Елки кутались в теплые шубы.
Солнце словно боялось светить.
Лес тянул черно-острые зубы,
Чтоб его навсегда поглотить.

Ночь не помню. Слепая дорога.
Вспышки фар - как падение звезд.
И как-будто за пазухой Бога
Домик..здесь, за четыреста верст.

Пальцы мерзнут сосульками...звонко...
Затрещали в камине дрова.
Змейки пламени призрачно тонко
Лишь углы освещают едва.



Разбудили жильцов зимовавших:
Сырость- тетушку, Яблочный Дух
И они принимали уставших
К ним гостей заявившихся двух.

На сырую кровать постелили.
Напоили пустым кипятком:
"Чтож давненько не заходили
В наш заснеженный старенький дом?"

 

Отыскали бутылку портвейна
"Ну хозяева - век не хворать!"
И восточною вязью затейливо
Стали змейки огня танцевать.

Ночь не помню. Скрипели, стенали
Половицы, вздыхала труба
И по стеклам дорожки бежали,
Что чертила оттаяв вода.

Утром спрятались серые тени.
Сырость села вязать в уголке.
Покурить самокруточку в сени
Вышел Яблочный Дух налегке.
 
 	

Поглядел, как ты чинишь машину
Крякнул что-то: "ну, буде здоров"
Я смотрела, как жадно рябину
Объедает ватага дроздов.

Лес торжественен, как на параде.
Солнце - рыжий смешной мандарин
Растирало по белому платью
Розоватые пятна зари.

"Слушай! Может крупа здесь осталась?"
"Нет. Поедем пока рассвело." 
Ночь не помню. И только ласкалось
На плечах поцелуев тепло.

Для кормушки пшено отыскалось
Дух ворчал: "дармоедов кормить!"
Сырость: "что погостили бы малость"
И ушла в дом перины стелить.



Дом закрыли. Забили все щели.
Затушили водой угольки.
А в окошко с тоской в след смотрели
Вновь покинутые старики.