Аннотация: Рыбак, один лишь танец дан нам. Одна лишь встреча...
Черная Роза
Любовь к своей работе - характерная черта перфекционистов и эпилептоидов, и потому люди подобного характера, зная все детали и нюансы собственного бизнеса, способны заменить любого из своих работников на любой стадии проекта, случись несчастному повредиться рассудком от переутомления или же не вовремя умереть. И обыкновенно не видят ничего зазорного в том, чтобы спуститься с пьедестала своих должностей и статусов и спокойно улыбнуться поднимаясь навстречу и протягивая руку подходящему к столику молодому человеку. Приветствие он отметил коротким кивком головы, оставляя английские формальности и расшаркивания снобам и буквоедам.
- Приятно иметь дело с пунктуальным человеком, Блэк Роуз, - взгляд серых глаз едва заметно потеплел, хотя улыбка, этот неизменный атрибут делового дружелюбия, уже бесследно растаяла, - надеюсь, все формальности соблюдены и условия вашего выступления вас устраивают?
С этим танцором вел переговоры один из тех безликих менеджеров студии "Эклипс", которые, словно в насмешку над индивидуальностью неуловимо похожи друг на друга, а посему безлики. Но в том и состоит суть их профессионализма - организовать встречу, уладить вопросы суммы гонорара и способа оплаты. Черный конверт с логотипом "Эклипс" - солнечной короной был передан Черной Розе вместе с карточкой, на которой указывалось время и место встречи.
Вот только на месте Дамиано должен был быть менеджер по персоналу, который, увы, получил расчет не далее как полчаса назад, потому что явился на работу разя перегаром и являя собой унылую иллюстрацию к словосочетанию "похмельный синдром". Вот так вот перетасовались карты в колоде судьбы и на зеленое сукно бытия вместо шестерки лег король мечей. А Фоскарти не счел за труд лично подвезти к студии звезду маленького изящного шоу, идея которого тревожила его воображение уже пару недель.
- Даже жаль, что придется скрыть такое лицо под маской, - вздохнул итальянец, скользнув взглядом по чертам лица "Черной розы", - но все мы заинтересованы в анонимности и конфиденциальности. Зато Вам достается право выбирать цвет маски: белая, черная, домино?
Несколько хорошо выделанных кожаных полумасок ждали в коробке на заднем сиденье массивного черного "форда", припаркованного у ресторана, где в ожидании "Черной розы" Дамиано успел выпить лишь чашку кофе.
Юноша, прибывший около получаса назад в ресторан, поднял взгляд на подошедшего к нему человека. Он не любил встречаться на людях, хотя многие считали наличие лишних глаз и ушей достаточным аргументом, чтобы не бояться последствий. К сожалению, такие могли получить и яд в чашке чая, и неожиданный удар иглы в основание черепа при прощании, и много других волшебных по молниеносности концов, которые хороводом вот уже как пять минут возникали в голове у Винсента. Будучи в расслабленном расположении духа, появление агента "мальчик из эскорта", как некоторые клиенты называли персонал клуба (а ведь звучит пренебрежительно и весьма повышает самооценку?), Оноре сразу оценил: брюнет проявил деловой подход. И юноша без промедления поднялся из-за стола, накрытого изящной белой скатертью, чтобы направиться к дверям.
- Цвет не имеет значения, - сказал на ходу про выбор маски, совершенно не воспринимая похвалу собственной внешности и даже раздумывая уже над тем, что этот высокий мужчина слишком склонен разбрасывать усыпляющие бдительность комплименты. "А ты, однако, привык, что тебе верят. Голос вкрадчив, улыбка полновесна. Что же, я посмотрю, какую свинью ты решил мне подложить", - Винсент улыбнулся настолько выверенно, словно уже находился под софитами и сотни камер мигали ему, напоминая о том, как мимолетна жизнь. Он огляделся, выбирая машину, подходящую к внешнему виду и одежде Дамиано - тот не был похож на простачка, даже если теперь и показывал лишь частично истинную сущность.
Выдавали ухоженные руки человека, который не занимается физическим трудом, выдавала дорогая обувь, явно не купленная на распродаже, выдавал слишком оценивающий взгляд - такие бывают у истинных деляг и умелых обманщиков.
- Время - деньги, - резюмировал юноша, направляясь прямиком к "форду" и не строя иллюзий насчет предстоящих съемок. "Черная Роза" уже участвовал в подобных игрищах, только вот снимал лишь для себя - в коллекторе заброшенного метро, где почти три дня резал обезумевшую жертву на тонкие полоски.
- Не имеет, говорите? - Фоскарти тонко усмехнулся, садясь за руль автомобиля, - отказываясь от возможности выбора, человек тем самым позволяет другим выбирать за него. Красные маски хороши для белых людей. Этот цвет создает дивный контраст со светлой кожей, тогда как белые и золотые чудесно смотрятся на мулатах.
Когда спутник его устроился на сиденье, Дамиано повернул ключ зажигания, и поймал взглядом отражение "Черной розы" в зеркале заднего вида. Молодой человек казался вполне уверенным в себе. Не ерзал, не задавал вопросов о том, куда его собираются отвезти, и хотелось надеяться, что и впредь не доставит проблем какими-нибудь нелепыми выходками или феерическими истериками.
Минуту спустя "форд" выехал с парковки у ресторана и влился в поток машин, двигавшихся по Канал-стрит.
Фоскарти не слишком докучал разговорами "Розе", но не отказывал себе в удовольствии рассматривать парня в зеркало, не скрывая своего внимания, в котором, однако не было и намека на какой-то личный, плотский интерес - так ценитель искусства в галерее мог рассматривать скульптуру и картину, вызвавшую его интерес, без откровенного восхищения любителя, а спокойно отдавая дань красоте и достоинствам произведения, в данном случае - творения Всевышнего, которого верно посетило вдохновение в миг, когда был зачат этот не лишенный изящества и артистичности человек.
- Где Вы учились танцевать? - осведомился он, когда до студии оставалось каких-то полмили, - и в чем специализируетесь? Возможно, повторю вопрос агента, который работал с Вами, но насколько свободно Вы чувствуете себя в танцевальной импровизации? Необходимо снять сцену с первого раза, без дублей и перерывов.
Как сказал Блэк Роуз, "Время - деньги", его время было оплачено щедро, но и переплачивать Фоскарти не считал нужным, поскольку имел дело с этим человеком впервые. Надеялся, что, если музыка и ритм окажутся сегодня благосклонны к молодому танцору, он не откажется нанести еще визит на студию - зрители любят подобных фактурных мальчиков.
Усевшись на заднее сиденье, Винсент отметил про себя, что не зря предоставил мужчине выбор - тот отправил его на заднее сидение: политика абстрагирования? Желание наблюдать за объектом? О, Оноре копал куда глубже. Насколько опаснее незнакомец, сидящий сзади или который нападает и выкручивает руль? Сзади - всегда моментальная смерть, если ударить в затылок. Спереди - элемент борьбы. Юноша расслабился и закрыл глаза, привыкая к новому состоянию - умиротворению поездки, мерному покачиванию, удобству сидения.
- Вы определяете цвета по тому, как они лучше смотрятся в кадре, - заключил с легким, почти незаметным сарказмом-иронией. - Потому незачет по поводу выбора, - бровь, и без того изогнутая, изогнулась еще сильнее, а лицо Оноре посетила почти ангельская улыбка. - Вы выбирали цвет... Я наблюдал за вашим выбором. Кто из нас двоих получил больше плюсов и информации?
"А у тебя красивые глаза. Когда человек умирает, его глаза тускнеют и утрачивают яркость. Для южных кровей и темных волос смотрится неплохо. Но продолжим... рыбак", - когда Винсент кого-либо "окрещивал" прозвищем - это значило только одно: ему интересно. А интересы у юноши заканчивались или смертью избранной жертвы, или опасными приключениями, в которых бонусы исчисляются наибольшим количеством зигзагов и опасностей.
- Вот вы спросили про танцы. Вы серьезно полагаете, что, назови я вам имя мастера или студию, вы сразу определите мой уровень? Ваш агент видел достаточно, чтобы мне заплатили означенную сумму, а я не запрашивал больше, чем уже договорено в контракте. Я учился в студии "ДаКоста", в Париже. Но ведь ученичество всегда предполагает совершенствование - и не один мастер не может утверждать, что он виртуоз.
"Твои обжигающие взгляды, Рыбак, уже о многом говорят, а я привык спускаться прямо в ад..". - про себя заметил Винсент, собирая волосы в хвост и стягивая на затылке, так будет удобнее...
Ожидать от танцора умения поддерживать светскую беседу не приходилось. Рефлексивно-аналитические рассуждения "Черной Розы" вызвали у итальянца только очередную легкую улыбку, оттененную печалью приятия того, что молодость, как известно, все знает и понимает, а для трактовок пойдет любая фраза, особенно когда трактующий видит только то, что хочет.
- Вам не нравятся мои вопросы? - в голосе Фоскарти расплескались легкие нотки едва заметного веселья, - в них нет ничего, кроме деловой вежливости и интереса к человеку, с которым свела работа. Мне приходилось находить таланты в трущобах и отказывать гениям, которые кичились своим ученичеством у известных хореографов, хотя академические знания и шлифованное мастерство в любой сфере искусства неплохо подменяет талант. В нашем деле талант - даже не главное. Внешность, фактура, пластика, чувство ритма и стиль - с этим уже можно работать. А виртуозом мастера называют зрители или критики. Самотитулование же идет рука об руку с вульгарным хвастовством.
Винсент чутко уловил изменения в тоне его спутника, который опять показал свою истинную сущность, когда дал ответ. "Рыбак ловит большие косяки блестящих рыбок", - с тихим блаженством подумал юноша, позволяя мышцам расслабиться окончательно, пока автомобиль подъезжал к зданию медиа-студии. Небольшая уловка перед тем, как те станут жгутами. Глаза закрылись и открылись. Цвет, формы, образы, запахи - составляющие мира обрели для Оноре другой смысл, когда он уже покидал машину под тихий и равномерный стук собственного сердца в нацепленной на лицо чужой маске с запахом то ли лаванды, то ли каких других завявших цветов.
Неприятный звук попавшего под ботинки песка, стук о каменные плиты, в которых прорастают сопротивлением тонкие стебельки растений. Власть смерти, заключенная в оправу жизни.
- Я ведь тоже поддерживаю с вами беседу, хотя возможно, вам она тоже не особо упала, - Оноре поднял взгляд на здание. "А ты, Рыбак, давно ль рыбачишь? - прозвучало завывание ветра в голове. - Приволокли ли твои сети мертвеца? Да, приволокли... Сегодня, например, меня". - Я понял, что от меня требуется, будьте уверены.
Фоскарти повернул руль, и машина ловко свернула с дороги, ведущей к главному входу студии в сторону парковочной площадки.
- Берите маску, - напомнил он спутнику, - система безопасности здания предусматривает, что все, что происходит на студии, творится под бдительным оком камер, Ваша анонимность на вашей ответственности.
Выйдя из машины, дождался спутника и жестом отметив направление к входу в студию, зашагал в сторону высокого крыльца, на ступеньках которого, курила пестрая компания сотрудников. При виде босса, ребята невольно выпрямились и подобрались. Внимательные взгляды сошлись на фигурке спутника Фоскарти, и можно было не сомневаться, что в следующие пять минут, пока будут докурены сигареты, "Черная Роза" - будет темой для обсуждения. Как и тот факт, почему же босс лично привез этого мальчика.
В просторном холле, было почти безлюдно. Скучали у входа два чернокожих охранника - оба высокие, под два метра, с лицами, словно точеные африканские маски. За стойкой сидела тоненькая, анемично-болезненного вида девушка с длинными распущенными волосами. Томный вид ее напоминал о временах декаданса, а неспешная, плавная речь с приятным британским акцентом только подчеркивала индивидуальность этой особы.
- Как записать вашего спутника, сэр? - спросила она поднимая взгляд на босса и улыбнулась услышав псевдоним гостя. Взгляд ее задержался на спутнике мистера Фоскарти с каким-то подчеркнуто-профессиональным, кукольным равнодушием.
- Мою бабушку звали Розой, - под это замечание на стойку легла глянцевая пластиковая карточка пропуска для наемных сотрудников той категории, к которой, согласно внутренней иерархии компании относился танцор, - не потеряйте.
Дамиано подал пропуск танцору, не вдаваясь в пояснения.
Система контроля, по своему стройная и отлаженная дарила ощущение безопасности и надежности, будучи по сути ловушкой для безликих и обезличенных, для всех, кто чувствовал себя свободно в бетонно-секлянной клетке этого здания. Здесь можно было спокойно раскатать две дорожки на подоконнике коридора, оставить характерный душок в туалете, выкурив сигарету с травкой, можно было набраться в баре под конец рабочего дня и, при взаимном желании, трахнуть в реквизитной либо томную англичанку Элизабет, дежурившую сегодня, либо мулатку Дженни, сменявшую ее на посту студийной овчарки. Можно было многое, но выйти в этот строгий и спокойный холл, не имея пропуска, было уже нельзя.
Лифт перенес мужчин вниз, и двери его, распахнувшись, выпустили и Фоскарти и танцора в тускло освещенном коридоре.
- Гримерка направо, - сообщил итальянец, отмечая направление для новичка, - если Вам нужно немного расслабиться перед съемками, не стесняйтесь. Бланкет, коктейль, кофе? Я распоряжусь принести. Но ничего тяжелого, - тон его стал строже, - прочее после съемок. Вам хватит четверти часа на подготовку?
Оноре молчал, пока поднимался по лестнице. Не издал он ни звука и когда оформлялся и получал пропуск. Лишь прислонился к стойке и смотрел в пол с мнимой покорностью, которую следует проявлять, если того желают видеть. "Сэр" явно был из таких людей, так что игра будет достаточно проста по меркам мира: есть тот, кто заказывает музыку, и тот, кто эту музыку исполняет.
Винсент поправил перчатки, натягивая шелковую до локтя, а на кожаной сильнее стягивая ремешки, вспоминил охрану, так откровенно выпрямившуюся при появлении хозяина. А что Рыбак именно хозяин, юноша уже не сомневался. Тем страннее, что именно он приехал за обычным исполнителем, который не значителен по меркам зарабатываемых студией денег.
- Пятнадцати минут вполне хватит. - Из предложенного набора Оноре выбрал сразу крепкий кофе. Он жутко не высыпался последнюю неделю, и аромат божественного напитка вполне сойдет для окончательного покидания царства Морфея. - Я предпочту кофе без сахара, кусочек лимона, если есть и плитку черного шоколада. - подвел итог по-деловому, направляясь в гримерку и открывая дверь.
Предстоящие съемки нисколько не всколыхнули воображение. Хотя, возможно, "сэр" уже готовит что-то из ряда вон. Неясные подозрения по поводу того, что все же это кино важно для хозяина, а потому он сам приехал за наемным работником, натолкнулись на стену нестыковок. но времени разбираться у Винсента не было, и потому француз предпочел размяться, пока ему принесут кофе. Несколько упражнений позволят мышцам разогреться, а мозгу отбросить все ненужное.
"Кофе" - относился к наиболее правильному выбору. Не столько любезность, сколько тест, чтобы определить отношение к работе. Парень, переодевавшийся в соседней комнате всегда выбирал крэк.
- Удачи, - теплая улыбка на прощанье. Дамиано легонько коснулся плеча танцора рукой - так поощряют робких, или выказывают мимолетную симпатию.
Он был уверен, что в следующий раз увидит этого танцора только на экране монитора, просматривая готовый ролик из серии "Прогулки по лабиринту".
Лабиринт этот устроен был в одной из студий, которые занимали цокольный и частично первый этаж здания. Прелесть конструкции, которая должна была стать одновременно и декорациями и площадкой для танцоров, заключалась в том, что стены лабиринта состояли из зеркальных панелей, двойных и тонких - всего лишь два слоя стекла, в местах стыков соединенных стальными рамами. Центральная часть лабиринта была довольно просторной, и со стороны могло показаться, что танцорам предстоит выступать именно здесь, в компании дробящихся в бесконечных зеркальных коридорах отражений, но камерами был утыкан весь лабиринт. И неважно какие огрехи будут делать артисты, не страшно, если забудут они о музыке и ритме - потом в операторской порежут кадры, выбросят неудачное, наложат музыкальную дорожку, добавив эффектов. Соберут отснятое с десятков камер в один, а если будет вдохновение - в два или три ролика.
Дверь в гримерку, где был оставлен "Черная роза" открылась спустя семь или восемь минут после ухода Фоскарти. Вошедшая девушка принесла поднос с кофе и плиткой шоколада и устроив его на столике, представилась:
- Можешь называть меня Карен, хотя это, конечно, не настоящее имя, - она хмыкнула, криво, на одну сторону, улыбнувшись, - здесь все не настоящее. Я называю эту студию "Кукольный дом" а моя работа здесь - следить, чтобы куклы были причесаны, накрашены, нигде ничего не торчало, не топорщилось - в общем, - девушка снова улыбнулась, на этот раз нормально, - я визажист, но вижу ты в полном порядке. Все бы так выглядели перед съемками, - она закатила глаза и вздохнула, - твой сегодняшний партнер - редкий мудак. Я потратила полтора часа, разрисовывая его тело кельтскими узорами, а он в последний момент уговорил Айса отказаться от ритуальной символики... Айс - наш режиссер, оператор, сценарист, в общем, всем здесь заведует. Прикольный мужик, но непрошибаемый. В смысле... спорить с ним - себе дороже.
Ты кофе пей, - спохватилась она, - да пойдем. Мне сказали проводить тебя на площадку и со всеми познакомить.
Ростом Карен не вышла - миниатюрная и субтильная, она легко могла бы сойти за школьницу, вздумай надеть форму и причесаться менее экстравагантно, чем сейчас. Конструкция из малиново-лиловых волос на голове девушки держалась то ли чудом, то ли огромным количеством воска и геля. Ее манера болтать, собирая в разговоре микс из сплетен и информации была той же природы, что у фотографов, парикмахеров, таксистов - не столько черта характера, сколько профессионально отработанный прием разрядить атмосферу, показать собеседнику, что он на своем месте, что ему рады, что все будет тип-топ.
По дороге до студии, занявшей минуты три, Карен успела рассказать и про своего пуделя и про "скотину и мерзавца" Кинга - напарника для "Черной Розы" и про его неформальные отношения с Айсом...
Открыв дверь студии, размеры которой вполне позволяли воплощать многие задумки с размахом, Карен обычным "хэй!" привлекла внимание компании, собравшейся на балконе, у операторского пульта.
- Ребята, знакомьтесь, - дружелюбию этой девушки могла бы сейчас позавидовать кукла Барби, - это "Блэк Роуз". Блэк, - она повернулась к танцору и махнула рукой в сторону компании, - черный громила - это Айс, рядом с ним - Вудди, наш осветитель, а справа Кинг.
Вудди был неряшливым толстяком, который судя по всему, бреется только по праздникам. Помахав вошедшим пухлой ладонью, он что-то сказал негру за операторским пультом и скрылся за дверью в стене. А вот Кинг уже вальяжно спускался по стальной винтовой лестнице, с самым пренебрежительным видом поглядывая на напарника.
Корона тщеславия и самолюбования, незримо прилагавшаяся к прозвищу, видимо настолько плотно сжимала голову этого парня, что думать он мог только о собственной исключительности. Хотя на сторонний взгляд ничего особенного в этом молодом человеке не было - осанка профессионального танцора, Бродовая маска, скрывавшая верхнюю часть лица этого субъекта, позволяла заметить пухлые, девчачьи губы и округлый подбородок с ямочкой. Высветленные добела волосы были нарочито небрежно уложены, а на шее болтался на плетеном шнурке серебряный крест. Не символ распятого и страдающего Христа, искупившего смертью своей грехи человеческие, а кельтский крест, массивный, охваченный кольцом, превращающим его в символ огня.
Приблизившись к вошедшим, он с дружеской улыбкой обнял будущего напарника, фальшивым поцелуем даже не коснувшись щеки того, и промурлыкал:
- Ты просто прелесть. Мне будет приятно тебя убить...
Та же участь - оказаться в объятьях Кинга, постигла и Карен, чему девушка, видимо привыкшая к подобным французским манерам этого танцора, даже не противилась.
- Когда дадут музыку, расслабься, - полные губы парня, внимание которого уже вернулось к "Черной Розе" растянулись в томной, подчеркнуто нежной улыбке, от чего слова его сразу приобрели двойной подтекст, - отдайся ритму, собственным желаниям, танцуй и делай, что просит твое сердце... Нас никто не остановит. В этом вся прелесть лабиринта. Если есть вопросы, задавай, потом на них не будет времени.
Нарушив личное пространство Винсента, Дамиано не лишил юношу внутреннего равновесия. Хотя француз не любил, чтобы его касались посторонние без на то его соизволения. Какие бы деньги не платил клиент, все должно быть оговорено заранее.
А вот разминку прервали зря. Не любил Оноре внезапных визитов и лишней информации о людях, ему безразличных и только добавляющих мусора, который так и хочется смести из памяти, как прошлогоднюю листву. Характеры, примеры из их жизни одни складывают в багаж, чтобы удлинять список личных комплексов, а другие вылавливают из массы гнилья крупицы, которые потом легко отбросить прочь.
Если хозяин специально прислал гримершу, чтобы поставить танцора в курс дела, то ему вполне удался спектакль - и с подробностями про личную жизнь Кинга, и про то, какой тот подлец.
Неразговорчивость Винсента росла пропорционально тому, как приближался момент съемок. И хоть и отвечал танцор девушке односложно и без особого энтузиазма, внутренний зверь слушал дамочку со странной прической до того момента, как они оба оказались в зале.
Бросив кивок присутствующим через маску и приняв даже объятия соперника, с помпой спустившегося по лесенке, как подобает королькам-звездочкам, как нечто совершенно необходимое, но несомненно бессмысленное - ведь любят же, однако, зарвавшиеся людишки показать звездность на публике - танцор огляделся.
- Благодарю за разъяснения, господин Кинг, - благодушно откликнулся на советы Оноре, прикидывая, как именно собирается его убить этот мальчишка. Крест? Прекрасно. Что еще? - взгляд продолжал скользить по фигуре, собирая каждую деталь, а затем обратился к режиссеру: - Можем начинать, господин Айс?
Черный оператор, лениво следивший за знакомством танцоров, кивнул. Парень, явившийся в студию, держался спокойно, даже не дернулся от фирменной выходки Кинга, а блондину это не понравилась. Айс не мог видеть лица танцора, но хорошо представлял, как сузились его глаза, как поджались нервно и недовольно губы - ничего зазнайке полезно.
- Отлично, - крикнул он, - давайте на сцену.
Кинг, справившись с эмоцией, снова улыбался. Развернулся, и шлюховато покачивая бедрами, направился на площадку, в зеркальный лабиринт, открыл дверцу во внешней стене, но первым заходить не стал, согнулся, картинно переламываясь в пояснице, в пафосно-вежливом полупоклоне, и сладко промурлыкал, обернувшись к партнеру:
- Прошу, на арену, mon cher, Цезарь уже опустил свой большой палец, так что готовься танцевать свой последний танец.
Раскат барабанной дроби, донесшийся из динамиков, расположенных вокруг площадки сотряс воздух, возвещая о начале шоу. Верхний свет погас, лишь свет софитов косо ложащийся сверху на лабиринт, да не очень яркое сияние внутренних ламп, встроенных в стыки каркаса позволяли участникам этого маленького шоу видеть пространство и друг друга.
Чернокожий мужчина на балконе даже не смотрел на участников начавшегося действа - уставился на экраны, куда выводилось изображение со всех камер и колдовал над рычагами и тумблерами своего пульта.
А Кинг заводился с каждой секундой, накручивая себя мыслями о том, в какой момент и как именно закончит этот танец. Это возбуждало его, придавало остроту жизни, будоражило воображение сладчайшим ядом предвкушения скорой развязки...
Природа любит глумиться над теми, кто рождается, чтобы демонстрировать внешнюю красоту миру потребления, лишая их привилегий в остальном, - ум чаще всего не спутник красоты, ее родители -- распутство и слабость... щедро политые самомнением. Винсент, изуродованный уже самым началом жизни, в которой красоту продавали, а из невинности делали манекенов для личного потребления, и горячей эфиопской кровью, любящей черные ритуалы вуду и туман выкуренных наркотических кальянов, резко почувствовал опасность. Контракт был заключен на убийство. Но видимо, такой же получил и красавчик Кинг, который слишком много болтает и снимается в этом милом шоу не впервые.
"А вы, Рыбак, юлили, и ваш агент так четко заявил, что будет оружие. Что же, импровизация - так импровизация".
Оноре приподнял уголок губы, приветствуя привыкшего играть в кровавые игры партнера и явно получавшего от этого удовольствие, и мельком заглянул в зеркальный зал, который в первый раз озарили софиты, оценивая высоту зеркал и примерные повороты - мало времени, мало сведений. "Неплохо придумано. Не ориентируясь, обрежешься. Или как там говорят про неразумных бабочек, сравнивая невинность и распущенность?"
- Станцуем? - горькой полынью по венам прокатилось старое желание убивать и почувствовать соленый бриз крови, который изляпает зеркала. "Первая кровь будет вам, Кинг. Попробуйте поранить сильнее, это даст мне форы..."
Танцор шагнул в почти подпространство, захлопывающееся изнутри, выпрямляясь и вполоборота, через плечо глядя на Кинга.
- Теперь гладиаторы не в моде. - оттолкнувшись от ближайшей стены, Оноре совершил прыжок вперед и легко приземлился в трех метрах от соперника. - Зеркала вас не спасут.
Небольшой коридор отразил сотню прыжков, справа, слева, перекашивающихся отражений, которые уходили в перспективу, сжимаясь до точки, где-то там, в самой глубине, В дробный рокот влились своим надрывным рыданием скрипичные ноты, звуковая волна поднималась, нарастая в крещендо, и на пике ее, словно опытный серфер скользнул в лабиринт второй танцор, короткие прыжки, резкий разворот подле партнера, и Кинг растянулся перед ним, выгибаясь, дразня мягким рельефом мышц голого живота и беззащитно открытым горлом. Вытянул руку, изящно сложив пальцы, словно записная кокетка, чья молодость пришлась на первую половину прошлого столетия, движение это было предложением партнеру перейти сразу к контактному танцу, просьбой помочь подняться...
"Всему свое время", - говорила сладкая улыбка на полных губах. "Всему свое время", - вторил ей блеск глаз в агатово черной глубине прорезей маски. Будет время для крови и смерти под задыхающееся биение ритма, будет время для последних объятий и кровавого экстаза, а пка можно просто упиваться движением, наслаждаться танцем, любоваться пластичностью и грацией партнера, испытывая его, позволяя почувствовать собственное мастерство, деля с ним, словно со случайным любовником магию их единственного танца.
Оценщиками были лишь камеры, свидетелями - зеркала. И самое смешное, танцевали они именно па-де-труа: Кинг, Роза и их объединившаяся тень. Пальцы сжали ладонь партнера, притягивая к себе, на мгновение обнимая за талию так крепко, как обнимает судьба, дыхания смешались, и длинная темная фигура нарисовалась в длинном коридоре лабиринта, словно играючись, выгибаясь назад, когда Винсент повел и вынудил танцора отклониться всем корпусом.
Сильный поворот, и вот он обнимает юношу со спины, удерживая руки перекрестно, скользя по запястью большим пальцем шелковой перчатки. "Музыка жестов, волнение крови, как же тебя не-искусство неволит", - шепот неспетого, надежда неразоблачения. Зубы коснулись затылка, дергая за единственную преграду, которая возможно отбросит инкогнито, но Оноре шутил. Он всегда шутил, даже когда был на грани смерти, даже когда наконец начинал чувствовать боль.
Крест на груди Кинга лег ровно в руку и был сорван в одно мгновение, когда Винсент отпустил партнера, давая ему несколько секунд понять, что произошло. Капельки крови с ладони упали на пол. Оноре улыбнулся и мазнул красным по зеркалу, смещая грани и лишая возможности скрыться в лабиринте именно теперь.
"Так значит Цезарь показал палец вниз?" - красивая и грациозная пантера Кинг манила маленького охотника Винсента вновь заскользить под музыку, чтобы перевернуть этот маленький мирок верх тормашками.
Легко вскочив, увлекаемый движением партнера, танцор, казалось, не заметил, не обратил внимания на потерю, хотя алый след от шнурка, врезавшегося в шею, прежде чем порваться, красноречиво говорил, что эта нахальная кража не могла быть не замеченной. Блондин стоял лишь мгновение, и устремившись к партнеру, резко выкинув левую руку, ухватился за плечо того, до боли вдавливая пальцы в плоть "Черной Розы", опустил правую ладонь на второе плечо, заглянув в глаза парня, потянулся к нему, всем существом своим, сладострастно приоткрыв губы, словно обещал поцелуй.
Глазок камеры, в стыке меж зеркальных панелей бесстрастно смотрел прямо на танцоров, а в темной выси над лабиринтом, на своем балкончике за пультом, черный бог, нервно облизнув губы, взял крупный план, мысленно восхищаясь обоими.
Закинув ногу за бедро Розы, Кинг подал своими бедрами вперед в характерном движении, скользнул губами по шее незнакомца, подаренного ему судьбой для этого танца, и резко развернул того за плечи, в направлении одного из поворотов...
Еще три и они окажутся в центре, там, где в ожидании кульминации лежат, образуя крест и соединяясь остриями четыре тонких кинжала.
Глазки камер - поворот циферблата. А за игрой наступает расплата... Винсент подхватил Кинга под бедро, проводя полукругом и заставляя обнять себя ногой сильнее, втянул ноздрями воздух, словно пробовал уже партнера на вкус, не касаясь губами кожи, но уже ощущая, как поднимаются тонкие волоски и откликаются на его призыв страсти. Ведь танец - стихия, возможность выразить негодование, ярость, любовь, страдание, показать слабость или силу. Узкая ладонь уперлась между лопаток Кинга, тогда как Оноре дальше изучал пантеру, столь гибкую и опасную, что хочется владеть ей подольше.
Позабыв о недавней неприязни, когда юноша открыл рот и вел себя, словно девчонка, капризная и самоуверенная, француз узнавал красоту заново - прекрасная осанка, крепкие мышцы, пластичность тела. Танцуй со мной, даже если одного из нас ждет смерть, прекрасная королева.
Винсент вспомнил сцену из "Снежной королевы", где Герда убивает злую ледяную ведьму, обнимая ее, целуя и пронзая жезлом наступающей весны. Вольный танец для двух сильных партнеров под музыку написанную бедным музыкантом Плавом, теперь зарабатывающим достаточно, чтобы мотаться по заграницам и ставить спектакли в самых лучших варьете.
Плавное движение, качающееся, томное... Порыв, толкающий следом за настойчивым кавалером Кингом, тянущим вперед. Мокрый след на новом зеркале и еще на одном. Перетягивание каната, а потом извилистость лент в новой близости, когда Кинг у самого центра оказался опять в объятиях танцора Оноре. Жадный блеск глаз, смотрящих через маску.
"Нам будет сладко, больно... Нам будет... все равно."
Минуты растворялись в музыке, словно куски колотого льда в янтарном свете неразбавленного виски. Кинг гнал от себя партнера, чтобы, словно одумавшийся любовник, проклинающий собственную глупость, заставившую оттолкнуть Розу, бросится вслед отвергнутому... Ловил движения танцора, подстраиваясь под них, но с тем, чтобы оборвать синхрон, задавая собственную линию танца, свой сюжет, свою идею. И со злым удовольствием отмечал, что нет, не по душе незнакомцу в бордовой маске следовать чужой воле, что он способен изменить рисунок танца, играя опасно, сильно и ярко...
И вот площадка.
Сноп света, упавший сверху на миг ослепил танцоров: два других прожектора дали свои лучи, стершие тени под ногами Кинга и Розы, а музыкальный ритм пошел на спад, и агрессивное вступление сменилось лирической мелодией.
"Кружи со мной, мой сладкий мальчик, кружи в танце своего единственного шанса, подари мне свой последний вздох, свой кровавый поцелуй. Ты мой должник, и кровавые дорожки, тянущиеся по зеркалам которых касаются твои пальцы, напоминают об этом".
Кинг замер, опустив голову, ожидая подачи от партнера, которому сейчас, когда они достигли, наконец, арены, отдал, не раздумывая ведущую роль. Ждал и считал секунды, чтобы, если Роза не воспользуется моментом, вернуть инициативу себе, закружив партнера под нежную, чуть тревожную мелодию.
Быть фаворитом, музыку любить, как томностью луны пленяться в оливковых ветвях, в движенье ветра... отдаваться мимолетности порханий - вот как играл глумливый и одновременно отзывчивый Кинг, порхавший быстрокрылой птицей по теням и средь зеркал, где отражается его бессмертная душа. Не лгали зеркала, софитов блеск стал темным для Винсента. Его манили, искушали, как порой зазывают в сети, в которых душат упоенно и поцелуями, и болью, и близкими темными водами конца.
Блестящие ножи сулили власть, которую теперь партнер мог взять и броситься в атаку. Но не пройден путь, не исполнен танец. Сперва вдвоем, и блеск крестом лежащих клинков отныне подождет. Оноре отбросил прочь блестящее украшение, как отражение, что на полу сложилось в символ - не веры! Смерти! Ударилось то о большое зеркало, и тонкие трещины поползли вверх... А музыка, тишайший проводник, стремящийся отвлечь возбужденный разум, слилась с коротким треском.
Винсент умел любить. И отдавался страсти так, как ни один танцор. Он четким, мягким шагом настиг Кинга и увлек его в баланс двух противоречий, у которых еще возможен - финал, начало, феерия мистики.
И все зеркала отражали теперь лишь чувственность, воплощенную в гибком кружении тел совершенных и готовых взлетать и падать.
"Танцуй со мной, ты хочешь, чтоб умер я..."
Легко и чутко подчинился белокурый танцор в бордовой маске властному жесту партнера, так гнется тростник под напором ветра, так вторит органу пение скрипки, и отражение листа, кружащегося на воде, изгибаясь на мелких волнах тревожной ряби, следует за листом, вторя его движению.
В танце рождалась любовь, та самая - сильная, неповторимая, соединяющая влюбленных до тех пора, пока один из них не шагнет за последнюю черту. Кинг прикрыл глаза, доверчиво и кротко прильнув к партнеру, ласкающим движением, огладил того по бедру, обхватив другой рукой за талию, соблазняя и чаруя, скользнул вокруг Розы, глядя в глаза тому.
Казалось, смерть отступила, забыты клинки, брошен трофей, вот-вот сольются в страстном поцелуе губы и два тела сольются в ином танце, не столь красивом и захватывающем...
Но лирическая часть музыкальной пьесы закончилось.
Новое крещендо разбило иллюзию нежности, и ласковый, покорный и влюбленный Кинг, отбросил эту личину, подхватывая партнера на руки, подбрасывая вверх, опасно и коварно - чуть измени траекторию, чуть сильнее толкни он сейчас и прыжок завершился бы падением...
Глаза его поймали перечеркнутое трещиной отражение и в груди что-то ухнуло. На долю секунды танцор сбился с ритма, но что до того в этой игре со смертью?
- Две минуты, - динамик усилил голос Айса, который счел нужным напомнить увлекшимся мальчикам о времени.
Этот голос разбил все очарование зеркальной сказки.
Две минуты до финала...
И в следующий миг, Кинг оказался у центра круга, почти касаясь одного из ножей, но не торопя неизбежное, чтобы сохранить гармонию синхронна и сомкнуть пальцы на рукояти одновременно со своим уже не партнером, но соперником.
Как гаснет солнце прикасаясь к темной глади, и катится вода к ногам и убегает вновь, чтоб возвращаться, так чувственность становится вдруг хладом, равнодушием тоской, селящимся в глубинах сердца и рвущих струны. Приходит темнота. И звуки музыки, сменившие вдруг милость на беспощадность, стихают. И глохнет сердце в утерянном и иллюзорном счастье, а слух вдруг обостряется к другим привычкам: хищным, метким, опасным...
Эквилибр. Полет листвы, что ветер отправляет в небо, чтоб дать вздохнуть. Выигрывание времени и обман. Добраться до кинжалов первым хотела.... любимая и черная пантера. Она была быстрее прытких отражений, пока склонялась над оружием и поднимала голову так торжествующе и царственно, готовая напасть. Выпустившая свои длинные когти.
Но Оноре, с лица которого ушли все краски, точно знал, как обернется дело. Все лгали зеркала, но лишь в разбитом была тугая правда. Упав на колено, обернувшись назад и улыбнувшись в глазок камеры, Винсент ударил с силой по уже разбитому зеркалу.
Осколки посыпались вниз. Как в старинной волшебной сказке, пробуждая древнее зло на месть. "Сегодня пантера обернется мальчиком с красным сердцем", - подумал Оноре заторможенно, когда в руке его оказался длинный и острый осколок. "Не зря я ношу кожаную перчатку... Что же, господин Рыбак, такой интерлюдии вы не ожидали..."
Француз подпрыгнул, видя, как Кинг поворачивается, поднимаясь, набросился на него и со всего размаху ударил в горло.
А музыка играла, пели скрипки, ревели струны незримой бас-гитары...
И средь осколков умирал король, не пожелавший сегодня охранных знаков на своем теле, утративший свой амулет и покровительство богов.
Чернокожий бог разразился проклятьями, но микрофон был выключен, и ни одно из них не перебило музыкальной темы...
Кровая струя, ударившая из горла оросила битые осколки и уцелевшие зеркальные стены алым дождем, омыла руки и лицо убийцы, на которого были направлены объективы камер, жадно ловя каждое движение. Лишь на одной картинке кривились в последнем спазме окровавленные губы Кинга.
Музыка резко оборвалась.
"Снято", - рыкнул из динамиков сухой голос.
Свет зажегся не сразу - Айс все еще смотрел на экран, зачарованный финалом почти мистического действа, свидетелем которого был. Дрожащими пальцами вытянул из кармана портсигар и достал оттуда сигарету, жалея, что не припас ни одной с травкой...
Затянулся и проверив, что все записи сохранены, выключил пульт, прежде чем подняться с кресла и исчезнуть за дверью в стене.
Победитель остался один. Не звучали аплодисменты, не было криков восторга, не бесновались зрители, выкрикивая имя того, кто поверг короля.
Пару минут спустя, чернокожий оператор вошел в студию через дверь и сразу направился к "Черной Розе". За ним семенила Карен с халатом и полотенцем в руках.
- Сигарету? - предложил он, протягивая танцору открытый портсигар.
Девушка держала наготове полотенце, если вдруг "Черной Розе" вздумается утереться. Но молчала.
- В гримерке есть душ, - почти буднично сообщил Айс, между затяжками, - конверт с премиальными на столе - распоряжение босса, и он приглашает Вас к себе, если конечно, Вы того желаете. Если же нет, то можете отдохнуть, Карен покажет Вам бар, или принесет, что попросите, и когда соберетесь, проводит Вас до вестибюля.
Едва музыка стихла, а софиты побледнели, Оноре осторожно, можно сказать бережно, уложил на пол танцора Кинга и мягким движением пальцев потянул его маску чуть вверх, чтобы взглянуть. "Прости, пантера, я тебя обманул", - юноша провел по щеке холодеющей куклы, сожалея, что та опоздала на долю секунды и не попытался закрыть глаз. Пока они все равно будут открываться. Тело словно живое, только обмякшее и безвольное. Момент захлебывания собственной кровью, плескающейся из горла Кинга, повторялся в больной голове Винсента, как замедленные черно-белые кадры.
Юноша поднял взгляд на Айса и девушку не сразу, отпуская на данный момент любимую куклу и понимая, что сердце бьется ровно, а это значит, что внутри проснулся в танце, где-то там, когда они почти любили друг друга, второй Винсент, удовлетворяющийся физическим страданием разумных существ. Рука автоматически приняла полотенце и стерла с кожаной перчатки кровь, но все равно придется выкидывать. И одежду -тоже.
- Неплохо бы принять душ, - Оноре пружинисто поднялся, обращая внимание на Карен. - Ведите сперва в душ, если ваш хозяин, конечно, не спешит и подождет пятнадцать минут. - капелька пота стекла по скуле от напряженного танца, занявшего не больше десяти минут. - И раз уж я испачкан, то мне понадобится комплект одежды. Эту не забирайте. Я увезу ее с собой.
Мысль о том, что эти люди и не предполагали, что так закончится, а потому даже не удосужились выдать одежду для съемок, Винсент предпочел не озвучивать.
Не сомневался он и в том, что в душе тоже есть камеры. Почему бы не посмотреть на тушку, которую купили за такие деньги.
Юноша разделся неспешно и забрался в кабину, смывая приятный соленый аромат горячей водой. Но долго нежиться не собирался. Следовало увидеться с хозяином и поговорить с ним.
Новость о смерти Кинга Дамиано встретил спокойно. Эти мальчики и девочки, живущие и, порой, умирающие перед объективами видео- и фотокамер были всего лишь расходным материалом. Иногда они задевали за живое, иногда к ним привязывались, но даже это не мешало работе. Тот же Айс был слишком циничен, чтобы пустить слезу из-за смерти любовника. Верно, уже отправился монтировать ролик, который станет серией в ряду ему подобных сказок о лабиринтах. Все случившееся на площадке сам Фоскарти увидит не раньше завтрашнего дня, когда снятый материал будет обработан и сведен в один фильм.
А сейчас стоило просто немного лучше узнать этого танцора.
Плеснув себе в бокал вермута, Дамиано устроился в кресле, против большого, в пять футов длиной экрана, и нашарив на низком столике, стоявшем между этим креслом и его точной копией, пульт, включил слайдшоу, не столько ради снимков, череда которых пройдет сейчас по экрану, сколько из-за музыки.
Отснятый сегодня материал он уже просмотрел, не контроля ради, а скорее по привычке - чтобы знать, что именно отправится, разбиваясь на нули и единицы в цифровой мир, чтобы радовать армию извращенцев с больным воображением, тех несчастных, которые живут, не смея воплотить собственные фантазии и исправно платят за то, чтобы видеть, как эти фантазии воплощены были другими.
Короткий звуковой сигнал сообщил о посетителях.
Фоскарти прошел к рабочему столу, чтобы на экране компьютера увидеть мордашку Карен, доставившую сегодняшнего победителя к главе "Эклипса". Коснулся кнопки, открывающей двери, и когда створки их раздвинулись, впуская в кабинет танцора и девушку, приветливо улыбнулся обоим.
- Оставь нас, милая.
Эта фамильярность не была следствием постельных талантов девушки. У нее, как у всех, кто работал в команде Айса были свои мрачные секреты. Но сам Даимано действительно считал, что она мила. Особенно, когда расстраивается, что от нее сбежал очередной парень, напуганный ее скромными желаниями.
Девушка улыбнулась, и, бросив короткое "Увидимся" танцору, покинула кабинет.
Широкий жест в сторону кресел был предложением гостю устраиваться поудобнее, а сам Фоскарти направился к бару, негромко рассуждая:
- Когда привычный ход событий нарушается и происходит что-то, пусть незначительное, что заставляет нас менять планы, скажем, подвезти молодого человека по пути на работу, хотя это должен был делать другой, можно не придать этому значения. А можно, - он на несколько секунд обернулся к Розе, - проследить за тем, как сложится цепочка событий, несколько отличных от привычного. Мне интересно последнее. Потому я и попросил вас уделить еще немного времени мне лично.
Заканчивая фразу, Фоскарти снова плеснул вермута в свой бокал и счел нужным поинтересоваться у гостя:
- Что будете пить? Учтите только, что коктейли не мой конек, но "Маргариту" или "Крвоавую Мэри" я Вам сделаю.
- Я не любитель коктейлей. - Винсент благополучно приземлился в предложенное кресло, складывая руки на колени. Выданная одежда мешковиной висела на его поджаром теле. От кожи еще нейтрально пахло свежестью - все же душ пошел на пользу, и теперь юноша окончательно проснулся. - Лучше чистую водку или виски.
"А вы, Рыбак, понимаете толк в маленьких блестящих рыбках. Веселые пузырьки так часто ударяют в голову, что потом мир светится ярче. Как насчет кокса, насыпанного белой роскошью по столу для податливых детишек?"
Расслабленно ожидая решения по выбору напитка, Оноре разглядывал Дамиана в более привычной для того обстановке. "Любопытно, что же скажет тот, кто столь ловко обосновал свое появление в ресторане цепочкой событий. Знаете, а ведь "случайность - частный случай закономерности", - именно так поговаривают физики, занимающиеся изучением эфира и фракталов. Формула двумерного мира подразумевает другое течение времени и событий. Будем считать, что так и произошло, хотя ваше приглашение к себе, наверняка, будет куда банальнее".
- Очень надеюсь, что я не убил вашего постоянного актера, который должен был пустить в расход сегодня на самом деле меня, - Оноре переложил одну руку на подлокотник и постучал по нему длинными пальцами.
Плеснув в низкий бокал виски, Фоскарти открыл маленький, встроенный в бар холодильник, чтобы бросить в напиток три кусочка льда. И держа бокал гостя в левой руке, подошел к свободному креслу. Стекло бокала глухо стукнулось о стекло столешницы. Придвинув виски к танцору, Фоскарти едва заметно пожал плечами. Одним глотком осушил половину своего стакана и, блаженно жмурясь, откинулся на спинку кресла.
- Пустяки, - обронил он коротко, - есть философская теория, что каждый получает в этой жизни то, чего заслуживает. Вы заслуживаете свой виски, мальчик Айса - свой полиэтиленовый пакет. Но меня интересует нечто более важное, чем вопросы жизни, смерти и воздаяния.
Итальянец выдержал короткую паузу, перебирая в памяти варианты ответа, которые слышал раньше от всех тех, с кем заводил подобные разговоры. Хотелось, чтобы этот парень из эскорта если не удивил оригинальностью, то порадовал остротой и смелостью суждений.
- Вам понравилось?
Пронзительный взгляд на лицо, скрытое под маской чуть угас легким сожалением, что эта деталь не позволяет сейчас увидеть мимическую игру на своеобразном лице "Черной Розы".
- Вы хотели бы повторить подобное снова, возможно без маски и, вероятно, на глазах у зрителей?
Короткая характеристика Айса была достаточно исчерпывающей, чтобы Фоскарти мог заводить подобный разговор с тем, кто убил одного из лучших артистов студии.
Получив заслуженный виски, как сам хозяин выразился, Оноре отпил немного, перекатывая вкус на языке. Это было не дешевое пойло, которым можно отравиться и которое неприятно жжет в горле - мягкий вкус трав проявлялся постепенно, заполнял рецепторы нужным оттенком, ароматами. Божественная страсть, - юноша задумчиво покрутил стакан по столешнице, когда Рыбак прямо заявил об заинтересованности в дальнейших съемках.
"И все же не пустяки, - противостояние взглядов длилось секунду, не больше, но в черных глазах Винсента появилось напряжение, которое уводит за грань. - Забавный вопрос. Значит желаешь знать, что именно я почувствовал, когда липкая кровь текла между пальцев и мешалась с моей собственной? Испытывал ли ты сам адреналин от близости смерти? Видел ли, как покидает глаза жизнь, останавливается дыхание? Много раз. Поэзия смерти стала для тебя клишировавнными фильмами, которые снимают рад и утехи других".
- Предлагаете мне работу? - Оноре вновь приложился к стакану. Юношеское любопытство боролось с практичностью. И пока побеждал зверь, который был заинтересован в новой крови. - Давайте честно. За деньги я не волнуюсь. Если вы в курсе всех дел, то должны знать, что мой постоянный работодатель платит мне достаточно. - "Не жди, Рыбак, что рыбка золотая, тебе вильнув хвостом, вдруг станет умолять - о счастье и о рае! Какая ж... просто бл*дь!" - Чтобы драться без маски нужно быть уверенным в том, что за твоей спиной надежный тыл... - "Да, Рыбак, ты ведь понял, что я про те самые "пустяки", лежащие в прозрачном пакете. У тебя ведь есть своя печь для сжигания трупов?"
Танцор ушел от ответа на оба вопроса, что можно было истолковать, как нежелание откровенничать или амбивалентное восприятие произошедшего. Может и понравилось, но чувство вины или стыда оказалось тем стопором, который не позволяет признаться в полученном удовольствии. Вот и бросается молодой человек в противостояние встречных вопросов, играя в предупреждение предложений, чтобы промахнуться.
Фоскарти отрицательно покачал головой, мягко, даже покровительственно улыбнувшись.
- Если бы речь шла о работе, то Вы бы сейчас разговаривали с Айсом. Видео - его вотчина, и пока результаты его работы меня устраивают, я не вмешиваюсь в его работу и не оспариваю его сценарии и отобранные им кандидатуры. Речь идет об удовольствии, о развлечении, единственная цель которого - эгоистичное удовлетворение собственных пристрастий. Впрочем, я готов платить за услуги и не нахожу в том, чтобы превращать удовольствие в работу, или работу в удовольствие ничего дурного. Но ключевой момент - наслаждение, независимо от того, любите ли вы его получать или же дарить другим.
Льдинки звякнули в опустевшем бокале. Фоскарти не настроен был смаковать свой вермут, как и пить больше - голова должна оставаться ясной. Позже, ближе к ночи, можно, разумеется, и расслабиться, но пока еще не завершен этот разговор, и ждут другие дела.
На экране монитора возник и задержался на три секунды кадр с неестественно выгнувшейся в пояснице девушкой, лицо которой было искажено агонией, а раскинутые в стороны тонкие руки изукрашены змеящимися перевивами черных линий. Из под черной бархотки, обвивающей шею, змеились такие же полосы, заползая по шее на подбородок и щеки.
В девице без труда можно было узнать Элизабет, ту самую девушку, которая дежурила сегодня в холле.
"Вы искуситель... не ласковый, не томный. Логичный до невозможности, - пожурил про себя Оноре мужчину. - Используете ложные обманки на мои не-ответы, пленяете болотными огоньками, заманиваете потанцевать новый танец куда обольстительнее Кинга. А если я отвечу вам согласием? Если я приглашу вас в мой маленький личный ад?"
- Довольствоваться наслаждением? - хитринка появилась в Винсенте по мере того, как девушка на экране прогибалась все сильнее, а взгляд черный стекленел, словно юноша умирал и в агонии уже ломал грани вместе с Элизабет. - Довольствоваться деньгами? Неподходящее предложение. Давайте извернемся - вы видели на экране лишь часть происходящего среди зеркал. У меня не было плана, не было ничего - голые инстинкты и сведение маленьких нюансов в короткий сюжет, который мог не сработать, господин наниматель. На это и был расчет - платить будет некому, когда закончится игра. Или придется платить в два раза меньше. - Винсент отставил практически полный стакан, в котором медленно растворялись льдинки. - Если уж падать в кроличью нору, то на условии, что следующую ночь вы проведете со мной в клубе. - Оноре улыбнулся совершенно мягко, как мальчик. - А потом вы расскажете мне о ваших условиях...
"Контракта не будет, Рыбак. Добровольно и без оплаты... а пока я хочу посмотреть, что ты такое на деле".
Ответом на рассуждения Розы был смех, мягкий, проникновенный и ироничный. Итальянец с трудом устоял перед искушением сорвать сейчас маску с лица своего собеседника. Но оставил эту маленькую тайну Розе.
- Вы очаровательны, - произнес он искренне, - может, я и разочарую вас, но я не видел пока ничего. Увижу только завтра, или позже. Как ни грубо, прозвучит, но это - работа, конвейер, если хотите.
На выходе - яркий ролик, в отработке труп, в остатке - победитель. Прекрасная машина убийств, упивающаяся своей маленькой ролью в работе бездушного механизма, производящего иллюзии.
- Расчет, безусловно, есть, но он не столь мелочен, как Вы считаете. Берите деньги вперед, если сомневаетесь в партнере или не уверены в себе... Или относитесь к ним, как к пошлой необходимости, неизбежному злу, омрачающему своим наличием гармонию бытия. Кинг стоил нам много дороже Вас, но работал не только и не столько ради денег, сколько потому что его болезнь, его зависимость здесь из порока и недостатка превращалась в достоинство, его признавали, уважали, ценили... Но он не получал удовольствия от смерти, - Фоскарти говорил начистоту, откровенно и спокойно, словно речь шла об обсуждении сегодняшних новостей, - от танца - да, от чувства собственного превосходства - вероятно. Этого вполне достаточно для работы. Но искусство требует большего.
Фраза осталась не законченной, мысль нераскрытой. Многоточие, намеренное и четко осознанное. Даимано был настроен услышать очередную трактовку собственных слов от Розы, исключительно потому что манеру молодого человека переиначивать вопросы и фразы, уклоняясь от ответов, весьма занятной, даже забавной.
- Забавное условие, - заметил он, раздумывая, - но я его принимаю. Вот только не обещаю Вам роль Алисы, когда мы продолжим эту тему, и Страну Чудес тоже. Из зазеркалья Вы уже выбрались, так что... нам остается совсем другая история.
Поднявшись первым, Фоскарти, прежде всего, подошел к своему столу - выключить проигрыватель, мотающий слайдшоу уже по второму кругу. С привычной педантичностью убрал в ящик стола папки с документами и фотоснимками, нажал на кнопку селектора, чтобы распорядится подать машину и сообщить, что ему нужен будет шофер.
- Сразу в клуб? - уточнил он у своего гостя, - или сначала завернем к вам, чтобы вы могли сменить одежду?
- Сразу в клуб, - подтвердил кивком Оноре. Потянул прочь маску, чтобы мужчина удовлетворил свое любопытство. Ведь беседуя, лучше видеть выражение лица партнера, хотя немногим эстетам достаточно и глаз, того, как расширяется или сужается зрачок, как в глубине вспыхивает пламя или плескается бездонный океан. - А вы были привязаны к Кингу как к части искусства. Вы так вкусно о нем рассказали, что я даже сожалею, что не позволил ему поиграть со мной ножами. Я ведь испортил сцену. Она должна была стать своеобразным пламенем, в котором танцор с ножами исполняет практически ритуальную партию. Не будут ли недовольны ваши клиенты? - Винсент поднялся, чтобы направиться к двери и вновь потянул на лицо маску.
"Достаточно ли вам было видеть обманчивую картинку юности? Достаточно ли поводов, чтобы отказать глупому самоуверенному мальчишке? Да, так почему же, Рыбак, вы едете со мной? Вы член клуба? Вы имеете документ, подтверждающий ваше преимущество перед остальными членами честного общества?"
- У нас достаточно серьезная система безопасности. Вас не пропустят, если вы не завсегдатай, - Винсент склонил голову набок, ожидая точного ответа. - Если нет, то ваше обещание оборачивается невыполнимостью. "Black Swan" - это не то место, где можно оказаться случайно. Но вы ведь случайностей не предполагаете.
"А девушка была прекрасна... Черная кровь на коже стекала красиво. Боль пронизывала тело..."
Оноре пытался представить удовольствие от того, что на него смотрят сотни глаз, которые ждут, чем кончится поединок, слышал их голоса, придумывал то, что может привидится в другой пьесе, которую сегодня обозначил Рыбак, но рисовались французу совсем иные картины.
- Скорее, как к элементу композиции, - со смешком уточнил Дамиано, выслушав замечание "Розы", - объекту, который хорош при любом освещении, в любой сцене. Но жалеть вам не о чем. Вы же не уничтожите микелеанджеловского Давида, разбив одну из бесчисленных его гипсовых копий. А мои клиенты всегда довольны. Не они диктуют концепцию произведений студии.
Большинство клиентов даже не знало о существовании студии "Эклипс", о том, что расположена она в этом городе, что некоторые фильмы, созданные здесь, чтобы тешить взор и возбуждать похоть зрителей реалистичны на 100%, но эти мелочи не стоили того, чтобы о них говорить с танцором, случайным артистом, которому удалось выйти живым из лабиринта.
- Заведомая невозможность выполнения обещания, снимает с меня все обязательства, - улыбка Фоскарти стала почти провокационной, - или заставляет Вас, как человека высказавшего приглашение взять на себя заботы о том, чтобы к возможности осуществления его было как можно меньше препятствий. Таковы правила хорошего тона клубной жизни, со времен возникновения первых подобных заведений в старом добром Лондоне. В любом случае мне не составит труда довезти Вас. до работы
Он прошел к двери кабинета, доставая свою карточку, чтобы открыть двери. Створки, отделанные изнутри под темное дерево, плавно разошлись в стороны, выпуская мужчин, и сомкнулись за их спинами.
- И так? - Фоскарти с высоты своего роста взглянул на спутника, - Вам под силу решить собственную головоломку правил, обязательств, условий и условностей, или выбор места останется за мной?
Он зашагал к лифту, рассуждая на ходу, притом голос его был сначала предельно серьезен, словно речь шла о чем-то очень и очень важном:
- Играть условиями и словами весьма забавно, и "лебединая" песня Нью-Орлеана довольно многоголоса. Есть небольшая вилла на побережье, названная первым своим хозяином "лебедем", рядом с парком имеется французский ресторанчик "Le cygne noir", супруга моего приятеля в романтическом порыве назвала яхту подобным же образом. С Лебедями проблем нет, что же до клубов... Гольф клуб ночью закрыт, членом клуба орнитологов или любителей пива я не являюсь, но забавы ради, - тут итальянец открыто улыбнулся, не в силах уже сдержать шутливого тона, - можно зарегистрировать клуб за пару часов и всю ночь отмечать его создание. Мой поверенный, правда, не поймет такой блажи, но он происходит из старинной британской семьи, так что оценит идею исполнения джентльменских принципов любой ценой и сделает все необходимое, чтобы нас порадовать.
Винсент почувствовал себя пойманным в ловушку. Как же ловко этот тип оборачивал слова. "Берегись, рыбка, сетей... тебе нравится обманываться. И сказка уже напоминает чем-то готическую страшилку". Понятно,что этот мужчина никогда не был в клубе, да и ни к чему ему подобные заведения... "Однако!" - Оноре шагнул в лифт и посмотрел на Фоскарти с едва сдерживаемой смешинкой.
- Ловко! - улыбка все же растекалась по лицу удовлетворением. Тем гаденьким чувством, которое доставляет наибольшее удовольствие. Просто резать на куски - это для визуалов. Аудиалы - ушами внимают и крикам, и стонам, и сложению звуков в музыку. Соединяясь две стороны способны уводить в выдуманный мир, который создает этот человек. Но игры разума... Заманчивые, извилистые, на гранях провокаций и привычке обманывать самого себя - это и есть желанное, горячее удовольствие, о котором только что говорил привыкший командовать господин. - Я проведу вас, если вы желаете.
Но Рыбаку не понравится быть в роли жертвы, которую он слепил из меня..." Скучно было бы завершить подобный вечер таким исходом. Лишь истеричные женщины мстят за победы и поражения, глумятся над теми, кто их сильнее". - Но мы оба понимаем, что Лебедь скиснет уже по дороге. И блюдо с жестким мясом и лебединой песенкой - это довольно скучно. А потому вы опять ставите меня в положение выбора.
Лифт открылся на первом этаже, и Оноре вышел в холл. Но вдруг развернулся и зашел обратно, нажал на кнопку, а кабинка опять поехала наверх.
- Продолжим разговор на нейтральной территории. Я предлагаю вам другой вариант, раз уж вы отказываете мне провести ночь в курятнике с орнитологами и бочкой пива: аэродром. Частный аэродром за пределами города. Вы прыгали когда-нибудь с парашютом? - Винсент прищурился.
Если бы Дамиано Фоскарти желал, то весь разговор мог бы сложиться иначе, в апартаментах клуба, карточкой которого он вполне мог обзавестись и на правах клиента диктовать свои желания мальчикам из эскорта. Не желал прежде и сейчас не загорелся идеей знакомства с шелковыми простынями на высоких кроватях и содержимым баров.
Он встал против молодого человека, вытянув вперед руку и упершись ладонью в блестящую черную обшивку кабины лифта, и под лязг сомкнувшихся створок, сообщил, отвечая на фразу о выборе:
- Всего лишь оставляю Вам свободу.
За этой фразой было многое, в том числе и понимание, что большинство людей в этом мире просто не знают, что же делать с этой свободой, потому и предпочитают, чтобы выбирали за них.
И парень выбрал... решил что-то для себя, вернувшись обратно в кабинку лифта и погнав ее наверх, предложив весьма заманчивую авантюру, сама идея которой уже будоражила воображение.
- Я служил в армии, - ответил Фоскарти неопределенно, - так что мы сможем обойтись без инструктора, - и невинно, словно не поняв уловки танцора, осведомился о причине его возвращения в лифт, - Вы что-то забыли в кабинете?
Лифт быстро преодолел четыре этажа и распахнулся в том самом холле, куда Винсент выходил получасом ранее в компании с Карен.
Коварству речей добавилось коварство действий. Оноре не отвел взгляда, не проявил волнения. Но вспомнил, как однажды в Париже на улице, а вернее в арке, высокий мужчина так же нависал над тонкой девочкой, уговаривая ее пойти с ним в подъезд за небольшую сумму. Серые глаза Дамиано, с темными пятнышками вокруг зрачка, его черные ресницы были единственным, что сейчас воспринимал Винсент, который не любил прикосновений, который избегал контакта с клиентами, который презирал взгляды окружающих на страсть.
"Слишком горячо! Ну, отойди!" - если бы мог, то Оноре бы оскалился бы, а холка на его спине бы поднялась. Он не любил, когда над ним довлеют, когда пытаются показать, что являются хозяином не только в своей жизни, но и хозяином положения. - "Отойди, Рыбак, пока я не вцепился в твое горло и не порвал тебя за блядские глаза".
- Я забыл свои вещи. - сказал спокойно, а когда двери открылись, направился к дверям кабинета. - Вам опять придется дать мне свою карточку...
Юноша вдруг сделался таким рассеянным, понурым, с согбенными плечами - сама нерешительность и потерянность...
- Боже! - забормотал он. - Куда же я подевал свою свободу? Как мне жить со свободой выбора? Клетушка гораздо удобнее, комфортнее.... - несколько шагов вперед и оборот назад, чтобы столкнуться с Фоскарти в лобовую. Поднять взгляд и вздернуть бровь. - Запамятовал, вещи внизу. Склероз. - юноша знал, что не всякий выдержит его характер, даже директор не переваривал Черную Розу, что уж говорить об персонале. - Зато теперь нам точно не понадобится подниматься еще раз... И осваивать военную часть правильно спуска по лестнице нерадивого танцора.
Выходка танцора напомнила Фоскарти поведение ребят, давно и прочно подсевших на разного рода наркоту, или же поведение шизофреника. В богемной тусовке подобные субъекты - не редкость, и общаясь с разного сорта творческими людьми, Дамиано почти перестал удивляться всяческим странностям. Во всяком случае, признание одного из известных подюссеров, что его жена спит с карликом из фрик-шоу, не вызвало у Фоскарти ни удивления, ни неприятия.
- Вы раздумали приглашать меня на экскурсию в поднебесье? - осведомился он, проигнорировав сбивчивый лепет танцора.
Но оказалось, что тот решил всего лишь сделать несколько прощальных па с разворотом в холле, и пожаловаться на плохую память. Паясничал?
Если так, то с какой целью?
- На ресепшене, - уточнил Фоскарти, предполагавший действия своих работников. Самым логичным для Карен было отправить пакет с вещами в вестибюль, велев Элизабет передать его мистеру "Black Rose", - но раз уж мы здесь, я устрою Вам небольшую экскурсию по лестничным пролетам студии. Прошу, - он улыбнулся, обозначив движением ладони направление к широкой лестнице, подле которой стоял на подставке массивный стеклянный куб - скульптурный шедевр постмодернистского искусства, - пока мы спускаемся, у Вас будет время рассказать мне, чей самолет вы собираетесь одолжить, знает ли об этом его владелец, или мы просто подкупим пилота? В общем, потратьте время с пользой. И да... - Дамиано положил ладонь на перила лестницы и взглянул на спутника с теплой провокацией, - позволите называть Вас по имени?
- Я могу позволить вам многое, - Винсент остановился, когда впереди показался пролёт. И внезапно его голову посетила идиотическая мысль, которая до сей поры лишь болталась где-то сзади в ветвях сознания, словно только что повешенный трупик: "Я с ним заигрываю?" Оноре еще внимательнее оглядел оппонента, как будто видел его впервые после встречи в ресторане и разговора в кабинете.
Привыкший всегда выстраивать отношения заранее и строить планы насчет людей, француз не привык поддаваться никаким эмоциям, а произошедшее только что было именно эмоцией, а не театром Сомерсета Моэма, где можно тянуть сколь угодно паузу, которая и так теперь затянулась.
"Я его убью, - задумчиво произнесло сознание. - Если он будет вызывать во мне сильные эмоции, он станет трупом - белоснежным, идеальным, без заворотов сознания и мешающих глупостей в виде интеллекта и внутренних страстей. Я продумаю все до мелочей, изучу каждый его шаг, посвящу ему сотни или даже тысячи дней, а потом сделаю то, что обычно происходило в Париже".
Винсент не хотел больше испытывать чувств, блаженства, телесного влечения. С клиентами удобно - для них театр приятен и расслабляющ.
- Называйте по имени. - шаг к лестнице и взгляд между лестницами, дабы обозначить опасность предприятия. Полет бы длился всего четверть минуты. - Скатимся по перилам, солдат?
Построение фразы в купе с интонацией, которой она была произнесена наводило на мысли о кокетстве, или провокации со стороны Оноре, и само это предположение уже позабавило владельца студии куда больше чем возможный подтекст таких простых и понятных слов. Он не раздумывая и не колеблясь поддержал эту игру, так завсегдатай казино, выигравший только что добрую сотню тысяч, под страстное придыхание пышногрудых девиц, трущихся своими прелестями о него, подобно кошкам, ставит на зеро груду фишек, решив играть ва-банк, безотчетно и бездумно полагаясь на некое чувство, коварно нашептывающее ему о неизбежном, как рок, везении.
Выигрыш в таких случаях бывает только в кино.
Но почему бы не сыграть, право? Почему не разменять почудившийся намек на интригу маленького, лукавого предупреждения:
- Я захочу больше.
Стук шарика о барабан рулетки, пущенного ловкими пальцами крупье в свой судьбоносный бег.
- ... и больше, и непременно того, что Вы окажетесь не способны себе позволить.
Прожив без малого четыре десятка лет, Фоскарти неплохо знал себя и свои запросы. Может потому и не ждал от людей многого, чтобы не разочаровываться в очередной раз?
Но осадок неуместной рефлексии размыт был неожиданным предложением, бесшабашно-мальчишеским и определенно не лишенным очарования.
- Вы так спешите сбежать от меня, что предпочитаете сократить спуск до нескольких секунд, Оноре? - осведомился он с легкой иронией в голосе, - или просто испытываете крепость моих шаблонов, играя в подобные провокации?
Вопрос был прям и, в сущности, лишен подтекстов, за исключением, разве что, одной малости - желания понять, что же именно является рычагом, включающим у этого человека желание эпатировать других своими неожиданными заявлениями и выходками.
- Впрочем, не вижу причин мешать вам развлечься подобным образом, - короткий смешок сопровождался жестом раскрытой ладони: дескать, вперед, Винсент, игривый и непредсказуемый танцор, прекрасная и колючая роза с черными бархатными лепестками - дитя ночи и темных страстей. Развлекайся, пока есть желание и возможность передать последний привет давно прошедшему детству.
А детство Дамиано Фоскарти минуло так давно, что он забыл, как открывается дверца воспоминаний в те дни, когда ему хотелось кататься по лестничным перилам, воровать груши в саду синьора Алмецци, и рассматривать через отцовский бинокль, притаившись за зеленой изгородью в послезакатный час, как смуглая и черноокая дочка старого синьора, караулящего в саду неведомого вора, переодевается у открытого окна, подставляя свету молодого месяца свои совершенной формы груди.
- Вы не видите причин, я не вижу обстоятельств, не ищу совсем мужчин, слов, любви и обязательств, - Оноре вызывал на дуэль, понимая, что проиграет. Слишком маловато у него возможностей, но нервы уже щекотала подспудная гаденькая мыслишка, что этот человек может научить его понимать боль правильно, заставит отличать недомогание от страдания. Так казалось юноше, пока он стоял, прислонившись к перилам, словно собирался по ним вот-вот скатиться. - Самое время и вам представиться, раз мы перешли на имена, - усмехнувшись француз оттолкнулся и покатился вниз так быстро, что его последние слова могли и ускользнуть от Дамиано. - Имя знать, играть судьбой, управлять большой машиной, наслаждаться вновь борьбой. Ты рыбак, а я - пучина.
Юноша достиг края лестницы и довольно быстро взбежал вверх к Фоскарти.
- Я посмотрел ваши лестницы и вполне удовлетворен, господин директор, - Винсент погладил футуристического вида фигуру и решительно направился к лифтам, тем самым завершая маленькую игру. Всколыхнувшиеся чувства следовало засунуть себе в зад, чтобы не зариться на всякую ерунду. Оноре знал цену тому, что предлагал ему этот человек, которому будет все равно, умрет он или нет.
Едва оба вошли в лифт, юноша подул горячим дыханием в ладони, так как его руки похолодели, как у мертвеца. А сердце, наоборот, стало биться излишним интересом к Фоскарти.
- Мои условия на игру, про которую я пока не знаю ничего - оплачиваемая квартира и плата за университет два раза в год. Это не очень много по меркам большого города. Эти деньги я мог бы заработать, вечером подрабатывая официантом? Так что будем считать, вы и я получите удовольствие.
"Забыть и перейти на деловые отношения. Наигрался. Хватит, Оноре".
Протестующее притяжение неминуемо влекло поднять взгляд на губы и запомнить их форму и даже цвет.
"Ты его убьешь, не смей, - повторил про себя Винсент. - Ты останешься для него очередным мясом, он для тебя работодателем. Ты не будешь рассматривать его как бифштекс".
С последним словом стихотворного эспромта сложился для Дамиано образ его сегодняшнего знакомца. Возможно поверхностный и неполный, легкий набросок, по которому, однако, уже можно судить о глубине и сложности натуры Винсента и решать, а стоит ли...
Решать Фоскарти порой надоедало. Потому здесь и сейчас, оставив сравнение всех "Pro et contra", он сделал выбор в пользу этого яркого, немного нервного, эпатажного и неоднозначного в своих суждениях мальчишки. Просто потому что захотелось позволить себе прихоть забыть о рассудочности и взвешенности, о проанализированных до мелочей возможных последствий принятого решения.
- Вы думаете о будущем, Оноре, так, словно не сомневаетесь, что оно у Вас будет. Меня не затруднит оплатить ваши счета за квартиру и пообещать оплачивать обучение, но... я не хочу тем самым обманывать Вас, оставив в неведении относительно исхода игры... У Вас, у меня, у любого, кто окажется среди приглашенных на "пир Трималхиона", шансы выйти из гостеприимного дома обратно пропорциональны количеству гостей. Но их обычно немного, однако в выигрыше до сих пор оставался хозяин. Примите совет от Дамиано Фоскарти, прокутите пару ночей в клубе, вроде того, где работаете, потратив время на воплощение тех своих желаний, которые откладывали на потом, и пришлите счета на адрес студии, или берите вперед наличными, если решитесь составить мне компанию по дороге в ад.
В светлых глазах мужчины сейчас читалось не довольство собой, так свойственное старикам, поучающим молодых, не покровительственная снисходительность, а... сожаление и тревога.
Подсовывать мальчишке, которому может быть нет и двадцати контракт, написанный кровью, контракт, в котором лишь одна приписка мелким шрифтом, и в ней говориться о том, что ни одна из сторон не имеет права расторгнуть этот контракт. И подпись ставить придется, не зная содержания текста, потому что почерк безумца, составившего правила столь путан и неразборчив, что дал бы фору любой докторской писанине.
На этот раз был черед Фоскарти определять ход событий. Он просто нажал на кнопку с красноречивой надписью "Stop".
Лифт, дрогнув, замер. Камера в бетонном туннеле... несколько футов пустоты сверху, два с половиной десятка - вниз. Двенадцать секунд до первого этажа - пауза во времени и пространстве на принятие решения.
- Клуб или самолет?
Жесткая улыбка на губах, смеющийся взгляд и желание прижать этого мальчишку к стене лифта, накрыть его губы своими, и безо всяких слов объяснить ему, что нельзя соглашаться, никак нельзя, что нужно поспешить, оживляя замершую лебедку, наматывающую трос лифта, прикосновением к заветной кнопке, а после бежать из этого обезличенного места, бежать в свои кошмары и будни, забыть о случившемся, сказанном, обещанном...
Оноре вжался в стену. Лифт чуть заметно дрогнул, словно через него, как через еще живое тело, пропустили разряд электрического тока, и остановился, зависнув между небом и землей, словно выбирая, куда теперь направиться. Винсент вдруг услышал музыку - она приближалась хорами и расширяла узкое пространство до огромного зала. Все четыре стены были прозрачными туманными, словно из ровно разрезанного ножом желе, а в них колыхались в разных позах трупы, пытавшиеся неловко прорвать оболочку, удерживающую в этом мерзком молоке, и выпасть наружу.
Оноре вжимался лопатками, не понимал, что инстинктивно выставляет вперед руку в нарастающем гуле личного помешательства. Он услышал стук сердца Дамиано, а каждое его слово вдруг повторил свет, пробившийся, как через решето, откуда-то сверху. Считать шаги, улавливать такт, мчаться навстречу беспощадному ветру...
"Рыбак, станцуем? Рыбак, я всего лишь золотая рыбка, которая лежит на берегу...".