Капшина Мария: другие произведения.

Я вернусь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Насчёт содержания не знаю, но формой я довольна. И будет с меня.

  Я ВЕРНУСЬ
  
  Как в первый раз, честное слово!
  Смеюсь, отмыкаю своего мастодонта и оглядываюсь на Вовкины окна. Так и есть, маячит в своей комнате на подоконнике, высовывается в форточку.
  - Вывалишься, дурак! - кричу я ему.
  - Я тебя люблю, Настёна! - не вываливается, хоть и прилагает к этому все усилия. Вопит на всю улицу:
  - Я тебя люблю! Как вернёшься - сразу ко мне! Слышишь?
  Я бросаю машину, лезу через их заборчик и забираюсь на подоконник. Вовка хохочет.
  - Не громыхай ботами, предков напугаешь, а им уезжать надо в мокрую и страшную ночь!
  - Пусть боятся, предков надо держать в страхе, - заявляю я между поцелуями. Уникальный опыт - целоваться через форточку. - Я обязательно вернусь, ты же знаешь, я всегда возвращаюсь. Вот обаяю всех родственников и вернусь. Дней через шесть.
  Повторяю полёт над забором и лезу в машину, блаженно улыбаясь. Извозилась об забор, как свинтус, это я и без зеркала скажу. Всё же декабрь на дворе, да ещё такой мокрый и мерзкий, что хоть в Сибирь переезжай. За Полярный круг. Там, говорят, зимой с неба падает такая штука - снегом называется. И реки становятся твёрдыми, не говоря уж про грязь и лужи. А нас зима считает югом, который и до марта подождёт, перетопчется. В этом году вот свалилось на нас неземное счастье, золотая осень вплоть до середины декабря. Ну, не до середины, но десятое декабря - это тоже не лето. И ладно бы осень действительно была золотая, так нет, деревянная она, позолоченная. Дождями уже месяц как смыло остатки позолоты с веток, и осталась только грязь, грязь, грязь...
  Я закурила, а моя четвероколёсная полноприводная подружка тем временем заурчала и поползла к дороге. Дороги - это худшее, что есть в русских селеньях. Иногда мне кажется, что лучше бы их вообще не было. А фонари, напротив, были. Но сегодня мне даже это не портит настроения. А почему - совершенно непонятно. Хочется вопить, кричать, смеяться, сигналить местным собакам и курятникам, кричать "ура" и кидать в воздух чепчики. Будто мне пятнадцать, и я впервые в жизни возвращаюсь со свидания с лучшим-парнем-на-свете. И это при том, что с Вовкой мы вместе уже года два, да и он у меня вовсе не первая любовь всей жизни. Строго говоря, вообще не любовь всей жизни; у меня вечно так выходит, что меня любят сильнее, чем я люблю. Такую вот щемящую нежность к Вовке я никогда ещё не испытывала. А вот поди ж ты. Заскочила на денёк домой между командировкой в какой-то дурацкий совхоз и поездкой к не менее дурацкой родне - Вовка сидит в окне, как солдатская жена, глазами лупает, на руки подхватывает. Подарки дарит. Как его жаба не задушила такое чудо техники купить? Восьмимегапиксельное, со сменной оптикой... Я сама на этот фотик уже полгода облизывалась, а ходила с редакционным антиквариатом. Тосковала по этому ясному объективу больше, чем по Вовкиным жадным очам. А денег жалела. А Вовка, выходит, не пожалел.
  "Свинья ты неблагодарная и бессердечная, Настасья Аркадьевна!" - с чувством говорю себе, выезжая из Подсобной на шоссе - к счастью, пустое. Мерзкий перекрёсток: едешь по плохой дороге в гору - и утыкаешься в шоссе. Надо пропускать народ, зависнув на склоне, как муха под ветром. И трогаться потом с ручника, сразу поворачивая влево и пытаясь вписаться в пробел между машинами, а не в бампер одной из них. По нынешней мороси-слякоти - смертельный номер. Потому благословляю ночное время и пустую трассу и продолжаю отповедь. В том ключе, что такой замечательный Вовка - и такая беспутная я. Он у нас с тремя высшими, аспирант, спортсмен, КВНщик и просто красавец. Влюблённый по самое темечко. А у меня филфак заочно и репортажи про надой зерна на одну голову домашней птицы в селе Александровском. Теперь вот будет ещё и фотоаппарат имени Вовки. Да ещё - несравненное умение косить и забивать. От всего и на всё. Моей легкомысленности хватило бы на всю шестую армию Паулюса, чтобы при встрече с Рокоссовским у Сталинграда обмениваться похабными анекдотами в перерывах между атаками. Зато к киндерам, кирхам и кюхеням - слышишь, Вовка? - ни таланта, ни тяги отродясь не было. Эх, родись я лет на пятьсот раньше - спалили бы, как пить дать, на осиновых дровах, серебряных шампурах да под чесночным соусом. За блуд, бражничество, сквернословие и глумление над святынями.
  По правой стороне дороги извивалась стена, поддерживая склон. Когда-то камни, наверное, лежали плотно и прочно, но это было так давно, что уже не в счёт. Теперь в щелях кладки топорщится трава и даже особо нахальные ветки кустарника, а на дорогу наносит всякую грязь, мокрую и скользкую. Слева внизу шумит, наверное, Подкумок, только его не слышно.
  "В шуме ветра за спиной..." - заорало вдруг радио. Всегда здесь так: едешь, слушаешь ни к чему не обязывающего Морриконе, и вдруг влетаешь в глухой карман, бермудскую яму, редкая радиоволна долетает до поворота. А метров через двести всё снова нормально.
  "И о той любви земной,
  что нас сжигала в прах.
  И я сходил с ума..."
  Знаешь, Вовка... А, пропади оно всё пропадом! Уж слишком мне нравится к тебе возвращаться. Никогда, никому из своих парней такого не говорила, потому что не люблю я брехню... Да и тебе не говорила. Но вернусь - скажу. Непременно. Потому что, кажется, я и в самом деле тебя...
  Какая-то пьяная тварь на "бэхе" вывернулась из-за поворота на встречную. Чёрный всадник идёт в лобовую атаку. Я вывернула руль, испытывая сильное желание выматериться, но почему-то вместо мата вышел сдавленный горловой звук, не то клёкот, не то рычание, сквозь стиснутые на сигарете зубы. Гонщица из меня аховая, категории "блондинка за рулём", гад на "бэхе" промчался дальше, а меня занесло - дай боже каждому. В непросыхающую лужу с песчаным дном я влетела, как слон в реку, мечтая остаться в пределах дороги. Вырулю, как миленькая, в кои-то веки собралась замуж сходить, а тут...
  Бля.
  Это я подумала совершенно спокойно и как-то отстранённо. На меня неслась вторая лобовая атака. Только теперь на встречной была я, и ничего я не успевала. Он попытался увернуться, я долбанула по тормозам, чужой капот сплющил мне правую фару, меня швырнуло на лобовое стекло, и во рту рассыпалась табачная крошка из загрызенной сигареты.
  
  Явленный мне пейзаж я сочла смертным бредом. Во-первых, я сидела на бетонном бордюре автобусной остановки в белом платье и босоножках. В декабре. У нас, конечно, юга, но не настолько же! Во-вторых, мне не было холодно, и ничего не болело. После моего бодания с лобовым стеклом (клятвенно обещаю отныне и вовеки - пристёгиваться!) я и выжить не рассчитывала, не то что хвастать отличным самочувствием. В-третьих, мне не жали босоножки, которые я за то и не носила, что они неудобные, как сон на потолке. В-четвёртых, впереди маячил бледный фургончик с надписью "Магазин", а значит я на Лермонтовской, на выезде из Константиновки со стороны кладбища. Или на въезде в. И каким чёртом меня сюда принесло, если нападению "бэх" я подверглась несколькими километрами дальше к городу? Причём была я в вельветовых штанах, свитере и куртке, а не в белом платье!
  Одна радость, морось кончилась. Я потянулась за второй радостью, но сообразила, что сигареты в куртке, а не в этом сарафане, где и карманов-то нет, и вдумчиво высказала вселенной свои претензии и свой взгляд на интимную жизнь её предков. Денег тоже не оказалось. И документов, и телефона. Ограбили меня, что ли? Тогда почему серьги оставили? И откуда на мне крестик? Лет десять не носила - и нате, распишитесь. Это мамина родня у нас правоверные католики, бывшие поляки. И родители мои - правоверные православные. И папины предки - правоверные коммунисты. И даже Вовка правоверный. Буддизмом моё счастье на всю голову контужено. Одна я ни право, ни лево, ни верная... Нет бога, кроме чувства юмора, и скепсис - пророк его.
  Однако, надо вставать. Не пойду я домой. Пойду к своему буддисту, раз уж я всё равно тут. Без курева он меня не оставит, да и вымыться даст, а то в земле вся, как будто я её носом рыла. Нда, только такой меня Вовка ещё не видел.
  Встаю и шкандыбаю через шоссе и вниз по улице. Второй поворот направо, как же далеко без машины. И собаки воют взахлёб, аж мороз по коже, никогда в жизни такого хора не слышала. Из-за кирпичной стены выскочил ветер, кинулся на меня. Я придержала рукой волосы и аж споткнулась. Мать моя! Кудлы определённо мои, короткие, стрижка "воробей после драки", но этот привычный бардак мало того, что вымыт и уложен, так ещё и лаком залакирован! Я последний раз такое на свадьбу брата делала, шесть лет назад!.. Другое дело, что поверх этой роскоши - комья земли, сор какой-то...
  А собаки всё не умолкают. Вот уже Вовкин дом, привычно лезу через забор - у них наружный звонок не работает. Из-под лавки на меня уставился Тор, Вовкин любимец, огромный кавказский овчарк. У меня отлегло от сердца; как же я, оказывается, напугалась всей этой бредовой историей! И как же я люблю возвращаться к Вовке. С работы, из Безенги, с Волги, из Мурманска - плевать! Хоть с Марса - возвращаться.
  - Тор, Торушка, - зову я. Обзывать рыжего аса "Торчком" мне сегодня лирическое настроение не даёт. Тор подозрительно на меня смотрит, выходит из-под лавки... и показывает зубы. Я фигею, дорогая редакция.
  - Что ты, Тор? Это же я. Настёна...
  - Гррр... - выдохнул Тор сквозь зубы, не двигаясь с места. Я тоже замерла. Обидно, будто меня близкий человек предал. Поворачиваюсь (вся такая обиженная), подхожу к двери и звоню. С перил крыльца на меня щерится Вась Васич, местный кошак. Тоже, значит, предатель. Уши прижимает, усы топорщит...
  Чувствую, что вот сейчас Вовка откроет (предки-то должны были уже уехать, сразу после меня, на две недели - кроме Вовки открывать и некому); откроет - я ему на шею кинусь и разревусь. Кердык моему феминистическому образу.
  Надо отдать Вовке должное, открыл он быстро. Одетый. Не ложился, что ли?
  - Вовка!.. - почти всхлипываю я от такого счастья... Счастье сбледнуло и отшатнулось. Забормотало что-то невразумительное и стало в меня кулоном тыкать. Какая-то фигурная деревяшка, он над ней мантры для отпугивания злых духов читал, а я сидела на углу стола и грызла кофейную чашку, чтоб не нарушить камлание непотребным гоготом.
  - Ты в порядке? - спрашиваю, совсем успокоившись. Чужая неадекватность здорово помогает забыть о своих проблемах. Да и выглядит Вовка не очень. Хреново выглядит. Мятый, осунувшийся, волосы нечесаные, под красными глазами синие круги... - У тебя случилось что, Вовк? - спрашиваю с замиранием в груди.
  Он не выдержал:
  - Ты умерла! Тебя похоронили! Ты труп! Труп!
  Губы у Вовки трясутся, глаза дикие, но видно, что трезвый и не накуренный. Но всё равно спрашиваю:
  - Ты что, спирт с димедролом мешал?
  А матерится он бездарно, тут ему три высших не помогли... Выругался, кинулся в дом.
  - Сигареты захвати! - кричу.
  Выбежал, с сигаретной пачкой и здоровым зеркалом. И с какой-то бутылкой. Сунул мне сигареты и зажигалку таким жестом, будто боится об меня ошпариться. Пока я прикуривала, он меня окатил из бутылки. Сигарета шикнула и потухла.
  - Ты больной? - спросила я, обтекая и беря сухую сигарету. Вовка издал странный звук и сунул мне зеркало. Сигарету я раскурила, но вкуса не почувствовала.
  - Ты труп! - тупо повторял Вовка. - Ты труп, исчезни, сгинь, ты труп, чур меня, Отче наш, иже еси...
  - Ты же буддист, - совершенно спокойно сказала я, глядясь в зеркало. Откуда у меня столько спокойствия, я не знала. Из зеркала на меня смотрело синюшно-бледное скуластое лицо с острым носом. Всегда себе такой хотела. Губы у отражения были фиолетовые. Лоб украшала замечательная дыра с рваными краями. Именно на том месте, которым я и вписалась в стекло. И ещё пару порезов, по мелочи. Мне почему-то казалось, что у меня должен был быть сломан нос. Либо только казалось, либо мне его починили перед погребением.
  Я перевела взгляд с зеркала на Вовку. Он дрожал и не мог сообразить, куда деть дрожащие руки. Я решила эту проблему, вернув ему зеркало. Слева опять зашипел Вась Васич. За его спиной шёл снег. Холодно по-прежнему не было. Я протянула руку к гвоздю, торчащему из столба, содрогнулась и насадила на гвоздь ладонь. Ничего. Только скрипнула кожа, пропуская гвоздь насквозь, да клацнул зубами Вовка. Я отняла руку, изучила её. Крови не было. Подняла ту же руку к шее - ну да, разумеется, пульса нет, сердце у мёртвых не работает.
  - Всегда считала, что трупы надо сжигать, - усмехнулась я. - В дом ты меня, как я понимаю, не пустишь.
  Вовка дёрнулся, сделал над собой усилие и помотал головой.
  - Убирайся! Во имя Отца и Сына, и...
  - Какое сегодня число?
  - ...шестнадцатое...
  Я повернулась и пошла. С его сигаретами и его зажигалкой, не обеднеет. Собаки выли. На голову и плечи падал снег и не таял. Собаки выли. Я прошла станицу насквозь и села на бревно над Подкумком. "Если сейчас не закурю - сдохну!" - отчётливо подумала я... Истерически хихикнула. Потом ещё раз, потом расхохоталась, со всхлипами, с подвыванием, раскачиваясь на заднице. Через сколько-то перестала радоваться жизни - хорошего понемножку! - достала сигарету и прикурила. Руки тряслись не хуже, чем у Вовки, счастья моего, буддиста недоделанного. К которому я вернулась через шесть дней, как и обещала. Так вот. Вернулась Пенелопа на Итаку и обнаружила, что Одиссей обзавёлся гаремом, Телемах вырос известным гопником районного масштаба, а друг семьи Ментор стал таможенником и не пропускает на остров, потому что нормальная Пенелопа должна сидеть дома и ткать покрывало, ткать и распускать, ткать и распускать, двадцать лет подряд, а не бросать хозяйство на мужа, который, между прочим, поход на Трою из-за тебя пропустил. Жутко огорчился, из запоя пять лет не выходил. И остаётся Пенелопе повернуться и тащить усталую тушку и двадцать лет нечиненый корабль обратно в море. Потихоньку гнить и разлагаться, и жалеть, что не сгорела в своей "Хонде" ещё десятого, между Сциллой и Харибдой, влюблённая, счастливая и, самое главное, живая.
  Я сидела, глядя то на чёрную речную воду, то на рваный пакет с мусором под голым кустом, то на вязь сигаретного дыма. Докурила до самого фильтра, затушила мёртвыми пальцами, щелчком забросила сигарету в реку и пошла собирать дрова. Трупы надо сжигать. На серебряных шампурах и под чесночным соусом.
   12-13.08.2006
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) Б.Ту "10.000 реинкарнаций спустя"(Уся (Wuxia)) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) Ю.Кварц "Пробуждение"(Уся (Wuxia)) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Е.Азарова "Его снежная ведьма"(Любовное фэнтези) В.Пылаев "Видящий-5"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"