Карпицкий Артем Анатольевич: другие произведения.

Этаж ноль

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Пока не отредактированный вариант.


Этаж ноль

Нет ничего ниже...

3

  
   Тусклый свет люстры, слабое мерцание идеально ровного экрана, негромкий стук клавиш. И никого вокруг - абсолютно никого. Можно сказать - мечта. Для кого-то, наверное, и так, кто-то, наверное, любит уединение, но со мной все иначе. Мягко говоря.
   "Хай! Чего молчим? Как дела у тебя?"
   Наконец-то... А я уж думал, не напишет. Иногда он по несколько дней меня игнорирует. Ну, то есть, наверное, не игнорирует, а дела там или просто настроения нет. Вот и не здоровается даже. Я понимаю. Я сам такой же. Но... иногда мне приятнее думать, что и он забыл про своего виртуального приятеля (то бишь, про меня). Тогда я чувствую, как мое одиночество становится по-настоящему полным. Уж не знаю, чего тут больше - врожденного мазохизма или такого же врожденного тщеславия. А в принципе, мне просто наплевать...
   "Привет, Пи-31, дела как всегда. В честь чего заглянул ко мне на огонек?"
   Его, то есть моего виртуального собеседника, в этом же виртуальном пространстве зовут Пи-31. Точнее, он сам себя так назвал. Говорит, что это из какого-то голливудского фильма, очередная штампованная комедия с парой неплохих шуток... Вот в честь одной из них мой приятель и взял такой странный псевдоним. Забавно, что при всем при этом он комедии не любит, особенно заокеанские. Другое дело триллеры, ужастики или детективы - тут его за уши не оттащить. Пусть даже второсортные - все равно смотрит и смотрит. И пересматривает по много раз. По крайней мере, если верить ему на слово...
   "Я знал, что ты так скажешь. У тебя дела всегда... как всегда. Но я не за тем, как ты выразился, заглянул на огонек, чтобы поупражняться в красноречии".
   Вот как? Обычно он не отказывал себе в удовольствии подколоть собеседника. О чем неоднократно мне сообщал, подтверждая собственный энтузиазм целой армией радостных смайликов. Обычно... А сейчас что?
   "О! Надо в окно сходить посмотреть... Там уже небо вовсю падает на землю, а ночь чудесным образом превратилась в день. Вот уж не думал, что дождусь этого мгновения".
   Старая шутка. Он поймет. Надеюсь, что поймет. А если и нет... Пофиг.
   "Ну-ну, Войди, придется тебе еще немного подождать. Пока же я пришел, чтобы ответить на твой вопрос".
   Войд... Мое прозвище в холодном и безмолвном пространстве из цифр и слабо мерцающих символов. В переводе с английского это слово означает "пустота". Ничего. Ноль. Не существование. Последний вариант лично мне был более всего по душе...
   "Какой? Думаешь, я помню... Хотя, постой. В прошлый раз мы так и не закончили один. Разговор... Ты об этом?"
   "Да".
   Значит, не дает покоя человеку, скрывающемуся за смешным прозвищем Пи-31, идея, которая стукнула в мой больной мозг... Сначала громко постучалась, потом била кулаками в надежную стальную дверь. Потом пару раз пнула твердый металл. А потом додумалась повернуть ручку. Хха... Вот всегда так. Дверь открыта, но все думают, что она заперта. И стучат, стучат, стучат... Пока от этого звука в моих висках не начнет пульсировать тупая боль. А вот тогда-а-а-а-а-а-а-а-а... Тогда у меня рождаются идеи. Такие, как в прошлый раз.
   Борясь с непреодолимым желанием уткнуться носом в клавиатуру и заснуть сном мишки, который спрятался в уютной берлоге, постоянно потирая уставшие глаза цвета осеннего заката и уже почти на автомате тыкая клавиши, я сказал - а что будет, если...
   Что будет, если мне дадут шанс сыграть партию заново? Обрядиться в новые одежды, сменить декорации, перекроить жизнь на иной лад... Это, должно быть, очень интересно. Интересней даже, чем компьютерная игра. Хорошая компьютерная игра.
   Пи-31 сперва не понял, о чем речь. "Ты хочешь получить машину времени?", спросил он, "Хочешь изменить события в своем прошлом? Переиграть их?".
   Ну что на такое можно ответить? Конечно, я рассмеялся. Отправив целую армию радостно скалящихся скобок в таинственное пространство, сотканное из электромагнитных волн, я сказал нет. Нет, я не хочу изменить прошлое. Нет, моя жизнь меня не интересует. Зато другая... Ммммм...
   На этот раз до собеседника дошло. Опять твои игры, сказал он, пытаясь меня упрекнуть. Боже, прямо как моя мама... Но, в данном случае, они с Пи-31 правы. Это именно игра. Именно, как в игре. Захотел - выбрал одного персонажа. Захотел - сменил все, вплоть до пола, и попробовал еще раз. Иначе. Прошел другим путем. Для разнообразия...
   Да, он понял. Но не согласился, причем - категорически. Пи-31 спорил, убеждал меня, человека, который в тот момент больше всего хотел закрыть глаза и уйти подальше от назойливого, как муха, мира. Он говорил, что я тороплюсь, называл меня глупым и наивным ребенком. Он думал, что у меня все впереди. Я знал, что это не так. Но не стал спорить. Просто в один момент сказал, что иду спать. И ушел...
   "Опять будешь пытаться переубедить меня?"
   "Нет. Но об одном тебя спрошу - ты действительно хочешь этого? Действительно хочешь полностью изменить свою жизнь?"
   "Конечно".
   "Но если сравнивать с играми... Для того чтобы полностью перевоплотиться, нужно выбрать персонажа с противоположной нравственной ориентацией. Если ты был воином света - заново играй исчадием из самых темных глубин ада. Если был черным рыцарем - выбери в следующий раз паладина, защитника слабых. Значит, в твоем случае, придется стать кровавым маньяком или террористом..."
   "Ошибаешься. Мир не является двуцветным. Ну а я, соответственно, не ангел. И вовсе не добрый".
   "А какой мир? И кто ты?"
   "Серый. И мир. И я. И я... хочу сменить оттенок. Только и всего".
   "Ясно. Вижу, бесполезно с тобой спорить. Поэтому... я попробую тебе помочь".
   Помочь?! Вот уж чего-чего, а этого... не ожидал. Даже глаза закрыл и открыл, чтобы убедиться, не померещилось ли. Нет, не померещилось - черные буквы все так же будто высечены на экране, как священный текст на каменных скрижалях. Священный... Неужели...
   "Только не говори, что ты нашел то самое место..."
   Пи-31 любил разные таинственные случаи. Даже одно время входил в организацию таких же, как он, любителей, выезжавших в различные районы города и даже в пригороды, чтобы исследовать очередной дом с привидениями или чертову пустошь, которую обходят стороной и животные, и люди. Мой приятель, правда, так и не успел поучаствовать в их вылазках. Ему это просто не интересно было. Почему? Да потому, что Пи-31 являлся тем любопытным зевакой, который, увидев автоаварию, остановится, сделает пару снимков... и пойдет дальше, ни на секунду не подумав о том, что кому-нибудь может понадобиться его помощь.
   Так и с мистикой. Послушать - с удовольствием. Пересказать - без проблем. Самому съездить и посмотреть - да вот еще. Вот и не срослось у него с этими "сталкерами". Хотя кое-какие контакты остались... Они периодически подкидывали ему леденящие кровь и душу истории, которые потом всегда пересказывались мне. Причем, обрастая попутно массой придуманных подробностей и язвительных комментариев. Что ни говори, а фантазия у Пи-31 работала как надо. Да и умный был, чертяка...
   Но что же он задумал сейчас?
   "Да. Нашел. Точнее, вспомнил одну из историй. Про точку сдвига".
   "Так ты что... Выезжал туда?"
   "Нет. Пока. Но хочу. Вместе с тобой".
   Вот как... Ничего себе... Вообще-то я никогда не встречался с Пи-31 в реальности. Более того, я даже имени своего виртуального собеседника не знал. Он всегда говорил, что это не столь важно, что прозвище больше отражает суть, что связи с обычной жизнью могут вызывать ненужные ассоциации... А тут - встреча. Лицо, голос, одежда. Бррр... Интересно, соответствует ли образ, сложившийся у меня в голове, реальности? Даже немного страшно. И любопытно. Значит, встреча...
   "Я согласен. Где и когда?"
   Пи-31 назвал место и время. Полдень, небольшой холм на самой границе города. Я бывал в том районе, когда-то давным давно... Есть что вспомнить.
   "Договорились. В таком случае все обсудим при встрече".
   "Конечно. Пока".
   "Увидимся".
   Я щелкнул кнопкой и откинулся на спинку кресла. Лучше сейчас лечь спать, чтобы утром встать полным сил, а не чувствовать себя, как корабль, севший на мель и проторчавший там так долго, что успел проржаветь насквозь и частично рассыпаться. Как это обычно и бывает... Уж что-что, а себя я знал хорошо. И последствия своих ночных посиделок тоже знал. Но...
   Из динамиков полилась тихая музыка. Шелест листьев, шум прибоя. И тревожные нотки в конце всего. Я улыбнулся, потер глаза и поудобнее взял мышку.
   "Начать игру?"
   "Да".
  
   Человек, скрывающийся под прозвищем Пи-31, представлялся мне 25-26-летним парнем, в меру улыбчивым, в меру серьезным, с глубокими темными глазами и насмешливым взглядом. Я сам не знал, почему у меня в сознании возник именно такой образ. С точки зрения логики такой выбор был ничем не обоснован... Но... К черту логику. Так я думал. Не предполагая при этом, как сильно могу ошибиться.
   Пи-31 оказался вполне взрослым мужчиной в строгом летнем костюме (в моем воображении я рисовал его одетым в цветастую рубашку и тонкие льняные брюки... уж не знаю, почему). В одной руке он держал небольшую черную барсетку, а другой обмахивал себя, как веером. Слишком уж солидно он выглядел и, вполне возможно, в толпе я не смог бы узнать своего давнего виртуального собеседника... Но сейчас тут кроме нас двоих не было ни души.
   - Привет, Войди. Тебя трудно с кем-то спутать.
   Он приветливо улыбнулся, тренируя взгляд всезнайки. Трудно спутать ему, видите ли... Ну, еще бы, мои красные, как у вареного рака, глаза, потрепанный вид и мятая одежда... Сразу угадывается человек, который не прочь ночку-другую провести за беседой... в виртуальном мире. Или просто в виртуальном мире, без всяких разговоров.
   - Хоть сейчас-то меня не называй так... Мое имя Андрей.
   - Андрей? Эндрю, Эндрюс, Адриан... Хм, любопытно.
   - Ты безнадежен... Лучше скажи, как зовут тебя.
   - Петр.
   - Петр?
   Это значит, буква П... П это Пи... С ним мы общаемся уже несколько месяцев. И я даже знаю, когда у него день рождения. Будет. Очень скоро. Следовательно...
   - Тебе 31 год?
   - Совершенно верно, - сейчас Петр был похож на учителя, хвалящего ученика за хорошо выполненное задание. - Я рад, что не ошибся в тебе.
   Пф... Вот что мне всегда не нравилось, так это его непомерная самоуверенность, временами переходящая в высокомерие. И если в виртуальном мире некто, известный под прозвищем Пи-31, мог быть выключен одним щелчком мыши, то в реальности... В реальности он никуда не денется, даже если я закрою глаза. Когда я их вновь открою, Петр все так же будет стоять и благодушно взирать на меня. Еще и улыбочка такая... снисходительная. Брррр...
   - Давай лучше к делу... - чем скорее я избавлюсь от его общества, тем лучше для всех. - Ты хотел мне показать какое-то особенное место, верно?
   - Да, оно тут, неподалеку, - Петр кивнул в сторону холма. - Нам придется немного прогуляться. В гору. Готов?
   На верхушке холма? Занятно. Некоторое время назад я жил в этом районе и неплохо знал все искусственные и естественные возвышенности в округе. Можно сказать - самолично излазил. Просто так, от нечего делать. И, что любопытно, не нашел никаких стоящих внимания мест. Странно, очень странно...
   - Я не помню тут никаких мистических случаев.
   - А их и не было, - Петр хитро подмигнул, на секунду превратившись в озорного мальчишку. - Идем, по дороге все расскажу...
  
   - ...старое здание, построено лет двадцать назад. Сперва было общежитием, потом все жители разъехались кто куда. Причины мне неизвестны, но... Чуть позже дом отошел школе. Но не надолго. Что-то там вскрылось, какие-то нарушения... То ли директор проворовался, то ли грубые нарушения техники безопасности... Точной информации нет, и вряд ли когда будет. Такое ощущение, что здание просто-напросто забросили, откинули в сторону, как гнилую картофелину. И хотя после школы там некоторое время располагалось госучреждение, дом все-таки списали, как аварийный. И забыли про него.
   Мы поднимались по узкой тропинке, вьющейся между густых зарослей зеленого кустарника. И пока мы шли, Петр рассказывал, рассказывал и рассказывал. Готов поспорить - он получал от этого массу удовольствия. Потому что навряд ли улыбка на его лице была вызвана цепкими, как пальцы, черными веточками, норовившими царапнуть одного из нас.
   - Постой... Ну и что с того. Ну, есть заброшенный дом... Хотя странно, что я, пока тут жил, не видел ничего подобного. Ладно. Но откуда ты взял, что старое здание является тем самым местом?
   - Считай это... - Петр вновь подмигнул мне. - Интуицией.
   - Интуицией? Как же... А откуда ты знаешь историю дома? Тоже интуиция подсказала?
   - Нет, в сети нарыл... Пришлось посидеть полночи за компом.
   Вот ведь, а! Я даже позавидовал ему немного... Небось, не спал почти, а выглядит - как огурчик. Свежий, блин, и зеленый. И почему у меня не так? Эххх...
   - Мы пришли.
   Петр раздвинул ветки и шагнул вперед. Я последовал за ним, не без удивления убеждаясь, что дом все-таки был. Прямо перед нами, в центре большой поляны, на самой верхушке холма. Теперь понятно, почему снизу нельзя разглядеть, что тут к чему - деревья, обступившие нас, так упорно тянулись к солнечному свету, что вымахали высотой с пятиэтажное здание. Натуральная зеленая стена получилась. Очень густая и почти непроницаемая...
   - А как мы попадем внутрь?
   Парадная дверь закрыта, черного хода не наблюдалась... Перспектива вернуться назад ни с чем, потому, что у нас не оказалось ключей, не вызывала у меня энтузиазма. Более того, я уже придумал, что и как выскажу своему теперь уже реальному приятелю, если наша затея обернется провалом...
   - Тут не заперто. К тому же... - он третий раз за сегодняшний день подмигнул мне. - Всегда можно разбить окно.
   - А... Ну-ну... Можно...
   И правда - почему я не подумал о таком очевидном решении? Чертова усталость сказывается. Наверняка.
   - Но не думаю, что придется прибегать к столь радикальным мерам... Мы же не варвары, в конце концов. И думаю, что дом войдет в наше положение.
   - Ну-ну... Тебя послушать, так он вовсе живой.
   У меня не было уверенности, что Петр говорит правду, но... Парадная дверь и в самом деле оказалась не запертой. Мы под скрип старых петель вошли внутрь, оказавшись единственными живыми существами в огромной пустой зале. Когда-то здесь сидела консьержка, сваленные в углу в жалкую кучу железные трубки с крючками напоминали о раздевалке, на стене сиротливо висел девственно чистый деревянный щит, озаглавленный "Доска объявлений". Их сегодня не было. И не только сегодня, но и бог знает сколько лет подряд... Зато были мы.
   - Ужасно, да? - Петр брезгливо поморщился. - Вот что бывает, когда человек забывает про творения своих рук. Они не могут существовать в одиночестве...
   - Ну, надо же, прямо как я.
   Трудно было сдержать усмешку... Но я старался, правда.
   - Нет, не как ты... - мой спутник направился к лестнице, которая вела на верхние этажи. - Об этом здании ходит одна байка... История, легенда, сказка. Называй, как хочешь, суть не изменится.
   - И что же это за байка?
   Мне не хотелось быть слепым, которого коварный поводырь ведет к краю пропасти... Но пока я мог только слушать. И верить. Или не верить.
   - Дом насчитывает пять этажей, - начал Петр, внимательно следивший за тем, чтобы я не отставал. - Пять этажей плюс подвал. Но там ничего интересного - темно и сыро. И много труб. А может и крысы есть... Не знаю. В данном случае это неважно.
   - Что же тогда важно?
   - Нулевой этаж.
   Мы поднимались по старой разбитой лестнице, проходили мимо обшарпанных стен, с которых обвалилась вся штукатурка, обнажив бетон... Словно кто-то содрал со здания кожу, обнажив неприятную на вид плоть. Глупо сравнивать, конечно... Но мне на ум приходила только эта ассоциация. Дряхлый загнанный зверь, настолько древний, что больше не может жить... Вот чем являлось это здание. Не больше и не меньше.
   - Пройдя через парадную дверь, мы оказались на первом этаже, - продолжал Петр, упорно притворяющийся, что не замечает мою задумчивость. - Ты видел темный коридор слева? Он ведет в подвал. Это минус первый этаж.
   - А не нулевой?
   - Нет, нулевой это то, что находится между минус первым и первым. То есть между подвалом и холлом, - Петр легко произнес иностранное слово, которое и для меня-то было несколько непривычным, так легко, как говорит... носитель языка. - Можно назвать нулевой этаж точкой отсчета... Всего.
   - Ах, вот ты к чему клонишь...
   До меня постепенно стало доходить. И этот старый, как время, дом, и эти пространные рассуждения с кучей ненужных подробностей... Я тонул в них, как тонут в зыбучем песке, когда масса песчинок, безобидных, если взять только одну, погребает собой неосторожного человека. Меня. Именно меня. Я оступился. Я был слишком поспешен. Я забыл о реальности...
   - Наконец-то догадался, Войди... То есть, Андрей, конечно же, - Петр усмехнулся. - Тогда буду краток... Есть здание, в котором мы сейчас находимся. В здании на пятом этаже имеется комната. Она была общей кухней, потом школьным классом, потом чем-то вроде конференц-зала. А сейчас - просто большое помещение, заваленное мусором.
   - И что?
   - А то, что есть байка про человека, который оказался ночью заперт в этой комнате. Непослушный школьник, решивший провернуть маленькую шалость на зависть приятелям. Он спрятался под партой, никто не заметил его отсутствие и дверь, после окончания занятий, просто-напросто закрыли. И провернули ключ в замке. Вот так.
   Петр показал мне, как именно заперли бедного школьника. Хороший он, все-таки, актер... Хоть и вредный до невозможности. Наверное, даже вреднее моего образа жизни. По крайней мере, в этом споре я бы поставил деньги на своего приятеля...
   - Затем все ушли. И школьник остался один в огромном пустом здании. Совершенно один. И ему стало страшно... Он долго сидел под партой, как потерявшийся котенок, сидел и дрожал. А потом, не выдержав, решил попытаться сбежать. Он знал, что заперт, но разум и логика оказались с разгромным счетом побеждены страхом... Мальчишка подошел к двери в твердой уверенности, что она закрыта. Он дернул за ручку, заранее зная, что та не поддастся...
   - И-и-и?
   - Но она поддалась, - Петр не стал делать театральную паузу и добавлять баллы своей истории... он просто рассказывал. - Дверь открылась и школьник, оказавшийся сам себе злейшим врагом, увидел темный коридор с множеством точно таких же дверей слева и справа. Они были заперты и в полумраке выглядели загадочно... и недобро. Мальчишка испугался еще сильнее, хотя и без того маленькое сердечко металось, как запертая в клетке птица, он, стараясь держаться середины, прошмыгнул по коридору, как мышка, и добрался до лестницы. Он еле дышал, но самая страшная часть пути была позади. Ну... это он так думал.
   - А дальше? - не выдержал я. - Дальше что было?
   - Мальчишка, слегка успокоившись и убедив себя в том, что все будет в полном порядке, спустился вниз. Сначала на четвертый этаж. Потом на третий. Потом на второй. Потом на первый... На первый ли? Он был удивлен, увидев знакомый холл, парадную дверь, утопающую в полумраке раздевалку с пустыми крючками для одежды... И ступеньки, ведущие ниже. Точно такие же ступеньки, какие были этажом выше. И которых на первом этаже отродясь не было.
   - Значит...
   - Да-да-да, - Петр подмигнул мне в четвертый раз. - Они вели на нулевой этаж. Туда, где можно начать все заново... Как говорят.
   - И что мальчишка? - я затаил дыхание. - Он спустился вниз?
   - Спустился... Неужели маленький сорванец упустит такую возможность? Все-таки в детстве любопытство сильнее страха... - Петр вздохнул, как мне показалось, печально. - Больше о мальчишке никто никогда не слышал. Может быть, он прожил новую жизнь. А может - просто погиб, зазря потеряв то, что имел...
   Мой приятель склонил голову и ехидно посмотрел на меня.
   - Кто знает... Кто знает...
   - Завязывай... Этим меня не испугаешь.
   Небольшая ложь. Так надо. Петр не должен знать, что мне уже сейчас немного не по себе.
   - Ладно-ладно... Тем более что мы у цели, - он толкнул неприметную дверь, такую же, как десятки других. - Вот здесь прятался мальчишка из моей истории.
   Мы вошли внутрь... Стена из парт, поставленных друг на друга, пустые шкафы с приоткрытыми дверями, одинокий засохший цветок в покрытой трещинами кадке. И доска, покрытая слоем пыли. А вообще, помещение выглядит намного лучше, чем я представлял по словам спутника. И намного лучше остального здания. Странно...
   - Мне нужно провести здесь ночь? - я подошел к парте, как нарочно оставленной в центре комнаты. - Точнее, дождаться полночи и спуститься на первый этаж?
   - Совершенно верно, - Петр уже был в дверях. - И при этом ты должен быть совершенно один.
   Он быстро вышел и захлопнул дверь. Похоже, его не волновало, согласен я или нет. Похоже, мое молчание было сочтено утвердительным ответом на невысказанный вопрос... Как и следовало ожидать, впрочем. Если бы мой приятель поступил иначе, я бы сильно удивился. И разочаровался заодно в своих аналитических способностях.
   - Вот сволочь... - я чихнул. - Точно-точно, та еще сволочь...
   Пыльно, до чего же пыльно... Замок двери щелкнул, донеся до меня вместе с этим звуком слова Петра. Что-то вроде пожелания счастливо оставаться. Ага-ага, в этом склепе... Уж не знаю, какие чудовища меня поджидают на таинственном нулевом этаже, но ожидание обещает быть весьма мучительным. И очень долгим.
   Тут уж к гадалке не ходи...
  
   Солнце скрылось в вечерней тишине, оставив раскрашенное бордовым небо. Сизые разводы, синева океанских глубин, смесь оттенков желтого и красного. Самых темных оттенков. Как ловчая сеть, накинутая на город сверху. Да нет, город здесь ни при чем... Это - для меня. И только для меня. Мысль освежила и заставила поднять голову. А потом я вспомнил, что делаю в подобном месте.
   Сколько часов прошло? Четыре, пять, шесть? Как получилось, что я сразу отрубился, едва мои руки коснулись стола? Я посмотрел на часы, но не смог увидеть ничего кроме аккуратного черного круга. Еще бы, в комнате темно, на улице темно, ночь поглощает минуту за минутой, как большой ленивый зверь. И прожорливый, очень прожорливый... Я потерялся в этом бесшумном потоке времени. Эти несколько часов... Я не спал. Я просто сидел за столом, полностью освободившись от мыслей...
   Я видел пятно на стене. Прямо напротив меня. Как я мог видеть его? Понятия не имею. Черное пятно в темноте... Чертовщина. Если бы не рассказы Петра, я бы счел происходящие обычными галлюцинациями. Мало ли что может почудиться уставшему от недосыпания мозгу? Правильно - все что угодно. Но сейчас я знал, причем, знал наверняка, что события, ощущения, мысли... Все - реально. И это пятно - тоже. И тот факт, что я несколько часов подряд сидел и, не отводя глаз, разглядывал его - не сон, а явь. Да, я сидел и смотрел вперед. На черное жирное пятно, как от маркера.
   Интересный способ убить время, ничего не скажешь... Надо бы запатентовать, написать книжку, пропиарить на весь белый свет и потом сидеть в гамаке под пальмой и пить кокосовое молоко, подсчитывая прибыль... Ха-ха... И о чем это я думаю, находясь в темной запертой комнате в старом заброшенном здании на окраине города, ночью, в полном одиночестве, даже без фонарика и спичек? Даже воды нет и, что странно, мне совершенно не хочется пить. И еще... Мне страшно. Давно я так не боялся. Даже странно...
   Прошло немного времени, и ночь стала окончательной. Полной. Завершенной. Минуту или час назад (я не мог сказать точно, я потерялся в этом потоке) за окном в полумраке виднелись верхушки деревьев. А сейчас там была только тьма. Тьма без единого огонька, без единого проблеска, густая и вязкая. И я вновь пожалел, что не дал Петру переубедить себя. Ведь прав был, чертяка! Я слишком цепляюсь за свою жизнь - в противном случае не испытывал бы сейчас страха. А раз так - то зачем и что я хочу изменить? Упрямство, просто упрямство...
   Всему виной моя непробиваемая упертость. Такая же прочная, как броня тяжелого танка. И такая же неповоротливая. Кому что я хочу доказать? Зачем? Почему? Я всегда считал себя особенным, а на деле просто слепо следовал судьбе... Даром что ли я по одному гороскопу рак, а по другому - бык? То еще сочетание.
   Звук тикающих наручных часов был единственным. Тишина казалась равнодушной, как портовая девка... Что ж, я сам выбрал свой путь. Жребий брошен, Рубикон перейден, назад дороги нет. Как там еще? Не помню... И не хочу вспоминать. Хочу просто убраться подальше отсюда. Бегство, трусливое бегство. Мчаться, как заяц, убегающий от гончих. И плевать, что подумают люди... Эх, мечты-мечты. Мечты загнанного в угол мышонка, с которым играет сытый довольный кот...
   Дверь откроется в двенадцать. Тогда же, когда проявится нулевой этаж. Тогда же, когда я буду должен выйти из комнаты и спуститься по лестнице вниз. А пока - меня никто не выпустит. Я буду пленником. И даже если разбить окно и прыгнуть... Нет, я не готов сыграть роль Икара. Я не хочу умирать. А значит, придется еще немного посидеть в темноте. Час-два? Может меньше. Может больше. Для меня - никакой разницы. Уж дом позаботится об этом, будьте уверены...
  
   Я ждал, когда наступит полночь, а темнота ждала меня. Темнота... Я боялся ее с раннего детства. Боялся так сильно, что до 15 лет спал с включенным светом. Ведь когда спальня погружалась в кромешный мрак, мне чудились скрытые за этой непроницаемой пеленой тьмы кошмары. Придуманные мной и подсмотренные в дешевых голливудских фильмах. Чудовища и привидения, лицо, проступающее сквозь серую белизну потолка, и зубастые меховые шарики, затаившиеся под кроватью. Им был нужен я. Мальчишка, накрывший голову одеялом. Крепко зажмуривший глаза и закрывший уши. Тогда это еще могло помочь. И, хоть в безвестно канувшем детстве страхов было куда как больше, я знал способ с ними справиться. Притвориться, что ничего кроме пространства под одеялом не существует - как просто, правда? Но теперь этот проверенный метод был бесполезен. Я не верил никому - и себе в том числе. Оставалось только думать, напрягая извилины до пульсирующей боли в висках. Пусть так, если иначе нельзя...
   Мысли роились в голове, как стая назойливых мошек - хаотично, но сохраняя видимость порядка. Как мартышки, запертые в клетке... Я думал... Что связывало меня с моей никчемной жизнью? Да то же самое, что и любого другого человека. Страх. Я боялся умереть, боялся потерять то немногое, что у меня все-таки было. Я боялся высоты и пауков. Первого потому, что мог упасть вниз. Второго - потому что эти насекомые вызывали у меня глубочайшее отвращение. Ведь что такое страх? Есть много определений, но мне больше нравится собственное...
   Страх есть надежда.
   Страх смерти - надежда на то, что ты будешь жить. Страх поражения - надежда на то, что ты сможешь выиграть. Боязнь пауков - надежда на то, что тебе не придется иметь дела с этими тварями. Пока есть надежда - есть страх. И только отчаяние делает человека поистине бесстрашным...
   Но я пока надеялся. И поэтому очень сильно боялся. Не давал себе услышать то, что происходило вокруг. Не замечал даже пыли, испачкавшей руки, не замечал затхлого воздуха, не обращал внимания на затекшие мышцы. И еще я думал... Думал, что страх происходит из неуверенности. Что это - лишь ответная реакция психики на несовершенство мира. Инстинкт, в своем роде. Как у животных... Забавно, но мы, люди, мало чем от братьев наших меньших отличаемся. Да, да, инстинкт... Страх - это, в первую очередь, защита. Способ выжить и произвести на свет потомство. И, вместе с тем, идеальное орудие пытки... Уж кто-кто, а я знал это лучше, чем многие.
   Пытка, пытка... Ожиданием страха. Предчувствием ужаса. Слабым привкусом надвигающегося ночного кошмара. Сперва я винил во всем дом, хотя и не был настолько наивен, чтобы считать его живым. Мрачная, гнетущая атмосфера полузаброшенного здания, обросшего леденящими кровь историями, как корабль обрастает ракушками. Есть чего испугаться. Есть повод испугаться... Именно - повод. Скоро я понял, что место не играло абсолютно никакой роли. С тем же успехом я мог сидеть в фешенебельном номере сверхсекретной гостиницы, оборудованном самыми совершенными средствами защиты, с ротой телохранителей под рукой... И точно так же бояться, как боялся сейчас. Да, место не имело значения...
   Потому что моим палачом был я сам.
   И так может продолжаться очень долго. Пока я не сойду с ума... Либо пока не наступит полночь. Все это время я буду куклой, танцующей на ниточках первобытных чувств. И после, если это после вообще будет, ничего не изменится. Я буду пленником, но не запертой комнаты в старом здании, а собственного сознания, не верящего в реальность мира. Хочу ли я такого исхода? Конечно, нет. Пусть я упрямый и твердолобый. Пусть я часто ошибаюсь. Но... я хочу жить. А не существовать, как было до сих пор.
   Я не знал, сколько осталось до указанного времени. Может, оно уже наступило... Хотя, это навряд ли - я бы сразу почувствовал. Значит, пока у меня есть некоторое количество секунд, скованных в минуты. Вполне достаточно, чтобы успеть увидеть настоящую реальность... Я встал, отряхнул пыль с одежды и ладоней, прислушался. Мои уши стали так же чувствительны, как и мои оголенные нервы. Я не мог различить очертания теней в полумраке комнаты, но мог уловить любой, даже самый тихий, шорох. Если опасность существует - сначала будет звук. А если и нет... То глаза мне все равно не помогут.
   Слушая окружающее пространство, я буквально слился с ним. Мне казалось, что могу по звуку определить, где находится шкаф, где учительский стол, где несчастный засохший цветок. Прямо как летучая мышь, видящая ушами. Подобно этому маленькому вампиру я ждал шума, любого, чтобы сориентироваться, понять, что мне делать. Хоть стук капель воды, протекающей из ветхой трубы, хоть приглушенное завывание ветра, отделенного от меня пыльным стеклом, хоть скрип деревянного пола, стонущего под моей тяжестью. Хоть что-нибудь! Но тщетно - звуки отсутствовали, как класс.
   Не знаю, сколько продолжалось это напряженное ожидание. Одно могу сказать точно - оно выматывало. Я чувствовал себя как после пятикилометрового кросса с рюкзаком, набитым кирпичами, за спиной. Капельки пота скатились по лицу, оставляя мокрые дорожки. Было щекотно, но я не решался шевельнуть даже рукой - ведь это могло нарушить тишину. Я даже дышать громко боялся, чтобы не пропустить какой-нибудь важный звук. Топот шагов по лестнице или шорох, похожий на шуршанье особенно наглой крысы, скрип половиц или жалобный визг заржавевших петель... Я не знал, что именно будет, не мог знать. И от этого силы испарялись с удвоенной скоростью.
   Когда я уже не мог терпеть и начал считать секунды, когда я уже почти отчаялся... Окружающую тишину убил один-единственный звук. Громкий и резкий... Источник был рядом, максимум в десятке метров от меня, а сам звук походил на падение. Словно что-то свалилось вниз, грохнув по моему обостренному слуху, как взрыв. Я вздрогнул, едва не подпрыгнув на месте и, позабыв о добровольном моратории на шум, посмотрел в нужную сторону. И увидел то, чего не заметил с самого начала - хлипкую деревянную дверь, ведущую в подсобку.
   Наверное, там хранились учебники, плакаты, тетрадки... когда здание было школой. Наверное, туда сваливали коробки от оргтехники и прочий ненужный хлам... когда здание было госучреждением. Что было в той комнатушке, когда здесь жили люди, я не знал и предположить не мог. Разве что швабры, да тряпки... Живо представив помещение пять на три метра, до потолка заваленное рухлядью, я усмехнулся. И тут же похолодел, поняв, что мне придется пойти туда и посмотреть, что именно упало. Может, швабра, а может... Может, там было чудовище, которое сейчас вышло из спячки. Бредовая мысль, но и ситуация была мягко говоря нестандартной. Так что, никуда я не денусь...
   Ожидая подвоха от каждой тени, натыкаясь на парты и сдерживая шипение, когда острый угол столешницы с силой впивался в ногу, я шаг за шагом приближался к злополучной двери в подсобку. Мысленно я надеялся, что она заперта, что мой поход закончится на том, что я подергаю за ручку и уберусь восвояси. Маленькая слабость... Но сила сейчас не имела смысла. Как можно победить несуществующее? Вот то-то же... Я остановился в метре от двери и вновь прислушался. Стоял долго, может быть, минуту или две, надеясь, что будут еще звуки. Но их не было, если какое-то чудовище и ждало меня в подсобке, то оно явно затаилось. Понятно, с какой целью...
   Потом я положил ладонь на ручку двери. Правда, глагол положил здесь не совсем подходит. Я тянулся своей конечностью, будто любопытный ребенок к огню, медленно, стараясь оттянуть момент прикосновения как можно дольше, словно это могло что-то изменить. Потом еще минуту стоял, не решаясь дернуть за ручку, чувствуя приятный холод металла и слушая тишину. Я надеялся, что дверь заперта... но, когда я чуть-чуть надавил, ручка легко поддалась, негромко скрипнув. Дверь сдвинулась на пару сантиметров, обнажив узкую полоску лунного света. Больше ничего отсюда разглядеть было невозможно, чтобы разобраться с источником зловещего грохота, придется войти внутрь.
   Я тяжело вздохнул, попытавшись успокоить мысли, разбежавшиеся как испуганные мыши при виде кошки, и приоткрыл дверь еще чуть-чуть, успев удивиться тому, откуда в подсобке окна. Глаза болели, метаясь от света к тьме, я всматривался в неясные очертания предметов, но тщетно. Тогда я открыл дверь полностью и остановился на пороге, сразу весь обратившись в слух. Если здесь была опасность - я успею среагировать... Или, хотя бы, попытаюсь. Но тишина словно играла со мной в догонялки - причем я догонял, а она убегала...
   Взгляд прыгал от одного предмета к другому, в попытках разобрать, что же передо мной находится. Кое-что я узнал сразу - запасная классная доска, прислонившаяся к стене, скрученные в трубки плакаты, стопки книг. Кое-что, скорее всего из мебели, было в таком плохом состоянии, что трудно сказать - тумбочка это или остатки шкафа. Но нигде ничего не было, что могло бы упасть вниз, издав шум, который я слышал. Все, что могло падать - давным-давно оказалось на полу, а то, что стояло прочно - так и продолжало пребывать в вертикальном положении. Так откуда тогда...
   Я застыл на месте, наконец, увидев то, что могло быть искомым источником звука. Прямо на полу темнела какая-то сфера, походившая на шар для боулинга. Тяжелая даже на вид и очень-очень недобрая. И еще мне на мгновение показалось, что она шевельнулась. Чуть-чуть дернулась в сторону, резко, как маятник часов, и тут же вернулась в изначальное положение... Я чувствовал, как по спине ползет холодок, как деревенеют мышцы, как голова становится пустой и ватной. Сердце подпрыгнуло и забилось сильнее, а дышать вдруг стало тяжело. Я прислушивался настолько внимательно, насколько вообще был способен, но... Тщетно.
   На своем веку я повидал немало ужастиков. И всегда в этих фильмах появление приведений, маньяков-убийц с той стороны, монстров из преисподней и чудовищных порождений человеческой науки предварял либо лязг цепей, либо скрип половиц, либо скрежет металла о металл... Еще встречались когти, сочно впивающиеся в податливое дерево, и шелест, похожий на шум ветра, сметающего опавшие листья. Но никогда, ни в одном кино я не встречал такого, такой... тишины. Монстры... Ха-ха, и я их когда-то боялся? Уродливых морд, скалящихся с экрана телевизора? Как смешно. Если бы я знал тогда... То, что вижу сейчас.
   Теневой шар, идеальное воплощение ужаса, по-прежнему был передо мной. Я смотрел на него, а он смотрел на меня. Я не знал, есть ли у шара глаза (и вообще - бывают ли), но не сомневался - он меня видит. Прекрасно понимает, кто я и зачем здесь, чувствует мой страх и нерешительность, знает, чего я хочу и чего не хочу... Мне хотелось закричать, сказать ему - ну же, давай, нападай, только не затягивай с этим. Мне хотелось, чтобы ожидание поскорее закончилось, чтобы шар показал свое истинное лицо, пусть даже оно будет настолько чудовищно, что я сразу сойду с ума. Пусть, лишь бы закончилась эта неопределенность, неизвестность...
   Я был готов отпрыгнуть в сторону, пригнуться или остаться стоять без движения. Я был готов умереть, был готов к тому, что в мое горло вонзятся острые клыки, уже почти чувствовал эту боль... Но ничего не случилось. Ничего подобного. Лунный луч упал на шар, развеяв пелену мрака, и перед моими глазами предстал самый обыкновенный глобус. Слегка потрепанный, со следами маркера. Словно почувствовав мой взгляд, он вновь качнулся, за одно мгновение сменив рисунок мира, а потом вернул все обратно. И замер, укоризненно взирая на глупого человека. То есть, на меня...
   Возможно, именно глобус и навернулся сверху, издав тот звук, так обеспокоивший меня. Почему бы и нет? Самое очевидное объяснение... И слишком простое для того, чтобы быть правдой. Мне показалось, что глобус стоял на полу уже много лет, что он был там задолго до моего прихода. А звук падения... Приманка, пришла неожиданная мысль, звук был обычной приманкой. Заставить меня зайти в подсобку и увидеть карту мира, нанесенную на поверхность полого шара. Зачем? А кто знает. Раз это произошло - значит, на то есть причина. И, скорее всего...
   Новая мысль глухо стукнула в голову, раздавив и рассеяв прочие. Я знал, что это было - время пришло. Двенадцать, пора идти искать нулевой этаж. Хотя это большой вопрос - кто кого ищет... Я выбрался из подсобки, подошел к входной двери и дернул на себя. Она легко открылась, пропустив жертву в забитый темнотой коридор. Жертвой был, конечно же, я, а темнота впереди была настолько плотной, что казалось материальной. Как вата. Или, как полупрозрачное желе.
   Я вышел в коридор, шарахаясь от стен, как черт от ладана. Внешне они выглядели довольно безобидно, но кто знает, кто знает... В центре как-то безопаснее, пусть даже это лишь иллюзия. К тому же, в стенах время от времени попадаются двери. Пусть запертые... но дверь в мою комнату тоже была заперта, пока не наступила полночь. А потом волшебным образом открылась. И это было недоброе волшебство...
   Осторожно шагая по коридору, словно под ногами был не дощатый пол, а минное поле, я старался смотреть только вперед. Конечно, время от времени взгляд падал на запертые двери, но я тут же отводил глаза, стараясь стереть из памяти увиденное. Хоть и ничего особенного там не было, но береженого бог бережет. Опять отрицание реальности... ну и черт с ним. Главное добраться до нулевого этажа - а там трава не расти. Страхи останутся далеко позади, в этом проклятом мире, начнется новая жизнь, все будет иначе... Надеюсь, очень сильно на это надеюсь.
   Усердствуя в игнорировании окружающей реальности, я едва не пропустил дверь, отличающуюся от прочих. Она была последней слева, в паре метров от темных ступенек лестницы. И на ней была покосившаяся табличка, висевшая на одном гвоздике. Точнее - две таблички. Первая, та, что сверху, говорила всем желающим, что здесь работает такой-то такой-то, начальник отдела снабжения. А вторая, та, что была скрыта, оказалась весьма странной. Ни имени, ни фамилии, только должность - глава отдела разработок и исследований. Разработок чего? Исследований чего? Нет ответа... Я усилием воли подавил пробудившееся любопытство и перевел взгляд на лестницу. Была, конечно, у меня одна мысль насчет загадочной комнаты... Но, пожалуй, следует ее оставить.
   До лучших времен.
  
   Я спускался по лестнице, медленно, смакуя каждый шаг. А, если честно, просто боясь навернуться в темноте. Уж если я умудрюсь что-нибудь себе сломать - ногу там или руку - никакая сволочь и не подумает придти на помощь. Просто потому, что никакой сволочи, кроме меня, в здании нет и не предвидится. Петр обещал явиться утром... Но не факт, ох, не факт, что он трепетно относится к своим словам. Надо было с него расписку взять, ага...
   Сердце замирало с каждой новой ступенькой, ноги каждый раз проваливались в пустоту... И находили точку опоры - в последний момент. Наверное, безбашенный экстремал был бы в восторге от такого развлечения. Туда же и розовоглазых романтиков... Ночные прогулки по пустому темному зданию, полному тайн, загадок и опасностей. Разве не прекрасно? Хха... То есть, тьфу... Ненавижу романтиков. И экстремалов - этих еще больше. Почему? Да потому что дураки! Ду-ра-ки. И все тут.
   Четвертый этаж ничем не отличался от пятого. Так же пусто, темно и тихо. Никаких звуков - словно мне в уши напихали полтонны ваты. Или словно в фильме ужасов с выключенным звуком... Хотя нет, шаги ведь слышно. И дыхание. Мое прерывистое дыхание... Как у альпиниста, который экономит каждый глоток воздуха. Но что экономил я? Кто знает, кто знает... Наверное, последние мгновения этой жизни.
   Я спустился по лестнице на третий этаж, каждую секунду ожидая, что кто-то еще, таящийся в старом здании, наконец, проявит себя. Я вслушивался, всматривался, пытался различить в затхлом воздухе какие-нибудь необычные запахи. При этом, конечно же, не забывая поглядывать под ноги... Ну, насколько это вообще было возможно в такой темени. Шаг за шагом, секунда за секундой, ступенька за ступенькой. Я ждал подвоха, а его все не было. И я страшился еще сильнее. Ведь если что-то очень долго не происходит...
   Я дрожал, постоянно протирал вспотевший лоб платком, нервно сжимал ржавые перила. Хорошо еще, что хотя бы ноги пока меня слушались. А то остаться беспомощным здесь и сейчас... Брррр. Даже думать об этом не хочется... Второй этаж встретил такими же длинными рукавами темных коридоров. Такими же, как на пятом, четвертом и третьем. Такими же, как на первом. И тишина на втором по счету этаже была абсолютно такой же.
   То есть - абсолютной.
   Бросив быстрый взгляд направо и налево, я остановился. Не знаю почему, просто захотелось. Осторожно повернув голову, я присмотрелся внимательнее - длинный коридор, уже знакомые двери по обе стороны, блеклый прямоугольник окна в самом конце. И тени - много теней. Странно... Откуда они здесь? Никакой мебели, никаких выступов, труб и прочего в коридоре не было. А тени были. Густые, как кисель, плотные, как саван. Они не говорили ничего, совершенно ничего определенного... Обычные оптические иллюзии или порождения потусторонних сил? Они могли быть и тем и другим. А могли быть ничем. И никем...
   Мне пришлось потратить немало сил, которых и так оставалось только-только, чтобы вновь повернуться к лестнице и начать спуск вниз. И каждое мгновение, каждую секунду я хотел оглянуться назад. Мне казалось, что сотни глаз буравят мою вспотевшую спину, следят за каждым моим шагом и ждут-ждут-ждут... Эта вечная дилемма - встретить ужас лицом к лицу или убежать? В первом случае у тебя больше шансов на победу... А во втором - выжить. И, конечно же, я опять выбрал тот самый вариант.
   Второй.
   Первый этаж... Он встретил меня предчувствием. Предчувствием чего-то очень значительного, подумал я, сжимая холодный и шершавый металл перил. Пустой холл, закрытая входная дверь, слабый лунный свет из окон... И лестница, ведущая вниз. Честно, я вздрогнул, а руки непроизвольно сомкнулись в жесте защиты, моем любимом жесте... Все-таки, когда слышишь это в качестве сказок, то воспринимаешь легче. Ну, лестница, ну, этаж, между первым и минус первым, то есть нулевой... Ну и что? В сказках бывают и более изощренные сюжетные ходы. Все-таки - сказка. И когда слушаешь, ты невольно считаешь это сказкой - и не придаешь особого значения. Мол, если что, разберемся по ходу дела. Тебе кажется, что тот, кто предупрежден - тот вооружен. Как наивно...
   Я смотрел на лестницу, похожую на тонкую разрисованную пленку, и чувствовал, как меняется окружающее меня пространство. Оно будто становилось сложнее, тяжелее, давило на плечи и на мысли. Мое дыхание затруднилось, а в ушах зазвенело, уставшие до невозможности глаза отозвались резкой болью. Будто по ним полоснули опасной бритвой... А еще мне казалось, что воздух наполнен электричеством. Оно потрескивало и светилось, а кожу словно покусывала целая армия невидимых комаров, очень жадных до крови. Но мне не было больно, только немного щекотно - и все.
   Можно было долго стоять так и прислушиваться к нарастающей волне изменений. Как гигантская волна, у которой я оказался на пути. Рано или поздно она сметет меня, рано или поздно мне все равно придется спуститься ниже, на нулевой этаж. Вот только если затянуть, то спешка может оказаться губительной. А я не любил бессмысленного риска... Тем более странно, что я вляпался в авантюру с несуществующим уровнем бытия. То есть, с нулевым этажом.
   Я бросил еще один оценивающий взгляд, пытаясь проникнуть сквозь пленку (а то, что передо мной именно пленка, не вызывало никаких сомнений - слишком уж статично, как голограмма). Безуспешно, все хорошие оптические иллюзии неуязвимы для человеческих глаз. Потому, собственно, они и зовутся - оптические. А тут еще и полумрак, в котором обычный глобус кажется неведомым чудовищем... Так что, выбора у меня нет - придется потрогать это самое нечто руками. Точнее, ногами. А еще точнее - спуститься вниз, преодолев десять ступенек, как я делал много раз до. Правда, раньше все было намного более предсказуемым...
   Сначала я сделал один шаг, не без удивления наблюдая за тем, как исчезают мои ноги. Их срезали, будто лазером, полностью отделив ступни. Но, что самое странное, с моими конечностями ничего не произошло. Я не чувствовал боли, я мог пошевелить пальцами, еще раз мысленно посетовав на тесную обувь. То есть, ноги были. А видно их не было - там, где я стоял, была все та же скрытая в полумраке поверхность ступенек. Я сделал еще пару шагов, погружаясь все глубже и глубже. Теперь мои ноги скрылись в мираже полностью, а я был словно разрезан пополам. Как в мутные воды глубокого озера спускаешься... Ощущения один в один. И тот же страх - страх того, кто может подкрасться невидимым, снизу, и напасть. Крокодил, анаконда, пираньи... Да кто угодно! Любое чудовище из сказок! Возможность то была и возможность превосходная... Но толку сейчас оглядываться на возможные опасности? Пути назад просто нет, и хочешь, не хочешь, нужно слепо ломиться вперед.
   Спустившись еще на несколько ступенек, так, что над пленкой осталась только моя голова, я остановился. Время у меня пока имелось. Пусть не так много, но все же... Даже если я почувствую сметающую все волну изменения реальности в последний момент - успею за это мгновение шагнуть вперед и скрыться в новом мире. Но... хочу ли я? Сомнения глодали меня, как голодный червяк сморщенное кислое яблоко. Стоит ли? Смогу ли? Лучше ли? Я не знал ответов, но хотел знать. Очень - и потому сомневался. В самый последний момент, как и всегда, впрочем...
   Я стоял и думал, пока очередная мысль не подкинула мне, как утопающему, тонкую и хрупкую соломину. Я вспомнил прошлое и подумал... А как бы поступил в такой ситуации герой моей любимой игры? Ну, той самой... Наверное, вытащил бы пистолет и бесстрашно шагнул вперед. Ну, с первым пунктом, по причине отсутствия какого-либо оружия, придется повременить, зато второй мне вполне по силам. Я закрыл глаза и спустился на пару ступенек, полностью погрузившись в странный мираж. Призрачная пленка, как поверхность воды, отделявшая один мир от другого, уже должна быть сверху, но я не чувствовал ничего нового. Даже воздух был прежним. И ноги крепко стояли на твердой ступеньке. Я не понимал, что происходит, почему реальность не меняется, почему мир застыл, как муха в янтаре. Возможно, требовался какой-то толчок... Я еще раз вдохнул затхлый воздух и осторожно разлепил веки.
   Было темно.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

2

  
   Солнце нещадно палило, наверное, желая сжечь город дотла. И небезуспешно, стоит признать: уставшие потные люди передвигались по улицам, как сонные мухи, мысленно кляня погоду; асфальт был готов вот-вот расплавиться; многочисленные кондиционеры работали на пределе, спасая осоловевших от духоты офисных служащих. Немного выручала подземка, где столбик термометра опускался вместе со ступеньками, но там поджидала другая беда - запах. Да, воздух, пропитанный духом десятков тысяч тел, их дыханием... Он был ужасен. Кто-то из пассажиров, чертыхаясь, сравнивал огромный зал с газовой камерой, кто-то безуспешно прятал чуткий нос за тонкой тканью платка, кто-то просто старался держаться в стороне от основной массы... Но страдали все, без исключения.
   Те, кто сидел в машине, чувствовали себя не лучше. Особенно, если автомобиль не был оборудован системой климат-контроля. Опущенные стекла (прямая дорога к простуде) вчерашняя газета вместо веера, расстегнутые пуговицы форменной одежды... Двоим полицейским, остановившимся в тени полузаброшенного здания с забитыми досками окнами, было чуть легче, чем большинству. Все же место глухое, других авто в пределах видимости нет, смрад центральных городских артерий досюда почти не добирается. Впрочем, все эти плюсы перечеркивал жирный минус - работа.
   - А-а-а-а-а-а-а... А-а-а-а-а-а-арррр... - тяжело дышал полицейский, которого звали Макс Стейн. - Ну и жара-а-а-а-а! Мозги плавятся...
   - У тебя еще есть чему плавиться? - усмехнулся его напарник Алекс. - Вот моя голова уже давным-давно пустая, как воздушный шарик. Если там что и было... то успело испариться еще с утра.
   Полное имя Алекса - Алекс Б.Б. Никто не знал, что эти две буквы означают. Одни шептались про двойную фамилию и южные корни, другие вообще считали его чуть ли не спецагентом правительства, преследующего неясные цели. Слухов хватало (как, впрочем, и всегда), но Макс на них особого внимания не обращал. С того дня как они с Алексом стали напарниками, тот ни разу не дал усомниться в своем профессионализме. Да и человеком был отличным. Не без слабостей, конечно, но кто из них мог похвастаться святостью? Правильно - никто.
   - Да-а-а-а-а ла-а-а-адно... - Макс продолжал пыхтеть, как паровоз. - Я вот слышал, что если в рабочем помещении больше 30 градусов, то работать нельзя... У нас тут... - он бросил взгляд на встроенный в часы термометр. - Уже почти сорок. Интересно, а салон авто - это рабочее помещение или нет? А-а-а-а-а-а...
   Полицейский облокотился на руль и, повиснув на нем, высунул язык, как собака. Мутные глаза, пот, градом стекающий по лицу... Похоже, Макс совсем выдохся и был на пределе.
   - Эй-эй! - забеспокоился напарник. - Ты что, спать собрался?
   - А-а-а-а-а... почему бы и не-е-е-е-ет...
   - Начина-а-а-а-ается, - хмыкнул Алекс. - А кто за рулем будет? Кто будет следить за складом? Кто меня прикроет в случае чего? А? Пушен что ли?
   Пушен был их начальником - жирная ленивая сволочь, каких мало. Он любил хорошо поесть, хорошо отдохнуть, поорать всласть на подчиненных, убеждая их, что они бездарности, которым место на улице, мусор подметать, что они ничего не умеют и если бы не их замечательный босс... Короче - стандартный набор. Бесполезный и туповатый в том, что касалось работы, начальник и подчиненные, на которых ложился весь груз. Как всегда. Как везде. Алекс и Макс не считали свою работу чем-то ужасным, они даже не думали особо об этом. Так, подшутить иногда, не более того...
   - Ха-ха... Пушен... Этот да, этот может... - слабо рассмеялся Макс. - Слушай, а что мы тут делаем? Уже четвертый день жара и четвертый день сидим с самого утра в богом забытых районах города. Успели на всех окраинах побывать... А толку?
   - Толку, толку... Нам-то какая разница? Приказали - исполняем. Забыл что ли, как на инструктаже сказали - глаз не спускать, если случиться что-нибудь подозрительное - связаться с управлением и действовать по обстановке, - напарник вздохнул и откинулся на спинку сиденья, став каким-то уставшим и старым. - Знаешь... Там же информация поступила от одного человечка... Стукач, на хорошем счету у нас... Он назвал четыре адреса, сказал, что по одному из них будет нечто... Очень и очень важное. Груз, который выведет на громадную рыбину. Такую огромную, что мы можем с ней и не справиться. И все - больше никакой информации. Ни времени, ни имен - только четыре точки в разных концах города.
   Алекс повернулся к экрану ноутбука, лежавшего у него на коленях и быстро застучал по клавишам. Он всегда брал эту игрушку с собой, чтобы скоротать часы ожидания, хоть такое и не поощрялось в управлении. Мягко говоря - могли и вышвырнуть без пенсии, если у Пушена окажется особенно скверное настроение. Что до Макса, то он никогда не понимал ни политики руководства, ни пристрастия напарника к постоянному просмотру одного из телеканалов. Поэтому полицейский просто махнул рукой на небольшое "нарушение" - в конце концов, у каждого своя жизнь. У него - семья, у напарника - бесконечные телепередачи...
   - А-а-а-а-а... - Макс попытался использовать газету в качестве веера, но горячий воздух категорически отказывался двигаться. - Почему же они не послали четыре машины?
   - Ты еще не понял? - Алекс твердо посмотрел на приятеля, обычно такой взгляд предшествовал быстрому и жестокому задержанию нарушителя, сейчас же он означал, что хозяин этих глаз очень, очень и очень серьезен. - Мы играем роль приманки. Преступники должны были забеспокоиться, пытаться замести следы, попутно себя обнаруживая...
   - ...но ничего не произошло, - закончил за него Макс.
   - Угу. Иначе и быть не могло - не совсем же они дураки, раз мы о них и не слышали никогда. Знают, как конспирацию соблюдать.
   - Тогда что мы здесь сидим?
   - Потому что есть еще один вариант, - Алекс прибавил звука, делая голос из ноутбука различимым, и нахмурился. - Вполне возможно, что они нас просто... не заметили.
   - Не заметили? - полицейский аж поперхнулся. - Не заметили?! Ты шутишь!
   - Неа... Макси, Макси... Ну, подумай сам - если нам ничего о них неизвестно, раз они могут поддерживать такой уровень конспирации... Возможно, они просто-напросто ничего не боятся. Возможно, их покровители находятся о-о-о-очень высоко.
   Алекс демонстративно поднял глаза вверх.
   - Да ну... - возразил Макс, не без удивления заметивший, что вроде бы жара чуть спала. - Неправдоподобно. Не тайная правительственная организация же это, в самом деле...
   - А почему бы и нет?
   - Да потому, что так не бывает. И быть не может! И вообще... - голос из ноутбука что-то вещал про уровни психики, и его слова привлекли внимание Макса. - Сделай-ка лучше звук погромче. Чтобы я слышал.
   Алекс хмыкнул, но спорить не стал и скоро салон заполнил голос неизвестного доктора, эксперта, приглашенного в студию, чтобы объяснить глупым слушателям, как же на самом деле устроен человеческий разум...
  
   - ...условно можно разделить на четыре уровня. Представьте средневековую крепость. Снаружи она защищена глубоким рвом и высокой стеной. Так же могут быть волчьи ямы, аналогом которых сейчас выступают противопехотные мины, и прочие скрытые от глаз ловушки. Все это должно постоянно оберегать саму крепость от внешних посягательств. Если вернуться к человеку, то у нас такую роль выполняет третий уровень психики, который я называю граничным. Это в своем роде буфер между человеком и окружающей средой. Инстинкты, врожденные и приобретенные рефлексы... Все то, что должно срабатывать автоматически. Т.е. вне зависимости от того спит человек или бодрствует, устал или полон сил, витает в облаках или упорно обдумывает какую-то проблему. Воздействие - ответ. Воздействие - ответ. Наиболее эффективная и зарекомендовавшая себя в веках схема. Представьте, если бы Вам постоянно приходилось думать, как сделать шаг, как дышать, как вытереть со лба пот... Уфф, можно воды?
   - Конечно-конечно, даже у нас в студии очень жарко... Так Вы говорили про инстинкты? Вы имели в виду... кхм... так называемый, основной инстинкт?
   - Да, и не только. Голод, жажда... Потребность в социализации, потребность в общении, потребность в уединении. И многое другое. Также воспитание, типичные стереотипы, зависимость от внешних оценок... Это формирует набор реакций на стандартные воздействия. Звук, запах, время... Да-да, и время тоже - человек, пусть и хуже, чем прочие животные, может ощущать его ход. Это легко проверить - если человек привык вставать на работу в семь утра, то во время отпуска он первое время непроизвольно просыпается рано, хотя можно спать хоть до полудня.
   - Как интересно! А скажите, доктор, какое практическое применение могут иметь ваши исследования?
   - Хм... Сложный вопрос... На самом деле, использовать можно лишь особенности самого последнего уровня, так как тут требуется лишь воля самого оператора, то есть человека, чья психика модифицируется. В остальных же случаях необходимо сильнейшее воздействие извне, а для этого нужна соответствующая технология. Но финансирование... сами понимаете.
   - Да-да, я Вас прекрасно понимаю! У нас в городе даже с жарой ничего не могут поделать, что уж говорить про науку!
   - Уф... Вы правы. Но я, пожалуй, продолжу рассказывать - на очереди второй уровень человеческой психики.
   - Конечно-конечно! Это очень увлекательно!
   - Так вот... Возвращаясь к аналогии с крепостью... Кроме, собственно, защитных сооружений, там обязательно имеется некоторое количество защитников. А, кроме того: линии снабжения (провиантом, снарядами, сопутствующим инвентарем), сами снабженцы, то есть оружейных дел мастера, портные, сапожники, кузнецы, пекари... и многие другие. Все это, вкупе с мирными жителями, не являющимися составными частями военной индустрии, но связанные с солдатами, оружейниками и т.д. родственными узами, можно назвать зоной обеспечения крепости. То есть, без всего этого она будет просто кучкой никому не нужных камней, который очень легко захватить.
   Если вновь перейти к человеку и рассмотреть его психику, то этим вторым уровнем будет само повседневное сознание. Почему повседневное? Потому что это реакция на происходящее здесь и сейчас. Человек смотрит в окно и видит, что идет дождь. Значит, если он выйдет на улицу, то промокнет и может заболеть. А если он заболеет, то ему будет плохо... Следовательно, нужно сейчас взять зонтик. Причем, сделать это именно здесь и сейчас.
   Простейшая формальная логика, вариации которой использует почти каждый человек ежесекундно, порой даже не понимая этого... Конечно, верные выводы делаются не всегда, зачастую требуется множество попыток, прежде чем удастся разработать оптимальный алгоритм действий. Поэтому люди заимствуют чужой опыт... В принципе, это не так уж плохо - зачем изобретать велосипед? Но! Большинство людей следуют примеру других слепо и бездумно, предпочитая полностью довериться судьбе. Мол, если у кого-то получилось так - то и у меня получится.
   - Постойте, доктор! Но тогда, по Вашим же словам, получается, что у второго уровня очень много общего с третьим. Или я ошибаюсь?
   - Нет, не ошибаетесь. Действительно, и там, и там имеют место быть шаблоны поведения. И там, и там они бывают приобретенными. Это сходство, но есть и различия, и они значительно более существенны. Во-первых, шаблоны третьего уровня срабатывают независимо от желания самого человека, в обход сознания, а шаблоны второго уровня сперва осмысливаются, поэтому их можно контролировать. Например, Вы подошли к окну и увидели, что идет дождь. Но вы не кидаетесь к шкафчику, где у Вас лежит зонтик, потому что сегодня выходной и вы решили провести его дома.
   Во-вторых, шаблоны второго уровня более гибкие. Так как они осмысливаются каждый раз, когда срабатывает логическая цепочка, то, соответственно, учитывают новоприобретенный опыт, постоянно дополняются и совершенствуются. Например, Вы подходите к окну, видите там дождь, но понимаете, что он скоро закончится. Поэтому нет смысла брать зонтик, который потом будет лишь помехой, а лучше немного подождать и выйти на улицу в плаще.
   - Теперь все понятно, доктор! В самом деле, мы, то есть люди, существа, легко приспосабливающиеся к любым условиям! Но скажите - чем опасно копирование чужого опыта? В наше время, когда информации так много, что человек не успевает ее осмысливать, тратить силы на исследование уже созданных алгоритмов - непозволительная роскошь. Или Вы с этим не согласны?
   - Сложный вопрос... Очень сложный, на самом-то деле, ведь информация действительно растет, как снежный ком, и не видно конца и края этому процессу. Вместе с тем, запоминание без понимания - не выход. Это тупик, ведущий к деградации, причем, что самое опасное, поначалу кажется, что ты прогрессируешь семимильными шагами... Я постараюсь показать правоту своих слов на примере, а для этого расскажу про первый уровень психики.
   Если третий уровень можно назвать защитой, а второй - обеспечением, то к первому больше всего подходит слово управление. Действительно, он управляет, как мудрый царь, сознанием человека, определяя магистральную линию развития, тот вектор, согласно которому и живет любое живое существо. И если у животных развитие происходит по тем принципам, которые заложены природой, то человек может сам выбирать, как будет выглядеть его существование на нашей планете. А может и не выбирать - это тоже его право.
   Прибегнув очередной раз к сравнению с крепостью, легко заметить, что первый уровень соответствует той небольшой группе людей, которая осуществляет управление всеми системами этого огромного сооружения. Комендант (или владелец), его заместители по разным вопросам, казначей, начальник гарнизона - все они решают, как жить остальным обитателям маленького города. Политика и экономика, стратегия и тактика - все в их руках, они мозг крепости, ведущий ее к процветанию... Или к падению в бездну разрухи и нищеты.
   Вот в чем основная опасность - живя своим умом, человек делает то, что будет лучше именно ему, живя чужим - то, что выгодно другому. И даже если векторы развития временно совпадают - это не значит, что они будут совпадать всегда, а, привыкнув полагаться на чужое мнение, очень легко забыть, как думать самостоятельно.
   - Да уж, не самая веселая перспективка! Но, доктор, Вы в самом начале упоминали четыре уровня, а свой рассказ почему-то начали с третьего... Что же это за уровень такой загадочный, про который Вы нам поведать забыли?
   - Уровень действительно особый, но не рассказал я о нем по причине весьма прозаической - он не четвертый, он нулевой. И, одновременно, последний.
   - Значит, это именно тот уровень, свойства которого Вы способны использовать на практике?
   - Совершенно верно. Нулевой уровень, который я называю "Предел", на самом деле является ничем иным, как душой человека.
   - Душой?! Вы верите в бога, доктор?
   - Нет... Точнее, моя вера не имеет к моим исследованиям никакого отношения. На самом деле, душа - не совсем верное слово. Я использую его за неимением более подходящих определений... Пусть будет просто - нематериальная сущность. Нечто, превращающее кусок плоти в человека.
   Имеется много странностей, связанных с нулевым уровнем, но главная заключается в том, что мы можем использовать его... А вот понять - не можем. Теория перехода - ключевая теория в моих исследованиях - основывается исключительно на опытном материале и предположениях.
   - Что за теория перехода, доктор? Что это за переход такой? В мир иной?
   - Хм... Нет. Хотя Вы и правы отчасти - для подопытного это может показаться раем... или адом. Ведь именно его психика будет полностью разрушена и отстроена заново. Останется лишь матрица - собственно, нулевой уровень, душа, нематериальная сущность.
   - Доктор... Значит ли это, что Вы проводили эксперименты на людях?
   - Ээээээ... можно я оставлю этот вопрос без ответа?
   - Но доктор! Наши зрители...
  
   Макс убавил звук, опустив бегунок в самый низ.
   - Хватит слушать всякую бредятину.
   - Бредятину?! - неизвестно, что больше возмутило Алекса - покушение на его собственность или нелестные высказывания напарника в адрес любимой передачи, но одно можно сказать точно - он был очень недоволен. - Ты хоть знаешь, что это за канал, а, Макси? Знаешь?
   - Нет, - отрезал полицейский. - И знать не хочу.
   - А что так? - Алекс не без сожаления выключил ноутбук. - Мне вот канал "Культура" нравится. Образовываюсь, так сказать, новое узнаю, всякие забавные штучки.
   - Ага-ага, очень забавные... Я чуть не уснул, пока болтовню мозгового доктора слушал.
   Макс шутил, но лишь отчасти - ему действительно было не по себе, причем понял он это лишь в момент, когда неизвестный доктор заговорил про нулевой уровень психики. В голове что-то хрустнуло, будто по ней ударили битой, перед глазами поплыла кровавая пелена, слух мгновенно обострился, отрезав все звуки, кроме голоса, исходящего из динамика ноутбука...
   - Да что ты понимаешь, Макси! - возмутился Алекс. - Интересные вещи рассказывают, не то что обычно по телику - сериалы или тупые ток-шоу, а про достижения науки или про удивительные факты со всех концов света. Не вставая с места побывать в тропиках или жаркой пустыне - разве плохо? Эй, Макси? Что с тобой? Макси! Ты меня слышишь?!
   - Да нормально я, нормально... от жары немного развезло и все... Пустыня, говоришь? У нас сейчас не хуже, только людей многовато...
   Можно было, конечно, рассказать напарнику про свои ощущения - он поймет, он один из тех, кому Макс доверял почти безоговорочно. Но... стоит ли беспокоить человека из-за пустяков? Переживать начнет, свяжется с управлением, скажет, что Максу плохо, того отзовут с задания... Ну уж нет! Дело надо доводить до конца - даже если больше нет сил, и ты вот-вот готов рухнуть на пыльную землю, теряя сознание.
   - Хэй, хэй! А вот и люди! - напарник едва не уронил свой ноутбук на пол и подался вперед, прислонившись к лобовому стеклу. - Похоже, это те, кого мы ждали! Видишь?
   - Вижу, вижу, не шуми так...
   Белый грузовик, провожаемый двумя парами глаз, неторопливо продефилировал мимо и ловко пристроился у въезда в склад. Похоже, внутри его уже ждали, потому что через секунду дверь резво поехала вверх, открывая дорогу солнечным лучам и таинственному грузу. Машина быстро скрылась в полумраке склада, и стальная стена тотчас опустилась, отсекая все звуки. На улице вновь стало тихо и пусто...
   - Они... чтоб мне провалиться... - Макс перевел дух. - Я уж не надеялся. Думал, так и проторчим зря весь день на этом пекле...
   - Где же твой оптимизм, Макси? - круглая физиономия Алекса расплылась в довольной улыбке. - Я вот лично верю, что тот, кто долго ждет - обязательно дождется... чего-нибудь.
   Рука напарника поглаживала корпус ноутбука, как кошку, в глазах промелькнуло что-то странное и недоброе. Макс общался с этим человеком каждый день на протяжении шести лет, видел и радостным, и злым и равнодушно-отстраненным... Всяким. Раньше. Видел... А сейчас перед ним будто незнакомец сидел - из другого мира, бесконечно далекого и бесконечно чуждого. Желания и цели этого незнакомца также были скрыты под покровом мрака - может, он хочет добра, может, он хочет зла, может, он хочет справедливости... Или, скорее всего, он хочет, чтобы его оставили в покое.
   Макс мотнул головой и прикусил губу, отгоняя наваждение. Боль помогла - перед глазами немного прояснилось, в ушах перестало звенеть, а мозг перестал быть куском расплавленного пластилина. И Алекс вновь был старым добрым Алексом - надежным напарником и отличным полицейским.
   - Нужно сообщить нашим... - Макс включил рацию. - Центральная! Центральная, ответьте! Вызывает машина номер 235! Прием!
   - Ну что там? - поинтересовался напарник.
   - Тишина... - полицейский положил рацию на место. - Даже помех нет.
   - А лампочка горит?
   - Нет... Она что, вырубилась от жары?
   - Наверное... Странно, что мы сами еще не вырубились, - Алекс хмыкнул и перевел взгляд на дверь склада. - Будем ждать их? Или действуем по обстановке?
   Фигура напарника выражала скрытое напряжение. Ему так не терпится скрутить преступников? Или он боится? Макс неслышно барабанил пальцами по рулю, погрузившись в тяжелые мысли. Он не мог просто взять и отбросить предчувствия, посещавшие его весь день, как знамения апокалипсиса. Должно быть причина, обязательно должна... Макс уже много лет служит в полиции, но ни разу не позволял жаре, обычной для лета, свести его с ума. Ни разу до сегодняшнего дня. Случайность? Накопившаяся за годы усталость? Не-е-е-ет. Тут что-то другое...
   - Макси... А может, попробуем взять наших цыплят? - Алекс любил называть преступников цыплятами, наверное, сказывалось детство, проведенное на ферме. - Ну, чего ждать, когда рация очухается? Так до ночи просидим, и они смоются...
   - А ноут? Ты же смотрел свой дурацкий канал - значит, есть сеть. А значит, мы можем связаться со своими...
   - Не можем, - возразил напарник, убирая ноутбук на заднее сиденье (от греха подальше). - Я смотрел запись. Повтор.
   Голос Алекса был противоестественно спокоен, так, как если бы он говорил неправду. Но Макс в это не верил, а вот возможность того, что напарник о чем-то решил умолчать, не стоит сбрасывать со счетов. В конце концов, у всех есть личные секреты - ничего удивительного.
   - И мобильные мы с собой не взяли... - вздохнул полицейский. - Теперь полностью отрезаны от мира, как белые медведи на северном полюсе.
   - Ну, думаю, медведи отрезаны только от мира людей, а мир таких же медведей у них под боком, - мимоходом заметил Алекс и тут же добавил, хмуря брови. - Слушай, Макси, мы ведь полицейские, это наша работа - рисковать жизнью. И потом - опасности же не видно, мы опытные люди, не мальчишки, только из академии... Что нам грозит? Туда и обратно и все.
   - Не вижу смысла, - упорствовал Макс. - Бессмысленный и ненужный риск. А если склад охраняет взвод автоматчиков? Что тогда?
   - Автоматчики... охрана... Макси! Я тебя не узнаю! - вкрадчиво начал напарник. - А если на твой дом нападут грабители, убьют твою дочку, а жена, истекая кровью, будет умолять тебя о помощи - тоже будешь сидеть на попе ровно? Тоже будешь...
   Он замолк, с трудом остановив резкий выпад левой, который должен был превратить лицо в кровавое месиво. Полицейские, запертые в раскаленном салоне машины, смотрели друг на друга: Алекс с испугом, Макс - с желанием убивать.
   - Мммммакси! Тттты чего?! - Алекс опустил руку вниз, но пальцев пока разжимать не стал - от греха подальше. - Я же пошутил... Шутка! Просто шутка! Я не имел в виду ничего плохого...
   - Пошел ты... - полицейский скривился и сплюнул в окно. - Пошел ты в задницу, Б. Б., понял? И еще... Еще раз такое скажешь... Не посмотрю, что шесть лет вместе работаем...
   - Да понял, понял! - Алекс примирительно поднял руки. - Больше не повторится - обещаю!
   - Ладно... Забудем... - мрачно сказал Макс и сменил тему. - Ты хотел проверить склад? Ок, я в деле. Согласен. Только сначала осмотрюсь... И проветрюсь.
   Он открыл дверь, встал, хлопнул. Притихший напарник остался в машине, наверное, собирался с мыслями... Честно говоря, Максу было все равно - с самим собой бы разобраться. И чего он так взбесился? Не первая и не последняя неудачная шутка Алекса - в конце концов, не самая худшая черта для полицейского... Тем более, что напарник ими не злоупотреблял. Ну да, Макс очень сильно любил свою красавицу-жену и крошку-дочь. Но ведь и Алекс не чужой человек... Странно, он повел себя так, будто защищал не семью, а кое-что другое... И это что-то...
   Память. Память о них и о себе вместе с ними.
   Макс поморщился, так, будто он откусил немного от сочного яблока, а мякоть оказалось гнилой и нестерпимо горькой. Как, впрочем, и его мысли. Как, впрочем, и его жизнь...
   - Снаружи чисто, - полицейский открыл дверцу и наклонился, доставая кобуру с запечатанным в ней пистолетом. - Давай, Алекс, тащи свою жирную задницу на свежий воздух.
   - И ничего она не жирная! - возмутился напарник, дожевывающий последний припасенный пончик. - У меня просто кость широкая... И вообще, я в спортзал три раза в неделю хожу. Я накачанный, вот.
   Он неторопливо выбрался из машины - настоящий громила, хоть и чуть полноватый. Причем, наиболее пухлой частью у Алекса было лицо, походившее на кукольное. Из-за этого он выслушивал в свой адрес немало острот и, хотя обычно полицейскому удавалось парировать все шпильки, осадок оставался... Очень внушительный осадок - особо ретивые "цыплята" знали об этом лучше, чем кто-либо другой. "Цыплята" и Макс Стейн, напарник Алекса, вынужденный зритель его "забав". Нет-нет, никакого членовредительства, естественно, просто легкий мордобой... Но неприятно. А изредка Максу даже приходилось успокаивать разбушевавшегося напарника... Хватало пары слов, сказанных достаточно жестко. Пока хватало - полицейский подозревал, что с Алексом что-то произошло, что он изменился - не в лучшую сторону.
   - Не боишься, что грузовик может выехать обратно? - осведомился Макс, на ходу проверяя запасные обоймы. - Мы сейчас как на ладони.
   - Не боюсь, - здоровяк-полицейский заблокировал двери машины, похлопал себя по бедру, проверяя, на месте ли пистолет, и вразвалочку направился к складу. - Ты же меня прикроешь, верно?
   - А ты меня...
   Макс тяжело вздохнул - духота мягкой подушкой сдавливала шею, а остатки солнца плавили мозг, превращая его в кисель... думать, а уж тем более спорить, не хотелось.
   - Интересно, сколько еще до заката?..
   - Много, - ответил Алекс. - Успеем со всеми делами разобраться.
   Он шел чуть впереди, но направлялся не к двери, через которую недавно проехал грузовик, а взял вправо, ближе к краю склада. Макс недоуменно смотрел на напарника, но все же шагал следом, полагаясь на то, что Алекс опытный полицейский и знает, что делает.
   - А вот и черный ход... - здоровяк любовался неприметной белой дверью, почти сливавшейся со стеной. - Наверняка заперто, но это не проблема.
   Он ловко извлек из нагрудного кармана связку блестящих металлических отмычек, которыми владел если и не в совершенстве, то на уровне матерого взломщика, как минимум.
   - Опять ты за свое... - Макс изобразил на лице вселенскую скорбь. - Полицейский, незаконно проникающий в чужое жилище... Ну, в данном случае - в чужой склад... Что может лучше свидетельствовать о деградации общества? А, Б. Б., ты со мной не согласен?
   - Да ладно тебе, юрист-моралист, - старая шутка... естественно, никаким юристом Макс Стейн не был, зато рифмовалось хорошо. - Ты что, предпочитаешь торчать на улице под этим долбанным солнцем?
   - Да не особо...
   - То-то же.
   Пока они говорили, Алекс успел подобрать нужную отмычку и, спустя пару минут, до слуха Макса донесся отчетливый щелчок. Напарник осторожно, стараясь не шуметь, приоткрыл дверь и отошел в сторону.
   - Прошу Вас, сэ-э-э-э-эр, - протянул он и шутовски поклонился, что, учитывая комплекцию Алекса, было весьма впечатляющим зрелищем. - Проходите первым, а Ваш смиренный слуга последует сзади.
   - Нашел время шутить, - проворчал Макс. - Мы же не в управлении кофе пьем, а на задании...
   - И что? Тем более - работа у нас нервная, вредная, если не выпускать пар иногда, то совсем озвереть можно.
   Он примирительно улыбнулся - мол, все в порядке, лимит шуток на сегодня исчерпан, теперь только работа и ничего кроме.
   - Ну-ну... - полицейский не стал пререкаться с напарником (да и смысла в этом все равно не было). - Ладно, так и быть, пойду первым.
   Макс вытащил пистолет и, прислонившись спиной к двери, скользнул внутрь. Склад встретил его живительной прохладой и полумраком, скрывавшим длинные полупустые стеллажи. Возможно, там лишь пыль да грязь, а возможно - пакеты с героином или оружие, Макс не мог этого разглядеть, стоя у черного входа - полоски света, падающей из приоткрытой двери, была явно недостаточно.
   - Бррр... ну и холодина! - громко прошептал Алекс, успевший проникнуть следом. - Надо было чашечку кофе выпить перед тем, как сюда идти.
   - Где я тебе кофе возьму в этой дыре? - неожиданно зло огрызнулся Макс. - К тому же не так и холодно... Уж лучше, чем пекло снаружи. Даже освежает.
   - Ага-ага, воспаление легких схватишь и привет, - напарник, казалось, не заметил обращенного к нему раздраженного тона. - Оглянуться не успеешь, как будешь кашлять и хрипеть. И горло болеть будет - придется дома безвылазно сидеть и пить разную полезную гадость. Буэ-э-э-э-э-э...
   Он демонстративно высунул язык и скривился. Как проделывал много раз до этого, когда дети принимали корчащего рожи Алекса за веселого и добродушного клоуна... Но сейчас лицо напарника напомнило Максу древнего божка - злого, могущественного и страшного.
   - Кхм... - полицейский сглотнул слюну, мимоходом подумав, что не хотел бы встретиться с человеком, обладающим таким выражением лица, в узком переулке. - Хватит уже гримасничать... Лучше фонарик достань.
   - Ок-ок, Макси, только не переживай, - ослепительно-белый луч разрезал темноту, выхватив из глубин склада кусок стеллажа - конечно же, девственно пустой. - Сам знаешь, что нервные клетки не восстанавливаются и все такое...
   Они шли вдоль металлических полок, щедро присыпанных пылью, Алекс бормотал разную чушь, а Макс думал, пытаясь свести обрывки информации в одну картинку. Вроде, ничего особенного не происходило, вроде и напарник такой, как всегда, вроде и задание не самое сложное, вроде и предчувствий нехороших не было... а дурные мысли, посетившие его, пока они сидели в машине, можно вполне списать на жару... Точно! Поодиночке факты не вызывали подозрений, можно было их объяснить тысячей причин (а если подумать, то найти еще столько же), можно закрыть глаза, как Макс поступал в большинстве случаев (и ничего плохо при этом не случалось). Можно, если бы каждая новая ниточка не тянула за собой следующую.
   Почему жара набросилась на город, как голодный волк, именно тогда, когда в управление поступила странная информация, думал Макс, следуя за Алексом и ярким лучом фонарика, как слепой за поводырем.
   Почему напарник странно ведет себя весь сегодняшний день, думал полицейский, внимательно разглядывая сиротливо стоящие в темноте пустые стеллажи.
   Почему мысли о семье не вызывают почти никаких эмоций, кроме примитивных инстинктов (хук слева в ответ на неосторожную фразу), а жизнь кажется дешевой театральной постановкой? Почему прошлое видится бумажными доспехами на теле истекающего кровью рыцаря? Почему реальна только она, эта кровь? Почему он не чувствует ничего, кроме боли? Почему какая-то никчемная жара сводит его с ума?
   Макс укусил губу, чтобы не зашипеть и поморщился. Что же делать? Он пока следует за Алексом, которому, похоже, вообще все нипочем, а впереди виднеется давешний белый грузовик с открытой задней дверью. И больше ни души - ни водителя, ни грузчиков, ни охраны.
   - А ты уверен... - Макс не узнал свой голос, скорее соответствующий восставшему из могилы мертвецу. - Ты уверен... Что это не ловушка?
   - Не уверен... - лицо Алекса было почти неразличимо в темноте, он мог с равным успехом благожелательно улыбаться и тревожно сводить брови, ожидая худшего. - Может быть... Не думаю... Нет, вряд ли.
   Он задумался и полицейские минуту шли молча, успев за это время оставить ряды пустых полок позади.
   - Похоже, они сбежали, - вдруг сказал Алекс. - Выгрузили один ящик и смылись. Уж не знаю, чего тут можно испугаться было... Но это нам на руку.
   - Хочешь посмотреть, что за груз везли в грузовике? - поинтересовался Макс.
   - Ага, не зря же мы сюда вломились без разрешения... Так хоть полюбопытствуем, - здоровяк полицейский отложил фонарик в сторону, пристроив его на пустой картонной коробке так, чтобы свет падал прямо на небольшой стальной ящик. - Тааааааак... Ууууу! Тяжелая, сволочь!
   Алексу пришлось порядком напрячь свои отнюдь не слабые мышцы, чтобы приподнять массивную крышку и сдвинуть ее в сторону. Он весь вспотел, на ладонях отпечатались длинные белые полоски - но дело того стоило, потому что в ярком свете фонарика полицейские увидели ровные ряды аккуратно упакованных пистолетов.
   - Черт побери... - пробормотал ошарашенный Макс. - Оружие! Так вот из-за чего вся свистопляска! Поня-я-я-я-ятно теперь...
   - Не спеши с выводами... - Алекс взял фонарик и подошел с ним поближе. - Это не совсем оружие... Точнее, совсем не оружие...
   - Как это? Я же собственными глазами видел кучу пистолетов! - в первое мгновение полицейскому показалось, что напарник бредит... но это только в первое мгновение. - Постой, не хочешь же ты сказать...
   - Хочу... И скажу... - Алекс вздохнул, и это у него получилось очень уж скорбно. - В ящике не пистолеты, а инъекторы. Приборы, которые нужны для того, чтобы внедрить в тело человека жидкость в них находящуюся...
   - Ничего себе... Постой! А ты-то откуда знаешь?
   - Оттуда, Макси, оттуда...
   Алекс отступил назад и отвел руку в сторону, пытаясь что-то нащупать на стеллаже. Когда они проходили мимо, там было пусто, но, очевидно, Макс оказался недостаточно внимательным, потому что через несколько секунд загудели механизмы, и ворота склада поползли вверх, открывая дорогу солнечным лучам.
   - Ну что, Макси, закончим с этим? - Алекс стоял перед ним, похожий на злобную самодовольную панду. - Поставим эффектную точку в многолетней эпопее... Знаешь, а мне немного жаль с тобой расставаться.
   Холодно отсвечивающий ствол пистолета придавал словам здоровяка фантасмагорический оттенок... Впрочем, Максу было все равно - он успел выхватить свое оружие, и черное дуло сейчас смотрело точно между глаз Алекса.
   - А ты в форме, Макси... - патовая ситуация нисколько не беспокоила бывшего напарника, похоже, ему было невероятно весело. - Рад, что не ошибся в тебе. Очень рад. Так рад, что расскажу кое-что, чего ты не знаешь.
   - Да ну? Например?
   Макс перебрал в уме скудный набор вариантов - по всему выходило, что они выстрелят одновременно, а промахнуться с такого расстояния сможет разве что полуслепой старик... Нет, это явно не выход, придется тянуть время и ждать удобного момента. Придется говорить.
   - Тянешь время? - заметил Алекс. - Разумное решение, учитывая, в какую переделку ты попал...
   - Ты тоже попал... Ты у меня на мушке - не забывай!
   - Это неважно, - здоровяк хмыкнул. - Важно, почему мы с тобой оказались здесь, вдвоем...
   - И почему же?
   - О! Это долгая история...
   - Я никуда не спешу.
   - Ладно, - Алекс не стал спорить. - Я расскажу... Тем более, ты заслужил это... Как-никак, целых шесть лет мне подыгрывал.
   - Под... подыгрывал?!
   - Ага... Ты был для меня своего рода ширмой, маскировкой... Прикрываясь тобой, как щитом, я мог делать то, что хотел. Никто никогда меня ни в чем не подозревал... Какая ирония!
   - Так ты... все шесть лет... работал на них?
   - Ну что ты! Чуть больше года назад они вышли на меня... Впрочем, лучше начну с самого начала, с того момента, когда я создал свой путь и определил твое место на этом пути. Когда я пришел в полицию, то был новичком - кое-что умел, конечно, но этого было явно недостаточно. И поэтому мне на первое время нужен был наставник... Тут подвернулся ты - лучший коп участка, опытный, несмотря на молодость, успевший побывать в переделках и выйти из них невредимым. Идеальный вариант для меня... И для начальства - ведь с тобой никто не хотел работать, помнишь? Этот твой крестовый поход против преступности, набор устаревших принципов и мораль... Ты был как руины Колизея - такой же нелепый и лишний в этом мире.
   Но я согласился работать с тобой. Шеф списал это на мою неопытность, втайне радуясь, что удалось спихнуть со своих плеч одну из старых проблем. Ты был доволен, что нашелся напарник, да еще и более молодой, которого можно учить и наставлять на путь истинный. Да-да, меня чуть не воротило, когда ты надоедал со своей замшелой моралью... Но приходилось терпеть - ведь это тоже входило в мой план. Меня жалели, тебя - считали слетевшим с катушек чудаком, на нашу работу почти не обращали внимания... А больше мне ничего и не требовалось.
   - Но зачем? - ужаснулся Макс. - Зачем такие сложности, такие интриги... Зачем?!
   - А как ты думаешь? Вот тебе, что тебе нужно? Справедливость, да? Ох уж эти борцы с ветряными мельницами... Знают, что проиграют, а все равно лезут на рожон. Знают, что судьба сдает крапленые карты, но начинают партию за партией... И проигрывают, проигрывают вчистую. Причем, твоя проблема в тебе самом - ты пытаешься быть честным, а реальность - мухлюет, как опытный шулер. Утяжеленные кости, крапленые карты, козыри в рукаве и подкрученные цифры в автомате... Сколько не пытайся обмануть эту систему - итог один. С тем же успехом можно биться головой в бетонную стену... Не жалко черепушку-то, а, Макси?
   - Пошел ты, предатель...
   - Я-то пойду, но ничего не изменится. Правда, Макси? Или ты волшебным образом наберешься ума-разума? Нет, конечно же, нет. Достаточно в твои глаза посмотреть... Ты же и сейчас думаешь, что можешь победить. Ты даже сейчас считаешь, что справедливость возможна... Дурак.
   А вот я... Я другой. Я не такой как ты. Меня никогда не интересовала справедливость и прочие эфемерные понятия. Жизнь, она мимолетна, слишком мимолетна, чтобы тратить ее попусту. От жизни нужно брать все... что берется. Нужно наслаждаться каждым мгновением по полной программе. Никаких ограничений, никаких сожалений. Макси, Макси... Меня с самого начала интересовала только власть. Власть над другими людьми, власть над ситуацией, власть над собственной судьбой. И с самого начала я делал все, чтобы эту власть получить: качался, чтобы стать сильнее многих; поступил в академию, чтобы получить символ, ставящий меня выше других; манипулировал, подставлял и предавал... У меня никогда не было друзей и товарищей. Они мне просто не нужны. А ты... Ты, правда, думаешь, что я подчинялся тебе потому, что считал старшим? Ха! Да мне просто выгодно было держаться в тени. До поры до времени... А потом...
   Год назад на меня вышли люди из правительства. Они так сказали, и у меня не было оснований ставить их слова под сомнение... Они предложили мне сотрудничество - предельно вежливо, без угроз и шантажа, я мог отказаться в любой момент... Но я согласился, потому что их выгода была и моей тоже. Они обещали мне частичку своей власти, а взамен я должен был оказывать посильную помощь. Подправить бумаги, о чем-то умолчать, закрыть глаза на некоторые сделки, которые свершались у меня под носом... Еще кое-что по мелочи - "левой" работы было не так уж много, на самом-то деле, поручения покровителей меня не напрягали, я был по-прежнему почти полностью предоставлен сам себе.
   - Не понимаю... Зачем им понадобился именно ты? - спросил Макс. - Что в тебе такого особенного?
   - Ничего. Я просто оказался в нужное время в нужном месте, - ответил Алекс. - Им как раз требовался человек в нашем управлении - не слишком заметный, не слишком опытный, не слишком чистоплотный. И, надо сказать, меня эти поганцы раскусили сразу - поняли, что я не тот, за кого себя выдаю. Ну и предложили сделку: им был нужен канал, нелегальный, для транспортировки грузов. Я никогда не вникал, что и как там проходило - их дело, меня же волновала только моя выгода. Кстати, похоже, в управлении еще пара копов работала на этих парней... Не знаю кто - всей информации мне никогда не давали - но часть вопросов время от времени решалась без моей помощи. Два и два легко сложить, а сделав выводы... Молчать и ждать удобного момента - если бы парни из таинственной правительственной организации решили меня кинуть, то я сразу же выбросил бы небольшую информационную бомбочку прямо в сеть. Это была страховка на всякий случай... ну, ты понимаешь, о чем я.
   - Примерно... Но откуда тебе известно про инъекторы? И для чего или кого они предназначались?
   - Ааааа... Инъекторы... Один из грузов, постоянно переправлявшихся по тайному каналу. У них была какая-то своя лаборатория... Я не вникал в детали, но вывод напрашивается сам собой. И еще мне пришлось выполнять несколько поручений связанных со всем этим... Помнишь интервью, которое мы слушали, пока в машине сидели? Хорошо, все-таки, у доктора Франка язык подвешен, грамотно излагал... Даже я почти понял, о чем речь.
   - Доктор Франк?
   - Да, одно из ключевых звеньев в проекте. Тайный канал для передачи грузов, лаборатория о которой почти ничего не известно, доктор психологии больше похожий на шоумена и шарлатана в одном флаконе... И инъекторы в этой же куче. Помнишь, он говорил, что якобы не может применить на практике результаты своих исследований в отношении первого, второго и третьего уровней? Так вот - это ложь. Док не должен был говорить всей правды в интервью... а я следил, чтобы все было нормально. Наверняка, не только я, но я - в числе прочих.
   - И что? Док справился?
   - Ооо! Еще как... Поработал языком на славу - только запутал всех, переведя внимание на мнимые цели. Он расставил акценты, подняв значимость нулевого уровня чуть ли не до космической программы... Теперь и писаки, и доморощенные любители теории заговора бросятся на эту кость, как голодные псы. А мы будем спокойно заниматься своим делом.
   - Каким? - тихо спросил полицейский.
   - Контроль, - здоровяк расправил плечи. - Контроль, контроль и еще раз контроль. Как думаешь, для чего инъекторы предназначены? Именно для этого - делать из людей послушных марионеток. Один раз выстрелил и готово. Был человек со своими мыслями, мечтами, радостями и горестями... А стал такой же человек, но - наш. Целиком и полностью наш. То, что находится в капсулах, каким-то образом действует на первый и второй уровень... Личные ценности, моральные ориентиры - все меняется так, как нужно нам. И не подкопаешься ведь - почти невозможно определить причину изменений произошедших с человеком.
   Алекс наклонил голову сначала вправо, потом влево, разминая шею. Послышался характерный хруст, а на лице продажного полицейского расплылась гаденькая улыбочка.
   - Аааа... Хорошо! - несмотря на кажущуюся расслабленность, он не сводил пистолета с бывшего напарника. - Знаешь... Жаль, что мне не дали побаловаться с этими штуками... Ну, с инъекторами... Наверное, это очень весело, видеть как человек, в которого ты выстрелил, становится куклой. Наверное, это даже веселее, чем то, что я сделал с беднягой Гансом... А классно тогда получилось, да? Всего пара звонков - и такой впечатляющий результат. Помнишь, как ты кричал, что найдешь виновных, как ты заставишь их молить о смерти и тому подобную чушь? Я помню-ю-ю-ю... Я тогда с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться прямо тебе в лицо. Веришь - мне было весело, просто невероятно весело!
   - Ганс... Так вот значит, как все было... - голос Макса вновь стал мертвым и бесцветным, таким же, как его лицо. - Алекс... Б.Б... Как ты мог... Нет, ну как ты мог, а? Ради маленького кусочка власти предать все и вся... Подонок, настоящий подонок.
   - Макси, Макси, Макси... Знаешь, почему я ненавижу таких, как ты? - Алекса передернуло от отвращения, улыбка на его лице превратилась в злобную гримасу. - Вы считаете, что мир можно изменить, что он потерявшийся ребенок, которого можно взять за руку и наставить на путь истинный... Ха-ха! Какая чушь! Макси, наш мир это ад. С кипящими котлами страстей, пирующими грешниками и вопящими от боли неудачниками. И ни тем, ни другим ты никак помочь не сумеешь. Нужно устраиваться самому, что я, собственно, и сделал. А ты... Ты, Макси... Рыцарь в сияющих доспехах с крылышками за спиной... Ты так до сих пор и не понял, что находишься в последнем кругу нашего ада. В самом-самом последнем кругу.
   Здоровяк радостно осклабился.
   - Пора заканчивать. Прощай...
   - ...прощай, Алекс. - красное пятнышко расплылось между глаз здоровяка, точь-в-точь, как в дешевой театральной постановке. - У меня два пистолета, а ты подменил обойму только у одного...
   Макс Стейн отстраненно следил за падающим вниз телом напарника - тот так и не выпустил из побелевших пальцев пистолета, словно он был соломинкой, способной вытащить из этого ада... Алекс лежал на грязном полу - безнадежно мертвый и на удивление тихий. Он, наверное, даже и не понял, что произошло, и почему его планы превратились в прах... Он, наверное, так и не увидел, где ошибся.
   - Ты был хорошим напарником, Алекс... - полицейский подошел к трупу и наклонился, всматриваясь в навечно застывшее на лице предателя выражение радости пополам с удивлением. - Был.
   Он провел ладонью по глазам мертвеца, смыкая холодные веки. Странно, но Макс не чувствовал злости - только усталость и все. Даже услышав про Ганса, даже узнав про предательство... Одна из последних фраз убитого начисто вышибла из полицейского желание сопротивляться судьбе. Одна простая фраза...
   "Ты так до сих пор и не понял, что находишься в последнем кругу нашего ада. В самом-самом последнем кругу".
   Словно во сне, Макс достал из кармана мертвого напарника ключи от машины, убрал пистолет в кобуру, медленно передвигая ставшие деревянными ноги, вышел на улицу. Мир заволокло пеленой, реальность растворилась в белесом тумане, ориентиры пропадали один за другим... Дружба, работа, все то, что было сделано за эти годы, все перевернулось с ног на голову. Полицейскому казалось, что он смотрит в бездну, бесконечно глубокую и бесконечно пустую, где нет ничего, даже пустоты...
   Открывая дверь полицейского автомобиля, Макс вдруг вспомнил о своей семье. Мысль пришла настолько неожиданно, что он даже вздрогнул и дернул рукой, едва не выронив ключи. Семья... Слова Алекса... Предательство... Полицейский похолодел, сделав нехитрый вывод, ему стало страшно - причем боялся он не за себя. А потом пришла следующая мысль, и холод сменился обжигающим изнутри теплом - Макс понял, что ничего не чувствует, думая о жене и дочери. Ни любви, ни нежности. Он ни капли по ним не скучал и беспокоился ровно в той же степени, в какой патрульный коп волнуется за безопасность переходящей дорогу старушки. Иными словами, он просто не хотел проблем. И только...
   В машине были ноутбук, сломанная рация, запасные обоймы и недоеденный завтрак. После недолгого раздумья Макс забрал любимую игрушку напарника, решив проверить одну догадку. Для этого, правда, нужно сперва немного пройтись пешком... Полицейский оглянулся, скользнув глазами по пустынной улице. Пока еще пустынной - скоро здесь будет не протолкнуться от машин с мигалками, Макс уже слышал их заунывный вой, медленно просачивающийся сквозь дневное пекло... Нужно уходить, причем - немедленно.
   Он взял только ноутбук, справедливо полагая, что от сломанной рации толку не будет, а запасаться патронами, чтобы устроить маленькую войну - не только глупо, но еще и бессмысленно. Двери остались незапертыми, а ключи Макс зачем-то забрал с собой... Зачем? А кто знает - наверное, как и ноутбук, они возвращали ему чувство реальности происходящего. Они были материальными и твердыми, а не сумеречными миражами, как заброшенный склад, инъекторы, подавляющие личность, и мертвый напарник с красным пятнышком между глаз...
  
   За всю дорогу ему не попалось навстречу ни одного человека - улицы словно вымерли, окна домов пялились в небо пустыми глазницами, а припаркованные у тротуара машины были как бронированные сейфы - запертые и безмолвные. Нужный переулок нашелся почти сразу: хоть Макс не заезжал в этот район почти год, его память услужливо подсказывала направление, а чувство узнавания приятно холодило кожу. Дверь оказалось завалена хламом - так же, как он ее тогда оставил. Ржавые железки, подгнившие доски, пара ящиков... Полицейский смел все это в сторону и, пробежавшись пальцами по шершавой деревянной поверхности, нащупал тайную пружину. После чего, услышав характерный и очень знакомый щелчок, потянул ручку двери на себя.
   Внутри Макс сразу включил свет, не беспокоясь о том, что его присутствие могут обнаружить - решетки на окнах подвальчика и покрытые копотью стекла превращали это место в идеальный тайник. Где можно хранить что-то важное или прятаться самому, если появится необходимость. Не то, чтобы Макс планировал совершить преступление, украсть деньги или важные документы... Вовсе нет, тайник он обустроил просто так, на всякий случай, поддавшись мимолетному порыву, настроению, прорвавшемуся в однообразные будни из беззаботного детства. Ему просто хотелось уединения - хотя бы самой возможности этого... Макс и предположить не мог, что ему придется использовать свое убежище... так. Что ему придется прятаться, как последней крысе, удравшей в нору с украденным кусочком хлеба.
   - Черт...
   Он с трудом закрыл дверь, но запереть ее не смог - старое дерево отсырело и разбухло, и защелка никак не хотела возвращаться в гнездо. Максу пришлось подпереть ручку подвернувшимся под руку стулом - ясное дело, что эта баррикада не остановит тех, кто пойдет по его следу, но, по крайней мере, излишне любопытные дети сюда забраться не смогут. Закончив с дверью, он подошел к столу и раскрыл ноутбук, намереваясь найти кое-что в сети... И проверить или опровергнуть свои подозрения.
   Шнур мягко вошел в разъем, лампочка замигала, фиксируя соединение, картинки на экране сменились. Макс открыл новое окошко и вбил нужный адрес. Ему пришлось немного подождать, прежде чем перед ним высветились жирные, как мухи, буквы, облепившие страницу сверху донизу. Новости, новости, новости... Он никогда не любил это место, но всегда заходил, чтобы узнать, что произошло в мире. Вот и теперь он проглядывал заметки, разыскивая нечто вполне определенное. И нашел - причем, почти сразу...
   Заголовки статей вопили так, что хотелось закрыть ладонями уши:
   "Дьявольская бойня в адском пекле!"
   "Кровавый кошмар в спальном районе!"
   "Убийца не пожалел даже маленького ребенка!"
   "С полицейскими - жестоко!"
   Везде рассказывалось про чудовищное преступление - какой-то обкурившийся отморозок вломился в дом, где жила семья офицера полиции. Сначала убийца смертельно ранил женщину, а потом, оставив ее истекать кровью в гостиной, отправился в детскую комнату... Потом медики насчитают десятки ножевых ранений на теле ребенка, а в тот момент умирающая мать тщетно кричала в трубку, захлебываясь кровью... Она дозвонилась в полицию и умоляла помочь им, она просила скорее приехать и спасти ее дочь... Но никто не успел вовремя. Приехавшие полицейские нашли в доме два еще теплых тела. И убийцу, спящего на крыльце и подложившего под голову руку... Руку с зажатым в ней окровавленным ножом.
   Макс пролистнул страницу, ища фотографии жертв. Он уже знал, что увидит, но хотел убедиться наверняка. Пальцы полицейского дрожали, когда на экране появилось улыбающееся лицо молодой красивой женщины. Лицо, которое он видел каждый день с момента свадьбы...
   - Мишель... - имя всплыло в памяти и тут же погасло. - Нет... Нет. Нет!
   Макс почти кричал, слова будто искали что-то в его душе, искали, но не находили, проскальзывая мимо, как проскальзывает сквозь пальцы холодный жесткий ветер. Это напоминало попытку игры на арфе с оборванными струнами... Прошлое было отсечено, обрезано, как горелая корка с буханки хлеба. Макс помнил все - лицо жены, ребенка, прикосновения, слова, запахи, смех... Он помнил все, но все это не вызывало у него никаких эмоций кроме одной - горечи. Словно тогда был один человек, а сейчас - совершенно другой. Двойник, отражение в зеркале, искаженное и перевернутое...
   Полицейский схватился за голову и закрыл глаза. Стены сжимались тугим кольцом вокруг его черепа, в висках стучали отбойные молотки, глаза болели, как после бессонной ночи. И мыслей не было - совершенно. Точнее, Максу не хотелось думать, потому что тогда пришлось бы поверить словам Алекса - поверить в то, что мир это ад. И в то, что он, то есть Макс, находится в последнем кругу этого ада. А еще - что все, сделанное им за недолгую жизнь, просто борьба с ветряными мельницами, бессмысленная и беспощадная. Что справедливости нет и не будет, а есть только грязь, которая затягивает и больше не отпускает...
   - Лучше не двигайся, - рядом с дверью объявилась тень, похожая на человека. - Иначе придется использовать на тебе вот эту штуку.
   В тусклом свете лампы недобро блеснули знакомые очертания... Точно такой же пистолет Макс видел в железном ящике на складе. Алекс, бедный мертвый Алекс, называл их инъекторами... Полицейский поднял глаза на незваного гостя и тихонько вздохнул.
   - Как вы меня нашли? - спросил он. - Ноут?
   - Ноут, ноут... - подтвердила тень. - Мы не очень-то доверяли твоему напарнику и установили кучу жучков. На всякий случай.
   - Не стоило, наверное, брать с собой эту игрушку Алекса... - бесцветным голосом сказал полицейский. - Тем более что я предвидел такое развитие событий...
   - Не стоило... Честно, мы очень удивились, когда удалось настолько просто тебя вычислить. Мы думали, что ты умнее. А ты оказался такой же пешкой, как и Алекс.
   Маска полностью скрывала лицо тени, но полицейскому показалось, что гость улыбнулся.
   - Он настолько помешался на власти, что во всем остальном был полным идиотом... Когда информация о нашем небольшом канале поставок попала к копам, Алекс должен был предупредить нас, чтобы мы могли на время свернуть деятельность и затаиться. Но он зачем-то потащился проверять упомянутые стукачом точки сам. Да еще и напарника с собой прихватил - наверняка хотел тебя подставить. Видно, уж очень сильно ты его достал своим идеализмом... Ты ведь такой же, как он, только с другим знаком. Вы оба - слепые фанатики, увлеченный одной идеей. Именно поэтому для нас вы являетесь пешками и только.
   - Пешки? Как же так? Алекс ведь считал, что представляет из себя нечто большее.
   - Хех... Все пешки метят в ферзи, ничего удивительного. Это их мечта, причем, мечта несбыточная.
   - А вдруг?
   - У нас "а вдруг" не бывает, - тон незнакомца стал властным. - Случайность, везение или невезение... Какая ерунда! Оправдание для слабых. Тот же Алекс - вполне мог узнать намного больше, помочь нам с исследованиями, с организацией тестового полигона... Но его интересовала только власть. Он даже не понял, чем мы на самом деле занимались. Довольствовался сказочкой о пистолете, превращающем людей в некое подобие зомби... Хех.
   - Сказочкой? - удивился Макс, по-прежнему сидевший за столом. - Значит, инъектор не стирает личность человека?
   - Почему же? - в свою очередь удивилась тень... точнее, сделала вид, что удивилась. - Еще как стирает. Подчистую. А потом перезаписывает.
   - Но тогда...
   - Похоже, ты, как и Алекс, просто не понимаешь, - заметил гость. - Мы сказали ему, что более важными являются исследования первого и второго уровня, что нужно скрыть наши успехи, привлекая внимание общественности загадками уровня нулевого. И он поверил... И ты тоже - поверил. Вы оба поверили в эту... чушь.
   - Чушь? Но как же так...
   - А вот так - нашей главной целью всегда был и будет нулевой уровень психики. Этот фундамент, на котором основывается мир каждого человека. Этот способ прямого воздействия на реальность... - продолжала вещать тень. - Та же власть, только в иных сферах. Абсолютная власть... Могущество, которому нет равных... Зачем пытаться исправить существующий мир, переделать его под себя, если можно просто создать новый? Заманчиво, правда?
   - И вы...
   - Нет, - в голосе незнакомца послышалось разочарование. - Пока все наши эксперименты были неудачными. Мы будто ходим кругами, не приближаясь к разгадке, но и не удаляясь от нее... Впрочем, зря я тебе столько рассказываю.
   Тень подняла инъектор на пару миллиметров выше и сделала вид, что целится в Макса.
   - Хочешь что-нибудь сказать на прощание?
   - Нет, - теперь настала очередь полицейского улыбаться и снисходительно смотреть на гостя. - Я лучше просто с тобой попрощаюсь.
   Он достал свой пистолет, прекрасно зная, что противник не станет стрелять - ведь нужно попасть в тело, которое сейчас защищено столом и раскрытым ноутбуком...
   - В чем дело? Не хочешь выстрелить в голову? - Макс тщательно прицелился, понимая, что теперь можно никуда не торопиться. - Ты занял неудачную позицию... И недооценил меня.
   - Думаешь? - гость был противоестественно спокоен, так, словно держал в рукаве пару-тройку запасных тузов. - Зря, мы никогда не ошибаемся...
   Он прислушался, будто ожидая чего-то, а потом, спустя минуту, расслабился и опустил инъектор. Под дулом пистолета и пристальным взглядом загнанного в угол и потому очень опасного полицейского незнакомец вел себя так, будто находился в своем доме, в уютной гостиной, в мягком кресле с бокалом хорошего вина в руке. Так ведет себя тот, кто думает, что победил... Нет - тот, кто знает, что одержал победу.
   Макс окаменел и тоже прислушался, наконец, уловив краем уха едва различимый шорох. У себя за спиной, в нескольких метрах...
   - Ну что, Молох, приобщим его к нашему делу? - еще один гость, невидимый, стоял сзади.
   - Давай, Сапфир, будет весело, - первая тень сняла маску, явив бледное, как смерть, лицо молодого мужчины. - А то засиделись мы у себя... Нужно развеяться.
   Засиделись? Развеяться?! О чем они? И кто они, черт их возьми, такие?! Максу очень сильно хотелось оглянуться, но полицейский прекрасно понимал, что не успеет - стоит ему резко дернутся, как второй гость тут же всадит ему в спину заряд из инъектора... Можно выстрелить в первого незнакомца - но это ничего не даст, ведь убежать он все равно не сможет... Неподвижного Макса постепенно охватывало отчаяние - поднимаясь из самых глубин души, оно отравляло мысли, растворяло их, как кислота, обжигало нервы ноющей болью... А потом пришла новая мысль, показавшаяся полицейскому единственным выходом.
   Он растянул губы в резиновой улыбке, быстро, как смог, поднял руку с пистолетом и развернул ствол, встретившись глазами с черным пятном дула. И нажал на курок... Попытался нажать, считая мгновения до небытия. Попытался, потому, что невидимый Сапфир не позволил своей жертве избежать предначертанной участи... Маленький твердый предмет сильно ударил в спину Макса, заставив полицейского вздрогнуть, как от электрического разряда.
   "Наверняка, останется синяк, наверняка, ушибленное место будет долго болеть... Спать, как же хочется спать... Перед глазами все плывет, голова не держится... Я падаю, будто в бездонную пропасть... Кто я? Как я сюда попал?.. Почему здесь все одинаковое... Почему здесь ничего нет?.."
   Со счастливой улыбкой сумасшедшего провожая растворяющиеся мысли, теряя воспоминания, как теряет перья падающая камнем вниз птица, Макс закрыл глаза и расслабился. Он не знал, сколько длилось его ожидание, он не думал ни о чем и не хотел ничего. Он просто был, слившись воедино с серым безмолвием... А потом...
   Стало темно.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

1

   Проливной дождь разогнал немногочисленных прохожих, очистив улицы и ненадолго вернув им свежесть. Человек в плаще, похожем на одеяние вампира, принюхался - он любил этот запах, хотя к самим каплям, падающим с хмурых небес, относился скорее отрицательно. У него не было длинной шевелюры и модной прически, которую мог растрепать шквалистый ветер, а одежда надежно защищала от сырости и холода, но перспектива, пусть даже и совсем немного, напоминать мокрую курицу...
   - Пф... Чертов дождь.
   Человек в плаще брезгливо смахнул воду с ладоней и зашагал прямо через многочисленные лужи, поднимая в воздух целую армию брызг. Мимоходом он очередной раз порадовался собственной предусмотрительности... и армейским ботинкам, совершенно непромокаемым и прочным, как шкура крокодила. Такую ценную вещь непросто достать, но если знаешь надежных поставщиков, то нет ничего невозможного. Главное, иметь при себе достаточно денег. И уж на что, на что, а на бедность человек в плаще не жаловался никогда.
   Таким, как он, платили хорошо, даже очень хорошо...
   Козырек неприметного дома отсек дождь, и человек в плаще оказался перед входом в ночной клуб, называвшийся довольно странно - "Хихис". Насколько он знал, хозяин заведения придумал это слово, очередной раз обкурившись травки. Ему тогда привиделось нечто зеленое и бесформенное, булькающее и зовущее. Эдакая гигантская амеба, довольно шумная, причем звук, который она издавала, напоминал повторяющееся слово... Хихис.
   Эндрюс Заффиро считал хозяина клуба свихнувшимся наркоманом (и был не одинок в этом), но предпочитал держать язык за зубами. Не потому, что боялся, не потому, что считал, что каждый человек сам себе судья, просто... он не очень-то любил говорить. Объяснять что-то кому-то, доказывать свою точку зрения и опровергать мнение оппонента... Слишком скучно и утомительно. И время...
   Слишком много времени уходит впустую, думал человек в плаще, наткнувшись на очередное препятствие - охранника клуба, угрюмая рожа которого преградила ему путь. Крепкий, широкоплечий детина, уже достаточно взрослый, чтобы считать себя важной шишкой, но еще недостаточно опытный, чтобы понимать, когда следует сделаться тише воды и ниже травы... А еще он не знал человека в плаще и потому считал, что без проблем разберется с очередным приблудным незнакомцем, который решил заявиться в клуб, не позаботившись для начала обзавестись приглашением.
   Погода была собачьей, как и все остальное...
   - Сюда нельзя!
   Молодой парень в дурацком плаще, с соломенными волосами и глазами цвета чистого неба. Он не выглядел опасным и не казался важной персоной. А значит, нечего ему делать в "Хихисе", совершенно нечего...
   - Ты глухой? Я же сказал тебе тормознуть! Вход только по приглашениям! Есть у тебя такое? Нет? Тогда проваливай, пока я добрый!
   - Пф... - тирада охранника позабавила Эндрюса. - А если я останусь? Что будет?
   - Не шути со мной! - набычился громила, недвусмысленно засунув руку в карман. - Я ведь могу и разозлиться!
   - Хочешь со мной разобраться?
   - Хочу!
   - И не хочешь узнать, как меня зовут?
   - А мне плевать! Будь ты хоть папа римский, хоть шериф, да хоть кто! По-любому сейчас получишь...
   - Неужели? - Эндрюс смотрел на охранника с интересом. - А если я... Хром?
   - Хро... м?
   Громила сначала побледнел, потом судорожно сглотнул и, наконец, нерешительно отступил в полумрак коридора у себя за спиной.
   - Не может быть... Тот самый?
   - Тот, тот, можешь не сомневаться.
   - Я... ясно... - залепетал охранник. - Проходите, пожалуйста, простите, я тут недавно, не узнал... Кто бы мог подумать... Ошибка, моя ошибка... Больше не повториться... Поверьте...
   Парень стелился, как трава перед ветром, и Эндрюсу стало противно, что его на мгновение посетила мысль прикончить это жалкое существо. Пусть живет, пусть дальше выполняет свою роль... Такие тоже нужны этому миру. Как и сам Эндрюс Заффиро. Он тоже нужен... Наверное.
   Поэтому человек в плаще не стал насмехаться над и без того униженным охранником, а просто шагнул в полумрак. Он уже бывал здесь и знал, что длинный узкий коридор закончится еще одной дверью, за которой, собственно, и располагался клуб.
   Место, где падшие люди бесконечно продляли свое падение. Место, где спиртное лилось рекой, а порок витал в воздухе, как сигаретный дым. Место, где можно забыться, но нельзя забыть. Место, где реальность кажется зыбкой, а мечты можно коснуться рукой... Место, где можно было найти нужного человека.
   Эндрюс вошел в зал и остановился, присматриваясь к немногочисленным посетителям. Вряд ли клиент находится здесь, но нельзя исключать и такого варианта. Он слишком далеко зашел, чтобы сейчас проиграть из-за невнимательности... Эндрюс скользил взглядом по залу, сравнивая расслабленные физиономии бандитов, продажных чиновников, маменькиных сынков и папенькиных дочек, швыряющихся деньгами направо и налево, с образом, намертво вбитым в память. Смотрел, морщился от отвращения, сравнивал и переводил взгляд на следующего. Он чувствовал себя как паук, страдающий арахнофобией, попавший в банку к сородичам. Мерзость, жуткая мерзость...
   Не найдя нужного человека, Эндрюс презрительно фыркнул и уже собрался пройти через зал к вип-комнатам, но его внимание привлекло еще кое-что... Кое-что в самом центре... На сцене... Под жадными взглядами десятков пар глаз... Извиваясь, как клубок змей, искривив губы в слащавой улыбочке, прикрыв глаза и приоткрыв рот... Танцевала девушка, на которой одежды было не больше, чем на новорожденном... Танцевала, воплощая в себе мечты всех мужчин, собравшихся в этой дыре...
   Почти всех.
   Эндрюса передернуло, он затрясся, как припадочный, и радостно оскалился. В его глазах появился нездоровый блеск, а кулаки стали непроизвольно сжиматься и разжиматься. Сжиматься и разжиматься... Один миг, один-единственный миг он дал волю своей слабости, не стал сдерживать вырвавшееся из глубин подсознания желание вытащить пистолет и выпустить всю обойму в извивающуюся на сцене мерзость. Убить, раздавить, уничтожить. Немедленно... Эндрюс загнал лишние мысли обратно, взял тело под контроль и избавился от вспыхнувших, как спичка, эмоций, вновь превратившись в робота без страха и упрека.
   И он еще раз не без удовлетворения отметил, что отказ от любого оружия был не самым плохим выбором... В конце концов, нужно же давать шанс своим противникам... И себе - шанс не наделать глупостей.
   Человек в плаще прикрыл глаза и, стараясь не вдыхать едкий сигаретный дым, шагнул в зал...
  
   - Не занято? Можно сесть рядом?
   - Мы все свободны.
   - Пф... это точно не про меня - я вынужден торчать в этой дыре и ждать у моря погоды.
   - Но разве ты не сам выбрал это?
   - Хм... Пф... Пожалуй, для начала нужно промочить горло, а что до меня с первого раза не доходит... Бармен, мне водки!
   - Стоит ли начинать с алкоголя?
   - Ну не воду же пить. Кроме того, по секрету, я ее терпеть не могу - с тех пор как в детстве чуть не утонул. Знаешь, вроде ничего страшного в воде нету, да и плавать я умею сейчас, как рыба. Но... не нравится мне вода и все тут.
   - Ты слишком спешишь... Сколько сижу здесь - все проносятся мимо, как шальные мысли, у всех дела, все опаздывают, торопятся и все равно не успевают. Никто за это время не захотел составить мне компанию... Пока не пришел ты. Спасибо.
   - Да за что спасибо-то? Подумаешь дела - пришел и сел рядом. Тоже мне подвиг. К тому же, я ведь и для себя стараюсь - время-то нужно скоротать... И вообще, с чего ты взял что я... что все спешат? Я вот вообще сейчас вынужден маяться ожиданием... Может ты сам просто слишком медленный? Просто выпал из потока времени... Так бывает, я знаю.
   - Ты не видишь главного...
   - А ты видишь? Кстати, как тебя зовут, философ?
   - У меня нет имени. Точнее, я его забыл... Потерял в прозрачной жидкости, плещущейся между прозрачных стенок стакана. Смотри, как она переливается, сверкает в свете ламп, источает резкий аромат, который ни с чем не спутать... Все там, в ней, в этом стакане. Вся моя память, прошлое, мечты... У меня были мечты? Вот так новость... Хе-хе. Шучу. Конечно же, были. Наверное. Давным-давно...
   - Так ты каждый день сюда приходишь?
   - Я не ухожу...
   - И тебя не выгоняют?
   - Я местный талисман, символ... Заодно повод придумать очередную глупую шутку. Я их забавляю, и они меня терпят... Пока у меня есть деньги, конечно же.
   - Помню-помню, сколько раз приходил - ты всегда здесь... Ух! Ну и злая эта водка! Пф... Кстати, почему ты не спрашиваешь мое имя?
   - Хром... Я знаю.
   - Значит, знаешь... И не боишься?
   - А зачем мне боятся? Пусть это делает тот, кого ты ждешь.
   - И то верно... Ну, еще по одной. Бармен!
  
   Коридор был таким же, как любой другой коридор в старом здании - широкий, темный и ветхий. Кажется, хозяин "Хихиса" намеренно не делал здесь ремонт - возможно, хотел сохранить атмосферу места, а может, считал, что и так сойдет. Честно говоря, Эндрюса эти вопросы интересовали постольку поскольку - он пришел в клуб, чтобы пообщаться с Микки Карлито, главой местной мафиозной семьи, и не намеревался задерживаться в гнезде порока дольше необходимого. В конце концов, за терпение ему сверху не доплачивали...
   Эндрюс быстрыми шагами преодолел коридор и остановился у белой двери в самом конце. Эдакий тупик, отмеченный цифрами 1,5,4,2,3,3. Как и прочие номера, этот ничего не означал - хозяин "Хихиса" просто бросал кости и записывал на бумажку, что выпадало. Опять же - для колорита и пущей таинственности. Вот только Эндрюс понимал, что все это - простая глупость, ведь не стоит играть с тем, о чем и представления не имеешь... Хотя, неважно, это проблемы одного-единственного человека, которому и так немного жить осталось. В таких вещах Хром не ошибался - в чем угодно, но только не в этом. К сожалению...
   Продолжая с улыбкой сожалеть о том, чего нельзя изменить, Эндрюс присматривался к двери. Та была чуть-чуть приоткрыта, изнутри слышались приглушенные голоса, сквозь щель сочился искусственный свет. Может, просто выбить хлипкую преграду хорошим ударом ноги - для эффектности - после чего, напустив на себя расхлябанный вид, вломиться в помещение. Эндрюс так бы и поступил, если бы клиент был рангом пониже, но на главаря мафии такие штучки не подействуют... Точнее, подействуют, но скорее отрицательно - за оружие схватится или попытается скрыться. Пфф... Лишние проблемы - ненужные проблемы.
   Особенно, если за них не платят...
   Эндрюс, по прозвищу Хром, расстегнул верхние пуговицы плаща и, открыв черную, как ночь, рубашку, вытащил из ее кармана небольшую фотографию. С обтрепанными краями и выцветшим лицом немолодого уже человека. Микки Карлито собственной персоной - лысоватый, полноватый, страшноватый. Хотя, скорее просто неприятный - казалось, что вся грязь, которой он каждый божий день занимался, оставляла след на его лице. Мазок за мазком, стежок за стежком... И получился Франкенштейн. Ха-ха... Очень смешно...
   А самое смешное - Эндрюс знал, как выглядит клиент, зачастую даже встречался с ним до этого, но, когда поступал новый заказ, не мог обойтись без фотографии. Без этого атавизма... Словно ниточка протягивалась в прошлое и позволяла не забыть, то, что было... Было? Кто знает... А еще дело никогда не заканчивалось, как нужно. Никогда, ни разу еще не было так, чтобы все шло по плану. И, хотя человек по имени Хром не знал неудач, даже он сам не мог сказать, что произойдет на этот раз...
   И насколько забавным это будет.
   Он ухмыльнулся и осторожно приоткрыл дверь, показав тем, кто был внутри, половину своего лица. Левую, с отливающим лазурью глазом и снопом ярко-рыжих волос. Достаточно необычный вид, который, однако, не позволял однозначно определить владельца данной физиономии...
   - Что за? Ты кто такой?
   Микки, развалившись в кресле, курил сигару и, прищурясь, разглядывал гостя. Внимательно так разглядывал. Недобро... Его скривившийся в гримасе рот и сетка морщин явственно говорили о плохом настроении, в котором пребывал мафиозный босс, а два телохранителя, стоявшие слева и справа, прозрачно намекали на наличие надежных средств убеждения.
   - Ты что тут забыл? Проваливай! Пока цел...
   Он выпустил поток сизого дыма, изображая из себя грозного огнедышащего дракона. Шутовской жест, но для случайного прохожего такого будет вполне достаточно. В самом деле - не светить же без дела пушки... Вот только в этот раз Микки просчитался.
   - А если... - дверь со скрипом отъехала в сторону, как театральная портьера, обнажив истину, тонкие губы гостя сложились в подобие улыбки. - Я останусь? Ну, просто так... ненадолго... из любопытства... что тогда?
   - Хро... хро... - Микки судорожно сглотнул, едва не выплюнув сигару. - Хром! Ты... Ты... Откуда? Зачем? Какого черта!
   - Решил повидаться... с тобой. Лично.
   Эндрюс, словно не замечая телохранителей, пересек комнату и остановился в паре шагов от мафиози.
   - Спайк! Кроули! Стоп! Пусть говорит... - Микки погасил пыл своих бойцов, уже приготовившихся броситься на нахального гостя. - Разобраться с ним мы всегда успеем...
   - Успеете, успеете... Вот только почему у тебя голос дрожит, а, Микки?
   - Не твое дело!
   - Ну не мое, значит, не мое, - покладисто ответил Эндрюс. - Я к тебе не за этим пришел.
   - А зачем? Что тебе надо, Хром? Если хочешь работать на меня, то пришел не по адресу - мне такие отморозки не нужны...
   - Отморозки? Пффф... - гость закатил глаза. - Ладно, оставим... У меня для тебя кое-что есть...
   - Ну, давай уже, говори, надоел... - раздражение Микки Карлито стремительно приближалось к критической точке. - Тянешь время, как бездомный, который задолжал ростовщику... Знаешь, такие выкрутасы меня жутко злят... Дошло?!
   Он едва-едва не сорвался на крик, но быстро опомнился и, хмуро разглядывая Эндрюса исподлобья, замолчал. Повисла тягучая пауза, во время которой Спайк, громила с рожей бультерьера и медвежьими лапами, бросал на гостя оценивающие взгляды, а Кроули, субтильный тип в черных очках и помятой серой шляпе, презрительно кривился, мол, надоели ему все эти глупости...
   - У меня... ультиматум, - наконец, заговорил Эндрюс. - Люди... просто люди, которых я не буду называть, хотят, чтобы ты и твоя шайка завязали с наркотой. Здесь этого не нужно... где угодно, только не здесь.
   Вновь наступила тишина - Спайк, сообразивший, что в воздухе запахло чем-то легковоспламеняющимся, радостно осклабился, обнажив два ряда ровных и белых, как у лошади, зубов. Он хотел драки и останавливал громилу только приказ босса. Пока останавливал... Второй же телохранитель Микки Карлито, которого тот назвал Кроули, отнюдь не горел желанием ввязываться в потасовку, напротив, он всем видом показывал, как его достала эта ситуация, все эти разборки и вообще, хорошо бы сейчас завалиться на диван с бутылочкой пива и до полуночи пялиться в экран телика... Ну а сам Микки...
   Сам Микки был зол. Очень-очень-очень зол.
   - Ты что о себе возомнил?! Ты совсем сдурел?! Тебя по голове сильно приложили?! Или что?! - мафиози шипел и хрипел, как хорек, которому прищемили хвост. - Или ты думаешь, что на тебя не найдется кого покруче? А, Хром, думаешь, ты бессмертен?
   - Да нет... просто я не боюсь умереть, - Эндрюс зевнул и добавил. - В отличие от тебя.
   - Ты... Ты... - хрипел Микки. - Да я тебя...
   - Это следует понимать, как отказ принять ультиматум? - уточнил гость.
   - Кх... хм... знаешь, Хром... А чего ты такой борзый? - прищурил один глаз, чуть успокоившийся Микки. - Я же знаю, кто тебя послал... Но он всего лишь посредник... И я знаю, кто хочет меня отсюда выжить. Но они остаются в тени... Хитро, хитро.
   Мафиози откашлялся и продолжил, сверля Эндрюса маленькими злыми глазками, будто пытаясь проникнуть сквозь броню равнодушия, которой окружил себя гость.
   - Вот ты, Хром... Нафига тебе все это? Да таких бойцов как ты... С руками оторвут! За любые бабки! На любых условиях! Нафига ты работаешь с этим придурком? Он же подставляет тебя... Сколько людей хочет тебя убить? Со сколькими бандами ты перегрызся? Сколько копов мечтают упечь тебя в темную камеру до скончания века? Нафига тебе это?
   - Скучно... может быть. А может, мне это просто нравится, - Эндрюс зевнул. - Или, к примеру, меня достала жизнь... И хочется попробовать чего-нибудь эдакого... Новизны... Острых ощущений.
   - Острых ощущений? Новизны? Скучно?! - задохнулся Микки. - Ты спятил! Да даже если так... Какое тебе дело до нашего бизнеса? Наркота... Да везде сейчас она! Все этим занимаются! Подумаешь... Ну какая разница - умрет какой-нибудь идиот, попав по пьяни под машину, или загнется от передоза? Ну не все ли равно? Тебе-то какое до этого дело? А, Хром? Ответь!
   - Хе-хе... До них мне никакого дела нет. А вот до вас есть. Очень даже есть...
   - Ну, какая... какая разница?!
   - Большая. Знаешь... - Эндрюс задумался. - Меня всегда бесили те, кто наживался на горе других... Я всегда считал, что нет ничего на свете более омерзительного, чем счастье за чужой счет... В жизни, естественно, все звучит не так возвышенно. Понятное дело, в жизни все сложнее, чем на словах. Но...
   Гость склонил голову, веки сошлись, превратив голубые глаза в узкие злые щелочки, сквозь которые просвечивала пустота.
   - Таких как ты, я терпеть не могу. Вот и все.
   - Хха! А придется терпеть! - начал злорадствовать мафиози. - Ты ведь собачонка! Тебе приказали договориться со мной - и ты проглотишь свою неприязнь, и будешь искать компромисс! Ведь так, Хром? Я прав?
   - Не совсем, Микки, не совсем... - Эндрюс шагнул вперед. - Мышонок, ты не знаешь всей ситуации... Мне сказали уладить одно маленькое дело - избавиться от наркоты в этом районе. Наркотой заправляешь ты... И как я с тобой буду это улаживать - исключительно мое дело. А значит... Я тебя убью.
   Гость улыбнулся.
   - Спайк! Спа-а-а-а-айк! - завизжал побелевший, как потолок, Микки. - Кроули! Хватайте Хрома... Нет! Защищайте! Защищайте меня... Избавьтесь от этого ублюдка, черт вас возьми! А-а-а-а-а...
   Спайк, довольно фыркая, навис над неподвижным Эндрюсом.
   - Хром... Ты силен... - громила размял кулаки, расправил плечи, потом раздвинул лапищи в стороны, будто желая обнять наглого гостя. - Давно хотел с тобой... Уффф... Померяться силой... Уффф... Я ведь медведь... Так меня называют... Уффф... Я еще никому... Никому... Никому... Кхаааааа...
   Он, выпучив глаза, пытался сделать вдох, но воздух категорически отказывался проникать в легкие, а грудь пылала, словно ее облили раскаленным маслом. Спайку казалось, что с него живьем сдирают кожу, а спина, которой он хорошенько приложился о стену, нещадно саднила.
   - Ка-а-а-а-ак... Кхаааааа... - хрипел громила. - Ка-а-а-а-ак ты...
   - Ай-ай-ай, Мышонок Микки, - качал в это время головой Эндрюс, уже позабывший про незадачливого телохранителя. - Что же ты сам со мной не сразишься? Или тебе... страшно?
   - Пошел ты! Отморозок! Да я тебя... - пытался блефовать мафиози, уже понимая, что проиграл. - Кроули! Кроули! Что стоишь, черт тебя возьми?!
   - Ща... - лениво промямлил человек в очках и шляпе. - Щас усе будет, шеф, не боись.
   Он потянулся к карману куртки, в котором, очевидно, лежал пистолет. Бледная рука опустилась вниз, открыла застежку, проникла внутрь... Кроули еще успел удивиться спокойствию Эндрюса - тот и бровью не повел, с легкой иронией следя за манипуляциями второго телохранителя. А потом... Потом он понял, что не может даже пальцем пошевелить, как муха, попавшая банку с медом. Все тело Кроули будто прилипло прямо к воздуху... Он чувствовал себя, как бабочка, приколотая иголкой к листу картона. Он чувствовал... Чувствовал, как стекает по лицу пот, как стучит сердце - все быстрее и быстрее, как замедляется дыхание и череп пронзает жуткая боль...
   - Так-то лучше, - гость удовлетворенно проследил за падением второго телохранителя, без сознания свалившегося на пол рядом с Микки. - Теперь мы остались одни... Тет-а-тет, если можно так сказать.
   - А может... - мафиози заискивающе улыбнулся. - Может, мы как-нибудь договоримся? У меня есть деньги... Много денег! Или может партия товара? Она вот-вот должна прибыть... А, Хром? Может, договоримся?
   - Какое заманчивое предложение... - Эндрюс сделал вид, что погружен в тяжкие раздумья. - Знаешь... А я, пожалуй... Откажусь. И не откажу себе... В удовольствии.
   Улыбаясь, как праздничный клоун, строя гримасы и паясничая, Эндрюс ударил мафиози. Кулаком в живот, разрывая кожу и ломая кости. Потом еще раз и еще - со стороны казалось, что человек, по прозвищу Хром, просто играется, шутит. Что его удары не достигают цели, а просто "гладят" Микки Карлито. Вот только после таких "поглаживаний" последний хрипел и плакал от нестерпимой боли, кашлял кровью и бледнел, хотя и так уже был белее горного снега.
   Микки Карлито умирал... И умирал очень медленно, в страшных мучениях - так же как те, кто отправился в мир иной благодаря его наркотикам.
   - На этом все... - Эндрюс осмотрел помещение. - Прощайте, ребята.
   Он разжал пальцы, в которых продолжал держать старую фотографию, и кусочек твердой бумаги, кружа и петляя, как павший лист, опустился на пол. Лицом вниз...
  
   - Ты слишком легко завел разговор с почти незнакомым тебе человеком... Я бы сказал, что возможны два варианта.
   - Что за варианты?
   - Либо ты душа компании и купаешься во внимании, обращенном к тебе со стороны окружающих...
   - Неа, это точно не про меня.
   - Тогда второй вариант - ты одинок. И одиночество гнетет тебя, подспудно, на подсознательном уровне, так, что ты не понимаешь, что же именно с тобой не так. Я прав?
   - Пф... Ну да, я одинок. Но! Мне это нравится. И сознательно, и подсознательно, и сверхсознательно, и... как еще там может быть? В общем - у меня все отлично.
   - А друзья...
   - Их у меня нет - я так решил с самого раннего детства.
   - Но почему?
   - Потому, что люди - слабы. Они не способны устоять перед соблазнами и пороком. Все высокие устремления, вся их мораль, все принципы... Все заканчивается вместе с едой и деньгами, за которые эту еду можно купить.
   - Но не все же такие...
   - Почти... все.
   - А ты?
   - Я другой.
   - Разве?
   - Знаешь... Многие говорят о ценности человеческой жизни, одновременно втайне мечтая с особой жестокостью прикончить половину своих знакомых. А я... Я говорю о ценности человеческой смерти. И думаю об этом. И мечтаю тоже об этом. И живу... этим.
   - Выходит, ты убийца.
   - В какой-то мере.
   - И скольких ты уже отправил на тот свет?
   - Я сбился со счета.
   - Ты сущий дьявол...
   - Нет, я враг дьявола. И враг бога. Я... воздаяние.
  
   Какой путь - верный? Эндрюс нашел свой ответ на этот извечный вопрос. Нашел еще тогда, когда, по меткому выражению одного из товарищей, "гнил, как куча опилок" в приюте для детей, которых бросили родители. Нашел не благодаря друзьям, наставникам, обществу, а скорее вопреки всем. Вопреки людям и против людей...
   Он не знал, как оказался в "Прибежище", смутные воспоминания отмечали его жизнь начиная с пятилетнего возраста - старые игрушки и огромный сад, строгие воспитатели и упоительная свобода за пределами приюта, которая казалась недостижимой... Проблески памяти, как золотые вкрапления в пустой породе, каплями робкого дождя падали снизу вверх... То, как он убежал гулять без спросу, и его наказали... Как потом, спустя несколько месяцев, он прочитал свою первую книгу - это был простенький боевик, без особого смысла и морали. Но Эндрюсу понравилось, и он надолго оккупировал местную библиотеку, обладавшую, правда, очень скудным запасом книг. Зато там были журналы - наука, техника, диковинки со всего света... Он читал и читал, набивая мозг информацией, читал, не задумываясь о том, как запомнить такую тучу фактов, событий, имен... Все получалось само собой, и Эндрюс думал, что так и должно быть всегда.
   Потом, много позже, они с ребятами играли в одну странную игру - каждый должен был подбежать к старому дереву в дальнем углу сада и, спрятав лицо в огромном дупле, рассказать все свои мечты и желания. Вдыхая запах сырого дерева, сбиваясь и начиная снова, шепча то, что больше никогда не осмелишься повторить вслух... Каждый из них проделал путь от покосившейся беседки, служившей местом постоянных собраний, до дупла, поведав мертвому древесному скелету свои тайны. После они запечатали этот "тайник", забили отверстие старыми тряпками и сухими ветками, кто-то даже нашел немного смолы, которая послужила отличным клеем...
   Прошло два года, Эндрюс, прочитавший от корки до корки все книги и журналы в местной библиотеке, отчаянно жаждал новых знаний. И скучал, жутко скучал по свободе, которая, как ему тогда казалось, была на расстоянии вытянутой руки - за оградой. И он решил устроить побег, совершенно не думая о последствиях, не представляя, что же будет делать потом, когда выберется "на волю"... Естественно, Эндрюса поймали, естественно, он был наказан. Но наказали не только одного мальчишку - все его одногодки, с которыми он играл в саду и делился наивными детскими секретами и мечтами, остались без обеда и ужина. А ведь в "Прибежище" и без того не баловали своих питомцев разносолами...
   Дети бывают жестоки. Очень жестоки. И, одновременно, легко забывают то, что с ними происходит. Даже самая свирепая потасовка через час-другой превращается в совместное обсуждение набега на близлежащие яблони. Так уж устроены люди... И Эндрюс не был исключением. Он прекрасно понимал, что ему достанется на орехи, что его знакомые и приятели, пострадавшие из-за его же самодурства, захотят проучить виновника своих бед. Это было так же естественно, как восход солнца или луна, освещающая ночь. И не это оставило первый страшный след в душе мальчика... Первую рваную и никогда не заживающую рану...
   Он помнил тот день, он снился Эндрюсу каждый день, с небольшими вариациями. Он каждый день видел, как мальчишку с соломенными волосами и пронзительно-голубыми глазами мутузят товарищи, а тот молча терпит и только время от времени тяжело пыхтит, как паровоз, преодолевающий гору. Он чувствует боль от ударов, он чувствует соленую кровь на губах, он чувствует тепло, разливающееся по телу. Болезненное тепло. Но он терпит, он пока еще может терпеть, и все бы ничего, если бы не... Друг. Его первый и последний друг.
   В тени раскидистого дуба, отдавая во власть ветру длинные русые волосы, широко распахнув глаза, похожие на россыпь драгоценных камней... Иногда это мальчишка. Иногда - девчонка. Но всегда друг молча наблюдает за экзекуцией, не делая малейшей попытки остановить происходящее. Он (или она) молчит и смотрит. Молчит и смотрит, как марионетка, запутавшаяся в своих нитях... И каждое мгновение, каждый раз, когда Эндрюс встречается с этими пустыми глазами... Его тело пронзает боль, уходящая и возвращающаяся с глухими ударами сердца. Эта боль вытягивает из него силы, как сотня пиявок, он чувствует, что проваливается куда-то, куда-то, где ничего больше нет... А потом...
   Просыпается.
   Так было всегда. Все годы, проведенные в приюте. Все годы, когда он работал на Босса. Почти всю его сознательную жизнь... Он видел сон, этот проклятый сон. И память... О! Она хранила еще массу всяких воспоминаний. Одно из которых выделялось на фоне остальных. Это произошло много позже, через два или три года после того, как Эндрюс поклялся самому себе, что у него никогда не будет никаких друзей. И подруг... Тогда он случайно разговорился со своим воспитателем, который, пребывая в благодушном настроении, не прогнал излишне любопытного подопечного, а, напротив, охотно ответил почти на все вопросы...
   "Скажите... А почему Вы меня так назвали? Почему я - Эндрюс Заффиро?"
   "Почему? Хороший вопрос. Фамилия у тебя такая, потому что ты драгоценный".
   "Драгоценный? Это как?"
   "А вот так, малыш. Ты - десятитысячный ребенок, попавший в наш приют. Подобные совпадения нельзя игнорировать..."
   "А имя?"
   "Твое имя было написано на бумажке, приколотой к одеяльцу, в котором тебя сюда принесли. Мы не видели этого человека, мы лишь утром нашли тебя, лежащего у самой двери. И ты молчал..."
   "Значит... Значит... Значит, у меня есть мама!"
   "Есть, как и у всех. Вот только... Ты ее не найдешь, малыш. Никогда".
   Вот и все. И весь разговор... Потом наставник вновь стал угрюмым и молчаливым, а еще позже и вовсе сгинул без вести. Поговаривали, что он спился и, в очередной раз накатив пару рюмочек, по неосторожности упал с моста в реку. А может, и не сам упал... Кто знает? Что до Эндрюса, то ему было все равно - он уже услышал от своего наставника все, что хотел. Даже больше...
   О том, что происходило дальше, человек, называвший себя Хромом, предпочитал не вспоминать. Не потому, что там были какие-то неприятные события, скорее наоборот - потому, что там ничего особенного и не происходило... Он прожил в приюте еще несколько лет, становясь все более замкнутым и начитанным, а когда ему, наконец, стукнуло восемнадцать, просто ушел, получив документы и немного денег. Дальнейшее существование не особо беспокоило Эндрюса - он знал, что сможет устроиться в этом мире. Так или иначе.
   Потом на него вышел Босс. Потом ему пришлось попасть во множество переделок... Попасть и непостижимым образом выбраться, не получив и царапины. Может, из-за этого его и прозвали Хромом - за мрачноватый блеск или за твердость... Ему, если честно, было наплевать, что там думают другие. Ему просто нравилось прозвище... Хром... Коротко и ясно... И трудно с кем-то спутать...
   Вот так он жил: день за днем, год за годом, упрятав душу и чувства в броню, не пропускающую и капли света. Он был словно куколка, которая никогда не превратиться в бабочку, он был - и его не было... Эндрюс будто не принадлежал этому миру, скользя по его граням, как лыжник, мчащийся вниз по горному склону. Работа, отдых, работа. Распорядок, доставляющий удовольствие, распорядок, не меняющийся год от года... Оставалось ли здесь место для любви?
   Конечно же, нет.
  
   Эндрюс вышел на улицу, когда наступила ночь, и в узком переулке единственным источником оставался только тусклый фонарь. Он покачивался и негромко скрипел, рождая смутные тени, иные из которых были слишком уж подозрительными. Человек по прозвищу Хром знал, что это означает, но не подавал виду - пока все шло по его плану. Он просто спрятал руки в карманы плаща, рассеянно взглянул на черное, без единой звезды, небо и, насвистывая, направился прямо в темный проход между домами. Ждать ему пришлось совсем недолго...
   - Эй, у тебя мелочь есть? Деньги... Давай сюда все, что в карманах...
   Сгустки тьмы слева и справа отлепились от стен, превращаясь в человеческие фигуры. Обе щуплые и тонкие, как зимние ветви, но движения первого были деревянными и слишком уж резкими, а второй, казалось, немного дрожал. Хотя, наверное, это просто лампочка фонаря, что остался за спиной Эндрюса, моргала, судорожно пытаясь исторгнуть из себя остатки света...
   - Лучше делай, что говорит мой друг... - второй грабитель, совсем молодой парень, сделал шаг вперед. - Он шутить не любит.
   - Да-да! Пошевеливайся! - голос первого был таким же резким и неприятным, как и его движения. - Чо нам тебя - всю ночь ждать? А? А?! А??!!
   Его глаза заблестели, как лунный свет в воде застывшего озера, а улыбка, появившаяся на лице, напоминала бред сумасшедшего - такая же бессмысленная и ненастоящая. Второй грабитель, которого все эти метаморфозы несколько обеспокоили, начал озираться и облизывать губы. Наверное, его сильно напрягала компания отмороженного напрочь приятеля. Наверное, он не знал, что ему делать...
   А может, просто не хотел знать.
   - Не беспокойтесь... Вы, оба... - сказал Эндрюс, не сводя пристального взгляда с первого грабителя. - Это не займет много времени. Вы ведь часто тут промышляете? Каждую ночь, верно?
   - Ты, мелкий ублюдок! Не заговаривай мне зубы... - скривился в гримасе первый, тот, что с оловянными глазами. - Понял?! Гони бабки и проваливай, пока цел!
   - А иначе что? Ты убьешь меня? Или как? - усмехнулся Эндрюс. - А вы знаете кто я?
   - Мне плевать, кто ты! - рычал и гримасничал первый... это казалось тем более сюрреалистичным, в свете того, что он был совершенно спокоен... куда как спокойнее своего товарища. - Гони деньги, урод! Мы никого не боимся!
   - Даже... Хрома?
   - Кто такой Хром? Не знаю я никакого хрома!
   - Я - Хром...
   - И что? Можешь засунуть это имя себе в задницу... Мне плевать, понял? Мне на все плевать! И...
   - И тебе не хватает на дозу... - заключил Эндрюс. - Тебе и твоему приятелю. Вы ведь из-за этого грабите прохожих? Чтобы найти денег на наркоту? Вот только... сегодня неудачный день.
   - Чооооо?! Ты что ли мне помешаешь? Ха-ха-ха! - смех обкурившегося был таким же ненастоящим, как и все остальное. - Да я тебя... Да я тебя прямо здесь урою! Понял?!
   - Зачем мне мешать... Просто у Микки больше никто и никогда ничего не купит.
   - Микки... Микки... - мыслительный процесс давался грабителю с трудом. - Микки?! Какого черта? Что с этим засранцем? Мы хотели к нему завалиться за новой партией...
   - Придется вам подождать... Потому что у Микки проблемы... Большие проблемы... О-о-о-о-очень большине проблемы.
   - Проблемы? Какого черта ты тут несешь?! Кто ты вообще такой?!
   - Я уже говорил, я - Хром. А Микки... он умер.
   - Умер... - глаза грабителя впервые с начала разговора прояснились. - Как... это?
   - А как умирают? Раз и все, - Эндрюс провел ладонью по горлу. - Нет его больше. Понимаешь? А скоро... скоро не будет и вас.
   - Чегоооооооо? - опешил наркоман. - Ты что, угрожаешь? Угрожаешь НАМ?!
   - Да нет... просто говорю... - человек в вампирском плаще склонил голову набок и улыбнулся. - Говорю, как есть.
   Он знал, что грабители не стерпят такой наглости, и те вполне оправдали его ожидания... Сперва обкурившийся наркоман вытянул из кармана грязной помятой куртки складной нож, а затем в руках второго, который с самого начала казался более благоразумным и менее пропащим, появился обрезок стальной трубы.
   - Ну, ублюдок? - радовался первый грабитель. - Что ты теперь будешь делать? А? Уже обделался, небось? А?
   - Да, уже дрожу... - Эндрюс облизал губы. - От нетерпения.
   Шаг вперед, быстрый, настолько быстрый, что глазами не уследить, затем взмах рукой, чуть медленнее, достаточно для того, чтобы второй грабитель отшатнулся, и ладонь прошла немного в стороне от его лица... Промах? Нет, вовсе нет - все происходило так, как задумал Эндрюс, уже сжимающий пальцы наркомана, которыми тот держал импровизированную дубинку.
   - Лучше... - человек по имени Хром с силой дернул металлическую трубу на себя... дернул так сильно, что если бы грабитель не отпустил железку, то остался бы без кисти. - Отдай это мне.
   Эндрюс ухмыльнулся.
   - А теперь... - сталь мрачно блеснула. - Закончим нашу маленькую игру.
   Удар. Грабитель с пустыми глазами завопил от боли и, баюкая сломанную руку, упал на колени. Нож глухо стукнулся об асфальт перед ним.
   Удар. Второй отлетел в сторону, нелепо размахивая руками, как сломанная кукла, и затих, впечатавшись в кучу мусора. Он был жив и даже не покалечен - только потерял сознание. Эндрюс не хотел убивать тех, у кого был шанс... Только убирал с дороги - и все. А вот другие, те, кто тянет за собой, в зыбкую зловонную жижу, товарищей... Те заслуживали смерти. Медленной и мучительной.
   - Больно?
   Эндрюс небрежным пинком перевернул поскуливающего наркомана на спину.
   - Очень больно? - заботливо осведомился он, склонившись над поверженным грабителем и больше всего в этот момент походя на старого черного грифа. - Вот до чего доводят вредные привычки... Теперь ты не сможешь пользоваться правой рукой. Какая жалость... Но у тебя еще есть левая!
   Стальная труба вновь поднялась и опустилась, раздался характерный хруст и, почти сразу, хриплый стон наркомана, из которого всю дурь уже вышибло нестерпимой болью. Он лежал, с растерзанными окровавленными руками, и боялся пошевелиться. И страдал, очень сильно страдал... А Хром улыбался.
   - Ой... я хотел сказать - была левая.
   Эндрюс отбросил в сторону трубу и тотчас забыл о ней, как обо всем, что оставалось в прошлом. После чего поднял складной нож, немного повертел в руках и прищурился.
   - Что с тобой? Теперь ты не сможешь никого припугнуть этой маленькой игрушкой? - лезвие медленно выползло из рукояти. - Какая досада... Но, знаешь, это еще не самое худшее, что с тобой могло случиться.
   Фигура, укутанная в плащ, полностью заслонила от грабителя остальной мир.
   - Нет, не самое худшее... Потому что настоящее веселье начнется сейчас...
   Эндрюс всматривался в полные ужаса глаза наркомана, которые уже не блестели, а казались черными кляксами на скривившемся от боли лице. Он смотрел и смотрел, доводя жертву до самых глубин отчаяния, смотрел, будто ожидая очевидного вопроса... Но не дождался, и это сильно огорчило человека по прозвищу Хром.
   - Ты слышал о татуировках? Иногда на коже вырезают слова, иногда картинки... А иногда... Имена.
   Лезвие ножа медленно опустилось вниз и мягко, пока еще мягко, коснулось лица грабителя.
   - Это, должно быть, приятно... Когда ты кому-то настолько дорог, что он решил увековечить память о тебе...
   Сталь все так же медленно проникла под кожу, окрасившись алым, и начала свое движение, разрезая плоть... Это, наверное, было очень болезненным... Наверное, поверженный и беспомощный грабитель просто сходил с ума от обжигающих воплей нервных окончаний... Но, при всем при этом, он так и не шевельнулся, не в силах отвести взгляда от глаз Хрома...
   - Знаешь... А мне до сих пор немного обидно... Никто не решился на такое ради меня... Никто не счел меня достаточно близким и родным человеком... Это меня огорчает... Понимаешь?
   Эндрюс говорил и говорил, продолжая свою экзекуцию. Для грабителя это были долгие часы мучений, а для самого Хрома... Для него время текло так... Как текло. И все происходящее для него было как занятная игра... Будто он вырезал рисунок на деревянной доске, старательно выводя линии и стараясь, чтобы рука не дрогнула и не испортила его творение... А в конце... В конце ему даже стало немного жаль, что все уже позади.
   - Готово, - Эндрюс печально рассматривал кровавые буквы, прочертившие лицо неудачливого грабителя. - Теперь и я есть... Где-то.
   Он сложил нож и бросил на грудь жертвы. Пора уходить, нет никакого смысла ночевать на улице... Эндрюс встал и, перешагнув через едва живое тело, собрался убраться восвояси...
   - По... по... сто... ой!
   - Что? - удивился человек в плаще. - Ты еще можешь говорить?
   - По... по... че... му?
   - Почему я расправился с вами?
   - А... Да...
   - Хорошо... Теперь можно и сказать... Вас заказали. Кое-кому не понравилось, что на посетителей клуба нападают отмороженные наркоманы... И меня попросили уладить это недоразумение. Я специально пошел через переулок, хотя обычно предпочитаю добираться домой на такси... Я хотел вас найти - и я вас нашел. Забавно, правда?
   Эндрюс отвернулся и неторопливо зашагал по переулку, медленно удаляясь от места "схватки". Он постепенно растворялся в темноте, все больше и больше походя на недобрую тень, пока, наконец, не стал зыбким силуэтом, зловещим знамением грядущего дня...
  
   - Убийца... Ты убивал даже женщин?
   - Почему даже?
   - Особенно? Я видел твои глаза...
   - А... Ты про это... Нет-нет. Я провожу разделительную линию между мухами и котлетами. Работа это работа, а ненависть это ненависть. Первое никогда не переходит во второе, а второе никогда не становится первым. Даже если заказчик редкостная скотина, о которой мне и думать-то противно, а заказанный - мой лучший друг, которого я люблю и уважаю... Даже в этом случае я выполню свою работу, если сочту это... Правильным.
   - А как же чувства? Мир стоит на них...
   - Миру на них наплевать. Чувства... Пф... Иллюзия для обреченных, бессмысленная и пустая. Любовь, ненависть, приязнь, отвращение, желание, злость... Все это не более чем миражи, которыми иногда приятно себя потешить, но жить ими... Глупо. Чувства нельзя потрогать, нельзя ощутить, они не дают стабильности и спокойствия. Они - не реальность. И еще кое-что...
   - О чувствах?
   - Да не совсем... Понимаешь, для меня клиентами являются и заказчики, и заказанные. Тем более что в следующий раз они вполне могут поменяться местами... Все может быть в нашем переменчивом, как женщина, мире. И ни от чего нельзя зарекаться. Боль...
   - Ты попался в ее сети.
   - Я-то? Бог со мной... Знаешь еще что забавно - моя работа это боль для других, а моя ненависть - боль для меня. Но нельзя жить только работой - иначе я давно стал бы бесчувственным роботом... Да что там бесчувственным - безвольным, как кукла. А этого мне не хочется... Совсем не хочется. Поэтому, в перерывах между заказами, я отдыхаю. И мой отдых... Моя ненависть. Как просто, правда?
   - Просто? Но не всегда...
   - Не всегда простые решения бывают самыми лучшими? Пф... Это мне известно. Знаешь... Я не уверен, что поступаю правильно. Я могу ошибаться - смертельно ошибаться. Но это не причина отказаться от жизни... От жизни, как ее понимаю я.
   - И ты не пожалеешь?
   - Никогда.
  
   После короткого отдыха (пара книжек, вечер у телевизора в компании пакета с яблочным соком, продолжительный взгляд на хмурое закатное небо) Эндрюс завалился к Боссу. Доложить о выполнении заданий, получить деньги, ну и поинтересоваться - если ли чего новенького. Если начистоту, то, конечно, не было никакой нужды приходить именно сегодня - второй заказ выполнен задолго до намеченного срока, как минимум неделю можно безвылазно сидеть в квартире и маяться ерундой. В конце концов, работа не волк - проволочную ограду не перегрызет, проводку прожекторов не перекусит и, петляя из стороны в сторону, в зеленых насаждениях не скроется. В конце концов, Босс был более чем доволен своим подчиненным и легко закрывал глаза на мелкие слабости. Но...
   Эндрюс решительно, хоть и без ненужной спешки, прошел по пустому, как его холодильник, коридору, остановился возле двери, на которой не было никаких табличек и надписей, и осторожно постучал. Услышав приглушенный голос Босса, человек по прозвищу Хром, повернул ручку и шагнул вперед, оказавшись в небольшой и очень светлой комнатке. Над головой, как летнее солнце, пылала мощная лампа, посередине стоял стол, а по бокам - два книжных шкафа. Правда, книги лежали лишь в одном - том, что был слева. Другой же служил для хранения целой армии папок - тоненьких, как терпение любителя толерантности, и пухлых, как добродушные любители вкусной и здоровой пищи. Они стояли вперемешку, напоминая цветастую и разношерстную праздничную толпу, вот только радостного в них было немного...
   - Привет, Эндрюс! - Босс, восседавший за столом, лицом к двери и спиной к забранному частой решеткой окну, всегда называл своего подчиненного по имени... тот ценил это. - Как жизнь? На сколько уже уменьшил всемирные запасы яблочного сока? Центнер, два?
   - Бери выше, - усмехнулся гость. - Три, четыре, пять... Я сбился со счета - так вкусно было.
   - Оооо! - полноватое лицо Босса расплылось в приветливой улыбке. - Вижу, ты зря времени не терял... Я ждал тебя много позже. Или... - он слегка нахмурился. - Или ты потерпел неудачу?
   - Я? Неудачу? - глаза Эндрюса превратились в льдинки... пока еще равнодушные. - Не шутите так Босс...
   - Ладно-ладно, - замахал руками хозяин комнаты. - Не воспринимай все настолько серьезно... Значит, ты позаботился о заказе? И о втором тоже?
   - Конечно, в лучшем виде... - Эндрюс чуть прикрыл веки и медленно, со вкусом, провел ладонью по своей шее. - Они больше не доставят проблем.
   - Вот как... - Босс пригладил аккуратно подстриженные темные волосы и склонил голову, оперевшись о руку, как мыслитель древности. - Это хорошо. Это о-о-о-о-очень хорошо. Если честно - я сам хотел звонить тебя и просить поторопиться с текущими делами...
   - Вы хотите сказать...
   - Да, есть новый заказ. Крайне важный... Я бы даже сказал - жизненно важный. И срок выполнения до безобразия короток...
   - Сколько?
   - Три дня.
   - Пф... Забавно.
   - Да не особо... - Босс вздохнул. - Эндрюс, ты же знаешь, как я ценю тебя... И лишний раз дергать не стану... Сам понимаешь, чем лучше относишься к работнику - тем больше он старается... Но... тут случай особый. Меня попросили... Очень важные люди... Те, от кого зависит существование нашего маленького предприятия... И я... Не могу отказаться. Прости уж старика...
   - Довольно, - жестко ответил Эндрюс. - Хватит ныть и жаловаться... Тем более что повода нет - я не против взяться за новое дело. Неважно, кто заказчик и кто клиент... Мне наплевать, какое положение они занимают в правительстве или в преступных кругах. Мне... не терпится начать.
   - Понятно... - хозяин комнаты впал в глубокую задумчивость. - Нет, я конечно предполагал... Допускал подобную возможность... Но чтобы так сразу... Без лишних разговоров и сомнений... Нет, слишком неожиданно... Ладно!
   Босс хлопнул ладонью по столу, а затем извлек из ящика неприметную папку.
   - Значит, так... - он перевернул первую страницу. - Смотри внимательнее - это профессор Алессандро Тиамати. Важная шишка... Тебе придется его найти.
   Гость, мягко ступая по ковру, подошел к столу, притянул к себе папку и вгляделся в черно-белую фотографию. Выражение легкого удивления появилось на его лице, когда он как следует разглядел изображение нового клиента.
   - Это профессор? - сказал Эндрюс, делая большую паузу после каждого слова. - А почему он без очков и гладко выбрит?
   - Это старая фотография.
   - Аааа... ясно, - на самом деле у человека по прозвищу Хром была масса вопросов, но он решил пока с ними повременить. - И что я должен сделать после того, как найду клиента? Убить? Покалечить? Вправить мозги?
   - Нет-нет-нет! - вновь замахал руками хозяин кабинета. - Ты что! Какое убить... Наоборот - ты должен присмотреть за профессором.
   - Присмо... что? Присмотреть? Я что - нянька? - вкрадчиво спросил Эндрюс. - Профессор не сможет ознакомиться с ночной жизнью города самостоятельно?
   - При чем тут это... - помрачнел Босс. - Его хотят прикончить, причем - очень серьезные люди.
   - Заказчики - очень серьезные люди... Их враги - тоже очень серьезные люди... - гость неприятно усмехнулся. - Скоро от серьезности не протолкнуться будет... Куда тогда подастся бедному любителю развлечений Хрому? Топиться, однозначно топиться...
   - Хватит, Эндрюс, ты же знаешь, я не люблю такие разговоры...
   - Ладно-ладно, Вы правы, хватит болтать попусту.
   - Итак, мы договорились?
   - Да, я беру заказ. Но есть еще одно дело...
   - Дело? Ты о чем? - удивился Босс. - Ааааа... Точно, деньги...
  
   Замок щелкнул, как сломанная ветка, закрывая дверь, ведущую наружу. Скорее этот звук стоило назвать полускрипом-полухрустом, но Эндрюс предпочитал не вдаваться в такие подробности. Повернуть ключ, обернуться, взвесить в руке тяжелый темный пистолет. И улыбнуться... предвосхищая.
   - Боишься, что кто-нибудь придет ко мне на помощь? - прикованный к трубе наручниками, Босс, выглядел совсем несолидно... на уровне уличного бродяги, не выше. - Не бойся, ты же знаешь, что у меня нет охраны...
   - Знаю. Но я не боюсь... - Эндрюс сделал пару шагов к своему бывшему покровителю и остановился, задумчиво разглядывая папки на полках шкафа. - Не боюсь... Просто не хочу, чтобы нам помешали.
   Он ласково улыбнулся.
   - Не хочу, чтобы нарушили такую милую интимную обстановку... Ты и я, один на один... Интригующе, правда?
   - Ты пересмотрел тех дурацких мультиков... - огрызнулся Босс. - Бредовые идеи, бессмысленные подозрения...
   - Бессмысленные? Пф... - в голосе прозвучала ирония. - Я так не думаю.
   - Но Эндрюс! Я же всегда помогал тебе... Кто пригрел безвестного бродягу, который никого не знал в нашем районе? Кто дал тебе еду и крышу над головой, когда ты в этом больше всего нуждался? Кто нашел тебе работу? Кто поддерживал тебя всегда и во всем, а, Эндрюс?
   - Ты.
   - Да, я. И разве я когда-нибудь обманывал твое доверие?
   - Нет, такого не было.
   - Тогда... почему?! - Босс едва не закричал. - Почему ты поступил со мной... так?!
   - Мера предосторожности... - Эндрюс вертел в руках пистолет. - И еще, я хочу узнать кое-какие ответы. На неприятные вопросы.
   - Неприятные? О чем ты?
   - Например... - человек по имени Хром поднял руку и медленно, очень медленно навел пистолет на голову пленника. - За сколько ты меня продал этим твоим большим людям?
   - Про... дал? Ты что! - Босс завопил так, что чуть не сорвал голос. - С чего ты взял? Зачем мне это? Какая глупость! Бред! Полнейшая чушь! Как ты мог даже подумать... С чего ты взял, что я продал тебя? Я же дал тебе новое задание! Перевел деньги на счет за уже выполненные... Все, как договаривались! Почему ты...
   - Хорошо ты излагаешь, правильно, - одобрил Эндрюс. - Вот только... Зачем тебе заряженный пистолет в ящике стола, а? Чтобы пугать ворон и прохожих, да? Не надо пытаться сделать из меня идиота, Босс, все равно не получится...
   Человек по прозвищу Хром замер, слушая тишину. Он ждал, что сейчас скажет Босс, какие еще аргументы приведет в пользу своего предательства...
   "Я не хотел, они заставили меня... Я не смог отказаться... Предложение оказалось слишком выгодным..."
   Эндрюс уже не раз и не два встречался с такими отговорками, всегда недоумевая - неужели кто-то может поверить в такое? Или и в самом деле достаточно поманить пачкой купюр или пригрозить пудовым кулаком, чтобы человек добровольно положил голову на плаху... И если бы только свою - еще и всех друзей следом потянул... Может, Эндрюс и вправду отстал от жизни? Может, он не видит того, что очевидно остальному миру?
   Гость стоял в центре комнаты - хозяин положения и судья своего бывшего повелителя. Ему нужны ответы и он их получит, это лишь вопрос времени. Но... Он хотел понять, больше всего на свете он хотел понять... Людей. И не мог. Никак не мог постичь то, что другим казалось таким простым...
   Выгоду.
   А потом... Эндрюс не удивился, если бы почувствовал хоть что-нибудь - боль, беспокойство, странный запах, наконец. Он не удивился, если бы пейзаж изменился целиком, а ярко освещенная комната полностью превратилась в полумрак длинного коридора. Все это можно ожидать, все это можно так или иначе объяснить, пусть даже доводы будут чистой воды фантастикой... Но сейчас...
   Он стоял в кабинете бывшего Босса.
   И, одновременно, в огромном и пустом, как окружающий космос, здании.
   Он видел перед собой некогда важного и солидного человека, ныне дрожащего от страха и всячески пытающегося скрыть свои чувства.
   И, одновременно, обрезанный наполовину круг луны, серебривший листья с той стороны стекла.
   Он слышал только тяжелое дыхание пленника.
   И, одновременно, приглушенный шорох своих шагов.
   Он не чувствовал ничего, кроме отвращения.
   И, одновременно, чувствовал страх... Потаенный... Скрытый где-то очень-очень глубоко...
   Эндрюс широко распахнул глаза и, невидяще, уставился на бывшего покровителя. Затем открыл рот, словно пытаясь что-то сказать, открыл еще шире, показывая желтые неровные зубы, наконец, распахнул так широко, будто хотел проглотить слона. Проглотить или исторгнуть... из себя... Что-то... Ужасное...
   - Эндрюс! Эй! Что с тобой?! - спросил Босс, которого протяжный хрип гостя заставил вздрогнуть и насторожиться. - Эй! Ты в порядке?! ЭЙ!
   - Я... я... я... - севшим голосом повторял человек по прозвищу Хром. - Я... я... Я?
   Ему казалось, что его сознание раздвоилось. Ему казалось, что в одно время, но в разных местах, существуют два ЕГО. Ему казалось, что его сейчас разорвет на две одинаковых половинки... И растерзанно будет не тело, но то, что называют душой... А может... Может... Это наоборот сольется воедино... И тогда... Появится новый человек... Человек ли?..
   - Эндрюс! ЭНДРЮС! - завопил Босс, не жалея связок. - Да очнись ты, черт побери! ЭНДРЮС!!!
   "Эндрюс... Эндрю... Да... точно... Именно так... Все правильно..."
   Человек по прозвищу Хром вздрогнул, как от удара током, осмысленность вернулась в его глаза... И сам он вернулся. Вот только рад этому не был... Впрочем, Эндрюс не вспомнил бы, когда в последний раз испытывал радость.
   - Что со мной было? - словно ничего такого не случилось, осведомился он. - Я отключился?
   - Да, ты был словно... не ты. Как робот.
   - Ясно... - Эндрюс усмехнулся. - Значит, это твой голос вытащил меня с того... из другой реальности.
   - Ну... наверное, так и было.
   - Ясно... Но не думай, что это изменит ситуацию, в которой мы оба оказались... Не думай, что я прощу твое предательство.
   - Предательство, предательство... Заладил, как дятел, который долбит и долбит дерево, в твердой уверенности, что найдет что-то вкусное внутри... - Босс устало закрыл глаза. - Эндрюс, я же тебя знаю... Ты не отступишься... И не забудешь... И не станешь делать скидки на обстоятельства...
   - Рад, что ты такой понятливый.
   - Зря язвишь... Эндрюс, я не хочу играть с тобой в гляделки... Все равно ты одержишь верх... Я еще помню твой взгляд, которому позавидует любой гипнотизер. Как у удава... Чувствуешь себя кроликом.
   - Хороший ты кролик, Босс... С зубами...
   - Эндрюс, не надо... Просто задавай свои вопросы. А я отвечу... Давай закончим с этим побыстрее.
   - Даже так? Пф... Ну ладно, - Эндрюс прищурился, его лицо стало злым. - Это и в моих интересах... Ла-а-а-а-адно... Тогда, для начала, скажи - кто они?
   Гость ожидал любого ответа - инопланетяне, пришельцы из будущего, тайное общество Нового Пришествия, могущественная мафиозная организация, щупальцами спрута опутавшая весь мир... Истина оказалось куда как более приземленной.
   - Правительство... - Босс подергал наручники, проверяя насколько те надежны. - Честно говоря, я не разбираюсь во всех этих организациях... Национальной безопасности... Международных отношений... Космических исследований... Эти назвались Агенством Психотронных Технологий. Я окрестил их просто - "психи", они действительно были немного не в себе... Не от мира сего, как блаженные...
   Им требовалось содействие - им был нужен ты. Ну и я, как посредник... Обычно со мной контактировал этот человек... Профессор Алессандро Тиамати. Он же и давал поручения... И следил за тем, чтобы деньги поступали на мой счет. Часть их я потом отдавал тебе - как плату за выполненную работу.
   Схема работала как часы, без сбоев и задержек, пока не наступил день... Когда все пошло наперекосяк. Во-первых, со мной связались другие люди из этого Агентства, не проф, который, как я предполагаю, заведовал отделом исследований и разработок, а силовое крыло "психов". Неприятные ребята... Мягко говоря... Во-вторых, они сказали, что наше сотрудничество заканчивается и, после выполнения последнего задания, мне лучше забыть про то, что АПТ вообще существует...
   - ...И они приказали тебе найти профессора, - заключил Эндрюс. - Причем, явно не для того, чтобы мирно с ним побеседовать.
   - Ясное дело, тут и монетку бросать не нужно... - Босс открыл глаза, из которых успел бесследно исчезнуть былой страх. - Как только ты найдешь профа - они придут следом. И убьют его... Я так думаю.
   - Устраняют опасного свидетеля... Разумно, - гость нахмурился. - Так же разумно, как избавиться от меня после выполнения задания...
   - Эндрюс, я не знаю, правда! Я бы никогда...
   - Хватит, Босс... Все ты знал и все ты понимал. Не ребенок ведь... Не первый раз... Пф... замужем... Ха-ха... Шутка...
   - Ты еще умудряешься шутить в такой ситуации...
   - А что делать? - Эндрюс тщательно прицелился. - Плакать? Неа... Лучше я выполню полученное задание... По-своему.
   Босс побледнел, отшатнулся, наткнувшись на твердую стену, и зашипел от боли в ушибленной спине. Он понимал, что обречен, он знал, что сейчас все для него закончится, он видел перед собой человека, для которого не было разницы - убить старого приятеля или прикончить очередной пакет яблочного сока... И все же пленник умудрился выдавить из себя последний вопрос.
   - Зачем?.. Зачем... Так...
   - Ничего личного, Босс, но должен же я когда-то избавляться от прошлого...
   Эндрюс улыбнулся и спустил курок. Быстро и мягко.
  
   - Говорят, нельзя усидеть на двух стульях...
   - ...ведь в конечном итоге окажешься на полу.
   - Говорят, за двумя зайцами погонишься - ни одного не поймаешь. А еще - нельзя поразить одной стрелой две мишени.
   - Говорят... Люди всегда болтают. Причем, о том, чего не понимают... В чем разбираются не лучше, чем свинья в апельсинах... Или лимонах... Или грейпфрутах... Это важно? Я так не думаю...
   - Ты не согласен?
   - С чем? Люди мыслят ограниченными категориями... Два стула, два зайца, две мишени... Пф! Какая глупость! А почему не три? Почему не четыре? Почему не пять?
   - Невозможное мешает жить.
   - А возможное мешает понимать. Знаю-знаю, я усложняю элементарные вещи... А что делать? Что ты еще можешь мне предложить? В игре под названием жизнь есть победители, которые, как говорится, получают все, и проигравшие, которые это все теряют. Победители и проигравшие, проигравшие и победители, первые и последние, верхи и низы, воспарившие и падшие... Биполярный мир, мир черного и белого.
   Мир простоты.
   - Ты не согласен?
   - Если есть исключение, значит, правило несовершенно.
   - Или несовершенен мир.
   - Или так... Победители, проигравшие... А что если кто-то не победил, но и не проиграл? Что если он канат, который тянут из стороны в сторону, но никак не могут зафиксировать... Зафиксировать свою победу. Бесконечный процесс, бесконечное скольжение по самой грани. Как канатоходец над пропастью, видящий впереди только белую мглу. А позади оставивший такую же мглу, но черную.
   - Всегда можно выбрать.
   - А если не из чего выбирать? Если ты как свихнувшаяся белка в колесе вечности? Только и можешь прыгать из стороны в сторону, чтобы не попасть между жерновов... Думаешь, мне это нравится? Думаешь, я хочу выбирать? Думаешь, я принимаю такой выбор?
   - Молодости свойственно сомневаться и ничему не верить. И никому не верить. Но, с течением времени, люди теряют эту привилегию.
   - Ты опять не понимаешь... Хочешь, скажу, откуда взялось мое прозвище?.. Хром... Слишком громко, чтобы быть простым совпадением.
   - Ты не чужд самолюбования. Думаю, это единственное, что тебе остается.
   - Опять прав... И опять отчасти... Хорошо, начну с самого начала.
   - Твоя нога?
   - Да. В детстве я сильно повредил ногу. Так сильно, что стал хромым - ковылял по саду "Прибежища", как старый дед, и клял все на свете. Это было, кроме прочего, очень больно, знаешь ли. Это было адски больно. А еще больнее - видеть, как играют другие дети... Слышать их слова, встречать их сочувствующие и раздраженные взгляды, чувствовать себя лишним... Отчуждение рождает ненависть, знаешь ли. Причем - ненависть особого рода. Ненависть не к человечеству, но... к себе.
   Я ненавидел свою покалеченную ногу. Ненавидел себя. Ненавидел мир, который позволил произойти такому. Ненавидел тех, кто позволяет миру быть таким, какой он есть... А потом я изменился - мне стало все равно. И тогда я стал тренироваться... Я не знал, какие упражнения нужно делать, не знал, как правильно разрабатывать ногу... Врачи вообще говорили, что у меня нет ни единого шанса, что, скорее солнце и луна поменяются местами, чем я начну ходить нормально. Но я им не поверил...
   Тренировки, до изнеможения, до полной потери сил... Я понял, что боль, испытанная ранее - лишь преддверие, врата в царство истинной, непостижимой боли... Невыносимых страданий... Которые я должен был выдержать. Должен.
   - И ты выдержал.
   - Да. Когда я перестал хромать - все были просто в шоке. И другие дети, и воспитатели, и врачи. Многие называли это чудом, кто-то косился и шептался... Они думали, что со мной что-то не так, что я колдун... Какая глупость! Но они верили в свои сказки... Забавно... После исцеления я стал для них еще более чуждым, чем когда ковылял по саду, опираясь на палочку. Они боялись меня, как черт ладана, они избегали моего общества... А самое смешное - мне было наплевать. Я даже радовался такому развитию событий. В тот момент одиночество было для меня поистине сладостным...
   - Хром...
   - Ах, да, Хром... Они звали меня Хромым, по понятным причинам. Эта кличка, как ярлык, приклеилась ко мне. Мне не было ни горячо, ни холодно, а им нравилось... Дурачки... А потом, когда я выздоровел, обзывать меня так стало бессмысленно... И они переименовали Хромого в Хрома... Хромой, Хром, забавно...
   - Они? Переименовали?
   - Они... Конечно же, нет... Они на такое не способны... Люди... Хромом себя назвал я. Нужно было яркое, короткое и запоминающееся имя... И я нашел его. Это было просто, это было изящно, это было давно... Да, после той истории с покалеченной ногой и ее чудесным исцелением. Я сказал, что теперь буду зваться - Хром. И они согласились... А что им еще оставалось? Пф...
   - Зачем тебе это?
   - Мне? Нет... Не мне... Им... Люди. Они просто люди...
   - Я знал, что ты так скажешь.
   - Я тоже знал...
   - Закончим разговор?
   - Пожалуй... Мне пора идти. Мой клиент уже здесь. Время...
   - Мы больше не встретимся. Прощай.
   - Прощай... Жаль, что так поздно...
  
   Профессора он встретил прямо в коридоре - Алессандро Тиамати нерешительно стоял перед дверью в свою комнату и вертел в руках ключи. Услышав шаги, клиент резво повернулся и настороженно воззрился на Эндрюса - так смотрит мышонок, притаившийся в своей норке. Мышонок, который знает, что сейчас он в безопасности, но знает также, что лучше не спускать с коварной кошки черных бусинок глаз. А еще профессор, чье лицо казалось вырезанным из камня... даже не вырезанным, а вырубленным - грубыми резкими ударами... Еще он был похож на ботаника, вырастившего смертельно ядовитый плющ и
теперь наблюдающего за ним через толстое стекло.
   - Профессор Алессандро Тиамати? - осведомился Эндрюс. - Это Вы? Я не ошибся?
   - Нет, никакой ошибки нет... - профессор вздохнул и, наконец, отпер дверь. - Пройдемте, внутри будет удобнее разговаривать...
   Он первым шмыгнул в комнату, оставив на Эндрюса заботы о конфиденциальности. Профессор выглядел излишне торопливым и беспокойным... Или хотел таким казаться... Человек по прозвищу Хром ничего не сказал, закрывая за собой дверь, а только сделал в памяти соответствующую отметку. На будущее... Сейчас его больше интересовали кое-какие ответы на кое-какие вопросы. Ну не складывалась головоломка, ни в какую не складывалась... Очевидно, не хватало пары важных кусков... Очевидно, профессор Алессандро Тиамати был тем, кто мог заполнить эти пробелы.
   - Вы, как я полагаю, мистер Эндрюс Заффиро? - клиент нервно потирал руки. - Я ждал Вас...
   - Ждали? - Хром приподнял одну бровь. - Как это понимать?
   - Ах, да, Вы же не в курсе... Понимаете... - профессор замялся. - Я, наверное, должен извиниться перед Вами... Ведь я использовал Вас вслепую.
   - Вот как?
   - Да-да... Мне самому очень неудобно... Такая неприятная ситуация... Но выбора не было, - профессор негромко вздохнул и сел в кресло. - Понимаете... Меня хотят убить, причем, те же, на кого я работал. Это опасные люди... Причем, обладающие просто невероятным влиянием. Иными словами - если им нужна моя голова, то они ее рано или поздно получат. Уж с затратами они при этом считаться не будут...
   - И Вы хотите, чтобы я спас Вашу шкуру? - прямо спросил Эндрюс. - Чтобы я был Вашим телохранителем? Верно?
   - Ну, я бы не стал использовать такие выражения...
   - Да или нет?
   - Ну... да.
   - Тогда и мой ответ - да. Но, с одним условием.
   - Условие... - глаза профессора забегали. - Мы не говорили ни о каких условиях... Да и, сами понимаете, я почти ничего не могу Вам предложить...
   - Не виляйте... Кое-что у Вас есть.
   - Да? Что же?
   - Информация, - Эндрюс, все это время стоявший у двери, отошел в сторону и прислонился к холодной стене. - Мне нужны ответы на некоторые вопросы.
   - Ответы... Ну, хорошо, я согласен! Только не знаю, смогу ли удовлетворить Ваше любопытство...
   - Там посмотрим... А для начала... - Хром задумался. - Скажите, профессор, Вы ведь не итальянец?
   - Конечно, нет, а почему Вы спрашиваете? - удивился клиент. - Разве мое лицо похоже на лицо южанина?
   - Нет, в этом-то все дело... Вас зовут, как итальянца, но при этом Вы ничего общего с представителями этой нации не имеете. Странно... Я бы сказал, что Алессандро Тиамати - Ваш псевдоним.
   - Да, это так... Поразительно! Вы сразу догадались...
   - Опыт... Да и несложно это было... Но... - Эндрюс нахмурился, его взгляд стал жестким. - Перейдем от шуточек-прибауточек к делу. А точнее - к вопросам.
   - Я готов.
   - Отлично, тогда скажите... - Хром провел ладонью по губам и выставил указательный палец перед собой вверх, будто определяя направление ветра. - Скажите мне вот что... Кто заказал Вас моему Боссу?
   - Я.
   - Зачем?
   - Чтобы Вы защитили меня.
   - От кого?
   - От людей из Агентства Психотронных Технологий.
   - Почему они хотят Вас убить?
   - Я работал там, был главой отдела разработок и исследований. Я слишком много знаю.
   - Чем Вы занимались там?
   - Я... - профессор опустил глаза вниз и сделал паузу. - Это долгая история.
   - Ничего... - Хром усмехнулся. - Я никуда не спешу.
   - Вот как... Хорошо... Тогда я начну с самого начала, - профессор спрятал лицо за сцепленными в замок пальцами. - В то время, шесть лет назад, я был простым ученым, жаждущим славы молодым исследователем, который цеплялся как клещ за каждый грант. Я испытывал серьезную потребность в финансах, нужно было покупать оборудование, нужна была лаборатория... Дальше ютиться по чужим углам казалось совершенно невозможным... И тогда появились они - люди из Агентства Психотронных Технологий.
   Профессор тихо вздохнул.
   - Они... Оказывается, они давно следили за мной... За моими исследованиями... Каждый мой шаг, каждое новое открытие, даже очередная безумная теория... Все анализировалось ими, разбиралось на запчасти и вновь сводилось воедино. Как контактер сказал мне много позже - они так и не смогли понять ход моих мыслей. Именно поэтому они и стали со мной сотрудничать...
   - Контактер?
   - Да... Человек из АПТ, который решал все текущие проблемы, находил ассистентов и обслуживающий персонал, обеспечивал меня всем необходимым для работы... Эти люди, они настоящие профессионалы своего дела - ни одной оплошности, даже самая незначительная мелочь не ускользала от их внимания... Можно сказать, что я как сыр в масле катался - думал только о своей теории, ставил эксперимент за экспериментом, время от времени гонял нерадивых помощников. И, как результат, дело двигалось... Причем - семимильными шагами.
   - Так что за дело-то?
   - Психика... Человеческая психика... Меня еще с детства интересовал вопрос - что есть душа. Религия давала ответ, но он меня не устраивал. Я чувствовал - там было что-то еще, что-то кроме некоей божественной искры жизни и призрачной тени бессмертия. Да, это нематериальная сущность, да, она позволяет нам существовать и мыслить, да, она приходит в начале и исчезает в конце. Но... Откуда? Куда? Как? Нет информации, одни смутные предположения, не стоящие выеденного яйца. И тогда...
   Я начал свои исследования.
   - Звучит интригующе.
   - Ну уж не знаю, как это звучит, но... Как бы то ни было, моя работа продвигалась достаточно быстро - появилась концепция, весьма стройная система аксиом... Я не мог их доказать, но этого и не требовалось... Затем я сделал первые выводы, которые оказались обескураживающими. В частности, я предположил, что существует некоторое пространство, которое я назвал единым пространством душ.
   - Единое пространство душ? - Хром смаковал каждое слово.
   - Да... Это другая реальность, соседствующая с нашей. Точнее, даже не реальность, а надреальность. Или подреальность.
   - Первооснова...
   - Можно сказать и так... Не думайте, что этим мои выводы ограничились - вовсе нет! Я смог вывести некоторые параметры этого особого пространства, так называемые "параметры доступа". Иными словами - теперь при определенных условиях я мог совместить оба пространства. То есть, слить воедино мир душ и наш мир, мир материального...
   - Как интересно... Значит, АПТ предложили помощь в Ваших исследованиях?
   - Да. Они пообещали организовать лабораторию... Видите ли, изначально у меня были лишь теоретические выкладки, которые почти ничего не стоили без экспериментов. Я даже продать свою теорию не мог, так как никому не нужны отвлеченные рассуждения на околопсихологические и околорелигиозные темы... Я отчаянно нуждался в средствах... Иными словами, они выбрали лучший момент. И я согласился, не раздумывая.
   - Профессор, профессор! Это все, конечно, весьма любопытно... Но нельзя ли ближе к делу? В частности - зачем АПТ нужны Ваши исследования? И зачем им нужен я? Зачем ВАМ нужен я?
   - Вы... Я уже почти подошел к этой части своего рассказа... Понимаете, конечной целью экспериментов были практические опыты на людях... И одного из подопытных звали Эндрюс Заффиро...
   - Та-а-а-а-ак...
   - Но это не все. Наверняка Вы слышали про доктора... - профессор назвал имя. - Он был своего рода пресс-атташе АПТ, иными словами, доносил до народа то, что этому самому народу позволялось знать.
   - Действительно, слышал... Один раз и мельком. Если честно - вся концепция, изложенная им, показалась мне бредом сумасшедшего.
   - Вы не одиноки - многие считают мои исследования полнейшим безумием. Более того, кое-кто считает меня умелым мошенником, растаскивающим средства, выделяемые на исследования.
   - Я бы не стал отвергать и такого варианта.
   - Понятно... Самые простые ответы...
   - Ладно, оставим это. Продолжайте, профессор.
   - Хорошо... Так вот, этот доктор был просто выскочкой, причем, достаточно бесцеремонным, чтобы поставить свое имя под чужими исследованиями. Он был пустышкой, просто приманкой для журналистов и излишне любопытных резидентов иностранных спецслужб. Я его презирал, но он был полезен, и потому приходилось терпеть присутствие подобного ничтожества... В конце концов, у меня были мои исследования, моя лаборатория, моя теория, пока полностью подтверждавшаяся...
   Глаза профессора подернулись дымкой, он откинулся назад и расцепил пальцы. На миг показалось, что он просто заснул и теперь спит с широко распахнутыми веками. Так продолжалось минуту, а затем ученый продолжил рассказ, заметно помрачнев.
   - Поймите, я - исследователь... Деньги, власть, развлечения - все это меня не интересует... Я просто хотел найти истину...
   - А нашли неприятности, - Хром усмехнулся.
   - Неприятности... Вы правы. Я с головой погрузился в зловонное болото, причем, сделал это по собственной воле. Стоит ли теперь жаловаться на превратности судьбы? С самого начала было ясно, что меня не отпустят. Только не эти люди, только не секретная правительственная организация, проводящая мягко говоря не совсем легальные исследования...
   - Сочувствую. Но при чем здесь я? Почему Вы выбрали именно меня в качестве подопытного кролика? - Хром улыбался, но глаза его были холодными, как арктический лед. - Мне, если честно, это совсем не нравится.
   - Я понимаю... Возможно, Вам покажется глупой моя откровенность... Но, чтобы было понятнее, мне придется еще раз вернуться к моим исследованиям. Видите ли... Как я уже говорил, существует некоторое пространство душ, где находятся все сущности, дающие жизнь людям. На самом примитивном уровне это можно описать как большую сетку, набитую мячами - первый человек берет один мяч, чтобы поиграть, второй человек берет еще мяч... И так, пока мячи не закончатся. Но что, если людей больше, чем мячей? Тогда придется делить один мяч на несколько человек. То же самое и с душами... Население Земли растет угрожающими темпами, людей становится все больше и больше... А пространство душ... Не меняется. Его ресурсы, как и ресурсы нашей планеты, ограничены. Только, в отличие от, например, денег, которые без особых проблем можно разделить на более мелкие суммы, души дробить нельзя... Они изначально дискретны, их число заданно с того самого времени.
   - Понятно, значит, одна душа на несколько человек... Только я не совсем понимаю, как такое может быть.
   - Я и сам не до конца понимаю... Могу влиять, но не могу толком объяснить - смешно, правда?
   - Да что-то не очень.
   - Да? Ладно... Теперь, что касается твоего вопроса... Видишь ли, большинство душ соответствует только одному человеческому телу. Души, которые могут использоваться одновременно, особенные и обладают не совсем обычными качествами... Можно назвать эти сущности...
   Лучшими.
   Профессор подался вперед и уставился на Эндрюса горящими, как свечи, глазами.
   - Ты - лучший. Потому я и выбрал тебя в качестве объекта исследований. Таких, как ты, очень мало... И вычислить вас - та еще собачья работа. И тебя мы обнаружили совершенно случайно, просто нелепое стечение обстоятельств...
   Естественно, мы не стали упускать удобный случай и сразу же установили наблюдение. И, совсем скоро, выяснили кое-что крайне любопытное... Возможно, ты даже сам не замечаешь, что с тобой не все в порядке. Возможно, тебе кажется, что все происходит так, как и должно происходить... Но мы, как сторонние наблюдатели, пришли к другому выводу, постепенно вычислив, в чем же заключалась особенность твоей души. Видишь ли, Эндрюс... Твоя скрытая способность - влияние. Иными словами, все будет так, как захочешь ты.
   - Ух, ты! Значит, если я захочу яблочного соку, то реальность мухой метнется в ближайший бар и принесет мне оттуда пару пакетов? Я правильно понял?
   - Не смешно.
   - Да и мне тоже... - Хром скривился, совершенно не заботясь о том, что сейчас выглядит, как бандит с большой дороги. - Не особо. Лучший, худший... Звучит, как наивная детская сказка.
   - И, тем не менее, это чистая правда...
   - Правда? Пф... - по равнодушному тону Эндрюса нельзя было понять, верит он словам профессора или нет. - Ну... допустим. Допустим, это действительно так. Я - лучший. Я - любимое дитя мира. Я - распределенная по множеству материальных тел душа...
   Хром откинул голову назад и усилием воли разгладил морщины, превращая лицо в маску хладнокровного убийцы.
   - Допустим.
   - Сейчас, наверное, последует какое-то "но"...
   - Последует, конечно, последует... - сказал Эндрюс. - Но что мне с этого? Ведь я даже не помню, не знаю, что из себя представляют другие люди... материальные сущности... С которыми у меня общая душа. Я даже не знаю, как с ними связаться...
   - Да, это так... - профессор вздохнул. - Потому, что я тебе этого не сказал. Время, слишком мало времени осталось... Послушай, я забрал все свои записи, все, до чего смог дотянутся... Знаешь заброшенный пятиэтажный дом на углу?
   - Ну, допустим, знаю... Только при чем тут он? Эту рухлядь снесут через неделю, а на том месте построят гостиницу... Или дорогой ресторан... Если честно - я не особо интересовался.
   - Совершенно верно, здание скоро будет уничтожено... Людьми из АПТ.
   - Что-о-о-о-о?! - в холодных глазах Хрома мелькнула тень удивления. - Но зачем?!
   - Улики... Они заметают следы, уничтожая одну из лабораторий проекта "Снисхождение".
   - Проект "Снисхождение"? Вот как вы, значит, назывались... А та дышащая на ладан дыра - бывшая лаборатория? Ничего себе! Прямо под носом... А я даже и подумать не мог...
   - Никто не мог. Мои наниматели были настоящими профи... Впрочем, я уже об этом упоминал... Так вот. В том здании, на третьем этаже, в комнате 316, в ящике стола лежит папка с документами. В ней - вся информация по проекту, которую я смог достать за остававшееся у меня время... Найди и прочитай. Это очень важно. И, самое главное, там упоминается такое понятие - "точка перехода". В первую очередь, тебе нужно понять, как, когда и где ее можно инициировать...
   - Почему?
   - Потому что это единственный способ соприкоснуться с реальностью душ. И единственный способ перескочить в другой план нашей реальности... Частично совместив свою психологическую матрицу с матрицей другого тела этой же души. И еще...
   Профессор хотел что-то добавить, но замолк на полуслове, а затем и вовсе безвольно уронил голову на грудь. Белая рубашка окрасилась красным, что могло быть просто томатным соком... Но Хром не питал иллюзий на этот счет.
   - А-а-а-а... - хрипел умирающий профессор. - Они... пришли...
   Эндрюс, понявший это и без его комментариев, прильнул спиной к стене и затих, стараясь не издавать звуков. Он знал, что убийцы, стрелявшие через дверь и оставившие в ней две аккуратных дырочки, вот-вот проникнут внутрь, чтобы убедиться в успешном поражении цели. Он знал, что посланные АПТ чистильщики являются настоящими профессионалами, не знающими слова "неудача". Он знал, что пришедшие за профессором убийцы не ошибаются... И они это знали.
   Через десять секунд, как и рассчитывал Хром, дверь с грохотом вылетела, теряя щепки и падая влево. Затем сразу же послышались глухие хлопки - убийцы, страхуя себя от неожиданностей, послали следом за поверженной преградой веер пуль. Именно веер - стальные цилиндрики вонзались в стену сверху вниз, каждый раз опускаясь ровно на десять сантиметров. Ювелирная точность... Которую убийцы полагали вполне достаточной. И это была их первая и последняя ошибка...
   Хром не спешил, он дождался, пока первый ликвидатор бесшумной тенью скользнет внутрь, сразу же поворачиваясь вправо и поднимая пистолет. Убийца увидел противника, и ему потребовалась ровно секунда, чтобы проанализировать ситуацию, принять решение, прицелиться и спустить курок... Невероятно мало, для такого количества действий. И невероятно много, чтобы выжить... Хрому не нужно было целиться, он не предполагал, а точно знал, когда и где окажется первый ликвидатор, наконец, он не нуждался в оружии...
   Потому что сам был лучше любого пистолета. И лучше любого стрелка, держащего в руке этот пистолет.
   - Привет, - Хром одним хлестким ударом сломал запястье убийцы. - Пока.
   Секунда. Эндрюс, не переставая доброжелательно улыбаться, буквально вырвал пистолет из покалеченной руки.
   Вторая. Оружие выплюнуло, одну за другой, три пули, которые, как молчаливые осы, вонзились в тело ликвидатора, отбрасывая его назад.
   Третья. Хром сделал два выверенных до миллиметра шага, просунул руку с пистолетом в дверной проем и выстрелил еще три раза.
   Четвертая. Пистолет упал на мягкий ковер, не издав и звука, а Эндрюс, стерев с лица улыбку, повернулся к своему клиенту.
   - Пока все... - профессор еле слышно хрипел, похоже, его время истекало, и он постепенно удалялся от этого мира... он уже ничего не слышал и ничего не видел. - Жаль, что я не успел...
   Хром подошел к умирающему вплотную и наклонился.
   - Профессор! Профессор!
   - Да-а-а-а-а...
   - Вы меня слышите? Можете ответить на один вопрос?
   - Я... да... мо... гу...
   - Профессор! Скажите, как узнать точку перехода? Она похожа на призрачную лестницу?
   - Лест... лестница? Нет... Я не знаю... Не знаю никакой лест... аааааааррррххххх...
   Горло умирающего исторгло последний звук, после чего профессор безвольной куклой осел в кресле. Жалкий и всеми преданный, он больше никогда и ничего не сможет открыть... Пожалуй, Хром даже немного посочувствовал бывшему клиенту, когда касался пальцами остывающей шеи, проверяя пульс. Секунду или две, не больше... А потом, цепким взглядом окинув комнату, он хмыкнул и, отряхнувшись, направился к выходу.
   Была еще парочка дел, которые нужно закончить...
  
   Темный, как ночь, тихий, как глаз бури... Хром шел по коридорам заброшенного здания, пробираясь к лестнице, ведущей на третий этаж. Он знал, что где-то здесь может быть ловушка, приготовленная специально для него. Волчьи ямы, капканы и сети... Прошлый век. Теперь вместо них используются люди. Причем, весьма эффективно...
   Хром щурился, вглядываясь в полумрак, и шел, осторожно ступая по усыпанному мусором полу. Он не спешил, хотя время и поджимало, прекрасно зная главное правило - кто несется вперед, сломя голову, тот обязательно эту самую голову потеряет. А умирать Хром пока не собирался... Не дождутся - он еще не закончил с этим миром. Достаточная лепта боли пока не внесена... Ему вспомнились лица убийц, посланных АПТ, убийц, которых он так и оставил лежать в коридоре "Хихиса". Сдирая с них маски, Хром каждую секунду ожидал увидеть знакомые черты, старое имя было готово сорваться с его губ... Но не сорвалось, потому что этих людей Эндрюс Заффиро видел первый раз в жизни. И последний, конечно же...
   Он не знал, что почувствовал в тот момент - облегчение или разочарование. Наверное, это было тем же чувством, какое посетило его, когда Хром понял, что зияющие, как раны, провалы окон пятиэтажного здания погружены в полнейший мрак... Предвкушение, вот что это было. Эндрюс предвкушал развязку, он жаждал ее скорейшего наступления, он будто шел на свет по длинному-длинному тоннелю... Но свет оказался тьмой, а тоннель - колодцем, ведущим в бездну. И, что самое странное, Хрому было все равно. Уже все равно...
   Лестница, как ни странно, пребывала в целости и сохранности: Хром без проблем добрался до третьего этажа и ступил из блеклого света окон в привычный полумрак. Никаких следов присутствия людей в коридоре не было, но Эндрюс знал, насколько обманчивым может оказаться первое впечатление. Вполне возможно, это умело приготовленная ловушка, вполне возможно, что здание вообще заминировано (недаром ведь его хотят снести) и скоро взлетит на воздух... Всякое может быть. И лучше к этому всякому приготовиться заранее.
   Кстати, о подготовке - сейчас оружие ликвидаторов пришлось бы весьма кстати. Пистолеты с глушителями, идеальный инструмент операций, скрытых от посторонних глаз... Но Хром не взял их, как не брал пушек, предлагаемых Боссом - снайперские винтовки, радиоуправляемые мины, автоматы с укороченным стволом, которые так удобно прятать под плащ... Если бы Эндрюс Заффиро захотел, то был бы сейчас вооружен, как маленькая армия. Если бы он захотел, то был бы сейчас увешен средствами убеждения и уничтожения, как новогодняя елка - игрушками. Если бы он захотел...
   Но Хром полагался только на свои руки. Всегда. Ну, почти всегда...
   ...Комната 316 оказалась совершенно непримечательной - ржавая металлическая табличка с цифрами, облупившаяся белая краска, в темноте казавшаяся серой, полное отсутствие каких-либо иных надписей, кроме, собственно, номера. Забытое помещение, наверное, было подсобкой или просто складом научного оборудования. Возможно, там стояла какая-то техника, скрытая от излишне любопытных посетителей. Стояла - потому что сейчас там наверняка пусто, как в животе у бродячей собаки...
   Хром стоял у двери, не решаясь войти. Обычно он не сомневался и если хотел что-то сделать - делал сразу, не откладывая в долгий ящик. Ведь если каждый раз говорить "утро вечера мудренее", "никогда не делай сегодня то, что можно сделать завтра", "поспешишь - людей насмешишь", то вполне можно оказаться в итоге у разбитого корыта... Чем дольше ждешь - тем больше смиряешься с ожиданием. Хром это знал очень хорошо... Слишком хорошо... Но сейчас он стоял и не двигался, испытывая что-то вроде легкого сожаления по поводу того, что не взял с собой хотя бы самого завалящего пистолетика. Минутная слабость, но для Хрома эта минута длилась часы... Словно он стоял у входа в предбанник небесной канцелярии, около входа в святилище, где будет решаться его судьба...
   И он... боялся.
   Не то, чтобы Эндрюс Заффиро никогда не испытывал такого чувства как страх - напротив, острое ощущение опасности не раз и не два позволяло ему избежать гибели, не то, чтобы страх заставлял его паниковать и судорожно искать наименее болезненный выход из ситуации... Ничего подобного. Но, вместе с тем, Хром не знал, откуда взялся этот страх: легкий, как прикосновение пушинки, странный, как снег посреди жаркого летнего дня, чуждый, как пришелец из иного мира... Этот страх не имел причины. И потому не имел следствия. Хром боялся, но не знал, чего он боится. И не знал, как этого избежать...
   Он стоял перед дверью в комнату 316 ровно минуту, а после, как только стрелка часов начала новый круг, повернул ручку и проник внутрь. Погрузившись в темноту, отличавшуюся от полумрака, царившего в коридоре за спиной, непроизвольно скользнув взглядом по окнам, где сквозь стекла серебристой лентой сочился лунный свет, Хром не сразу сообразил, что же здесь не так... А когда он все-таки понял, что в комнате есть еще один человек, было уже слишком поздно...
   - Привет... - промямлила тень. - Давно не виделись...
   Давно? Не виделись? Хром тут же впился глазами в лицо незнакомца, скрытое темнотой, пытаясь разглядеть хоть какие-нибудь черты, но тщетно - с равным успехом он мог быть любым из тех, кого Эндрюс Заффиро встречал за последние лет пять-шесть. Даже комплекцию загадочного человека можно было определить весьма приблизительно - вроде бы среднего роста, вроде бы худощавый... И все. Единственное что можно сказать - это мужчина, причем - достаточно молодой.
   - Не рад меня видеть? - незнакомец поднес к лицу небольшой круглый предмет и наклонился, раздались характерные звуки. - Не обращай внимания... - пробурчал он неразборчиво. - Я не успел поужинать... Пришлось заскочить в китайскую забегаловку тут поблизости... Не сидеть же всю ночь голодным... Вдруг ты только к утру пришел бы? Кто зна-а-а-а-а-ает...
   - Ты?.. - этот голос, эти привычки, этот стиль общения... Хром не мог сказать наверняка, но с очень большой степенью вероятности перед ним сейчас сидел... - Отто Мельх...
   - Йа-йа, он самый, - тень повернула голову, подставляя бледное, как жизнь простого человека, лицо лунному свету. - Уже несколько часов тебя тут жду... Все хотел посмотреть... Увидеть, как ты изменился с тех пор.
   - Ты-то, я гляжу, все такой же... Похож на чахоточное приведение... - Хром усмехнулся. - Тебе стоит больше бывать на свежем воздухе... Витаминчики там пить... Ну и завязывать с этой гадостью, пока совсем желудок не испортил.
   - Эндрюс... А не пошел бы ты...
   - Что такое? Ты со мной не согласен?
   - Я твоего мнения вообще не спрашивал... Эндрюс... Ты тоже ни капли не изменился... - Отто равнодушно наматывал лапшу на пластиковую вилку. - Все время лез не в свое дело... И сейчас лезешь... Лучше бы о себе подумал.
   - А я разве не подумал? Еще как подумал... иначе не пришел бы сюда, а уже был бы на полпути к границе, - сказал Хром. - Слушай, Отто, мы же работали вместе... Пусть, совсем недолго, пусть успели только пару заданий выполнить, но все же... Ты знаешь меня - я знаю тебя. Твоя жизнь была в моих руках, а моя - в твоих... Мы были одной командой... Что случилось? Неужели нельзя было прислать другого человека? Почему? Почему пришел именно ты?
   - Эндрюс... - лениво позевывая начал Отто. - Понимаешь, тут такое дело... Есть профессор, который нам мешает. Он мертв. Есть ты, знающий гораздо меньше наших тайн, чем проф, но все-таки знающий... И ты пока жив. Понимаешь... Проще всего тебя убить издали, из-за спины, снять выстрелом из снайперской винтовки или взорвать вместе со зданием... Да-да, оно заминировано, и достаточно нажать одну-единственную кнопочку, чтобы вся эта куча камня взлетела на воздух.
   Отто вздохнул и не без сожаления отодвинул тарелку с лапшой в сторону.
   - Понимаешь, Эндрюс... Я, лично я, к тебе очень хорошо отношусь. Ты хороший солдат, ты честный и разумный человек, ты надежный напарник... Но! При всем этом - ты должен умереть. И лучше уж это сделаю я, чем какие-то безликие ликвидаторы... Кроме того, я хотел с тобой поговорить.
   - Поговорить? С приговоренным? - Хром недобро прищурился. - Странное желание...
   - Ничего странного, - заверил бывшего приятеля Отто. - Веришь - я терпеть не могу убивать людей. Вот не нравится мне это - и все. Помнишь историю с утечкой информации? Мы тогда еле успели... Заодно испытав новое оружие в полевых условиях.
   - Если те мозгодробительные пушки вообще можно назвать оружием...
   - Хм... Так вот почему ты использовал одну из них... Ты же терпеть не можешь оружие, я помню... Теперь мне многое становится понятным... И это хорошо, это очень хорошо. Значит, я не напрасно затеял разговор с тобой...
   Отто склонил голову.
   - Мозгодробительные... Хм... Интересное слово, подходящее на все сто... Кстати, я бы не отказался еще побегать с этой пушкой...
   - Что же ты сейчас ее с собой не принес? Ведь не принес, я прав?
   - Не принес... А почему... Понимаешь, Эндрюс... Нет никакого смысла стирать твою личность... К тому же, мы не уверены, что это вообще возможно.
   - Допустим... Допустим, я поверю тебе. А что профессор? Почему вы не использовали мозгодробилку против него? Он же создал всю теорию... Он мог быть вам полезен...
   - Профессор? Ты что, шутишь? - Отто провел кончиком языка по губам и слабо улыбнулся. - Профессор изначально был смертником. Он все высчитал задолго до сегодняшнего дня...
   Отто Мельх запнулся, откинул голову назад и расхохотался. Потом, взяв себя в руки, он продолжил говорить, время от времени посмеиваясь.
   - Хех... Даже если бы мы стерли личность профа - это ничего бы не изменило. Повторная загрузка, сброс, повторная загрузка, сброс... Мы не смогли обойти проблему цикличности... А начинать с чистого листа... Какой тогда нам толк от профа, если он нифига не знает и в теории ни в зуб ногой? Просто балласт... Глупо держать его...
   - Но почему? Почему ты назвал профессора смертником?
   - Хе-хе... Потому, что у него был план... Ты думаешь, почему он так хотел умереть именно сейчас? Приближается время перехода... оно уже почти наступило. И ты для него был ключом... Уж не знаю, чего он хотел этим добиться... Мне все равно.
   Отто усмехнулся.
   - Суть в том, что сейчас он мертв и остался только ты... Есть последняя просьба, перед тем, как я прострелю тебе бошку?
   - Ты же знаешь, что нет.
   - Знаю... - Отто медленно вытащил пистолет и так же неторопливо встал из-за стола. - Нет смысла больше тянуть... Прощай, Эндрюс Заффиро.
   Убийца привычным движением вскинул руку и, не глядя, прицелился. Так же, по привычке, он чуть отступил назад, просто на всякий случай... И сделал это совершенно напрасно...
   Слишком уверенный в себе Отто, чье превосходство было оттенено абсолютным бездействием жертвы, которая даже пошевелиться не соизволила, решил действовать как всегда, по давно отработанному шаблону, за сотню раз не давшему сбоя... Он думал, что в сто первый все пройдет так же гладко, как и всегда. Он думал, что беспомощность клиента вполне достаточна... И он ошибался.
   Изумление застыло на лице Отто, когда он, запнувшись о невесть откуда здесь взявшийся провод, упал назад, разбив пистолетом полоску лунного света. Сталь блеснула, как серебро, в глазах убийцы промелькнуло нечто, похожее на детскую обиду, человеческое тело тяжело и глухо свалилось вниз... Почти сразу раздался звук, словно на пол уронили сырое яйцо, а спустя еще пару секунд Отто захрипел.
   - Кха-а-а-а-а-а... - тоненькая струйка крови показалась из едва приоткрытого рта. - Зря... Зря я не верил... Профессор ведь еще тогда говорил мне... Будь ты проклят, Лучший! Будь ты проклят! Кха-а-а-а-а...
   - Тебе больно? - в голосе Хрома послышалось сочувствие. - Тебе очень больно?
   - Пошел ты...
   - Пожалуй... - холодные глаза Эндрюса с интересом изучали лицо умирающего врага. - Я последую твоему совету. Чао, Отто!
   Он, не теряя больше времени и будто забыв про документы, за которыми, собственно, и пришел сюда, быстро развернулся и направился к двери. Казалось, его уже совсем не беспокоит поверженный Отто Мельх...
   - Все равно тебе не выбраться... - тратя остатки сил, хрипел умирающий убийца. - Здание окружено нашими людьми... Все пути для тебя ведут только на тот свет... А-а-а-а-а...
   ...Пистолет валялся в десяти сантиметрах от его правой руки, но для Отто, который не мог пошевелить и пальцем, это было как на другой планете. Ему оставалось лишь лежать без движения и молча смотреть в спину уходящей жертве... Жертве, с которой они так нелепо поменялись местами...
  
   Хром буквально мчался по коридорам старого здания, с каждой секундой все ускоряя и ускоряя шаг. Он слышал щелчки затворов за спиной, он чувствовал тяжелое дыхание охотников, он знал, что не сможет выстоять... Люди из АПТ неглупы, а Эндрюс Заффиро, сотрудничая с ними, подписал себе смертный приговор... Снайпер или простой наемный убийца не смогли бы остановить Хрома, не смогли бы избежать его удачи, но против отряда профи, крепко знающих свое дело, эта способность не поможет... И потому за ним послали не один отряд, а целых два - Хром чувствовал их присутствие, их холодная равнодушная решимость пропитала собой воздух, охватывая все этажи здания.
   "Если за тобой пришла смерть - улыбнись и скажи привет..."
   Не было смысла забирать документы... Эндрюс еще тогда, пристально глядя в глаза Отто, просчитал все возможные варианты. Что говорил умирающий? Ты не уйдешь... Ты обречен... Это могло быть обычной бравадой, могло быть порождением бессильной злобы... Но Хром знал, что каждое слово поверженного Отто Мельха - чистая правда. Ему не было смысла лгать в последние секунды жизни... И не было смысла упивать горечь поддельным торжеством...
   "Если умрет простой человек - его душа вернется в мир душ. Если умрет лучший - что будет с его душой? Она не может вернуться назад, ведь есть и другие тела, которые ей принадлежат... Значит... Она останется в нашем мире... И, одновременно, в мире душ... Точка перехода... Время перехода... И условие..."
   В самом деле - зачем Отто пришел сюда? Повидаться с бывшим приятелем? Нет, ни в коем случае. Бледный, как смерть, чистильщик мало заботился о свом здоровье, был довольно рассеян и не любил размениваться по мелочам, но, в то же время, его невероятной расчетливости позавидовала бы старая сводница. Он ничего и никогда не делал просто так, в каждом случае имелся какой-то, пусть и очень умело скрытый, расчет. И придти сюда только для разговора с Эндрюсом... Да Отто сам бы рассмеялся в лицо любому, кто вздумал предположить подобное.
   Хром не верил в надуманный мотив бывшего приятеля... Да и слова Отто Мельха были похожи на слова человека, который, не таясь, врет и не беспокоится из-за того, что его ложь будет раскрыта. Да, Отто лгал. Да, он знал, что Эндрюс ему ни секунды не верит. Но зачем? Зачем тогда он пришел? Хром похолодел и на секунду затаил дыхание... Можно было и сразу догадаться... Зачем пришел Отто? Зачем еще он мог придти? Что ему было нужно? Да то же самое, что и профессору. Он, Эндрюс. Точка перехода. Ключ...
   "Если ты всем нужен, то не спеши радоваться - возможно, ты всего лишь туалетная бумага..."
   Попользоваться и выбросить... Как похоже на людей... Как и следовало ожидать... Разве могло быть иначе? Конечно же, не могло, конечно же... Хром с самого начала прекрасно понимал, чем все это закончится, прекрасно понимал, каковы правила и условия игры... И принял их, как заключенный принимает ежедневную пайку - устало и равнодушно. Он не мог и не хотел изменить то, что было вокруг. Не мог и не хотел...
   "У меня и в мыслях не было пытаться расчистить авгиевы конюшни нашего мира. Я всего-навсего хотел выжить..."
   Хром уже почти бежал, не оглядываясь и не смотря под ноги. Точка перехода... Время перехода... Лучший... Он чувствовал, что цель - шахта грузового лифта, до которой оставалось несколько десятков метров коридорной тьмы. Это не было знанием: когда Эндрюс вошел в здание, он заметил лишь место, где эта самая шахта располагалась, содержимое же было надежно скрыто полумраком. Тогда он прошел мимо, на всякий случай запомнив ее, как потенциальный путь отхода. Теперь же она была его единственным шансом на спасение...
   Раз-два-три... Раз-два-три... Хром считал шаги, прекрасно понимая, что в этом нет никакого смысла. Если он успеет - то он успеет, если же нет - то его не спасут никакие слова и никакие подсчеты... Он слышал шорох за спиной, он знал, что это идут охотники, спокойные и уверенные в себе. Жертве некуда бежать, все пути перекрыты... Так, да? Даже не пытаются скрыть свое присутствие... Как кошка, играющаяся с пойманной мышкой... Но зачем? Чего они добиваются, действуя так открыто и нагло? Испугать его? Но навряд ли в АПТ недооценивали своего бывшего наемника. Заставить ошибаться? Но на их стороне и так подавляющее преимущество. Может быть... Это часть... Плана?
   "Если не замечаешь ниточек, прикрепленных к твоим рукам и ногам, это еще не значит, что ты не марионетка... Хороший кукловод терпелив..."
   Раз-два-три... Некстати вспомнились лица убитых людей... Босс, мышонок Микки, Отто, безымянные ликвидаторы... Хром не жалел об их смерти, они заслужили то, что получили и это было правильно... Он сожалел об ином... Сам того не понимая, Эндрюс Заффиро жалел, что прошлое стало просто прошлым и только... Что этого уже не вернуть... И не повторить... Никогда...
   Раз-два-три... Черный провал шахты совсем близко - достаточно протянуть руку... Несколько секунд и он сможет прыгнуть вперед... Еще несколько секунд... Хром знал, что сейчас ровно двенадцать. Время. Место. Ключ. Все необходимые компоненты... И охотники, загоняющие его, как раненого волка, уже ничего не смогут сделать...
   Раз-два-три... Выбросить обломки чувств, смотреть только вперед, не думать о том, что осталось за спиной. Слишком поздно сомневаться и колебаться. Выбора нет, все просчитано и пересчитано задолго до сегодняшнего дня... Профессор... Отто Мельх... Глупые-глупые люди, возомнившие себя богами... Богами, которые могут решать судьбы других... Богами, которым нечего бросить на чашу весов, кроме собственной жизни...
   Раз-два-три... Хром закрыл глаза и, вдохнув сырой воздух шахты, что есть сил прыгнул вперед...
  
   "Не возвращайся по следам своим... Старая истина, исчерпавшая смысл... Но есть и другая - не иди по пути, уготованному для тебя... Потому... Потому что этот путь создан другим... И другой пожнет плоды твоей боли..."
  
   Хром улыбался, когда падал вниз, пронзая тьму. Он улыбался, когда вытянутые руки искали стальные прутья лестницы. Он улыбался, когда слышал обеспокоенные голоса у себя над головой... А потом...
   Глухие хлопки и сразу же жуткая боль в спине. Ликвидаторы стреляли почти вслепую, но пуль было слишком много, и некоторые из них достигли цели... Хром пытался удержать положение, но его падение почти сразу стало неконтролируемым. А пальцы лишь царапнули холодный камень стен... Потому что лестницы в шахте не было...
   Хром падал вниз, как сломанная кукла. Его руки тянулись вверх, а смеженные веки навсегда скрыли холод и лед... Он падал долго, очень долго, словно внизу была бездонная пропасть... Он падал и падал, уже не чувствуя абсолютно ничего, даже любопытства... Он падал и падал...
   Прямо во тьму.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

0

  
   - ...ледяная колесница, прекрасная в своих строгих и даже аскетичных очертаниях. Она ведома ослепительной девушкой, а вместо коней запряжены кошки. Гибкие, сильные, свободные. Сбруя кажется частью их тела, ничуть не мешающей стремительному и плавному движению. Именно плавному - колесница скользит по звездной россыпи, как корабль по искрящимся в лунном свете водам. Это... Так прекрасно...
   - Дурачок... Где же ты все это увидел?
   - Там! В небе! Смотри! Звездочка движется! Она падает... Можно загадать желание...
   - Глупый! Это просто спутник, искусственный спутник Земли. А даже если и метеорит, то мелкий, который даже и до облаков не долетит.
   - А еще... Еще... Смотри! Эти огоньки, если их соединить... Это же кошачья мордочка - с усами, хитрыми глазками и довольной улыбкой.
   - Эх, Пакито-Пакито, какой ты еще ребенок!
   - Не Пакито, а Пак... Я же просил не называть меня подобным образом... Меня зовут Пак Синмор и никак иначе.
   - Глупый... Я же шучу... А то ты такой серьезный, с таким сосредоточенным видом рассказываешь про кошек, что мне даже немного страшно. Словно мы на уроке, а не на романтической ночной прогулке...
   - Ро... ро... романтической? А... Э... А я думал, что мы просто воздухом дышим...
   - Дурачок... Совсем еще маленький. Даже жалко... Эх...
   Два силуэта, мужской и женский, тушью выведены на фоне светло-серого неба. Как легкий набросок, выполненный небрежной рукой художника, как игра теней в театре искусственного света... Мужчина казался тонким и хрупким, как тростинка, словно росток, который можно погубить неосторожным движением. Женщина же буквально лучилась силой и уверенностью - эдакий якорь мира, воплощение всего земного и вечного...
   - Какие странные у тебя имя и фамилия... - женщина невзначай коснулась своих длинных черных волос. - Пак... Синмор... Сииин... Мооор... Никогда не встречала таких...
   - Редкие... Более того, я единственный человек, которого так зовут...
   - Наверное, тебе было тяжело в детстве?
   - Тяжело? Нет... Не знаю... Может быть... Я уже и забыл, что тогда случилось... Зато меня сразу запоминали, это удобно...
   - Так, значит, родители придумали такое имя? И фамилия... она явно ненастоящая, вымышленная...
   - Родители? Не совсем... Все было... - мужчина надолго замолчал, обратив лицо к ночному небу, а потом, нервничая и почти срываясь на крик, продолжил. - Я знаю... Знаю, что скажу сейчас глупость... Но это... это в самом деле... В самом деле правда! Правда!
   - Правда?
   - Правда... Скажите, Анна, вот Вы, взрослая умная женщина...
   - Я же просила называть меня Аня... И мы, вроде бы, перешли на ты... Нет?
   - Да... Вы, то есть ты, права... Я забылся... У меня вообще в голове все смешалось за последние дни. Слишком много впечатлений, переживаний. Слишком много нового и разного. Слишком все суетно и беспорядочно... Будто меня бросили в водоворот и кричат, чтобы я учился плавать... А я не могу, у меня не получается... Почему так, скажи? За что все это? Зачем? Чем я...
   - Тс-с-с-с... - женщина коснулась своим указательным пальцем губ спутника. - Дурачок... Зачем же ты участвуешь в экспедиции? Это же чистая авантюра, что понятно не только тебе или мне, а даже нашим проводникам и, по совместительству, носильщикам Гроусу и Граасу. Думаю, никто, кроме профессора, не питает иллюзий, относительно исхода мероприятия... Что до меня, так я просто хочу получить свои деньги и убраться отсюда подальше. Туда, где нет гор, нет походных условий, нет палящего дневного солнца и пронимающего до костей ночного мороза. А ты? Чего хочешь ты?
   - Не знаю...
   - Не знаешь? Вот глупый... Кто же бросается сломя голову в пропасть, даже не зная, насколько она глубока? Хотя... Погоди... Неужели...
   Женщина склонила голову, ее голос стал печальным.
   - Бедный, бедный птенец... Кто тебя так покалечил... Это была девушка? Несколько лет назад? Время залечило раны, но не смогло исцелить тебя до конца? Я права?
   - Откуда... Вы... Ты... Откуда ты все знаешь... Да, я любил ее, очень сильно любил, любил больше всего на свете. И она любила... Говорила, что любит... А потом... Потом...
   - Все закончилось.
   - Да... Оборвалось настолько внезапно, что я был к этому совершенно не готов... Да, как птенец, выпавший из гнезда и пытающийся взлететь... Я пытался, правда, изо всех сил пытался... Но не смог. Так до сих пор и остался лежать в траве, забитый и забытый... Но... Откуда ты все это знаешь? Откуда знаешь, что со мной произошло? Я ведь никому... Никогда...
   - Не рассказывал? Эх... Дурачок... Такие вещи и не нужно рассказывать - они в глазах твоих читаются, как открытая книга. Как зарубки на дереве... Как уродливые шрамы от пуль на обнаженной коже.
   - Аня...
   - Пора возвращаться, господин Пак Синмор, а то засиделись мы тут... Потом расскажешь мне про звезды и кошек...
  
   В просторном холле небольшой гостиницы тускло потрескивал декоративный камин, висели на стенах головы мертвых животных, пугающие неопытных туристов вполне натуральным оскалом, а пол был устлан шикарными медвежьими шкурами. Впрочем, людей, собравшихся здесь, меньше всего интересовал интерьер помещения...
   Их было шестеро, полностью снаряженных путешественников, одевшихся так, словно им вот-вот предстояло покинуть гостеприимный дом и оказаться один на один с непогодой, царящей за окном. Их было шестеро, но, несмотря на то, что объемистые рюкзаки лежали в прямой досягаемости, несмотря на нетерпение, отразившееся на лице самого младшего из компании, несмотря на напряженное молчание, никто не двигался с места. Почему? Для чего нужна была потеря времени? Явно не для того, чтобы переждать непогоду - в этих местах дождь, ненадолго прерываясь, может лить как из ведра целыми днями. И уж явно не для того, чтобы "посидеть на дорожку"... Нет. Не-е-е-ет. Ничего подобного. Шестеро молчаливо сидели в слабоосвещенном холле и слушали треск поленьев по одной простой причине - они ждали еще одного человека. Седьмого. Того, кто все это затеял...
   ...Профессор Винсент Стауф, которого, несмотря на достаточно моложавый вид, за глаза все называли Старик, спокойно и уверенно спускался по деревянной лестнице с красивыми резными перилами. За спиной у него был немаленький рюкзак, на глазах защитные очки, а нижнюю часть лица он скрыл теплым шарфом. Дождавшись, когда все собравшиеся обратят на него внимания, профессор прошел в центр холла и, обернувшись лицом к камину, медленно проговорил.
   - Рад поприветствовать всех здесь собравшихся... - он стянул шарф вниз, и огненные отблески тотчас заплясали на гладко выбритом лице. - Без сомнения, вам известно, кто я. Так же, вас в общих чертах ознакомили с целью экспедиции... Иначе не было смысла собираться - я не люблю играть вслепую. Хороший исследователь - тот, кто знает, с чем ему приходится иметь дело. И я хочу, чтобы вы тоже знали... Поэтому, вместе с предложением присоединиться к нашему маленькому путешествию, каждый из вас получил файл с краткой информацией по... кхм... исследуемой проблематике.
   Профессор сделал паузу и слегка подался вперед.
   - Надеюсь, ни у кого не было проблем, чтобы сюда добраться? - он повернулся к единственной женщине среди собравшихся. - Мисс Левит? Вы всем довольны?
   - Конечно, профессор! Спасибо, что заказали билеты и оплатили текущие расходы...
   - Пустое... - отмахнулся Винсент Стауф. - А теперь, прежде чем мы начнем нашу маленькую экспедицию, я хочу всех по очереди представить и провести небольшой инструктаж.
   Профессор, наконец, сбросивший с головы капюшон, скрывавший густые волосы темно-каштанового цвета, протянул руку в сторону камина.
   - Итак... Познакомьтесь с нашими проводниками, людьми, которые будут заботиться о том, чтобы экспедиция не погибла, заблудившись в непроходимых горных массивах, а благополучно добралась до цели. Эти замечательные ребята, кроме прочего, помогут нам с переноской багажа... Гроус и Граас, прошу любить и жаловать!
   Гроус, угрюмый здоровяк с обветренным лицом и серыми глазами, пристроился в окружении целой кучи увесистых рюкзаков. Трудно сказать, сколько ему было лет, может тридцать, а может сорок. Так же сложно определить то, о чем он думал - больше всего он походил сейчас на бурого медведя, которого вытащили из зимней спячки и оставили голодным под проливным дождем. Теперь этот медведь воспринимал весь мир, как своего личного врага, но врага, с которым даже счеты сводить не след - слишком хлопотно и толку мало...
   Граас, такой же здоровый и покрытый налетом суровой значительности, тем не менее, сильно отличался от своего приятеля. Он не улыбался, но лицо его казалось доброжелательным. Его серые глаза смотрели на окружающую действительность спокойно, как смотрит на мир старая мудрая ящерица, которая никуда не спешит и ни о чем не беспокоится. Если бы Граас не выглядел как полуцивилизованный дикарь, его вполне можно было принять за какого-нибудь философа... Но он был тем, кем был, и здоровяку это очень нравилось - по крайней мере, ко всему происходящему он относился скорее с энтузиазмом, чем с фатализмом, присущим людям, уставшим от жизни. Этот не устал, хоть и познал многое. Этот еще верил, что может увидеть лучшее... Чудо? Может быть... Да, наверное, здоровяк по имени Граас верил в чудеса.
   Вполне возможно, что именно по этой причине, профессор Винсент Стауф и выбрал его в качестве провожатого...
   - ...а во-о-о-он того человека некоторые из вас, наверное, знают, - глава экспедиции указал на мужчину, стоявшего в стороне от всех, почти у самой двери. - Позвольте представить - доктор Хэнк Оуквист. Он мой старый товарищ, с которым я работаю в одном университете. Возможно, кто-то даже встречал его публикации в научных изданиях... Нет? Ну, ничего страшного. Еще успеете познакомиться...
   Упомянутый доктор Оуквист согласно кивнул и усмехнулся. В его темно-карих глазах промелькнула странная искра, а небрежный вид и грязная одежда весьма и весьма контрастировали с аккуратно уложенными длинными темными волосами. В другое время и в другое место доктора можно было бы принять за хиппи или металлиста или еще какого-нибудь представителя субкультуры. Но здесь и сейчас... Он казался безумным ученым. Причем, ученым, который прекрасно понимает, что сошел с ума. А курносый нос и не лишенное приятности лицо придавали, вкупе со всем остальным, некоторый шарм, который часто привлекает одиноких леди средних лет... Самому же Хэнку Оуквисту было не больше тридцати. И напускное равнодушие не могло скрыть этот факт... Впрочем, вряд ли доктор сильно беспокоился из-за подобной мелочи.
   - Следующим я хочу представить серьезного господина в темных очках... - профессор широко улыбнулся. - Вирт, старина, ну что Вы, как на похоронах! Вырядились, будто гробовщик какой! Все ж еще только начинается... Можно сказать - птички поют, деревья цветут, горные пики пронзают синее небо... Кхм... Но я отвлекся... Итак, познакомьтесь с еще одним участником экспедиции - полковником Виртом фон Хеффером. Это также мой старый друг, который будет нашим щитом, если можно так выразиться. Иными словами, Вирт фон Хеффер будет охранять экспедицию, дабы никакие случайности не помешали ее продвижению. За его плечами солидная военная подготовка и не менее солидный боевой опыт... И, что самое главное, сейчас он не связан ни с какими официальными структурами. Можно сказать, что он уволился в запас.
   Полковник улыбнулся левой половиной рта, так, что улыбка превратилась в не сулящий ничего хорошего оскал. Очевидно, что профессор не все рассказал про еще совсем не старого солдата. Очевидно, что в прошлом Вирта фон Хеффера была скрыта какая-то тайна... Которую он пока не собирался оглашать.
   Короткие светлые волосы, немаленький рост и широкие плечи... Прямые черты лица довершали картину, придавая полковнику весьма зловещий вид. Точнее, навевающий не очень-то радужные ассоциации... Когда-то давно, где-то, далеко отсюда... Происходило нечто... Очень неприятное, если не сказать больше... И полковник Вирт фон Хеффер... Нет, все же он был слишком молод, чтобы застать те времена.
   Доктор Оуквист, все это время пристально рассматривавший "охранника" экспедиции, хмыкнул и отвернулся. В любом случае, придется выждать время... В любом случае...
   - А теперь... Представлю собравшимся двух последних участников нашего небольшого мероприятия, - профессор чуть склонил голову. - Для начала познакомьтесь с прекрасной дамой. Анна Левит - мой ассистент и просто очень красивая женщина.
   - Спасибо, профессор... - Анна притворилась, что эти слова ее смутили. - Но, право, не стоило...
   - Ну что Вы, милочка! Это же чистая правда! А правда всегда должна быть высказана вслух.
   - Спасибо...
   Женщина неловким жестом поправила выбившиеся из-под теплой вязаной шапочки белоснежные пряди и потупила глаза. Которые, кстати, были зеленые, как у кошки... У Анны Левит вообще было много общего с этой представительницей животного мира. Нарочито небрежные, но на самом деле выверенные до миллиметра, движения, полусонный вид и насмешливые взгляды из-под тонких изогнутых бровей. Странно, что профессор назвал ее своим ассистентом - она могла работать кем угодно, хоть манекенщицей, хоть продавщицей цветов, но только не сидеть целыми днями в научной лаборатории или пропадать в громадном библиотечном зале, сплошь уставленном стеллажами с книгами. Слишком уж велик контраст... Слишком уж неправдоподобным кажется то, что озвучил профессор Винсент Стауф...
   Но те, кто понял это, предпочитали промолчать, а остальные приняли маленькую недоговоренность за чистую монету. Мол, раз руководитель экспедиции назвал Анну Левит своим ассистентом - значит, она его ассистент. К тому же, время вопросов еще не наступило... Как и время ответов на них.
   - ...и, наконец, последний человек, который присоединится к нашей теплой компании, - профессор продолжал говорить, не обращая внимания на некоторую растерянность собравшихся. - Знакомьтесь, это мистер Пак Синмор, наш навигатор, специалист по связи и, заодно, знаток восточной философии...
   Окинув взглядом притихших людей, Винсент Стауф усмехнулся.
   - Да, это тоже... не будет лишним. А теперь... - он повернулся к Хэнку. - Доктор Оуквист, поясните нашу диспозицию.
   - Хорошо... - по голосу доктора нельзя было сказать, что ему очень уж хорошо, скорее наоборот... - Как вы уже знаете, меня зовут Хэнк Оуквист, и я являюсь специалистом по древним Кхимеррам. Древним потому, что этот народ появился и бесследно исчез около трех тысяч лет назад... Казалось бы, ничего удивительного - не первый и не последний случай в истории... Если бы не одно но... Изучив сохранившиеся с тех времен свидетельства - начиная с каменных табличек и заканчивая устными преданиями - мы не смогли обнаружить никаких следов существования этого народа. Собственно, само название - Кхимерры - придумано учеными, как обозначение чего-то призрачного, не вполне принадлежащего нашему миру.
   Возникает логичный вопрос - а как вообще был установлен факт существования Кхимерров? И тут вот в чем дело...
   Доктор смущенно кашлянул и отвел глаза, уставившись на пламя, играющее в камине.
   - Если честно, мы не знаем, был ли такой народ или это просто умелая мистификация и фальсификация, как любят кричать на всех углах противники теории Кхимерров... Проблема в том, что географические соседи этого народа будто воды в рот набрали - район, в который мы собираемся, отмечен у них как совершенно безлюдный и глухой. Более того - крайне нежелательный для посещения. Что более чем странно, если сравнить горы, которые лежат впереди и пронзающие облака шпили белоголовых скал по соседству, где и поныне вполне себе поживают полуцивилизованные племена... Их нравы, кстати, практически не изменились за тысячи лет. В том числе остались прежними и многочисленные легенды. Вот только...
   Темные глаза стали еще темнее, а веселые огненные отблески не могли больше скрасить мрачную гнетущую атмосферу. Похоже, доктора тяготил рассказ, Паку даже показалось, что Хэнк Оуквист занимается изучением Кхимерров через силу, будто его кто-то или что-то заставляет... Почти сразу ощущение бесследно истаяло, а комната вновь стала серой и безликой. Но связист, навигатор и, по совместительству, философ, запомнил этот странный факт, положив его на полочку к другим не менее странным фактикам, которых пока было немного...
   Пока.
   - ...сохранились археологические свидетельства существования некоей цивилизации. Причем, достаточно развитой, раз они умудрялись превращать в культовые сооружения целые горы. И, на первый взгляд, этого достаточно, чтобы подтвердить реальность Кхимерров. Но... Нет никаких следов их жизни. Домов, хижин или, хотя бы, благоустроенных пещер мы не обнаружили. Так же не было найдено никаких останков. Никаких захоронений. Могильные камни, склепы, гробницы... Ничего этого и в помине не было. Только колоссальные храмы, равных которым на Земле просто нет.
   И теперь... - доктор Оуквист тяжело вздохнул. - Теперь мы ступаем на зыбкую почву предположений и догадок. Так называемая теория Кхимерров заключается в следующем - а что, если храмы построил не народ, достигший высот научно-технического прогресса, а некая каста, состоявшая из представителей всех народностей этого региона? Что-то вроде вольных каменщиков периода до рождества Христова... Тайная организация или, лучше сказать, секта. Очень могущественная и обладавшая знаниями, выходящими за пределы нашего понимания. Возможно, это даже были не люди... Мы не можем утверждать наверняка.
   Полено в камине треснуло как-то уж слишком громко, один из носильщиков, то ли Граас, то ли Гроус, закашлялся, а полковник сделал каменное лицо и засунул руки в карманы куртки. Хэнк Оуквист недобро ухмыльнулся и добавил:
   - Пока не можем...
   После этих слов наступила продолжительная тишина. Все переваривали услышанное, думая, однако, каждый о своем. Фон Хеффер, не без оттенка высокомерия, разглядывал Анну Левит, та, в свою очередь, строила ему глазки, не забывая поддерживать вид гордый и независимый. Гроус, которого все происходящее скорее раздражало, неслышно бурчал себе под нос, а Граас безмятежно улыбался и разглядывал что-то под потолком...
   - Итак, - сказал профессор, довольный как кот, поймавший мышь. - Нашей целью является один из храмов, построенных Кхимеррами. Точнее, любые артефакты, которые мы сможем обнаружить там. Это и будет доказательством теории... Или, наоборот, опровержением. В любом случае, по окончанию экспедиции мы все будем знать немного больше... Это ведь замечательно, правда?
   Не дожидаясь согласия собравшихся, Винсент Стауф продолжил:
   - Если все все поняли, то давайте, не откладывая дела в долгий ящик, выдвигаться... - он поправил свой рюкзак и направился к входной двери. - Постарайтесь ничего не забыть... Путь неблизкий и сбегать в супермаркет возможности не будет.
   Он хмыкнул, не без удовольствия наблюдая за начавшейся суетой.
   - Совсем скоро...
   ...Гроус и Граас, негромко переговариваясь, начали разбирать рюкзаки. Наверное, любой из этих здоровяков в одиночку смог бы тащить на себе весь груз - но зачем? Путь неблизкий и лучше беречь силы...
   ...Полковник, которому всего-то и требовалось, что взвалить свой рюкзак на плечо и застегнуть серую шинель, лениво перебирал пальцами в черных перчатках. С некоторой натяжкой это можно было назвать гимнастикой, но, что более вероятно, Вирту фон Хефферу просто нравилось следить за своими руками, как профессору Стауфу, например, нравилось смотреть на огонь... Но было и еще кое-что... Полковник, будто невзначай, скользнул взглядом по лицу Анны Левит. А потом склонил голову и улыбнулся...
   ...Женщина, стоявшая с видом "ну сколько вас всех еще ждать" приняла игру полковника. Она не стала менять позы или подмигивать, как это сделала бы девушка попроще и помоложе. Она не сказала ни слова и даже не улыбнулась. Она... Анна Левит едва заметно приподняла левую бровь и легким движением поправила сбившуюся прядку...
   И этого было вполне достаточно.
   ...Доктор Хэнк Оуквист, которого суматоха почти не коснулась, лишь придвинул свой рюкзак чуть ближе и, хитро взглянув на все еще пребывающего в растерянности Пака, поманил того небрежным движением пальцев.
   - Пак... так, кажется, тебя зовут? - негромко сказал доктор. - И ты так молод... Моложе всех тут... И тебя взяли навигатором в такую важную экспедицию... Странно, не правда ли?
   - Но... Но... почему? Все когда-то начинали... - замотал головой парень, которому вдруг захотелось, чтобы никто, кроме них двоих, не слышал этого разговора. - Всегда бывает первый раз...
   - А собаки... Лошади... Ослы... Почему мы не берем животных, для того чтобы везти груз? Почему мы потащим все на своем горбу? Почему, наконец, мы не наняли больше носильщиков? - доктор отшатнулся, как от слишком ярко вспыхнувшего пламени. - Деньги тут не причем... Профессор Стауф невероятно щедр... На удивление...
   Хэнк Оуквист оборвал себя на полуслове и, развернувшись, поднял рюкзак.
   - Думай, Пак Синмор, думай... Пока есть возможность...
   ...Не прошло и десяти минут, как семь человек собрались у входной двери. Их лица были очень разными, но молчали они все одинаково - осторожно и выжидающе... Все, кроме профессора - тот, убедившись, что можно выдвигаться, прежней неторопливой и даже вальяжной походкой направился к двери. Подойдя вплотную, он взялся за ручку и потянул ее на себя, обнажая внешний мир... Доктор Оуквист хотел было остановить шефа, сказать, что под такой ливень выбираться без зонта просто глупо... И застыл, как статуя, с вытянутой вперед рукой и приоткрытым ртом... Застыл, потому что на улице не было и следа дождя, а небо казалось удивительно безмятежным...
   - Ну, что ж... - профессор поднял глаза и немигающим взором уставился на заходящее солнце. - Скоро мы будем на месте... Очень скоро...
  
   Небольшой отряд уже неделю пробирался среди теряющихся в небе горных пиков. Скалы, скалы, скалы... Кругом одни скалы, да жалкие островки зеленой травы. Даже животных не было видно - только изредка над головой пролетали птицы, похожие на серые точки. И погода, будто сговорившись с пейзажем, неожиданно притихла и затаилась. Никаких проливных дождей, никакого пронизывающего до костей ветра. Только прибитое к небу солнце, да пара тучек, похожих скорее на призрачные скелеты, чем на вестников грядущей бури. В общем - ничего особенного...
   Люди, на которых окружающая действительность также действовала успокаивающе, пока были полны энтузиазма и старались не замечать мелких трудностей, которых имелось в избытке. Ну, в самом деле, не умрет же человек от отсутствия душа или ароматизированной ванны? Или от невозможности устроиться в мягком кресле с банкой пива и посмотреть любимый футбол? Правильно, не умрет... Хотя Анне Левит, как единственной женщине, приходилось труднее, чем прочим - обжигающе холодные ночи и палящее днем солнце. Тут не до чудес косметики и не до экспериментов с нарядами... Сейчас она выглядела такой же серой, блеклой и уставшей, как и мужчины. И навряд ли ей это очень уж нравилось...
   Профессор, который замечал все и вся, устраивал продолжительные привалы каждый вечер. В принципе, достаточно было приготовить нехитрый ужин, насытиться и лечь спать... Но Винсент Стауф достаточно времени провел на этом свете, чтобы понимать одну вещь... Люди это люди и им обязательно нужно с кем-нибудь поговорить... Хоть немного... Хоть чуть-чуть... Хоть самую малость...
   Просто поговорить.
  
   - Устал?
   - Есть немного... Не привык я к таким долгим прогулкам...
   - Хех... Если бы это и вправду было прогулкой... Пак Синмор, ты до сих пор не понял?
   - Не понял чего? Вы опять говорите загадками, доктор... Как будто заставляете меня дурацкий тест на ай-кью проходить, где нужно паззл за ограниченное время из кусочков собрать... А я не понимаю... Вот Анна Левит... Кто она? Что это за ассистент... Она же еще ничего не сделала... Вообще ничего...
   - Анна? Хех... А ты до сих пор не догадался, зачем она здесь?
   - Нет...
   - Хех... И в самом деле совсем ребенок... Пак, она здесь не для научных, а для вполне утилитарных нужд. Винс... То есть профессор Стауф, всегда берет в экспедиции одну женщину. Одну - чтобы было меньше конфликтов. Естественно, не первую попавшуюся вертихвостку с улицы, вовсе нет. Кандидатка тщательно изучается и только если удовлетворяет всем условиям...
   Услышав последнюю фразу, Пак густо покраснел.
   - Ты не о том подумал, - усмехнулся доктор. - Между нами, профессора женщины вообще не интересуют. Да и мужчины тоже. Он не женат, у него нет детей... А все почему? Да потому, что для него в этом мире существует только наука, а из всей науки - только его исследования.
   - Какой ужас... Но я так и не понял - для чего профессору нужна женщина в каждой экспедиции?
   - Буфер. Амортизатор. Нечто вроде успокоительного... Что ты удивляешься? Все вполне логично - для одного она будет, как мать...
   Тут Пак вторично покраснел.
   - ...для другого - боевая подруга. Для третьего - интересный собеседник. Для еще одного - ласковая и страстная любовница... Или холодная стерва, раздражающая и отвлекающая от мыслей о работе...
   - Так ведь это плохо!
   - Почему? Если думать только о работе - запросто свихнешься. Вон, как наш профессор...
   Доктор украдкой оглянулся.
   - Но я тебе ничего не говорил... понял, Пак?
   - Да, доктор Оуквист... Я ничего не слышал...
   - Вот и замечательно. Пойдем, нас уже наверняка заждались...
   Солнце, скрывшееся за острыми зубьями скал, еще не успело забрать с собой остатки света, а профессор уже спал. Он пожелал всем спокойной ночи, скрылся в палатке и больше оттуда не показывался. Хэнку это казалось странным - вот уже который день Старик, который самая что ни на есть сова, старательно изображает из себя жаворонка. Рано ложиться, рано встает... Подмена? Нет, невозможно. Не на этом уровне... Но тогда... Двойная игра.
   Доктор нахмурился и посмотрел на троих, оставшихся коротать вечер у небольшого костра. Гроус, Граас, Пак Синмор... Кто из них может оказаться полезным? Кто из них способен понять? Впрочем, что тут выбирать? Выбора ведь нет... Граас и Гроус - пусть и цивилизованные, но дикари. Они слишком простодушны. Они лишены той необходимой изощренности, присущей людям, испытывавшим на себе с самого детства все прелести современного общества... Остается Пак... Но он молод... Еще совсем ребенок...
   Конечно, можно перекинуться парой слов с Анной или полковником. Они наверняка связанны с профессором, но, очевидно, не знают всей правды... Теоретически, их можно переубедить, но... Сейчас их нет - улизнули с места стоянки, отговорившись тем, что нужно бы осмотреть окрестности. Хотя и слепому понятно, что они там будут осматривать... Ну да ладно, это тоже укладывается в схему. Значит...
   Пак Синмор. По прозвищу Гато. Ребенок...
  
   - ...оказываются ошибочными! Вот, например, кошки - большинство людей считают, что эти животные вылизывают шерсть, чтобы она была чистой и красивой...
   - Ну, ясное дело! А для чего ж еще?
   - А вот и нет! И дело не такое уж ясное... В действительности, с помощью ежедневного туалета кошки поддерживают свое душевное состояние. У них на шерсти образуется особое вещество, необходимое для психического равновесия животного. Кошки не могут не вылизываться, иначе сойдут с ума и погибнут.
   - Ха-ха! Так они что, наркоманы? - Гроус хлопнул себя по колену. - Не, я видел, как они по валерьяне сохнут, но чтобы от шерсти своей кайфовали... Ха-ха!
   - И ничего смешного не вижу... - обиделся Пак. - Я вам рассказываю, а вы...
   - А у нас скоро уши в трубочку свернутся... И вообще... - Гроус насупился. - Хватит уже нам мозги драть! Каждый вечер ведь про своих дурацких кошек треплешься почем зря...
   - Да-да! - поддержал сородича Граас. - Лучше бы ты что другое подрал... Хе-хе...
   - Во! - угрюмый здоровяк расплылся в грубой улыбке. - Как те коты, которые дерут не только тряпки и мебель, но и кое-что другое..
   - Хе-хе! Точно-точно! - Граас заговорщицки подмигнул Паку. - Особенно весной...
   Они вновь громко засмеялись, хлопая огромными лапищами по земле. Через минуту, правда, успокоились, но еще некоторое время продолжали таинственным шепотом осведомляться о ближайших планах юноши... Ну, что он будет делать... Кого...
   - Да ну вас! - махнул рукой Пак. - Все лишь бы дурью маяться...
   Здоровяки переглянулись.
   - Дурью?
   - Хе-хе... Давай покажем, на что мы еще способны?
   - А, давай! Пусть Гато посмотрит, кто и чем тут мается...
   Пак хотел возмутиться, мол, у него совершенно другое имя, но то, что происходило дальше, заставило его застыть на месте с приоткрытым ртом... Гроус извлек из кармана теплой, подбитой мехом, куртки продолговатый блестящий предмет, который в его громадной ладони казался крохотным. Приглядевшись, юноша понял, что это губная гармошка, причем, судя по внешнему виду, находившаяся в очень хорошем состоянии.
   Дальше было больше - Граас достал деревянные четки и, подмигнув приятелю, кашлянул, прочищая горло. Гроус, будто только этого и ожидавший, сразу же поднес гармошку к губам и легонько дунул. Инструмент отозвался слабым гулом. Тогда здоровяк дунул сильнее, извлекая из гармошки вой голодного ишака. А затем, убедившись в полной исправности своей игрушки, он начал представление... Они начали...
   Доктор Оуквист, все это время разглядывавший подрагивающее пламя, задержал дыхание, слушая наступивший звук... Звук, в тон которому вибрировали его барабанные перепонки, его сердце, его артерии и вены, его кожа и вообще - каждая клеточка его тела... Звук, нараставший, как лавина, как цунами, который кажется сперва лишь тонкой полоской на горизонте... Звук, разделявший все на тысячи маленьких частичек - каждая со своей волей, со своими мыслями, со своими чувствами... Звук, рожденный дыханием Гроуса и старой губной гармошкой...
   - Хайээээ-Хая-Хээээ... - Граас закрыл глаза и монотонно пел, перебирая четки. - Хайээээ-Хая-Хээээ...
   Пак смотрел то на него, то на Гроуса, который сидел с остекленевшими глазами и лицом, будто высеченным из камня. Пак чувствовал, как непостижимая, нечеловеческая музыка, лишенная всего, даже уродства, просачивается сквозь воздух... Он чувствовал, как повторяющиеся слова Грааса затягивают его в какой-то мутный и зыбкий омут... Он чувствовал, как сходит с ума... Он успел увидеть то, что не могло принадлежать его прошлому... Он успел умереть... А потом...
   - Уфф... Уффф... - Граас тяжело дышал. - Пожалуй, довольно с него...
   - Ага... - согласился Гроус. - И с нас... Того... Хватит на сегодня...
   - Уффф... Да, это тебе не по горам лазить... Уффф... не зря предки... забыли это...
   Граас неуверенно улыбнулся, пряча четки, и придвинулся ближе к огню, а Гроус что-то пробурчал под нос, убрал в карман гармошку и, достав из рюкзака сушеное мясо, впился в него зубами.
   - Что... Что произошло? - спросил Пак. - Я... словно выпал... Из себя... Словно транс...
   - Какой транс? Вы о чем? - из-за большого камня показался Вирт фон Хеффер. - Я слышал звуки - будто кого-то резали. Жуткая штука...
   Гроус, услышав это, помрачнел сильнее обычного и, вновь пробурчав себе под нос что-то нелицеприятное, отвернулся.
   - Вижу, что вы хорошенько развлекались тут... - сказал сыто улыбающийся полковник. - Зря времени не теряли.
   - Да уж... - Пак пребывал в совершенной растерянности. - Кто бы еще мне самому объяснил...
   - Чем занимаетесь, мальчики? - вернувшаяся Анна Левит выглядела слегка растрепанной и несколько мечтательной. - Веселитесь?
   - Да... На полную катушку... - доктор фальшиво улыбнулся. - Но все хорошо в меру, поэтому предлагаю разойтись по своим спальным местам... Есть возражения? Нет? Вот и замечательно...
   ...Не сразу, но все улеглись, оставив Хэнка в полном одиночестве. Впрочем, он именно этого и хотел - нужно было привести мысли в порядок и хорошенько подумать... Сопоставить факты, взвесить услышанное, перебрать в уме события прошедшего дня... И еще одно...
   ...Доктор Хэнк Оуквист буквально впился взглядом в угасающее пламя, следя за тем, как слабый огонек становится все меньше и превращается в искры, рассыпанные среди углей... Но потом и они бледнеют, исчезая вместе с памятью о том странном звуке... Той непостижимой музыке...
   Которая и не музыка вовсе.
  
   Гора-храм появилась перед людьми сразу. Она не выплыла из-за окружающих хребтов, не увеличивалась медленно и неторопливо, сперва зыбкой тенью показавшись на горизонте. Нет, ничего подобного. Просто секунду назад горы не было. А сейчас она высилась впереди, скрывая острый пик среди серых облаков. Как копье, пронзившее небо, но копье не простое - блистая обломками белоснежных лат, отваживая путников безжизненными скалистыми склонами, оно ввинчивалось в воздух, будто рог мифического зверя. Восхитительный и беспощадный...
   Больше всего походивший на часть чудовищного механизма, огромный храм был окружен белой лентой, которая вела к самой вершине, сужаясь, как спираль. Когда экспедиция приблизилась к подножию, люди смогли разглядеть странную ленту лучше и не без изумления обнаружили, что это тропинка, охватывающая гору, подобно змее, обвивающей ветвь дерева. И, что самое удивительное, она и в самом деле была белой - мощеная белым камнем дорога по краю пропасти начиналась там, где скала соприкасалась с почвой. Она словно ждала, когда на белый камень ступит нога человека...
   Или не человека.
   - Что б меня... - присвистнул Хэнк. - Всякое я повидал в жизни... Но такое...
   Он выглядел слегка шокированным, впрочем, остальные члены экспедиции чувствовали себя немногим лучше.
   - Разве люди... Тхимерры... - Пак отступил на шаг назад и поднял голову, пытаясь разглядеть вершину горы-храмы. - Разве вообще возможно... построить... это?
   - Раз мы видим то, что видим, значит, это возможно, - полковник, рыскающий глазами по сторонам, как насторожившийся волк, засунул правую руку в карман пальто. - Или ты своим глазам не веришь?
   - А вы... ты? Веришь?
   - Конечно, - Вирт фон Хеффер мрачно усмехнулся. - Если не верить себе, то чему вообще тогда верить?
   Он бросил на Пака снисходительный взгляд.
   - Ничего, со временем и ты это поймешь...
   - Перестань, Вирти! Не дави на него... - вмешалась в разговор Анна. - К тому же, и мне не по себе от этой штуковины... Если перед нами на самом деле древний храм, то уж очень он жуткий. Как представлю ритуалы, которые здесь проводились давным-давно, так мороз по коже...
   - И напрасно, милочка, напрасно вы принимаете увиденное так близко к сердцу, - сказал профессор, которого происходящее скорее забавляло. - Мы же пока только у входа, или, если можно так выразиться, в предбаннике лестницы мира.
   - Лестницы мира? - в глазах доктора Оуквиста показались цепкие ледяные коготки. - Это не тот мифический символ...
   - Нет-нет, дорогой коллега, что Вы! - забеспокоился Винсент Стауф, пряча испуг за широкой улыбкой. - Просто к слову пришлось... Вы же понимаете - сравнения, метафоры... Без них нельзя обойтись...
   - Конечно, нельзя... - доктор понизил голос и отвернулся. - Обойтись...
  
   - ...вот вам смешно, а со мной один случай произошел. Отправились мы, значит, в экспедицию. Что-то вроде этой, только людей еще меньше было... И прошло, стоит заметить, все просто великолепно - кое-какие теории подтвердились, кое-какой практический материал удалось собрать... Причем, очень даже немаленький... Но не суть... В общем, экспедиция уже почти закончилась, нам осталось только добраться до базы. И дорога проходила в горах, как и сейчас...
   Идем, значит, мы по тропинке. Справа - скала. Слева - обрыв. Ветер - ууууууужасный. Холодный и сильный, будто в шторм попали... Мне приходилось придерживать капюшон, да лицо постоянно отворачивать в сторону, а то высушило бы начисто... Идем мы, идем. Впереди проводник, потом я, а за мной - ассистент. Идем и вроде все хорошо, несмотря на ветер, я чувствую себя вполне прилично, плюс предвкушение славы греет душу... И тут - нечто! Точнее, некто... Или я даже не знаю как правильнее сказать... В общем - я замечаю птицу.
   Конечно, ничего особенного в том, что среди скал попадаются отдельные представители огромной армии пернатых, нет. По пути нам встречались и орлы, и грифы, правда, все они парили в небе над головой, не торопясь спускаться ниже. А тут - белоснежная птица размером с сову, мощный клюв и когти, как у скопы. Это сантиметров десять-пятнадцать... Зрелище, в общем, занимательное. Особенно в свете того, что у меня появился шанс стать первооткрывателем нового вида...
   Понятное дело, я мешкать не стал. Шепотом попросил спутников остановиться, осторожно, стараясь не делать резких движений, перекинул рюкзак из-за спины вперед, достал из него свой журнал... А туда, стоит заметить, я заносил все-все-все, что касалось экспедиции. Все-все-все наблюдения, весь материал, который намеревался потом использовать для подготовки доклада... В общем, достал я этот журнал, только открыл, чтобы написать о встрече с удивительной птицей, как налетел особенно сильный порыв ветра и... Журнал, кружа, как падающий листок, унесся вниз, куда-то к подножию горы. А вместе с ним и вся проделанная работа...
   Доктор развел руками.
   - Пуффф... Испарилась. Лопнула, как воздушный шарик. Для меня это было... Нет, не шоком - просто концом света. Самым настоящим, а не тем, о котором пишут сказки... Я был раздавлен, уничтожен, развеян холодным пеплом между скалистых круч... Наверное, мое лицо было очень уж страшным, раз даже моим спутникам сделалось не по себе. Они долго пытались узнать, почему я бледный, как смерть и почему мои глаза похожи на две воронки смерча... Я ничего не сказал, хотя ассистент догадывался, в чем дело, а проводник понял, что я чувствую, по моему виду.
   Мы вернулись... Я вернулся... Разгромленный, но не сдавшийся. Безумная идея, подсказанная белой птицей... Не знаю, как, но это точно была она... В общем, я решил восстановить все материалы по памяти... Смешно, согласен... Но тогда не было иного выхода. Точнее, я не видел иного выхода... Я сел за стол и начал писать. День, ночь, еще один день... Я занимался этим неделю или две - точно не помню - и в итоге...
   Доктор сделал паузу и вновь посмотрел на огонь.
   - В общем, я смог восстановить все материалы. Абсолютно все, что было в журнале, упавшем в пропасть... Потом был доклад - очень успешный, позволивший мне получить грант на дальнейшие исследования. Потом были эти самые исследования... И в итоге... Я оказался здесь, с вами.
   Он замолчал и скрестил руки перед собой. По лицу Хэнка Оуквиста нельзя было сказать, как он теперь относится к этой истории с потерянным журналом. Возможно, он сожалел, что все вышло так, а не иначе. Возможно, он был рад, что все, в конце концов, обошлось, закончилось благополучно... А может, ему просто было интересно, что же произойдет дальше.
   В любом случае, сейчас доктор Оуквист сидел у костра в компании с двумя носильщиками, мальчишкой-навигатором, подозрительной женщиной и не менее подозрительным профессором. Все они, находясь под впечатлением от рассказа, бросали на Хэнка странные взгляды - Гроус смотрел оценивающе, Граас печально, Пак с детским восхищением, а что до Анны Левит, то в ее глазах появился какой-то странный блеск. Она смотрела на доктора так, словно видела его насквозь... Или хотела притвориться, что видит.
   - А знаете, что кошки... - невпопад начал Пак, которому наступившее молчание доставляло едва ли не физическую боль, причем, юноша сам не понимал почему. - Часто говорят, что они мурлычут, когда им хорошо. Погладил кошку - мурлычет, не погладил - сидит тихо... Но это не совсем так. Точнее, совсем не так! На самом деле они издают подобные звуки в разных ситуациях - и когда им хорошо, и когда они обижены, испуганы, больны. И даже... - Пак запнулся. - Мурлычут даже умирающие кошки. Вот...
   Он замолчал и поежился, хотя никакого ветра не было.
   - Кто о чем, а Гато - о кошках... - съязвил Гроус. - Что за молодежь! И старших не слушает, и ничего не знает... - здоровяк понизил голос. - Кроме баек о каких-то кошках...
   - Не каких-то! - возмутился Пак. - Они хорошие... Добрые... Честные...
   - Кошки? Честные? - Гроус чуть не расхохотался. - Ну расскажи, расскажи еще что-нибудь смешное, а мы...
   - Хватит! - громко сказала Анна. - Господин Гроус, мы - одна команда. Извольте соответствовать...
   - Мисс Анна права, - присоединился к разговору профессор. - Не стоит перегибать палку... Тем более что молодой человек затронул весьма любопытную тему.
   - Это какую же? - буркнул Гроус.
   - Смерть. И, соответственно, жизнь.
   Профессор снял очки, протер их специальной тряпочкой, одел и продолжил, задумчиво пожевав губы.
   - Так вот... Знаете ли вы, что живые организмы обнаружены глубоко под землей? Да-да, на глубине около трех километров ученые нашли колонии микробов. Живых микробов. Но... Эти организмы казались мертвеннее камня, среди которого находились. Не проявляли активности, не росли, не развивались. Жизнь будто остановилась, достигнув некоторой точки... Точки сна.
   Вполне логично полагать, что все организмы растут, чтобы иметь возможность выжить. Это действительно справедливо... Для тех, кто обитает на поверхности планеты. Но, как показывают исследования, в иных условиях жизнь ведет себя иначе... Для бактерий, оказавшихся в крайне неблагоприятной среде, единственная стратегия выживания - ничего не делать. Не проявлять активности, не тратить энергии - лишь бы продержаться. Недостаток питательных веществ заставляет их вести жесточайший режим экономии - они даже не размножаются. Или размножаются, но раз в сотню, а то и в тысячу лет...
   Профессор усмехнулся.
   - Не правда ли, разительно отличаются от тех же бактерий, населяющих пищеварительный тракт человека, которые делятся раз в десять-двадцать минут... Эта жизнь, жизнь вне жизни, словно спит... Спит и видит сны.
   Винсент Стауф, торжественным голосом завершивший свой рассказ, замолчал и, поправив шарф, поднялся.
   - Но мне пора... Не засиживайтесь допоздна, мы выходим на рассвете...
   Четверо проводили его долгими взглядами. А когда профессор скрылся в палатке, Гроус, все это время бывший мрачнее тучи, пробурчал.
   - Ну вот... Похоже, сознание нашего босса блуждает где-то в тумане... Проще говоря, он того...
   Здоровяк покрутил пальцем у виска и зло сплюнул.
   - Заведет он всех нас... Приведет...
   - К гибели? - Анна тонко улыбнулась. - Вы это хотели сказать, мистер Гроус?
   - А что? - упомянутый мистер Гроус с подозрением уставился на женщину. - Вам что-то не нравится... мисс Анна?
   - Да нет, мне все нравится... - она лениво потянулась, точь-в-точь сытая и довольная кошка. - Особенно то, как вы говорите о том... В чем совершенно не смыслите.
   - Я? Не смыслю?!
   - Не имея никакого опыта... Выбравшись из богом забытой глуши и чудом попав в цивилизованное общество... Ах, как самонадеянно!
   - Вы хотите сказать, что я ничего не понимаю? - Гроус помрачнел еще больше, сейчас он напоминал глубокую угольную шахту, давно заброшенную и всеми забытую. - Что я ничего не смыслю в науке?
   - В. Е. Р. Н. О. - не без удовольствия проговорила Анна. - Вы совершенно правы, мистер Гроус.
   - Да как ты... Вы... Женщина! - Гроус едва не издал медвежий рык. - Как может женщина судить о делах мужчин?! Как может такой человек называться женщиной? Предки в гробу переворачиваются, слушая эти россказни!
   - Предки? Не женщина? - ласково осведомилась Анна. - Уж не хотите ли Вы, мистер Гроус, поспорить? Если я смогу убедить Вас в обратном, то получу половину денег, причитающихся Вам по окончании экспедиции... Если мне это не удастся - я признаю, что действительно не могу называться женщиной... Вы согласны? - они хитро посмотрела на здоровяка. - Или... боитесь?
   - Опять! Хррррр! Да что ты о себе возомнила... - Гроус едва не добавил "женщина", но вовремя осекся. - Хорошо. Будь по-твоему... я согласен.
   - Зря... - неслышно сказал доктор Оуквист, не отрывая взгляда от пламени.
   - Делай, как считаешь нужным, - отстранился Граас.
   Ну а Пак... он просто промолчал, широко раскрытыми глазами смотря на начавшееся... Действо.
   Посмотреть действительно было на что - Анна Левит, загадочно улыбаясь и прикрыв глаза, встала, потянулась, демонстрируя идеальную фигуру, которую не могла скрыть даже теплая одежда, и начала расстегивать куртку. Не прошло и минуты, как верхняя одежда полетела на безмолвные камни, а женщина, наслаждаясь удивленно-восторженными взглядами, продолжала сеанс неожиданного стриптиза. Она медленно, цедя каждое движение, стянула с себя розовый свитер, который отправился вслед за курткой. Потом настала очередь тоненькой маечки, а потом...
   Гроус охнул, Граас задумчиво хмыкнул и покосился на приятеля, а Пак покраснел и отвел глаза. Причиной такого поведения была женщина, стоявшая с той стороны танцующего пламени. Женщина, которая танцевала, извиваясь, будто змея. Женщина, чьи прекрасные обнаженные груди двигались в призрачном свете, как притягательный и нереальный мираж...
   - Хорошо, хорошо! - не выдержал, наконец, Гроус. - Твоя взяла... Ты и в самом деле... Женщина.
   - Вот и славно, - без притворства улыбнулась Анна Левит, прижимая к себе одежду. - Так что с нашим спором, мистер Гроус? А, главное, как вы собираетесь отдавать проигранное?
   - Завтра... - через силу выдавил здоровяк. - Я поговорю... с профессором...
   - Вот как? - в голосе прозвучала тень иронии. - Ну, хорошо. Завтра, значит, завтра. Жаль только...
   Она печально взглянула на Пака, который так и не поднял глаз, безуспешно борясь со смущением.
   - Жаль, что котенок все это увидел... Не стоило заходить так далеко...
   Анна замолчала и, после небольшой паузы, ушла, чтобы привести себя в порядок. Оставшиеся у костра мужчины не решались продолжить разговор... А может, просто были сыты по горло событиями, случившимися за этот вечер. По крайней мере, с Гроуса уж точно было довольно - он сидел, замкнувшись в себе, и даже не ворчал под нос по привычке. По его самолюбию нанесли чувствительный удар... Возможно, слишком чувствительный, что сильно обеспокоило другого проводника и носильщика - Грааса. Но и тот не стал ничего говорить, понимая, что сейчас слова будут лишними. Что же до Пака Синмора, которого неожиданное представление повергло в самый настоящий шок, то он просто пытался осмыслить поведение Анны. Пытался понять, как можно так вести себя с тем же полковником... И, одновременно, не стесняться показывать почти незнакомым мужчинам свое тело... Он не понимал, но пытался понять.
   И от этого было только хуже.
   Единственный, кого практически не затронуло происходящее - доктор Оуквист - по-прежнему неподвижно сидел и смотрел на пламя. Неизвестно, что он хотел увидеть в ярко-желтых всплесках огня. Возможно, он и сам не знал... Да и не хотел знать.
   Для доктора Хэнка Оуквиста все это не имело ровным счетом никакого значения. Он просто сидел и смотрел на огонь...
   Потому, что хотел это делать.
  
   Никто не хотел быть первым. Все смотрели на гору, на извивающуюся белую тропу и отводили глаза. Полковника одолевали нехорошие предчувствия, которые он привычно прятал за маской ледяного презрения и фальшивой крутости. Это был домик из песка, который пока держался, но волны подбирались все ближе и ближе... Гроус, хмурый и ненастный, как предгрозовое небо, вообще больше был занят своими мыслями и бесконечным переосмыслением вчерашних событий. То ему казалось, что он прав, а женщина просто использовала какой-то подлый трюк. То казалось, что он дурак, и зря вообще все это затеял. А иногда он думал, что никто не прав, никто не виноват, а случившаяся - просто нелепая и глупая шутка...
   Доктор, как всегда замкнутый и молчаливый, внимательно смотрел по сторонам и качал головой. Он знал больше, чем остальные, но не хотел ничего им говорить. Все что хотел, он уже сказал... Блистательная Анна Левит выглядела слегка печальной, это было в ее глазах, в едва заметной усмешке, в нервных движениях. С самого начала экспедиция пошла не так, как предполагалось, с самого начала посыпались мелочи - очень раздражающие и весьма досадные. И даже выигранный спор... Она скорее проиграла его. В конечном итоге...
   Граас, тот вовсе отстранился от остальных. Мол, решайте сами, а я пойду следом. Мне все равно куда идти... Его закованные в толстые перчатки пальцы перебирали четки. Слишком уж быстро... Пак Синмор, которого проводники упорно называли Гато, был еще слишком молод и наивен, чтобы в такой момент терзаться надуманными проблемами. Гора захватила его, таинственный храм на вершине манил и притягивал взгляд, выложенная белым камнем тропа казалась порождением высшей магии... Но и юноша не спешил идти вперед. Не потому, что боялся, не потому, что ждал, пока все решат за него, не потому, что был озабочен тяжелыми неизбывными думами... Просто Пак следовал старой мудрости, призывающей не лезть перед старшими. Они лучше знают. Они опытнее. Они...
   Пак Синмор прекрасно понимал, что и старики могут быть глупее младенцев. Он понимал, что те, кто старше, вполне могут ошибаться. Он понимал, что стоять, как стадо перепуганных овец, у самой цели, просто-напросто нелепо. Но...
   Он стоял вместе с остальными и ничего не делал. Только ждал. Так уж его воспитали...
   ...У каждого были свои мотивы, и никто не хотел лезть на эту несчастную гору. Маятник качнулся и застыл между двумя конечными положениями. Неопределенность. Присутствие равного выбора... Они стояли долго. Они могли стоять еще дольше, если бы не профессор, которому было все равно. Он развлекался, поглядывая на не находящих себе места подчиненных. А когда это наскучило... Сам первым подошел к тропе и ступил на белые камни, с ехидной улыбочкой осведомившись:
   - Чего ждем? Когда гора свалится и храм рухнет к нашим ногам?
   Послышались нестройные возражения.
   - Нет? - притворно удивился Винсент Стауф. - Тогда... Ша-а-а-агом марш! В том же порядке, только я иду первым. И...
   Он окинул небрежным взглядом своих подчиненных.
   - Пак Синмор пойдет за мной. Следом.
  
   Дорога казалось бесконечной, ноги после пары часов неспешной ходьбы гудели, как старые трубы, и всячески противились подобным издевательствам. Пак не знал, как себя чувствуют остальные. Судя по виду - держатся бодро, шагают и шагают вперед. Только вот в глазах не видно азарта... Только мрачная решимость.
   ...Выложенная белым камнем тропинка круто поднималась вверх, все больше походя на чудовищную винтовую лестницу. Пак начал считать шаги. Сбился. Бросил. Попытался прикинуть, сколько еще до вершины, но взгляд потерялся в грязно-серых облаках, окутавших гору... Как там сказал доктор? С одной стороны скала, с другой - пропасть... Пак видел, как камешки, отброшенные ногой одного из путников, ссыпаются вниз, теряясь на фоне бурой земли. Высоко... И лучше не терять бдительности.
   Прошло еще два часа. Уставший до невозможности Пак еле передвигал ноги. Они казались деревянными. Они, казалось, жили своей собственной жизнью. Они болели и ныли... И, главное, дорога уж слишком однообразная. Белый камень, белый камень, белый камень... Скалы вокруг, густые, как кисель, облака над головой, широкая спина профессора впереди. Тот, наверное, совсем не устал - огромный опыт подобных экспедиций сказывает. Вон как вышагивает, будто робот-проходчик... Мимо бурых валунов, мимо жалких кучек поникшей травы, мимо искусственного выступа, на котором сидит странная белая птица...
   Выступ? Искусственный? Птица? Белая?! Пак открыл рот, закрыл, снова открыл и так остался стоять, пялясь на место, мимо которого только что прошел профессор. Он был шокирован, но удивление почти сразу сменилось почти первобытным ужасом, потому что в считанных сантиметрах от лица юноши пролетел камень, размером с его голову...
   Медленно, с ленцой, поворачиваясь в воздухе неровными гранями, позволяя насладиться собой во всей красе, увесистый булыжник скользнул наискось, сверху вниз, мимо ошеломленного Пака. Юноша будто видел только отдельные кадры, разбитые по секундам, слитые воедино и расфасованные... Он повернулся, провожая смертельно опасный снаряд, который успел пролететь не один десяток метров. Он смотрел и смотрел... А камень почти отвесно падал вниз, чертя прямую, как стрела, траекторию и нарушая при этом законы физики... Но не это было самым странным.
   Профессор Винсент Стауф, подбоченясь и насмешливо взирая на юношу, стоял впереди. Его губы двигались, но ни единого звука не слетело с них... Вот только Пак Синмор прочитал все, что начальник экспедиции хотел сказать своему навигатору. Все, до последнего звука...
   "Они не дадут тебе умереть..."
   Они. Не дадут. Умереть. Вот, что сказал профессор. Вот какие слова предназначались юноше... Ему и только ему. Очередная неподъемная ноша...
   - Что случилось? Почему остановились? - прозвучал за спиной недовольный голос Вирта фон Хеффера. - Опять Пак ворон считает?
   - Нет... Там... - юноша запнулся, ему не хотелось рассказывать про камень... и про слова профессора. - Там... Птица...
   - Ну, я и говорю - ворона... - полковник вышел из-за спины юноши. - Или нет... Черт! Что за дьявольщина?!
   Теперь он видел то, что так потрясло Пака. Теперь он и сам был ошеломлен и сбит с толку... Белая, белоснежная, сияющая, как хрустальная статуэтка, до краев наполненная ослепительным светом... Птица... Важная, гордая, величавая... Ее можно было принять за статую, если бы не взгляд - мудрый, всепонимающий и всепрощающий. Такой... человеческий. И грустный, очень грустный... Птица сидела на квадратном выступе, сделанном из монолитного камня, причем так ровно, будто в дело пошел лазер или алмазный резак... Она сидела точно посреди круга, выбитого на этой же каменной плите. А еще там был треугольник, одна из вершин которого и являлась центром круга... А еще линия, исходящая из этой вершины, падала прямо на основание, пронзала его, как игла пронзает кожу, и исчезала среди белых камней тропинки...
   Это был символ. Знак. Предупреждение... Предначертание.
   - Господи... Только не сейчас... - доктор Оуквист, увидевший птицу, побледнел и неуверенно отступил на шаг назад. - Невозможно... Та самая... Что я встретил в тот раз... Новый вид...
   - И как нам с ней поступить? - нахмурился полковник, доставший из кармана шинели пистолет. - Пристрелить и дело с концом?
   - Нет! Не смей! Нельзя! - неожиданно тонко и громко воскликнул Пак, до того пребывавший будто в летаргическом сне... неожиданно в первую очередь для самого себя. - Беда... Беду накличешь...
   - Беду? - усомнился старый солдат. - Многое я повидал... Много баек слышал... Но белая птица...
   - Не надо, Вирти, оставь ее... - Анна коснулась руки полковника. - Пусть летит...
   - Пусть... - эхом повторил Вирт фон Хеффер, провожая отсутствующим взглядом бесшумно поднявшуюся в воздух птицу. - Возможно, ей повезет больше...
  
   Шаг за шагом, виток за витком, минута за минутой. Они поднимались по тропе уже почти десять часов, не останавливаясь и не разговаривая. С момента встречи с белой птицей тоже прошло достаточно времени, страсти улеглись, и люди опять погрузились в свои мысли. Как будто первого предупреждения оказалось недостаточно...
   Пак плелся, уставившись себе под ноги, все его внимание было занято тем, чтобы сохранить равновесие и не навернуться вниз. Изредка юноша поглядывал на хмурое небо, слегка подсвеченное заходящим солнцем. Грязновато-желтый цвет чуть ниже бурых косматых туч... Он казался зловещим. Пак не знал, почему, но пейзаж напоминал один из старых ночных кошмаров. Не величественностью или чувством надвигающейся беды... Нет, урывками хватая куски закатного неба, Пак Синмор ощущал нечто совершенно иное...
   Мрачную завершенность.
   Конец всего... вся эта система гор-храмов была не преддверием ада, рая или чистилища. Ничего подобного и в помине не наблюдалось. Обреченность... Давящая и наводящая на мысли. Очень плохие мысли. Лестница мира? Тропа, ведущая вверх, к небесам? Ха! Если бы все было так просто... Если бы можно было взглянуть только с одной стороны...
   "Чтобы спуститься вниз, лестница совершенно необязательна".
   С чего они взяли? Слова профессора - правда? С чего они взяли, что храм обращен к богу? Древние... Их духи сейчас зовутся демонами... Строить такую махину просто для поклонения? Не-е-е-ет, строители были не настолько глупы и наивны. С их-то могуществом... Не-е-е-ет, не ответов искали мифические Кхимерры. И не новых вопросов...
   Нет. Они искали только силу. Большую силу.
   Бурое и рваное небо, как тень такой же земли. Голые мертвые камни, белая лента тропы, спираль, сжимающаяся вокруг мыслей... Шаг за шагом они поднимались вверх, шаг за шагом приближаясь к злополучной вершине... Если есть храм, то есть и ступени ведущие к нему. А тут только тропинка, выбитая в скалах... Но не всегда лестница - это лестница. Иной раз форма отходит на второй план, открывая дорогу...
   Предназначению.
   Птица, треугольник, пересеченный кругом, недомолвки профессора Стауфа, странный выбор состава экспедиции... Все должно сходиться в одной точке, но Пак, как ни старался, не мог подобрать ключа к этой головоломке. Паззл, безумный невероятный паззл... Уравнение с множеством неизвестных, одним из которых являлся доктор Оуквист. Он что-то знал... И намекал... Но почему не сказал открыто? Боялся? Не верил? Хотел справиться со всем в одиночку? Непонятно...
   Юноша вертел в голове известные ему факты, перекладывал с места на место, разглядывал с разных сторон. Он искал несоответствия и не находил... Он пытался соединить все воедино, но не мог... Ниточки протянулись от одного кусочка загадки к другому. Жесткие тонкие ниточки, не дающие конструкции разлететься, но и не позволяющие стать ей одним целым... Как сжимающаяся и разжимающаяся пружина... Которая движется все медленнее, все тише...
   К своему концу.
   Что-то должно было случиться. Через минуту, через час, через день. Неважно когда. Неважно что. Но очень-очень скоро. И очень-очень... Плохо. Для всех людей, объединенных нелепой экспедицией. Но... для всех ли? Профессор не выглядел угнетенным, в отличие от остальных. Он бодро шагал впереди, будто десять часов подниматься по крутой тропе это так, незначительная неприятность... Он казался опытным и подготовленным человеком...
   Или тем, кто приближается к долгожданной цели.
  
   Пак знал, что случится беда. Он предчувствовал ее, он был готов к ней... Но когда доктор Оуквист сорвался вниз, юноша застыл, не в силах пошевелиться, и только смотрел вслед падающему человеку... Он даже не понял, что именно произошло. Что, как и почему... Только что члены экспедиции, выстроившись в цепочку, медленно поднимались вверх, упиваясь своей молчаливой сосредоточенностью. Только что доктор, как и все, переваливался с ноги на ногу, придерживаясь рукой за шершавый камень скалы. И через секунду, за время, достаточное чтобы открыть и закрыть глаза...
   Хэнк Оуквист словно потерял равновесие - он неловко покачнулся, отклонился в сторону, увлекаемый тяжелым рюкзаком, и, наконец, рухнул, как булыжник, чуть не убивший Пака Синмора парой часов ранее... Анна, испуганная, похожая на маленького взъерошенного воробушка, Анна Левит, пыталась спасти доктора. Увидев, что Хэнк вот-вот упадет, она рванулась к товарищу, протянула тонкие пальцы, но успела схватить лишь воздух... Каких-то секунд, мгновений... Не хватило...
   Перепуганные люди, все, кроме профессора, сгрудились у самого края обрыва. Пять пар глаз неотрывно следили за падающим вниз, будто кукла, доктором. Он был еще жив, но уже не пытался сопротивляться. Сложил руки на груди, посмотрел на тех, что остались наверху. Усталым... Нет, изможденным... До невозможности затравленным... Взглядом... И еще...
   Пак знал, что падающий доктор, прощаясь, смотрит на всех, но, когда тот, вдруг раскинув руки в стороны, глухо рухнул на камни, и на мертвом лице появилась слабая улыбка... Юноша понял... Понял, что это предназначалось ему и только ему. Как и странное выражение, промелькнувшее в безнадежно-мрачных глазах Хэнка Оуквиста. Это была... Надежда?! Даже нет... Не надежда...
   Ожидание чуда.
  
   Слишком потрясенные, чтобы говорить, слишком измотанные, чтобы осмыслить произошедшее, путники продолжили взбираться вверх. Профессор Стауф сказал, что ему очень жаль... Что доктор Оуквист был очень хорошим человеком... Но... Нельзя же бросать дело на полпути? Тем более что мертвому они ничем не помогут... И они согласились. Пошли за профессором, как бараны идут за своим вожаком...
   На убой.
   Только Пак, уставший едва ли не больше всех, с минуту стоял у края пропасти, пристально разглядывая тело доктора, распластанное на камнях... На камне... На том самом камне, где раньше они встретили странную птицу... Голова Хэнка Оуквиста лежала в нарисованном круге, руки скользили вниз по сторонам треугольника...
   Еще один кусочек добавился к головоломке в мозгу Пака. Еще один факт к уже имеющимся. Еще больше туманной дымки, обвивающей мысли... Крепко сжав лямки рюкзака, до боли, до обжигающей ладони боли, юноша поспешил за успевшими отойти на приличное расстояние спутниками. Со стороны его торопливый уход больше походил на бегство...
   Бегство от самого себя.
  
   Зачем наступать раз за разом на одни и те же грабли? Повторять ошибки, повторять пройденное, будто читая истрепанную до дыр книжку... Зачем загонять себя в угол? Ради чего? Деньги... Всех не заработаешь, а того, чтобы просто жить, рисковать нет нужды... Слава? Но она, в лучшем случае, достанется профессору. А о его спутниках разве что упомянут в короткой сноске - были в одной экспедиции со знаменитым Винсентом Стауфом. Год. Дата. Все... Хотя даже этого не случится - сгинут они в безлюдных горах, вместе с профессором и сгинут... Пак чувствовал это, как чувствовал жесткие камни под ногами. Он мог предсказать, что будет дальше... Но предпочитал закрывать глаза и не верить. Как не верил все последние годы. С того момента как... Нет, слишком больно вспоминать. Слишком больно вспоминать...
   Самого себя. Прежнего. Бывшего... Или небывшего.
   Юноша, отягощенный кроме мрачных мыслей еще и неподъемным рюкзаком, шел, еле-еле передвигая ноги. Он в любой момент мог упасть и держался только на силе воли. Как тогда... Когда жизнь разделилась на рваные обрывки бумаги... Или не бумаги? Или просто карточная колода рассыпалась и ему выпала двойка червей? Низшая карта... Поражение... Полное и безоговорочное... Он помнил, как пытался покончить с собой. С опостылевшей до невозможности жизнью...
   Шрамы на запястьях болели - это были фантомные боли, маленькая месть тела за те попытки... Перерезать вены? Самый легкий способ, как ему тогда казалось. Самый популярный, если судить по фильмам и книгам. И самый простой, понятный даже ребенку... Любой справится с этим... Любой, но не человек, которого теперь звали Пак Синмор. Он пытался убить себя, но был до сих пор жив. Почему? Простой вопрос и простой ответ. Потому... Потому, что боялся. Потому что ему не хватало духа довести дело до конца. Потому что, в действительности, он очень хотел жить. Очень, очень сильно хотел жить.
   Но не так. Не так, как тогда... И не так, как сейчас.
   Совсем еще молодой человек, покачиваясь и не поднимая глаз от земли, взбирался по тропе вверх. Он не знал, сколько осталось до вершины, не знал, через сколько шагов, минут или часов свалится без сил... Для него не существовало окружающего мира, только он, тропа и мысли. Юноша вновь и вновь возвращался к тому моменту, когда погиб доктор Оуквист. Вновь и вновь видел улыбку на мертвом лице. Вновь и вновь его сердце сжималось от мрачных предчувствий...
   Он даже завидовал доктору - тот хотя бы избавился от тяжкой ноши знания... Навсегда. А Пак... Не мог жить и не мог умереть. Юноша согласился на экспедицию, потому что ему было все равно, на что соглашаться. А сейчас, после невыносимого многочасового подъема, ему было все равно, что будет с ним самим. И...
   - Эй, Гато! - Гроус повернулся к юноше. - Давай я понесу твой рюкзак, а? Ты же вот-вот с ног свалишься.
   - Правда, парень, - присоединился Граас, навьюченный поклажей, как мул. - Нам то что - одним рюкзаком больше, одним меньше... А тебе полегче будет.
   - Нет... - едва слышно сказал юноша. - Не стоит...
   - Пак Синмор... Ты хочешь разделить участь многоуважаемого доктора Оуквиста? - насмешливо сказал подошедший к ним профессор Стауф. - Отдай свой рюкзак носильщикам... лично мне очень бы не хотелось повторения трагедии.
   - Нет, - упрямо повторил Пак, повысив голос и до боли сжимая лямки. - Я сам. Справлюсь.
   - Ну, смотри... - цепкие насмешливые глаза профессора изучали юношу, словно какую-нибудь лягушку. - Все равно решать тебе и только тебе...
   Винсент Стауф снова занял место в авангарде, разыгрывая из себя мифического флейтиста, и продолжил подъем. За ним потянулись все остальные - кто, бодро печатая шаг, кто, переваливаясь с ноги на ногу. Последнее в большей степени относилось к Паку, который, хоть и отдохнул чуть-чуть, пока спорил с проводниками и профессором, но по-прежнему был еле жив от накопившейся за день усталости. Он почти не чувствовал ног, они были где-то в другой реальности, двигаясь сами по себе... Легкие болели, через силу перегоняя воздух... Скоро... Скоро все должно закончиться...
   И закончилось. Потому что экспедиция достигла вершины... Вот так, неожиданно, сразу... В тот момент, когда Пак уже и не надеялся на это.
  
   Вершина, срезанная невидимым лезвием, была гигантской площадкой. Идеально ровной, со зданием, похожим на старый храм... И, скорее всего, этим самым храмом и являвшимся. Без украшений, без многочисленных жертвенных алтарей и величественно-грозных статуй... Хотя нет, два монумента тут все же стояли, если так можно назвать двух каменных кошек размером с гепарда или даже чуть меньше. Они предваряли галерею, ведущую к входу в храм, исполняя роль стражников... А, может быть, и хранителей.
   Пак, с интересом поглядывая по сторонам, даже об усталости на время забыл. Его больше интересовало нечто другое...
   - Почему здесь нет облаков? - спросил он у профессора.
   - Они нам не нужны... - ответил тот, не оглядываясь. - Мы уже пришли к цели.
   Винсент Стауф поправил очки и усмехнулся, но ничего не сказал, а, поманив спутников, направился к статуям. Гроус и Граас, немного поворчав, все же последовали за профессором, полковник чуть помедлил, но, минуту спустя, присоединился к ним, и только Анна Левит, с непроницаемым лицом стоявшая у самого края площадки, даже не пошевелилась. Паку казалось, что она сомневается, причем не в том, идти или не идти к обнаруженному храму, а в чем-то ином, скрытом глубоко в подсознании... В своих истинных чувствах и мыслях? Юноша не мог сказать наверняка - каменное выражение и пустые глаза сбивали его с толку, а молчание не добавляло определенности...
   Единственное, в чем Пак Синмор был уверен - это только начало. Начало конца...
  
   Профессор отступил в сторону, пропуская вперед проводников, и остановился. Следовавший за ними Пак в этот момент подумал, что глава экспедиции ведет себя несколько странно. Логичнее было бы исследовать удивительные фигурки зверей тому, кто разбирается во всем этом. То есть либо профессору Стауфу, либо доктору Оуквисту... Но док погиб, значит, остается только сам профессор... Почему же он медлит? Почему он хочет, чтобы проводники первыми рассмотрели статуи стражников? Разве что...
   Опасность.
   Неожиданная мысль обожгла холодом и заставила юношу повнимательнее приглядеться к каменным кошкам. Теперь, когда он подошел ближе, можно было различить черты звериных морд, подивиться мастерству древних скульпторов и... Вспомнить одну старую легенду о кошачьем дьяволе. Пак не знал всех деталей, да и историю эту слышал мимоходом, она достигла его ушей случайно... В общем-то, ничего особенного. В общем-то, статуи не походили на чудище из глупого мифа. Но...
   Две каменных кошки были отвратительно реальны. Отвратительны. И реальны. Пустые и выпуклые, как у лягушки, глаза, заостренные мордочки, обращенные к серому небу треугольники ушей... Животные были изображены разозленными - с поднятой лапой, ощерившиеся, с длинными острыми клыками, выглядывающими из широко раскрытого рта. А еще...
   Между аккуратных, вполне кошачьих ушек, из головы кошек исходили массивные уродливые рога, по форме напоминающие горные пики. Только вот они были витыми, как сверла... Прямо как храм, на вершине которого сейчас стояли члены экспедиции... Полагавший, что уж теперь ничему не сможет удивиться, Пак, решил проверить очередную догадку. Он сделал несколько шагов по направлению к статуям и...
   ...Не две кошки, но одна... Отражение, разделенное во времени и пространстве... Новый знак на старом пути... Второй... Следующее звено цепи... Кошка слева подняла правую лапу, но не выпустила когтей. Кошка справа - левую и показала всем каменные лезвия. Острые, как отчаяние...
   Пак находился в самом центре, прямо между статуй. Он словно впал в полутранс, все понимая, сохранив все ощущения, но полностью потеряв контроль над телом. Он хотел подойти к левой кошке... И, одновременно, жаждал как можно быстрее припасть к каменной плите под правым изваянием. А потом...
   Гроус и Граас синхронно, словно они были связаны невидимой нитью, сделали шаг вперед. Еще один. И еще. Остановились проводники только в паре метров от статуй, после чего они разом опустились на колени и, почти сразу, распластались на земле. Неподвижный Пак смотрел, как Гроус, ощетинившийся рюкзаками, будто надувается и сдувается. Здоровяк походил на жабу, которую вытащили из воды. Это было непонятно и... страшно. Тем более страшно, что происходило в полнейшей тишине - юноша даже дыхания своего не слышал. Не слышал он и шороха одежды, звука шагов, завывания ветра... Все словно вымели... Все звуки...
   А кошмар, тем временем, продолжался... Гроусу, видимо, надоело изображать из себя земноводное, и он встал на четвереньки. Было заметно, как напряжены могучие мышцы, тяжеленный груз тянул здоровяка к земле, а тот будто не замечал этого... Еще немного постояв в коленопреклонной позе, Гроус, наконец, встал и резко повернулся. Одновременно повернулся и Граас, но Пак этого не увидел, потому что все внимание юноши буквально прилипло к лицу мрачного проводника...
   Зеленая, как трава, кожа, покрытая волдырями, словно ее ошпарили, пузырилась и плыла, то и дело меняя форму. Она была похожа на пластилин, а лицо - на жуткую маску... Нижняя часть этой маски, которая совсем недавно являлась человеческим ртом, разверзлась, обнажая черную бездну, темнее самой плохой ночи... А еще глаза Гроуса... Они стали злыми. Вместе с кровью в них стекалась ненависть, накопленная проводником за долгие-долгие годы...
   Не два человека, с которыми он провел рядом много дней... Не мрачный ворчун Гроус и добродушный Граас... Не проводники и носильщики, напарники юноши по экспедиции... Нет, сейчас перед ним стояли не люди, а два чудовища, выбравшихся из самой отвратительной преисподней. Злобные, источающие жажду смерти, уже не принадлежащие этому миру... Они были готовы броситься на него в любой момент. Секунда, две, три... А потом разорвут, загрызут, задушат...
   - Вирт, стреляй! - сухо приказал профессор. - Быстрее!
   Спустя пару мгновений Пак услышал сухие щелчки. Один, второй, третий, четвертый. По пуле в каждый глаз каждого из проводников...
  
   Тело вновь стало его слушаться - юноша мог пошевелить пальцами, шагнуть вперед или в сторону, наклониться и закашляться... Сердце билось, словно в иной реальности, мерно, как ритм метронома, отстраненное и застывшее... Оно было чужим, не его... И вся площадка, срезанная начисто верхушка горы... Казалась гигантской сценой, ареной для чудовищных игрищ... Где играли живые люди, развлекая невидимых зрителей...
   Или зрителя.
   Пак не знал, почему именно это, открытое всем ветрам, место было выбрано профессором. Он не знал, почему нет ветра, почему на небе нет и следа солнца... облаков... звезд... Одна лишь серая мгла... Он смотрел со стороны... Не смотрел - чувствовал... Себя, профессора, полковника, Анну... Они все стояли, как фигурки на шахматной доске, изображая забытый гамбит... А в центре этого куба были принесенные жертвы...
   Убитые проводники лежали ничком, присыпанные грудой тяжелых рюкзаков, и Паку вдруг очень сильно захотелось подойти к этой куче, раскидать, перевернуть мертвые тела и посмотреть на лица... На зеленые, покрытые чудовищными волдырями лица... Он хотел знать - не привиделось ли ему, не было ли это порождением его больного воображения? Он хотел избавиться от своего двойственного зрения, когда он был он... и не он... одновременно... Как ангел-хранитель за спиной... Но... Почему, собственно, ангел?
   Юноша, провожаемый насмешливым взглядом профессора, осторожно обогнул тела убитых проводников и приблизился к статуям стражей. С такого расстояния кошки не казались демонами - просто искусно сработанные мифические звери, абсолютно мертвые и совершенно не представляющие опасности... Не слушая сердце, не обращая внимания на мысли, забыв о боли, сжимающей каждую клеточку тела... Пак поднял руку и медленно, невероятно медленно, поднес ее к правому рогу левой кошки. Прямо к витой вершине, коснувшись пальцами острого, как игла, пика...
   - Кого ты там ищешь? - безразличным голосом спросил профессор, уже стоявший за спиной юноши. - Демонов?
   - Нет... - каменное острие погрузилось в кожу, по спиральной канавке скатилась капелька крови - красная-красная... но боли не было. - Нас...
   Винсент Стауф расхохотался. Сухо, расчетливо, равнодушно. Он смеялся, словно выдавал ссуды клиентам... А потом так же внезапно успокоился.
   - Идем.
  
   На сей раз, профессор первым прошествовал мимо каменных кошек, не уделив стражам ни единого взгляда. Он шел, как опытный гид, изучивший каждый миллиметр древнего храма, шел, лениво и мягко ступая по гладкой плите. Слева и справа высились идеально ровные столбы, отмечая пространство и время... Паку они казались километровыми отметками, которые есть на обочине любой приличной дороги. Полковник, перенявший от убитого им же Гроуса эстафету мрачной задумчивости, видел перед собой бесконечную вереницу часов, дней, лет... А женщина, с потерянным лицом следовавшая за ними, не замечала ничего и не думала ни о чем. Она пыталась забыть, поскорее выбросить из головы все, что случилось сегодня...
   Но у Анны Левит ничего не получалось. Впервые в жизни.
  
   Когда галерея, казавшаяся бесконечной, оборвалась массивной каменной стеной, люди увидели дверь, высотой в два метра и шириной, достаточной, чтобы пройти вдвоем... Профессор удовлетворенно хмыкнул, всматриваясь в непроницаемый мрак, начинавшийся сразу за вырубленном в камне проходом, и поднял руку, указывая вправо.
   - Там есть еще один, - действительно, безупречные столбы теперь шли параллельно стене, уходя в сторону. - Полковник Вирт и мисс Анна... Вы исследуете тот путь. А мы с молодым человеком попробуем проникнуть через главную дверь.
   - Хорошо, - бросил Вирт фон Хеффер и зашагал, выверяя каждое движение, как на параде. - Анна...
   - Да... - женщина растерянно смотрела на удалявшуюся спину полковника. - Я сейчас...
   Она поспешила следом, то замедляя ход, если догоняла Вирта, то уподобляясь бегущему стометровку спортсмену, если расстояние между ними слишком уж увеличивалось...
   - Оставим... - профессор внимательно взглянул на Пака. - У нас свой путь.
   - Свой? - удивился юноша, побелевшими руками сжимая лямки рюкзака.
   В глазах Винсента Стауфа вновь промелькнула печальная усмешка.
   - Идем.
  
   Столбы. Гладкие и обтекаемые. Как вся жизнь полковника Вирта фон Хеффера... Сколько он себя помнил - все время воевал. С врагами, с судьбой, с самим собой. Он и на войну пошел только потому, что хотел испытать силы, закалить характер, избавиться от страха... Хех... Это прожорливое чудище, всегда сидевшее внутри, только наливалось силой, когда глаза фиксировали картинки бойни... Вот развороченный танк на выжженном поле, усеянном мертвыми телами... Вот солдаты, идущие через минное поле и обезвреживающие смертоносные машины своими телами... Вот боль, кровь и черная гарь, поднимающаяся к небу...
   Вирт выжил. Более того, длительная кампания стоила ему всего пары царапин - зацепило осколками... Пули свистели над головой, снаряды рвались в стороне, всегда погибал сосед, но не он... А сам полковник... Он только перевязывал раны, давал умирающим последний раз закурить и хоронил, хоронил, хоронил...
   Когда война закончилась, Вирт фон Хеффер не смог найти себе место в мирной жизни... Повторяя судьбу сотен и тысяч таких же солдат, как и он, будущий полковник мотался из одной горячей точки в другую, играя роли инструктора, наемника, военного консультанта... И каждый раз ему приходилось спешно уносить ноги из очередной заварушки. И каждый раз он оставался жив и здоров...
   Судьба? Наверное...
   Полковник устал. Столько лет, блуждая по свету, как перекати-поле... У него не было своего дома, своего угла, где можно переждать бурю и зализать раны. У него и ран-то не было... И близких... И друзей... Никого, ничего, только он сам. И его это до сих пор вполне устраивало, правда, чем старше становился Вирт фон Хеффер, тем тяжелее ему давалась каждая новая авантюра...
   Вот и на сей раз полковник твердо сказал себе - хватит. Больше никаких безумных предприятий, никаких игр в войнушку, никаких прыжков в омут с головой... Довольно. Нужно и мирную жизнь на вкус попробовать. Тогда она показалась пресной... Но что будет сейчас? Кто знает...
   Экспедиция профессора Стауфа пришлась весьма кстати - когда полковник получил письмо от известного ученого, то сперва очень удивился, а, прочитав короткий текст приглашения, а, главное, увидев сумму в самом низу, был все себя от воодушевления. Еще бы - одна короткая поездка и много лет можно не думать о средствах к существованию. Да и поездка в забытый всеми горный район сулила напоследок массу разнообразнейших эмоций...
  
   - Что ты чувствовал, когда убивал их?
   - Страх...
   - Страх?
   - Да... Страх, что это не последний раз...
  
   Полковник, не замедляя шага, оглянулся на свою спутницу. Мисс Левит. Анна... Они немало приятных минут провели вместе, скрашивая суровые и аскетичные походные условия, но не это было главным... С ней Вирт фон Хеффер чувствовал себя другим - не старым солдатом, которого буквально тошнило от мысли, что завтра опять придется в кого-нибудь стрелять и, не дай бог, убивать... Нет, полковник, когда пальцы женщины касались его кожи, думал только об одном - о внезапно родившейся у него мечте...
   Он видел спокойное синее море, над которым степенно плыли белые облака. Он видел закат, полосой солнечного света стелящийся по поверхности воды. Он видел скалы... Не очень высокие, просто небольшой обрыв, о который разбивались волны... Он слышал плеск... Негромкий, размеренный, успокаивающий... И дом на краю обрыва - просто одноэтажный деревянный домик, с просторной верандой, где в плетеных креслах два человека могли любоваться пейзажем...
   До самого конца.
  
   Боковое ответвление галереи закончилось небольшой площадкой, с одной стороны ограниченной все теми же колоннами, а с двух других - высокими каменными стенами. Практически в центре стояла статуя - статный человек крепкого телосложения, с длинными вьющимися волосами и мечом, вложенным в ножны. Левая рука лежала на рукояти, правая - сжимала горло. И... он был слеп.
   Полковник даже запнулся, увидев очередное странное изваяние. Мысли и мечты тотчас выветрились, уступив место мрачной сосредоточенности, а пальцы забрались в карман, где лежал еще теплый пистолет...
   - Ты видишь?
   - Да... - сказала подошедшая Анна. - Статуя похожа на Фемиду... Только у богини в руках весы и повязка на глазах. Этот же... бог... демон... не знаю кто... Он просто... Слеп. Его глаза не пустые, как у каменных кошек, они просто ничего не видят. И это... чувствуется.
   - Раз он здесь стоит... - будущее неумолимо надвигалось... и не сулило Вирту фон Хефферу ничего хорошего. - Значит... это для чего-то нужно.
   - Идол? Ему поклонялись? - задумалась женщина. - Но почему здесь нет алтаря? Почему здесь нет ничего, кроме статуи и двери, ведущей внутрь храма?
   - Хотел бы я знать... - полковник зло сплюнул на гладкий, как паркет, каменный пол. - Чертовщина... С самого момента, как мы эту гору увидели. Началась и заканчиваться не спешит. А люди... Люди умирают. И сходят с ума непонятно от чего...
   - Да... Даже старый добрый Граас... Ты видел его глаза? Там ведь метровыми буквами было написано: "Я разорву вас на кусочки, несчастные ублюдки, чтобы вам больше не пришлось мучаться в этом угребищном мире!" - женщина вздрогнула. - Как такое вообще возможно?
   - Не знаю...
   Анна достала из рюкзака фляжку и вопросительно посмотрела на полковника.
   - Будешь?
   - Не откажусь... - старый солдат вздохнул и привычным движением открутил крышку. - Ну, за твое здоровье.
   Под внимательным взглядом женщины он сделал небольшой глоток. Потом моргнул и сделал глоток побольше, после чего, шумно выдохнув, отдал фляжку Анне.
   - Ух! Ну и крепкая, сволочь! Ух... пробирает...
   Та слабо улыбнулась.
   - Зато плохие мысли прогоняет.
   - Это точно... - полковник, на мгновение сбросивший лет десять, залихватски подмигнул спутнице. - А навевает... Мммм...
   - Ты хочешь?
   - Поцелуй.
   - Только один, - женщина подняла вверх указательный палец.
   - Договорились, - полковник рассмеялся. - Один, так один...
   Анна улыбнулась в ответ и, покачивая бедрами, приблизилась.
   - А тебе не будет мало?
   Их губы встретились.
   - Посмотрим...
   Женщина чуть отстранилась.
   - Еще?
   - Да...
   Они вновь поцеловались, полковник крепко обнимал Анну, прижимал к себе и не хотел отпускать. Он чувствовал все изгибы ее тела, чувствовал мягкие нежные губы, касающиеся его губ, чувствовал ее тепло, ее дыхание, пульс ее вен...
   - Хватит, - тихо сказала женщина, освобождаясь из ослабевших объятий Вирта фон Хеффера. - Это все...
   - Что... - полковник, чьи ноги внезапно стали будто ватными, отступил назад и наткнулся на основание статуи. - Случилось... со... мной...
   - Мне жаль...
   - Анна...
   Его губы прошептали еще несколько слов, но горло не смогло исторгнуть ни единого звука. Полковник Вирт фон Хеффер беспомощно сполз вниз, непослушными руками пытаясь цепляться за слишком скользкий камень. Все это время он смотрел на Анну. На его Анну...
   А затем, исчерпав последние силы, закрыл глаза. И умер.
  
   Мгла сменилась светом так быстро, что Пак и моргнуть не успел. Только профессор скрылся в чернильной темноте за дверью. Только юноша шагнул следом, по дурацкой привычке зажмурив глаза... Он сделал шаг и остановился, оказавшись внутри храма. Он чувствовал это, как чувствовал твердый камень под ногами. Ощущал странную жизнь, наполнявшую древнее сооружение. И, не менее отчетливо, слышал призрачный шепот смерти, наполнявший длинные узкие коридоры...
   Пак Синмор досчитал до пяти и осторожно приоткрыл веки. И почти сразу вновь зажмурил, потому что яркое пламя факелов резануло по уставшим глазам.
   - Осторожнее, - профессор Стауф, вставший у самой стены, был окружен желтыми пятнами. - Здесь все непросто...
   - В смысле? - юноша быстро заморгал, прогоняя огненные отблески. - Ловушки? Или само здание может развалиться? Или...
   Пак нервно сглотнул и воровато оглянулся.
   - Мы тут не одни?
   Профессор негромко рассмеялся, уже который раз за сегодня, откинув голову назад и широко улыбаясь. Два факела тлели справа и слева, желтые огоньки плыли и ломались, попав в стеклянную ловушку нелепых защитных очков Винсента Стауфа. А он... он смеялся и его глаза были при этом холодны, как никогда... Профессор играл спектакль и даже не пытался скрыть это, а его расставленные в стороны руки указывали направление... Право... Лево... Два коридора, ведущих вглубь храма...
   - Что выбираешь? - спросил профессор. - Какую сторону?
   - А почему Вы сами не выберите? - с подозрением спросил Пак, ожидавший любого подвоха. - Вы же босс...
   - Да, я руководитель экспедиции, совершенно верно, - Винсент Стауф подался вперед и перешел на шепот. - И потому решил доверить выбор тебе... Чувствуешь? Ты чувствуешь это? Ответственность... Она наполняет тебя силой? В твоих глазах появился лихорадочный огонь? Ты ощущаешь душевный подъем? Хех... Знаешь, Пак Синмор, на самом деле мне все равно куда идти. Туда или сюда... Все равно путь приведет меня к цели.
   - А я?
   - А тебе не все равно, - шепот профессора стал зловещим. - И от выбора многое зависит... Для тебя.
   Винсент Стауф уже не пытался притворяться - он был настоящим, тем, кем являлся на самом деле. И это истинное лицо... оно казалось Паку отталкивающим. Смесь сытой анаконды, опьяненного холодным зимним воздухом медведя-шатуна и жестокого кота, играющего пойманной мышью. В нем не было ничего человеческого - все эмоции пластиковые, ненастоящие, поддельные... Словно перед юношей стояло не существо из плоти и крови, а восковая фигура, внешне неотличимая от оригинала. Кукла...
   Оказавшаяся кукловодом.
   Пак задрожал, армия мурашек победоносно промаршировала по его коже, завоевывая все новые и новые пространства. Ему стало холодно... Холодно, одиноко и очень-очень страшно. Хотелось прямо сейчас развернуться и стремглав выбежать из храма. И бежать-бежать-бежать, пока равнодушные скалы не останутся далеко позади. Но... Тогда... Он еще раз увидит мертвых проводников. И мертвого доктора. И...
   С трудом взяв себя в руки, юноша упрямо посмотрел на профессора и тихо спросил:
   - Левая... - он вдохнул мертвый воздух и опустил глаза. - Я выбираю левый коридор...
  
   Говорят, если слишком часто повторят одно и то же действие, оно становится привычкой. Говорят, что время стирает эмоции и лечит раны. Говорят... Много чего говорят. Анна и сама раньше так думала, пытаясь превратить свою жизнь в яркий карнавал, пытаясь скрыть за мишурой и красивыми масками искаженное болью лицо. Некрасивое и жалкое...
   Она думала раньше, что пожертвовать чьей-то судьбой ради едва заметного улучшения своей жизни - вполне нормально. Она думала и делала так... Так, как ей хотелось. У нее были возможности, было желание и... не было чувств. Ведь для хорошей игры, для того, чтобы по-настоящему вжиться в роль, в чужие эмоции и переживания, нужно самой не испытывать ничего. Ни печали, ни радости, ни любви, ни страданий. Только решимость и все...
   Анна играла, играла на протяжении своей жизни... Разные роли, разных людей... Играла их, играла ими... Обломки искореженных судеб где-то там, позади, отмечают ее путь... Она не жалела, ей хотелось так поступать - и она поступала... Она была женщиной, настоящей женщиной, во всех смыслах этого слова. Но... Что-то изменилось.
   Этот поход, экспедиция, затеянная профессором Стауфом... Здесь с самого начала был подвох. Несоответствие. Неправильность... Анна Левит, не гнушавшаяся ничем ради кругленькой суммы, колебалась. Долго, очень долго, противоестественно долго... Интуиция говорила ей, что не стоит соглашаться на предложение профессора. Не стоит ввязываться в бессмысленную авантюру... Но деньги... Очень большие деньги... Анна долго сомневалась, но, в конце концов, приняла предложение.
   И, первое время, не жалела об этом. Природа, хорошая компания, ненавязчивый ухажер в лице полковника... Что еще нужно женщине? Хм... Разве что рискованные развлечения... Но ведь и они были. И ночные прогулки под звездами. И многозначительные разговоры... Все было хорошо. Даже замечательно... Пока они не пришли к подножию горы.
   Легкость бытия улетучилась вместе с облаками, оставив непроницаемую серость. Анна, находившаяся в хорошей физической форме, без проблем одолевала подъем, но это ее не утешало. Мысли... Мрачные мысли приходили ей в голову. Иные и вспоминать-то страшно... Безумие... А потом тот странный знак. И сова... Или как ее там... И гибель доктора... Она чуть-чуть не успела, чуть-чуть не дотянулась до ускользающей вниз руки... А потом упрекала себя, винила, грызла, как белка грызет твердый орех... Анна понимала, что ее вины в трагедии нет, но не могла отделаться от чувства, что это лишь начало беды. Лишь бледная тень настоящих несчастий...
   И она, как всегда, не ошиблась, хотя навсегда бы предпочла стать крикливой гадалкой, чьи предсказания лишь сказка для доверчивых туристов... Она бы предпочла... Но кто ее спрашивал? Кого волновало мнение Анны Левит, когда Гроус и Граас словно сошли с ума? Кого волновало ее мнение, когда полковник выпускал в проводников пулю за пулей? Они умерли... И остались лежать там... Профессор Стауф сказал, что нет смысла сейчас возиться со всем этим. Что нужно сперва разобраться с древним храмом, а потом, ближе к вечеру...
   Профессор улыбался и лгал. Лгал так, как лжет опытный политик или актер. То есть невероятно правдоподобно... Уж Анна в этом разбиралась... Очень хорошо... А потом... Потом они разделились, чего и следовало ожидать. Профессору нужно было оставить полковника Вирта и мисс Анну, как он любил говорить, наедине. Тет-а-тет. Без посторонних глаз... Зачем? Все просто - в письме, которая она получила перед экспедицией... В тексте, под которым стояла сумма с большим количеством нулей... Там было написано... Буквально в паре слов... То, что она должна сделать... И как она должна это сделать...
   Убить полковника Вирта фон Хеффера. Отравить его, подсыпав яд в спиртное, до которого старый солдат был очень уж охоч.
   "Что же я наделала?!"
   Анна дрожала и всхлипывала. Она ускорила шаг, с трудом сдерживая слезы, она шла по длинном коридору, между отблесков яркого пламени, не замечая ничего вокруг... А потом, совершенно неожиданно, встретила профессора Стауфа.
   - Привет, - профессор радостно улыбнулся. - Давно не виделись.
   - Нет... - Анна отступила назад. - Я же сделала все, что Вы хотели...
   - Замечательно! Просто замечательно! - Винсент Стауф похлопал в ладоши. - Мисс Анна, Вы оценили статую Судьбы?
   - Судьбы?
   - Конечно! Те кошки были символом разделенного безумия, слепой мужчина - символ судьбы... - профессор оперся рукой на стену и наклонился вперед. - Этот храм - просто чудо! Совершенство! Вершина человеческого гения! Вы знаете, для чего он был создан? Не построен - именно создан.
   - Нет... - тихо ответила женщина, не узнавая свой собственный голос, казавшийся неуверенным и жалким. - Не знаю...
   - И не можете знать! - непонятно чему обрадовался профессор. - Знание, разделенное безумие, судьба, мощь, цель... Вы не видите в этой последовательности особую силу? Особую важность... Каждой детали.
   Винсент Стауф поднял глаза, зацепившись взглядом в символ, начертанный на потолке. Трилистник, обращенный вниз... Она увидела этот знак и задрожала еще сильнее, заметив, как пальцы профессора скользят по стене... Она знала, что сейчас произойдет... Она не имела никакого представления о том, как это можно предотвратить... Улыбка профессора, не сходившая с его лица, означала приговор, а у Анны не было ни сил, ни времени, ни желания сопротивляться.
   "Бедный котенок", - успела подумать женщина, прежде чем массивная каменная плита опустилась на нее...
  
   Пепел к пеплу, пыль к пыли, прах к праху... Как там было полностью? Еще один компонент? Или нет? Пак не помнил, многое незаметно стерлось из его памяти... Возможно, время летело слишком быстро. Возможно, оно ползло, как черепаха. Он не знал... День за днем, год за годом... События выстраивались в особый порядок, странные знамения проглядывали в каждом жесте, в каждом слове... Люди... Пак был знаком со многими людьми, но не знал никого. Даже самого себя...
   Время шло, и один единственный год казался целой жизнью. Еще один год - еще одна жизнь. И снова, и снова... Бесконечная цепочка перерождений... И возрождений... Юноша чувствовал себя птицей по имени Феникс, раз за разом восстающей из пепла. Он раз за разом проходил сквозь багровую пелену, отмечая краем глаза отблески ложного света. Он раз за разом окунался в этот мир, чувствуя холод и боль. Он раз за разом... предавал себя. Снова и снова. Как во сне...
   Пепел к пеплу, пыль к пыли, прах к праху... Кровь к крови.
   Невыносимая тяжесть камня впереди, невыносимая пустота коридоров сзади. Красные капли на пальцах... Пак удивленно взглянул на свои руки, кровь казалась ненастоящей, словно томатный сок... На пустых, без каких-либо украшений, стенах, на одежде, на коже... Он чувствовал тепло и влагу. Он видел Анну Левит. Он видел, как на нее обрушился здоровенный валун... Он знал, что она уже мертва. Наверняка мертва, после такого не выживают... Но Паку Синмору было все равно. Он ничего не чувствовал. Абсолютно... Только удивление.
   Юноша растер кровь на пальцах и поднес руку к лицу. Он втягивал носом воздух, пытаясь уловить запах смерти, запах уходящей жизни, запах гниющих цветов и ржавых цепей... Но чувствовал только затхлый дух заброшенных коридоров храма. И легкий, едва ощутимый, привкус гари. Факелы... Они ждали, они звали свою жертву... Они пылали...
   Всегда.
   Не выдержав, юноша побежал. Проход впереди был закрыт, но коридор ветвился, и слева виднелись все те же пустые стены, все те же глухо потрескивающие факелы. Пламя... Пак Синмор мчался по коридору, стараясь не смотреть по сторонам. Он бежал молча и сосредоточенно. Он думал только о том, что увидит в конце. Он знал, что увидит... Он ждал этого.
   Задыхаясь, уже не чувствуя боли в одеревеневших ногах, все так же сжимая лямки бесполезного рюкзака... Пак бежал по коридору, поднимая ветер, которого здесь никогда не было. Пламя факелов колебалось, дрожало и потрескивало. Тени на стенах жили своей жизнью, шуршали подошвы, соприкасаясь с полом, до цели оставалось совсем немного... До цели?
   Дернувшись, как марионетка, повисшая на ниточках, Пак Синмор остановился посреди огромного зала. Статуи людей с козьими головами, стоявшие по периметру, укоризненно смотрели на гостя, высоченный потолок, казавшийся небесным сводом, кружил голову, а факелов было так много, что от них рябило в глазах. Место для проведения церемоний... Странно, но эта мысль первой пришла в голову. Потом подумалось, что здесь очень удобно играть, например, в футбол... А потом...
   - Ты мог бы и поторопиться... - разочарованно протянул профессор Винсент Стауф, покачивая головой. - Тут невыносимо... Скучно.
   Он ленивым жестом, словно делая одолжения кому-то невидимому, снял очки и отбросил их в сторону. Стекло хрустнуло, рассыпаясь осколками по гладкому каменному полу, но профессор не обратил на это никакого внимания. Сейчас он был полон торжества, энергичен и молод. Сейчас никто не назвал бы его Стариком...
   - А вообще... мне стоит поблагодарить тебя... - профессор усмехнулся. - Твои занудные россказни пришлись весьма кстати.
   Мои... что? О чем говорит этот человек... Да, Пак любил поговорить о кошках. Разные истории, интересные факты, слухи и мнения... Да, иногда такие разговоры вязли на зубах, особенно у тех, кто не питал особенно теплых чувств к домашним животным. Но...
   - Почему?
   - Знаешь, я в любом случае рассказал бы Гроусу и Граасу легенду о кошачьем дьяволе... Это часть моего плана. Изначально была... - профессор Стауф приблизился к одной из статуй и провел пальцами по идеально ровной каменной ноге. - Заставить их бояться, подсознательно... Трепетать от первобытного ужаса... Вспомнить предания древних... Да, я в любом случае рассказал бы нашим дорогим проводникам одну старую легенду. Но ты облегчил мою задачу... Эти ночные посиделки у костра...
   Винсент Стауф сжал ногу козлоголового изваяния и хищно оскалился.
   - В череде многочисленных баек, моя не привлекла особого внимания. Самая обычная, на первый взгляд, история, миф, который похож на множество других... Правда, в отличие от прочих, эта была ключом, катализатором, точкой отсчета. Гроус и Граас...
   - Но почему именно они?! - перебил профессора ничего не понимающий Пак Синмор. - Что в них такого особенного?!
   - Сила... Первозданная, не отравленная едким дыханием цивилизации... Видишь ли, это не просто опытные проводники, хорошо знающие местность. Таких пруд пруди и можно было найти кого-нибудь получше Гроуса или Грааса... Но...
   - Но?!
   - Но это единственные шаманы, которых я сумел найти... Даже не так... Нельзя назвать их шаманами, они скорее прямые наследники одного из могущественных колдунов... Не бойся, мой мальчик, эти люди не служили злу. Да и всех своих сил не знали... Только отдельные проблески... Предвидение... Знахарство... По мелочам... Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы породить...
   Губы профессора изогнулись, свистящим шепотом выплевывая глухое слово.
   - Страх.
   Винсент Стауф оттолкнулся рукой от статуи и легко, будто летя над полом, приблизился к юноше.
   - Знаешь, чего больше всего на свете боится "добрый" маг? Злых духов, которые могут в него вселиться. Демонов... или дьявола. И пока шаман, маг или колдун не верит в потусторонние силы - все нормально. Он пользуется своей силой, неосознанно, так же легко, как дышит... Но так продолжается ровно до тех пор, пока он не узнает правды. Или пока ему кто-нибудь эту правду не поведает. Просто так, между делом...
   Отблески пламени сверкали на лице профессора, придавая Винсенту Стауфу таинственный вид. Он был похож на божьего вестника, спустившегося с небес, чтобы принести в мир истинное знание... Но Пак знал, что это просто обман зрения, иллюзия, своего рода мираж. Профессор хотел казаться ангелом или демоном или каким-то древним божеством... Хотел казаться, потому что на самом деле был просто человеком. Очень страшным...
   - Ты всех убил... - равнодушным голосом сказал юноша. - И доктора, и Гроуса, и Грааса, и полковника, и Анну...
   - Какой догадливый мальчик! - восхитился профессор. - Рад, что не ошибся в тебе.
   - Одного не могу понять... - продолжал Пак, будто не замечая реплик мастера Стауфа. - Доктор... Он же сам упал! Как... как ты убил его?
   - Не важно - как, важно - зачем, - лицо профессора побледнело и стало зловещим. - Доктор Оуквист - весна, Гроус и Граас - лето, полковник - осень, мисс Анна - зима. Полный цикл... А ты связующее звено между началом и концом. Ты - частичка лучшего. Ты - недостающая деталь моей схемы... Сейчас я убью тебя, и ритуал завершится.
   - Смерть...
   - То, что ожидает тебя.
   - Слушай... Я одного только не пойму... Эти Кхимерры... Кто они? Из-за чего весь сыр-бор?
   Профессор привычно рассмеялся, пряча в глазах холодную радость.
   - Кхимерры... Их вообще никогда и нигде не было, а система храмов построена задолго до периода их предполагаемого "существования". Оглянись вокруг - эти камни настолько старые, что еще ледниковый период видели... Они лежат тут с незапамятных времен - десять тысяч лет, двадцать... Не скажу точно, потому что сам не знаю. Да и неважно это...
   - А что же важно, профессор?! - не выдержал Пак. - Ради чего столько смертей... убийств... Зачем вы погубили столько людей?!
   - Зачем... Хм... Всему свое время... А что важно... Понимаешь, Пак, эти храмы построила цивилизация, достигшая своего расцвета еще до появления нам известных - египтяне, майя, Междуречье... Все это было после. Когда местные горы уже привыкли к существованию среди них целой сети странных храмов... Причем, это даже не религиозные сооружения, это просто гигантские передатчики. Точнее - передатчики энергии со встроенными усилителями сигнала.
   - Звучит, как детская сказка... - юноша вздрогнул, вспоминая старые сны. - Или как ночной кошмар...
   - А это и есть сказка, только очень плохая... Хе-хе... Видишь ли, Пак, эти передатчики обладают поистине циклопической мощностью. Кажется, что с их помощью можно установить контакт с чем угодно и кем угодно...
   - Например, контакт с адом? - перебил профессора Пак.
   - Я что, похож на дьявола? - Винсент Стауф удивился... искренне. - Зачем мне ад? Преисподняя вообще - всего лишь зеркало неба. А небо - отражение земли... Это две шкалы - положительная и отрицательная - устремленные в бесконечность. А между ними... Знаменуя начало всего и завершение всего... Нулевой уровень реальности. И этот нулевой уровень... И есть Бог.
   - Бог? - равнодушно переспросил Пак Синмор. - Он-то здесь причем?
   - Тебе не понять... Ты просто жертва... - голос профессора прерывался, переходя от крика к шепоту. - Я всю жизнь... Слышишь! Всю свою никчемную жизнь! Работал на других... Подчинялся... Приказывал... Пропадал в библиотеках... В лаборатории... Сжигал день за днем... День за днем, понимаешь?! И год за годом... Долго... Слишком долго... Я устал... Я почти перестал верить... Но шанс! Судьба подарила мне шанс! Тот, который один из тысячи! Понимаешь... Мне всегда не хватало... Одного... Последнего кусочка в этой головоломке...
   Профессор пристально взглянул на юношу.
   - Тебя.
   - Меня? А чем я такой особенный? - наверное, сейчас Паку следовало испугаться, но он не чувствовал даже удивления... ему было все равно. - Да, ты там говорил что-то про Лучшего, про связующее звено... Только, как по мне, это полная чушь. Я просто человек мужского пола, которому чуть больше двадцати лет от роду. В моей жизни не происходило ничего особенного. Я не чувствую в себе никаких сверхъестественных возможностей. Никаких вселившихся в меня духов, демонов или как их там... Я просто...
   - Ты просто не понимаешь! - разозлился профессор. - Твой мозг не способен вместить в себя очевиднейшие вещи! Бог... Он в каждом из нас. В каждом из нас одновременно... И во мне, и в тебе... Во всех есть частичка бога.
   Винсент Стауф прервался и небрежно махнул правой рукой, будто пытаясь сбросить капли несуществующей влаги.
   - Ладно. Пора заканчивать. Мы и так... - он вновь замолчал, но, на сей раз, не по своей воле. - Так... что... акххххх...
   Профессор захрипел и схватился руками за грудь. Его пальцы судорожно сжимали ткань теплой куртки как раз там, где находилось сердце...
   - По... че... му...
   Он с трудом держался на ногах.
   - Так... не... должно... быть... кхааааааа....
   Бледность стала смертельной, глаза не видели ничего, с приоткрытых губ слетали последние слова.
   - Я... Я... Я всего лишь хотел поговорить с богом...
   Профессор бесшумно, как павший лист, опустился на пол, уткнувшись лицом в твердый холодный камень.
   - Не... спра... ве... акхххх...
   Легкий ветерок скользнул по полу, заставив Пака вздрогнув и унеся с собой последний хрип умирающего. Все стихло, даже потрескивание факелов было где-то далеко, в иной реальности... А Пак Синмор, совершенно опустошенный, стоял в центре зала. Он смотрел на статуи, а они улыбались в ответ. Он смотрел на профессора, казавшегося сейчас жалким и несчастным, а козлоголовые изваяния плакали невидимыми слезами, не прекращая улыбаться. Он чувствовал силу этого зала, этих стен, этого храма... Он чувствовал жизнь и смерть. Одновременно...
   Наконец, исчерпав себя, Пак опустился на колени, а затем и вовсе сел, сбросив тяжелый рюкзак на пол. Он выжил, но это было просто формальностью. Без носильщиков, без сил, чувствуя себя, как боксер, отправленный в нокаут... У юноши не были ни единого шанса вернуться. Он и к подножию горы спуститься не сможет... Да даже из храма не выберется. Разве что выползет, как змея...
   Пак Синмор, забывший свое настоящее имя, сидел рядом с мертвым телом профессора, устроившего все это безумие. Юноша пока мог думать, но мысли постепенно угасали, метались среди бездушных стен, растворялись в пламени факелов... Он вспоминал слова, разные, сказанные сегодня и вчера... И позавчера... Особенно одну фразу...
   "Чтобы спуститься вниз, лестница совершенно необязательна".
   Да, это правда... Для того чтобы спуститься вниз, нужна только...
   Тьма.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

-0 (по ту сторону)

  
   Лучи солнца, проникающие в помещение сквозь грязные окна, вспарывали, разделывали и потрошили все, до чего могли дотянуться. Под их вялым напором в воздухе кружилась пыль, а стекла сверкали, как драгоценности. Желтый прямоугольник, упавший на стену, обнажил потрескавшуюся краску и множество надписей очень неприличного содержания. Да, здесь когда-то была школа. Да, лучшего способа замести следы и придумать нельзя...
   Я сидел на самой нижней ступеньке, твердой и холодной, положив руки на колени и внимательно следя за надвигающимся рассветом. Было нечто таинственное в этих скупых утренних часах, когда все живое и неживое освобождается из цепких объятий ночи. Даже ветхое здание, в котором я сейчас находился, на мгновение пробудилось, подставляя свои старые стены теплу и свету.
   Так продолжалось довольно долго, а потом... Я вспомнил ночь. И то, что происходило этой ночью. Будто бы я видел три чужих фильма... И один - свой. Трудно сказать, иллюзия то была или реальность. Может, игра воспаленного воображения. Может, просто мираж. Я не знал.
   Конечно, самое простое решение - списать все на ложную память, на сон, который я спутал с явью, на призрачный замок мечты, построенный из обломков сказок. А потом перечеркнуть, выбросить, забыть навсегда. И жить дальше, если судьба позволит мне это сделать... Но...
   Было еще кое-что. Точнее - кое-кто.
   Я встал, разминая затекшие ноги. Мышцы побаливали, суставы сухо хрустели. Ну вот, мое тело настоящая развалина... Стоило больше заниматься в свое время. Год, месяц, день назад... У меня были возможности, но не было желания. Тогда... А сейчас... Все перевернулось... Какая ирония.
   - Доброе утро, - Петр, которого в иной реальности звали Пи-31, стоял у входа. - Как спалось?
   Он был бодр, свеж и полон сил. Как спортсмен после легкой разминки. А я... Рядом с ним я напоминал старый дребезжащий трактор, тогда как он был сверхсовременным танком. Да, именно - танком. Хоть у моего знакомого не было оружия, но я чувствовал угрозу. Пока еще неясную, промелькнувшую где-то на горизонте...
   - Издеваешься? - я демонстративно скривился. - У меня была та еще ночка...
   - Ты видел лестницу, - Петр не спрашивал... тут и спрашивать, собственно, было не о чем. Мы оба и так все знали. - Ты спускался вниз.
   Ух! Опять эта надменность! Как же он начинает меня раздражать! Даже бесить... Но приходится терпеть его повадки - мяч на стороне Петра, он затеял эту странную игру и он же сделает очередной ход... Должен сделать! Пусть только попробует обмануть мои ожидания!
   - Ну, я бы не назвал небольшую прогулку в зыбком мареве грез спуском... - фраза, брошенная будто бы невзначай... посмотрим на реакцию Петра. - Так, проверка крепости рассудка и резервов воли.
   Я догадывался, что грезы - не совсем грезы, но нужно же заставить собеседника немного потрудиться? Пусть спорит, доказывает, убеждает. Пусть рассказывает все, что ему известно. А я... Сыграю новую роль - внимательного слушателя.
   - Иллюзии... Реальность... Ты знаешь, чем они отличаются? - флегматично заметил Петр, ловко обойдя расставленные ловушки. - Знаешь, что делает мир существующим?
   - Нет, - я действительно не знал, меня мало интересовали псевдофилософские рассуждения на тему сущности мироздания. - А ты?
   Ожидая ответа, я невольно разглядывал собеседника. Свет, падающий из окон, становился все насыщеннее, а Петр, одетый в белую рубашку и тонкие белые брюки, казался облаком, застилающим солнце. Он расставил руки в стороны и, откинув голову назад, прошептал так тихо, что я смог разобрать слово только по движению губ.
   - Вера...
   Пальцы, окутанные белым светом, слепили, а Петр будто бы не замечал меня. И продолжал говорить...
   - Реальность это то, во что ты веришь... Вера одного человека сильна, но она не выше и не ниже убеждений другого. Так на чьей стороне истина? И есть ли она вообще? Может, скитаться в лабиринте иллюзорных мгновений, и есть наша судьба? Но... Я знаю ответ.
   Петр опустил руки и пристально посмотрел на меня. Пробирающий до костей взгляд. Бррррр... Он меня пугает.
   - Совокупность нескольких несовпадающих систем отсчета дает объективную картину... В какой-то степени объективную... Это уже частичка истины. Ради которой можно пожертвовать многим... Пожертвовать почти всем. Семья, друзья, работа, сама жизнь... Становятся пылью, солнечным зайчиком на осколке разбитого зеркала. Но даже в этом случае остается одна маленькая проблема...
   Он отряхнул руки и, сцепив пальцы в замок, брезгливо поморщился, отведя глаза в сторону.
   - Выбор... Нужно оставить только одну систему отсчета, которая и будет главной. Которая и будет истиной. А остальные... Станут составными частями, полностью потеряв индивидуальность. Совокупность... Объединение... Слившись воедино, они перейдут на более высокий уровень... Или более низкий - это как посмотреть.
   Так-так-так. Нечто подобное пришло и мне в голову. Подсказки были разбросаны везде, словно чья-то заботливая рука заранее подсуетилась... Но пока я не видел смысла, цели, ради которой все затевалось. Не видел, пока Петр не рассказал про истину... Вот оно как... Да, ради этого уже погибли тысячи и тысячи. Кровавый след тянется из мрака тысячелетий, через наполненные болью и криками жертв подвалы инквизиции, к... к чему?
   - Совершенство... вот единственная вечная ценность, - ответил Петр на невысказанный вопрос... странно, надо сказать, ответив. - Твое число - четыре, мое - пять. Ты ближе, чем я... Понимаешь?
   - Нет.
   Терпеть не могу двусмысленностей... Пусть уж говорит напрямик.
   - Мой эксперимент подходит к концу... Уже подошел, - продолжает гнуть свою линию... ну ладно-ладно. - Было четыре тени... Стала одна реальность. Войди, ты теперь один, понимаешь? Все ненужное отброшено и линии сошлись в точку... Полная сила... Как и у меня.
   Он тихо вздохнул и прикрыл глаза. Актер, блин, нашелся... Павлин недоощипанный. Ну, ничего, сейчас все будет...
   - Ты свихнулся! - мое возмущение даже мне самому казалось преувеличенным. - Что за бред ты несешь?
   - Бред? - удивился Петр. - Ты успел забыть увиденное?
   - Нет, но кто может гарантировать, что это не было просто сном?
   - Никто... Только ты сам... Это только твое решение.
   Хха! Попался!
   - Мое? Но ты привел меня сюда, ты рассказал мне историю про маленького мальчика, - сказал я и зевнул, демонстрируя скуку. - Оставил одного в пустом здании... Ночью... А теперь вернулся и вешаешь мне на уши мегатонны несвежей лапши... Что тебе надо... От меня? Или в компании слетать с катушек веселее?
   Петр аж поперхнулся и захлопал глазами, как невинная девушка. Ну что, съел? Как теперь выкручиваться будешь? Какую сказку скормишь мне на этот раз? Хха! Нет уж, сейчас ты расскажешь все... Все-все-все, что знаешь... Иначе... Иначе и быть не может.
   - Ты слышал о Бритве Оккама? - внезапно спросил Петр. - Ты знаешь, что это?
   - Ну... - на этот раз он застал меня врасплох... почти застал. - Допустим, знаю.
   - Тогда, ты должен понять... - яркие лихорадочные огоньки появились в глазах собеседника, а маска равнодушия разбилась и осыпалась пеплом... я уже видел нечто подобное... печать фанатизма... да, это ни с чем не спутаешь. - Понять, что именно произошло.
   Расстегнув верхние пуговицы рубашки и стерев с лица проступивший пот, Петр шагнул ко мне. Похоже, ему было жарко, но я чувствовал только могильный холод.
   - Давно... Мне тогда едва исполнилось двадцать... Я понял, как найти истину, как коснутся недосягаемых небес... Я знал, что со мной что-то не так, я был особенным, я ощущал в себе силу... И еще кое-что. Будто нити исходили из моего сердца, исчезая в никуда. И я задумался... Я много знал, много читал, много разговаривал. Много спорил... Постепенно, сопоставив легенды, теории и факты я нашел ответ. Такой простой... И такой сложный.
   Я нашел путь наверх. Но для того, чтобы ступить на призрачную лестницу, мне нужно было встретить остальных... Еще четыре меня... Скованные, как цепью, намертво привязанные к этой земле, к этому миру... И тогда...
   Улыбка Петра стала безумной. Впрочем, меня это не удивило...
   - Я избавился от лишних сущностей. От всех, без исключения, - он счастливо рассмеялся. - Но ты... Ты сделал то же самое! Абсолютно то же самое! Я избавился от них, чтобы стать сильнее. Ты поступил так же. Мы одинаковые, как клоны из пробирки. Только ты покрасивше, да понаивнее... Правда, это проходит со временем... Но для тебя...
   Пи-31 поднял голову.
   - Будущего не будет.
   Ах, вот как ты заговорил, дорогой товарищ... Непонятно только - угроза это или предостережение. Или, может, Петр решил в оракула поиграть. Дельфийского, блин... Кто знает, слишком уж зыбкими кажутся его мотивы... Нет, не оправдывают его слова фанатизм, пылающий в его же глазах. Ни капельки не оправдывают. Не хватает в них... жизни? Скорее веры... Петр сухо излагает известные ему факты, как уставший лектор, год от года читающий один и тот же курс... Но почему? Разве он не должен пытаться убедить меня? Перетянуть на свою сторону? Чего он вообще добивается?
   - Войди, ты любишь планы? - не переставая улыбаться поинтересовался Петр. - Точный расчет... Знать, что будет завтра... И послезавтра... И через год... Шаг за шагом... Неторопливо исполнять задуманное... Восхитительно, правда?
   - Кому как, - я презрительно фыркнул и спросил прямо, без этих ненавистных словесных игрищ. - Чего ты хочешь?
   - Я? - по-детски удивился мой приятель. - Всего ничего... Прямой выход на нулевой уровень...
   - Куда-куда?
   - Нулевой уровень... - Петр, казалось, не услышал моих слов. - Что произойдет, если воссоединившаяся сущность найдет тропу? Куда эта тропа приведет ее? Хеееее... Я уже предвкушаю...
   Хха! Предвкушает он...
   - Смотри, язык не прикуси... - съязвил я. - Пред... вку... ша... тель.
   Хм... паясничать, конечно, забавно, но еще бы толк от этого был... Что-то Петр совсем уж непробиваемый. Как стальная стена. Не, как титановая. Долбишь, долбишь, а толку чуть. Хм... Что-то здесь не так. Он не похож...
   Тут я похолодел, стайки предательских мурашек пробежались по спине, а мышцы противно заныли. Петр ведь и правда не похож... Совсем не похож... На образ созданный мною. В моем же воображении. И...
   "Вот смех, да? Мы тут решаем судьбы мира, а мир даже об этом и не подозревает... Мерзавцы, как и прежде, остаются безнаказанными, пророки пребывают в полном забвении, правда хуже клейма прокаженного... Вот весело будет, когда мой план завершится! Вот умора! Ахахаха! Эти жалкие никчемные людишки..."
   Тот единственный монолог, много дней назад. Я почти забыл, что у Пи-31 может быть совершенно иное лицо... Иные мотивы... Иные цели... Иная жизнь. Жизнь? У него? Хха! Не смешите! То, что я вижу сейчас прямо перед собой можно назвать как угодно - безумием, высокомерным презрением, равнодушием... Да даже слепой верой! Но только не...
   - Ты один, - сказал я, не сводя внимательного взгляда с приятеля.
   - В каком смысле? - спросил Петр. - Ну да, я уничтожил все части своей личности, кроме одной, самой главной. И что с того?
   Бррр... ну как этому поганцу удается настолько правдоподобно изображать удивление? Стоит, понимаешь, в лучах славы... То есть солнца... В огромном, пусть и слегка захламленном, зале... Можно сказать - целое представление устроил... Такими темпами и на меня его слова подействуют. Просочатся исподволь, закрадутся предательской мыслишкой... Ну уж нет! Сейчас мой ход.
   - Я о жизни...
   - Эээээ? - переспросил Петр. - То есть?
   - Я тоже один, - Пи-31 дернулся, как от удара, безумный огонь на миг исчез из его глаз. - В этом мы с тобой сходимся.
   Вот так... Нокдаун... Десять... Девять... Восемь... Противник находится в состоянии грогги, он не может сопротивляться, не знает, что делать и как поступить. А я... Я тоже не знаю... Отсечение... Отражение... Отторжение... Так много слов и так мало смысла. Точнее, смысл-то есть, да не про мою честь... Не могу я его уловить и все тут... Так, обломки, осколки памяти, какие-то отдельные образы и... Все.
   Петр стоял, слегка покачиваясь, уверенность, которая его переполняла буквально пару минут назад, бесследно исчезла, а на лице застыло удивленное выражение. Он был поражен, ошеломлен и даже отчасти сломлен... Чего я, собственно, и добивался, вот только... Что мне теперь делать? Продолжить расспросы? Просто уйти восвояси?
   "А представь, что судьба достает из шляпы бумажки, на которых записаны имена. Сегодня он будет богом... Завтра он... Послезавтра он... Обеспечивая вариабельность... Многообразие граней реальности... И выбор наиболее удачного... Как тебе, а? Заманчиво?"
   Старые слова Петра, которого я тогда знал под именем Пи-31, не к месту всплыли в памяти. Что он хотел сказать? Вообще-то мой приятель не особо любил такие разговоры... Он не очень распространялся о себе, о своих истинных целях. И тот монолог мне показался странным, выдающимся из наших обычных разговоров. Обмен репликами, как броски маленьких камушков в воду... Вызывая едва заметную рябь... А потом кто-то бросает огромный валун, стирая с поверхности все следы...
   Я смотрел на испуганного Петра и пытался размышлять. Что-то все время сбивало меня с толку. Какая-то мелочь, нюанс. Что-то необычное в виде и поведении приятеля... Он ведь пришел сюда, уверенный в своем превосходстве. Он знал больше, понимал больше, видел дальше, чем я... И я его смог настолько легко сломить? Нет, невозможно. Но тогда... Кто?
   Или что?
   - Не... - механическим голосом проскрипел Пи-31. - Может... Быть...
   Его бледность стала просто невообразимой, зрачки расширились, а лицо превратилось в маску ужаса и отчаяния. Тут я, наконец, понял, что же во всей этой ситуации было не так. Можно было и сразу заметить... Ведь Петр последние минут пять безотрывно смотрел не на меня, а на то, что находилось прямо у меня за спиной. И там была... Что же еще... Конечно...
   Лестница.
   Не было нужды поворачиваться и подтверждать догадку зрительным образом. Я многое знал об иллюзиях и миражах. Я знал, что увижу то, что хочу увидеть. Я больше не верил своим чувствам... Чувств человека по прозвищу Пи-31 хватало с лихвой для нас обоих. Я ощущал его ужас, я знал, что он сейчас пребывает в полнейшей растерянности... И я тоже. Стоял перед ним, как столб, и не мог выбрать. Уйти или остаться, остаться или уйти... Белые лепестки падают на пол, кованые сапоги превращают их в пыль... Снова и снова... Круговорот. Жизни? Ну уж не-е-е-ет!
   Медленно, будто наслаждаясь, я повернул голову. Затем в том же направлении последовало и все тело. Теперь Петр был у меня за спиной, излучая волны вымораживающего ужаса. Бедный парень... А он ведь так верил в свою теорию... Верил, что ему остался последний шаг до цели... Как трогательно... Как печально...
   Как наивно.
   Вот лестница, ведущая на второй этаж. Она изрезана кривыми лучами солнца, покрыта густой пылью и выглядит жалко. Ей нужен ремонт, ей недолго осталось. Как и всему зданию... А вот вторая лестница, полностью погруженная во тьму. Куцые островки света разбросаны тут и там вокруг нее, но как только солнце доходит до какой-то невидимой границы, как тотчас оказывается отброшенным назад. Густым, как патока, мраком? Вряд ли. Скорее некой неведомой силой... Силой нулевого этажа. Силой ступеней, снисходящих в никуда...
  
   Я закрыл глаза. Я вспомнил, как сидел в мрачном и безмолвном классе, у самого окна, за пыльной партой. Будто сон... Будто я спал все это время. И мои приключения мне просто приснились... Макс, Хром, Гато... Тени несбывшихся грез... Отголоски желаний... Отражение боли... И черное пятно на стене, как метка, как точка отсчета... Осталось только...
   Проснуться.
   Я открыл глаза. Я видел призрачную лестницу, которая была реальнее настоящей. Я чувствовал напряжения Петра, стоящего прямо у меня за спиной. Я помнил... Почти все... И знал... Многое. Очень много. Например, то, что на стене в той комнате не было никакого пятна... Знал, что сейчас не полночь, сейчас полдень... Знал, что цикл завершился...
   "Мы вышли не на той остановке".
   Пи-31 считал, что тропа появляется только ночью. Он ошибался. Значит, он мог ошибаться и во всем остальном... Но... Я знал правду. Я увидел достаточно, чтобы сделать свой выбор. Точнее, мне дали увидеть... Хха... Как благородно с их стороны...
   Уже не сомневаясь, я шагнул вперед и ступил на призрачную лестницу. С необъяснимым и удивившим меня самого трепетом. Словно на красную ковровую дорожку... Или на тропинку, усеянную лепестками роз... Впрочем, это могло быть и первым, и вторым. Одновременно...
   Как и в прошлый раз, я ничего не почувствовал, но окружающий мир отдалился, стал просто фоном... Правда, иллюзии погружения в невидимое озеро уже не было, зато я исполнился необъяснимого спокойствия. Хорошо... Как же мне хорошо...
   - Постой!
   Петр схватил меня за правое плечо.
   - А как же я?!
   - Не мешай...
   Я отмахнулся от него, как от назойливой мухи.
   - Я не позволю тебе! - в его правой руке блеснуло лезвие. - Это мой план... Мой!
   Странно, но я не испугался... Наверное, даже частичное соприкосновение с нулевым этажом убило во мне все чувства... Нож казался мне игрушкой, а Петр - ненастоящим. И солнце, и разваливающееся здание, и пыль в воздухе... Да и сам воздух... Все это лишь нелепые театральные декорации. Небрежно сделанные и пущенные в расход... А реальность... Она другая.
   Я легко перехватил руку Пи-31 и отвернул от себя. А затем, продолжая движение, воткнул нож прямо в его живот. Это было даже забавно... Он так хрипел, пытался вырваться... Какой упрямый мираж. Нехорошо... Я держал свою жертву, не позволяя освободиться. А он... Петр пронзительно хрипел, призывая на помощь богов и демонов. Правда, ненадолго его хватило - пару минут подергался и стих, повиснув на моих руках.
   - Про... кля... т... - выдавил Пи-31, собирая в глазах все страдания мира. - Т... ты... про... кля... т...
   - Да ну... Ты же сам сказал, что я ближе всех к богу. Ну а ты, соответственно, к дьяволу. Вот и отправляйся туда, я скучать не буду.
   Оттолкнуть истекающее кровью тело Петра не составило труда. Он упал на спину, разбрызгивая кругом тяжелые красные капли. Как неаккуратно... Выпавший из моих рук нож глухо стукнулся о пол, я больше не нуждался в оружии. Только не я, только не здесь, только не сейчас... А затем...
   Благоухающий чужой кровью, потерянный и забытый, я стоял на призрачной лестнице. Только что я впервые убил человека... Я убил Петра, но это была лишь пустая формальность... А теперь мне предстояло сделать выбор. За него. За себя. За нас обоих.
   Мои мысли были пустынны, как улицы ночного города. Я не мог придумать ничего нового, я мог только метаться от факта к факту, от знания к знанию... Как крыса, запертая в лабиринте... Я не мог ничего изменить, но, что самое главное, я не хотел ничего менять. Мне дали выбор, и мне этого было достаточно. Достаточно много, чтобы...
   Позади оставался солнечный свет. Впереди был зыбкий полумрак лестницы в никуда. Я не колебался. Я шагнул вперед, начав спускаться вниз... Туда, где меня ждала...
   Тьма.
  
  

No Артем Карпицкий, Иваново 12 июля - 25 августа 2009г.

  
  
  
   58
  
  
  


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) Е.Кариди "Черный король"(Любовное фэнтези) Б.Ту "10.000 реинкарнаций спустя"(Уся (Wuxia)) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) П.Роман "Ветер бури"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) А.Минаева "Замуж в другой мир"(Любовное фэнтези) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"