Ночь за вечером; лунный круг проплывает, большой и добрый,
а наутро сонное солнце расправляет свой рыжий ус...
Я беззвучно прошу, поскольку вслух о том просить неудобно:
"Возьми меня в свое войско, однажды я пригожусь!
У меня ни крыльев, ни лат - я буду комочком пуха,
теплым - порой это важно, - светящимся в темноте...
Я буду смотреть в три глаза, я буду слушать в три уха,
я сумею встретить уставших и утешать детей. 
А когда на земле война - я об этом немного знаю -
для каких-нибудь малых дел и такие, как я, нужны:
просочиться в любую трещинку так, как будто она сквозная,
проходить сквозь любые стены так, как будто бы нет стены..." 

Я прошу лишь о том, что хочется, не задумываясь, что истинно,
время рядом бежит, понурое, спотыкаясь и семеня.
Я прошу о подобной милости все уверенней, все неистовей
с того часа, как в твое войско человек ушел без меня.
Он, конечно, мне не чета - он летит, слепяще-крылатый,
облака приходят, ласкаясь; он на небе, а мы - на дне.
Я полоску лунного света осторожно поймаю лапой -
и покажется, будто кто-то наконец-то ответил мне...