Дёмина Карина: другие произведения.

Глава 8. Связанные нити

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Хочу предупредить, что завтра мы гостей ожидаем, так что не знаю, будет ли время на проду. Но глава вроде позитивная...


Глава 8. Связанные нити

   Всполохи огня скользили по стенам. Алый гранит. Черный обсидиан. Золотые жилы, словно швы. Светильники из бронзы. Живое пламя, отраженное в чаше бассейна. Шелковая гладь воды, расшитая живым подземным жемчугом. Каменное ложе и груды мехов.
   Я лежу, разглядываю потолок. В белых слюдяных наплывах мне видятся застывшие лица.
   Наблюдатели?
   Или те, кто дерзнул некогда оскорбить богиню, и остался в ее подземельях навек. Страшная участь.
   Я лежу. Сжимаю в кулаке зеленый камушек, кляня себя за глупость. Следовало взять цепочку, или перстень, или что угодно, но из украшений, достойных Янгара Черного.
   Время шло. Медленное, вязкое, в разбавленной пламенем темноте.
   Я сама не заметила, как задремала. И разбудила меня прикосновение.
   - Тише, - чьи-то сухие губы царапнули щеку. - Не бойся.
   Чьи-то пальцы расплели косы. Чья-то рука легла на мой живот, не позволяя отстраниться. И сама я опиралась на кого-то большого, горячего.
   - Я не причиню тебе вреда, - пообещал Черный Янгар. Впрочем, здесь и сейчас он не был Клинком Ветра, но лишь мужчиной, который желал связать свою судьбу с женщиной.
   Остальное для слепой Кеннике не имело значения.
   Но я... я должна была сказать правду.
   Кому?
   Для чего?
   Уже сплетаются нити наших жизней. И если так, то...
   ...нехорошо новый дом на лжи строить.
   ...но не выйдет ли так, что правда меня же ранит?
   ...я скажу.
   Правду.
   Вот сейчас повернусь к нему и скажу.
   - Посмотри на меня, пожалуйста, - пальцы Янгара гладили шею, стирая охряных змей. Он не приказывал - просил, и я подчинилась.
   Не сказала.
   Хотела ведь, но... не нашла правильных слов.
   Черный Янгар и вправду был черен. В первый миг я не поняла, что виной тому - краска, покрывающая его лицо, ею и грудь. От нижней губы начиналась алая полоса, которая дважды обвивала шею, и спускалась на плечи Янгара, где расцветали желтые спирали.
   - Обычай, - сказал он, словно извиняясь.
   Черный - цвет Пехто, хозяина подземного мира. И это верно: многих отправил Янгар к берегам Черноречки.
   Алый - цвет Маркку, владетеля битвы. И это тоже верно: все знают, что нет воина искуснее, нежели Янгар.
   Желтый... Ламиике?
   Светлокосая прекрасноликая дева распростерла над Янгаром соломенные крылья? У него и сердца-то нет... говорят.
   Я разглядывала его жадно и, пожалуй, впервые не стеснялась своего любопытства.
   Не похож на отца.
   И на братьев.
   И на того конюха, который с бородой и лукавыми глазами...
   Янгхаар Каапо невысок и жилист. Черты лица его остры, и краска не сгладила их резкости. Высокие скулы. И нос крупный, клювом, вот только ломан был не единожды, и оттого переносица стала кривой, как заячья тропа. Рот широкий, а губы по-женски пухлые, мягкие. И тянет потрогать, проверить, вправду ли они таковы, как я вижу.
   Наверное, мне должно быть стыдно...
   ...наверное, следует скромность проявить...
   ...наверное...
   Я взглядом за взгляд зацепилась.
   В нем бездна спрятана.
   И она точно так же, жадно, разглядывает меня.
   - Ламиике, - Янгар проводит ладонью по моему животу, стирая рисунок. Но краски не смешиваются. Желтого и вправду много, но Ламиике покровительствует всем женщинам.
   - И Небесный кузнец, - на пальцах Янгара есть рыжие искры. - В тебе скрыт огонь...
   Он улыбается, и пусть рисованная маска его лица искажается от этой улыбки, я улыбаюсь в ответ. Огонь? Во мне? Разве что тот, который разводят в камине. За свою жизнь я растопила сотни каминов, может, тем самым и привлекла Кузнеца?
   Но пугает меня другое. Третий цвет, не названный Янгаром. Он и кулак сжал, не желая показывать мне синие пятна.
   Акку.
   Беззаконная ночь. И серп, которым снимают жизни. Грозная жница... почему она?
   - Это просто обычай, - повторяет Янгар, стирая рисунок.
   Он поднимается первым и, протянув руку, говорит:
   - Идем.
   Широкую ладонь перечеркивает шрам. Старый. Белый, вздувшийся, он походит на червя, залегшего под кожей. И я не без дрожи касаюсь этого шрама. А Янгар вдруг перехватывает мои пальцы.
   - Такие тонкие, - с удивлением произносит он и, приблизив руку к губам, целует.
   Скажи, Аану.
   Не медли.
   Не могу.
   - Как мне тебя назвать? - он проводит моими пальцами по своему подбородку, щеке и вновь по губам, и алая краска мешается с черной. - Ты маленькая... и славная... и нежная... но твой отец...
   ...отдал меня ему. Даже не отдал, бросил, как бросают кость собаке. А ведь Ерхо Ину и вправду считает Янгара псом, не раз ведь говорил об этом.
   А я, выходит, кость.
   - Налле... Налле, - он пробовал имя на вкус, и руку не отпускал. - Медвежонок. Маленький мой медвежонок... Тебе нравится?
   У меня никогда не спрашивали, что мне нравится... и я не знаю, как принято отвечать.
   - Пожалуй...
   Еще один обычай.
   Еще один подарок, который я принимаю с благодарностью.
   Медвежонок... смешно.
   Отец пришел бы в ярость, ведь на гербе Ину - вставший на дыбы медведь. А Янгар... он не хотел посмеяться над древним родом, привязав меня к его истокам через имя. Он просто сказал то, что думал.
   Откуда я знаю?
   Просто знаю. Он что-то делал со мной. Этими прикосновениями, ласковыми, нежными - до сегодняшнего дня ни один человек не прикасался ко мне вот так. Словами. Тоном. Самой своей близостью, которая больше не пугала.
   А может и не Янгар был виноват, но само место и безумная богиня, вязавшая наши судьбы.
   И теперь я молчала из страха все перечеркнуть.
   Не знаю, что будет дальше, но эта ночь принадлежит мне.
   Ночь и мужчина.
   - А ты подаришь мне имя? - Янгар заглядывает в глаза.
   У самого - черные, и не различить, где зрачок переходит в радужку. Но эта чернота, знак ли божественной крови, свидетельство ли проклятья, больше не пугает меня.
   Бездна, в ней спрятанная, приняла меня.
   - Да.
   - И какое?
   В темноте проскальзывают искры. Быть может, они лишь отражение пламени, но я, преодолев робость, касаюсь его виска. Имя приходит само.
   - Катто.
   - Змей? - шепот Янгара тревожит огонь.
   И меня охватывает дурное предчувствие: змей - запрещенный знак. Но слово сказано, и Кеннике услышала. Как теперь она переплетет наши нити?
   - Все будет хорошо, поверь, - сказал мой змей, прижимаясь щекой к моей ладони.
   Что было дальше?
   Горячая вода подземных источников. Запахи серы и камня. Черной смолы, которая стекала по деревянным опорам факелов. Чаша. Скользкий подземный жемчуг, который просится в руки, и Катто ныряет, чтобы вытащить самый крупный камень. Без воды он сохнет и рассыпается известковой пылью.
   А мой муж выглядит донельзя удивленным.
   Он не знал, что подземный жемчуг живет лишь в озере, его породившем?
   Не знал.
   Была краска, расползающаяся по воде разноцветными пятнами. И смуглая, с красным отливом кожа Катто. Намокшие, отяжелевшие косы его, и влажные пряди, что обвивали мои руки, подобно водорослям.
   - Ласковый медвежонок, - мой муж смеется. И от смеха его мое собственное сердце стучит быстрее. Он же, прижимаясь щека к щеке, мурлычет колыбельную. Его руки надежны, как опора мира. И я хватаюсь за них, боясь потеряться.
   - Все хорошо, Медвежонок. Все хорошо... - он утешает меня.
   Был камень на кожаном шнурке и склоненная голова Катто. Он терпеливо ждал, когда я узел завяжу, а шнурок все выскользнуть норовил. И я вязала вновь и вновь, а заодно гладила шею мужа.
   - Я смотрю сквозь него на солнце, - камень тускло мерцает. - Тогда возвращается лето.
   Наверное, это глупость и сейчас Катто рассмеется, но он серьезен. И подарка касается бережно. А вот узел проверяет на крепость.
   - Не хочу потерять.
   Это ложь, что Янгхаар Каапо покрыт черным волчьим волосом. Его кожа гладка, вот только шрамов на ней бессчетно. Они - узор, который я пытаюсь изучить.
   - Лето... - мой муж провел по камню мизинцем. - В тебе очень много лета.
   Был ответный дар. Шестигранная монетка, позеленевшая от старости. И шелковый шнур поизносился. Но я накрываю монетку ладонью, а она прилипает к коже.
   - Один дирхем, - Катто отстраняет ладонь и, наклонившись, целует и монету, и кожу. - Когда-то я столько стоил.
   Сказав это, он впивается пальцами в мой подбородок и заставляет запрокинуть голову. Еще не больно, но почти уже. И не Катто, но Янгхаар смотрит мне в глаза. А чернота его собственных непроницаема.
   Бездна подобралась к самому краю.
   - Ну что, дочь Ину, твой отец хотел знать, где мои корни.
   - Он. Не я.
   А Янгар не слышит.
   - Сгнили. Давно. По ту сторону моря. Я понятия не имею, кто моя мать. Возможно, женщина, которой не повезло попасть в плен. Возможно, шлюха... хотя там, где я был, одно идет за другим. И я не знаю, кем был мой отец. Да и знать не хочу. Мне не нужен род, чтобы чувствовать себя сильным.
   Он уже не целует - кусает губы едва ли не до крови, и отстраняется.
   - Я был рабом. И сам добыл себе свободу.
   Я же слышу его боль. Она вплетена в его кожу рисунком шрамов. И той характерной неровностью на левом боку, которая остается после того, как неправильно срастаются кости. И злостью, которая исходит от бессилия: прошлое не изменить.
   Его память останется с ним, как моя - со мной.
   - И все, что принадлежит мне, - выдыхает Янгар в губы. - Я взял сам.
   Мне жаль его.
   Но Янгхаар Каапо, который придумал сказку о собственной жизни, не примет жалости.
   - Так что, дочь Ину, тебе не страшно?
   - Нет.
   - Ты станешь женой раба.
   Я, не Пиркко. Для нее, пожалуй, все это имело бы значение. А мне... мне хочется успокоить раненую бездну, и я вынимаю монету из его пальцев.
   - Здесь нет рабов.
   Но есть меха. И пламя. И каменные свирели слепой Кеннике.
   Есть ласка Катто.
   И мое такое вдруг взрослое тело, которое откликается на нее.
   Есть боль, неожиданно сильная. Она длится недолго, но я вскрикиваю. И слезы льются из глаз.
   - Тише, Медвежонок, тише, - Катто собирает слезы губами. Он гладит влажные мои волосы, шепчет, что эта боль - мимолетна, она пройдет, забудется. И сам он сделает все, чтобы это случилось как можно раньше. Я вздыхаю.
   Мне стыдно и за крик, и за слезы.
   И за собственную слабость.
   Я цепляюсь за его шею, тычусь влажными губами в ключицу, хватаю пряди волос.
   - Так бывает, мой медвежонок. В первый раз у женщины всегда так бывает. Но только в первый, - Янгар берет меня на руки и несет к чаше с водой, и снова напевает колыбельную, вот только я не в силах разобрать ни слова. Язык незнаком.
   Горячая вода уносит призрак боли.
   - Так лучше? - Катто поглаживает спину.
   - Лучше.
   Настолько, что я вновь начинаю думать о неизбежном.
   Наш брак заключен перед лицом богини. И эту нить, одну на двоих, уже не разорвать. Я слышала, что находились глупцы, которые пытались, но...
   Судьба странно стелет дороги, и тем, кто однажды побывал в подземном храме, уже не уйти друг от друга. И что станет со мной завтра, когда грозный Янгхаар, тот самый, в глазах которого оживает бездна, узнает правду?
   - Прости, - я обвиваю его шею руками, прижимаюсь к груди. - Прости, пожалуйста...
   - За что?
   За ложь.
   За молчание.
   За то, что задумал отец.
   И за слабость, которая мешает рассказать правду. Я знаю, что у меня есть лишь эта ночь, и хочу, чтобы она продолжалась вечность. Но это невозможно.
   - Завтра ты станешь другим, - я лежу в кольце его рук.
   - Почему?
   - Станешь. И возненавидишь меня.
   Но убить не сможешь, поскольку боги не простят такого.
   - За что?
   - За то, что я - дочь Ину...
   ...неправильная дочь.
   - Я знаю, - он говорит ласково и гладит по голове, пытаясь успокоить. - Не бойся, Медвежонок. Клянусь, что больше я не причиню тебе боли.
   Кто знал, что Янгхаар Каапо не сдержит слово?
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"