Дёмина Карина: другие произведения.

Глава 31. Гадание

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:


Глава 31. Гадание

   С недавних пор кёнига Вилхо, помимо прочих болезней, которые порой казались ему сворой псов, что терзают его тело, мучили головные боли. Они не отступали даже во сне, пусть бы Пиркко и подносила чашу горячего вина, сдобренного травами. Вино приобретало кислый вкус, и Вилхо морщился, вздыхал, жаловался на судьбу. Пиркко же уговаривала сделать глоток.
   И еще один.
   Травяной привкус оставался во рту, и Вилхо чувствовал его, как и собственную слабость.
   Его укладывали на перину, и рабы, размяв утомленное за день тело, натирали кёнига маслами. Вилхо сквозь дрему ощущал прикосновения их рук, и теплоту масла, и душную мягкость перины, и легкое прикосновение одеяла, набитого гагачьим пухом.
   Пиркко садилась на край ложа и пела колыбельную.
   У нее был красивый голос. И руки прохладные.
   Они вытирали пот со лба Вилхо.
   И поносили к губам все те же травяные отвары, когда его полусон становился беспокоен.
   - Спи, дорогой супруг, - приговаривала она, и Вилхо починялся.
   Вот только голова болела.
   Боль рождалась в животе, в разбухшей печени, расползалась по телу, сковывая его члены, и после перебиралась в голову. Вилхо вздыхал, и звук собственного голоса добавлял мучений. Горячий уголек боли, до сего момента лишь тлевший, разгорался.
   К утру он и вовсе полыхал, выжигая глаза алым светом.
   И когда супруга отбрасывала полог с постели, Вилхо с трудом открывал глаза, всякий раз опасаясь, что ослеп.
   - Бедный мой, - всплескивала руками Пиркко, и золотые браслеты звенели громко, мерзко. - Опять снились дурные сны?
   Вилхо отвечал осторожным кивком.
   Он отчего-то стыдился признаться в этой новой своей слабости. И смежив веки, слушал щебетание жены, уговаривая себя, что нынешняя ночь - последняя.
   Не получалось.
   Не помогали больше ни травы, ни кровопускания, от которых руки Вилхо стали мягкими и вялыми, ни даже ванны, наполненные черной жижей. Ее доставляли в высоких кувшинах и грели. Жижа воняла. И Вилхо после долго чудилось, что и сам он источает этот отвратительный серный запах.
   Пиркко уверяла, будто чудится ему...
   - Ты так побледнел, осунулся, - сказала она, когда рабы помогли Вилхо встать с постели. Они поддерживали ослабевшее тело, которое желало одного - вернуться под душный уют пухового одеяла, забыться, наконец, спокойным сном.
   Нельзя.
   Его вели в ванную комнату, к бадье, уже наполненной горячей грязью. Вилхо издали ощущал ее смрад. Ноги, которые за ночь, казалось, разбухли больше обычного, с трудом двигались. И ступни скользили по полу, выглаживали ковер.
   - Мой дорогой, - на щеках Пиркко играл румянец. - Я начинаю думать, что сны твои - наведенные... я слышала... прости, если мое беспокойство покажется тебе смешным, я знаю, что женщины излишне мнительны... но я слышала, что будто бы...
   Влажно хлюпнула черная жижа, опалив нежную кожу докрасна.
   - Порчу на тебя навели, - выдохнула Пиркко и потупилась. - Прости за смелость, мой дорогой муж...
   Она была чудо как хороша в алом наряде, оттенявшем и белизну кожи, и черноту волос. Любовался Вилхо женой, чувствуя привычное томление плоти, в которой осталось лишь желание, но не силы, чтобы желание это исполнить.
   Пиркко же продолжала говорить.
   - Посмела я позвать вёльхо, о которой говорят, будто бы лучше ее нет в Оленьем городе.
   Присев на резной стульчик, который рабы принесли специально для кейне, ибо желала она неотлучно, каждую минуту при муже пребывать, Пиркко перебирала бусины нового ожерелья, из розовых кораллов сделанного.
   - И плавила она воск пчелиный над твоим именем, и он не плавился.
   Тень печали легла на прекрасное лицо Пиркко.
   - Катала она над твоей рубахой куриное яйцо, а как разбила, то увидела я, что внутри его - черный волос... длинный... жесткий...
   Вздохнула и пальцы прижала к побелевшим губам.
   Тревогу увидел Вилхо в глазах дорогой жены, и сердце утомленное забилось быстрей: волнуется. За него переживает красавица-Пиркко. И оттого ныне бледна.
   - Позволь привести вёльхо, - взмолилась жена. И в волнении дернула нить ожерелья чересчур сильно. Нить лопнула и поскакали бусины по каменному полу. Бросились рабы собирать их, а Пиркко всхлипнула и повторила. - Позволь показать тебе то, что я сама видела...
   Вилхо кивнул.
   Разве отказал бы он жене в подобной малости?
   Да и сказанное ею растревожило и без того неспокойную душу.
   Нет, пустое... духи предков берегут Олений дворец и кёнига. Стражами нерушимыми стоят над душой его жрецы. Рунами расшиты одежды и особым образом зачарованы его, Вилхо, палаты. Старый верный раб собирает волосы и ногти Вилхо, чтобы предать их огню. Другой следит, чтобы кровь, жилы покинувшую, земле отдали. Третий ходит, вслух читая заговоры из Белого свитка...
   Разве мало этого?
   А если мало?
  
   Вёльхо-колдунья была стара.
   Сколько зим она разменяла? Кто знает... дар колдовской, что проклятье. Летят годы мимо, что журавли на юг, уносят на крыльях и красоту, и молодость, и силу... и тянется, тянется последняя зима человека. Прирастает она болезнями.
   Слезились тусклые глаза. В левом, словно луна в пруду, бельмо плавало. А правый вёльхо щурила, и желтоватый гной сползал по изрезанной морщинами щеке. В расщелине безгубого рта виднелись желтые кривые зубы. Клыки были длинны и, казалось, что вовсе не человек перед Вилхо стоит.
   Она была высока.
   И седые космы спускались на грудь.
   Не чесала волос вёльхо-колдунья, а кожу смазывала барсучьим жиром. Исходивший от вёльхо запах заставил кёнига морщиться. Она же, сделав глубокий вдох, произнесла неожиданно низким, мужским голосом:
   - Болезнью пахнет... - и пустым бельмяным глазом воззарилась на Вилхо. - Плохо...
   Колдунья вытерла руки о грязные юбки и сняла с пояса кисет.
   - Болезнью...
   Дюжина красных свечей вспыхнула, стоило вёльхо провести над ними рукой. И пламя потянулось вслед за ладонью. Легли на стол тонкие мышиные кости, и руны резные покатились, выписывая судьбу. Долго разглядывала их вёльхо, хмурила нити бровей, щипала себя за острый подбородок.
   - Смерть, - наконец, сказала она.
   И усмехнулась.
   - Смерть за тобой стоит, - вытянув палец, ткнула вёльхо за спину кёнига. И обернулся он, почувствовав, что и вправду за плечом его стоит некто безымянный. Холодом вдруг потянуло по шее, словно прикоснулась к Вилхо невидимая рука.
   - Ждет, - подтвердила колдунья. - Скоро уже.
   Судорожно выдохнув, Пиркко-птичка схватилась за руку мужа. И нервная дрожь ее лишь усилила собственный страх Вилхо.
   - Говори, - велел он, облизав пересохшие губы. - Не бойся. Награжу.
   - Смерть не сама пришла, - колдунья раскачивалась, перебирая палочки рун пальцами. Коричневые, распухшие, они меж тем сохранили прежнюю ловкость. Из широких рукавов колдуньи появилось куриное яйцо, которое она поднесла ко лбу Вилхо.
   Он ощутил холодное прикосновение скорлупы, и то, что стала мокра она от его пота, и то, что легла на переносицу широкая ладонь колдуньи, и отступила под нею боль, дала мгновенье отдыха.
   - Заберу, - сказала вёльхо, приоткрыв прищуренный глаз. Был он желтым, ярким, с вертикальной полоской зрачка. - Наведенное... твое оставлю. Молчи.
   Молчал Вилхо, позволяя яйцу кататься вокруг головы. И с каждым витком разжимались тиски боли, становилось легче дышать. Он и дышал, носом, ртом, уже не думая о том, что слюна течет по пухлым его щекам. А колдунья пела песню на старом языке, убаюкивала.
   Когда же догорели свечи, отняла она руку ото лба.
   И яйцо, на ней лежащее, протянула.
   - Возьми.
   Отшатнулся кёниг.
   Забрать? Потемнела скорлупа, пошла черными пятнами, и проступили поверх нее багряные выпуклые ленты, не то узоры причудливые, не то сосуды. И уже не яйцо, но крохотное сердце бьется на морщинистой ладони. И крепко держат его когти второй руки.
   - Возьми, - повторила вёльхо. - Твоя болезнь. Тебе душить.
   Оно было горячим. И скользким, словно слизью покрытым. И Вилхо с трудом преодолел отвращение. Он смотрел на это, сотворенное колдуньей сердце, не зная, что делать с ним.
   - Убей его. Убьешь болезнь, - она глядела теперь обеими глазами, и слепой видел больше зрячего, а желтый и вовсе выжигал душу, клеймо оставляя. - Убей. Не думай.
   - Как?
   - Раздави.
   Комок плоти на ладони сжался, и Вилхо стиснул пальцы. Твердый, как лесной орех... или камень, только горячий, солнцем согретый.
   - Ну же, - вёльхо подалась вперед и зашептала. - Наслали на тебя болезнь, кёниг. Убей ее. И свободен станешь.
   - Кто наслал?
   Он усилил нажим, но то, живое, в руке трепыхалось, не желая погибать.
   - А ты дави, пока я держу, - оскалилась колдунья и провела белесым языком по зубам. - Дави и узнаешь...
   Замерло сердце. Дернулось в последний раз, а после вдруг лопнуло, потекло черной жижей сквозь пальцы. Колдунья же сунула под руку миску, велев:
   - Кидай сюда.
   С облегчением стряхнул Вилхо гнилье в миску и руку о край вытер. А Пиркко торопливо подала чашу с розовой водой. Сама ладонь омыла и нежно поцеловала пальцы.
   - Смотри, - плюнула колдунья в чашу и воды плеснула. - Хорошенько смотри... стерегут тебя духи предков, кёниг. И непросто тебя проклясть. Один лишь способ.
   Она покачивала чашу в руках нежно, словно колыбель.
   - Бросить тебе в кубок волос заговоренный. Чтобы выпил ты его.
   Тошнота подступила к горлу Вилхо.
   Волос?
   В кубке с его вином?
   Или в еде?
   - А после сказать слово, чтобы волос этот очнулся, чтобы впился в твои кишки, а из них и до печени пробрался, стал тебя мучить-грызть...
   Верно, так оно было.
   Сначала кишки наливались свинцовой тяжестью, а после и печень распухла. Ныне же... потрогал Вилхо бок, но не ощутил былой боли.
   - Кто? - повторил он иным, злым голосом.
   - По волосу узнаешь, - колдунья перевернула чашу. И растворенная водою гниль расползлась по поверхности стола. А в центре пятна остался волос, длинный черный волос, скрутившийся, словно гадюка на солнце. - Бери. Мертвый он.
   Волос был толстым. И гладким. Пожалуй, мужским, но и только-то... мало. Слишком мало. Как узнать, кому принадлежал он? Сколько во дворце черноволосых?
   - Еще что скажешь?
   Подала Пиркко платок и, поддев волос тонкой лучиной, переложила на белую ткань, завернула бережно. Колдунья же, бросив на кейне быстрый осторожный взгляд, сказала:
   - Близко стоит этот человек. Веришь ты ему, кёниг.
   - Еще что?
   Сверток с волосом Вилхо в кошель убрал.
   Пригодится.
   - Он не высок. И не стар... - потрогала колдунья желтый клык. - Вижу, что черен он... злоба лютая его точит... зависть... жадность...желает он получить чего-то, что ты имеешь...
   Охнула Пиркко, закрыв ладошкой рот. Верно, и ей то же самое имя на ум пришло.
   Черен, значит...
   ...и вправду черен, что душой, что обличьем.
   ...и завистлив, как бывают завистливы низкие люди.
   ...и Пиркко, птичку ненаглядную, своей мыслил.
   - Спасибо, - ответил кёниг вёльхо и, стянув с пальца перстень с крупным красным камнем, отдал. Поднялась колдунья, спрятала перстень в рукав и, поклонившись низко, ушла. У самой двери оглянулась она на Пиркко, видать, что-то сказать хотела, но не осмелилась.
   - Видишь, - жена присела рядом, прижалась, обняла. - Правду тебе эта мудрая женщина сказала... желает Янгар твоей смерти.
   Верно. И горько от того.
   - Но почему? - Вилхо откинулся на подушки и сам потянулся за вином. Пересохло вдруг в горле. - Я был добр к нему...
   Вздохнула Пиркко и шепотом сказала:
   - Змей он... мой отец... он очень волнуется за тебя. И потому подкупил одного раба, который служит в доме Янгара... а тот раб...
   Ее голос звучал тише и тише, и Вилхо приходилось наклоняться, чтобы расслышать слова.
   - Мстит Янгар, что волей кёнига вырезан был тринадцатый род, - завершила Пиркко свой рассказ. - Мне не веришь - отца моего спроси... он помнит, как это было.
   И не просто помнит. Ерхо Ину верно служил отцу Вилхо.
   Оттого и вознесся род высоко, поднялся над другими... и немало земель, Полозам принадлежащих, к Ину отошло. И немало золота осело в их сундуках... а теперь вот.
   - Это ведь отец, а не мы, - пробормотал Вилхо. И гневом полыхнули глаза жены.
   - Думаешь, ему есть дело? Он мести желает. Змею ты пригрел на груди своей, муж мой.
   И ледяные ладони Пиркко сдавили виски.
   - Не отступится от мести Янгар. А ты... вспомни, из-за чего началась та война... отец сказал, что Печать так и не нашли...
   Хотел отвести Вилхо взгляд, но не смог.
   - Янгар знает, где она...
   ...верно. Знает.
   Не может не знать.
   Но молчит.
   Прячет от своего кёнига... змея, как есть.
   - ...он не скажет, - шепот Пиркко доносился издалека. - Имея возможность исцелить тебя, он будет смотреть, как ты умираешь, муж мой... смотреть и радоваться... твоим мучениям радоваться...
   Не бывать такому.
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"