доходившую мне до середины бедер. Еще минут через двадцать, чистым, но не слишком довольным жизнью был сам хозяин квартиры. Мы находились на круглом диване, перед огромным плоским экраном телевизора.
   - Ты такой милый, - сонно захихикала я, положив голову ему на колени, - когда у тебя волосы мокрые.
   - Спать? - заглянул мне он в лицо. Глаза у меня слипались.
   - Пошли, - согласилась я, и через пару минут мы, обнявшись, оказались в его кровати. Он задумчиво гладил меня, изредка все же нарушая рамки дозволенного, а я рассказывала ему смешную историю из многочисленных странновато-глуповатых случаев семейного архива семейства Радовых. Кею нравилось слушать такие рассказы.
   Все так мило и невинно, что просто ох! Вот бедняга-а-а-а!
   А тебе как нужно? Хватит меня уже раздражать своим неуместным ехидством.
   Да ладно тебе, Госпожа ханжа. Ты просто подумай - вы последнюю ночь вместе, а потом Кеюшка делает из страны ноги. Как думаешь, у него никаких желаний не возникнет? Связанных с женским полом?
   А мне-то что? Возникнет, я не сомневаюсь. Но раз он хочет быть со мною, пусть докажет свою настойчивость уж как-нибудь. Например, верностью.
   Ну, если он тебе изменит, ты и не узнаешь. Логично же?
   Логично. Но я все равно хочу ему верить.
   А-а-а, поэтому ты с ним так играешь? Видишь ведь. Как наш малыш-ш-ш напряжен. Ну, нифга ты, Катька, даешь! Ниночка бы гордилась за тебя, коварная сволочь!
   Еще бы. Наверное, гордилась бы. Я ведь прекрасно осознавала, что Кею, действительно, мало простых поцелуев и объятий, пусть даже жарких и все такое. Но тонкая прозрачная перегородка в моей душе, сделанная из ажурного стекла обид, не могла мне позволить делать Антону со мной все, что ему хочется.
   - Катя? - задушевным шепотом позвал меня парень, когда я уже закрыла глаза и почти погрузилась в сон, не выпуская его из объятий. Мне показалось, Тропинин сейчас скажет что-нибудь такое, что заставит мою душу перевернуться или расколотиться надвое, но он был в своем репертуаре.
   - Что?
   - Я... Мне кажется, у тебя рубашка расстегнулась, - поведал Антон мне. Я тут же нехотя приподнялась и провела рукой по застегнутым, конечно же, пуговицам.
   - Очень умно, - буркнула я, вновь кладя голову ему на плечо. И все-таки его плечо самое удобное в мире. Это я поняла еще тогда, когда впервые побывала с Антоном в кинотеатре.
   - Ты ведь ко мне приедешь? - внезапно спросил он. Вопросов типа "ты меня не забудешь?" Кей в принципе не задавал. Знал, зараза, что этого со мной произойти не сможет.
   - Наверное. Смотря как будешь звать, - зевнула я, точно зная, что, конечно же, приеду.
   - Я действительно хочу доказать тебе, что не так безнадежен, как ты думаешь. Поняла меня?
   - Это прозвучало, как обвинение.
   - Какая разница, детка, - коснулся он губами моей щеки. - Я не хочу на тебя давить, но все же, подумай над нашими отношениями. Прости меня.
   - Я боюсь, - спустя пару минут сказала я. Слыша, как в окно бьется ставший неистовым ветер.
   - Чего? - Кей так еще и не закрыл своих глаз, а все глядел в потолок.
   - Того, что я сделала неправильный выбор. Или что меня будут осуждать. Или что я причиню кому-то боль. Например, тебе, ваше высочество.
   - Не думай об этом, девочка. Твоя жизнь - это череда только твоих решений, и ты вольна распоряжаться ею так, как ты того желаешь, моя Катя. Это твоя свобода. Это твоя жизнь. И это все только твое, - сказал он мне перед тем, как я заснула, сжав своей ладонью мою ладонь. И эти слова я запомнила, наверное, надолго.
   А дождь пошел под самое утро, пролив первые слезы тогда, когда я и Кейтон еще спали.
   Проснулись мы через несколько часов, на удивление бодрые, деланно веселые, но на самом деле мне хотелось плакать - я знала, что Антон уезжает, и этого не избежать. А он, до того как разбудить меня, минут десять провел на лоджии - снова курил, допивая из моего бокала холодный виноградный сон и всматриваясь в светло-серое меланхоличное небо, на самом краю которого занимался краешек розового восхода.
   Я до сих пор помню бриллиантовый блеск в его глазах.
  
   Ну, как-то так *развела руками*... не очень(
   Так-с, прошу прощения за смазанную концовку, я ее на днях переделаю, сейчас, правда, времени не хватило(((
   Кстати, в первой части МП3 появились маленькие дополнения. Например, про Келлу и его невесту, ке-ке-ке=)
   Нинка и Келла будут в следующий раз)
   Марине Черн огромное спасибо за помощь!!!
  
   *Музыкальный приворот.mp3 - надеюсь, вы поняли, что "mp3" - это расширение имени файла трека. Например, в плей-листе Кати:)
      -- "MBS" ("Эм-би-эс") или Music Broadcasting System - новый популярный музыкальный телеканал с обширной зоной вещания.
      -- Лексикон Нельки и ее подружек, обожающих Японию:
   Рэйдзи - псих.
   Сёнэн-ай - жанр аниме или манги, посвящённый любви между юношами.
   Семпай - именной суффикс, который обозначает более опытного или старшего товарища в чем-либо.
   Чан - суффикс, который используется при обращении взрослых к детям, подружек друг к другу, парней к девушкам.
   Кун - суффикс, который используют чаще всего между мужчинами или по отношению к юношам.
   Сама - суффикс, обозначающий при использовании наивысшую степень уважения.
   Даме - нет.
   Кусо - дерьмо.
   Онни - корейское обращение для девушки к старшей сестре.
  
  
  
Оценка: 8.87*215  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"