Тут к приезжим относились хорошо. Приезжие - это деньги, это рабочие места, это занятость. Приезжие - это всемирная слава и известность. Каждую деревушку ведь отфотографируют, да потом еще толстые альбомы по всему миру продаются, а сюда - копеечка. По копеечке, по копеечке... А где еще вы видели деревни, где все улицы камнем мощены?
- Я извиняюсь,- обратился ко мне мягким баритоном незнакомый бородатый мужчина.- У вас свободно?
Свободно было везде по раннему утреннему времени, но ведь и у меня - не занято. То есть, свободно. А вопрос был, и мужик этот ждал ответа, стоя слегка в полупоклоне, но не искательном, не зависимом, как половой или официант, если по-культурному, а солидно, приопустив слегка подбородок, спокойно так.
- Да, свободно,- ответил я и почему-то добавил.- Проше пана.
- Благодарю,- он сел напротив.
Тут же материализовался, как из воздуха, юркий мальчишка в белом фартуке, поставил перед ним толстостенную белую кружку с ароматным черным кофе, под левую руку выложил корзинку со свежими круассанами, наполнившими воздух вкусным запахом горячего печива. И сразу исчез - как и не было его.
- Йорк,- опять вежливый кивок.
- Иван. То есть, Айвэн, если по-местному.
Йорк взял круассан, макнул его на мгновение в кофе, аккуратно переправил в рот намокший конец. Прожевал, проглотил, запил, кивнул удовлетворенно. Видно, вкусный кофе. Я-то пил, хоть и с утра, пиво. Потому что это у них тут утро, и уже вставать пора, и на работу надо кое-кому, а у меня как раз время отдыха наступало. Вот и ужинал за завтраком.
- И как вам у нас, Айвэн?- он снова макнул, снова откусил.
Ну, прямо, парижанин какой-то на Елисейских полях ранним весенним утром.
- У вас хорошо. Тихо у вас.
- Это да. Бывал я в ваших землях. Очень шумно, непривычно. Эти дымогарные машины... Почему вы перестали использовать животных. От них все же меньше шума, они не такие опасные, да и металла столько не надо.
- Они медленнее,- возразил я, но тут вспомнил, что первые эксперименты и первые машины на основе тех экспериментов как раз были медленнее лошади. Гораздо медленнее.
- Вот-вот, вспомнили, да? То есть, кому-то было надо, чтобы вместо животных - железные вонючие и шумные машины. Вот просто подумайте: мы тут с вами сидим и спокойно разговариваем. На улице - разговариваем. И аромат - чувствуете? Это вон, в садах, все цветет. Весна. Никто не мешает, не заглушает ни разговора нашего, ни этого прекрасного аромата. Это ведь не запах - именно аромат. Понимаете разницу? А у вас? Ну, сами подумайте...
Я подумал. Тем более, что мясо, которое мне поджарили слегка, с кровью, уже заканчивалось, а в кружке еще было пиво. И торопиться мне было совсем некуда - жил я здесь же, на втором этаже.
- Ну, я же и говорю, что тихо у вас тут, хорошо, то есть.
- Да, тихо.
Он уже смотрел на самое дно своей кружки. Вообще-то мне казалось всегда, что кофе пьют чашками. Тонкими такими, прозрачными, фарфоровыми.
Йорк поднял голову:
- Это вас просто учили неправильно. Тонкие чашки - они невкусные, понимаете? А когда кружка толстая, с круглым краем, то мало того, что кофе вкусен, так еще и ощущение, что ты его целуешь...
- Вы - маг?
Он, что - читает мысли?
- Можно, по-вашему, и так сказать, хотя... Нет, скорее, не маг я. Я тот, кто за магами смотрит. Ну, как вот у вас за порядком - как это...
- Полиция?
- Нет-нет,- он поморщил лоб, вспоминая слово.- Шериф! Вот похожее, наверное.
- И звезда у вас есть?- мне становилось уже немного смешно, потому что уж очень все было не настоящее, по-киношному как-то.
- А как же шерифу - без звезды?
Йорк покопался в карманах и вытащил большую серебряную стрелу с семью лучами.
- Вот, всегда со мной на всякий случай.
Вот теперь он должен перейти к цели своего подхода. Попытка вербовки, и все такое... Знакомо и даже скучно.
- Что вы, что вы! Какая может быть вербовка? Просто мне показалось, что вам не все у нас нравится. Вы в день приезда были чем-то недовольны. И когда выезжали на исторические места, к памятникам - тоже... Что-то не так? Вы только скажите, а уж я или устраню, или помогу вам чем-нибудь.
Что ему сказать? Ну, хотя бы так:
- Скажите, а зачем вы обезьянничаете? Зачем копируете у нас наносное, внешнее, самое для вас ненужное?
- В каком смысле?- он даже откинулся в удивлении на спинку жалобно скрипнувшего стула - килограммов сто двадцать в мужике, не меньше.
- Вот эти веревки и канаты, что натянуты по всем улицам - зачем это? Ведь нет у вас никакого электричества, нет! И проводов вам поэтому не надо! Но тянете везде эту паутину, портите весь вид. Знаете, как потом трудно фотохудожникам эти ваши "провода" с фотоснимков стирать? В чем смысл? Вон, поглядите, поглядите,- тряс я пальцем, указывая на плотную завесу веревок и канатов над нами.- Вы думаете, так вы ближе к цивилизации? Да это же смешно просто!
"Шериф" Йорк даже не повернул голову, не приподнял брови, чтобы проследить, куда я указываю.
- Скажите, Айвэн, а кто вам сказал, что вы, все вы там, - впереди планеты всей? Откуда эта странная мысль, что это мы с вас срисовываем, копируем, "обезьянничаем" всяко?- он поморщился, показывая, как относится к этому "всякому".- Мы все же и постарше вас будем... Как бы не наоборот, а? Или вы, как фотограф, не видите проводов в своих городах? И вам там они не мешают фотографировать и творить свои фотошедевры?
- Да, у нас полно этих проводов. Но - вынужденно. Понимаете, вынужденно! Ток идет по проводам. У нас везде - электричество. Даже простое уличное освещение - электричество. И никакой магии. Вот и вынуждены мы тащить провода от дома к дому, от столба к столбу.
- Ну, предположим, предположим. Итак, у вас - вынужденно. А у нас - просто так? Для красоты, мол, и для цивилизованного вида? Вы это хотите сказать?
- Примерно так,- я допил свое пиво двумя глотками и уже собирался уходить.
- Погодите. Я вам объясню, к чему у нас эти "провода". Или, как вы правильно заметили, "сеть". Посмотрите внимательно, как тянутся эти сети. Где они находятся, и что это означает. Видите, перекрывается весь центр улиц. С одной стороны, вам, как настоящему фотографу, это мешает фотографировать дома напротив. Но с другой стороны... Как вы думаете, птицам разным. Ну, там воробьям, голубям - могут помешать наши "провода"?- он так еще специально голосом выделял эти "провода", что становилось ясным, как ему не нравятся мои слова.
- Птицам? Нет, конечно.
- А летучим мышам?
- Да летучие мыши где угодно пролетят!
- А, скажем, гарпиям? Драконам? Мантикорам? Другим крупным летучим существам?
- Как в сказке, что ли?
- Ну, пусть, как в сказке. Традиция такая, предположим, так что скажете?
- Крупным будет неудобно,- признал я.- То есть, было бы неудобно, если бы они...
- Они существуют, потому что иначе бы мы в них не верили,- прервал меня Йорк.- Но есть еще один вид крупных летучих... Очень большая летучая мышь. Понимаете, очень большая. Она сможет пикировать на прохожих? А? Айвэн? Смотрите на меня! На меня смотрите! На звезду!
Черт... Это точно магия какая-то. Сжало-то как. То есть, не сжало, а скорее заморозило Судорога такая во всем теле - ни голову повернуть, ни вскочить, ни голос подать.
- Сидеть! Я же сразу вам представился. И звезду свою показал. Так чего теперь дергаться? А то - ишь! Мешают ему наши "провода". "Сети" наши мешают. Да если бы не мешали, вы бы тут разгулялись, представляю! У вас-то давно все в проводах, да под током. Народ ваш быстро перенял нашу традицию защиты от кровопийц. Усовершенствовал даже. Электричество - это вещь хорошая не только для освещения, но и для защиты. Проволока - и электричество в ней. А у нас - канаты и магия вокруг них. Вот и остается нам, шерифам, просто ждать в участке, пока сработает, пока поколеблется особо защитная сеть.
Он бормотал сердито себе под нос, проверяя одновременно мои карманы и выкладывая на стол все оружие и амулеты.
- Ну, вот, вот... И деньги есть - кабатчик не останется внакладе. И документы - можно будет написать письмо в ваш город. Там ведь тоже есть шериф... Ну, или какой другой чин, которому обязательно нужно знать, кто там по ночам шалил. Проверить надо вашу лежку. Гнездо проверить... А вот, кстати, и ваш экипаж, дорогой Айвэн.
По улице почти бесшумно приблизилась черная карета, окруженная угрюмыми всадниками на черных же конях.
- Пакуйте голубчика, ребята. В камеру его. А я еще комнату проверю.