В тонкой рубашке, и руки в карманах, и вечер,
дождь мне холодными пальцами трогает плечи,
мокрым асфальтом и травами пахнет усталость,
этому маю всего трое суток осталось.

Ручка зачем-то обрывка бумаги коснётся,
силясь в словах удержать - всё равно не вернётся! -
силясь у времени выкрасть мгновенье... И к чёрту
душу - и всё, что сгодится в уплату по счёту!

Звонкая льётся вода с края шиферной крыши,
молнией вспорото небо, а грома не слышно:
звуки теряются в стенах и глянцевой плитке;
влажные волосы к влажным вискам моим липнут...

Капли дождя - или капли холодного пота?
По позвоночнику вверх лезет тёмное что-то,
в липких ладонях, в немеющих пальцах, под кожей -
древняя жажда из тех, что унять невозможно,

древняя жажда дышать и гнать кровь по аорте...
(В мокрых кустах на запущенном тенисном корте
мокрый котёнок вопит о своём праве жизни).
С дерева ветер мне воду за шиворот брызнет,

я не хочу умирать, это слишком нелепо!
Больше не быть и не видеть, как плавится небо
вьюгой, закатом, грозой и полуденным зноем...
Сердце уткнулось мне в рёбра и жалобно ноет;

Сердце - упрямая, злая, бессмертная птица -
будет за право на жизнь до последнего биться.
Я не хочу умирать! Я не стану - не быть! Я...
В память, как капли в песок, утекают событья.

В прошлое из настоящего, в ненастоящесть.
Раз - и не станет меня, в этом мае стоящей.
Кто-то напишет поэму, а я не узнаю.
Что за... придумал нас так, что мы все умираем?!

В тонкой рубашке. И руки в карманах. И вечер.
Дождь мне холодными пальцами трогает плечи.
Мокрым асфальтом и травами пахнет усталость.
Этому маю всего трое суток осталось.
27.05-5.06.2006