- Собирайся в командировку, ВасильВасилич!- пощелкав и откашлявшись произнесла коробка коммуникатора.- С понедельника и на всю неделю.
- А хватит недели?
- Если не хватит - продлим. Но по расчетам нашим как раз неделя. И потом, ты не забывай, ВасильВасилич, тут ты тоже нужен.
- Да кому я тут нужен?- с тоской сказал отключившемуся динамику Василий, сбрасывая все одним махом в открытый ящик стола. Приеду, подумал он, тогда и разберусь. Так он говорил себе каждый раз. Но разобраться не получалось. Он замер, глядя в стенку перед собой. Разобраться - не получалось. Наверное, работа мешала. Такая вот работа, разъездного характера.
Дома, буркнув приветствие и подставив щеку под дежурный поцелуй, он прошел на кухню, помыв руки. Когда в семье всего два человека, накрывать большой стол в комнате и таскать пищу с кухни, как это показывают в кино, не было никакого смысла.
- Вкусно?- спросила жена.
- Вкусно. В понедельник в командировку опять.
- Куда теперь?
- Да не знаю даже. Там скажут. И привезут, и увезут, и накормят, и напоят.
- Как ты можешь так? Даже не поинтересовался, даже не спросил - куда...
- А какая разница?- искренне удивился Василий.- Вот скажи, какая тебе разница, в какой город меня пошлют в командировку?
Жена помолчала, поджав губы. Потом спросила:
- Может, мне к маме уехать?
- Ну, Оль! Ну, чего ты меня спрашиваешь? Меня здесь неделю не будет. Хочешь, к маме, хочешь, дома сиди... Ну, чего ты спрашиваешь?
Она встала и молча ушла с прямой спиной, оставив его, сгорбившегося над столом, доедать вкусный ужин. Действительно вкусный. Ольга умела и любила готовить.
Потом он сидел и думал. Думать было тяжело, потому что о неприятном. Вот, что ей еще от него надо? Деньги все - в дом. Пить - ни-ни. Все вечера с ней. А у нее вечно опущенные книзу углы рта и прямая спина, как в казарме какой-то. Он же ее все-таки любит.
Василий вздохнул и понес посуду в мойку - мыть. Вечернее мытье посуды было его обязанностью. Как и вынос мусора, и доставка больших сумок с продуктами.
Потом вместе они смотрели какой-то фильм. Он не обращал внимания на действо, потому что был занят своими мыслями.
Василий уже потихоньку вживался в ощущение отъезда. Ему это было необходимо. В детстве, когда вдруг сообщали, что вот завтра куда-то едут всей семьей - да хоть к бабушке! - он мог не спать всю ночь, ворочаясь и предвкушая. А теперь он вживался в отъезд заранее. Все-таки руководство правильно все делает.
Ольга пошла спать, спросив на ходу, понравился ли фильм.
- Что?- вскинул голову Василий.- Да, конечно.
Он еще долго сидел перед большим экраном, бездумно наблюдая за бегающими по зеленому полю белыми и красными фигурками. Спать не хотелось. С улицы слышался заунывный вой автомобильной сигнализации. Начинался дождь, грозящий из плотной мороси превратиться в долгий летний ливень, когда ни на шаг из дома не выйти. И зонтик тут не поможет - все равно по пояс мокрый будешь.
Суббота и воскресенье были серыми и унылыми. За окном хлестал ливень, промывая город от пыли и грязи. Жена уехала к маме. Какое-то там у нее семейное мероприятие. Василий отказался, сославшись на то, что надо ему подготовиться к командировке. Спать одному было спокойно. Можно было храпеть и ворочаться, ложась по диагонали. Сны были легкие, обещавшие хорошую поездку.
В воскресенье они с женой полдня провели на кухне, разговаривая о кино и книгах. Ольга еще сказала, что его спрашивали вчера, у тещи, у ее мамы, значит. И посмотрела укоризненно - все были парами, а она одна, как не понять кто. Василий сделал вид, что не заметил. Он как раз резал капусту к ее фирменному легкому салату. Тоненько-тоненько, соломкой. Тут отрываться от процесса было нельзя, чтобы не испортить настоящее произведение искусства кулинарии - целую гору воздушно порезанной капусты. Потом ее подсаливали, чуть-чуть уксуса и перца, а потом Ольга вываливала сверху банку лосося и давила все вилкой. Получался такой легкий-легкий салат, который можно было есть хоть мисками целый день - и никакого вреда для организма.
В понедельник Василий проснулся с улыбкой. Он был готов к поездке в любое место, которое укажет руководство. Кто, в самом деле, если не он? Кем он, в конце-то концов, работает, если не тем, кто летает по всему миру?
И погода соответствовала. Умытый город улыбался блестящими витринами навстречу поднимающемуся лимонно-желтому солнцу.
- Когда приедешь?- тронув губами его щеку, спросила Ольга.
- В пятницу, наверное. Вечером.
- Я могу надеяться?- с выражением произнесла она старую шутку.
Он не засмеялся - сколько можно, в самом деле? Этой шутке в обед сто лет. Он просто захлопнул дверь и весело ссыпался вниз по лестнице. У порога ждала машина.
...
В дальнем городе, до которого самолет летел пять часов, на мокром асфальте возле легких прозрачных дверей аэропорта его опять ждала машина.
- Василий Васильевич? Гостиница заказана - сразу туда?
- Ну, зачем же. Поработаем немного,- солидно сказал Василий, закинув свою сумку в багажник.- Сначала поработаем, потом в гостиницу, а вечером я в ресторан. Опробую вашу кухню. Что порекомендуете?
- Какие рекомендации?- взмахнул руками водитель.- Вам заказан столик в лучшем ресторане, в лучшем, понимаете! Ужин оплачивает встречающая сторона! Что вы, что вы! Да мы же...
Василий даже смутился, хотя уже и привыкнуть должен к порядкам в провинции. Душевные там люди, в провинции. Так всегда встречают, что просто неудобно. Если бы он был проверяющим, то так было бы нельзя, пришлось бы отказываться. Но он же не проверять приехал, а помогать. И если они считают, что надо гостей встречать по южному радушно и роскошно, то - пусть.
Работа была привычна и достаточна легка. Он даже удивлялся иногда, зачем было вызывать человека из центра с такими мелочами. Все делалось почти автоматически. Иногда он даже что-то придумывал специально для них, здесь работающих, для облегчения труда. И краснел, видя восторг и восхищение в глазах молодых девушек и крепких умелых парней.
В пятницу его накормили и напоили, как в последний раз. Вокруг радовались каждому его слову, каждому движению. Ему жали руку, говорили разные приятные слова, от чего ему тоже улыбалось и радовалось все внутри. Это как в то время, когда он был влюблен. "Бабочки в животе" - говорила Ольга. А Василий отвечал, что не бабочки, а пузырьки от шампанского. Так и щекотят, так и бегают.
И в аэропорту все ему улыбались и махали руками. Василий даже подумывал, ну, не остаться, конечно, но, скажем, переехать сюда когда-нибудь. Люди очень уж хорошие. Да и природа тоже. Вокруг все сияло блестящей зеленью. Солнце плавило асфальт. Море вдалеке как бы просило, накатывая волнами на берег: останься, останься, останься...
...
В Домодедово его встречал шеф. Сам генеральный на своей шикарной машине.
- Василий Васильевич! Ну, как вы там? Мы-то без вас - совсем никуда. Нам без вас не управиться никак. На вас все держится, Василий Васильевич!
Василий разулыбался весь, и точно так же заулыбалось солнце, выглянув поначалу слегка из-за темной тучи, а потом порвав своим жаром и поднявшимся сразу ветром облачную завесу и осветив столицу теплым вечерним светом.
- Василий Васильевич, дорогой вы наш!- уже в машине не переставал говорить о своем директор.- Вы уж помните, что все у нас вас лично любят и просто даже вот все - уважают. Такого специалиста, как вы - это ж поискать! Даже у нас, в столице. Ну, что там, придет мальчишка с дипломом. Тоже вроде что-то умеет. Но так, как вы, с настроением, с добротой такой, с умом, понимаете... Нет, Василий Васильевич. Без вас мы - никуда.
Василий ехал по родному городу, вдыхал полной грудью знакомые запахи, улыбался во весь рот. А прохожие, встречные разные, тоже улыбались. Некоторые даже махали ему руками.
Приятно быть нужным человеком, думал он.
А потом поднялся по лестнице и оказался дома. За стенами поднялся ветер и громыхнуло где-то вдали. Но ему уже был не страшен дождь. У дверей его встретила жена, чмокнула в щеку, спросила, не устал ли, послала в ванную, и крикнула уже сквозь шум воды, что ужин на столе, а она поехала к маме, там у них какое-то семейное мероприятие.
Когда Василий вышел из душа, дождь хлестал в окна, заливая их сплошной полупрозрачной пеленой. Сверкали молнии. От ветра гнулись деревья.
Ужин был еще теплый.
...
А в понедельник умытый дождем город светился солнцем. А Василий на своей работе работал свою работу, удивляясь иногда про себя, что же тут такого сложного. А ему все улыбались и радовались. Каждый встречный - радовался. И ему было приятно все. И город, и работа эта, и люди вокруг, и прекрасная эта погода, установившаяся вдруг.
- Практически ничего. Уровень ученика средней школы. Но он - нужный. Сверху спущен. Вот и держим.
- Везунчик-парашютист? Хоть пользу приносит?
- Главное, что не вредит.
Голоса доносились от умывальников. А Василий сидел в кабинке и все слышал. И ему стало так неприятно, что даже выступил пот на лбу. Потом он тоже стоял перед раковиной и зеркалом, старательно мылил руки, умывался, вытирался оторванным бумажным полотенцем. И думал, что это молодежь вновь принятая о ком-то из своих. Конечно, о ком-то из своих, молодых. Это он просто зря расстроился, потому что не о нем же!
...
Дома ждала записка:
"Прости, я так больше не могу".
И все. И больше ничего. Ни поцелуя в щеку, ни горячего ужина. Василий прошел на кухню и даже специально проверил. Нет. Ничего горячего не было.
Ни о чем не думая, он вышел на балкон, подставил лицо закатным солнечным лучам, закрыл глаза. Стоял так долго, вдыхая и выдыхая, вдыхая и выдыхая. Сердце стучало ровно. И, кстати, ничего даже не ворохнулось. Как-то спокойно все прошло. Как будто молочный зуб, что давно болтался на ниточке и взрывался острой болью, если покачать его языком, вдруг во сне выпал и куда-то укатился. Искать? Для зубной феи, что ли?
Василий подошел к телефону, смотрел на него с минуту, думая, не позвонить ли теще - может, Ольга там? Потом поймал себя на том, что стоит, смотрит, тупит. А у телефона записка:
"Прости, я так больше не могу".
Ну...
Он повернулся четко, как учили в армии, через левое плечо, пошел на кухню и стал готовить ужин. Сосиски, хлеб, горчица. В холодильнике стояла бутылка красного вина. Наверное, уже полгода стояла. Все повода не было ее открыть. Вот теперь повод есть. Не всухомятку же питаться! Опять же - событие.
Василий хмыкнул. Со-бытие. Слово какое интересное. Вроде как про двоих и больше. Бытие совместное, вместе, со-бытие. А он один на самом-то деле. И выходит по всему, что и был один. Просто они притворялись, что живут вместе. А на самом деле - отдельно. И только мешались друг другу в получившейся коммуналке. А теперь не мешают.
Он легко выдернул пробку специальным хитро устроенным штопором, налил вино в высокий пивной стакан.
Праздновать, так праздновать!
...
Из очередной командировки он приехал промокший и замерзший. Даже срок командировочный не выдержал - да там и не держали. Не улыбались, а смотрели странно и вопросительно. А Василий свое, что показывали, сделал быстренько, под стук дождя по жестяному карнизу, и был препровожден обратно в аэропорт.
Во Внуково на этот раз машина его не ждала. Пришлось идти по стрелкам, искать, как тут и куда уезжают. До дома добирался полных два часа. Разозлился, но зато согрелся. По дороге купил в киоске пива. А что - теперь он свободный человек и может пить на ночь пиво. И никто не скажет, что пахнет невкусно изо рта.
...
На работе его вызвали к заместителю директора.
- В чем дело, Василий Васильевич?- спросил молодой подтянутый заместитель генерального, чьи имя и отчество Василий еще не успел запомнить.- Мы вас чем-то обидели?
- Не понял,- честно ответил Василий.
- Да это понятно, что не поняли...
Без стука вошел начальник отдела кадров, бывший кагебешник. Они там все - бывшие кагебешники.
- Ошибочка вышла,- веско сказал он.- Не Василий это. Жена его.
- Что - жена?- дернулся Василий.
- Так это что же выходит, когда он на работу - у нас все так. Ага. А когда он домой - вон как. Мы-то, мы-то на него думали! Облизывали буквально и в шампанском купали. Это же сколько, выходит? Это она этого вахлака за нос год целый водила?
- Кто - вахлак?- чуть громче спросил Василий.
- Василий Васильевич,- переглянувшись с начальством сказал кадровик.- Выяснилось, что ваша должность нам не нужна. Понимаете? Сокращение у нас. Кадров. Вот, пожалуйста, подпишите письменное уведомление.
...
Он шел пешком. От работы, если пешком, получается ровно полтора часа. Но он не торопился. Потому что уже было некуда спешить. Светило солнце. Это все-таки хорошо, что часы перевели, подумал Василий. Вон еще сколько солнца получается.
А в выходные он ездил на пляж в Серебряный бор. Погода была чудесная.
На работе ему предложили взять отпуск и не отсвечивать.
- Знаешь, ВасильВасилич,- сказали ему.- Ты нам тут вообще не нужнее. Ну, сам подумай - что ты тут делаешь? Да ничего, практически. А место занимаешь.
...
- Ольга Александровна? Это с работы вашего мужа.
- Извините, но...
- Мы в курсе, что вы! Наш генеральный директор просит вас зайти. У нас есть вакансия - как раз для вас. И очень хорошие условия.
- Я не понимаю. Я давно не работала и как-то неожиданно все...
- Это ничего. Работа у нас не сложная, но генеральный просил именно с вами поговорить.
- Но Василий... Я не смогу.
- А Василий Васильевич у нас уволился. Приходите, мы ждем.