# Расскажет эхо ночное. Главы 1-2

Аноним Кара

Сверчки спорили друг с другом по обе стороны дороги, редко растущие карагачи не мешали видеть поля справа и слева. Холодно было, хоть снег и сошел. Звездная сеть раскинулась на все небо, и от нее тоже веяло холодом.

- Куда идешь, путник? - с дерева спрыгнула щуплая фигурка в лохмотьях. Прохожий попятился, попрочнее ухватив за ремень потрепанную суму, спросил:

- Далеко ли до города?

- Ночь прошагаешь. А не боишься?

- Чего мне бояться... Луна, заблудиться трудно.

- Смотри, - щуплый человечек хмыкнул, повернулся так, что лунный луч высветил его лицо. Прохожий ахнул.

- Маки, демон меня забери!

Длинноносый оборотень дурашливо раскланялся. У путника отлегло от сердца. Не самая худшая встреча по ночной поре... Хоть и проказливы маки, но вреда ощутимого не причинят. Разве что облапошат...

- Не рад встрече?

- Не то чтоб очень, - хмуро ответил путник. - Поди отвяжись теперь от тебя...

- Экий попался... не удивишь ничем! - оборотень почесал длинный, тонкий на конце нос.

- Мой отец водил дружбу с таким, как ты... - человек поразмыслил, развязал суму и достал из нее деревянную флягу с вином. - Угощайся...

Нечисть расцвела в улыбке и схватилась за флягу. Потом, бесцеремонно отпихнув человека, отобрала у него сумку и принялась рыться в припасах. Путник махнул рукой и присел на ближайший камень.

- Ты не шлялся бы лучше ночами, спал бы в уютном доме, как порядочный! - заявил маки, прихлебывая вино и заедая его просяной лепешкой. - А то мало ли... всякая дрянь по дорогам бродит...

- Да уж вижу, - человек рассмеялся, ревниво поглядывая, как тают запасы провизии.

- Мое дело предупредить. - Маки повел длинным носом, вскочил и заторопился: - Ну, так бывай здоров, а у меня заботы свои!

- Куда ты? - путник опасливо оглянулся. Тихо было и пусто, поля, холмы вдалеке. Рваное облачко на луну наползло, отчего светлый диск будто щериться стал, и холодом потянуло. - Эй, я с тобой! - подобрал флягу, подхватил незавязанную суму и помчался вслед удиравшему маки. Тот уменьшился до размеров солидной тыквы и мчался через поле наподобие ящерицы, виляя всем телом.

Бежать приходилось, не особо глядя под ноги - главное было маки не потерять. А может, это такая дурацкая шуточка? - думал путник, спотыкаясь о ямки и комья земли. Краем глаза уловил что-то, пролетевшее в свете луны - то ли огромная летучая мышь, то ли ночная птица. На мгновение смолкли сверчки - и опять затрещали.

Наконец бег по полю закончился.

- Уффф...- маки вновь принял облик, похожий на человечий, поскреб в затылке. - Кажись, миновало.

- Тебе-то чего бояться? - сердито сказал человек. - Тебя, небось, ни одна нежить жрать не захочет...

- Вот и вся благодарность! - длинноносый оборотень возвел глаза к небу. Сварливо сказал: - Тебя спасал, между прочим! Расселся, олух, будто у Сущего за пазухой! - затем сменил гнев на милость: - Вино хоть осталось?

Путник со вздохом махнул рукой - что уж теперь, все вылакает свалившееся на голову горе... Может, и правда спас.

- Я тебя провожу, - сообщил маки, когда во фляге не осталось ни капли. Человек только плечами пожал.

К городу они подошли, как и обещал оборотень, с рассветом. О мелькнувшем в лунном луче силуэте путник давно забыл.


## Глава 1


Девушке чудилось, что в руках у нее не игла, а тонкий лунный луч. Он сверкал, ныряя в ткань, будто в воду, и оставлял за собой след-стежок. На полотне змеями изгибались темно-зеленые стебли вьюнка, светлый стрелолист грозился проткнуть тонкую ткань. Мастерица отдувала ото лба темно-каштановую прядку и снова склонялась над вышивкой. Иногда девушка переставала работать и погружалась в раздумья, как лучше повести узор. В такие мгновения она напоминала куничку - любопытную, с шелковистой длинной шерсткой - замершую среди ветвей.

Девушку вряд ли можно было назвать красивой, скорее, миленькой, а глаза ее, огромные, карие, смотрели детски доверчиво. Неэле не знала своих родителей, она выросла при мастерской вышивальщиц в Озерном, главном городе провинции Аэта. Женщины тут превосходно умели держать иглу, но не всем удавалось, как ученицам госпожи Каритэ, придумывать узоры из листьев, трав и цветов - такие, что сплетенные растения казались живыми и говорящими.

Вышивальщиц в мастерской госпожи Каритэ было пятнадцать, от пожилой, уже слабой глазами, до девочки-хохотушки, чьи волосы вечно торчали из прически задорными колечками. Женщины дружили и без ревности делились секретами ремесла с товарками.

- Сегодня пра-аздник, - задумчиво протянул голосок над ухом Неэле. - А мы тут сидим...

Самая младшая из мастериц устроилась на окне и, отложив рукоделье, смотрела в маленький палисадник. За ним простирался двор, отгороженный деревянным синим забором, а дальше начиналась улица.

- Ну и сходи. Не держит никто.

- Это, - девочка сокрушенно мотнула головой в сторону неоконченной вышивки. - Завтра придут забирать, а у меня три розы еще не готовы...

- Хочешь, я за тебя поработаю?

- А успеешь? - стрельнула глазами девчонка.

- Успею...

- А то бы... сама сходила.

- Нет, - Неэле порозовела. Она побаивалась толпы, а на площади соберется уйма народу. - Лучше потом...

В праздник Солнцеворота люди щедры как на добрые, так и на безрассудные дела. Пожалуй, и девочке не стоит идти одной... но, впрочем, она-то в одиночестве не останется. Хоть вышивальщицам не слишком часто удается покидать мастерскую, поклонники у хорошеньких и молодых имеются в избытке. Правда, большинство мастериц госпожи Каритэ некрасивы...

Неэле потеребила прядку. Волосы у девушки были роскошные - цвета, необычного для земель Солнечной птицы, с золотыми искрами, они падали на плечи и спину тяжелыми волнами. Неэле не слишком заботилась о прическе - чуть выше лопаток стягивала волосы голубой лентой, когда ходить с распущенными было нельзя или неудобно.

- Я тебе принесу медовых трубочек и горшочек с ореховой пастой! - девчонка порывисто обняла Неэле и будто ветром ее сдуло. Девушка с сомнением поглядела на столик, где лежала работа младшей товарки. Что ж, придется успеть.

Не сдержав улыбки, она углубилась в собственную работу, сплетая стебли и листья с бледно-желтыми волнами.


У госпожи Каритэ не было родни, а друзья и подруги имели свои дома. Поэтому, когда в ее мастерской сразу после праздника Солнцеворота появился неизвестный мужчина, вышивальщицы были заинтригованы. Гость обосновался в пристрое на заднем дворе и не показывался никому на глаза, но мастерицы шепот пересказывали друг дружке подробности - как выглядит незнакомец, как долго была открыта дверь в его обиталище, для него ли готовилась на кухне еда.

Гость прожил у госпожи Каритэ три дня, и скрылся, словно растаял.

На другой вечер после его исчезновения по мастерской поползли слухи, передаваемые шепотом: мол, дальний родственник одной из вышивальщиц, служащий в городской страже, предупредил: готовьтесь к неприятностям. Речь шла ни более ни менее как о заговоре против хранителя городской казны.

Госпожа Каритэ ходила чернее тучи, позабыв про заказы. Вскорости нагрянула стража с обыском, и, хоть не нашла ничего, забрала с собой хозяйку мастерской.

- Я больше тут не останусь, - сказала одна из вышивальщиц, и остальные вторили ей, напуганные. На первый раз их оставили в покое, но сколько продлится такое везение?

- Нам некуда идти, - говорили иные, но поспешно собирали пожитки.


Неэле тоже думала, что податься ей некуда. Однако ее мастерство, как и таланты прочих мастериц, оставались при них, и заработать на жизнь иглой было не так уж трудно.

Девушка пересчитала деньги - у нее было всего восемь ран, сумма приличная, если жить на всем готовом, и совсем маленькая, если требуется пуститься в дальний путь, неизвестно как обустраиваясь.

Драгоценностей не было вовсе, разве что подаренный подругой перстень с крошечным зеленым гранатом - замужние женщины таких не носили, и когда подруга покинула мастерскую, дабы связать свою жизнь с мелким чиновником, она оставила украшение Неэле.

Вышивальщица прикинула, сколько знакомых могут оказать помощь, обратись она к ним. По чести сказать, не так много - и все уроженцы Озерного. Опасно для них и для Неэле.

А поклонником, таким, чтобы унес ее на крыльях любви в безопасное место, девушка обзавестись не успела. Хотя могла бы... окажись в ней поменьше разборчивости.

Неэле вздохнула. По чести сказать, мастерская не располагает к веселым беседам. Иное дело - актрисы, певицы, танцовщицы... только у них на свой лад тяжелая жизнь. Не позавидуешь.

- Я попробую добраться до моря, - говорила самая отчаянная из девушек. - На корабле...

- Мы можем уплыть вдвоем, - обратилась к ней Неэле. Та помотала головой:

- Ни в коем случае. По двое... нас каждый воробей опознает.

Воробей... Неэле грустно подумала, что и пестрая стайка мастериц похожа на сборище птичек. Кинь камень - и они разлетятся, суматошно хлопая крылышками...


Мысль уплыть из города запала ей в душу. И, похоже, это куда проще, чем напрашиваться к путешественникам сухопутным. Просто найти место в каюте; река поднимает тяжелые грузы, не то что легкая Неэле, а по дороге лошадям тащить лишнюю тяжесть...

Идти пешком вышивальщице даже в голову не пришло. Как и все более-менее обеспеченные горожанки, она не одолевала за раз больше нескольких улиц.


Город располагался на озере Айсу, Серебряном - самом большом и красивом в землях Солнечной птицы. Был он, по сути, второй столицей провинции Аэта. Река Иэну, одна из "сестер-близнецов", впадала в Серебряное неподалеку от города.

Неэле надеялась попасть на корабль, который отправится на север по этой реке. Сама она ни разу не видела Иэну, но не раз вышивала посвященные ей узоры. А судя по рассказам, река была шире самой большой городской площади и пересекала полстраны. Жемчуг, который добывали в ней, был мелким, но золотистым, что очень ценилось людьми знающими.


На пристань девушка явилась со всеми своими пожитками, упросив хозяйку гостиницы ненадолго присмотреть за ними. Кораблей у берега было множество - плоскодонных, с четырехугольными парусами; еще больше ярко покрашенных лодок. У многих на парусе красовалась вышивка, а на бортах спереди нарисованы были глаза.

Народ толкался, гомонил, то тут, то там мелькали носилки знати, полуголые рабочие в груботканых головных повязках, носили тюки, старались перекричать друг друга, сновали с корабля на берег и обратно, с виду чудом не сталкиваясь.

Вышивальщица едва не передумала, сразу растерявшись, позабыв советы бывалых людей. К кому обратиться, как не оказаться сбитой с ног? Толпа, заполонившая пристань, показалась ей хищным живым существом, по чистой случайности не заметившим беглянку.

На нее поглядывали - с легким интересом, вид одинокой девушки мало годился для пристани - но тут же забывали, занятые своими делами.

Она робко шла, стараясь всем уступать дорогу, когда до слуха Неэле донеслись голоса - один, молодой басок, показался смутно знакомым. Девушка прислушивалась, пока не вспомнила - ну конечно... молодой корабельщик, заказавший в их мастерской убор для жены.

Неэле поспешила вперед, увидеть и убедиться, что не ошиблась. А люди о чем-то спорили, грубовато, как свойственно у мастеровых и матросов.

- Он и лодку утопит, да еще в щепки борт разнесет! - горячился один.

- Помалкивай, сам намедни едва причал не снес, - отвечал другой, с хриплым голосом. - Сосунок, а лезешь!

- Может, и сосунок, зато не полоумный, как ты! Принять на борт крокодила! Тьфу! Да ни за какие деньги...

- Ну ты и... родич осла!

У нее отлегло от сердца - в трех шагах и вправду стоял давний знакомый, взьерошенный, напоминающий хорохорящегося вороненка. Он поможет мне, подумала Неэле. Второй, седоватый плосколицый мужчина с повязкой капитана на голове, был неизвестен ей. Оставалось дождаться окончания спора - а это было непросто. Девушка переминалась с ноги на ногу, уже перестав понимать, что пытаются разрешить эти двое. Они ругали друг друга, власть, торговцев и их товар, неумелых лоцманов и плохую погоду. И, кажется, несмотря на огненные взгляды и сжимаемые кулаки, испытывали удовольствие от разговора.

Простояв рядом не меньше четверти часа, она робко кашлянула, пытаясь наконец привлечь к себе внимание. Затем кашлянула еще раз, погромче. Только тут спорщики прервали бурную беседу и молча уставились на нее.

- Уважаемый... вы меня не помните? - сказала Неэле неожиданно тоненьким голоском. Молодой корабельщик на миг нахмурился, размышляя, но тут же лицо его просияло. Видно, вышитый Неэле убор пришелся по вкусу его жене.

Вопросительно глянув на девушку, он сообразил, что той желателен разговор наедине. Или, по крайней мере, без присутствия постороннего в паре шагов - по-настоящему тихого места найти здесь было нельзя.

После принятых вежливых фраз Неэле перешла к делу. Не помогут ли ей... Она запиналась, стараясь не сболтнуть лишнего - вряд ли до пристани, занятой своей жизнью, дошел слух про находящуюся на другом конце города мастерскую, но все же...


- Куда ты торопишься в такой тайне?

Неэле покраснела и побледнела одновременно, но молодой корабельщик оказался догадливым. Только истолковал ее замешательство по-своему.

- Я понял. Тебя ждет любимый.

Девушка опустила голову, не в состоянии ни соврать, ни сказать правду. Но этого уже не требовалось. Сам недавно женатый, молодой человек со всем пылом сердца ринулся помогать ей.

- Я устрою тебя на хороший корабль, - говорил он. - Капитан - мой друг...

- Не тот ли, с кем вы сейчас... беседовали? - не сдержалась вышивальщица, стараясь, чтобы в голосе не звенел смех. Судя по тому, как корабельщик смутился, дело обстояло именно так.

- Мы давние друзья, - подтвердил он, и предпочел сменить тему: - Так вот, о тебе...


Корабль - скорее, лодка под парусом, но кораблей настоящих Неэле толком не видела - носил название "Колючка". Всего с одной мачтой, был он покрашен в темно-коричневый цвет, как большинство ему подобных, а на парусе красовался вышитый солнечный круг. Владелец корабля, он же капитан, согласился довезти Неэле, куда ей заблагорассудится, лишь бы не пришлось сворачивать с пути. Поначалу девушка хотела доплыть до соседнего города, расположенного вверх по течению, но потом рассудила - уж если прятаться, то надежно. Не все ли равно, где зарабатывать деньги? А в далеких провинциях, говорят, все насущные товары дешевле...

Забрав из гостиницы вещи - деревянный сундучок и пару больших свертков, носильщик помог донести - Неэле поспешила на пристань, с каждым шагом ощущая все больший страх. Она уже готова была повернуть обратно, только попавшийся по пути наряд городской стражи заставил ее отказаться от этого намерения.

Уже и вещи были на корабле, в крохотной каюте, а девушка все стояла у трапа, всматривалась в каждое лицо в толпе - что искала, не знала сама.

Капитан выразительно окликнул ее - пора плыть. Девушка поднялась на корабль, испытывая легкую неуверенность. Ощущать под ногами палубу оказалось страшновато. Капитан заметил ее опасения.

- Эх, красавица, разве ж это волны, - сказал он, насмешливо щурясь. - Когда я был на море...

После его рассказа девушке всю ночь снились огромные мрачные твари со скользкими щупальцами, куда больше тех, что иногда продавались на рынке Озерного по баснословной цене.


Плыть оказалось совсем не страшно, даже увлекательно. Неэле побаивалась матросов - те деловито сновали, и девушке казалось, что она мешает им одним своим присутствием.

По Иэну ходило много судов, порой они мешали друг другу. Против течения идти было непросто - по счастью, большую часть пути дул ветер с юга, он наполнял паруса и гребцам почти не приходилось трудиться.

На полдороги разразилась страшная гроза. Корабль причалил к берегу, капитан настоял, чтобы все покинули судно. Девушке пришлось дрожать под натянутым тентом, зажимая руками уши. Она с огромным удовольствием спряталась бы в каюте, свернувшись калачиком, но капитан был непреклонен:

- Если птица Ши-хээ захочет позабавиться, корабль вспыхнет, как факел.


Сидя на берегу, капитан потягивал можжевеловую настойку, темную и крепкую, поглядывал на свою пассажирку:

- Ты одна, красавица? Или кто встретит тебя?

- Одна...

- Думаешь в городе обосноваться?

- Посмотрим. Нет, скорее всего, - осторожно сказала Неэле.

- В душу не стану лезть, - капитан задумчиво сплюнул за борт. - Только смотри, одна не броди по дорогам. На севере нечисто... Чем ближе к горам, тем опасней.

- Разбойники?

- Не без того. Ну да я не о том. Всякое... рассказывают.

Не раз на пути девушка молила Небо сохранить ее в будущем от злых людей, но про нечисть не вспоминала. Слышала рассказы про то, что любой пень может оказаться лесовиком, а дерево - заговорить, но это происходило с кем-то совсем незнакомым. И, может быть, говорившие сильно приукрасили события, а на деле... Не так много нужно, чтобы напугать человека, испуганный же, он поверит во что угодно. Неэле подумала, вспоминая рассказы товарок-мастериц, что чудовища, наводящие страх на людей, должно быть, гнездится внутри них самих...


Пока длилось плавание, девушка ни в чем не знала нужды. Нужно ей было немного - легкая пища и угол, а капитан хоть подсмеивался над ней, хоть считал маленькой дурочкой, по-своему опекал. С его руки и команда стала считать девушку вместо бесполезного груза чем-то вроде талисмана, из тех, что продают на рынках - вреда никакого, а удачу может и принесет.

Особенно когда девушка подобрала на стоянке и выходила молодого стрижа.

- Охота ж возиться, - говорили матросы, знавшие, что слетки-стрижи часто гибнут. Но, видимо, к Неэле благоволила Ши-Хээ: сначала подкинула птенца, потом не тронула корабль.


Путешествие заняло две недели. Наконец "Колючка" почти доплыла до места, где в полноводную Иэну впадает река Сай, как раз на границе двух северных провинций. До города - цели хозяина корабля - оставалось меньше чем полдня пути.

- Все, красавица. Прибыли, - сообщил капитан. - Останешься на берегу? Или, может, обратно?

- Нет, - покачала головой Неэле.

- Смотри... если денег нет, так я в долг...

- Я не затем плыла, чтоб возвращаться, - улыбнулась девушка. - За заботу - спасибо.

Она попросила высадить ее на берегу у большого села, опасаясь показываться в городе.

Местность тут была тихая - небольшие песчаные дюны, за ними - холмы и степь, покрытые светло-зеленой шелковистой травой. На берегу в изобилии сохли рыбачьи сети, маленькие узкие лодки покачивались на волнах.

Село выглядело богатым - наверняка найдется работа, а Неэле тут вряд ли кто стал бы искать.


Хозяйкой дома оказалась вдова - средних лет, с лицом, изрытым оспинками, довольно угрюмая на вид. Голос ее звучал грубовато и властно, однако на робкую просьбу девушки та откликнулась вполне добродушно.

- Хочешь жить у меня и платить? А на что ты годна?

- Я хорошо вышиваю и шью, госпожа... - рука Неэле дрогнула, когда девушка показывала расшитый золотом пояс - большеглазые соловьи влюблено смотрели друг на друга, покачиваясь на ветвях акации.

- Не врешь? Не позаимствовала у кого?

Неэле выпрямилась, как стрела. Обвинение в воровстве... самое страшное из возможных.

- Ну-ну, не горячись.

- Я не воровка!

- Да я ж разве о том? Может, сестра или мать твоя шила... откуда мне знать.

Хозяйка поглядела на вышивку, пристально рассмотрела изнанку - ни узлов, ни "хвостов" не торчит.

- Быстро работаешь?

- Быстро.

- Что ж... золота и шелков у нас нет, придется довольствоваться полотном. Если и впрямь такая мастерица... через село караваны проходят, подумаем. Купим ниток и тканей у них, следующим продадим работу твою.

Неэле отвели не комнату, а каморку, но чистую и светлую - окна ее выходили на запад, и солнце стояло там долго, для работы самое то. Девушка присела на узкое жестковатое ложе, поглядела на ветви жасмина, которые задевали светлые ставни.

Может быть, подумала она, через год или два я наберусь смелости и вернусь. Но не сейчас.


**


Дом у обочины дороги был уютным и говорил о достатке хозяев. Свет маленького очага освещал комнату. Молодая женщина, сидевшая у столика с цветами, рисовала узоры, рассеянно водя пальцем по расшитой скатерти. Муж ее, чуть старше годами, с седой прядкой у виска, стоял в паре шагов, облокотившись на дверной косяк, и смотрел на дорогу. Она была пуста, и тишина стояла вокруг дома.

- Никого, - негромко сказала женщина.

- Что ж... - мужчина повернулся к жене, но не успел договорить. Силуэт возник на пороге, взявшись невесть откуда. На госте была широкая серая одежда, лицо скрывал капюшон. При виде этой фигуры, хозяйка с визгом метнулась в угол. Хозяин дома схватился за дверную створку, в запоздалом порыве закрыть ее, и замер с полуоткрытым ртом, будто пытаясь проглотить комок воздуха.

- Не рады гостям?

Тот, кто явился незваным осмотрел комнату, провел рукой по занавескам, на которых алели вышитые пионы, разрисованным ставням, скатерти, висевшему на стене огромному вееру из тростника:

- Неплохо...

- Мы не... мешаем тебе, - голос хозяйки дрогнул.

- Не мешаете. Сколько весен прошло с тех пор, как вы поселились тут?

- Пять...

- Надо же, - тихо рассмеялся. - Я и не знал...

Хозяева жались к стене.

- Мы можем договориться с тобой, - голос мужчины дрогнул.

- Вы можете попробовать, - мягко поправил гость.

- Оставь все, как есть...

- Это не договор. Какая мне выгода? - фигура в сером обошла комнату - при ее приближении хозяева кинулись прочь, и застыли в другом углу, плечо к плечу.

- Боитесь, - прошелестел голос. - Как воры, которые не боялись красть, но дрожат от страха при мысли о наказании...

- Мы сделали то, на что имели право! - сдавленно проговорил хозяин.

- Возможно. Сделать то, на что имею право я?

Женщина вцепилась в своего мужа и сдавленно зашептала ему:

- Замолчи... ты лишился рассудка совсем...

- Мне противно возиться с вами, - холодно и мягко сказал гость. Повернулся и вышел, настолько тихо, будто растаял.

- Бежать отсюда, - высоким сиплым голосом сказала хозяйка. - Он вернется...

- У него свои дела, - муж пытался ее успокоить. - В конце концов, пять лет он даже не думал сюда заглянуть...

Он говорил, поглядывая с опаской на дверь.

- Я не могу... Бежим отсюда, с первой оказией!

Видя охвативший жену ужас, хозяин дома не стал настаивать. Ждать, пока случится худшее и впрямь было неразумно.

- Хорошо, - сказал он. - При первой возможности мы эти земли покинем.


## Глава 2


Вдова оказалась незлой, хоть и довольно суровой женщиной. Неэле шила и вышивала от зари до зари; деньги за это платили скромные, но хватало рассчитаться с хозяйкой. Караваны и впрямь проходили через село - девушка не знала недостатка в припасах, и работу свою сбывала всегда, и проезжим, и местным.

Начиналось лето, вишни и сливы почти отцвели, а дикий шиповник у крыльца дома напротив, распускался, и аромат его проникал в дом. Девушка любила в сумерках сидеть на крыльце - лишь вечером и ночью она отдыхала.

Но такая жизнь не тяготила ее. Неэле думала только: захочешь уйти - не уйдешь; держать не станет никто, только скопить на дорогу не получается. Последние сбережения, захваченные из Озерного, она потратила на корабль, и то ведь - считай, задаром доставили.

Что ж... вдова девушку не обижала, и дни текли один за другим, одинаковые. Соседи считали Неэле милой и вполне достойной, даже любили.

Когда-нибудь, говорила она себе... но этим заканчивались размышления. Птичка, выросшая в клетке, представить себе не может ничего, кроме собственной жердочки, даже если смотрит на небо.


В то утро вышивальщицу разбудил звонкий голосок, сердитый и смеющийся одновременно. Следом заговорила хозяйка дома, и голос неизвестного мужчины вплелся в разговор, а девичий продолжал звенеть на всю улицу.

Неэле наскоро оделась и выглянула в окно. Подле ворот стояла недорогая, но причудливо изукрашенная повозка, несколько человек в дорожной одежде окружали ее, и на руках одного, как дитя, сидела маленькая чернокосая девушка. Платье ее переливалось всеми цветами радуги, гордо посаженная головка и вскинутый подбородок свидетельствовали о том, что прихоти девушки исполняются все до единой.

- У меня вам будет тесно, госпожа, - говорила хозяйка. - Долг гостеприимства священен, но вы нездоровы, и я опасаюсь, что вам же...

- Я же сказала, что плачу щедро, - чуть капризно и очень звонко отвечала незнакомка. - А здоровье... в этом захолустье есть хоть один врач, я надеюсь? И мне нужна служанка на время, я тоже ей заплачу... Это ужас какой-то, моя спутница наелась незрелых слив и не могла продолжать путь! А я так спешу...

Хозяйка сдалась, и, приветствовав гостью коротким поклоном пошла в дом, указывая путь. Девушку понесли следом.

Неэле поняла, что улыбается. Детское своеволие незнакомки было забавным и симпатичным.

Мастерица прибрала свою комнату, хоть та едва не блестела от чистоты, съела яблоко и занялась рукоделием, прислушиваясь к звукам в доме.

Вскорости в дверь постучали.

- Ты не спишь? - лицо хозяйки было красным и недовольным. - Эта полоумная поставила все вверх дном... теперь ей нужна служанка! Мои и без того заняты работой, полагаю, ты согласишься терпеть эту ненормальную пару дней?

- Мне не будет трудно, - вышивальщица поднялась, еще раз поглядела на себя в зеркало - убранные в свободную косу волосы лежали ровно, скромное платье нигде не измято - и шагнула вслед за хозяйкой.

Гостья сидела в маленькой комнате на постели. Тело девушки прикрывала только свободная нижняя рубаха из тонкого полотна, левую ногу стягивал бинт. А в волосах незнакомки блестели серебряные заколки, больше, чем на вкус Неэле было необходимо.

- Я привела вам служанку! - с кривоватой улыбкой вымолвила хозяйка и поспешила скрыться за дверью.

Гостья скорчила ей вслед рожицу и обратила на вышивальщицу взор огромных голубых глаз.

- Старуха на редкость глупая и нудная, - заявила решительно. - Как ты с ней ладишь?

- Пока мне это удавалось, - рассмеялась Неэле.

- Ты не похожа на этих неряшливых гусынь...

- Я не служанка здесь. Меня согласились приютить, а я вышиваю и плачу за жилье, - Неэле стояла перед маленькой девушкой, ожидая распоряжений, и разглядывая заодно. Хорошенькая, подвижным личиком и шальными черными глазами напоминавшая молодую белку, та ничуть не казалась грозной - разве что болтушкой.

- Меня зовут Тайлин, - объявила она. - Это путешествие просто ужасно. Дождь, и горы... на нас как-то посыпались камни, и один попал в лошадь! Я думала, умру по дороге. А прислужница моя просто дурочка. После ее болезни мне все пришлось делать самой...

- Нога ваша... нужен врач? - Неэле старалась не улыбаться, но сердитое существо в нижней рубашке и с пышной прической, гордо восседающее на смятой постели, невольно заставляло раздвигаться губы.

- Разумеется! Я не хочу остаться хромой! Тогда вся жизнь кончена! - она даже побледнела от подобной мысли. И тут же заинтересовалась вышитым поясом Неэле.


Врач, напустив на себя важный вид, осматривал путешественницу долго, прищелкивал языком, покачивал головой. Рассчитывал, что ему заплатят побольше.

Но девушка, хоть и морщилась от боли, щебетала, как птичка, и на его усилия показаться значительным внимания не обратила.

Разочарованный, он закончил осмотр.

- Это плохой вывих, - сказал, предусмотрительно отойдя подальше от комнаты Тайлин. Неэле знала - как бы он ни любил красоваться, в деле своем разбирается.

Хозяйка дома всплеснула руками:

- Сколько ж ей тут оставаться??

- Не меньше пары недель, и то... нужны компрессы из трав. Кто станет за ней ухаживать?

- Я, - ответила Неэле.

- Нет уж, - хозяйка угрюмо покосилась на вышивальщицу. - Ты работай...

- Мне вовсе не трудно. Много времени не понадобится, - Неэле стало жаль забавную гостью - если к ней приставят одну из тутошних женщин, обе, и больная, и сиделка умрут с тоски. - Я могу вышивать, сидя рядом с госпожой Тайлин, - поторопилась она сказать.


- Две недели?! - Тайлин возмущенно приподнялась. - Он сошел с ума? Я не вынесу, это захолустье, эти мрачные лица... Нет, я сейчас встану и мы поедем! Слыханное дело!

- Лежите, хватит же! Будьте разумны! - Неэле невольно повысила голос, и маленькая девушка притихла.

- Я всего лишь не хочу болеть, - сказала она обиженно.

- Не ведите себя, как дитя! Я постараюсь поставить вас на ноги как можно скорее!

Врач объяснил, какие травы помогают снять опухоль, но в доме вдовы их не оказалось. На рынок послали было служанку, только Неэле неожиданно для себя вызвалась сходить и купить сама. Нечасто ей удавалось прогуляться по улицам.

Здешний рынок она любила - суеты куда меньше, чем в родном городе, не слишком щедрые на восхваления своего товара приветливые продавцы.

Целебными травами торговали всего двое - старик и преклонных лет женщина. Неэле хорошо помнила, какие снадобья ей поручили купить, перебирала сухие стебли и свежие, еще полные сока. Словно что-то попало в глаз, девушка вскинула руку - протереть; пара веточек неизвестного ей растения словно вспыхнули, аромат поплыл - будто весной первый раз распахнули окно в цветущий сад.

- Что это? - растерянно спросила Неэле, указывая на ветки.

- Лунные слезки, так их зовем, - продавец пожевал губами. - Попадаются редко, но хворь как рукой снимают.

- Какую хворь?

- Всякую...

Так не бывает, подумала Неэле. Но растение неодолимо тянуло к себе - и девушка купила его, задорого, заплатив свои деньги. Так будет честно, думала она. Госпожа Тайлин не поручала мне купить это...

Однако врач похвалил ее за покупку. С видимым трудом признался - про "слезки" он не подумал, да и трудно их отыскать...

- Ты хорошая травница? - спросил он Неэле.

- Я совсем не знаю трав. Просто... так получилось, - смутилась она.

Тот остался в убеждении, что девушке рассказали о целебных свойствах растения другие люди. Хорошо, хоть не всучили ерунду, а может и что ядовитое.


Неэле скоро поняла, что первое впечатление не обмануло - ее собеседница была легкомысленной, страшной болтушкой, но по-настоящему доброй. Она вертела своими слугами, как хотела, ее капризы спешили исполнить, но никому и в голову не приходило бояться это маленькое существо. Ровесница Неэле, она казалась много младше всем поведением, но была на свой лад неглупа.

В городе, где она жила раньше, дела у девушки не заладились, и теперь Тайлин перебиралась на север, к дальней родне. Планы Тайлин были просты - очаровать кого-нибудь побогаче и посимпатичней, и заставить платить за себя. Мыслей о замужестве у нее и не возникало.

Вышивальщица готовила компрессы из трав, на всякий случай поила Тайлин отваром из "слезки" - гостья поправлялась на глазах. Через три дня она могла ходить, опираясь на больную ногу, хоть и не всем весом.


- Завтра к вечеру вы будете совсем здоровы, госпожа.

- Зови меня просто по имени. Как будто мы подруги... мне так надоели олухи, которые только и знают твердить - да, госпожа... невозможно, госпожа...

Сдается, про невозможно ей часто приходится слышать, мелькнуло у Неэле в голове.

А Тайлин продолжала:

- Но я даже не знаю, кто ты такая!

-Я просто... никто, - девушка пожала плечами.

- Как это может быть? Как тебя зовут? Почему ты не назвалась до сих пор, глупая? - сердито сказала Тайлин. - Разве я не сказала, что мне все про тебя интересно и ты нравишься мне??

Меня окликали по три раза на дню, подумала вышивальщица, но ответила:

- Неэле. У меня нет семьи, и дома тоже нет.

Тайлин искренне огорчилась.


Как и сказала Неэле, к следующему вечеру гостье ничто не мешало отправиться в путь, но отъезд она отложила до полудня. Неэле была уверена, что та постарается поскорее покинуть "это захолустье", но Тайлин неожиданно нахохлилась и мрачно смотрела, как слуга носит вещи в повозку.

Наконец наступило время прощания. Неэле зашла пожелать подопечной доброго пути.

- Я буду по тебе скучать! - Тайлин, вся в слезах, повисла у нее на шее. - Нет, не бросай меня! Я не просто буду скучать, я в дороге умру!

Судя по тому, как часто и от любого пустяка Тайлин собиралась умереть, присутствие Неэле не помогло бы. Однако вышивальщицу тронула эта скороспелая, но искренняя привязанность.

- Но как быть?

- Ты поедешь со мной, - решительно заявила маленькая девушка. - В моей повозке достаточно места.

- Послушай, - Неэле попыталась ее урезонить. - Здесь я хотя бы нашла себе дом, а ты хочешь, чтобы я, как осенний лист...

- Ты умеешь красиво шить? И у тебя безупречный вкус?

- Об этом судить не мне, - смутилась Неэле.

- Я могу об этом судить! Ты просто прелесть, и вещицы твои - загляденье, их надо вышивать не на грубом полотне, а на шелке и атласе! Работа? Ты отыщешь ее в первом же городе, где сочтешь нужным остаться! А я тебе помогу!

Но меня же... быть может, ищут, - подумала Неэле, но рассудок подсказывал - кому ты нужна, за десятки дней пути от бывшей мастерской? Ты всего лишь пушинка, которую ветер сдул с места... и скоро сдует еще раз.

Тайлин суматошна, но добра и привязчива. Она не предаст...

- Кажется, я хочу поехать с тобой, - смущенно призналась Неэле.

Чернокосая девушка просияла.


Вдова не слишком обрадовалась и не особенно огорчилась, узнав, что сразу обе девушки собираются покинуть ее дом. Конечно, Неэле платила куда больше, чем уходило на прокорм, но хозяйка и без того не бедствовала. Даже сказала:

- И то верно. Что тебе такой в захолустье сидеть?

Пару горшочков солений подарила в дорогу. Неэле была благодарна ей. Оглядывала ставшую привычной комнатку, жасмин и шиповник, крыльцо, на котором любила проводить вечера, и начинала испытывать грусть.

- Кажется, я страшная домоседка, - поделилась она с Тайлин. Та лишь фыркнула:

- Чепуха. Ты просто жизни не видела... Сидишь тут, сама как пришитая к полотну!

И то верно, подумала Неэле, а Тайлин все говорила:

- Ты погоди! Вот поедем - увидишь разные города, красивых мужчин, научишься развлекаться! Попробуешь заморские лакомства, знаешь, есть такое - сахарной горкой, внутри не то орех, не то персик на вкус... А потом - горы. Мы будем жить у подножия. Ах, как хорошо будет там!

-В горы? - Неэле заволновалась. Ей казалось, что горы - это дремучий лес и ни следа человека, они манили и пугали. - Разве же там...

Тайлин не обратила внимание, как запнулась вышивальщица, как растерянно замолчала. Она ходила вокруг Неэле, подняла руки той, потом волосы.

- Мы с тобой похожи сложением, хотя ты повыше, - наконец сказала Тайлин, придирчиво оглядывая новоиспеченную подругу. - А платье миленькое, но тебя вовсе не красит... Нет, не мотай головой! Я тебя одену, как госпожу знатного дома. Мы обе должны быть нарядными, это привлекает мужчин!

Маленькая девушка зарылась в свои пожитки и вскорости извлекла из кучи нарядов широкое нижнее платье цвета розового винограда, а после - верхнее, темно-сливовое.

- К твоим волосам больше подошел бы голубой или цвет молодой зелени, но у меня нет того, что ты сможешь надеть, - огорченно сказала Тайлин. А Неэле разглядывала узоры на ткани - виноградные лозы, сплетающиеся над волнами. Такие узоры любила вышивать одна из ее подруг-мастериц... но не ее это рука. И все же - будто родной голос коснулся слуха...

- Ты задумалась. Меряй же! - Тайлин подергала Неэле за рукав.

Прохладный шелк окутал тело, и девушка засмотрелась на свое отражение. Откинув за спину тяжелые волосы, она осторожно трогала платье - похожие на крылья бабочки рукава, пелерину, украшенную розовым кварцем - блестящие камешки закреплены были в середине вышитых белым цветов, напоминающих хризантемы. Да... неожиданная подруга знала толк в нарядах.

- Это тебе! - Тайлин застегнула на ее шее тонкое серебряное ожерелье, украшенное аметистами.

- Я не могу, - испугалась Неэле, но Тайлин, состроив огорченную гримаску, сообщила:

- Оно недорогое, увы... аметисты с легкими трещинками... я не пожалела бы для тебя и самых ценных камней, но... их нет у меня. Приходится пускать пыль в глаза. Но в городе... о, я найду того, кто станет платить за меня! - ее глаза подернулись мечтательной дымкой.


Она сказала это по-детски просто, и Неэле не сдержала улыбки. Что ж... иные женщины строгого нрава способны душу из тебя вытрясти и никогда не окажут помощи. Пусть Тайлин не благородная дама, кто осудит ее? Вышивальщице было хорошо и легко с маленькой девушкой, и вера пришла - может быть, все еще сложится благополучно.


Отправились на рассвете.

Тайлин щебетала, не уставая.

Дорога была хорошей, повозка, в которой ехали, достаточно просторной для двоих, и устланной изнутри одеялами. Поначалу Неэле с любопытством глядела в окно, поддакивала спутнице, не особо вслушиваясь в ее веселую болтовню, но скоро мерное покачивание повозки нагнало на девушку сон. Сморило и Тайлин - раньше жаворонков проснулись, почему бы и не поспать теперь?

Спутники-мужчины негромко переговаривались, не мешая отдыху девушек. Трое домашних слуг и возница, вот и вся свита.

Отдохнув, девушки вновь завели беседу, на сей раз Неэле слушала с интересом. Тайлин поведала ей о морском городе, о витых шипастых ракушках, лежащих прямо под ногами, о диковинных бурых птицах с белой грудью и узкими длинными крыльями, которые не устают никогда. Но больше всего Тайлин говорила о своих молодых знакомых - под конец Неэле запуталась в них окончательно. Рассказывала и сама, все больше о модных узорах - остальное удерживало внимание подруги ненадолго.


Ночью Неэле снилось озеро Айсу, Серебряное. Блики на нем и впрямь отливали серебром. По озеру можно было плыть целый день, а оно все не кончалось. Когда-нибудь я снова тебя увижу, подумала девушка.

Подступила тоска по спокойной размеренной жизни в мастерской, по мастерицам-подругам, работе.

- Ты загрустила! - Тайлин рассмотрела лицо Неэле в полумраке повозки. - Хочешь, я спою тебе песню? Моя ахи попала под дождь из-за одного из тех олухов, и я не могу играть, - она свирепо мотнула головой в сторону, откуда доносился разговор слуг.

Неэле улыбнулась невольно.

- Спой...

Тайлин уселась поудобней, и затянула приятным высоким голоском:

- Знаешь, какой я стану в день,

когда замолчу навсегда?

О смехе моем беспечном тебе напомнит вода,

Про слезы мои напомнят влажные берега,

О пестрых платьях моих - полные пчел луга,

А если ты когда-нибудь

вспомнишь цвет моих глаз,

То я вернусь, и никто на земле разлучить не сумеет нас.


Неэле почувствовала, что слезы, будто песней призванные, подступают и вот-вот прольются.

- Кажется, я плохо тебя утешила, - огорченно сказала Тайлин.


Еще два дня повозка катилась между невысоких холмов. Вдалеке видны были горы, темной полосой - не приближались и не удалялись на протяжении всего пути. Дул северный ветер, пахнущий кедрами и мхом. По вечерам Неэле поплотнее куталась в накидку-кийта, свою собственную - невзрачную, зато теплую.

К вечеру третьего дня Тайлин заявила, что ей надоело петлять меж холмами и стоит ехать напрямик, по солнечному пути. Слуги подчинились воле маленькой хозяйки, повозка покинула тракт и устремилась по небольшой дороге, годной разве что для крестьянских телег.

Девушек то и дело подбрасывало, когда колесо налетало на очередной камень. Тайлин ругала строителей дорог, а иногда откидывала полог и принималась возмущаться возницей и лошадьми.

Ночью Тайлин заснула быстро, а вышивальщица долго сидела у костра, вполголоса разговаривая со слугами.

- Не могу больше. Дойдем до города, надеюсь, она меня отпустит, - сказал один. Оглянувшись на повозку, где маленькая девушка спала сладким сном, вздохнул:

- А может, и нет.

Поутру холмы окутал молочный туман, и путники сбились с пути. Когда лучи солнца сожгли белое марево, оказалось, что дороги нет и в помине, а повозка катится по степи. Заблудиться было немудрено - ровная степь не слишком отличалась от пути, по которому они ехали раньше милостью Тайлин.

Та приуныла и перестала бранить слуг. Жалобно поглядывала на Неэле, будто на старшую сестру, знающую, как быть.

После полудня возница заметил фигуры всадников меж холмов, указал на них девушкам. Судя по темным курткам одинакового покроя, характерным для военных низшего ранга, всадники принадлежали к одному из местных гарнизонов.

Неэле перепугалась - мало ли... Подергала за рукав Тайлин, уже привстававшую, чтобы закричать и обратить на себя внимание конников, и шепнула быстро:

- Нет, нет, молчи!

Девушка растерянно замолчала - всадники проехали мимо - а потом обрушилась на подругу:

- Мы заблудились! И как это понимать? Ты сошла с ума? Я хотела попросить помощи, а теперь нам тащиться среди этих клятых холмов, не встречая ни одной человечьей души!

- Я испугалась, - кротко сказала Неэле.

Пришлось рассказывать все с самого начала. Вышивальщица постаралась не слишком сгущать краски - вряд ли Тайлин захочет возиться с возможной преступницей.

- Значит, ты жертва человеческой несправедливости, - с удовольствием сказала чернокосая девушка. - Я тебя не брошу, в жизни не брошу! - у нее даже слезы на глазах выступили от умиления.

Неэле не нашлась с ответом. Пути воображения Тайлин были для нее темны и диковинны. Но приятно оказалось, что подруга не шарахнулась от нее, как от заразной.


Вскорости слуги заметили домик, примостившийся позади невысокого пологого холма, в лощинке. Место было уютное, ложбинка поросла чиной и мышиным горошком. Люди не успели обрадоваться грядущему отдыху - при ближайшем рассмотрении дом оказался давно заброшенным, полуразвалившимся.

Покосившиеся ворота, увенчанные деревянным фазаном - хвост его был отбит, видимо, градом. Заросший тиной маленький пруд казался безжизненным - похоже, в нем не жили даже головастики. Плети ползучих растений расположились поперек дорожек, мешая идти.

В комнатах оказалось пусто, только треснувший столик сиротливо стоял в углу комнаты, когда-то предназначенной для приема гостей. На кухне слуги обнаружили дырявый котел и несколько горшков. Полы оказались покрыты слоем пыли, но нигде не было ни плесени, ни паутины.

- Тоскливое место, - заметил один из спутников Тайлин.

Та передернула плечиками.

-Тут очень давно никого не было - сказала Неэле.

- Никто в здравом уме не полезет в такую глушь, - отозвался слуга.

Девушки побродили по дому, вернулись в гостевую комнату. Внимание Тайлин привлек небольшой белый предмет, полускрытый ножкой стола. Тайлин тут же потянулась посмотреть, что это.

- Какая прелесть, - протянула красавица, поднимая с пола резной гребень китовой кости. Большой, ажурный, он напоминал крыло махаона формой, и был украшен сияющими камнями. Вещица смотрелась чужеродно в унылой пустой комнате.

Тайлин воткнула украшение в волосы, извлекла из поясного мешочка бронзовое зеркало.

- Посмотри, какая роскошь! Странно, что его оставили тут! Я бы ни в жизнь...

Неэле присмотрелась - цены гребня она понять не могла, но тончайшая резьба на кости, но россыпь голубых камешков, похожих на капли...

- Быть может, хозяйка гребня вынуждена была быстро покинуть дом? - предположила она.

- Это ее беда, - рассмеялась подруга. - Идет мне?

- Очень, - Неэле старалась сохранить серьезность, но детское хвастовство Тайлин было таким забавным.

- Теперь его должна примерить ты! - заявила чернокосая девушка.

Неэле не привыкла к роскошным вещам: я буду похожа на позолоченную курицу, мелькнула мысль. Но желание нарядиться пересилило. К тому же... разве сейчас на Неэле прежнее простенькое платье?

- Давай, - она улыбнулась.

Тайлин засуетилась вокруг подруги, наскоро разделяя ее волосы на пряди, закрепляя шпильками - временная прическа была кривовата, но, когда Тайлин украсила ее драгоценным гребнем, показалась девушкам великолепной.

Тайлин вздохнула - вздох шел от самого сердца, будто оно грозило разорваться, и сказала:

- Бери! У меня куда больше вещей!

- Да ты что, куда мне, - вышивальщица потянулась было разрушить прическу. Ох, не хотелось этого делать! Неэле ощутила остро, что ей нет и двадцати, и хочется быть красивой, не только создавать красоту.

- А вот и не спорь! - Тайлин перехватила ее руки, скорчила забавную рожицу. - Дарю! - и шутливо нахмурилась:

- Я, правительница Облачной страны Сэн, жалую тебе этот гребень!

Сзади кашлянули.

- Госпожа Тайлин, ночь на дворе.

- Я буду спать здесь! - заявила та. - Постели нам в этой комнате! Надоело тесниться в повозке!

Вышивальщица с сомнением осмотрелась. Когда-то здесь была спальня, судя по расположению комнат. Чистая, но пустая и унылая, она наводила тоску даже на неприхотливую Неэле.

- Слуги наведут здесь порядок! - Тайлин беспечно тряхнула головой, височные подвески зазвенели. - Нет, и не думай оставить меня одну!

- Здесь так... одиноко, - Неэле выглянула в окно. Узкий месяц едва освещал заросли жасмина и тропинку, с трудом различимую среди травы. - Почему дом стоит так далеко от дороги?

- Это мы подъехали не с той стороны. Наверняка есть неплохой путь. А что до одиночества... если б я не умирала с тоски без людей, я тоже предпочла бы тихий уютный домик! - заявила подруга. - Что до хозяев - мало ли, может, им надоела глушь?

- Или они умерли.

- Брр, не пугай меня, глупая! - Тайлин поежилась.

Девушки прислушались - ни звука не донеслось до их ушей. Только ветер шуршал еле слышно.

- Ни лягушки, ни цикады, - обронила Неэле. Тайлин от нее отмахнулась. Слуги постелили девушкам на полу, ложе получилось широким и мягким.

- Спать, спать, - зевнула Тайлин, потягиваясь. Скоро она заснула - ворочалась и вскрикивала во сне, а Неэле долго не могла сомкнуть глаз, прислушиваясь к гулкой и одновременно глухой тишине. Наконец и ее сморил сон.

Потом она услышала шорох, увидела, как створка двери отошла и в комнату, ощупывая все на своем пути, лезут невероятно длинные руки. Вот они нашарили подол платья Тайлин, вот потянули на себя одеяло... Неэле закричала и проснулась.


Сквозь щели в ставнях пробивался розовато-серый свет. Тихие разговоры слуг раздавались снаружи. Утро выдалось весьма прохладным.

- Ну вот, выспались, а ты говорила, - Тайлин повозилась в постели, вскочила: - Помоги мне одеться.

Неэле с самого начала не против была частично взять на себя обязанности служанки - платой за то, что ее взяли с собой. Она облачила Тайлин в обычный для той наряд, мало годный для долгого пути, зато яркий и дорогой. С волосами пришлось повозиться - Тайлин, смирившись, что изящных причесок Неэле создавать не умеет, довольствовалась уложенными венцом косами.

- Сюда заколку с алым камнем, вот этим... нет, это не рубин, дешевый корунд, но смотрится, верно? А сюда стоит поместить эту, с птицей... мне ее подарил один чиновник, с которым мы столкнулись в лавке картин... Он хотел купить полотно, которое мне понравилось! Правда, потом извинился...

Неэле не успела одеться сама и мерзла, суетясь в одной длинной рубашки вокруг Тайлин. Наконец та было готова.

- Ты что это зубами стучишь? - прислушалась подозрительно.


Неэле собралась быстро. Отвар из ягод шиповника и теплые лепешки окончательно согрели ее.

- Сегодня мы должны выбраться на дорогу! - заявила Тайлин вознице, закрепляя гребень в прическе подруги. - Или я рассержусь!

Тот проворчал себе под нос нечто невнятное.


Потянулась привычная вереница холмов, покрытых нежно-зеленой травой.

- Кажется, я ненавижу север, - хмуро говорила Тайлин, перебирая струны ахи. Поврежденный инструмент издавал звуки, похожие на предсмертное мяуканье.

Неэле смотрела по сторонам, не уставая подмечать отличие от окрестностей озера Айсу - несмотря на самое начало лета, здесь росло куда меньше цветов, или им еще не пришел черед открыться. И кустарник был, хоть повыше, чем на юге, но редкий.

- Мне казалось, север - это сплошные леса...

- Будут леса, юная госпожа, - откликнулся возница. - Горы Юсен, там не пройти... а еще северней - Эннэ. Это и вовсе глушь...


Пару раз Неэле заметила непонятное - словно пушистые мячики катились по их следам. Она удивленно оглядывалась... даже спросила Тайлин, не видит ли та чего. Подруга долго всматривалась в окружающий пейзаж, но обнаружила только летящего аиста.


К вечеру повозка выехала на торную тропу, не слишком, впрочем, похожую на порядочную дорогу. А вскорости показался еще один домик - размером со вчерашний, но отнюдь не заброшенный, напротив, очень уютный с виду. Стены его были выбелены, изгородь покрыта темно-красным лаком, а над резными воротами примостился деревянный фазан, брат-близнец того, с отломанным хвостом. У этого хвост был на месте, гордо расправленный.

- Еще один дом в глуши, - удивленно отметила Неэле.

- Мало ли... Богатые люди хотят отдохнуть от суеты... - Тайлин ожила, предвкушая настоящий отдых, теплую воду и приятное времяпровождение.

Заслышав подъезжающих, из дома вышла молодая семейная пара. Посетовав на трудности, выпавшие путникам, и на то, что собственного слугу срочно вынуждены были отправить в город за лекарственным снадобьем, муж и жена приняли гостей со всем радушием. Тайлин щебетала, Неэле помалкивала, разглядывая хозяев. Одеты просто, хоть и не как простолюдины - черное с белыми узорами одеяние у мужчины, розовое с черными - у женщины. Обедневшие наследники некогда крупного рода.

Отдельные вещицы в доме подтверждали правильность этой мысли - старинный дорогой веер, висевший на стене, картина кисти известного художника - горы и водопад...

Слуг Тайлин хозяева провели в отведенное им место, а девушек позвали к столу. Неэле не смогла понять, подавали им птицу или же рыбу, а может и вовсе бобы - от блюда исходил аромат тимьяна и сладкого перца, и кто бы ни готовил, он был отнюдь не худшим поваром. Пили сливовое вино, Неэле чуть-чуть, а Тайлин больше, слегка захмелела, от чего смеялась особенно звонко.

Хозяева улыбались, расспрашивали ровно столько, сколько спрашивают люди воспитанные, и сами рассказывали только то, что было интересно слушать. И они явно любили друг друга, судя по их перекрестным взглядам.

А все же что-то не нравилось Неэле. К концу ужина она сообразила, что именно - мертвая тишина в доме и снаружи, будто прошедшей ночью.

В руках Неэле была блестящая чашечка из темного фарфора. Когда хозяйка встала и прошла мимо девушки, чтобы зажечь погасшую лампу, свеча, которую та несла в руках, не отразилась в поверхности чашки.

Неэле почувствовала смятение. И так и сяк поворачивая чашку, она не могла поймать на гладкой темной поверхности даже слабый отблеск пламени, будто его вовсе не было. Хозяева улыбались, и глаза их были черны - в них тоже не отражался огонь.

Неэле похолодела... Призраки? Или... что это такое?!


Извинившись, девушка встала из-за стола. Ей позволили подняться и выйти за дверь, проводили внимательными взглядами. Тайлин не обратила внимания, что подруга уходит - она увлеклась молодым хозяином, а тот смотрел на нее благодушно, как на шалящее дитя.

Снаружи все было тихо той же мертвящей тишиной. Не слышны были голоса слуг Тайлин, хотя вряд ли четверо взрослых мужчин молчали, как мышки. Дом казался пустым, несмотря на то, что окна горели ярко.

Девушка обошла дом, надеясь постучаться к слугам и развеять свои сомнения. Вот и крыльцо, по нему все четверо поднялись в дом... Дверь была заколочена, хоть еще недавно - распахнута. Мох покрывал крыльцо и косяки, медная ручка двери позеленела от времени. Вряд ли эту дверь было можно открыть, разве что выбить.

Девушку охватил озноб.

"Бежать отсюда! Немедля!".

Неэле вернулась в гостевую комнату, склонилась к подруге, шепнула:

-Тайлин. Нам надо ехать.

- Куда вы спешите? - удивился молодой хозяин. Он услышал ее слова. - Ночь на дворе...

Подруга удивленно вскинула брови. Неэле запнулась: если сказать сейчас - всякое может быть. Но как увести Тайлин?

- Осмелюсь побеспокоить... мне срочно нужно сказать пару слов одному из наших слуг. Вы позволите пройти к ним, или, быть может, проводите? - девушка не ожидала, что сумеет сказать настолько гладко.

Хозяйка улыбнулась

- Они отдыхают и веселятся. Прислушайтесь!

И тут же до слуха Неэле донеслись смех и звуки простой музыки.

Неэле принужденно ответила ей улыбкой и произнесла:

-Мне все же хотелось бы поговорить...

- Разумеется, - губы хозяйки раздвинулись снова, и эта улыбка очень не понравилась Неэле, - Пройдемте со мной!

Девушка больше всего хотела с воплем умчаться отсюда. Но она все еще ничего не понимала, и Тайлин... хмельная, веселая и разнежившаяся в теплом уюте....

- Тайлин. Пойдем вместе, - сказала очень настойчиво.

Та весело и чуть сонно взглянула на подругу

- Да что стряслось? Нам так рады, а ты места себе не находишь...

- Пойдем, - Неэле взяла ее за руку, заставляя подняться. - Ну, пожалуйста!

Девушка поднялась неохотно, сопровождаемая пристальным взглядом хозяйки.

Они втроем миновали коридор, хозяйка отодвинула створку двери, приветливо улыбаясь. Неэле увидела веселящихся слуг. Те пили что-то, судя по сосуду, из которой разливали питье - крепкую настойку, и громко смеялись шуткам друг друга. Женщин они не заметили.

- Вы довольны? Боюсь, прерывать их веселье было бы жестоко, - сказала молодая хозяйка. - К тому же, боюсь, они слишком... перебрали с горячительным напитком. Завтра они проспятся, тогда...

Неэле чуть было не согласилась с доводами хозяйки, а Тайлин и вовсе рвалась назад, в полную ароматов и ласкового света гостевую комнату.

Неэле уже поворачивалась, собираясь уйти, но краем глаза увидела четыре неподвижных силуэта на полу, черных в тусклом свете месяца. Она ахнула и взглянула прямо перед собой - слуги горланили пьяную песню, не видя ее. Отвернув голову, девушка вновь посмотрела искоса: четверо слуг лежали неподвижно, шея одного из них была повернута под неестественным углом. В комнате было темно.

Вышивальщица схватила подругу за руку, только открыв рот, чтобы заставить ее смотреть, но не успела.

Хозяйка издала звук, средний между вздохом и шипением, лицо ее стало зеленоватым, полупрозрачным, шея вытянулась, а зубы выросли на полпальца и заострились.

- Бежим! Это нежить!! - Неэле вцепилась в подругу, еще ничего не понявшую, и поволокла за собой.

Та вскрикнула - хмель начал сходить с нее. Девушки побежали по коридору и натолкнулись на хозяина дома. Человеческий облик сползал и с него. Неэле собрав все силы ударила его в грудь обеими руками, и метнулась в сторону вместе с подругой.

Рывка в сторону мужчина не ожидал, и девушки миновали его, но бежать было некуда. Неэле вспомнила рассказы капитана: ночью нечисть особенно сильна, если и вырвешься из дому - отыщет среди холмов.

Блики от месяца переливались на ожерелье Тайлин, и при виде их Неэле пришло на ум еще одно - слышанные в детстве сказки о зачарованных украшениях. Она вырвала гребень из волос, бросила на землю и растоптала. Призрак хозяйки, подоспевший, чтобы отрезать дорогу, начал таять с душераздирающим плачем, пока совсем не исчез. Пропал и молодой хозяин. Скоро не осталось ничего... Только полуразрушенный дом, тот же самый, что в первую ночь.

Ничего почти не соображая, Неэле за руку вытащила Тайлин из этого дома, подальше от развалин. Пробежав шагов десять, та упала на землю и разрыдалась.

- Что это было?? - выдавила она бессвязно, но вышивальщица поняла.

Неэле обняла девушку за плечи, не столько утешая, сколько стараясь найти защиту сама - ее трясло так, что зуб на зуб не попадал.

- Какая то нежить... Они убили слуг и... и нас ждало то же...

Тайлин уткнулась ей в плечо, дрожала, цепляясь руками за подругу, как детеныш за мать.

- Я... я взяла это...

Темно было - месяц только народился на свет, далекие звезды удивленно помаргивали. Ухала сова вдалеке, кричал козодой. Неэле вздрагивала от любого шороха, а Тайлин продолжала рыдать:

- Гребень... нельзя было трогать его... Ох... я брала его в руки...

А я его носила, подумала Неэле. Вновь стало зябко.

Подруга ахнула, поглядев на нее.

- Да ты же... тебя...

Рукав вышивальщицы был разодран, и от плеча до локтя тянулся узкий неровный след - как от ожога, только очень темный.

- Хозяйка... - шепнула Неэле. Хоть двое бывших обитателей дома и представились, назвать имена она не смогла бы под страхом смерти.

Отметина почти не болела.

- Бежим! - шептала Тайлин. Но вышивальщицу страшило безнадежное блуждание в холмах. Куда уйдут девушки, не привыкшие полагаться на собственные ноги?

Неэле огляделась. Повозка, лошади... где они? Перепуганным подругам не сразу пришло в голову посмотреть в конюшне. На дворе ее обнаружилась и повозка. Вещей не тронул никто.

Лошади выглядели сонными, будто их чем опоили. Девушки принялись гладить их, уговаривая проснуться. Тайлин, шерстинке не позволявшая попасть на свой рукав, целовала их в морду.

Наконец лошади стали потряхивать головой, заржали, кося глазами по сторонам.

- Уведем их отсюда, - сказала вышивальщица. - Скорее...


Вряд ли сюда заглянет еще одна нежить, но все-таки... Вид развалин нагонял на девушку ужас, она старалась смотреть куда угодно, только не в сторону разрушенного дома. Хотелось бежать без оглядки, но она старалась рассуждать разумно.

- Нам надо ехать.

Вопреки ее опасениям, подруга кивнула покорно.

- Как же мы теперь? - растерянно спросила Тайлин. - Одни...

Вдвоем, подумала Неэле. И живы.

- Лошади есть, поедем дальше.

- Я никогда не держала поводьев...

Неэле промолчала. Обошла повозку, пытаясь понять, как запрячь лошадей. Животные беспокоились, фыркали, но не ржали больше. Неэле побаивалась их - ударит копытом по голове, и все...

"Кому нужна моя вышивка?" - подумала девушка. - "Нитки, игла... больше я ни на что не способна".

Тайлин окликнула ее.

- Я видела, как запрягают...

Промучившись с полчаса, они так и не сумели совладать с упряжью.

- Поедем верхом, - сказала вышивальщица. - Седел нет, но узда...

Оставалась надежда, что миролюбивые коняги не понесут и не сбросят неумелых всадниц.

Тайлин затрясла было головой - она в жизни не садилась на лошадь, а по городу передвигалась в носилках - но, заметив, что Неэле не до нее, выбрала себе из двоих лошадей самую смирную и заходила вокруг нее, прикидывая, как садиться.

- У тебя тут есть какое-нибудь оружие? - спросила Неэле.

- Нет... все, что было, осталось у них... - Тайлин испуганно покосилась на развалины, где остались тела ее спутников. Туда она не пошла бы даже за сундуком золота.

Но, порывшись в повозке среди вещей слуг, девушки отыскали пару длинных ножей.

- Ты умеешь этим пользоваться? - Тайлин держала нож, словно змею, разглядывая с опаской и отвращением.

- Нет, - призналась Неэле. Она и представить себе не могла, что ударит кого-то - рукой, не то что клинком.

- Возьми ценные вещи, - сказала она. - Легкие только...

У подруги в шкатулках оказалось множество безделушек, а вот деньги Тайлин потратила по дороге почти все, что обнаружила с удивлением.

- Пожалуй, за все это большой суммы не выручишь, - задумчиво сказала она, позабыв о страхе.

- Продадим лошадей, - успокоила ее Неэле.

Тяжелее всего Тайлин оказалось расстаться с нарядами. Она причитала, требуя навьючить на лошадь хотя бы самые любимые, но Неэле, еще не отошедшая от пережитого, всерьез рассердилась.

- Сама смотри не свались! Мы только зря тратим время. Путь и без того опасен... Тебе что важнее - платья или жизнь?

- Какая жизнь без платьев? - та совсем сникла.

Неэле сказала, смягчившись:

- Нам сейчас важно добраться живыми, а дома закажешь себе новые наряды. Я сама сошью тебе такие, что все ахнут! - пообещала она, в душе смущаясь от собственного хвастовства.

Это подействовало.


Со вздохами и вскриками Тайлин вскарабкалась на лошадь, опираясь на повозку. Неэле последовала ее примеру, тоже не больно-то грациозно. Платье обеих не подходило для верховой езды, и Неэле разрезала его по бокам, оборвав причитания подруги. Ей самой было странно командовать, но иначе девушкам грозило навсегда остаться в этих развалинах.


Наконец тронулись в путь, наудачу. Невдалеке закричала ночная птица, смертельно перепугав путешественниц. Потом, опомнившись, вышивальщица облегченно вздохнула - вблизи дома была мертвая тишина, а здесь есть жизнь...

Эту ночь им пришлось провести под открытым небом. Устав от непривычной езды, девушки скоро спешились и разожгли два костра - боялись, что нечисть придет. Не меньше боялись, что нежеланных гостей привлечет пламя.

Скоро стало светать.

Утром Тайлин могла только стучать зубами и всхлипывать. На лошади ей удавалось держаться с трудом, а уж скольких трудов стоило усадить ее верхом после привала, лучше было не вспоминать. Неэле чувствовала себя не лучше. Горы теперь вздымались совсем близко, пугающие, лохматые.

- Если мы едем правильно, то скоро должны увидеть верховье реки Сай, - сказала Тайлин неуверенно. - А потом можно двигаться вдоль реки до городских ворот...

- Ну, остается только надеяться на милость Неба, - вздохнула Неэле.

Девушкам повезло - вскорости они выбрались на дорогу - вдали ее пересекала полоса темного серебра. Всадницы проехали по мосту, за которым снова была дорога, а часа через два заметили большое село.


У маленькой гостиницы на краю его караванщики развьючивали коней. Работниками распоряжался грузный, хоть и молодой еще мужчина в нарядной одежде цвета охры, расшитой стилизованными черепахами. Тайлин окончательно перестала справляться с лошадью, и та, заржав, устремилась к своим товаркам, которых заметила издалека.

- Малышка Тайлин! - ахнул торговец, кинулся к ее лошади, протянул руки. Девушка сначала шарахнулась от него, но узнала, обливаясь слезами, повисла на шее. Бессвязные фразы срывались с ее губ, и тот всячески старался утешить несчастное существо.

Не сразу, но все же заметив вторую девушку, хозяин каравана пощелкал языком, покачал головой и распорядился - помочь и ей, после чего направился к постоялому двору, держа на руках Тайлин, как великую драгоценность.

Неэле бил озноб, она плохо понимала, что творится снаружи, и лишь, оказавшись в зале постоялого двора, стала более-менее понимать, что говорят окружающие.

- Как это чудно, что я тебя встретил, - говорил торговец, склонившись над Тайлин, которую усадил на лавку перед очагом. - Сейчас вы с подругой согреетесь... нет, я не буду расспрашивать, пока ты сама не скажешь... Но все же - как чудно. Ты - здесь... а ведь последний раз мы встречались... дай Сущий памяти... месяцев восемь назад, у моря. Столько всего приключилось! Знаешь, в Озерном, откуда я везу шелк, едва не убили хранителя городской казны, было очень много шума. Я едва сумел выбраться из города - обыскивали каждую мышь. А ведь знаешь, конфискуют половину товара, если начнут досматривать, что у меня и откуда. Поэтому я благодарил Сущего за то, что избежал потерь. Но его милости этим не ограничились...


Из долгой речи Неэле вынесла лишь одно - человек этот прекрасно знает, что произошло в Озерном. Может, он и про мастерскую знает, где прятался заговорщик? Почувствовав прилив сил, Неэле тихонько прокралась к выходу, выбралась на задний двор. Она вся горела, но, не понимая, что у нее жар, рада была, что перестала мерзнуть.

Работавший на заднем дворе мальчик проводил ее недоумевающим взглядом. К счастью для Неэле, гостиница находилась на краю села. Никто девушку не задерживал, и она пустилась бежать напрямик, стараясь не попадаться людям на глаза. Страх, пережитый недавно в холмах, воплотился для нее в постоялом дворе. Убегая от него, она убегала и от стражи, и от нечисти.

Неэле не сомневалась, что Тайлин никогда не станет вредить ей, но подруга такая болтушка... Быть может, сейчас она рассказывает историю Неэле, и скоро по ее следу направят погоню...


Из села выходили три дороги. Ни по одной из них девушка идти не рискнула. Прочтя короткую молитву, Неэле побежала напрямик по едва заметной тропке. При себе у нее был нож да на шее - подаренное подругой аметистовое ожерелье.